Ильин Владимир Алексеевич: другие произведения.

Напряжение: том 4

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Оценка: 8.45*223  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Для отслеживания возможных обновлений :-)
    То же самое на Author.Today

Пролог
  В основе каждого строения - инженерный расчет. Придет шквальный ветер с осенними штормами, ударит ледяная вьюга студеным февралем, разойдется грозой небо поздней весной или солнце устроит пекло без единого ветерка в разгар лета - любая постройка обязана выдержать. Особенно, если речь про сооружение исконно военное, коему предписано стерпеть не только погодные ненастья, но и человеческую волю, вооруженную и злонамеренную.
  Стены Московского Кремля помнили шесть сотен лет и в четверо больше сезонов, были биты пушечными ядрами и горели в огне, видели под сотню штурмов и раскаты стихий в каждом из них, ведомой противостоящими Одаренными. Во времена оные, в небе над шпилями башен сталкивались грозовая синева и багровое пламя, блекло-желтый песок и аквамарин кристальной чистоты. Целый калейдоскоп красок и Сил раз за разом сходились в смертельной битве, но в местах их столкновения всегда был один и тот же цвет - темно-красный цвет крови, одинаковой у нападавших и защищавшихся.
  Многое пережили стены, и не всякое событие оставляло их целыми. Латались прорехи, перестраивались обрушенные участки и закладывались новые фортификационные сооружения - спешно во время войны, и куда более вдумчиво во времена спокойствия и мира. Бывало, в сытые и спокойные годы некрасивые, но надежные сооружения сносились целиком, чтобы выстроить на их месте нечто скорее прекрасное, чем функциональное.
  А бывало и так, что целую башню кремлевской стены отдавали царским указом в руки отличившегося боярства - и те тоже не оставались равнодушными к новому приобретению, вкладывая богатство рода в лучший символ личного благополучия, который только и может быть в стране - в собственную башню, высокую, да роскошную на зависть всем остальным. Справа, правда, у этой башни будет ветхая стена в пять метров толщиной, да слева тоже вид не самый лучший - но сама будет настолько хороша, что на защиту ее от врага будет призвана вся ближняя и дальняя родня. Даром, что этой родне до столичных битв за власть никакого дела не было - но вот за личное имущество уже можно и порадеть. Таким путем восемь из двадцати башен обрели новых хозяев, перейдя из щедрых рук самодержца в собственность весьма влиятельных семейств. А власть на престоле Московском утвердилась настолько, что более некому в стране стало шептаться по углам, что кровь в царе варяжская, не наша - и не по праву ей быть во главе русских земель. Проблемы-то, ради которых их когда-то призвали, давно уж решены...
  Странно, но те, кто выжил в тех противостояниях, сбежав за границу - не очень то сотрясали воздух гневными речами в адрес правителей, а скорее исходили искренней ненавистью к победителям из числа своих, что были по иную сторону. Так получалось, что всякий раз воевало боярство против равных себе по титулу и положению, а сами Рюриковичи ни в одном междоусобном сражении свою силу так и не явили, пусть и присутствовали самолично во время каждой битвы. Оттого - кровная месть тоже была к своим, но никак не к потомкам варягов, некогда приглашенных на княжение, да оставшихся на века.
  Времена активных битв уже два столетия, как позади. Вокруг высится прекрасный город, украшенный высокими шпилями княжеских башен - тех семейств, кому в свое время не досталось награды за ратный подвиг в виде части кремлевской стены, но позже, в обмен на услуги трону, интриги, подвиги или горы золота коими был получен во владение участок столичной земли под строительство. И, разумеется, были эти высотки куда роскошнее и выше кремлевских. 'Меняю старые лампы на новые' - кричал как-то персонаж одной восточной сказки, готовый с радостью обменять яркий и красивый новодел на пыльный и ветхий. В этом мире 'джинны' сами владели своими старыми башнями и меняться не желали - равно как и исполнять чьи-либо желания, кроме своих собственных.
  Мир, правда, в джиннов не верил и предпочитал ходить в Кремль на экскурсии... В ту его часть, которая для посещения была открыта.
  - Господа! Прошу обратить внимание направо. Перед вами Архангельский собор - шедевр зодчества начала шестнадцатого века, построенный по проекту архитектора Алевиза Фрязина из Милана.
  Группа экскурсантов послушно повернулась в сторону белоснежной громады с золотыми и серебряными куполами. Было их ровно два десятка - совершенно разных, приезжих и местных, в парадных нарядах и легкомысленных шортах и футболке по нынешнему жаркому дню. Но внимали они своему гиду - крепкой на вид брюнетке четвертого десятка лет в сером костюме и белой блузке, обладающей хорошо поставленным голосом и властными жестами, с одинаковым интересом в глазах. Разумеется, кроме одутловатого и массивного господина в темных очках, прочитать эмоции за которыми не представлялось никакой возможности.
  Мужчина, обладающий недюжинными габаритами - под два метра ростом, в косую сажень плечами и настолько выдающимся животом, что в футболку с американской символикой, его прикрывавшей, можно было запросто завернуть трех человек средней комплекции, а синие шорты казались полноразмерными брюками, предпочитал стоять позади всех, с левого края. Крайне неудобный гость для невысокой женщины-гида - слишком высокий, да и стоит особняком, оттого обращалась она к группе, глядя в первые ряды. Соседи же по экскурсии тоже неохотно бросали на мужчину взгляд - смотреть на огромный живот не было ни малейшего удовольствия, а для разговоров с явным иностранцем не доставало знаний языка.
  В общем, момент, когда крайне габаритный, крайне заметный и массивный человек развернулся на месте и ушел в сторону Тайницкой башни, не заметил никто из группы, продолжавшей разглядывать белокаменный собор.
  Собственно, куда можно подеваться с закрытой территории внутри Кремлевских стен? Внутрь государевых построек - не допустит стража. Внутрь клановых башен, горделиво устремившихся ввысь на уровень нынешних девятых-десятых этажей, не пропустят слуги могущественных владельцев.
  Но так получилось, что окованная черным металлом ставня дверей Тайницкой башни, оказавшаяся на пути мужчины, отворилась навстречу сама - ровно настолько, чтобы пропустить габаритного господина под сень владений великого рода Черниговских князей и тут же закрыться вновь.
  - Питер Юзефович, прошу вас, - внутри роскошного холла, следовавшего сразу за дверьми, габаритному господину поклонился незаметный человечек с обликом клерка и указал на правый рукав коридора, вскоре закруглявшийся, следуя силуэту строения. - Вторая дверь налево.
  Мужчина не ответил на поклон и молча проследовал указанным маршрутом, двигаясь по белому мрамору пола, вдоль закрытых до середины алым бархатом стен, через прохладу и тишину, созданную массивными кирпичными стенами башни-крепости. Массивный господин шел, игнорируя строгие лики в мундирах с портретов, золото электрических подсвечников, освещающих путь и создающих причудливые тени на лепнине низких потолков. В его шагах не было нервной поспешности от осознания могущества ожидающей его персоны, а во взгляде - и малейшего любопытства к окружающей роскоши, будто бы все вокруг было видено им не единожды - хотя служка у входа мог бы поклясться, что видит гостя в первый раз...
  Понадобилось около сотни шагов, чтобы добраться до нужной, второй по счету, широкой двери темного дерева без каких-либо табличек и указателей.
  Впрочем, какие еще указатели внутри родовой собственности. Тут чужих не было и быть не может.
  Темные очки были сняты и зацеплены за ворот футболки. Крупная рука протянулась к массиву двери и удивительно аккуратно постучалась костяшками пальцев, после чего мягко приотворила створку - ровно настолько, чтобы услышать мнение хозяина комнаты на его визит.
  - Проходи-проходи! - Тепло отозвались изнутри, словно желанному гостю.
  Рука Питера легонько дрогнула, словно отозвавшись на доброжелательность приглашения. Но вошел он в помещение столь же равнодушным и невозмутимым.
  - Доброго дня, - голос мужчины оказался низким, с ощутимым западным акцентом, проваливающимся на гласных.
  Крупный кабинет, явно бывший залом для совещаний, утопал в полумраке. Над длинным столом, разрезавшим помещение пополам, не горели плафоны, так что свет шел только от зеленоватой подсветки огромного - во всю левую стену - аквариума с диковинными и яркими крупными рыбинами. Окон, разумеется, не было - первый этаж башни не предполагал их наличия. Слегка бликовал отраженным светом экран проектора на противоположной аквариуму стене, а вот противостоящая гостю грань кабинета и та, что была рядом с ним по правую его руку - были тщательно укрыты плотными черными занавесками. Под ногами скрипнули доски наборного паркета - Питер автоматически сделал шаг вперед, тут же оказавшись на мягком ворсе ковра.
  Полумрак в дальнем конце стола шевельнулся и выступил навстречу гостю, материализовавшись в невысокого мужчину пятого десятка лет, одетого в простой, чуть мешковатый и не по фигуре серый костюм.
  Ожидавший Питера человек чуть сощурился, поправляя массивные и старомодные роговые очки, и будто только сейчас вгляделся в вошедшего мужчину.
  - Похорошел, - выдал хозяин кабинета с довольством, подошел совсем близко и положил кончики пальцев на локти Питера, рассматривая его и вовсе бесцеремонно.
  Массивный гость, не смотря на явное превосходство в физической силе, отчего-то отреагировал на прикосновение весьма нервно и скованно, дернувшись и ощутимо напрягшись.
  - Ну-ну, - успокаивающе одернул его господин в костюме. - Я же не ругая, честное слово.
  Но локти отпустил и отвернулся, неспешно возвращаясь к столу - к ближайшему креслу. Питер же легонько выдохнул.
  Хозяин кабинета остановился возле столешницы, тронул спинку вращающегося кресла рядом, заставив то сделать полуоборот, но так же остался стоять на ногах. Не предложил он сесть и своему гостю.
  - Я тобой доволен. - Скупо констатировал он.
  - Спасибо, - сглотнув, ответил Питер, опустив взгляд вниз и не решаясь его поднять.
  Чтобы радость во взгляде осталась только его тайной.
  - Возглавишь новое направление перевозок товара. Готовься. Убери, - господин в очках неопределенно повел рукой, - эти телеса. Приводи себя в порядок. Будет новая личность, фотографию и описание тебе дадут на выходе.
  - Спасибо.
  - Не подведи меня, - было много тихой угрозы в этих словах, но последующее, самое важное слово искупило их сторицей. - Сын.
  Питер только согласно тряхнул головой - сильно и выразительно. Потому как все слова будто застряли в горле, сжатым, чтобы не допустить постыдной дрожи подбородка от искреннего восторга и счастья.
  - Какой род перевозок? - Уже ступив к выходу, спохватился Питер, которому оставалось жить со старым именем считанные дни.
  Потому что радость-радостью, однако к любому новому делу требовалась тщательная подготовка. Возможно, детали его тоже ждали на выходе, но это будет на целую сотню шагов позже.
  - Железнодорожные. - Небрежным жестом господин в костюме показал, что аудиенция окончена.
  И почти моментально остался в кабинете один.
  Князь Черниговский неспешно подошел к аквариуму, и с огоньком иронии во взгляде посмотрел на его обитателей. Наверное, они считают себя счастливыми тут, в идеальных условиях, огражденные от хищников, сытые и здоровые. Мужчина постучал пальцем по стеклу, наблюдая, как подплывают к нему охочие до корма рыбы. Быть может, полагают себя любимыми и баловнями судьбы, видят прекрасное будущее и строят планы.
  Хотя вся их судьба - стать, со всем их накопленным жирком, обедом для человека, изредка их подкармливающего. Когда придет время.
  Князь невольно посмотрел на часы - солидные, с круглой рамкой и кожаным ремешком. Точно такие же, как десятки иных, подаренных им анонимно многим и многим людям. Немного странные, к слову, часы которые многие полагали бы испорченными, так как вместо индикатора дня недели они отчего-то показывали цифру, что медленно - раз в год - сменялась на меньшую, отсчитывая непонятный и неведомый срок.
  Часы, на которых у одного помешавшего ему юноши осталось всего пару месяцев - в той самой шкале, в которой на его, князя, часах был знак вечности.
  Князь Черниговский выбросил мысли о третьестепенном человеке из головы, вся ценность которого была в сети железнодорожных компаний, созданных им и обереженных Черниговскими в ключевые моменты становления. Мужчина переместился в самый темный угол комнаты и резким движением шагнул в темноту - чтобы тут же вышагнуть из занавешенной шторками темноты угла личного кабинета на вершине клановой башни. Его мысли вновь устремились к бесконечной шахматной партии, создаваемой собственными руками на просторах самой большой в мире страны. Партии, в которой фигуры не знали, что ими играют, и даже не догадывались о собственном цвете, равно как и о цвете противников. Удивительной игре, в которой по всем канонам пешка могла съесть ферзя. Только в классической партии такое событие создавалось путем сложной комбинации, а вот Черниговские действовали куда проще - ослабляя противостоящую фигуру до той степени, что ее съедал кто попроще и гораздо слабее. Слабости - это именно то, о чем клан, призванный с ними бороться в масштабах всей Империи, знал лучше всех.
  И если бы только их клан занимался слабостями, обеспечивая государеву безопасность от самих себя, то все было бы куда как проще... Но были конкурирующие структуры, от которых приходилось таиться. Было 'Око Государево', подчиненное непосредственно Императору, были княжеские разведки и постыдная случайность, как некогда с Зубовыми, которую кое-как удалось замять, не вызвав подозрения на себя и сохранив маршруты доставки... Тем не менее, карта страны медленно окрашивалась в их цвета.
  Черниговские не стремились узурпировать трон. Какая пошлость, в самом деле - потратить столько сил, чтобы воссесть на неудобное кресло, надеть тяжелую корону и бояться каждую ночь, что кто-то из наследников Рюриковичей остался жив и решиться мстить. Мысли князя были чище и изящней - получить в государстве такое число подконтрольных аристократов, против слитного голоса которых даже Императору не получится возразить. Власть над самим Императором будет гораздо слаще пышных регалий и звучных титулов.
  Князь подошел к узкому окошку, открывавшему вид во внутренний двор Кремля. Мельком отметил, что его недавний гость уже вернулся к своей экскурсионной группе, и перевел взгляд на выше, оглядывая постройки.
  Поистине могучи и крепки стены древней твердыни, несокрушимой и стабильной, равно как и весь механизм власти в империи.
  И не было в мире напряжения, которое могло бы их сокрушить.
  
  Глава 1
  Утро первого сентября выдалось обжигающе жарким, безоблачным и безветренным, словно и не было до того череды хмурых дней и моросящего мелкого дождя, стучавшегося в московские окна, напоминая о наступлении осени.
  Ошалевшая от таких перемен природа реагировала сухой и растрескавшейся землей, и где-то даже проклюнувшимися почками на серых деревьях, уже готовых было заснуть до весны. От нагретого асфальта поднимался пар вчерашних луж, наполняя виды на горизонт дрожащим маревом, а стаи перелетных птиц, взлетавших было над черными кронами деревьев, тут же рассыпались на небольшие группки и возвращались обратно, будто уверившись в возвращении лета.
  Люди же на жаркий денек реагировали по-разному: кто, чертыхаясь, пробегал поскорее от прохлады метрополитена и тени остановок до кондиционированных офисов, а кто и с улыбкой смотрел на мир, радуясь еще одной возможности показать летние наряды и красивый загар, покуда длинные осенние плащи и куртки не обратят всех вокруг в серую, безликую толпу. Жарились в духоте пробки водители, выставив руку из окна в надежде уловить порыв ветерка, но смеялись, пробегая рядом про тротуару дети - для которых ветер был в движении воздуха, не успевавшего расступиться у них на пути.
  И, разумеется, истинно счастливыми были продавцы цветов, для которых солнечное первое сентября грозило обернуться нешуточной прибылью - спешили к парадным школ и университетам ученики и ученицы, забирая с собой яркие красные, белые, синие, розовые цвета праздника. Сезонный бизнес чутко реагировал на погоду, интересуясь прогнозами синоптиков куда как чаще остальных. Правда, у иных сезон кончался ровно в августе, вне зависимости от стоявших на улице температур - лицензии на уличную торговлю мелким товаром выдавались аж в феврале, и стоили настолько недешево, что большинство не рисковало оплачивать дополнительный осенний месяц, который запросто мог выйти холодным и дождливым. Оттого - жара была, а торговцев мороженым на университетской площади при МГУ - ни единого.
  Благо, я подсуетился и прихватил один стационарный морозильник, расположив для услады очей и прохлады ног перед собой. Крона отцветшей яблони даровала тень сверху, а железная скамейка оказалась довольно удобной для медитативного ожидания первой учебной лекции.
  - Почем мороженое? - Остановился перед морозильником юноша лет двадцати, заинтересованно посмотрев на закрытую, без единого ценника, непрозрачную крышку холодильника. - И какое есть?
  Но не все идеи выходят достаточно удачными.
  - Не продается. Никакое. - Я хмуро посмотрел на явного студента, перехватив его взгляд, покуда ему не расхотелось есть и вообще тут находиться.
  Юноша неловко отступил вбок, прошагал так еще два метра, резко отвернулся и быстро зашагал в обратную сторону.
  - А есть пломбир? - Мигом подгреб взрослый мужчина с юной дочкой, будто выжидавший до того очередь.
  - Ничего ни для кого нет, - сурово произнес я.
  - А чего тогда сидишь? - Буркнул он недовольно.
  - Медведя жду.
  - Сумасшедшие вокруг, - чертыхнулся он неслышно, уводя погрустневшую дочку дальше по парку. - Вот поэтому, милая, всегда надо надевать панамку на голову. Напечет!..
  С возмущением оглядел себя - рубашка дорогущая в почти незаметную полоску, туфли белые, модные, носки им в тон. Часы, опять же, серебряные запонки с бриллиантами чистой воды. Уже и холодильник с собой нельзя принести спокойно!
  Тут же отметил целеустремленное движение молодой парочки в мою сторону и кошелек в руках юноши.
  В общем, морозильник пришлось сдвинуть вбок от скамейки, а самому пересесть на другой край.
  Я поерзал на месте, переложив с колен на скамейку папку с документами о поступлении на первый курс. Разнообразные ксерокопии о составе семьи, фотографии без уголка и с уголком для различных документов лежали там же. Только вот первый учебный день изрядно отличался от тех, к которым я привык. Никакой парадной линейки перед зданием, с разбиением на квадраты 'своих' и табличкой названия курса или класса. Нет взволнованной толпы, неуверенными пингвинами перетаптывающейся возле своего куратора - но есть нескончаемый поток людей, шедший внутрь главного корпуса с самого утра, словно он не имеет предела.
  Где-то там, внутри, кто-то должен произносить приветственные речи, легонько стращать тяготами и вдохновлять историями успеха выпускников. Танцы на сцене, цветастые грамоты, атмосфера волнения и триумфа, молчаливые обещания самому себе учиться и деятельное обдумывание, где и как отметить сегодня будущие успехи в учебе.
  И все это - должно пройти мимо меня, оставив чужим на будущем курсе. Пусть знакомятся и заводят дружбу, намечают симпатии и дышат первой влюбленностью. Первая настоящая лекция начнется на пару часов позже, когда все перезнакомятся. Я же приду почти со звонком, заняв последнюю парту, стараясь быть вне коллектива. Слишком многим мое общество ломает судьбу, перекраивая желания и мечты. Не то, чтобы это было большинству во вред, но как сказал один очень важный мне человек, все хотят себе собственной судьбы, с собственными ошибками и победами.
  Все это вызывало легкую досаду, но при этом и ощущение правильности своих действий. Я посмотрел на громаду главного корпуса университета, словно на цветастую коробку, внутри которой могло быть все, что угодно - от плохого, до хорошего, от нищеты духа до богатства пыльных библиотек. Но этот подарок судьбы - для всех сразу, а значит надо быть с ним осторожнее. Посмотрим на него с задних парт, для начала.
  - Вот ты где! - Воскликнул довольный девичий голос сбоку, заставив легонько вздрогнуть и перевести в его сторону взгляд.
  Засмотревшись на шпиль высотки, прозевал явление одной очаровательной особы, нетерпеливо перетаптывающейся сейчас возле моего холодильника.
  Ника Еремеева была в длинном белом платье с диагональным узором в виде серых звезд, и темных очках, поднятых поверх высокой прически рыжих волос. Босоножки под цвет платью и легкая бежевая сумочка дополняли облик до летнего.
  - А я знала, где тебя искать! - Довольно произнесла она на мой невысказанный вопрос и вопросительно поднятую бровь. - Рядом с мороженым!
  Не то, чтобы сильно соскучился - еще неделю назад вместе падали в одном самолете. Но видеть ее был определенно рад.
  - А где продавец? - Поинтересовалась она, оглядываясь по сторонам.
  - Нет продавца, - терпеливо вздохнул я.
  - Что ты сделал с продавцом? - Построжел ее голос.
  - Не было продавца, это мое мороженое. - Повернулся я лицом обратно к зданию. - Хочешь, верь. Хочешь, ищи тело.
  - А можно мне?.. - После заминки, просительно поскреблись подушечками пальцев по крышке холодильника.
  - Нет.
  - Почему? - Присела она рядом, отразив голосом легкое возмущение и грусть.
  - Один раз я уже угощал тебя пломбиром. - Припомнил ей эпизод из детства, который невозможно забыть.
  - Его тигры съели!
  - Какое глупое оправдание, - проворчал я. - Как там твои поиски? - Поспешил я сменить тему.
  - Какие еще поиски? - Прозвучало в ответ равнодушно и даже удивленно.
  Но слух четко определил тщательно маскируемые нотки настороженности в Никином голосе.
  - Артефакта, который ты выкинула в урну. - Поспешил я уточнить, впрочем, не оборачиваясь в ее сторону.
  - Ах, это, - поскучнела девушка, словно вспомнив о мелочи, а не вещице за три полновесных миллиарда.
  - Судя по ноткам апельсиновой кожуры, прокисшего сока и забродившего кефира, поиски продолжаются? - Втянул я воздух.
  - Пахнет, да? - Заволновалась Ника не на шутку, принюхиваясь к запястьям.
  - Не сильно, - успокоил я. - Помочь?
  - Нет! - Категорично и упрямо ответила она, доставая из сумочки ароматизированные салфетки и оттирая ладони.
  - Если что, проси, - повел я плечом.
  После чего позволил установиться молчанию, не разрушая его даже после того, как Ника завершила косметические процедуры.
  Шелестели университетские фонтаны, включенные по такой жаре. Мимо проносились редкие люди на роликах и скейтбордах. Но, в основном, было тихо - той самой контрастной тишиной, что царит возле образовательных учреждений посреди урока.
  - Максим... Если честно, я тебя искала, чтобы извиниться, - произнесла Ника первой, вызвав нешуточное удивление.
  Повернулся к ней и с любопытством оглядел повинную мордашку, устремленную взглядом куда-то вниз и вбок.
  - Да неужели? - Высказал я вслух.
  - Да! - Уверенно заявила она и продолжила тем же тоном. - Я повела себя очень грубо, когда мы расстались. Я не должна была так критиковать твое желание стать... Ну, императором, - смутилась она.
  - Так-так, - повернулся я к ней всем телом, с интересом ожидая продолжения.
  - Понимаешь, - только теперь замялась Ника, неловко сцепив пальцы. - Когда я была у тебя в гостях... Когда ты спал, я случайно уронила тебя головой вниз со второго этажа. И эти мысли - не твоя вина, а последствия падения!
  - Ника, постой, - постарался притормозить ее я, приподняв ладонь.
  - Но я тебя обязательно вылечу! - С жаром произнесла девушка. - Я переведусь на психиатра, и мы это вместе преодолеем!
  - Стоять! - Гаркнул я так, что окрестные перелетные птицы все же решились на вояж на юг. - Какой еще второй этаж?
  - Окно твоей комнаты, - смутилась она еще сильнее.
  - Так. Что ты делала в моей комнате? - Нахмурился, пытаясь состыковать ее совершенно невероятные слова со своими воспоминаниями.
  Вернее, с тем, что ничего не помнил о той ночи.
  - Пыталась выкрасть, - пискнула Ника еле слышно.
  - И это у меня с головой непорядок, да? - Оглядел я эту сумасшедшую сверху до низу.
  И точно - без панамки! Все с ней понятно.
  - И выкрала! - С возмущением добавила она.
  - Так, женщина, забыли про меня. - Выдохнул я, отметив краем глаза еще двоих знакомых. - Вон тебе еще два пациента. Один думает, что медведь, а вторая - что честный человек.
  По дорожке в нашу сторону двигались Шуйский Артем и некая Вера.
  Нет, я бы подискутировал с Никой о ее странных мыслях и важности не перегреваться на солнце, но без таких свидетелей, как княжич, с которым мы расстались не самым лучшим образом, и его сопровождающая, тоже не питающая ко мне восторгов.
  Одета пара была вполне по-летнему: в сандалии и легкое платье, походившее на парео радужной расцветки, у Веры и более солидный бежевый костюм-двойку у Артема. Образ дополнял легкий ветерок, колыхавший платье девушки и полы пиджака юноши - при полном безветрии вообще, что говорило об активированном артефакте у них на службе. Но лучшим 'одеянием' для статусной пары были следовавшие позади по дороге и параллельно им по иным тропам люди из охранения - крепкие парни в летних футболках, шортах и темных очках, которые все равно никак не могли скрыть 'тяжелый', ощутимый физически взгляд.
  Значит, дома у Артема все стабилизировалось, раз он смог призвать своих людей. Это хорошо.
  Ника диспозицию оценила мгновенно, приосанившись и чинно уложив ладони на колени.
  - От меня не пахнет? - Произнесла она еле слышно со скромной улыбкой, опустив очи долу.
  - Лаванда, ландыши, немного спирта, - констатировал я. - Цитрусовые - эти остались, но умеренно, - успокоил я ворохнувшуюся девушку. - Бог ты мой, ты не могла нанять кого-то на поиски? - Шепотом попенял я ей.
  - Три миллиарда! - Возмутилась она столь же тихо. - А если присвоят?
  - Надо было думать, когда выкидывала. Все, молчим. Здравствуйте, ваше сиятельство! - Поднялся я Артему навстречу, сияя радостной улыбкой.
  Потому как непонятно, в каком мы сейчас статусе.
  - Привет, Максим, - ответил он обычным рукопожатием и дружелюбным выражением на лице, будто и не было ничего.
  Настораживает.
  - Давно не виделись, - предложил я им место на скамейке, первым заняв место поближе к холодильнику.
  Ника как-то сама-собой оказалась за спиной, стараясь не отсвечивать. Их взаимоотношения с Шуйским Артемом описывались фразой 'убил бы', так что скромность была не ложной, а объяснимой необходимостью. Документы Артему наверняка прислали из дома новые, но это вряд ли сподвигнет его простить ту, что порвала своими руками оригиналы. Приветствий от Ники все равно не требовалось - они, официально, даже не представлены друг другу.
  - С неделю, - оценил период Артем, оставшись стоять на ногах.
  Вера тоже спряталась за его спиной, в свою очередь - от меня. Честно говоря, ничего не имел против нее лично, но предпочел бы уничтожить вместе со всей ее семьей. Данная мысль пришла ровно в тот момент, когда Вера выглянула из-за очень широкого плеча кавалера, пересеклась со мной взглядами и, чуть побледнев, скрылась за широкой спиной.
  В общем, обычные у нас отношения, с оглядкой на порядки и правила, в которых нет места жалости к посягнувшим на жизнь и честь, но есть исключения для тех, кто важен нашим друзьям.
  - А я тебе звонил, - скучным тоном продолжил Артем.
  - М-м?
  - Но меня всякий раз переключало на линию анонимной помощи для самоубийц, - поиграл желваками юноша.
  - Я подумал, ты мог сильно переживать, - отвел я взгляд.
  - Максим, это не смешно, знаешь ли! Они перезванивали! Потом еще из универа звонили. Что это вообще за анонимность такая! - Возмущался он уже в голос.
  - Кто ж знал? - Почесал я затылок, искренне винясь.
  Артем набрал воздух в легкие для очередной отповеди, но остановился и с выдохом махнул рукой, устраиваясь на скамейке. Позади его, к дальнему краю, юркнула Вера.
  - Почему не в университете? - Успокоившись, поинтересовался Артем. - Я тебя там искал. Для первокурсников сам ректор выступал, интересно было.
  - Да ну... Чувствует моя интуиция, я с ним еще познакомлюсь, - отозвался я без энтузиазма.
  - Простите мою бестактность, - отчего-то вскинулся он, чуть повернув корпус. - Хочу представить вам Петрову Веру Васильевну. Вера телеведущая, студент РТФ, очень уважаемый человек на кафедре и моя девушка.
  Поворот корпуса, впрочем, был недостаточен, чтобы Вера не смогла укрыться за широким плечом. Но из вежливости, ей все же пришлось вынырнуть и осторожно глянуть в нашу сторону. Ее взгляд опасливо прошелся по мне и с любопытством остановился за моим плечом.
  - А я вас знаю! - Воскликнула Вера, глядя на Нику. - Вы же Еремеева, я ваш приказ на отчисление подписывала!
  - А это Еремеева Ника, - спокойно произнес я в ответ на ее бестактность. - она как-то предлагала тебя убить, но я не разрешил. Разумеется, она сейчас очень об этом жалеет.
  - О том, что хотела?
  - Возможно.
  - Максим! - Напрягся Артем.
  - Ладно. Позвольте представить вам Еремееву Нику Сергеевну. Ника временно безработная.
  Сильный тычок последовал в спину.
  - Ника одаренная в ранге 'ветеран'.
  Еще один легкий удар - словно напоминающий.
  - И целитель в ранге 'воин'.
  Возмущенное от недооценки постукивание, которое я проигнорировал. Нечего тут перед Верой хвастаться.
  - И...
  - А еще я его личный психиатр! - Добавила Ника уже самостоятельно, обрывая недосказанную мною фразу.
  - Целитель-психиатр! - В деланном удивлении приложила Вера ладошку к щеке. - Неужели все так плохо?
  - Так, не ссорьтесь. - Поднял ладонь Артем, и Вера тут же исчезла за его торсом. - Такой прекрасный день. Вон, ларец с мороженым даже стоит. Только продавец, зараза, куда-то делся... - Огляделся он по сторонам.
  - Это мое мороженое, - насупился я.
  - О! С медом есть? - Заинтересовался он.
  - Есть. И с медом, и без меда, и мед без мороженого.
  - Тогда угостим дам, и давай отойдем на пару слов? - Произнес он просительно, перейдя к тому, что наверняка и явилось причиной это встречи.
  Девушкам достались крошечные вафельные рожки с мороженым, выбранные ими самостоятельно, как обладающие минимальным разрушительным действием на фигуру. Мы с Артемом ограничились пломбирами, съеденными раньше, чем удалились на комфортное для безопасного разговора расстояние. Тем нее менее - не так далеко, чтобы упускать из виду девушек, потому как мало ли что. Ника с Верой, в свою очередь, расположились на противоположных краях скамейки, демонстративно отвернувшись друг от друга. Ну и ладненько.
  - Как дела дома? - Поинтересовался я для начала.
  - Хорошо, - охотно закивал Артем. - Дядя Элим еще полторы недели назад сам с повинной пришел.
  - Поругали его, а? - Нейтрально произнес я, вспоминая размер его прегрешений и приглушая в душе рванувшуюся ярость.
  Дело, конечно, семейное, и кровь одна...
  - Дед его приложил так, что еле жив остался. - Спокойно отозвался друг, хотя отчитываться от внутренних делах был, в общем-то, не обязан. - Все, что было у него, забрал клан. Детей и жен в младшие семьи раскидали, по одному и в разные города. Самого - на плот и в реку, с наказом вернуть всех, кого он в рабство продал и решить с каждым вопрос виры. А если кого в живых нет, то с семьей погибшего. До того на глаза не появляться.
  - Справится? - Слегка растерявшись от откровенности, поинтересовался я.
  - Чтобы свою родную семью из чужих рук забрать, детям будущее вернуть? Из шкуры вывернется. - Уверенно кивнул Артем. - Сбежать все равно не выйдет, с дедом никто в мире не станет ссориться, дядю выгораживая.
  - Совсем никто? - Засомневался я.
  - Максим, по статистике, люди видят медведя куда реже, чем медведь - людей, - вздохнув и тронув короткую прическу, произнес друг. - А дед - он видел тех князей, кого давно в живых нет... Кстати, насчет деда. - Неуловимо напрягся голос друга, подводя к главному вопросу.
  - М?
  - Максим, ты не мог бы объяснить, что.. с ним происходит? - Чуть спотыкнулся посреди вопроса Артем, подняв взгляд, полный искреннего недоумения.
  - А что с ним? - Нахмурился я. - Сдавали целым и живым.
  - Он делает нетипичные для себя поступки, - отвел княжич взгляд. - Я еще никогда его таким не видел. Что ты с ним сделал? Что вообще произошло?
  - Это долгая история, - посмотрел я вновь на девушек, что сидели вроде тихо и мирно, улыбаясь миру каждая в свою сторону - но судя по движениям губ, обменивались короткими мнениями на неизвестную тематику.
  Напряжение мышц показывало, что тематика вряд ли приятная. И будет не очень приятно, если Ника ее тут прибьет - перед другом неудобно.
  Я движением подбородка показал Артему на нашу скамейку, и тот, чуть нахмурясь, понятливо кивнул.
  - Хоть в двух предложениях? - Попросил он, обозначив движение в сторону девушек.
  - Ну, самолет с твоим дедом рухнул.
  - Это, я как понимаю, плохая новость?
  - М-м, это хорошая, - честно признался я. - Плохая в том, что он летел тебя убить, пока ты не вошел в полную силу.
  Как бы ни владел собой Артем, но с шага он сбился, ошарашенно посмотрев на меня.
  - Теперь представь, что проиграв и поклявшись вечно тебе служить, он приезжает к тебе домой. Он знает свою вину перед тобой, он видит твою силу и чувствует свою слабость.
  - Погоди, как так-то...
  - Я допускаю, что ему страшно. Очень страшно, - вежливо улыбнулся я. - Но это пройдет.
  - Это хорошо, - автоматически произнес Артем, о чем-то напряженно размышляя, закусив губы.
  - Это плохо, - не согласился я, тут же поймав внимательный взгляд. - Сейчас он покладистый и готов на все, чтобы замолить перед тобой вину. Потом он снова станет собой.
  - Прежним он мне нравился гораздо больше, - вновь задумался о своем друг. - Тем более, что мне от него ничего не нужно.
  - Знания. - Подсказал я осторожно.
  Вновь под ногами была тонкая грань, где любая дружба завершается и начинаются семейные интересы - закрытые и не касающиеся посторонних.
  - Отец передал достаточно.
  - Я полагаю, - стараясь не спешить, начал я. - Что существо, способное убить ради власти потомка, не станет передавать потомку некоторые навыки. Те самые, что делают его сильнее прародителя.
  Если будет отповедь - то ровно сейчас. Возможно, болезненная. Но другу я был обязан подсказать этот путь. Отец Артема не был слаб, но был вынужден прятать своего сына от его деда, не в силах тому ничего противопоставить. Выводы напрашивались.
  - Я узнаю, - вместо ожидаемой реакции, хмуро кивнул Артем, изрядно удивив.
  Мы медленно направились к скамейке. Атмосфера вокруг неуловимо менялась, сменяясь с тихой на шумную и бурлящую - выходили из университетских корпусов студенты, через край наполняя энергией и жизнью все пространство вокруг себя.
  - Второй важный вопрос, - вроде как разобравшись с тяжестью первого, по-прежнему спокойно и уверенно произнес друг. - Надо решить с твоим статусом.
  - А что с ним не так?
  - Столица, - повел Артем плечом. - Это у нас в городе все про всех знают. Тут слишком много людей. Много возможных конфликтов. Уверен, тебе самому не захочется доказывать каждому дураку глубину его неправоты и заблуждения.
  - Я честно постараюсь быть скромнее.
  - Да не в скромности дело, - с досадой цокнул Артем. - Вот, посмотри сам. Стоит твой холодильник. Рядом ты. Значит, мороженщик. А будет статус - то будет: уважаемый человек рядом с холодильником.
  - Предлагаешь мне обзавестись охраной, как у тебя? - Скептически посмотрел я на плечистых ребят, продолжавших держать нас и подходы в фокусе внимания. - На занятия тоже их брать? - Вздохнул я без конфликта в голосе.
  - Я от них в ближайшее время сам откажусь. Это, - повел он рукой в сторону охраны, - временно, до получения статуса.
  - А быть княжичем уже недостаточно?
  - Для особого вида дураков - недостаточно, - к удивлению моему, согласился он. - Особый вид будет вызывать на дуэли, стараться оскорбить словесно, но без прямых оскорблений. Словом, это не поможет.
  - Тогда о каком статусе идет речь? - Слегка запутался я, подумав сначала, что Артем сватает к себе в свиту.
  - В конце месяца - столичный экзамен на воинский ранг Силы. При большом скоплении людей. Списки высших рангов во все газеты идут, на телевидение. Подтвержу своего 'Мастера', и любой смертник меня за километр обходить будет. Так что, Максим, очень прошу - сдай на своего 'Учителя', и увидишь, что девяносто процентов всех проблем отпадут сами. - Остановившись, положил он руку на мое плечо и внимательно посмотрел мне в глаза. - Я бы не хотел, чтобы высокородный дурак об тебя убился. Вони будет - до небес. Тебе же оно тоже не нужно?
  - Я очень внимательно обдумаю этот вопрос, - тщательно взвесив ответ, произнес я.
  - Тут думать мало, тут еще именные бланки на аттестацию подать надо вовремя. Эта неделя - крайний срок.
  - А можно мне два бланка? - Покосился я на Нику.
  Напряжение меж девушек на скамейке было настолько высоко, что наполнивший дорожки народ не рисковал сесть на свободное место между ними, демонстрируя здоровый инстинкт самосохранения.
  - Бланки на ранги от 'учителя' и выше, остальным обычным порядком можно. - Уловив направление моего взгляда, сказал друг.
  - Так можно мне два бланка?
  Артем посмотрел недоверчиво сначала на меня, потом на Нику, но все же кивнул.
  - Вера! - Окликнул он свою девушку, и та покладисто помахала ручкой, сияя улыбкой и изображая саму безобидность.
  - Ника, холодильник тырят! - Обратил я внимание на опасные поползновения студенческой братии, обнаружившей вещь без присмотра. От окрика те сбежали сами.
  А напряжение меж девушек тут же схлынуло.
  Правда, обрадовались этому не только мы. К дамам тут же двинулись два каких-то молодых типа с цветами наперевес.
  Первый букет роз от патлатого студента курса эдак третьего достался Вере, заставив Артема возмущенно засопеть и прибавить в шаге.
  - Ну, она ж звезда ТВ. Это нормально, - поспешил я его успокоить.
  Второй - блондинистый до неприличия, в военной безрукавке, намерился всунуть свой веник Нике.
  - А этому я сам шею сверну.
  
  
Оценка: 8.45*223  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Э.Блэк, "(не)рабыня для шейха ада" (Любовное фэнтези) | | Э.Грант "Пари на девственность " (Современный любовный роман) | | Л.Демидова "Волчий блюз" (Городское фэнтези) | | С.Казакова "Чайная магия" (Магический детектив) | | И.Шикова "Кредит на любовь" (Современный любовный роман) | | О.Адлер "Сначала кофе" (Женский роман) | | Zzika "Вакансия на должность жены" (Любовное фэнтези) | | Е.Кариди "Невеста чудовища" (Любовное фэнтези) | | А.Лакс, "Срок твоей нелюбви" (Современный любовный роман) | | Н.Князькова "Планета мужчин или Пенсионерки на выданье" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "Император поневоле" П.Керлис "Антилия.Полное попадание" Е.Сафонова "Лунный ветер" С.Бакшеев "Чужими руками"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"