Ильин Владимир Алексеевич: другие произведения.

Напряжение растет

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Оценка: 7.39*564  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Вторая часть.
    Аннотация последует, а если кратко - наш мир, но с магией, аристократами, огнестрелом и вечными школьными проблемами.

Пролог.
  
  Большая вода неторопливо отступала, обнажая каменистое дно, заваленное серым булыжником. Вскоре медленный выдох северной реки сменится вздохом, наполняя берега вновь - как было вчера, как было сотни лет назад. Природа несуетлива и не любит перемен. В отличие от людей.
  - Долго еще? - Сверкнув позолотой часов на цепочке, поинтересовался щегольски одетый молодой человек.
  Ему было холодно в отлично пошитом костюме, его ноги мерзли в модных штиблетах, а злой ветер то и дело норовил сорвать шляпу.
  - Еще половина часа, и пройдем, - сверившись с солнцем, степенно заверил кряжистый мужчина. Но не удержался и тоже щелкнул овалом часовой крышки, полюбовавшись на дорогой подарок. Смотрителю забытого всеми заповедника нравилось выглядеть, как гости из самой столицы. Он копировал их жесты и слова, дымил тоненькими сигарами, не чувствуя вкуса, и даже оделся похоже - в первый свой визит гости подарили достаточно, чтобы заказать себе отличный костюм и ныне гордо вышагивать в нем по бережку реки. Картину портили только высокие охотничьи сапоги поверх наглаженных брюк, но это уж дураков нет по такой погоде морозить ноги.
  Заслышав прогноз, рядом зябко поежились спутники аристократа. Городские жители, таким легкий ветер уже непогода. Хотя по комплекции - все до единого плечистые и опасные на вид, да еще с грозным угловатым содержимым под запахнутыми поплотнее коричневыми пиджаками. Но не бандиты, нет. У аристократов все по-закону, и право на стреляющие игрушки, для себя и свиты, с детской колыбели. Возможно, смотрителю тоже подарят красивый хромированный пистолет - он на это надеялся. Оттого помогал всеми силами. И не замечал того, что по долгу должен был видеть, а по совести - доложить.
  - Если этот не врет, - буркнул один из свиты, косясь на инвалидную коляску со стариком и суетящегося вокруг него врача.
  Пожалуй, не холодно в этой странной группе людей было только им двоим. Доктор вполне комфортно переносил бодрую северную погоду начала лета, запахнув поверх белоснежного халата теплую куртку. Второму же было все равно - лицо закрывала маска, снабжая легкие дикой смесью обезболивающего и наркотика.
  Иногда тело старика пробирала мелкая дрожь, но не от холода, а от ненависти к окружающим - но в эти моменты сопровождающий отворачивал вентиль у баллона, соединенного с маской. Тело, завернутое в грязное тряпье, некогда бывшее элегантным бежевым костюмом, вновь безвольно замирало, позволяя тихонечко выдохнуть всем окружающим.
  - Сколько там, сантиметров двадцать воды? - Нетерпеливо спросил аристократ, глядя на скальный выступ, от которого лениво откатывала волна.
  Большой валун, принесенный сюда движением ледников, некогда сковывающих мировой океан, в моменты прилива казался небольшим островком. И только на несколько часов отлива показывался в полный рост, трехметровым черно-зеленым клыком скалясь в небо.
  - Десять, пятнадцать, - прикинул смотритель.
  - Так пойдем, - решился его новый друг, первым вступив в черно-зеленую слякоть обнажившегося дна.
  - Осторожнее, господин! - Всполошился он, и даже хотел было предложить свои сапоги, но вовремя одумался - высокородным простуда не страшна, а ему мерзнуть не след. - Там могут быть ямы!
  - Да плевать, - повернулся тот назад. - Что встали? Коляску на руки и за мной. - И далее уже не оборачиваясь зашагал к скале, не сомневаясь в исполнении отданного приказа.
  Молодой аристократ шагал в воде, высоко задирая ноги, но упрямо проламываясь к столь близкой цели. Плевать на холод, его дар не позволит заболеть. Плевать на воду, одежду и обувь можно будет просушить в вертолете, дожидающимся на одной из лесных полян. И на слуг плевать тем более, он все равно оставит всех их здесь - не важно, в воде или у вертолета, в зависимости от того, каким окажется приз, и насколько тяжело его будет унести одному.
  Он не знал, что должно быть внутри. Но верил, что причина уничтожения целого рода стоит усилий. Если этого боялись настолько... То он определённо хочет этим владеть.
  - Что, старик, помнишь, а? - Улыбнулся он коляске.
  Маска на лице одурманенного чуть дернулась, но умный и злой взгляд выдавал жизнь разума в скованном теле.
  - Мы тут почистили с прошлого раза, - аристократ махнул рукой, демонстрируя вычищенную от зеленой патины плоскость, испещренную неглубокими сколами - следами работы инструмента. - Но твоя старуха открыть не смогла, - с досадой добавил, отряхивая шляпу и вновь надевая.
  Тело старика резко дернулось, чуть не вывалившись из кресла.
  - Док, какого черта?! - запаниковал щеголь, отскочив назад.
  - Сейчас, сейчас, - засуетился врач, выкручивая вентиль баллона, идущего к маске.
  В лицо старика ударила новая порция дурмана, лишая подвижности одного из некогда самых страшных существ этого мира.
  - Да что ты делаешь, урод, он же соображать не будет! - разозлился босс, скидывая ярость в виде крошечного огненного шара в воду.
  Ноги обдало приятным теплом, а воздух, в тон боссу, мерзко зашипел облаком пара.
  - Не сомневайтесь, господин, будет! И говорить будет! - Подобострастно поклонился док, выуживая из кармана многоразовый шприц и ловко вставляя в него ампулу с грязно-желтой жидкостью. - Половину часа гарантирую.
  - Смотри у меня, - подуспокоился босс, нервно вздохнув. - Старик, что ты дергаешься? Я же обещал привести тебя к пропавшей жене. Вот, слово мое нерушимо, - шутливо, но с определенной опаской он повел рукой вокруг. - Тело, извини, не знаю где. Снесло водой, сам понимаешь.
  Доктор ловко закатал рукав на руке старика и привычно сделал инъекцию.
  - Давай, открой нам хранилище, и я отправлю тебя вслед за ней быстро и без мучений.
  - Ты проклят, - прохрипел старик непослушными губами, стоило злой химии влиться в кровь, а маске отойти от лица.
  - Я не верю во все эти клятвы, - как маленькому, пояснил щеголь. - И я знаю другие источники силы, кроме чести. Например, целесообразность.
  - Ты умрешь...
  - Как и все, - не стал он отрицать. - Но мне хватит времени, чтобы сделать жизнь твоих потомков невыносимой.
  - Они... Не знают...
  - Да мне наплевать, знают они о хранилище или нет, - поджал он губы. - Я убью их из-за твоей несговорчивости, старик. Как убили весь твой род, - махнул он рукой на скалу. - А туда я все равно доберусь.
  - Я открою... - После долгой паузы ответил живой труп.
  - Поднесите его к ближе, - тут же распорядился босс, тоже зашагав через воду, чтобы обогнуть слуг и видеть, что делает его пленник.
  Пленник не сделал ничего, кроме как прижал ладонь к массиву скалы - да и то это сделали за него, выполняя еле слышное указание.
  Монолит скалы дрогнул.
  - Ох ты ж, - прошептал смотритель.
  - Стоять на месте, - прикрикнул молодой аристократ, с восхищением глядя, как под тихий рокот обнажается прямоугольный лаз в десятке сантиметров над водой.
  Через две минуты движение камня завершилось, образовав узкий проход с лестницей вниз, уходящей под дно реки - а судя по глубине и изгибу, видимому в отсветах наручных фонарей, то и обратно под берег.
  - Ты, живо вперед, - толкнул он смотрителя вперед. - Шагай и говори, что видишь.
  Тот недобро обернулся, но спорить не посмел.
  - Черный камень без единой щели, господин. Проплавили, не иначе. - Медленно ступая, докладывал он увиденное в свете фонаря, подбадривая себя громким голосом. - Стена теплая, как живая.
  - Под землей всегда тепло, - нетерпеливо оборвали его. - Что за поворотом?
  Смотритель дернул щекой от досады - была надежда, что его заменят. Достигнув поворота, отчитался, что следующий пролет завершается коридором. За что тут же получил распоряжение проверить и коридор. Как же, заменят...
  - Тут еще одна дверь, господин! - Чуть повеселев, крикнул смотритель назад, оттирая смятой в руках шляпой пот со лба и молча кляня себя за нерасторопность - мог бы и позади встать, тогда под руку бы попался кто-то другой. Но вроде, обошлось...Повод для радости был существенный - он все еще жив. Родовые хранилища отличались редкостной мерзостью ловушек, о чем знали все. Но спорить с господином - означало в лучшем случае позабыть про хромированное оружие и дорогие подарки, а в худшем... В худшем то же самое, только идти пришлось бы под страхом смерти.
  - Старик, что за дверь? - Затормошил аристократ то ли уснувшего, то ли вновь скатившегося в наркотическую зыбь пленника.
  - Нетерпелив... - так и не открыл тот глаза.
  - Заносите его внутрь, - нахмурился щеголь, подумал немного - стоит ли ждать отчета тут или увидеть сокровищницу первым - и не смог обуздать алчность.
  Тело предусмотрительно закрыл щит Силы, обороняя владельца от возможных сюрпризов.
  Новой двери - железной, оббитой заклепками - тоже хватило прикосновения владельца. Массив металла почти метровой толщины скользнул в сторону, вызвав пораженный вздох - как совершенной конструкцией, так и осознанием, что пробивать такую мощь, да еще рискуя обрушить свод под рекой, было бы самоубийством. Но все мысли моментально вымело от содержимого комнаты, следующей сразу за дверью - до растерянного выдоха и совершенно простецкого жеста с чесанием головы.
  - Старик, ты гнил в долбанной Австрии, в долбанном приюте для престарелых, имея это?! - Возопил главный, пинком откидывая в сторону пирамидку золотых слитков в мизинец размером.
  - Вот это да.... Твою же... Не верю... - Охали слуги, разглядывая несметные сокровища в лучах фонарей. И даже смотритель невольно поддался очарованию богатства, попытавшись выудить из кучи серебряную, с золотым узором, вазу. Не вытащил - тяжелая.
  - Господин, посмотрите, - непочтительно затормошил босса доктор, показывая фонарем на дальнюю стену с широким столом в самом углу.
  В овале света, под слоем пыли, тускло блестели странные предметы, разложенные на поверхности, глядя на гостей крупными самоцветами.
  - Артефакты! - Ахнул босс, нетерпеливо, расталкивая слуг на пути, направившись к ним. - Старик, вы идиоты! Вас не зря вырезали! Иметь такое... такое... И не победить! Я бы смел половину мира, а вторую купил!
  Замерший в кресле полутруп поднял веки и вновь закрыл, одними губами прошептав фразу, до которой никому не было дела.
  - Все... проклято...
  Вокруг него откровенно резвились, расшвыривая и кидаясь золотом, серебром, украшениями, пока начальственный голос не повелел прекратить. Потому как надо немедленно все выносить, пока прилив не запечатал скалу вновь.
  Через минуту группа слуг покинула хранилище под бдительным оком господина, отяжеленная самым ценным - артефактами той эпохи, когда допускалось все, что вело к власти и силе. Сейчас даже на личных территориях княжеств империи, в защищенных от бдительного взора императора убежищах, подобного не позволили бы себе. Потому что новую вещь, выкованную на крови и боли, рано или поздно заметят, и наказание не заставит себя ждать. Но старое, древнее - им дозволялось пользоваться. Если хватит духу.
  - Посторожи тут все пока, мы быстро, - напоследок похлопал щеголь старика по плечу, положив свой фонарь на безвольное перекрестье рук.
  Через пару минут их шаги затихли. Еще десять минут спустя старик пошевелился. С невероятным усилием разум заставлял мертвое тело жить и подчиняться воле. Не ради жизни, ради чести.
  Под скрип коляски, некогда могучее тело поднялось на ноги и рухнуло вновь, но на этот раз на коляску сбоку. А с новой попыткой старик смог упасть грудью на спинку кресла, стоя сзади, и зашагал к видимой только ему одному цели - к голой стене слева от входа.
  На середине пути, хранилище резко встряхнуло и засыпало известкой с потолка. Позади раздался сильный удар металла о камень - то двери поспешили закрыться.
  - Охраняется... не нами... - Упрямо продолжив путь, шепнул старик.
  - Заперто... Не нами. Заперто... Не от нас. - Делал он шаг за шагом, падая всем телом на кресло. - До тех пор... Пока не будет... Нарушено слово!
  Последние слова он говорил монолиту стены, упираясь в него лбом. Каталка валялась на боку рядом, сметенная жестом, полным ярости. Свалившийся фонарь рисовал огромную тень от каждого движения старика - и будто не он, а человекообразное чудовище сейчас тяжело дышало в подземелье мертвого рода.
  Старик залез тремя пальцами себе в рот и выщелкнул коренной зуб из нижнего ряда.
  Керамический ключ блеснул слюной - там, где полагалось быть корню, оказался витой стержень с десятком насечек на нем. Через секунду ключ был вжат острием прямо в поверхность стены, упрямо удерживаемый дрожащими руками. И глухая поверхность - без единой трещинки и щели - будто сдалась чужой воле, протаяв и приняв ключ в себя.
  Плоскость вздрогнула, медленно заскользив во внутрь. Только тогда старик позволил себе рухнуть на пол, не спуская взгляд с открывавшегося лаза. То, что было великой надеждой рода, но стало великим проклятием, получит шанс забрать души его врагов. Тех, кто дал слово, но не уследил за жизнью его жены. Слово. Нарушено.
  - Лида...
  Каменная плита скользнула вбок. И старое зло с гулом вдохнуло воздух нового тысячелетия.
  
  Тринадцать лет после открытия тайника
  Глава 1.
  Бледно-розовая вода стекала по эмали раковины, забирая своей прохладой грязь и боль разбитых пальцев. С зеркала хмуро поглядывало отражение - растрепанное, в порванном костюме, без одной пуговицы на вороте рубашки, со сбившейся набок алой бабочкой.
  - Как первое сентября? - Бесшумно объявился за спиной старик.
  - Было интересно, - поделился я впечатлениями.
  - Познакомился с классом? - Без особых эмоций спросил он, доставая из шкафа справа от зеркала две стерильные упаковки и антисептик.
  - С некоторыми.
  Мои руки легли на предложенное им полотенце и были аккуратно освобождены от влаги.
  - Как они тебе? - Наставник сноровисто наложил мазь и теперь кутал правую в бинт. - Вот тут придержи, вот так.
  - Дружные, - поморщился я от прикосновения ткани.
  - Один за всех? - Поднял взгляд мой учитель, домоправитель, а теперь еще и врач.
  - Все за одного, - пожал плечами, подставляя другую руку.
  - О чем спорили?
  - Об отличиях между людьми. Вот тут немного жмет.
  - Сейчас лучше? - Поправил он узел.
  - Да, спасибо. - С искренней признательностью посмотрел я на плотные, на манер варежек, повязки.
  - Хоть не на уроке спорили? - Старик строго посмотрел на меня.
  - В парке спорить удобней.
  - Тогда ладно, - вздохнул он спокойно. - И что, отличаются люди?
  - Если очень сильно настаивают, то да.
  - Чем же? - Заинтересовался учитель, складывая перевязочные материалы обратно в шкаф.
  - Разбитым носом. Хотя они что-то говорили про происхождение и право приказывать.
  - Вот как, - старик досадливо пожевал губы. - Впрочем, я примерно так и представлял. Час назад к воротам две машины подъехали, постояли - полюбовались на княжий щит над калиткой, и усвистели по своим делам. Почему-то сразу на тебя подумал.
  - Что сразу я?! - Искренне возмутился я в ответ, покидая ванную комнату.
  - Потому что все остальные уже были дома, - назидательно показал он пальцем вверх, выходя следом. - А потом приехала машина из школы, и забрала твоего отца. В связи с этим, у меня два вопроса.
  - А покормить?
  - Переоденься в чистое и пойдем. - Покладисто согласился домоправитель, помогая снять костюм. Перевязанные руки не добавляли ловкости. - А пока переодеваешься, ответь мне, отрок, где была твоя голова?! - Звенящим от заложенной ярости голосом спросил он прямо в ухо.
  - Била в переносицу главному, - буркнул я, пряча взгляд.
  В таком состоянии с ним лучше не спорить. Все-таки, заслуженный преподаватель, сорок лет стажа - ему такие, как я, на один зуб.
  - Головой надо думать, а не бить! Хоть иногда! Они хоть живы?! - Дышали, когда я уходил. - Без охоты ответил, кутаясь в снимаемую рубашку и не торопясь из нее вылезать.
  Так, отчего-то, было легче - прямо как под одеялом в детстве.
  - Ты должен был уйти два часа назад! - Меня силком вытащили из укрытия.
  - Так я и ушел, - пришел черед майки обеспечивать мою безопасность. И ее-то я натянул надежно, потому что знал, какой последует вопрос.
  - И где ты был все это время?!
  - Гулял.
  С треском не выдержала материя, разрываясь по шву. На меня грозно смотрели синие глаза.
  - В таком состоянии? Ты понимаешь, что в раны могла попасть инфекция?! О чем ты вообще думал!
  - Об алиби. - Тяжко признался, поднимая взгляд.
  Все-таки, не чужой человек. Хотя, месяца два назад был вполне себе чужой - сидел себе с коробками учебников и одежды, дожидаясь транспорта для переезда. Тут-то его папа и повстречал, заинтересовавшись обилием школьной литературы. Нам как раз нужен был репетитор - для меня, а дедушка смотрелся если не бывшим директором, то заслуженным учителем. Вот и поговорили они, о погоде, о делах. А еще через десять минут, прибывшая машина отвезла все его добро не на вокзал, как до того планировалось, а к нам в дом.
  Отец прямо светился от довольства - в незнакомом городе найти хорошего специалиста очень сложно. Тут знакомства нужны, а где им взяться? Да и хорошие люди - они без дела не бывают, все на своем месте. Иначе какие они хорошие? Так что столкнуться прямо на улице с нужным человеком, с кучей рекомендаций, а потом еще убедить его отложить поездку на юг ради моего обучения - серьезный повод для радости. Для всех, кроме меня. Потому что это был страшный человек, с тяжелым нравом и металлической линейкой, которой умел громко стучать по столу. Меня он бить не мог, хотя наверняка хотел - я ведь толком ничего не знал по огромному числу предметов. А не мог он этого делать по договору с нашей семьей - оказывается, личные учителя, они как врачи. И как врачи, не имеют права вредить подопечным, а так же говорить, что услышали или увидели во время своей работы. Потому его легко пускали за общий стол, обсуждали вместе самые разные темы, частенько получая дельные советы, а через две недели как-то и вовсе считали членом семьи. Опять - кроме меня. Я взрослым не особо верю, а уж бывшим школьным директорам тем более.
  Мое отношение изменил Федор, мой новый брат. Новый - не потому, что новорожденный, а из-за того, что старого и не было никогда, как и семьи. Вот, месяц назад появилась - то ли они меня нашли, то ли я их. Просто там, в руинах полуразрушенного города, среди толп беженцев, которых записывали в добровольное рабство, я был нужен им, а они - мне. Потом оказалось, что мы нужны друг другу и после - осиротевшая на маму семья из брата, двух сестер и отца нуждалась в том, кто сможет закрыть собой рану, а я всю жизнь мечтал услышать слова 'сын' и 'брат'.
  В общем, брат сказал, что я совсем зря его боюсь. Был бы Федор просто добрым и умным парнем, которым и является, я бы просто потрепал его по волосам (а я все же не удержался) и делал по-своему. Но Федор, как и вся семья, не совсем обычные - они видят 'Искру Создателя' внутри вещей. Не знаю, что это - так и не разглядел ни разу. Дар помогает создавать волшебные предметы, объединяя самоцветы с 'Искрой' в красивые украшения - способные защитить и уничтожить, ободрить и ослабить. Говорят, в нашей империи всего шесть семей, способных делать такое, и не всякому их работа по карману.
  У меня тоже есть своя искра - между пальцев крутнулся крохотный электрический огонек и пропал в рукаве. И есть свой талант, доставшийся от родителей, которых я никогда не знал, но обязательно найду... Но это все - видимое остальным людям.
  А Федор вдобавок видел искру в людях, как признался он по секрету - и искра та тоже бывает очень разная, у хороших и плохих, сильных и слабых. Потому меня легко приняли в семью, буквально через половину часа после встречи. И потому, наверное, мне не следует бояться нового учителя. Федор говорит, что внутри у него сияет суровое пламя - почти белое, с легким алым отливом, сжатое в тугой ком красными и желтыми лентами. Но когда старик смотрит на меня, его Искра наливается нежно-зеленым и стихает, как шторм внутри векового леса. Брат умеет красиво говорить, хоть и младше вполовину.
  Для меня все это было настолько необычно, что я позаимствовал отношение к старику у семьи, с осторожностью приняв его в друзья. Сразу стало легче учиться - другу можно признаться в своем незнании или попросить все еще раз повторить. С учителем так, вроде бы, нельзя... Наверное. Никогда не учился.
  В интернате, где я жил до этого, мое имя упоминалось только в медкарте донора, спрятанной там же, где и изъятое из архива личное дело. Меня как бы и не было, а значит и учить было незачем. Все мое существование состояло в том, чтобы подарить еще несколько лет жизни очень богатому человеку. Но я учился им на зло, только не химии и литературе, а сложным процентам, которыми управлял должниками, прикладной химией для производства товара, экономикой подпольной продажи - в интернате много свободных рук, а у меня было много свободного времени и воля. Наверное, поэтому я выжил, а мои враги - нет. Только моих знаний совсем не достаточно, чтобы пойти в школу, как и положено нормальному человеку, в нормальной семье. Чтобы это исправить, как раз и нужен был учитель.
  За пару месяцев сложно выучить достаточно, чтобы не смотреться странным в новом классе, но я очень старался, занимаясь с перерывами на сон и еду. Получалось, что со стариком я виделся и разговаривал гораздо чаще, чем с семьей, и вскоре дружба переросла в доверие - достаточное, чтобы предупредить, что ничем хорошим этот восьмой класс для меня не кончится. Не поверил.
  - Так, - тяжело вздохнул учитель, откидывая обрывок майки на пол и падая в кресло позади себя. - Ты побил... Сколько там их было?
  - Трое.
  - Троих одноклассников. А затем ушел создавать себе алиби, я верно понимаю? Ты их, случайно, дубиной по голове не треснул, чтобы им память отбило?
  - А что, так можно было? - Заинтересовался я.
  - Максим! - Рыкнул он тем самым голосом, после которого хочется сесть прямо и усиленно решать задачи. - Зачем тебе алиби, если они прекрасно помнят твое лицо?!
  - Да мне не для них, - отмахнулся я.
  - Очень интересно. - Сардонически хмыкнул старик. - А для кого же?
  - Я имею право хранить молчание!
  - Предлагаю сделку - говоришь мне чистую правду.
  - И? - Настороженно ожидал я продолжения.
  - На этом сделка заканчивается.
  - Так себе предложение. - Я подыскал целую майку в гардеробе и шустро нацепил на себя, накинув поверх рубашку.
  - Зато я всем скажу, что ты был все это время в саду, в этой деревянной коробке на дереве.
  - Это штаб!
  - Хорошо-хорошо! - Поднял он руки.
  - Да говорите, что хотите, - буркнул я, застегивая пуговицы на рубашке. - Я вам сразу сказал, не мое это - школа.
  - Школа необходима, - вернул старик поучительный том. - Как и высшее учебное заведение. Они дают навыки общения, социализации и знания.
  - А морды бить - это больше общение или социализация?
  - Скорее, второе, - осторожно произнес он.
  - Так директору и скажу, - качнул я головой.
  - Но школа как раз учит искать способы решения конфликтов без драки. Доказывать свое мнение в дискуссии, а не на кулаках!
  - Да понял я, - вздохнул я, переодевая брюки.
  - Так для чего тебе нужно было алиби?
  - Да этот, Пашка, хвастал, какой у него отец крутой. И корабли у него большие. - Оправил я штанину и застегнул ремень. - Богатые они. И охрана его встречает-провожает каждый день.
  - Просто так хвастал? - Уточнил старик. - Ты ничего ему не говорил?
  - Угу. Я же пешком пришел и пешком собрался уходить. Он ведь не знал, что мы в трех минутах от школы живем, думал, на остановку иду. Вот и начал перед друзьями рассказывать, что вот такие будут ему служить, когда вырастут, на его корабле. Мы поспорили. Я сломал ему нос. Я сломал нос его друзьям. Я сходил в порт и затопил его корабль.
  - Нет, в целом ты прав... Что?! К-какой корабль?!
  - Там на борту герб, как у Пашки на лацкане формы. Большой такой корабль. - Очертил я руками силуэт. - С кучей контейнеров.
  - Так, - прикрыл учитель глаза.
  - Да там никто не видел, - пожал я плечами.
  - Как. Можно. Не. Заметить. Тонущую. Баржу?! - Чеканил он фразы.
  - Так там нефтяной танкер горел, ничего же не видно.
  - Максим!!!
  - ... А уже танкер врезался в баржу. Там людей уже не было - рулить некому, все на берег ушли.
  - Еще что-нибудь ценное пострадало? - Старик начал массировать себе виски.
  - Бабочка моя, - вздохнув, огладил я чуть потемневший алый лепесток ткани. - Но вроде еще можно отстирать. Пара нитей, правда, совсем закоптилась. Или мне кажется?
  - Максим!!! Ладно. Стоп. - С силой провел он ладонями по лицу. - Я тебя разве не учил, что нельзя топить и сжигать корабли?
  - Нет, - честно попытался я припомнить все уроки. - Зато мы разбирали основы пожарной безопасности. Представляете, они их совершенно не соблюдают!
  Из под ладоней донесся тихий стон.
  - Если тебя узнают... Ты хоть понимаешь, что будет? С тобой, с твоей семьей? Если бы княжьей защиты не было сегодня над воротами, нас всех уже могли сжечь!
  - То есть, им можно сжечь нас, а мне нельзя топить их корабли? - Напрягся я.
  - Мы живем в мире, где нельзя доводить дело до драки! Не доводить до пожаров и смерти, не доводить до утонувших кораблей!
  - Где простолюдины служат, а аристократы правят?
  - Не так! Это детские слова, слова мальчишки, который совсем ничего не понимает! И ваша драка - детские дела, которые должны таковыми и остаться!
  - Но в наш дом приехали до того, как я прибыл в порт, - холодно заметил я. - Значит, не все детские дела остаются такими.
  - Поэтому старайся решить все на словах, - обескураженно отвернулся учитель. - У тебя странная школа. Там не должно было быть таких детей. И таких родителей. Они сходят с ума, если жизнь ребенка под угрозой. Но могут простить обидчика, если поединок был по чести. Только прощение иногда приходит после глупого поступка.
  - То-то я Пашку уже полчаса, как простил.
  Старик огрел хмурым взглядом.
  - Забудь про этот момент своей жизни. Даже в мыслях не вспоминай, что это случилось из-за тебя! Заруби себе на носу - оно само, ты тут не при чем! - Это мое жизненное кредо, - важно отозвался я, но предпочел притихнуть, учуяв очередную бурю гнева.
  - Скорее всего, твой Пашка больше не станет к тебе лезть. - подуспокоился учитель.
  - Из-за боли?
  - Из-за герба над нашими воротами, - отрицательно качнул он головой. - Отец ему запретит. А сегодня еще директор предупредит других родителей. В этом тоже был его просчет.
  - Главное, чтобы к мелким не лезли, - вздохнул, вспомнив Федора и сестер - как их день прошел, сам не знаю.
  - Но даже не мечтай, что все для тебя этим закончится! Если отец Пашки мелковат душой, он постарается отомстить тебе неявно. Сейчас вряд ли, ты ему придумал проблем... Но потом, когда он со всем разберется...
  - Ну, у него еще много кораблей, - рассудительно заметил я.
  - Максим! Даже думать не смей!
  - То думай, то не думай... - заворчал я для порядка, собирая испорченную одежду в корзину.
  И вообще надо прибраться. Скоро отец придет из школы, а ведь каждый знает - чистая комната, это первое смягчающее обстоятельство.
  - Думай! - Хлопнул старик ладонью по колену. - О последствиях в первую очередь. Следи за своей спиной! А еще лучше - устрой новую драку и проиграй Пашке.
  - Исключено.
  - Тогда подружись с ним! Найди в нем хорошее. Ведь не бывает совсем плохих людей, верно? - Вкрадчиво спросил учитель, просительно посмотрев в глаза.
  - Бывают, - припомнил я свое прошлое.
  - Пойми, работая только кулаками, ты наживешь себе только врагов. - С напором произнес он. - И у этих врагов будет могущественная родня. О себе если не думаешь, о семье вспомни - месть, она ведь не только по тебе ударить может.
  - И как подружиться? - Без энтузиазма спросил я. - Там уже своя компания, группы по интересам. Я пришел чужим сегодня утром и таким же ушел.
  - Ни с кем не говорил? Ну, кроме этих троих.
  - Говорил. Но они странные, скучные. Все как будто собрались жить не сейчас, а года через четыре, когда окончат школу.
  - Значит, увлекай их теми делами, которые интересны тебе! Тяни за собой, становись лидером!
  - Как? - Вздохнул я, без единой мысли, как это осуществить. - Как мне им понравится?
  - Даже не думай! - Вскинулся учитель. - То есть, я хотел сказать, не вздумай стараться нравится! Не лебези. Будь самим собой и не ломай себя ради остальных! Они такого совсем не поймут, просто раздавят и перестанут считаться.
  - Тогда я вообще вариантов не вижу. - Покачал я головой.
  Мои старые друзья стали таковыми совсем без ухищрений - просто однажды оказались плечом к плечу.
  - Будь источником их побед. Это самый лучший способ, - произнес старик и даже подошел, чтобы положить руку на плечо. - За победу тебе простят все и станут лучшими товарищами.
  - И где ту победу найти? - Поискал я ответ в его повеселевшем взгляде.
  - Я тебе подсказку дал, остальное сам. И давай, идем уже кушать, второй раз греть я не стану.
  Победу, значит. Я на ходу почесал затылок. Хм!
  - Я на минутку! - Свернул по лестнице направо, под укоризненным взглядом домоуправителя.
  Под ногами заскрипели старые половицы. Отец давно грозится тут все починить, но каждый раз откладывает, ночами просиживая в мастерской над княжеским заказом. Дело не в деньгах, работа на хозяина этого города и окрестных земель дает нам защиту - ту самую прямоугольную дощечку над калиткой. Папа посчитал это важным. Ремонт дома он тоже считает важным, как и важным считает не делать два важных дела одновременно. Потому паркет на втором этаже скрипит под ногами, этажи украшены портретами незнакомых людей, а в подвале пахнет сыростью. И неведомо, когда на ремонт появится время - заказ огромен, отец занят с утра до ночи и частенько призывает на помощь брата и сестер. Я тоже рад бы помочь, но ювелирное дело моей новой семьи передается по наследству, как цвет глаз или волос, поэтому меня не зовут, хоть и смотрят каждый раз виновато и даже зазывают иногда посмотреть на свою работу.
  - Федор, говорят, ты лучший мастер в своем классе? - Зашел я с лести, предварительно постучав в дверь к брату.
  Комната Федора выглядела точной копией отцовской - тот же огромный зал, разделенный рядом шкафов на кабинет и мастерскую, тот же стол - только сделан чуть ниже, для удобства. И то же черное кожаное кресло - в котором брат выглядел, будто на троне, настолько оно велико.
  - Пожалуй, да, - с важным видом сцепил он руки на животе и отклонился на спинку кресла. - Хотя во втором 'б' Женька делает отличные самолетики.
  - Неважно, - отмахнулся я от лишней пока авиации. - Сделаешь мне огромного робота-убийцу?
  - З-зачем? - Замешкался он, удивленно округлив глаза.
  - Чтобы он держал в ужасе весь город, а потом я пришел его и победил? Ну, не один победил, - тут же исправился, вспоминая цель задумки. - Со мной еще трое будут.
  - Это ведь он должен быть размером с дом, - задумчиво почесал он подбородок и пододвинул к себе блокнот и ручку. - Нет, слишком тяжелый, проваливаться будет.
  - Так, а если для нападения только на школу? - Поправил я задание.
  - Это можно, - великодушно согласился брат, царапая на листке что-то паукообразное. - Вооружение?
  - Зубы и хвост, - навис я над его плечом и с интересом наблюдал, как к рисунку добавилось несколько штрихов. - А это зубы или хвост?
  - Это зубы на хвосте! - Весомо заявил он. - Подвижные части только в одном узле! Легко менять.
  - Да одноразовый пойдет, - отмахнулся я. - Мне главное его победить красиво.
  - С жертвами, без? - Деловито уточнил Федор.
  - Лучше бы, конечно, с жертвами, но пойдет и сломанная рука. Можно ведь?
  - Задача, - цокнул брат. - Может, руку до нападения сломаем?
  - Хотелось бы не мне, - честно признался я.
  - Что-нибудь придумаем, - к рисунку добавилась мелкая запись 'Ломатель руки! Срочно!'.
  - И чтобы рычал грозно и гонялся по коридорам.
  - С искусственным интеллектом сложно, - покачал он головой. - Его еще не изобрели. Только радиоуправление!
  - А если посадить внутрь собаку? - Задумался я. - У меня и Лайка есть. Знаешь, как рычит? И меня точно не обидит.
  - Хм, - Федор парой штрихов добавил кабину для хвостатого пилота и четыре рычажных привода для лап. - А ты точно сможешь ее победить? - Засомневался он, поглядывая то на получившуюся конструкцию, то на меня.
  - Конечно! - Возмутился я. - Там ерундовое дело - одна котлета, и мир спасен.
  - А если у кого-то другого будет котлета?
  - Ой, да кто в школе носит с собой котлету! - Отмахнулся я. - Кстати, будешь?
  - Тогда может сработать, - признал Федор, рукой отмахнулся от упаковки с бутербродом и дважды подчеркнул результат планирования. - Только я сразу все не смогу, мне подучиться надо.
  - Время есть, - похлопал я его по плечу. - Месяца два точно.
  - А, нормально, - успокоился брат, вываливая на стол толстенный справочник по электронике и открывая его на первой странице.
  Одной проблемой меньше.
  - Спасибо! Обедать пойдешь?
  - Не, я уже ел, - задумчиво пробормотал он, вчитываясь в текст.
  Тихонько, чтобы не мешать, я покинул его кабинет, прикрыл дверь за собой и вновь заскрипел по паркету, направляясь на кухню.
  - Максим, я в город. - Окликнул учитель из парадной, когда я проходил мимо. - Уроки сделай, приду - проверю.
  Тут же хлопнула дверь, оставляя меня наедине со звенящей тишиной дома - верный признак того, что сестры в мастерской у отца. Потом к ним зайду - потому как не тронь лихо, и не придется снова переодеваться в чистое. Мелкие сестры унаследовали от Федора привычку забираться на плечи, используя ноги и зубы, а я надеялся предстать перед отцом в приличном виде.
  На обед сегодня была разогретая манная каша, щедро политая маслом. Наверное вкусная - оценил я, однако проверять не решился, отодвинув от себя. Но тут за окном резко притормозила машина, выпуская разозленного отца из задней двери, и я с энтузиазмом взялся за ложку. Потому что пока человек ест - его трогать нельзя, это каждый знает.
  Раздраженно хлопнула входная дверь, на кухню быстро прошагал папа, нацелившись на кувшин с водой. Замер, глядя на меня, посмотрел на замотанные в бинты руки, нахмурился, но так ничего не сказал, молча забрав воду и стакан.
  - Зайди ко мне после того, как поешь, - донеслось из коридора.
  Резко захотелось добавки этой чудесной и волшебной каши - эдак порции на четыре, чтобы, кушая маленькой ложкой, дотянуть до ночи и тихонечко просочиться к себе в комнату, а утром улизнуть из дома, пока никто не встал. Но это для трусов. Так что поковырявшись без аппетита и даже кое-что съев (отчего чувствовал себя уже наказанным - если не за танкер, то за драку точно), через половину часа отправился к отцу.
  - Ты все сделал правильно, - молча пободавшись со мной взглядами, все-таки выдохнул папа, оперев сцепленные в замок руки на стол.
  Я тихонько сидел напротив, положив руки на колени и выпрямив спину. По бокам адвокатами пристроились Катя с Тоней, сурово поглядывая на отца.
  - Но драться - плохо, - скорее для сестер, а не для меня, упрямо сообщил он. - Хотя иногда нужно, не спорю. Но делать это нужно по-правилам!
  - То есть, их должно было быть четверо? - Удивился я.
  Рядом в тон хмыкнула Тоня, а Катя осуждающе покачала головой.
  - Нет. - Сощурившись, как от головной боли, произнес отец. - Девочки, я вас прошу, прогуляйтесь во дворе половину часа.
  Рядом синхронно скрестили руки на груди.
  - Да не буду я его ругать! - Не уловив ни единого движения, он достал ключ из верхнего ящика и отправил его по поверхности стола в нашу сторону. - Можете покататься на машине.
  - Ю-ху! - Вихрем слетели сестры с подлокотников, смахнули ключ и мигом испарились из комнаты.
  - Только вокруг дома! - Обратился отец к закрытой двери.
  - Хана машине, - спокойным тоном вынес я вердикт, грустя как по симпатичному внедорожнику, так и по двум плиткам шоколада, отданным этим легкомысленным существам за защиту.
  - Не, это ключи от гаража, - отмахнулся папа, слабо улыбнувшись. - Пока разберутся, пока вернутся обратно, у нас с тобой будет минут пять... - Замялся он в конце, не зная, как продолжить.
  - Что там с правилами? - Помог я ему, поудобней устраиваясь в кресле.
  - Правила, точно. - Потер он подбородок, скользнул взглядом по поверхности стола и привычным жестом пододвинул к себе блокнот с карандашом. - Вот смотри, мы все - ты, я, Катя, Тоня, Федор, живем в обществе. Как твои одноклассники. Как и все люди.
  Карандаш очертил большой круг посередине листка и остановился в его центре.
  - У этого общества есть правила, - продолжил отец, заключая круг в квадрат. - Пока мы придерживаемся этих правил, общество соблюдает их относительно нас. Если мы их нарушаем, то выходим за грань круга.
  - Я понимаю, - терпеливо кивнул.
  - Думаю, не совсем, - отрицательно качнул он головой. - Вышел ты за рамки или нет, решаешь не ты. Решают те, кто видит тебя и может свидетельствовать о мотивах твоих поступков. Когда ты побил этих трех в парке, рядом с тобой не было никого, кроме обидчиков.
  - И они сказали, что это я все начал? - Приподнял я бровь.
  - Именно так, - отец согласно прикрыл брови. - Один из трех детей, Ян, сказал, что ты первый ударил Пашу Зубова. Головой, в нос. Я, разумеется, не поверил. - Поднял он руки, пресекая мои справедливые возражения.
  - Ссориться надо при свидетелях, - хмуро озвучил я урок.
  - Верно, - чуть улыбнулся папа. - Но лучше вообще не ссориться. А если и решишься, то для ссоры в вашей школы тоже есть правила - дуэльные. Оказывается, для этих дел на территории школы есть отдельный полигон.
  - И там можно бить друг другу лица? - Не поверил я.
  - Не все так просто - для начала вас выслушает преподаватель и психолог, они попытаются вас примирить, и уже после деритесь под присмотром врача.
  - А там надо перчатку в лицо кидать, да? - Деловито поинтересовался, представляя перед собой толстое лицо Яна - точно не промахнусь. - А можно сразу железную и с размаха?
  - Для вызова хватит просто слов.
  - А если откажется?
  - Это дуэль! Уважающий себя человек не может от нее отказаться без урона чести! Разумеется, для вызова должна быть причина, понятная окружающим, иначе все вновь обернется истерикой охраны и надуманными обвинениями. Не вынуждай меня снова звонить князю! То есть, я хотел сказать... - осекся он и с досадой притих.
  - Все так плохо, да?
  - Нормально, - чуть раздраженно отмахнулся он. - Отец этого Павла на особом счету. Почти все речные перевозки под его рукой, одних только кораблей сорок восемь.
  - Сорок шесть.
  - Ну, может и сорок шесть, - пожал папа плечами. - Но у него привилегия на беспошлинную торговлю во всех княжествах вдоль реки, тем и ценен. Перед ним, конечно, не лебезят, но то, что ребенок его в нашем городе, налагает на князя определенные обязанности по его защите.
  - А тут ему нос разбили, - виновато продолжил я. - Что теперь будет?
  - От князя - ничего. Ребенок жив, а дальше князю плевать, - махнул папа рукой. - Не забивай голову, не станет он суетиться из-за обычного дворянчика. Но вот сам Пашин отец...
  - Смотреть за спиной. Желательно подружиться с Пашей. - Озвучил я рецепт, за что получил удивленный взгляд от отца. - Учитель подсказал.
  - Умнейший человек, - согласно качнул он головой. - Повезло нам с ним.
  - А вот, насчет общества, - заерзал я на месте, глядя на пространство блокнота за чертой круга. - Что будет, если рядом со мной и врагами опять не будет свидетелей?
  - Старайся этого не допускать и уйти к людям... - протянул он, поймал мой терпеливо ожидающий взгляд, хмыкнул и одним движением широко распахнул верхний ящик стола. - Верно, не от всего можно просто убежать, и далеко не все согласны соблюдать правила.
  Он достал несколько предметов из ящика и положил первый из них на стол. На меня глянул блеклый прозрачный камень в навершии небольшого кольца.
  - Это поможет тебе убежать. Закроешь глаза, добавишь Силы, будет очень яркая вспышка. Работает один раз, после чего можно выкидывать. - Перевел он взгляд с кольца на меня. - Бери.
  - Спасибо, - искренне поблагодарил, принимая подарок в руки.
  - На палец не надевай, храни в кармане. - Инструктировали меня, одновременно выкладывая новое кольцо - простое, серебряное и без камней, хоть и изрядно толстое.
  - Камни запечатаны в металл, - пояснил папа. - Вещь защитит все в радиусе метра, так что предварительно присядь, а лучше прижми ноги руками и постарайся выкатиться в сторону. Действует в зависимости от силы удара, но десяток секунд у тебя будет наверняка. Его носи всегда.
  - Здорово!
  - Да и сам ты, вроде как, не так и плох, - подмигнул он мне, пряча последнюю вещицу в ладони и намереваясь положить ее обратно.
  Хм, интересно! Я задумчиво проводил его ладонь взглядом, подбирая подходящую причину.
  - А если бежать не получится никак? И враги сильнее?
  - Тогда, да, - посмотрел он на свою руку, хлопнул сжатым кулаком по столу, но все таки разжал его и дал еще одному колечку украсить собой стол. Необычное, с десятком желтых камней и черным ободом, оно напоминало многоглазого паука, сжавшего лапки в одну точку. - Тогда используй вот это.
  - Оно убьет врагов? - Полюбопытствовал я, с опаской касаясь обода подушечками пальцев.
  - Оно убьет тебя, - Устало улыбнулся он. - Совсем, на один день. А через день ты проснешься, здоровым и целым. Подгадай к вражеской атаке, используй кольцо с защитой, а потом и его. Будет немного больно, зато кольцо не оставит после себя следов и исчезнет. Не носи на руке, но держи рядом с собой. В жизни... Все бывает. Вот у меня было такое кольцо, у Федора, Тони, Кати, - зажмурил он глаза. - Поэтому мы живы.
  - Извините...
  - Папа, мне нужно килограмм сто авиационного алюминия, - деловитой стрелой внесся в комнату Федор, пронесся мимо книжных полок, по пути нагружая себя различными справочниками.
  - Тебе зачем? - Удивленно спросил отец, наблюдая, как сын складывает поверх солидной стопки свежий каталог по сервомоторам.
  - Для Бруно!
  - Какого Бруно? - Настороженно уточнил он.
  - Боевого Робота Убийцы Номер Один.
  - Федор, немедленно объяснись!
  - Да это не для меня, это Максим попросил.
  - Максим! - Рыкнул папа.
  - Да я хотел сделать робота, чтобы тот напал на школу.
  - Какой хороший у меня сын, вы посмотрите!
  - А потом мы бы с Пашей его вместе победили и помирились, - протараторил я, не давая вставить очередное едкое замечание.
  - Ну... Не лишено смысла, - подавился новой фразой папа. - Хорошая идея.
  - Правда?
  - Нет!! Никаких роботов-убийц!
  - А если просто робот? - Просительно уточнил я.
  - Ма-аленький. - Тихо пискнул Федор. - С щеночком.
  - Каким еще щеночком?!
  - Ну, роботу нужен пилот, - важно заметил я.
  - Так, стоп! Тишина! Все из-за щенка, да? Хорошо! Будет тебе щенок, но следить будешь сам!
  - Ю-ху! - Подпрыгнул Федор, тут же ойкнул и завилял по комнате, стараясь не уронить всю стопку с книгами.
  - Но никаких роботов-убийц!
  - Ладно, - выдохнули мы с братом вместе.
  - Удачи! Я в штаб! - протараторил брат, скрывшись с книгами за дверью.
  - Максим, - с осуждением, будто мое имя - уже проступок, произнес папа. - Я рад, что ты подогреваешь интерес Федора к технике и нашему ремеслу. И я даже дам материалы для небольшого робота-игрушки... Но пожалуйста...
  - Я все понял, никаких роботов-убийц. - Поднял я руки. - Придумаю что-нибудь еще.
  - Мирное! Без жертв!
  - Мирное, без сильных жертв, - со вздохом согласился я, дав себе небольшую лазейку.
  Папа хотел было тут же поправить, но в этот миг со двора раздался азартный рык мотора, резкий взвизг шин и глухой удар бампера о дерево.
  - Девочки! - Изменился папа в лице и мигом вылетел из двери.
  - Какая разница, что у них нет ключей, если у Федора они есть? - Мудро заметил я, глядя из окна на покосившуюся яблоню, подпертую белым внедорожником.
  А затем вернулся к столу, подхватил черное колечко в руку и поднес к глазам.
  - Надеюсь, до тебя никогда не дойдет, - положил я его в нагрудный карман.
  
  Глава 2
  Черное полотно покрывало поверхность залива, грязной кляксой расползаясь вниз по течению. Изредка оно проходило низкими волнами, словно река под нефтяным кляпом пыталась вздохнуть хотя бы немного воздуха, но вновь теряла сознание. И каждая волна такой борьбы приносила на берег черную взвесь, окрашивая в траур бетонные сходы и декоративный пляж с некогда белым песком. Над портом не было солнца, оттого каждое пятно, без единого отблеска, казалось вырезанным из цветного мира.
  Жуткое зрелище. Но у солидного мужчины, рассматривающего порт с обзорной площадки, было на уме совсем другое прилагательное. Дорогое.
  Виктор Александрович Зубов, не смотря на типичную внешность борца, с толстой шеей, узким лбом при кряжистой и невысокой фигуре, уважал финансы гораздо больше единоборств. И состояние скопил не кулаками, а умением подбивать два скучных столбика с доходами и расходами. Внешность - она для деловых партнеров, предпочитающих наличные и ночную загрузку катерами.
  Внутри же работал четко выверенный механизм, без труда жонглирующий неповоротливыми цифрами - стоимостью груза и страховых выплат, сметами на поднятие кораблей из воды и их починку. Издержки, связанные простоем порта соединялись с выплатами за вред экологии. Высочайшее недовольство местного князя тут же обретало ценник дорогих подарков. Любопытство журналистов закрывал крупный заказ на рекламу - достаточный, чтобы в новостном выпуске произошедшее описали всего двумя предложениями, показав старое фото порта, в солнечную погоду, без единого пятнышка на водной глади.
  Много расходов, маленьких и крупных, наличными и перечислениями, подарками или обязательствами. Все складывалось в солидную сумму, но вовсе не фатальную - есть отдельная статья в бюджете, названная 'непредвиденные обстоятельства', куда ежегодно отчислялась малая толика прибыли, чтобы однажды быть изъятой и с лёгкостью погасить трудности размером в два корабля и небольшую экологическую катастрофу. Так что, если бы в трюмах был только официальный груз, все на этом бы и закончилось.
  Если бы не шесть тонн груза 'деловых партнеров', в бронированных, огне-водостойких кейсах, спрятанных под обшивкой баржи, которые тараном танкера смяло, а последующим близким взрывом разнесло ко всем чертям - для начала по воздуху, а затем и смыло водой, основательно перемешав с нефтью.
  Виктор Александрович любил точные цифры, но в данном случае мог только догадываться о стоимости груза - ни его характера, ни предназначения он не знал и никогда ими не интересовался. Все-таки, благородных кровей, и лучше не пачкать герб излишней информацией. Почти от любого обвинения можно скрыться за титулом и правильно подготовленными документами, но со своей совестью приходилось искать общий язык, чтобы не потерять честь - а вместе с ней и солидную толику Силы, от нее зависящей. Поэтому лучше было не знать - все эти годы взаимовыгодного сотрудничества.
  Единственное, на что можно было опереться при расчетах - так это на заоблачную плату за тайный транзит, аккуратно и без единой задержки доставляемые в дешевых кейсах на один из дальних складов. И если подставить эти цифры в стандартный расчет, умножить на коэффициент риска, приблизительно представить ожидаемую прибыль... Выходило дорого. Очень дорого даже для бюджета целого благородного рода.
  Разумеется, Зубов не считал потерянный груз своей проблемой. Вопрос в том, считают ли так же его деловые партнеры.
  Простолюдины, добиваясь богатства, собирая под свою руку солдат, частенько начинают считать себя ровней благородным. Это заблуждение легко проходит в битве, когда Сила, заключенная в древней крови, планомерно отнимает жизни врага огнем или водой, землей или воздухом. До суеверного ужаса, до паники и бегства...
  Но дело в том, что у простолюдинов, добившихся богатства и собравших под свою руку солдат, очень быстро появляются благородные хозяева. Игнорировать требования такого уровня уже не получится. Отчего-то Виктор не сомневался как в наличии хозяев, так и в том, что претензии обязательно последуют - ни один благородный род не упустит возможность получить должника.
  В таком деликатном деле никто не будет идти в суд, не станет выслушивать историю про короткое замыкание в одном из перекачивающих насосов, опрашивать обескураженных капитанов, технический персонал или читать спасенный корабельный журнал. Экспертные заключения, с десятком штампов от столичных лабораторий, останутся не востребованными. Все ограничится личной беседой, роли в которой расписаны, ответы на любые доводы известны заранее.
  У вас короткое замыкание? Вы плохо следили за кораблем, это ваша вина. У вас нештатная ситуация? Вы ответственны за нанятый персонал. Вы подозреваете диверсию? Вашей обязанностью была защита груза.
  В самом деле, зачем ворошить бумаги, если сильный уже знает выгодное для себя решение? Слабому же остается выбирать между смирением и безнадежной схваткой.
  Какую роль - сильного или слабого - доведется ему примерить?
  Впервые Зубов пожалел, что его род так и не вошел ни в один клан, выбрав независимость и возможность вести дела с кем угодно, вместо стабильности и защиты. Метаться в поисках господина уже поздно - никто не любит, когда на его порог приходят с проблемами. Его, разумеется, возьмут, но заберут в клановую казну как бы не больше того, что могут потребовать хозяева груза.
  Как бы пригодился сейчас живой виновник, способный говорить и каяться! Чтобы не глупая техногенная катастрофа была всему виной, а человек! И очень хорошо бы - из числа старых врагов его деловых партнеров, чтобы вместе с его головой отсечь все претензии в его, Зубова, адрес! А может, все таки найдется?
  - Сережа, данные с камер достали?
  Референт звучно откашлялся и шелестнул страницей блокнота.
  - Виктор Александрович, записи со всех камер близлежащих зданий собирают представители княжеской охраны. Они обещают поделиться...
  - Когда? - Встрепенулся он.
  - После того, как порт будет очищен от нефти и наших кораблей, - с капелькой вины доложили ему.
  - А на наших кораблях не было камер? - Раздраженно гаркнул Зубов.
  - Были, Виктор Александрович.
  - И где они?
  - Так это... Половина потонула, половина сгорела, - растерянно сглотнув, вымолвил референт.
  - Возьми наличные и обойди все магазинчики, все банки, все заведения в этом районе, где есть камеры. - Прикрыв глаза, распорядился босс. - Затем возьмешь помощников и выстроишь картину всех перемещений каждого человека в часовом интервале до происшествия. Бегом!
  Почему им надо указывать, как делать их работу?! Или это он слишком нервничает? Зубов оправил рукой белоснежную рубашку в районе сердца и на минуту оставил там ладонь, высчитывая пульс. Стандартные семьдесят ударов, тело не боится.
  - Виктор Александрович, к вам приехал сын, - тактично дождавшись, когда господин встряхнет руками после долгой неподвижности, сообщил подошедший слуга, поворачивая голову в сторону двух черных седанов возле заграждения, час назад выставленного на въезде в порт.
  Зубов невольно улыбнулся, но тут же собрался и зорко оглядел пространство вокруг. Порт окружали три круга людей, и если первый - из числа его слуг и работников, выгребавших черную муть с берега - его устраивал полностью, а третий был достаточно далеко, чтобы его разглядеть, то второй круг, с портовыми рабочими, временно оставшимися без дела, не совсем соответствовал тому, что можно показать восьмикласснику.
  - Разогнать зевак, подмести асфальт. Затем веди, - отвернулся он обратно к воде.
  Он не был тут хозяином, но и тех, кто мог ему об этом напомнить, тут тоже не было.
  Позади раздавались резкие крики разозленной охраны, сгонявшей недовольных и резких характером мужиков к ограждению. Зашуршали несколько метел, сметая пластик бутылок и окурки в сторону.
  Грязь этого мира, видимая и скрытая - не для его сына. С возрастом ему придется столкнуться с разными сторонами жизни, и не все открытия будут добрыми и счастливыми. Тем ценнее детство, беззаботное и счастливое, организовать которое вполне под силу его отцу. В тайне даже от себя, Зубов-старший искренне надеялся, что жизнь его первенца пройдет в офисе, а не в забегах по всей стране, и налаженное дело не потребует от него влезать в темные дела. Хватит того, что отец всю жизнь карабкался вверх, пытаясь обеспечить герб и замшелые бумаги с привилегиями, на которые все плевали, капиталами и боевой силой - достаточной, чтобы его вновь звали на рауты, как равного, а дарованное прадедам право беспошлинной торговли было узаконено. Пусть сын просто живет, без потрясений и войн, без голода и крови, преумножая величие рода из кресла своего кабинета. Но для этого предстояло еще немало потрудиться.
  - Привет, - буркнул сын, скрывая за угрюмостью волнение.
  Виктор Александрович улыбнулся, рассматривая свою будущую копию - такого же основательного на вид и непростого характером. Правда, еще умеющего смущаться и испытывать вину - за полоску пластыря на носу, к которой невольно потянулся, за проигранную драку, после которой эта полоска появилась.
  - Подранили тебя сегодня, а? - Подмигнул он сыну, получив несмелую улыбку в ответ. - Голова не болит? Не кружится?
  - Нормально, - дернул тот в ответ плечом. - Адам Георгиевич смотрел.
  - За что воевал? - Полюбопытствовал отец, с удовольствием взъерошив сыну волосы.
  - Да, там, - отклонился в сторону Пашка, освобождая голову из под отцовской ласки, и неохотно отвечая в сторону. - Случайно.
  - Павел Викторович! - Построжел Зубов-старший.
  - Новенький у нас в класс пришел. Ходит, смотрит на всех с высока. - Забубнил под ноги сын. - Как-будто мы ему слуги, а он император.
  - А имя у твоего новенького есть?
  - Максим, - скривился Пашка. - Самойлов Максим.
  - Из семьи Самойловых, - продолжая благостно улыбаться, кивнул Зубов. - Что мы знаем про эту семью?
  - Н-но... - Поднял вверх удивленные глаза парень. - Но у них же Федор!
  - А теперь еще и Максим, - одарив легким подзатыльником для хорошей памяти, уточнил отец. - Приемный сын, о чем было написано в новостном циркуляре месяц назад.
  Павел замер, и вместо того, чтобы пригладить место удара, задумчиво почесал голову.
  - Циркуляры пишутся, чтобы их вдумчиво и очень внимательно читали, - наставительно добавил старший. - А не использовали вместо подставки под кружку.
  - Все равно бездарь, - тихо буркнул сын, но был услышан и награжден еще одним подзатыльником. - А что он!!! - Искренне возмутился Пашка.
  - Не он, а ты, - вздохнув, положил старший ему руку на плечо. - Надо быть умнее, сын. Какая разница, есть ли у него дар? Я тебе больше скажу, у его семьи его тоже толком нет.
  - Нет? - Паша недоверчиво вздернул голову, чтобы посмотреть отцу в глаза.
  - Их сила в вещах, которые они делают. - поведал он первенцу. - И нам с тобой важно, чтобы эти предметы... Ну, продолжишь?
  - Они не использовали против нас? - Предположил сын.
  - Не продали нашим врагам с хорошей скидкой, - качнул старший головой. - А то и подарили бесплатно... Не надо с ними ссориться, сын.
  - Я с ним дружить не буду! - Упрямо насупился Пашка, коснувшись пластыря.
  - Ты опять меня не слушаешь, - недовольно поджал губы Зубов. - Не хочешь - не дружи.
  - А как тогда? - Растерялся тот.
  - Будет достаточно уважения с его стороны, опаски или немного страха. Пусть сам держит дистанцию.
  - Этот вообще бояться не умеет, - буркнул Пашка.
  - Он просто еще не видел, чего должен бояться, - подмигнул отец. - Вот представь, ты был бы ростом, как дядя Борис из охраны, и с такими же мышцами - стал бы он с тобой драться?
  - Нет, наверное.
  - А почему?
  - Ну, дядя Боря сильный. Он его одним ударом в землю вобьет!
  - Он увидел бы мышцы, увидел бы силу и ощутил страх, - одними губами улыбнулся Зубов. - Даже связываться не стал бы, верно?
  - Но я ведь не дядя Боря...
  - Ты сильнее, - потрепал он его по волосам. - У тебя есть дар. Только этот парень этого не знает. Он видит обычного парня без горы мышц, поэтому не боится.
  - Но дар нельзя применять в обычной драке! - Возмутился Паша, вспоминая накрепко, в том числе ремнем, вбитые уроки.
  - Тебе не нужно его применять, - терпеливо пояснил отец. - Когда человек видит такого, как дядя Боря, его воображение мигом представляет, как такая махина сносит его с ног. Заметь - он даже не знает, умеет ли противник драться! Так и тебе не нужно его калечить. Просто зажги огонь в руке, и разум твоего соперника уже будет чувствовать боль от ожогов.
  - И он будет бояться! - Расцвел улыбкой сын.
  - Уважать, - поправил старший. - Так маскируется страх у сильных людей. Этого будет достаточно, больше он к тебе не сунется. Может, сам начнет набиваться в друзья.
  - Вот еще!
  Виктор Александрович тяжело вздохнул, но упрашивать сына не стал. А ведь было бы неплохо иметь таких союзников.
  - Весь мир держится на страхе и уважении, - продолжил он урок, выпрямляясь и закладывая руки за спину. - Наша задача поддерживать их. Во-первых, не лезть в те драки, где мы можем проиграть. Понял, о чем я говорю?
  - Не драться на кулаках, - чуть поникнув, кивнул Паша.
  - Вот именно. Иногда достаточно слов, чтобы противник проиграл в глазах окружающих. Не матерных, - тут же уточнил отец. - Не надо опускаться на уровень простолюдина, пусть он сам покажет свое образование окружающим и заработает их презрение.
  - Я понял.
  - Хотелось бы надеяться... Во-вторых, надо постоянно напоминать о своей силе! Для начала - однокласснику, потом этому городу, а потом и всему миру! Чтобы все знали, что с Зубовыми лучше не связываться!
  С куражом, рожденным под восхищенным взглядом сына, Виктор выплеснул в сторону воды дикую смесь из воли и силы, перевитую с запредельным усилием. Это не его работа, и есть, кому ее выполнить быстрее и качественнее, но урок должен быть подкреплен ярким впечатлением - достаточным, чтобы запомниться на всю жизнь.
  Черная поверхность залива пошла ощутимыми волнами, закручиваясь против часовой стрелки - первые минуты медленно, но с каждой секундой все быстрее... И будто бы поднимаясь в самом центре над водой!
  Рядом восхищенно раскрыл рот сын, вцепившись в перила обзорной площадки. Зубов отметил это довольной улыбкой - как и то, что вокруг не оказалось ни одного равнодушного к происходящему. Только охрана дисциплинированно отвернулась от взбесившейся воды, бдительно наблюдая за подступами - будет им премия.
  В небо над портом вытягивалось монструозное черное веретено, сотканное из нефти, собранной волей одного человека с десятка тысяч квадратных метров. Шипела падающая вода, гудел воздух под напором чужой воли, радостно вопил сын, сам себя не слыша за общим грохотом.
  - Подожги его! - Наклонившись к уху сына, прокричал Зубов.
  - А? - Не сразу понял Пашка.
  - Поднеси огонь!
  - Далеко! - Кивнул было сын, но потом отрицательно мотнул головой, оценив свои силы.
  - Я верю в тебя! - Хлопнул он ему по плечу, на пределе воли продолжая удерживать заклинание.
  - Хорошо, - не подкачал наследник, и, упрямо закусив нижнюю губу, зажег над ладонью крохотный огнешар.
  '- Нормально, - с отцовой гордостью отметил Зубов. - Понимает, что хватит и искры, а так меньше силы и лучше контроль'.
  Огненная точка стремительно унеслась к стонущему в небесах веретену, стремительно исчезнув из виду - и только по сосредоточенному виду Пашки было понятно, что огонек еще жив и продолжает движение по прямой к цели.
  Момент завершения пути крохотного огонька увидели все в городе - как полыхнул самый край, как огонь узкой лентой достиг вершины, скользнул кольцом вниз и будто бы взорвал огромный факел целиком.
  Виктор до крови сжал зубами щеку, пытаясь помочь огню сына, нагнетая воздух волну за волной, и удержать конструкцию целиком. Свои силы он изрядно переоценил - но какой позор для чести, если все рухнет сейчас в воду! Ради славы рода, ради сына, ради чести тянул он из себя волну силы за волной, одержимый мыслью удержать волшебство в узде, и это ему пока удавалось. А через минуту, когда огонь основательно подъел часть массы, растворив чадным дымом по небу, пришло приятное осознание, что все у него получилось. За следующие десять минут нефть, вместе с тем самым неудобным грузом, обратилась облаком пепла и жирной пленкой, осевшей на воде и берегу. Мелочи, слуги подчистят.
  - Вот так вот, сын, - ответил он улыбкой на взгляд, полный обожания. - Пусть город помнит, что такое стихийный 'мастер'.
  - И боится! - С восторгом подхватил Пашка.
  - Господин, - объявился откуда-то референт, слегка пришибленно глянул на босса и протянул ему белоснежный конверт с золотым вензелем. - Секретариат князя.
  Чуть поникнув настроением, Зубов разорвал печать и, скривившись, вчитался в текст очередного штрафа за ущерб экологии.
  - Но боятся не все, - вздохнул он, комкая бумагу в руке.
  - А кто не боится? - Полюбопытствовал сын.
  - Те, кого надо бы бояться нам. Но мы не будем, верно?
  - Да!
  - Мы будем их уважать и стараться держаться подальше...
  Отец и сын медленно побрели в сторону стоянки. Большая, как у медведя, рука придерживала Пашку за плечи, чем тот с удовольствием пользовался, прикрыв глаза до вида узкой полосы асфальта под ногами, позволяя вести себя. В голове царило ощущение приятной пустоты, смешившей яркие эмоции восторга и гордости.
  Тем неожиданней оказался резкий крик и сильный толчок в спину, буквально швырнувший наследника на асфальт. Тренированное тело привычно погасило удар приближающейся земли, разум откинул боль в ладонях, как досадную помеху и с кристальной четкостью начал вбирать в себя картины окружающего мира, доступные с невеликой высоты. Мир в пяти метрах вокруг искажала тонкая пленка сотворенной защиты, образуя купол с вершиной в метре над головой отца. А за щитом, вроде как, ничего не изменилось - не ревело рукотворное пламя, не гремели выстрелы, только сине-фиолетовые круги, плывшие по барьеру охранения, придавали порту тревожный вид - все-таки, высший цвет энергонасыщения...
  Пашка решил было прижаться к асфальту ухом, чтобы получше прислушаться, но тут же охнул он резкого головокружения под соленый привкус во рту. Тут же ударило в грудь и больно обожгло прямо напротив нагрудного кармана - перекатившись на спину, Пашка резким движением отшвырнул раскаленный предмет, выдернув его из рубашки вместе с карманом. И с удивлением опознал в дымящем золотистом пластике сотовый телефон - весь вздутый, с полураскрытой крышкой, отчаянно чадящий неприятным запахом пластмассы. Откатившись в сторону и охнув от очередного приступа головокружения, парень остановился только у самой пленки барьера, тяжело дыша и с испугом переводя взгляд от сгоревшего телефона на линию складских зданий и обратно. И только через постыдные десять секунд догадался поставить собственный защитный барьер вокруг тела, виновато глянув в спину отца - глупо думать, что он этого не заметит.
  Странное противостояние длилось вряд ли больше пяти минут - да и боролся ли кто с той стороны? Завершилось все тем, что Пашкин отец одним движением развеял щит, довольно потянулся на месте и обернулся к сыну, сияя улыбкой.
  - А у меня телефон пожгло, - невпопад буркнул Пашка.
  - Все пожгло, - удовлетворенно добавил отец. - Все телефоны, камеры, регистраторы. Всю технику в округе. И это очень, очень хорошо! - С воодушевлением завершил он.
  - Почему? - Искренне удивился сын.
  - Потому что это значит, что виновник нашим бедам есть. - Наставительно произнес Зубов-старший. - Осталось его только найти.
  
  Глава 3.
  Неслышно провернулся ствол, высвобождая последний виток резьбы. Оружие аккуратно легло на стол, коснувшись полированной гранью мягкой поверхности расстеленной бумаги без единого звука, освобождая пальцы для внимательного и вдумчивого выбора патрона. Идентичные на вид, созданные в одной партии из одного материала, но совершенно разные по ощущениям - только один из пяти показался достойным выстрела. Остальные аккуратно сложены обратно - найдут себе цель попроще. Но сегодня нет права на промах, не будет шанса на вторую попытку.
  Патрон занял уготованное ему положение. Чуть прищуренный взор легко отыскал затылок цели. Совместить линию прицеливания. Глубокий вздох, тело расслабленно. Выдох. Резкий крик.
  - Ай!
  - Ян, последнее предупреждение!
  - Марья Степановна, это не я! - Полный негодования голос плеснул по классу.
  - Еще раз повернешься, два за экзамен.
  - Это Максим плюется бумажными шариками!
  - Что-о? - Возмущенно оскорбился я, одновременно воссоединяя ствол шариковой ручки с колпачком.
  - Это ты сделал! - Взбеленился Ян, доставая из пышной гривы волос скомканный в плотный комок патрон из листка бумаги и демонстрируя его классу.
  - Я писал изложение по жизни и творчеству Антона Павловича Чехова! - Дрожа голосом от негодования, поведал я и экспрессивно махнул рукой.
  - А это тогда что такое?!
  - Вам виднее, это ваши волосы.
  - Да ты-ы... Да я те-бя! - Зарычал Ян, дернувшись ко мне и неловко зацепив соседку локтем.
  - Дуэль?
  - Д-да!!! - Поднявшись из-за парты, выплюнул из себя он.
  - Ну и отлично, - улыбнулся я ему и виновато поклонился его очаровательной коллеге по парте. Та смущенно фыркнула и отвернулась.
  А мне соседки не досталось, увы. Да и парта - последняя, хоть и центрального ряда. Зато все затылки недоброжелателей как на ладони.
  - Ян, выйди из класса! - Холод учительского голоса моментально сковал эмоции ученика - до арктической безнадежности и тоски. Даже меня легонько зацепило.
  - Ну Ма-арь Степа-ановна-а...
  - Тетрадь оставь, сколько успел, на столько и оценю.
  Тоскливо скрипнула дверь за поверженным противником. Улыбка сама наползла на лицо - но я вовремя прикрыл ее рукой, изображая глубокую задумчивость о судьбе писателя.
  - Максим, тетрадь на проверку.
  - Да, Марья Степановна, - подхватив тетрадь, через мгновение бережно уложил ее перед глазами преподавателя.
  - Хм, - через массивную оправу глянули на меня умные карие глаза. - Один в один?
  - Хорошая память, - чуть виновато развел я руками.
  - А знаки препинания где потерял? - Улыбнулась ледяная леди уголками губ.
  - Я предпочитаю ставить их в самом конце, - доверительно поделился. - Для интриги.
  - Какой еще интриги?
  - Всегда есть шанс, что я поставлю их правильно, - вздохнул и отвел взгляд.
  - Иди, ставь, - протянула она мне рабочую тетрадь обратно. - Интриган.
  Вот только последнее слово было сказано совсем с другим смыслом. Но вроде, обошлось.
  Сел на свое место и привычно оглядел класс, тут же наткнувшись на внимательный взгляд Пашки Зубова. Что-то он целый день на меня сегодня смотрит, но и сам не подходит, а когда я решил подойти замириться - угрем выскользнул в коридор, да так ловко, что не догнать. Явно задумал недоброе.
  Хрипло запели динамики в коридоре, обозначая перемену. Странная тут школа - вместо резкого звонка целая песня, да еще перед каждым уроком разная. Зато не перепутать, какой сейчас по счету. Вот и сейчас вполне понятно - пятый и, вроде как, последний на сегодня, завершен.
  - Тетради на угол стола!
  Последний раз с тоской взглянув на расставленные запятые, отложил свой труд в сторону. Надеюсь, мне повезет сегодня... Если не с изложением, так хотя бы выцепить Пашку и поговорить. Вот он, кстати, пытается успеть записать какую-то мысль, пока учительница медленно вытягивает тетрадь из под его ручки. Сложив все вещи в кейс (а у меня есть кейс!), приготовился к захвату будущего друга.
  - Можете идти. Максим, задержись.
  Аж все поникло внутри от вида, как Пашка быстро складывает свои вещи в портфель (пф!) и вылетает из класса, глянув в мою сторону напоследок. Но ничего, от моей дружбы еще никто не уходил.
  - Да, Марья Степановна? - Убрав хищный оскал, мило улыбнулся я преподавателю.
  - Камеры, - изящный палец с острым ногтиком указал на завитушки в гардинах и портреты научных деятелей, развешенные по стенам. - Монитор, - указала она на плоскость стола.
  - Здорово, - согласился, потыкав пальцем по иконкам экрана. - А вам тут, кстати, сообщение от Котика.
  - Руки! Так вот, Максим, я прекрасно видела, что ты делал на последней парте. Эта запись так же есть в архиве школы. Ты понимаешь, к чему я веду?
  - Можно получить копию? - Загорелся я взглядом.
  Все-таки, навесом, через две головы и целый ряд! Федор точно оценит.
  - Чтобы такого на моих уроках больше не было. - Прикрыв глаза, вздохнула она.
  - Хорошо, - покаянно качнул головой, отведя взгляд.
  Быстрее бы, пока шансы догнать Пашку не исчезли вовсе. Проще соглашаться.
  - И перед Яном извинись. Никаких драк!
  - Давайте вы мне просто двойку поставите? Можно две. - Поскучневшим голосом произнес я, отвернувшись к окну.
  Темные тучи, лениво собиравшиеся с самого утра, разразились-таки ливнем, закрывая вид из окна потоками воды. Вот только Пашку это не задержит - его встречают на машине. Так что я снова опоздал с разговором. Может, обойтись без него? А можно ли подружиться без участия второго человека?
  - Максим, ты меня слушаешь? Ты ведь намеренно его спровоцировал.
  - Ставьте три двойки. - Качнул плечами.
  - Ладно, пусть родители с тобой разбираются. - Обреченно вздохнув, прервала она затянувшуюся паузу. - Давай дневник, - требовательно потянулась рука в мою сторону.
  - Вот, - положил я на стол одну из двух абсолютно одинаковых книжиц с императорской короной на обложке.
  Опыт небольшого бизнеса уже научил, что лучше иметь несколько отчетностей, чтобы не портить настроение проверяющим.
  - Пусть твой папа напишет мне ответ на этой же странице, - произнесла Марья Степановна, продолжая украшать красивым почерком разлинованный лист.
  Провал. Хотя в поле для оценок не отыскалось ни одной двойки.
  - Оценки за поведение ставить нельзя, - прокомментировала она мой удивленный и благодарный взгляд. - Но мое мнение о тебе будет выше, если драки не состоится.
  Серьезный аргумент. Тем более, что Ян и без того достаточно напуган, так как знает, за что его будут бить. Да и отцу будет мало радости, если его снова вызовут в школу.
  - Я подумаю над этим, - со всей ответственностью уверил ее, забирая дневник.
  Вредно менять свое мнение на ходу, без серьезного и вдумчивого торга. Иначе ценить его совсем перестанут.
  - Хотелось бы верить, - задумчиво произнесли мне в спину, когда я медленно и солидно удалялся к двери.
  Впрочем, солидности той было ровно до закрытия двери, после чего последовал стремительный рывок на первый этаж, к парадному входу. Я все еще мог успеть за Пашкой!
  Только и возле входа его тоже не оказалось - ни возле самой двери, ни около расписания, и даже в раздевалке не оказалось знакомой черной куртки.
  - О, Максим, - окликнули меня с правой стороны обширного холла.
  Рядом с массивными шкафами, за толстыми стеклами которых томились узниками шоколадные батончики и чипсы (когда-нибудь, я освобожу их всех), деловито управлялся с кофейным аппаратом Руслан Артемьевич - тот самый, с помощью которого нам удалось устроиться в эту школу. Хотя должность его я так и не узнал - в расписании его фамилии не было, а те учителя, которых я спрашивал, отчего-то добавляли слово 'господин' перед его именем и кратко обозначали 'в руководстве'.
  - А я тебя как раз жду, - протянул он мне пластиковый стаканчик, наполненный чем-то горячим и волнительно-шоколадным. - Угощайся.
  - Спасибо, - с благодарностью отозвался я, прислушиваясь к горячей волне блаженства, устремившейся к желудку.
  - Найдется пять минут на беседу?
  - Да, - кивнул я. В самом деле, теперь спешить особо некуда.
  - Тогда пойдем ко мне в кабинет, - улыбнулся Руслан и шагнул к лестнице на второй этаж.
  Обернувшись напоследок, так и замер, глядя в открытую кем-то входную дверь. Там, во дворе, глядя в мою сторону, стоял Пашка, укрытый от дождя черным зонтом в руке охранника.
  - Максим? - Поторопили меня.
  - Эх, - с тоской глянул я на дверь, затем на горячее лакомство в своих руках, и все таки зашагал вверх - иначе неудобно как-то. Ладно, завтра поговорю.
  - Присаживайся, - гостеприимно махнул он рукой на кресло напротив небольшого стола в крошечном кабинете на самом последнем этаже здания. Кроме стола, двух кресел и стальных жалюзи, выкрашенных в белый цвет, в комнате ничего не было - ни шкафа с бумагами, ни компьютера, ни других признаков, что тут кто-то работает. Разве что отсутствие пыли выдавало, что этим местом пользуются. - Как тебе в школе?
  - Брату и сестрам нравится, - уклончиво сообщил я.
  - Отлично, - воодушевленно улыбнулся Руслан. - Ведь главное семья, верно? Ради нее можно потерпеть мелкие неудобства.
  - Да, - с настороженностью подтвердил, одновременно обдумывая, в какую сторону пойдет разговор.
  Руслан Артемьевич не был плохим человеком, хоть и отказал нам два месяца назад, не пустив за ограду. Не стал он и хорошим после того, как заинтересовался моим даром и распахнул двери школы для меня и брата с сестрами. Обычный человек с собственными интересами, ради исполнения которых он готов улыбаться и поить шоколадом. А я достаточно вежлив, чтобы улыбаться в ответ. Но интересы у меня - свои, и они будут подороже горячего лакомства.
  - Для нас вот тоже самое главное - семья, - сменив открытую улыбку на чуть грустную, произнес он. - Большая, огромная семья размером в целое княжество.
  - Разве бывают такие? - Усомнился я в ответ.
  - Сам посмотри, - тронул он жалюзи, указывая на город.
  - Но там живут совсем разные люди.
  - Семья - это забота, защита, взаимопомощь, любовь и память о предках. - Наставительно качнул Руслан Артемьевич пальцем. - Даже если люди не знакомы друг с другом, это не делает их чужими. Разные фамилии, цвет кожи, внешность - это все пустяк, если внутри человека есть понимание слова 'родина'.
  - Но там, за окном, много плохих людей...
  - Это гости, - прикрыл мужчина глаза и качнул головой, словно соглашаясь. - Плохие или хорошие - пока они соблюдают правила, им даровано наше гостеприимство. Мы можем быть им не рады, но пускаем в наши города, даем жить и работать. Придет горе, гости соберут вещи и уедут, а семья останется защищать свой дом. В этом и отличие.
  - Мы будем хорошими гостями, - вежливо улыбнулся я.
  - А я думаю, что вы уже в семье. - Поделился своим мнением Руслан и тут же выставил ладони вперед. - Это ни к чему вас не обязывает. У нас есть, кому защитить слабых и позаботиться о лечении больных. Сам город полон памятников и не даст забыть о славном прошлом. Но по моему мнению, если на школу нападут, ты станешь на ее защиту, - подмигнув, добавил он.
  - Есть такой план, - подтвердил я его мысли. - Увидите хищного робота-убийцу - сразу вызывайте.
  - Договорились, - хохотнул мужчина и тут же добавил без единой эмоции. - Только вот что делать, если вместо робота будет ракетный залп?
  - А тут все застраховано?
  - Разумеется, - подтвердил Руслан. - Кроме жизни учеников, жизни Федора и твоих сестер.
  - Но ведь этого не случится? - Сжав пальцами край стола, тихо уточнил я.
  - Мы постараемся, - со всей серьёзностью пообещал он. - Приложим к этому все силы, как и делаем всю свою жизнь. Но вдруг мы ошибемся? Вдруг между школой, Федором и ракетами останешься только ты?
  - Это будет любопытно, - сухим голосом ответил, зажигая в ладони искру собственной Силы.
  Я умел защитить себя, умел защитить пространство рядом с собой, но будет ли этого опыта достаточно, чтобы закрыть целый корпус? Отчего-то угроза, высказанная Русланом, совсем не казалась страшилкой или выдумкой. Он говорил о возможной беде так, как рассуждают о буйном соседе, уже не единожды пробовавшем входную дверь на прочность.
  - Если бы ты умел пользоваться своей силой в полной мере, - кивнул он на мою руку. - Смог бы защитить всех. А то и направить ракету туда, откуда она поднялась.
  Наверное, я должен был сейчас зажечься взглядом и просить научить, соглашаясь на все условия.
  - Было бы здорово, - спокойно подтвердил я, ожидая продолжения и готовясь торговаться. Потому что если вам что-то предлагают задаром, то обычно это очень дорого обходится. А принимать предложение все равно придется. Потому что очень любопытно.
  Руслан чуть улыбнулся и наклонил голову, с интересом меня разглядывая.
  - Но если бы мы знали о атаке заранее, то ни одна ракета не поднялась бы в воздух, - с куда большим интересом продолжил он через минуту гляделок. - Мы можем научить и тому, и другому. Мы - не только школа, мы - род и клан Шуйских, - с мрачной торжественностью завершил Руслан.
  - Не бесплатно.
  - Что ты, денег абсолютно не нужно!
  - А вот мне - очень бы пригодились, - показал я хитрую улыбку и выставил вперед сцепленные в замок руки. - Учеба потребует от меня времени и усилий, верно?
  - Да, - недоуменно поднял он бровь.
  - Мое время очень дорого, - с обеспокоенностью добавил, чуть наклоняясь вперед. - Я мог бы потратить его на бизнес.
  - Да какой там бизнес, - с легким раздражением махнули в ответ рукой. - Газетки раздавать?
  - Давайте сойдемся на том, что потраченное мною время будет оплачиваться так же, сколько я зарабатывал раньше?
  - Стипендию хочешь? - Прищурился он. - Хм, на мороженое...
  - Именно на него, - поддакнул я.
  - Предложение принимается.
  Мха-ха, мха-ха-а! МХАХАХА!
  - Максим? - С легким недоумением окликнул Руслан.
  - Ладони разогревал, - перестал я потирать руки и звучно откашлялся.
  - К тому же, все это нанесет вред моей основной учебе. Я не хочу быть двоечником!
  - Решим, - отмахнулся собеседник. - Школа полностью под нашей рукой.
  Уф, прямо от сердца отлегло.
  - Но не вздумай специально игнорировать учебу! - Построжевшим голосом отреагировал он на мою довольную улыбку. - Лично буду контролировать.
  Предложение о полной отмене уроков так и замерло на губах, оставшись невысказанным. Эх.
  - Тогда девочку. - Решительно высказал я свое последнее условие.
  - Девочку? - Нахмурив брови, уточнил Руслан Артемьевич.
  - Симпатичную и умную, - поспешил я уточнить. - А то мне не выдали.
  - Где не выдали? - Сбился он, недоуменно подняв брови.
  - Так в классе, - терпеливо пояснил я. - У всех есть, у меня нет. Несправедливо!
  - А, соседку по парте, - ощутимо расслабившись, выдохнул Руслан. - Так значит, больше нет. - Пожал он плечами.
  - Это не решение! - Категорично прихлопнул я ладонью по столу.
  - Соседок не выдают, - улыбнулся собеседник. - Они - такие же ученики, как и все. Если кто-то захочет отсесть к тебе самостоятельно, тогда пожалуйста. Но силой этот вопрос не решить.
  - Хм, - задумался я на мгновение. - Ладно, сам найду.
  - Девочка должна быть из твоего класса! - Отчего-то запаниковал Руслан. - Добровольно!
  - Хорошо, - покладисто заверил я.
  Тем более, я уже знаю, у кого ее можно забрать. Интересно, как у нее с запятыми?
  - Тогда взамен я прошу простить мне то, что я сделал, но о чем вы еще не знаете. - Смутился я, отвернувшись к окну.
  - О как, интересная просьба, - с любопытством почесал он подбородок. - Мы где-то опять не досчитаемся двери?
  - Нет.
  - Так-так, - оглядел он меня с улыбкой. - Что-то разбил, признавайся?
  - М-м, нет.
  - Испортил?
  - Можно и так сказать, - с неохотой протянул я.
  - Ладно, давай начинать с чистого листа, - протянул Руслан Артемьевич мне ладонь для рукопожатия. - Договор?
  - Договор.
  Уф, а наставник волновался. Все будет хорошо с этими кораблями.
  - Начинаем с завтрашнего дня, предупреди домашних.
  Вниз я спускался в приподнятом настроении, и даже напевал что-то под нос, пока одевался в легкую куртку. Глянул ради интереса в окно, чтобы оценить силу дождя - и ощутил, как волна довольства сегодняшним днем захлестывает выше головы. Потому что на лавочке в школьном дворе, под широким зонтом, удерживаемым над самой головой, продолжал чего-то терпеливо дожидаться Пашка. Рядом переминались два охранника, один из которых держал зонт над подопечным, а второй удерживал абсолютно такой же над собой и коллегами, но даже не смотря на это - все основательно промокли под дождем, то и дело закидываемым под зонт порывами ветра.
  ' - Замерз, наверное', - пожалел я Пашку, и тут же оглянулся в сторону кофейного автомата. - 'А вот и возможность помириться!'
  Именно с такими мыслями я оплатил самую большую кружку горячего кофе, прикрыл голову и стакан кейсом и с улыбкой вышагнул во двор.
  - Привет! - Дружелюбно поздоровался я, приближаясь к однокласснику.
  Только тот смотрел совсем не добро и даже поджал губы, когда между нами осталось всего пару шагов.
  - Смотри сюда! - Грозно крикнул Пашка, поднимая руку ладонью вверх и зажигая над ней ярко-алый шар огня.
  Я не успел восхититься, как коварный огонь мигом поджег поверхность зонтика. Натянутая ткань тут же вспыхнула, в секунду разлетевшись на огненные лоскуты, один из которых порхнул прямо на волосы Пашке.
  - Ох, е! - испугался я за него и перевернул стакан жидкости прямо на очаг возгорания.
  На меня смотрели два крайне ошеломленных, испуганных, наполненных недоумением и болью глаза. Крик пришел двумя секундами позже.
  - А-а-а! - Летело над двором от бегущего к калитке парня.
  - Паша, давай дружить, - робко вторил ему я.
  - Н-не подходи! - Донеслось из-за забора.
  - Молодой человек, мы не оставим это просто так, - пригрозил мне охранник и поспешил за подопечным.
  - Да я помочь хотел, - пожал я плечами, глядя на более спокойного, второго охранника.
  - Я видел, - тяжело вздохнул он, стряхивая пламя с остатков зонта. - Только господин все равно будет в ярости.
  И тихонько побрел к нетерпеливо бибикнувшей машине.
  Не, так дело не пойдет - решил я для себя. В присутствии Пашки, подружиться с ним точно не получится. Значит, обойдемся в этом деле без него. Я решительно повернулся обратно к школе.
  План, наметками вившийся на самой границе сознания, с каждым шагом вперед обретал цвет и глубину.
  
  ***
  Две сотни килограмм веса поднимались над грудью, замирали под внимательным приглядом двух дюжих страховщиков и вновь опускались вниз, повторяя цикл раз за разом без рывков и дрожи в руках. Казалось, что человек под железом и вовсе не чувствует чудовищного груза, с равнодушием каменного голема исполняя подход за неполную минуту.
  Олег Степанович Кочетов выглядел для подобного сравнения весьма подходяще - массивный, с размахом плеч в полтора метра и высотой в полноценных два, увитый рельефными мышцами, будто высеченными из камня, он казался античной скульптурой... А возможно, и был ей - украденной с постамента вандалами, разрисованной черно-синими чернилами татуировок и забытой на самом дне этого мира. Возможно, тогда-то разгневанный монумент ожил и через кровь и смерть начал путь обратно, на постамент величия. И, быть может, за десятилетия тяжелого труда ему удалось приблизиться к заветной цели вплотную... Но краски татуировок уже слишком сильно впитались в судьбу - такое не стереть, не вернуть былую чистоту, достойную созерцания миллионами. Единственное, на что он мог рассчитывать, вернувшись в место, где его похитили - запасники, плотное полотно, укрывающее от чужого взгляда и сожаление смотрителей потере отличного экспоната - легкое, без сильных эмоций, с привкусом досады, но не более. Потому что его постамент уже был занят другим.
  Сам Олег Степанович о своем прошлом не вспоминал. Если бы камень мог бы думать, он мог бы взять фамилию Кочетов и считаться родственником - уровень переживаний, сомнений и уверенности соответствовал бы, как у братьев-близнецов. Человеческого в Олеге был острый ум и чувство прекрасного. Собственно, ради второго он и прикладывал ум, окружая себя шедеврами природы, техники и живописи, зачастую игнорируя ценники, прежних хозяев и закон. Отсутствие других присущих человеку эмоций, вроде страха и жалости, позволяло расширять коллекцию с завидной регулярностью. Впрочем, деньги оставались самым главным инструментом - простым, эффективным, а в последние годы весьма доступным. Дела шли очень хорошо. До сегодняшнего дня.
  Кочетов поставил штангу на опору стойки, без особой спешки поднялся и прошагал через общий зал комплекса к душевым, игнорируя восхищенные взгляды посетителей-новичков, пришедших сюда за такими же мускулами. Большинство из них через пару месяцев достигнет генетического потолка и начнет хитрить, закидываясь химией в виде таблеток. Те, кого не устроит и этот результат, перейдут на инъекции - дорогостоящие, вредные, требующие постоянного использования и очень эффективные. В итоге кто-то получит рельефное тело и силу, красивое отражение в зеркале и свою порцию обожания в глазах новичков. Ну а Кочетов получит их деньги - препараты продаст его клуб, под улыбку и настоятельные рекомендации тренера.
  Только это так - мелочь, легальное прикрытие совсем другой химии. Есть вещи, гораздо желаннее физической силы - Сила магическая, недоступная большинству по такому несправедливому и бесчестному праву рождения. Однако - всего одна таблетка, и потусторонняя мощь разливается по телу, даруя чувство неуязвимости, избранности, причастности к узкому кругу одаренных. Впрочем, химия не дает мастерства и знаний, так что ничего, кроме очень живучего мяса из неодаренного не выйдет. Вот если дозу примет тот, кто родился с искоркой дара... Минимум рост в один ранг гарантирован, а при постоянном применении - даже в два ранга, вплоть до заоблачного титула 'мастер', со всей его чудовищной силой. А Сила в нашем мире легко конвертируется в деньги - за сильным и свободным одаренным моментально выстроится очередь из нанимателей, жадных до статуса телохранителя или желающих приобрести пугало для врагов.
  Единственная беда - о потомстве можно забыть, но тех, кто уже настроился жить в роскоши, это мало волнует. Куда больше их страшит схватка с 'настоящим' одаренным равного ранга. Еще более неприятным может оказаться профессиональный интерес аристократа к его внезапным успехам. Потому что оба этих события гарантируют 'химику' смерть - в первом случае его убьет мастерство, во втором - гнев и ярость благородного. Но шанс на все это настолько незначителен, что...
  Разумеется, такая химия строго запрещена. Разумеется, на нее все равно есть спрос. А значит, она страшно дорога и приносит огромную прибыль - достаточную, чтобы Кочетов регулярно выкупал экспонаты Sotheby's для своей коллекции.
  Сегодня днем груз с полугодовым запасом химии пошел ко дну. Перевозчик развел руками и посоветовал покупать страховку.
  ' - Досадно, - родилась мысль у человека-камня, замершего в душевой под холодными струями контрастного душа'.
  Еще более досадно, что химия уже была распределена по постоянным покупателям, за нее получены средства, а цех не сможет выдать новую партию раньше, чем через три месяца.
  С точки зрения постороннего, не случилось ничего фатального - ведь деньги можно вернуть обратно, внимание властей к грузу не привлечено, канал перевозки не вскрыт, а клиенты никуда не денутся. Все верно, за исключением последнего пункта. Клиенты не примут оплату назад. Клиентов не интересуют причины и чужие сложности. Они захотят свою силу - в синеватых таблетках, в блистерах без надписей. И действовать будут, думая мускулами и рангом. Они поведут себя так не потому, что тупые или недалекие - их будет двигать страх, лишающий разума. Ведь пропуск дозы - гарантированное падение вниз. Целая толпа разъяренных, пока еще, 'ветеранов', 'учителей' и 'мастеров'.
  Значит, придется обеспечить производство за месяц. Такое возможно - достаточно закидать 'узкие места' техпроцесса деньгами, избыточно дублируя высокотехнологичное оборудование. Дорогие и запрещенные реактивы, запас которых так же пополняется с солидными интервалами, тоже реально раздобыть и протащить через таможню, оплатив золотом по весу. 'Варщики' не откажутся на трудовой подвиг, если поманить пухлой пачкой резанной бумаги... Все решаемо.
  Остается один вопрос - кто за все это будет платить? За потерянную партию, за оборудование, за накладные расходы, за реагенты, за работу, за недостачу прибыли, наконец? Олег Степанович обратился с этим вопросом к своим покровителям.
  Там, за зеркальными окнами офиса-башни крупной газовой компании, его уверили, что он не зря все это время платил двадцать процентов от дохода. На этом беседа через электронный терминал с невидимым собеседником завершилась, и управляющий вежливо вывел его из кабинета. Быть может, действительно не зря. Но мутное ощущение бессмысленности встречи не покидало его с той самой минуты.
  Постояв под водой еще пару минут, Кочетов решил дать покровителям еще неделю. А дальше он решит свою проблему сам, как делал все эти годы. Раз перевозчик взял груз, но не захотел отдавать его в конце маршрута - то отвечать ему. Олег Степанович знал, как убедить его в правильности данной мысли - достаточно выбрать правильный аргумент. И самым правильным в этом качестве будет единственный наследник Зубова, в целом виде или, если его отец упрется, по частям. Аристократа Кочетов не боялся - драгоценная химия производилась еще и для двух десятков собственных бойцов.
  Из здания Кочетов выходил с готовым решением. Привычно подхватив за талии шагнувших к нему прекрасных девушек - шедевров от природы, одетых в шедевры модельеров и ювелиров, он загрузился в шедевр немецкого автопрома и отдал приказ водителю-профессионалу двигаться в особняк, признанный шедевром архитектуры средних веков. Как уже говорилось, Кочетов любил совершенство. Увы, его планы не всегда могли тому соответствовать.
  
  Глава 4.
  Звенели в ушах слова из сочинения, рисуя картину золотой осени, самого его цвета, с еще не облетевшей листвой, теплыми деньками и синим небом над головой. Во всяком случае, вид на школьном дворе полностью соответствовал. Разве что крупное тело одноклассника, пытающегося укрыться среди веток высокого дуба, не особо вписывалось в общую картину. Но это дело временное - большая перемена скоро кончится.
  - Ян.
  Ветки тревожно ворохнулись, скрывая испуганный взгляд. Крона заскрипела, обозначая новую попытку забраться повыше, а лента срывавшихся на землю желто-красных листьев указала маршрут нового восхождения, уже третьего за десять минут.
  - Ян, - выждав еще пару минут, с любопытством произнес я.
  Сверху жутко захрустело, а верхушка дерева опасно наклонилась, подчиняясь потенциальной энергии (физика, второй урок) и отчаянным усилиям молодого примата (биология, первый урок).
  - Ян, - оценив дистанцию до условной вершины, озвучил я и скептически почесал подбородок.
  - Хорошо, я сдаюсь! - Панически раздалось с небес.
  - Тогда слезай, - я покладисто улыбнулся.
  - Н-не могу, - задрожал голос и ветви.
  - Ян, - укоризненно произнес я.
  - Хорошо-хорошо!
  Дуб хорошенько тряхнуло несколько раз, заполнив воздух вокруг медленно падающим облаком листвы, из которого хмуро вышагнул одноклассник, на ходу вычесывая из гривы волос мелкие ветки и паутину.
  - Твой портфель, - миролюбиво указал я на подобранный мною в процессе погони и пристроенный неподалеку ранец
  - Спасибо, - выдал он после короткой паузы, настороженно поглядывая исподлобья.
  - Обсудим условия, - повел я рукой, предлагая пройтись по школьной аллее.
  Ян молча подхватил портфель и зашагал рядом.
  - Шесть плиток шоколада, волейбольный мяч. - Я отследил выражение лица, в общем то, не имеющее ничего против, и добавил. - Пересядешь на другое место.
  - Это еще зачем!
  - Зато я не буду сидеть у тебя за спиной, - развел я руками.
  - Но это ведь ты...! - Вскинулся он.
  - Ян, но до этого ведь не я? - приподнял я уголок губ в ироничной улыбке.
  - Ладно, - вздохнул парень, скидывая с плеча несколько прилипших к форме листьев.
  - На этом недопонимание между нами, я думаю, исчерпано. Даже дуэль не потребуется, как считаешь?
  - Ага! То есть, думаю, мир, - несмело улыбнулся он.
  - Вот и отлично, - подвел я черту, слегка отступая назад.
  - О, Руслан Артемович идет, - произнес Ян, заметив то же самое, что заметил я. - Явно не в духе и ищет кого-то.
  На самом деле сложно не заметить плохое настроение, когда от человека за сотню метров шибает яростью, а кулаки то и дело покрываются всполохами огня. Но в отличии от Яна, я, кажется, знаю, кого он ищет. Во всяком случае - резко захотелось кушать, а это примета меня еще никогда не подводила!
  - Ну, я побежал, - хлопнул я одноклассника по плечу, развернулся и побежал в сторону знакомого дуба. Он, между прочим, отлично себя зарекомендовал, и потому совершенно незачем искать альтернативу.
  - Сюда! - Крикнул за спиной знакомый голос.
  Предатель! Теперь одним мячом не отделается.
  - Максим, - хмуро произнес с земли Руслан.
  - Да-да? - Перегнулся я через толстую ветку.
  - Ты почему не на уроке?
  - Я на него как раз иду, - заверил его, продолжая карабкаться вверх.
  - То есть как идешь? - С легким недоумением спросили снизу.
  - По оси 'игрек' я почти на месте.
  - Чего?
  - Это геометрия, там поймут.
  - Максим, если ты не спустишься, я поднимусь за тобой!
  - Отлично, вместе придем на геометрию, - буркнул я под нос, цепляясь за новую ветку.
  - Хорошо, давай договоримся, - с подозрительной покладистостью произнес он.
  - К-хм? - Наклонился я вниз.
  - Ты спустишься, мы спокойно поговорим, как взрослые люди.
  - Хм.
  - И я не буду поджигать дерево!
  - А вы умеете убеждать, - вздохнул я, без охоты спускаясь.
  - Итак, что ты натворил? - Спросил он, пока я отряхивался от налипшей листвы.
  - Уточните хотя бы день! - Возмутился я.
  - Вчера вечером.
  - Да в общем-то, ничего особенного, - но на всякий случай отодвинулся.
  - Тогда почему от меня требуют срочно найти тебя живым или мертвым?!
  - Уточните, кто? - Заинтересовался я.
  - Директор!!!
  - Нет, ну вариантов много в самом деле... - я солидным видом задумался, - а он сам ничего не говорил?
  - Он под капельницей был.
  - Хм. Кстати, есть отличный новый директор, очень рекомендую. Хотите, познакомлю?
  - Максим... Так, стоп. Молчи, просто иди вместе со мной. Вот, руку мою возьми.
  - А почему она холодная? Там ведь огонь был?
  - Так у всех, - буркнул он, быстрым шагом направившись к корпусам.
  - Ну не знаю, у меня не так, - продемонстрировал я.
  - Максим! - Взвыл Руслан, резко дрогнувший на очередном шаге. - Еще немного, и я вспомню про второй вариант в 'живым или мертвым'.
  - Все-все, я просто немного нервничаю.
  До здания добрались прискорбно быстро, даже не успел толком привести себя в приличный вид, разве что принял выражение печали пополам с абсолютной невиновностью. Не помогло.
  - Это он! - тыкнули в меня пальцем, стоило двери открыться.
  Какая бестактность, а еще кабинет директора! Кстати, вчера мне кабинет казался гораздо больше - но это наверное потому, что сейчас в нем было восемь человек, хмуро смотревших прямо в душу.
  - Людмила Семеновна, это точно он? - Спросил у секретаря мужчина в строгом костюме, примостившейся на уголке стола.
  Сидячих мест в комнате было откровенно мало - стол директора занимал он сам, почему то откинувшись на массивное кресло и потирая левую часть груди через наполовину распахнутую рубашку. В кресле секретаря тоже все было привычно, а еще трех стульев для посетителей на всех не хватало, оттого остальные оккупировали подоконник и стол.
  - Да, - шмыгнула женщина.
  - Стоп! - С отчетливой болью непонимания раздалось над головой. - Вы можете толком объяснить, что произошло!
  - Вчера после уроков этот молодой человек зашел в секретариат. - заговорил сосед секретаря.
  - Он казался таким приличным мальчиком!
  - И попросил воспользоваться электронной почтой.
  - Шоколадку подарил...
  - Людмила Семеновна, успокойтесь, - вмешался Руслан. - Дальше!
  - А дальше разослал всем вот это! - грозно тряхнув в руке лист бумаги, учитель протянул его в нашу сторону.
  На моем левом плече сильно сжались пальцы.
  - По первому списку разослал!
  - О-ох, - тоскливо донеслось со стороны директорского кресла.
  - По первому списку? - Вкрадчиво повторил Руслан.
  На правое плечо легла его вторая рука.
  - Д-а, - дрогнул голос говорившего.
  - А почему наша система пропустила такую рассылку во внешнюю сеть? - Мягко задал он вопрос.
  - Это ведь... - запустил тот пальцы под воротник и парой резких движений выбил себе верхнюю пуговицу. - В общем...
  - Очень интересно, - подбодрил его Руслан.
  - На компьютере почему-то осталась... Была... Электронная цифровая подпись... К-княжеская.
  В образовавшейся тишине можно было услышать, как хрустит ткань моего костюма в руках Руслана. Сам то я уже благоразумно вывернулся и тихонечко сползал вниз.
  - То есть, все письма ушли за подписью Его Сиятельства?
  - А-ах, - простонал директор, скрипнув колесиками кресла, тактически верно откатываясь подальше.
  - И что же было в этом письме? - С обманчивой мягкостью, будто врач, заманивающий на прививку, спросили меня внезапно прямо в ухо, а плечи вновь попали в жесткий захват.
  - Т-там был вызов всех школ, - вместо меня ответил учитель. - На соревнование за титул лучшей в Империи.
  - Я все объясню, - откашлявшись и вновь заползая обратно в пиджак, заявил я солидно.
  - Очень, очень интересно, - поддакнул Руслан.
  - Соревнования проведу сам, приз тоже с меня. - Решительно обозначил я всю меру своей ответственности.
  - О-ох...
  - Выиграю тоже сам. Ну, вместе с Пашкой. Мне для дела надо.
  - Максим, - с тихой яростью произнес Руслан Артемович, отпустив мои плечи и отступив на шаг назад.
  И было в этом слове нечто такое, из-за чего все смотрящие в мою сторону вытянулись лицом и отчетливо посерели. Странно, когда твое имя пугает взрослых людей. В кабинете вновь повисла тоскливая тишина, которая вот-вот должна была разразиться неким решением - и ждали его, отчего-то, вовсе не от директора, а от Руслана.
  Но в момент, когда слово должно уже было прозвучать, в идеальном беззвучии отбойным молотком прозвучал телефон. Странный телефон - бежевый, без номерного диска и клавиш, он занимал место на маленьком столике за спиной директора. И эта странность была настолько притягательна, что все взрослые оставались недвижимы, будто бы загипнотизированные, все семь резких гудков - ровно до того момента, как я поднял трубку. Кто-то же должен был это сделать!
  - Аллоу? Директора? - Повернулся я к директорскому креслу.
  - А-ахх...
  - Он не может. Он при смерти. Меня Максим Михайлович зовут, - ответил я на приветствие очень солидного, неспешного и уверенного мужского баса на том конце провода. - Очень приятно. Совершенно с Вами согласен. Непременно. Немедленно, - соглашался я на совершенно логичные фразы. - Взаимно. До свидания.
  Я положил трубку, с уважением глядя на бежевый аппарат, будто бы на недавнего собеседника, оправил бабочку и развернулся к остальным.
  На меня смотрели восемь пар ошарашенных глаз. И даже директор ожил ради такого дела.
  - Меня назначили новым директором и призвали решительно разобраться с творящимся тут бардаком! - Рубанул я ладонью воздух. - И первым своим решением я приказываю немедленно ввести в меню пюре и котлеты. Доколе..!
  - Максим, - как-то совсем ошарашенно произнес Руслан Артемьевич.
  У остальных лица отчего-то были совсем не лучше. Хм.
  - И на двадцать процентов поднять заработную оплату труда персоналу!
  Вот, лица уже приобрели осмысленность и некоторую задумчивость.
  - Нет, это категорически!... - встал с места учитель географии.
  - На тридцать. И первый урок можно проспать.
  - А может и..., - собрался он было кивнуть головой, но наткнулся на взгляд Руслана и проглотил оставшуюся фразу.
  - Это все недоразумение, - вымученно произнес он. - Все свободны, соберемся завтра в десять часов. Максим, останься.
  - Разумеется, это же мое рабочее место, - я обернулся на тело в своем кресле и наткнулся на колючий взгляд свое предшественника. Н-да, как-то неловко вышло, надо бы сгладить. - Хотите шоколадку?
  Судя по скрюченным пальцы, тянущимся к моей шее - не очень. Тут еще и Руслан тоже подошел опасно-близко.
  - Ну, я пожалуй, пойду. - перепрыгнув через стол, подхватил свой кейс и скрылся в двери, устремившись туда, где меня точно не будут искать - на урок геометрии.
  - Самойлов, опаздываешь, - попеняла учительница, когда я с солидной неспешностью, подходящей под новую должность, шел к своему месту.
  По пути остановился возле парты Яна и внимательно посмотрел на него, дождался паники на его лице, похлопал по плечу, молча призывая к действию и остался ждать продолжения на задней парте. Ян обернулся, наткнулся на мой утвердительный кивок, резко выпрямился и все-таки потянул руку вверх.
  - Да, Ян? - Поинтересовалась учитель.
  - Разрешите пересесть на другое место.
  - Чем тебе это не нравится?
  - Пожалуйста, - растерялся он и принялся подыскивать причину. - Я тут отвлекаюсь.
  - Ну пересядь, - недоуменно качнула учитель плечами.
  Ян подхватил учебник, портфель и проковылял за последнюю парту в первом ряду.
  - Разрешите сесть поближе, - тут же поднял я руку.
  - Хорошо, - выдохнула она, недоуменно глядя на перестановки.
  - Максим, очень приятно, - пожал я соседке руку и с удовольствием оценил удобство близости к доске, согретое место и приятный, хоть и еле ощущаемый, аромат духов.
  Совсем другое дело!
  - Татьяна, - благосклонно улыбнулись мне.
  - А можно Таня тоже отсядет ко мне? - Возмутился Ян с последней парты.
  - Я тут не отвлекаюсь, - гордо вздернула она подбородок.
  - Класс, тишина. Страница двадцать три, шестое задание. Делаем в рабочих тетрадях, к доске пойдет Зубов, - тыкнула она ручкой в журнал.
  - А Паши нет сегодня, - ответила его соседка.
  - Тогда пойдет... - и перст судьбы вновь запорхал над фамилиями.
  Много их там, и все разные. У нас раньше Ивановых было три штуки на группу, а тут у всех затейливые, я некоторые раньше и не слышал.
  - Таня, не расскажешь мне о классе? Как зовут, где сидят? - Шепнул я соседке и с деланной смущенностью улыбнулся. - Я так и не познакомился. С меня шоколадка.
  Отдам одну из тех, что должен Ян. Но для начала на отраву проверю - что-то он слишком возмущенно сопит, аж отсюда слышно.
  - Легко! За первой партой Миша Дивеев, древесина и мебель. Рядом Аня Акчурина, она 'р' не выговаривает. За ними Петр Бабичев, электроника, вместе с Олей Ижеевой, у нее скобы на зубах. Потом Артем Садовников, грузоперевозки, и Юля Антонова, у нее ноги кривые. И Ян Микадзе, импорт вина, раньше со мной сидел, - потупила она глазки. - А я спортом занимаюсь.
  - Вторая парта! - Одернула учитель.
  - Да, вторая парта! - Возмущенно поддержал Ян. - Рассадить их надо, Вера Леопольдовна!
  - Ян, к доске.
  С печальным стоном мученика потопал тот к доске. А вообще - неплохой сегодня день.
  - А вы чем занимаетесь? - Шепотом спросила Татьяна.
  - Захватываю мир.
  - И как, получается? - Со смешком подначила она.
  В этот момент дверь распахнулась, пропуская слегка растрепанную голову Руслана. Момент - и слегка обескураженный вид сменился торжеством, стоило ему разглядеть меня посередине ряда.
  - Постоянно мешают. - грустно вздохнул, собирая вещи в кейс.
  - Вера Леопольдовна, можно Максима забрать?
  - Разумеется, - с улыбкой отправили меня на верную гибель.
  Хотя по коридору шли мы спокойно, и двигались вовсе не в глухую подворотню или подвал, завершив путь в знакомом кабинете с одним столом и двумя стульями, с единственным окном, за стальными жалюзи которого город укрывался от наших бед.
  - У нас проблема, - сделал он акцент на втором слове, с кислым видом глядя на меня. - И даже несколько.
  - Да я понял, что идея была неудачная, - понурил я голову.
  Я действительно чувствовал, что все вышло за пределы неплохой, в общем-то, затеи - организовать соревнование и выиграть его вместе с Пашкой. Я не видел в этом никакой сложности и действительно готов был все взвалить на себя, даже призовой фонд в сорок тысяч рублей имелся. Но, видимо, что-то сильно пошло не так, и если честно, пока не разобрался, где именно.
  - Идея, - хмыкнул Руслан. - Отправить вызов лучшим клановым школам и лицеям империи?
  - Зачем соревноваться со слабаками? - Пожал я плечами.
  - Ох-хо-хо, - схватился он за голову. - Ладно бы инициатива школы, а тут вызов от самого князя... Словно насмешка, сомнение в их силах. Максим, школы 'первого списка' на голову лучше нашей, мы в списке номер два, если тебе интересно.
  - Это потому что у вас меня не было.
  Тот поднял ироничный взгляд.
  - Соревнования никогда не ограничиваются забегами, прыжками и прочим. Обязательны танцы, творчество, противостояние с природой.
  - Чего? - Недоверчиво переспросил, придвигаясь чуть ближе.
  - А ты думал, - хмыкнул он. - Со следующей недели начнем отбор представителей. Его Сиятельство повелел делать вид, что все так и задумано.
  - Какой еще отбор? - Возмутился я.
  - А вот так. Ты, к счастью, регламент не расписал, так что мы подсуетились вторым письмом. Проведем небольшое, скромное мероприятие, по одной команде со школы.
  - Значит, записывайте команду - я, Паша.
  - Сами записывайтесь, участие для всех открытое. - Отмахнулся он. - Лучшие будут нас представлять.
  - Именем директора!
  - Не, этот приказ еще старый директор подписал. Здесь нет твоей власти. И вообще, ты не директор, так что вот, подпиши, - деланно невозмутимо достал он листочек с заявлением об увольнении и ручку. - Формальности, - махнул он ладонью.
  - Не, не хочу, - отодвинул я листок обратно.
  - Пожалуйста, - отчего-то засмущался он и придвинул лист снова.
  - Но я ведь не директор? - бумага вновь скользнула к нему.
  - Разумеется. Но дело в том, что тебя случайно назначил Его Сиятельство и... - отвел Руслан взгляд. - В общем, Князь очень не любит отказываться от своих слов. Потому, очень тебя прошу - подпиши, - просительно завершил он.
  - Да я директором себя неплохо ощущаю, - расположил я руки на животе и отклонился на спинку.
  - А я тебя прикрою от Князя с этими соревнованиями?
  - Скажете, что само случилось? - Грустно улыбнулся я. - Нет.
  - Я могу тебя и уволить, - добавил он строгие ноты в голос.
  - Так почему не уволили? - Развел я руками.
  - Ладно, - проскрипел он зубами. - Я не могу тебя уволить, потому что тебя назначил Князь. Поэтому, пожалуйста, подпиши.
  - Но я войду в отряд от нашей школы вместе с Пашкой?
  - Нет.
  - Тогда предложите мне что-нибудь, - щедро обратился я к нему, взяв ручку в руку и изобразив подпись над листком.
  - Я постараюсь помочь тебе пройти отбор. Обучая! - Добавил он.
  - Так, а еще? - Нажал я ручкой на лист, обозначив первую линию.
  - Одноклассницу в соседки, - совсем обескураженно развел Руслан руками.
  - Хм, - это ж в два раза больше запятых! Я на минуту задумался, обдумывая, как посадить вторую - слева от себя или обеих вместе. - Ладно.
  - Точно? - Воодушевился он.
  - Светлану.
  Удивительной красоты девушка, встретившая меня в первый день, еще на летних каникулах, когда я только думал идти сюда учиться. Больше я ее не видел никогда - ни на следующий день, ни после первого сентября. И это действительно печалило - даже сильнее, чем разлука с Лайкой и котом Машком.
  - Что? - Недоуменно поднял я взгляд.
  - Светлана еще работает на вас?
  - Да, - осторожно качнул он головой. - Только она уехала на следующий же день после знакомства с тобой, откомандировалась в дальний филиал.
  - Вот.
  - Но ей двадцать два, она вряд ли будет рада вернуться в восьмой класс...
  - Так я подписываю или нет?
  - М-м, - после некоторой паузы вымолвил Руслан. - Ты ведь понимаешь, что это должно быть и ее решение тоже?
  - А вот кстати, какая зарплата у директора?
  - Но думаю, я смогу ее убедить, - вымученно улыбнулся он.
  Лихой вензель украсил документ, после чего бумага была мигом притянута на другой край стола, будто бы я мог передумать.
  - И еще мне нужна парта на три человека, - остановившись на пороге, спохватился я.
  - Да, конечно, - совсем не расслышав, автоматически произнес Руслан, с удивлением разглядывая подпись, очень похожую на слово 'Император'.
  
  Глава 5.
  Люди дела бережно относятся ко времени, окружая себя циферблатами и часовыми стрелками, опекой секретарей и звуками электронных уведомлений. К бережливости с опытом примешивается изрядная доля суеверия - даже самый пунктуальный управленец отчетливо понимает, что все равно будет момент, когда течение реальности взбрыкнет и проглотит половину часа, заставив черкать записи в ежедневнике и перекраивать планы. Сколько ни гипнотизируй секундную стрелку взглядом, день будет идти так, как ему удобно - такие одинаковые секунды могут лететь под ритм заполошного сердцебиения опаздывающего человека, а могут растягиваться нервными минутами ожидания.
  Время для князя Шуйского летело соразмерно оборотам колес его лимузина, раскручивая длинную стрелку до ста двадцати километров в час, под завывание сирен, игнорируя красный цвет светофоров. Благо, улицы в рабочее время были пустынны, и две автомашины, схожие как две капли воды, неслись к аэропорту без единой остановки, заставляя редких прохожих с любопытством провожать себя взглядом. У невольных зрителей было на это время - коварно-текучие часы отпусков, легкомысленный день школьников и студентов, застывшее время пенсионеров.
  У князя же оставалось только то, что получается, если разделить расстояние на среднюю скорость движения, да и не в секундах это лучше мерить, а в делах, которые можно попытаться решить. Например, выработать позицию по совершенно неожиданному поводу - из-за которого его и пригласили в столицу. Видимо, время очень благоволило другим князьям, раз они за половину дня успели обсудить нелепый вызов-приглашение на детские соревнования, выработать общую позицию, сумели собраться вместе лично и вызвать устроителя на дружескую встречу. Неприятная оперативность, неприятное единодушие и неприятная ситуация в целом. Кстати, о ней.
  - Руслан, возьми бумаги, - с солидной неспешностью произнес князь, передавая из стопки бумаг, размещенных на коленках симпатичной секретарши, красную папку.
  Салон лимузина не отличался особым простором - пространство для пассажиров ограничивалось только широким диваном, на котором удобно разместились трое: сам князь в центре, его секретарь по левую руку и племянник по младшему брату, немного скованно примостившийся у двери справа. Весь остальной салон съедали толстые стены изолированной капсулы, предназначением которой было выдержать залп солидного калибра. Еще где-то там, за стенами, разместилось оборудование по фильтрованию воздуха, оружейные системы, аппаратура связи и ее глушения и еще много всего интересного (и довольно габаритного), без чего совершенно неосмотрительно посещать Москву. За то и любили лимузины - не за роскошь, а за возможность впихнуть внутрь побольше всякого и не выглядеть при этом танком.
  - Отправишься к Самойловым.
  - Я как раз хотел поговорить, - чуть воспрянул Руслан, принимая папку и не глядя размещая возле двери.
  - Первый лист выучи, - проигнорировал князь, чуть отвернувшись в другую сторону. - Там очень красивый и убедительный текст, изложишь его Самойлову Мише наедине.
  - Но...
  - От себя ничего не добавляй, слова подобраны очень удачно.
  - Ваше сиятельство...
  - Думаю, Миша даже будет счастлив, что отделался так легко.
  - Ваше сиятельство!
  - Жизнь детей ценнее денег и свободы.
  - Дядь Жень...
  - Что? - повернулся к нему князь, сохраняя равнодушие на лице.
  - Я прошу... Не для себя прошу. Прости их, - с жаром обратился к нему Руслан.
  - В своем ли ты рассудке? - Приподнял бровь Евгений Александрович Шуйский, князь и владелец окрестных земель и городов на сотню километров вокруг.
  - Так будет лучше для клана, - твердо произнес племянник.
  - Для клана будет лучше, если у него появится уникальный слуга, - не согласился князь.
  - Ради чего? Артефакты? Но он итак делает их для нас! - За плату. - поджал губы князь и растолковал, как маленькому. - А будет - бесплатно, всегда и только нам. Разница понятна?
  - Выгода действительно кажется очевидной, - заторопился Руслан, краем глаза отметив столбик километража на трассе - до аэропорта оставалось немного. - Но только на первый взгляд!
  - Слушаю, - князь изобразил слабую заинтересованность.
  - Подневольные мастера никогда не стараются в полную силу.
  - У нас есть, чем надавить.
  - Я не говорю про сроки, - дернул рукой Руслан. - Не говорю про качество! Я уверен, Михаил всегда будет делать все идеально! Но шедевров от него мы не дождемся никогда! Да, мы не будем тратить деньги, но разве мы бедны? Что нам эти бумажки?!
  - Ты их сначала заработай, - проворчали в ответ.
  - Дядя, он все равно потратит их у нас! Если ему тут будет хорошо, он никогда не уедет, а значит деньги, которые мы возьмем для оплаты в нашем банке, он положит обратно в наш банк, изредка забирая, чтобы купить что-нибудь у нас же. Да это же то же самое, что бесплатно, дядя! Так зачем его ломать...
  - Да затем, что за самозванство в мое время рубили голову! - Гаркнул князь, заставив вздрогнуть задремавшую было секретаря. - Подделка подписи - это не то, за что можно прощать. И не говори мне про возраст чада. Все повинны в делах своих, а за отроков повинен отец!
  - Ваше сиятельство, в произошедшем есть и моя вина, - похолодел голосом Руслан, нарочито выпрямившись и посмотрев прямо перед собой.
  - Не сиятельствуй мне тут! Есть на тебе вина, да. Полгода эта флешка у всех на виду болталась! Полгода! А если бы ее украли? А если бы ей подписали что-то пострашнее вызова на соревнования? Объявили войну, например?! А?! - Взъярился князь.
  Скверная ситуация. Не все решения в школе мог издавать директор - был целый комплекс рядом со школой, маскирующийся под заводскую территорию. И работали там совершенно иные педагоги, для которых не существовало другого имени под документом, кроме княжеского - именно ему они клялись в верности и только он им мог приказывать. Но владетель земель так же не мог тратить свое время на пустяки, хватало вопросов гораздо более серьезных. Поэтому в качестве альтернативы в школьном сейфе появилась электронная подпись - ее было вполне достаточно для контроля над излишне гордыми, чванливыми, но слишком ценными специалистами. И если бы ее в один прекрасный момент попросту не забыли, оставив подсоединенной с тыльной стороны системного блока, да так и оставили на целые летние каникулы - ведь она просто была не нужна, ее никто не искал...
  - Так может, хорошо, что...- осторожно озвучил Руслан.
  - Очень хорошо! - Рубанул рукой князь. - Будет у нас свой артефактор теперь.
  - Средний артефактор...
  - У других и такого нет.
  - ...дети которого будут нас ненавидеть. Нам это нужно? - Упрямо сказал Руслан Артемьевич, глядя старшему родичу в глаза. - Нам нужно, чтобы отец разочаровался в сыне? А дети - в брате? Нам нужно, чтобы Федор Самойлов ушел в другой род, движимый злостью на нас? Зачем нам менять друзей на слуг?
  - Они нам не друзья! И вряд ли ими станут! Все, молчи. Хорошо, - протер ладонью глаза князь и мельком глянул на часы. - Что ты предлагаешь? Простить?
  - Простить, полностью, - категорично произнес Руслан. - Объяснить все последствия поступка, но простить.
  - Ерунда, - фыркнул князь. - Зачем?
  - Затем, что я взял Максима в свое обучение, - твердо продолжил Руслан. - Когда он вырастет...
  - Будет еще один 'учитель'. Который может уйти своей дорогой, и все твои усилия уйдут вместе с ним, - перебил князь, поправляя одежду, завидев въезд в аэропорт.
  - Когда он вырастет, у НАС будет еще один 'учитель', - повторил за старшим он. - Увешанный от головы до пят артефактами производства своего отца и брата. Бесплатными, как ты любишь.
  - Ну, ты хватанул... - Замер на секунду князь.
  - Он их родич, - надавил голосом Руслан. - Они никогда не позволят ему умереть. Но он приемный, и ему будет позволено самому решать свою судьбу. В том числе, с кем дружить.
  - Вот именно, что приемный! Чужая кровь! Я вообще полагаю, что от него откажутся, заслышав наши требования.
  - У ребенка сегодня на руке было 'Кольцо Хрофта'. Чужим такого не дадут.
  - А мне он его отказался делать, - невольно присвистнул князь, припомнив переговоры месячной давности и предложенную мастеру сумму.
  - Что еще он откажется делать нашему роду, но сделает ради сына? - Чуть улыбнулся Руслан. - Я только еще одно забыл сказать - у парня ранг будет чуть выше 'учителя'. Совсем немного, - показал он пальцами крохотное расстояние. - Может быть, нам все же нужен такой друг? Или ты предпочтешь озлобленного сына слуги?
  Машина остановилась, но князь не торопился с завершением беседы, глубоко задумавшись.
  - Допустим... - буркнул он, разглядывая взлетную полосу. -Ты точно сможешь сделать так, чтобы он вошел в наш род?
  - Для этого нужна будет признательность, а не уговоры. Для начала, за прощение...
  - Я задал вопрос.
  - Ваше сиятельство, я приложу к этому все усилия. Ваше сиятельство, есть кое-что, что может мне в этом сильно помочь.
  - Ну? - Приподнял князь бровь.
  - Светлана. Она сможет помочь в обучении и удержать от новых... г-хм... шалостей.
  - У нее другой профиль, - отмахнулся он. - К тому же, ее влияние вне учебы...
  - Светлана отправится в восьмой класс, - словно в холодную воду, решительно бухнул Руслан.
  Рядом закашлялась секретарша.
  - Ты, часом, не болеешь? - Слегка озадаченно произнес князь и даже приложил руку ко лбу племянника.
  Тот увернулся и продолжил упрямо гнуть свою линию.
  - Целители вернут молодость лицу, визажисты немного поиграют с прической и получится вполне достоверно. Добавим легенду эмиграции в раннем возрасте, странности поведения станут незаметны. Для Светланы привычно менять внешность и биографию.
  - Руслан, это профессиональный убийца, - как маленькому, медленно сказал старший. - Если тебе нужен человек рядом с парнем, давай выберем сверстника из младших семей...
  - Ради награды, она выполнит все в точности. - Уперся Руслан. - Не будет исполнителя лучше.
  - Нет такой награды, - ответил князь, еще раз глянув на часы.
  - А если я прошу вернуть ей ее жизнь и присягу, - не удержав легкую дрожь в голосе произнес Руслан. - Навсегда, по исполнению задания.
  - Светлана - слишком ценный ресурс.
  - Светлана сходит с ума, - мотнул головой Руслан. - Дядя, тебе должны были доложить. Два последних объекта ликвидированы с ничем не обоснованной жестокостью.
  - Мне, допустим, доложили, - пожевав губы, произнес князь. - Вопрос в том, откуда ты... Не важно.
  - Она больше не нужна клану.
  - Она уникальный специалист, - не согласился тот.
  - Который неизвестно когда сорвется. Ее даже исключили из евгенической программы.
  - Мы всегда найдем нашему верному слуге место...
  - Ей не понравится это место. Она его возненавидит, как и свои задания. Потому что определишь его снова ты.
  - Не читай мне мораль, - строго оборвал его князь. - Я действую во благо клана.
  - Я - тоже. Поэтому... Дай ей свободу, твое сиятельство, она заслужила... Пожалуйста.
  - Допустим... Насчет свободы я подумаю. Но я не вижу причин, по которой ее стоит отправлять за парту. Это опасно, и ты уже сказал, почему.
  - Это же школа! Дети, расслабление!
  Князь скептически глянул на него.
  - Она его боится, - словно не веря себе, сказал Руслан.
  - Кого? - удивился князь.
  - Максима. А Максим хочет, чтобы она сидела с ним. - Отвернувшись и явно ожидая услышать отказ на такой бред, с оттенком обреченности произнес племянник. - Я... Я надеюсь, он сможет ее излечить. Вернуть в то состояние, когда она не была Сиреной. Это ради нее тоже.
  - Какой интересный молодой человек. Надо будет с ним пообщаться. - Протянул старший через некоторое время.
  - Ты уже общался, вчера, по телефону. - Улыбнулся Руслан, воодушевившись тем, что отповеди не последовало. - Директором назначил.
  - О как, - задумчиво округлил тот глаза.
  - Но он уже подписал увольнение, - замахал племянник рукой. - Так что все в порядке.
  - Ничего не в порядке! - Гаркнул для острастки князь. - Творят неведомо что, а сами листки на повышение заработной платы подсовывают!
  - Это распоряжение нового директора.
  - Какого еще директора?! Этого мелкого?! Да вы совсем рехнулись, все отменить! - От князя во все стороны шибануло плотной волной гнева и силы, накапливаемой еще с раннего утра.
  - И котлеты тоже? - Уточнил Руслан, будучи в некотором нокдауне от выплеска.
  Князь резко успокоился и встревоженно глянул на племянника, опасаясь за его рассудок. Действительно, слегка пережал с демонстрацией недовольства - вон, голова секретаря и вовсе безвольно откинулась на изголовье...
  - Котлеты оставим, - добродушно, как полагается в таком случае, но продолжая беспокоиться, произнес князь.
  - А Светлана? - Смутившись странным диалогом, Руслан поспешил перевести тему.
  - Если ты ее уговоришь. Если ты гарантируешь, что это даст результат.
  Руслан упрямо кивнул.
  - Под твою ответственность, - принял решение Князь, мысленно списывая из баланса сил боевую единицу...
  Впрочем, эта потеря все равно считалась, увы, неизбежной. Пусть неизбежный срыв произойдет под контролем. А если срыв заберет мальца... Князь не страдал всепрощением.
  - А Самойловы?
  - Аналогично. Теперь их полностью поведешь ты. Контакты, проблемы, нужды и требования - все на тебе. Взамен я ожидаю расширения ассортимента изделий, снижение цен и сроков...
  - Дядя...
  - Да делай, как знаешь, - с легким раздражением отмахнулся князь. - Но помни, что отвечать придется тоже тебе, - добавил он легкой угрозы в голос. - А теперь марш из машины.
  - Спасибо! - Признательно обратился племянник, закрывая дверь.
  А затем, будучи абсолютно счастливым, смотрел, как два лимузина вкатываются по трапу грузового самолета (потому что, как говорилось, передвигаться по столице в чужой машине - дураков нет), затем не удержался и совершенно по-мальчишечьи подпрыгнул, прихлопнув одним ботинком по второму и направился к другому самолету, стоящему поодаль - личному, как и полагается управляющему солидного кланового подразделения. Потому что нельзя назвать несолидным место, где учится - хоть и под чужим именем - наследник клана.
  Князь был доволен не меньше - время оказалось достаточно милосердным, чтобы уместить всю беседу в десяток стандартных минут, а значит он не оскорбит ожидающих его столичных князей опозданием - не следовало давать повода для укоризненных взглядов и старческого ворчания.
  Хотя всего этого в любом случае не избежать, как и намеков на пренебрежение, замаскированное под допустимую старостью фамильярность. Шуйские считались кланом второй величины, причем - шестую сотню лет, со времен отречения от государева ближнего круга и северной ссылки. Евгений Александрович находил бы это весьма забавным, если данная история не мешала ведению дел. Но увы - даже по прошествии половины тысячелетия, те события обидно аукались на имидже. Никого не интересовало богатство Шуйских, промышленность, успехи в науке и покровительство изящным искусствам - пожалуй, выложи Шуйские целую дорогу серебра, остальные князья только бы фыркнули, посетовав на чужое безвкусие, хоть и не адресовав эту фразу никому конкретному. Да даже построй базу на Луне - все равно, кроме шуток про новое место ссылки он бы не услышал. В общем, в те минуты, когда князь не находил данную ситуацию забавной, она его дико бесила. Например сейчас, когда его уже половину часа мурыжили в приемной зале Малого Великокняжеского дворца.
  Личный домен третьего сына императора, как и остальных его родичей, был защищен от конфликтов именем царствующей фамилии, чем и пользовалась высшая аристократия, частенько устраивая на его землях встречи и рауты. Разумеется, как и за всякую услугу, за безопасность приходилось платить, хоть и не деньгами - всякий раз подобные сборы обзывали 'конгрессами', 'форумами' и иными модными словами, объясняя миру через телевидение и газеты, что собрались князья в очередной раз подумать, как сделать жизнь в Империи лучше. Что характерно - приходилось думать и делать, давать интервью журналистам и внимательно следить за обещанным. Иной раз подобные 'улучшения' обходились весьма недешево, но что поделать - в другом месте крайне настороженных, подозрительных и агрессивных князей было не собрать.
  Распоряжался во дворце лично хозяин земель - Великий Князь Сергей Дмитриевич. И, видимо, он тоже считал правильным намекнуть Шуйским на их место в жизни.
  Хотя, быть честным, князь не видел причин для такого отношения. Там, шесть сотен лет назад его пра-предок просто исполнял свой долг.
  Жил да был царевич, коему по праву старшинства было уготовано править страной. Да вот со здоровьем беда случилась - хворым рос малыш, болезненным. С годами народ начал пошептывать, что не годится такой для правления, бояре водили хороводы, грустно качая головами, да выписывая с чужбины могучих Целителей... Не помогало ничего - ни магия, ни молитва, ни лекарства. Потихоньку отходить стали от царевича самые родовитые, не мытьем, так катаньем на службу второму царскому сыну переходя. Чувствовали, что будет у страны новый государь.
  Вот и охрану прежнему царевичу сменили, поставив род Шуйских во главе. Вроде как, одарили столь почетной службой, а вроде и задвинули конкурента, убрав от нового монарха подальше. К охране предок подошел ответственно, перетряхнув все дворцовое крыло, да своих людей на все места поставив. И, вроде как, царевичу даже полегче стало - аж радостно на душе. И очень подозрительно.
  В столице с того дня отчего-то стали пропадать люди из бывших слуг наследника - не сразу скопом, разумеется, а по одному-двум в месяц, да может те и не пропадали, а к родне уезжали... Во всяком случае, люди Шуйского, скрадывая нового гостя для родовой пыточной, старались оформить все под отъезд, и денег для того не жалели. Не следовало привлекать внимание к сему царской охранки - не доверял ей предок. И, как оказалось, правильно делал.
  Как тут принцу не болеть, когда с детства кормят чистой отравой? Никакой дар не поможет. Вот и повадились отказывать внутренние органы, ломая болью тело и судьбу мальчишки. Регулярное питание цинком и ртутью, как оказалось, обеспечивали князья, весьма рассчитывающие посадить на трон сына от другой царевой жены. И задумали они это настолько давненько, и было их так много, что обличительные речи старшего Шуйского, высказанные им пред ликом государевом и Думы Боярской, попросту стали отмашкой дворцовому перевороту.
  В те годы, без всех этих телевидений и интернета, переворот - дело вовсе привычное, что на Руси, что в Европах или на восточных пределах. Народу доносили результат действа, скорбя по усопшему и радуясь новому мудрому государю. Был один Рюрикович - стал другой Рюрикович, даже грамоты переписывать не надо. Это сейчас скорости передвижения и информации запредельные - тронь имперскую семью, так вся страна поднимется, да еще свои же добавят, рассчитывая на государеву благодарность. Все эти договора дружбы, имперская аристократия, чванливо присягающая на верность государству, но не государю - все от того, что просто незачем. Вот если исчезнет в один миг вся связь в мире... Тогда, в полной информационной темноте обнажат клинки те же душегубы, что и раньше.
  В общем, остался Шуйский-предок один супротив нехилой компании. Вернее, не совсем один - государя списывать со счетов тоже не следовало, как и его желание пожить подольше. Так и схлестнулись, перемежая стихийные атаки увещеваниями и гневными речами с требованием одуматься и покаяться. Князья начали подозрительно быстро кончаться - не вышло убить предка сразу (тот ведь царевича сторожил и был при зачарованном доспехе), да еще государь осерчал... Да и не готовились князья к такому повороту, не подозревали о готовящемся обвинении, так бы и людей своих подвели поближе, и дрался бы за них кто по моложе, да посильнее. Даже, вроде как, правда начала гнуть кривду, одновременно сокращая число стен дворцового терема, да основательно землю распахивая, каменные плиты подворья вскрывая...
  Да тут весть пришла трагичная, отчаянным воплем из безопасного расстояния - наследника, болезного, убили. И замерли все. Да еще усмотрев общее замешательство, меж противоборствующими Патриарх вклинился.
  С одной стороны, появилась еще одна причина продолжить драку. А с другой - толку от таких шахмат, где король обезглавлен на втором ходе, хоть и стоят все остальные фигуры.
  Шуйскому-старшему стало попросту не за что воевать, его ставка на чудесное излечение наследника и последующую благодарность - оказалась бита. Разве что кипела внутри ненависть, готовая воплотиться в убийственном заклинании. К наследнику он основательно привязался, так что гибель его переживал так же сильно, как и смерть сыновей, которые должны были его охранять. Но за спиной еще были семьи родичей, жены, дети малые, так что гнев следовало упрятать далеко-далеко. Потому предок терпеливо ожидал от государя жеста или слова.
  Государю же не резон было сокращать боярство - так либо сам помрешь, завязнув в родовых войнах, либо чуть позже с чужбины придут хищники, ослаблению соседа порадовавшись.
  Мятежники опять же сориентировались мигом, ткнув в трупы на полу и обвинив во всем. Да и вообще они на государя не смели нападать, а бодались исключительно с Шуйским, так неудачно (или коварно?!) возле царя сражающимся. Мол, оскорбил он их своим обвинением, оттого возжелали его крови.
  Тут и живой второй наследник влез, себя демонстрируя, да одновременно по любимому брату скорбя и к миру в недобрый час призывая.
  В общем, кровь завершилась чуть ли не целованием в десны, пополам с уверениями в дружбе, которые тут же подтвердили жестокими и строгими клятвами, на коих тут же целовали крест - очень жить князьям хотелось - государь же ни слову не поверил. Да и, быть честным, достигли князья своего - посадили на трон здорового и сильного наследника. Многие всем сердцем полагали - великое благо устроили...
  Про отраву, как выяснилось, мало кто знал, а отравителей в первые секунды Шуйский лично прикончил. Остальной заговор был, вроде как, во благо родины, ради ее процветания, а не ради разделения на удельные княжества и житье своим умом. Зря, что ли, 'виртуозов' варяжских в свое время на царствование звали, да под одним началом собирались? Все ради выживания...
  А вот прапра-много раз прадед оказался в неловком положении - так и стоял, смущенный, с вражьей головой в руках, удерживая за волосы. То ли бросить ее - голову эту, то ли уже все друзья и надо аккуратно на уцелевший стол положить. А на столе том - государева печать, слегка окровавленная после драки (неслабый боевой артефакт), но все равно неловко.... В итоге положил осторожно, сапогом прикрыв...
  Там и настигли его признательные объятья выжившего царя, лобызание в чело, перстень с руки, шуба с плеч, да право основать клан (что означало княжий титул) и тут же подписанный указ на огромные владения за Камнем Уральским (от местечка Сорокино, кое даруется ему в вечную собственность, да сутки конным во все стороны). И одновременно - тихий намек отправиться в свои новые земли немедля. Предок в тот же день собрал род и отправился смотреть вроде как - награду, а вроде как - место вечной ссылки. Потому как не уживется он с новым государем, да и врагам там, за Камнем, не так просто до него добраться.
  Все это его предок рассказал сыну - а тот своему сыну, а тот своему. Вот и дошло до наших дней. Да толку то? Остальные считают Шуйских главными виновниками резни, коих повесить бы, да государь милостив и по дальнему родству, да за былые заслуги заменил позорную смерть на прозябание в диких, необжитых в ту пору землях. Против нового государя восстал, пытаясь болезного на трон посадить и самому править! Бред, но историю пишут победители, в том числе - новый государь. Правду, разумеется, много кто знал, но защищать былых противников не стремился. Имперская фамилия тем более знала все, потому никаких гонений новый клан не испытывал ни сейчас, ни даже в те лихие годы - поначалу старый государь жаловал, продуктовые обозы да инвентарь на новое место отсылая, да потом и наследник в ум вошел, с возрастом ощутив признательность за сохранение жизни отца.
  Иногда предку казалось, что вся эта история была создана самим государем, контролировалась им и постегивалась руками верных людей. Не могла быть охрана царская настолько слепа, да и Целители обязательно проговорились бы об истинном недуге царевича. Отчего-то нужен был правителю тот заговор, кровь и гибель гнилых князей, с заграницей уж слишком заигрывающих. Он свое, наверное, получил - вместе с целым сословием лично ему присягнувших бояр, аккурат и ставших 'царскими', а позже 'имперской аристократией'. Хотел ли царь заплатить за это жизнью сына? Навряд ли, полагал скорее вылечить по прошествии событий - слишком сильно любят высокородные свою кровь, хоть и здоровьем их готовы жертвовать без меры. Думал ли государь, что вместе с сыном станут убивать его лично? Увы, в переплетении заговора сложно заметить несколько ниточек, созданных чужими руками. Такой вот выверт судьбы...
  В учебниках по истории этот эпизод не упомянут вовсе, как и десяток, а может и сотня других. А на устах осталось только одно - Шуйские в немилости после заговора.
  - Князя Шуйского в Бархатный зал!
  Евгений Александрович оправил полы роскошной шубы серебристого соболя - той самой, с царского плеча. Разумеется, ее изрядно ремонтировали и перешивали, так что выглядела она вполне подобающе, вызывая уважение у молодых родов и дикую, тщательно скрываемую зависть у родов старых. Особенно у тех, за смерть предков коих шуба получена... Те как раз больше всех и плюются ядом про 'изменников', и будут так делать еще тысячи лет. С историей у аристократии свои отношения - все оттоптанные мозоли тщательно записаны как бы не с самого сотворения мира.
  Вот с восприятием действительности у них иногда бывают легкие проблемы.
  Все знают, что Шуйские ведут жизнь затворников, изредка выбираясь на самые крупные мероприятия в империи. Некоторые полагают причиной этому немилость государя и, обсуждая это меж равными, начинают фантазировать про слабость клана, подкрепляя свои слова отсутствием фамилии в новостях, 'серостью' рода, не влезающего ни в политику, ни в светскую жизнь. Им отчего-то мнится, что сила - в показной роскоши, безумстве юного поколения в модных салонах, дуэлях и мелких приграничных войнах. Большинству не приходит в голову просто посмотреть на карту и убедиться, что клановые земли Шуйских как бы побольше некоторых стран (предок в свое время наскакал на полторы сотни километров по предусмотрительно расчищенным дорожкам, безжалостно загоняя коней). Так бы, возможно, им стало бы понятно, что клану просто плевать на всю эту суету и хватает дел внутри собственных владений. Разумеется, деловые партнеры прекрасно о том осведомлены.
  Другим же придется напомнить, что крайне вредно кормить собственную гордость вымыслами и заставлять князя ждать. Пусть даже эти 'некоторые' великокняжеских кровей.
  Невзрачный серебристый кулон чуть потемневшего серебра скользнул в левую руку. Подарок Самойловых в знак благодарности за гостеприимство, один из многих, делал нужное и крайне полезное дело - концентрировал волны гнева, переплетенные с Силой, не выпуская за круг в метр диаметром, одновременно сохраняя одеяния от воздействия воплощенных эмоций и ярости. Вокруг князя лениво заструились еле видимые желто-алые ленты пламени, вытанцовывая на самой границе условного круга, сопровождая каждый его шаг и жест. И вместе с ними передвигалась давящая атмосфера могущества, усиленная волшебством старого артефакта.
  Над ухом еще раз прокричали титул и фамилию - затравленно, мажордом еле вобрал воздух в легкие, завалившись ослабевшим телом на раскрытую дверь.
  В этом зале князь еще не был - не годилась крохотная, по дворцовым меркам, комната для больших приемов. Бархатная, лучше название не подобрать - и материал соответствует, широкими лентами разных цветов протянувшийся от потолка до пола, и сама комната лишена всех углов.
  - Женя, вот кстати ты пришел, - одобрительно поприветствовал с кресла, не поднимаясь, кряжистый старик. - А мы только тебя... Вас ждем, - сорвался он, прочувствовав то, что ворвалось в комнату, старательно 'прижимая' чужую волю к полу.
  - Приветствую, - проигнорировав, обратился к присутствующим Евгений Александрович, не глядя ни на кого конкретно.
  Кое-кто из присутствующих не уступал ему в силе, некоторые превосходили, но проняло, пожалуй, всех. Говорят, встречают по одежке - но родовитые куда больше доверяют внутренним чувствам и интуиции. Сейчас, судя по взглядам, его встречали опаской и невольным уважением. Единицы из молодых, да глупых, даже подняли щиты, тут же смутившись и убрав силу обратно.
  Внешне же компания выглядела немногочисленной, но весьма представительной - около сорока глав княжеских семейств прибыли либо лично, либо направили наследников первой очереди. Впрочем, внешне первых сложно отличить от других - если смотреть на лица. Труды целителей помогали выглядеть старикам - молодыми, молодым - украшать себя солидными морщинами (полезно для переговоров). Гораздо проще было ориентироваться на шубы - наследникам невместно носить меха.
  Расположились господа на нескольких диванчиках, расставленных дугой подле изящного белоснежного рояля, ярким пятном приковывающего к себе взгляды. Если соотнести фамилии сидящих, получалось наглядное пособие по географии империи - соседи по землям предпочли сесть вместе, иногда даже с некоторой теснотой друг для друга. Тут и союзнические отношения и общие вопросы, требующие неформального, личного обсуждения, да и вместе - оно как-то надежней, безопасней и представительней, особенно супротив других княжеских диванов-анклавов. Разве что отдельный диван в самом центре отличался - эти князья объединились по причине теплых чувств к князю Долгорукому. Так как встречу организовал именно он, то вероятно посчитал не лишним иметь несколько во всем соглашающихся с ним голосов на удобной позиции.
  Некоторым из присутствующих диванов не досталось - из числа наследников. Те подтащили стулья от стены поближе к роялю, поглядывая то на друг друга, то с одинаковым осуждением, присущей молодости - на стариков, то с любопытством - на князя Долгорукого, единственного занявшего место прямо за роялем по праву устроителя встречи. Долгорукий неведомо откуда притащил гигантское кресло, совершенно не подходящее под окружающий интерьер. Эдакий трон - не меньше, но президиум обозначает надежно, с грацией топора.
  - Здравствуйте, князь, - первым вежливо поздоровался Долгорукий и даже встал с места. Впрочем, подходить ближе не стал - слишком ранг высок, даже в сравнении с остальными присутствующими снобами. - Вам удобно будет присесть?
  - Разумеется, - принял его предложение Шуйский, погасив ироничную улыбку.
  Насколько же сильно им не понравился вызов, если ему сейчас поставили выбор между стоянием на ногах или же малоприятного движения через всю комнату за стулом - слуг в комнате не оказалось, диван ради него никто не освободил, а свободную мебель будто нарочно оставили у самого дальнего края. Тоже - указание места. Ну-ну.
  Провернув еще один подаренный перстень на мизинце - на сей раз золотой, с зеленым камнем, Шуйский бросил его чуть позади, невозмутимо отреагировав на вспышку силы и столь же невозмутимо дождался, когда из мрамора пола прорастет ледяной трон, свитый из ажурных прозрачно-синих линий скованной стихии, скинул на него шубу, оправил полы черного, с серебристым шитьем, сюртука, и с безмятежной улыбкой присел, поправив рукоять старинного на вид револьвера, выглядывающего из поясной кобуры.
  В установившейся абсолютной тишине было слышно, как протаивает, шипя, ледяной трон в ауре огненной силы своего хозяина, но тут же, движимый мощью артефакта, застывает вновь, украшая хрупкую конструкцию острыми ледяными клыками.
  - Итак? - поинтересовался Шуйский.
  Владельцы роскошных яхт, вызвавших к себе недалекого провинциала, разглядывали всплывшую рядом с ними боевую подводную лодку. Разглядывали весьма нервно - князь изволил расположить свое место вроде как и сбоку от диванов, но за их спинами, оттого приходилось выкручивать себе шеи. Можно, конечно, и не выкручивать, но тогда приходилось мириться с источником гигантской и недоброй силы, дышащей прямо в затылок, что не прибавляло настроения.
  На благородных лицах то и дело отражалось возмущение, моментально сменявшееся опасливой задумчивостью - словно у посетителей океанариума с акулой, прознавших, что перед ними не бронированное стекло, и теперь их безопасность целиком зависит от настроения зубастого экспоната. Потому как все их спокойствие основывалось на железобетонной уверенности, что от конфликта участников удержит гнев семьи императора... Но Шуйские ведь и без того в немилости?
  Скрипнул один из диванов - Ветлицкие, в лице их лидера, демонстрировали характерную прямолинейность, разворачивая диван боком.
  Впрочем, были и те, кто прочувствовал угрозу, сравнил со своими силами, равнодушно хмыкнул - видали и сильнее - и продолжили тихую беседу меж собой, одновременно прислушиваясь к происходящему.
  - Есть небольшие нюансы относительно соревнования, предложенного уважаемыми Шуйскими, которые требуют совместного обсуждения. - Вежливо улыбнулся Долгорукий. - Как вы знаете, наш, да еще многие другие лицеи, весьма многочисленны, множество наших учеников заинтересовались вашим вызовом... Особенно высказанным в такой оригинальной форме.
  Шуйский чуть не скривился при всех - текст письма был действительно оригинальным.
  - Больше сотни учащихся десятков благородных родов хотели бы поучаствовать лично, но их печалит заявленный регламент на одну команду от школы. - Продолжил Долгорукий и замер, предлагая Шуйскому предложить решение.
  В самом деле, чтобы Долгорукие, да просили... Этот точно не впечатлился демонстрацией силы, но, к его чести, отнесся благожелательно. Действительно заинтересован в соревновании? Никаких каверз не будет? - ворохнулась слабая надежда. Быть честным, Шуйский не ждал от встречи ничего хорошего и видел ее суть совсем иначе...
  - От Шереметьевых будут две команды или ни одной. - Неприятно прогудели с дивана, да еще с такой чванливостью, будто их участие будет великой милостью, а отказ превратит соревнование в сельские побегушки.
  - Нами задумывались соревнования с определённым лимитом участников... - Проигнорировав комментарий, Шуйский по-прежнему вел беседу только с князем напротив. - Проработан план, территория. Полагаю, с вашим огромным опытом будут понятны сложности масштабирования.
  - Поэтому я пригласил вас приехать, - обратился Долгорукий ко всем присутствующим. - Я бы хотел взять это замечательную идею себе и обустроить все наилучшим образом, без ограничения на число участников.
  Целый валун свалился с сердца Шуйского. Не передать, какое облегчение прокатилось по телу - с него хотят забрать бездну проблем!
  Беда соревнований вовсе не в проведении и награде. Их не проводят уже десятки лет еще из-за того, что раньше многие не стремились выиграть, а использовали формат под родовую месть. Дети ушли в лес, кто-то попал, допустим, в волчью ловушку, так кого винить? Организатора, разумеется. А то, что охотников в том лесочке уже сотню лет не было - никого не интересует...
  - Относясь к вам с огромным уважением, - изобразив задумчивость, не торопился Евгений Александрович. - Полагаю, что вы действительно проведете все безупречно и на высочайшем уровне.
  Долгорукий ободряюще улыбнулся.
  - Тут и сравнивать нечего, - подали голос с дивана, демонстрируя, если судить по тону - чистое восхищение Долгорукими.
  Ожили от первого впечатления, отыгрываются подначками. Тут никто снизу вверх смотреть не станет, не те люди. Но Евгению Александровичу было достаточно, чтобы не смотрели сверху вниз.
  - То есть, вы не против? - Долгорукий бросил взгляд в сторону, и кое-кто закашлялся очередным, невысказанным на этот раз, комментарием.
  - Однако наши приготовления, силы, вложенные в проведение, организация охраны, масштабное строительство нами произведенное, вы ведь понимаете? - Словно сомневаясь, продолжил князь.
  При этом, у Шуйского не было сделано ровным счетом ни-чер-та! Но если им что-то от него нужно, то ни в жизни он не отдаст это бесплатно. Поэтому в последующей речи Евгений Александрович разливался соловьем, описывая будущие дворцы спорта и величественные сооружения, численность охраны и привлеченных высокооплачиваемых специалистов, с холодком ужаса представляя, что все это придется экстренно построить, если он перегнет палку.
  - О, разумеется! Я найду, чем это вам все скомпенсировать. Думаю, за столь шикарную идею я внесу за все ваши команды вступительный взнос.
  - Взнос? - Нейтрально поинтересовался один из сидящих на стуле - Вельяминова сын, если Шуйский не ошибался.
  - Скажу верно, что вы все не против, если организацию соревнования, его программу, географию и награды возьмет на себя клан Долгоруких? - Как и полагается, молодой человек был проигнорирован. Без 'разрешите, будьте любезны, не соблаговолите, проявите милость' к нему мог обращаться только равный.
  - Бесспорно...Это лучшее решение... Теперь порекомендую сыну поучаствовать... Становится интересно.... - доносилось на разный лад.
  - Для наилучшего проведения и подогрева интереса участников, а так же разумного ограничения на число команд, я предлагаю ввести взносы на каждого участника. Справедливо, господа?
  - Не имеем ничего против... разумеется, князь... победитель получает все, а?
  - Для победителей приготовлена достойная награда, - дипломатично улыбнулся Долгорукий. - Рад вашему единодушию. Раз так, с завтрашнего дня всем заинтересованным в участии можно вносить по сто миллионов рублей за команду из пяти человек.
  - Сколько?! - Кашлянул один из представителей.
  - У Вяземских кончились деньги? - Иронично прищурился князь.
  - Мы имеем ввиду, не будет ли этого мало? - Резко оправил тот воротник. - Труд настолько уважаемого всеми нами князя...
  - Мы проводим соревнование на добровольных началах и вовсе не нуждаемся в вашей... Помощи, - будто говоря о грошах, отмахнулся Долгорукий. - Мы планировали обратить взносы на благотворительность.
  'Они детские дома золотом решили покрыть?' - меланхолично задался вопросом Шуйский. - 'Многим (не из присутствующих - само собой) придется занимать деньги, а если вспомнить о родах, где кроме герба и гордости нет ни гроша, то спрос на наличные вскоре изрядно возрастет. Надо будет под это дело заиметь десяток-другой полезных должников...'
  Титул еще не означал богатства. Даже княжеский - земли могли быть бедными, а хозяин плохим управленцем - например. Хотя богатство тоже не означало, что можно вот так взять и вынуть сотню миллионов - есть ведь бюджет, планирование, фонды, да и редко кто держит суммы просто на счету, ведь деньги должны работать, кружась по миру в облике товаров.
  - Но раз вы настаиваете, то давайте объединим ваше предложение и господина Углицкого. Пусть взнос будет двести миллионов, половина которого отойдет роду победителя.
  - Что?! - Возмутились уже с диванчика.
  - Вы сомневаетесь в победе? - Деланно изумился Шуйский, подначивая.
  Теперь точно будут лезть в долги, но не отступят.
  - Командам с ваших земель, князь, можно не перечислять взнос, - благожелательно кивнул Долгорукий.
  - В самом деле, раз они все равно к нам вернутся, - согласился Евгений Александрович, вежливо раскланявшись.
  - Да никогда Гагарины не уступали Шуйским! ... При всем уважении, но мой сын уже изволил участвовать, так что незачем ссориться, ведь есть еще второе и третье место... Призовые мы так же отдадим на благотворительность, нам будет достаточно победы... - громом разразилось бурное обсуждение пополам с хвастовством, лестью и железной уверенностью в собственной исключительности.
  И все это под практически слышимый скрип извилин на тему 'кого отправить так, чтобы при поражении отбрехаться?'.
  - Господа, - голос, пропитанный могуществом, ворвался в зал, вжав остальные звуки в бархат стен. Даже Шуйского проняло.
  Его высочество цесаревич Сергей Дмитриевич поприветствовал всех милостивым наклоном головы, стоя в двери с ослепительно красивой рыжеволосой девушкой под руку - будущей невестой германских кровей (правда, о помолвке не сообщено официально, но резкий рост акций предприятий небольшого, но древнего семейства, лучше имперского циркуляра говорил о свершившемся факте).
  Позади сиятельной пары потерянно переминался с ноги на ногу мажордом, робко заглядывая в кабинет через раскрытую дверь - по церемониалу ему не полагалось входить раньше принца, объявляя о прибытии стоя чуть позади, но и после него зайти не удалось, ибо весь дверной проем и еще несколько метров за ним занимала лазурная ткань края платья невесты, удерживаемая за кончики четырьмя пажами.
  - Ваше высочество, - уважительно произнес Долгорукий, поднявшись с места.
  - Мы проходили мимо и случайно услышали вашу беседу, - продолжил он, с интересом глянув на ледяной трон и вновь посмотрев в сторону рояля. - Нас радует ваше начинание, князь.
  'Опять, - с тоской пронеслось у Шуйского. - Моя же идея! Хотя, черт, не моя...'
  - Прошу, присядьте, нам право неудобно, - качнул принц рукой. - Ваша щедрость, господа, нами так же отмечена. Но в нашем доме, хозяину не пристало быть менее радушным, чем гостям. Посему, с разрешения уважаемого князя? - Приподнял он бровь на миллиметр, словно испрашивая разрешение - и тут же его получил легким кивком. - Мы желаем добавить Истринское месторождение алюминия к главному призу.
  К принцу тут же прижалась невеста, что-то зашептав на ушко алыми устами.
  - Прости, любимая, разумеется. - Улыбнулся он ей. - А от имени моей прекрасной спутницы - разрешение на строительство гидроэлектростанции подле месторождения.
  - Ваше высочество, а можно ли начать строительство завода уже сейчас, не откладывая? - Изобразил озадаченность один из представителей. - Наш род хотел бы запустить добычу на нашем месторождении как можно раньше.
  - Что это вы, а?!
  - Разумеется, мы выиграем, - отмахнулся тот. - Соревнования - формальности.
  - Так, никакой Углицкой рухляди на моем заводе не будет! - Возмутился еще один князь. - Никто не строит лучше Палецких, и для себя мы все отстроим сами!
  - Стройте, но гидрогенераторы будут наши.
  - О, вы слышали? У нас будут отличные гидрогенераторы! Хорошая новость для нашей станции. Завтра распоряжусь протянуть туда железнодорожную ветку.
  .... - свою электронику можете выкинуть на ту же свалку, где подобрали...
  ... - ноги вашей не будет на моем месторождении! Этот хлам из прошлого века даже не подсовывайте, месите лучше бетон для моей станции...
  Шуйский с оторопью наблюдал, как, будто с цепи сорвавшись, четыре десятка влиятельнейших людей в яростном споре выстраивают - пока еще виртуальные - горно-обогатительный комбинат и ГЭС. Из лучших узлов и механизмов, разумеется - самых качественных и надежных, дорогостоящих и современных, тут же выписываемых князем Долгоруким на лист, умощенный на крышке рояля. Ибо все абсолютно уверены, что это все достанется им, бесплатно - а значит нет смысла лоббировать технику свою или союзников, но гораздо разумей стребовать с проигравших самое совершенное, что у них есть. Ведь все считают, что строят для себя, а значит - никто и не заикнется об оплате.
  - А мы поставим для ГОКа мельничное оборудование, - брякнул князь, дабы не отставать.
  На него тут же посмотрел десяток осуждающих взглядов, напомнив, что тот вообще живет на реке и порекомендовав снабдить ИХ объект ЕГО системой АСУ и боевого охранения. Хамство! Хотя и приятно, что эту продукцию клана так высоко ценят.
  - Еще у нас отличные беспилотники, - с гордостью вырвалось у Шуйского раньше, чем он прикусил язык.
  Это уже не деньги, а гораздо ценнее - технологии! По счастью, за предложение не успели зацепиться.
  - Господа, вы радуете нас, - вновь оглушительно - но одновременно тихо - вмешался принц, до того умилительно наблюдавший на сварой. - Мы выделим вам нашего человека, дабы стройке никто не мог воспрепятствовать. Эти чиновники, вы ведь понимаете, - закатил он глаза, сетуя на собственную имперскую аристократию.
  - А чем мы наградим детей? - Озадаченно поинтересовался князь Долгорукий, наткнувшись на довольно забавную мысль - в самом деле, это все же ДЕТСКОЕ соревнование, а назначенная награда достанется роду-победителю, обойдя стороной виновников торжества.
  Нет, у Долгорукого есть чем их награждать, и дети точно будут довольны. Но он обязан был намекнуть принцу, дабы не ставить того в неловкое положение по прошествии времени - назначая награды, он позабыл о главном. Хотя прозвучало, по канонам вежливости, как обращение ко всем.
  - Билеты на новогодний имперский бал для первого и второго места, - опередил всех принц и тут же вслушался в слова своей спутницы.
  Родители резко подобрались, оценив перспективу попадания детей на главные смотрины империи и сопредельных стран.
  - ... и ужин в кругу нашей семьи для команды победителя.
  Быть представленным Императору в столь юном возрасте тоже стоило очень и очень немалого - для его будущего. А для рода - гигантский плюс к имиджу, возможность задать вопрос в неформальной обстановке, не опасаясь отповеди и гнева! Да даже просто присутствие за столом автоматически снимало опалу - и тут даже Шуйский задумался.
  - Веселого вечера, господа, - откланялся принц, уводя свою прелесть из зала.
  - Не слишком ли вы щедры, мой господин? - Вновь прижалась та устами к уху избранника, стоило дверям закрываться.
  - У страны появится новый поставщик высококачественного алюминия, дополнительная генерация, доходы от налогов, - чуть иронично ответил он. - И на все это империя не потратит ни единого гроша. Всех хлопот - просто поскучать за столом со страшно комплексующими школьниками...
  
  Глава 6
  Веревка захлестнула шею спящего столба и резко натянулась, судорожно дернувшись в руках. Эта сторона сада скрывалась в темноте - дремали широкие проемы окон за закрытыми веками штор, сонно шелестел яблоневый сад. Никого, кто мог бы помешать одинокой фигуре взлететь по веревке на четырехметровые прутья забора и беззвучно спуститься вниз, прихватив веревку с собой. Несколько секунд абсолютной тишины и поиска нужного окна. В доме живут всего шестеро, потому отыскать жилые комнаты среди полутора десятков окон несложно - стекла оттерты от пыли, проглядывают новые занавески, а в одном из них удачно приоткрыта форточка.
  Веревка вновь взлетела, чтобы поймать своей петлей кирпичный завиток на крыше. И вновь тишина - не услышал ли кто? Сад дышит перезрелым яблочным ароматом, и более - ни звука. Разве что доносится еле слышное позвякивание посуды, но то - с другой части дома, от обширного холла, залитого светом. Тому, кому есть, что скрывать, яркий свет противопоказан.
  Осторожно приложить вес: для начала - повиснуть рукой, оставаясь на земле, затем потянуть веревку двумя руками, и только после этого дать левой ноге оторваться от земли. Вот и все тело повисает в воздухе - крепление выбрано удачно. Начинается неспешное восхождение, руки подтягивают тело до уровня второго этажа - ровно настолько, чтобы заглянуть в темную комнату, затем еще выше, к раскрытой форточке. А затем - скользнуть головой вперед, ловко удержавшись от шума и падения за ручку окна, затем о подоконник. Согнуть руки, вытянуть ноги с улицы и скользнуть вбок, чтобы через мгновение оказаться уже на ногах и внутри. Можно позволить себе тихий выдох и законную гордость - никто не заметил.
  - Максим, ты где был?
  Вот блин.
  Из кромешной тьмы ближнего угла в сумрак под окнами, словно древний вампир из сказок, вышагнул домоуправитель. Он был мрачен, бел кожей, одет в черный сюртук и зловеще тянул ко мне руки, явно нацелившись на шею.
  - Вы сейчас так на директора нашего похожи, - доложил я ему доверительно.
  Учитель сбился на шаге, невольно оглядел себя и переместил руки на пояс, нависнув фигурой надо мной.
  - А сейчас на завуча.
  За наблюдательность был оглажен тугой волной воздуха, пролетевшей над затылком.
  Щёлкнул выключатель настольной лампы, окрашивая серое теплым светло-желтым цветом. Вот и сюртук стал вовсе не черным, а темно-синим, а белая кожа наставника обрела привычный здоровой цвет. Только на лице все так же залегали серые тени под глазами, с тревожной заботой смотрящими на меня. Отчего-то стало нестерпимо стыдно, куда сильнее, чем перед Русланом Артемьевичем.
  - А вам, наверное, уже из школы все сообщили, да?
  Учитель коротко кивнул, выдвинул стул от стола и присел, облокотившись о спинку.
  - Я ведь просил, звони мне, если что-то случится. Советуйся, перед тем, как что-то делать. - Прозвучал голос, полный укоризны, но без капли обвинения или злости.
  - Так я звонил, только там абонент выключен или вне зоны. - Дернул я плечом.
  Старик нахмурился и выудил из внутреннего кармана серый прямоугольник телефона. С досадой понажимал на клавиши, пытаясь пробудить его к жизни, потряс, хлопнул по коленке, потряс и чуть виновато констатировал:
  - Сломался.
  - Вот! - Взбодрился я. - Да все будет хорошо.
  - Что хорошо?! 'Приходи. Будем драться. Лучший победит. Учись рыдать'. Что за диалект Мумба-Юмба?!!
  - Зато ни одной запятой!
  - Как ты мог подписать ЭТО княжеской подписью?!
  - Да кто знал, что она там будет! - С жаром отстаивал я свою позицию - Я хотел просто написать 'Император', а тут эта табличка вылезла.
  - О-о-о, так нам еще повезло! - Схватился он за голову.
  - Ну... Виноват, да. - Запнувшись, пригорюнился я.
  - Виноват. - Припечатал старик ладонью по коленке. - И княжий гнев на семью навлек. И с Пашей своим никогда больше не помиришься.
  - Это почему?
  - Потому что станешь причиной его поражения, - покачал он головой. - Нет вещи хуже для дружбы.
  - Да выиграем, - взбодрился я. - Там всего-то маленькое соревнование будет..
  - Маленькое соревнование, - передразнил старик. - Нет больше никакого 'Маленького соревнования'! Мне тут уже сообщили... Коллеги-учителя... - Отчего-то смутился он. - Со старого места работы. К-хм. Так вот, соревнования переведены на Всеимперский уровень, без ограничения на участие! С таким призовым фондом, что тебе представить будет сложно!
  - Сколько кубических метров денег?
  - А? - Сбился он и чуть удивленно посмотрел.
  - Ну, какую тележку с собой брать, - пояснил я терпеливо.
  - Максим, такие соревнования невозможно выиграть, - в тон мне произнес наставник. - Ты умный и хороший мальчик, но шансов нет. Вообще. Так теперь спроси себя - к чему привели твои поступки? Может, стоит очень сильно подумать, перед тем как делать? Думать, перед тем, как бить? Думать, перед каждым решением в своей жизни? Особенно когда твои поступки могут ударить по семье?
  - Отец сильно расстроился, да? - После длинной покаянной паузы робко спросил я.
  - Очень. - Немилосердно жестко прозвучал ответ. - На твою радость, князь очень хорошо относится к вашей семье. Удивительно хорошо. Иначе бы... Ты себе и представить не можешь. - Потухшим голосом завершил он.
  И за этим 'представить не можешь' таились настолько безрадостные картины, сами собой мелькнувшие перед глазами, что на мгновение проморозило все внутри.
  - Я их там... Шоколадным тортом обкормил... Так что, может, еще убежишь от ремня... - Легкой улыбкой подбодрил старик. - Но лучше не бегай.
  - Эх, - поделился я эмоциями с темным вечером за окном, раскрыл ставни и принялся сматывать веревку.
  Резко раскрылась дверь, и вместе со сквозняком внутрь вошел отец, пропустив вперед сестер и чуть погрузневшее пузо.
  - Я услышал голос... - Начал он, глядя на учителя, потом заприметил мой силуэт в окне и гораздо строже произнес. - Максим!
  Отец схватился за пряжку ремня и дважды попытался вывернуть ее из под пресса живота
  - Ладно, потом. - Задумчиво произнес он и вновь посмотрел на меня.
  - Извините меня, пожалуйста, - потерянно сказал я, продолжая сматывать веревку.
  - Максим, не надо! - Сорвался его голос а руки отчего-то протянулись в мою сторону.
  - Да нет, надо. Я очень перед вами виноват, - настаивал я на извинениях, дергая канат и пытаясь его скинуть с зацепа на крыше здания.
  - И вовсе не виноват, - занервничал папа. - Да ведь, девочки?
  - Ага! - Пискнули хором Тоня с Катей.
  - Я сильно вас подвел. - Покачал я головой.
  - Максим, давай это обсудим позже. - Сглотнул отец. - А пока убери веревку, очень тебя прошу.
  - А? - Удивился я, глядя на моток каната, кольцом свитого у меня на руках. Рядом зеркалил удивление учитель. - Да не, это не то, что вы подумали. Я по ней в окно залез.
  Верхняя петля наконец-таки слетела с крепления.
  - Уф-ф, - выдохнул Михаил и чуть присел, уперевшись ладонями в колени. - Не делай так больше.
  - Не стану, - гарантировал я, будучи уверенным в своих словах. - Больше никогда не стану писать письма за чужой подписью.
  - И это правильно.
  - И никто не сможет. - Решительно кивнул я.
  - Ну, за остальных мы не в ответе. Если у них там такой бардак с электронной подписью...
  - В ответе, не в ответе, но я на всякий случай флешку с собой забрал. - Примерившись к мотку веревки и пространству небольшой комнаты, я все же решил выкинуть ее в темноту сада.
  - Ай! - Тут же крикнула темнота голосом Федора.
  - Он там что делает? - Тревожно перегнулся я через подоконник.
  - Это что бы ты не сбежал, - виновато подсказала Тоня.
  - М-Максим!!! - Взревели два голоса за спиной.
  Резко захотелось яблок. А там еще Федор в беде, так что я мигом выпрыгнул вниз, приземлившись на ноги, прыжком достиг места падения веревки и Федора под ней.
  - Да я сам выберусь, - Заверил меня брат и огладил живот. - Но потом. Там торт такой вкусный, я тебе кусок оставил, - доверительно шепнул он.
  Но веревку я все-таки снял, положив ее Федору и себе под головы. Потому что над нами была красивая звездная ночь, и совершенно расхотелось куда-то убегать, даже от ярящихся в окне двух старших, то требующих телефоны (у учителя не работал, а папа оставил в гостиной), то немедленно вернуть флешку, то хором обещавших лишить здоровья. Но и они довольно быстро утихли, заинтересовавшись нашим молчанием.
  - Максим, Федор, у вас все хорошо?
  - Не очень, - ответил я правду.
  - Что с Федором? Что-нибудь нужно?!
  - Воды, - простонал Федор.
  - Сейчас, одну секунду!
  - И еще торта... - Совсем жалобно продолжил брат.
  - Уже несу... Что?!
  - Ну, я пойду, наверное, - сказал я звездам и Федору.
  Попытался встать и от сильнейшей вспышки боли тут же рухнул на землю.
  - Кажется, ногу подвернул, - отплюнув кусочек травы, подмигнул я испуганному брату, попытался встать снова и потерял сознание.
  ***
  
  Ветер промораживал комнату сквозь распахнутые ставни, оглаживал выцветшие шторы, скрипел старой рамой с облупившейся краской. Он был тут хозяином, а вовсе не два теплых человека, замерших подле окна, стоя друг за другом, слепо вглядываясь в закатные очертания порта. Ветер ругался на незваных гостей, шипел им в уши, выталкивал порывами ветра, дергал за рукава костюма и платья, кружил мимо, от ярости завывая в коридоре за приоткрытой дверью и вновь принимался обходить утлую обстановку комнатушки, дотрагиваясь до всего вокруг. Это все его! Десять лет его!
  - Десять лет назад мир казался больше, - почти беззвучно шепнула девушка.
  Она пришла в эту комнату первой, ради одиночества, тишины и памяти.
  - Мир слишком мал, чтобы сбежать от себя. - откликнулся мужчина за ее плечами.
  Он вошел на пятнадцать минут позже, ради встречи, беседы и общей памяти.
  - От вас тоже не сбежать.
  - А я думал, это было приглашение? Ты ведь знаешь, что за домом следят.
  - Почему я должна это знать? - С тихой яростью развернулась Светлана, тускло блеснув сине-серой полоской лезвия в левой руке.
  - Потому что мы обещали сохранить твой дом в целостности, - спокойно отреагировал мужчина, не отшагнув ни на шаг. - Десять лет назад.
  - Здание скоро развалится, - отвернулась она к окну, пряча до поры лезвие в длинном рукаве платья. - Хорошо же вы следили.
  - Оно такое же, как и было. Его хотели ремонтировать, но тогда бы оно стало лучше. Хотели снести, но мы не дали. Твой дом стоит, твоя комната в том же виде, с распахнутым тобою же окном. А над временем мы не властны. Никто не властен.
  - Очень жаль, - тихо шепнула она. - Я бы хотела вернуться на десять лет назад...
  - И ударить того заблудившегося мальчишку кирпичом по виску? - заинтересовался Руслан.
  - Нет! Просто обойти стороной!
  - Вряд ли бы получилось, - скептически хмыкнул мужчина. - Он ведь тебя уже заметил, такую продрогшую и голодную. Все равно попытался бы накормить.
  - Тогда не встречаться никогда! - Чуть не столкнувшись лицом, повернулась она корпусом и с вызовом посмотрела в глаза.
  - Свобода манит сытых и обеспеченных. - Не согласился Руслан. - Десять лет назад ты узнала, что можно не убивать ради еды.
  - А затем делала то же самое...
  - Был ли это чужой выбор?
  - Да! - и вместе с ответом взвыл ветер на улице.
  - Мой отец предлагал многое доброй девочке, проводившей заблудившегося мальчика обратно.
  - Но у девочки был дар!
  - Верно, - не стал спорить Руслан. - Потому все ограничилось предложением службы роду и клану.
  Светлана вздернула голову, готовясь бросить сквозь зубы что-то резкое, но собеседник успел быстрее.
  - Вместо того, чтобы вернуть домой с подарками. К твоим родителям, как было бы по закону. К тем, кто числился твоими родителями.
  Девушка дернулась и, до крови закусив щеку, отвела взгляд.
  - Кажется, ты этого не хотела. Тогда, десять лет назад? Ты была рада службе, рада обменять свободу на сытость и тепло.
  - Но я не знала! - упрямилась она, пытаясь согнуть взглядом чужую волю.
  Но куда там - не вышло десять лет назад, против мальчишки с серьезным и заботливым взглядом. Не вышло и сейчас. И взгляд... Он не изменился...
  - Знала, - мягко погасил вспышку Руслан. - И в тот вечер, на пороге сияющей, лучшей жизни, была готова уничтожить любого, кто встал бы на твоем пути. И после, когда тебе подарили сережки, а ты спрятала их под подушку, а сама легла с портняжным шилом в руке. И затем, когда кружила в платье перед зеркалом, не позабыв закрепить нож за поясом.
  - Да любой бы...!
  - А затем наш психолог два часа беседовал с тобой, перед тем, как передать старшему коллеге.
  - Не было никаких психологов!
  - Тетя Руня, медсестра. А потом и доктор Павел Аркадьевич. Мы не принимаем решения просто так. Для постройки дома, должен быть надежный фундамент, иначе все рано или поздно разломится под собственной тяжестью.
  - Я сломалась...
  - Устала, - не согласился Руслан. - Как этот дом. От времени, от холода и одиночества внутри.
  - Пора сносить? - Грустно улыбнулась Света.
  - Как можно? Такого важного и крайне высококлассного специалиста! - тоном своего дяди ответил Руслан.
  Светлана сбледнула.
  - Шутка, - подмигнул он. - Есть вариант получше. И... Мы, конечно, не властны над временем. Но отправить тебя на десять лет назад, пожалуй, сможем.
  Девушка нахмурилась, пытаясь прочитать мысли чуть повеселевшего мужчины.
  - Тринадцать лет, симпатичная школьная форма, косички. Волосы, думаю, оставим твои же, - задумчиво оглядел он ее макушку. - Они у тебя красивые, недаром ему понравились.
  Светлана посмурнела еще сильнее, сжав ладони в кулаки.
  - Ну а главное - свобода. - Откровенно скалясь, Руслан мечтательно растянул фразу. - Полная свобода, с возвратом всех клятв.
  Девушка дернулась и совершенно ошарашенно посмотрела ему в глаза.
  - Наше слово. - резко посерьезнев, подтвердил мужчина.
  - К-кого я должна для этого исполнить? - сглотнув, пересохшим голосом спросила она.
  - Нет-нет, убийство лишает свободы. Чтобы ее вернуть, придется дружить. Только так.
  - А...?
  - С одним нашим учеником.
  - Готовите очередного головореза в этой вашей милой школе? - Взяла себя в руки Светлана, хмыкнув от знакомых мотивов.
  - Вообще-то, нет. - На зло ей вновь заулыбался Руслан. - Но одному мальчику в восьмом классе очень не хватает соседки по парте. И настоящего друга, который оберегал бы от каверз и одергивал от необдуманных решений. Так что пойдешь на три года в школу, снова за парту. Разумеется, новые документы, железобетонная личность от самых яслей и все такое. А потом - свобода. Честно. Без оговорок.
  - Н-но...
  - Князь выделяет личного Целителя, в ранге 'мастер'. Будешь девочкой-конфеткой. Веснушки хочешь?
  - Вот еще, - фыркнула, скрывая довольство, Светлана. - Три года? И всего то? Погоди... А в чем подвох?
  - Да нет никакого подвоха, - оставаясь спокойным, Руслан таки допустил суетливость.
  - А у тебя глаз дергается.
  - А у тебя бы не дергался, после того, что он натворил! - Вырвался вопль отчаяния.
  - Кто он? - Жестко хлестнул вопрос.
  - Мальчик. Перспективный.
  - Р-руслан!
  - Вы знакомы. Его зовут Максим.
  - Сразу нет, - отшатнулась девушка.
  Руки невольно покрылись зябкими мурашками, а из памяти на мгновение выплыло ЭТО. Волна паники хлестнула из глубин души, смешивая причины и доводы, оставляя желание бежать и прятаться.
  Десять лет назад, она не первый раз выходила на ночной промысел. Не первый год. И там, в этом скорбном стаже, о котором не знал никто и не узнает никогда, было выкристаллизовавшееся на страхе и интуиции понимание, взлелеянное умение, не раз спасшее жизнь маленькой девочке, а затем - девушке, женщине. Умение, которое позволяло определить опасность человека - и не важно как он выглядел, простым ли забулдыгой в потрепанном плаще... под которым могли быть погоны и оружие. Или стариком с плохонькой тросточкой... ручка которой легко выскальзывала вместе с трехгранным клинком - оружием 'хозяев' ночной гильдии. Все тело пробирало страхом - от легкого мандража, до крупной дрожи, стоило вставить опасную личность в криминальные планы. Позже она научилась преодолевать это чувство, доказывая себе с помощью скальпеля и ланцета, что перед ей всего лишь мясо, закрепленное на костях...
  Маленький милый мальчик, так невозмутимо взявший ее под руку, казался таковым ровно до той секунды, как она, от удивления такой шустростью, привычно попыталась применить свое умение к нему. Из комнаты Максим выводил ее, безвольную от первобытного ужаса, немую от страха, с мольбой цепляющуюся за удивленные взгляды остальных. ОН шутил - она смеялась, потому что ОН хотел, чтобы она смеялась, и так было БЕЗОПАСНО. ОН вел - и она безропотно распахивала перед ним режимные, запароленные двери закрытого крыла. И сбежала, как только появилась такая возможность - сначала в другую часть здания, а потом на самый край страны. От одной мысли, что ЕГО можно тронуть, хотелось обнять колени и взвыть от безнадежности. Даже с Князем она не испытывала таких чувств, хотя, казалось бы, боялась больше всего на свете... И сейчас ее пытаются к нему вернуть.
  Они просто не знают, кого опять подобрали с улицы. Этот вид не поддается дрессировке.
  - Света? - обеспокоенно спросил Руслан и потянулся, чтобы придержать девушку за плечи.
  С визгом схлопнулся воздух, рождая Воздушную Линзу на его пути, решетом хлестнула кирпичная кладка под мощью материализовавшейся стихии, возжелавшей занять ее место.
  Руслан хладнокровно глянул на куски ржаво-красной шрапнели, плывшей в киселе индивидуального щита и снял защиту.
  - Светлана, я жду решения.
  Но три года и свобода - пробился сквозь панику манящий приз. Всего три года... Он пока юн и неопасен. Не знает, зачем нужны девушки. Не знает своих возможностей. И ведь совсем не обязательно желать ему зла? Стать подругой... Нет! Нет! НЕТ! Три года - и убежать. Свобода... Новые документы... Свобода...
  - Я согласна, - убрав щит и огладив платье, через мгновение Светлана выглядела невозмутимо царственно, вложив в ответ солидную толику одолжения и сомнений.
  Руслан намек понял и предпочел не спрашивать крутившийся на языке вопрос 'что это было?'. А Светлана в качестве благодарности не стала торговаться. Так бывает у людей, знающих друг друга десять лет - для вопросов и ответов не нужны слова.
  - А та кафешка, она еще работает? - Понимающе кивнув, спросил Руслан, вновь надев маску жизнерадостного школьного завуча.
  - Ага. Даже название такое же.
  - Сходим? - заинтересовался мужчина, предлагая руку спутнице.
  - Хорошо, но на этот раз плачу я. Долги надо отдавать, - улыбнулась она.
  - О-о! Тогда я требую ту самую тройную порцию пюре, как у тебя!
  - И четыре котлеты!
  - А знаешь, вы сработаетесь, - умильно тронул Руслан пальцем краешек глаза.
  Светлана загадочно улыбнулась и быстрым шагом первой вышла из комнаты.
  
  Глава 7
  - Это наш человек, все об этом знают. - громко прозвучало утверждение, призывая в свидетели деревья с пожелтевшей листвой и безлюдный пригорок.
  В лицах, упрямо нахмуренных, в их угрожающе сведенных лопатках и выдвинутых вперед плечах, тянущих за собой ткань хорошо пошитых черных костюмов, читалась уверенность подтвердить свои слова - другими словами, сказанными еще громче, а если не хватит и их, то силой и жестокостью.
  - Я не заключал такого соглашения. - лениво, с тщательно скрытой усмешкой прозвучал ответ.
  Острые стрелки бежевых брюк насмешливо исказились от расслабленного движения левой руки, чуть оставившей в сторону гнутое оголовье позолоченной трости.
  - Это было до тебя! - взял слово второй из двух нахмуренных парней.
  - Но теперь я здесь. - свободная рука небрежно обозначила полукруг. - И со мной вы не договаривались.
  - А мы с тобой договариваться и не должны! Мы договорились с ним! - резкий указующий жест на высококлассного специалиста, наблюдавшего за происходившим безмолвно и безропотно, через массивную оправу очков, прижимая к груди объемистый чехол.
  - Ты им что-то должен? - конец трости указало на специалиста.
  Тот замешкался, но затем отрицательно мотнул головой.
  - Он вам ничего не должен, - последовала светлая улыбка. - Так не пора ли вам удалиться?
  - Да не важно, что он там думает! - Гаркнули новый аргумент, демонстративно потирая кулаки.
  - Важно то, что думаю я. - Трость заняла место перед ним, и на нее легли обе ладони. - Теперь это мой человек, и с ним буду работать только я.
  - Да ты кто такой! - Дернулся вперед первый, посчитав, что время слов прошло.
  Трость резко выстрелила нападавшему по мениску, тут же была перехвачена посередине и резко притянула врага за шею, поймав ее дугой ручки.
  - Стоять! - другая рука взлетела в останавливающем жесте в сторону ринувшегося вперед второго соперника.
  Но в прозвучавшей команде оказалось достаточно воли, чтобы тот замер, словно наткнувшись на стену, и с запоздавшим испугом посмотрел на товарища, стоящего на коленках и под неудобным углом смотревшего снизу вверх.
  - Я тот, кто решает здесь все, - с холодной жестокостью был дан ответ. - Даже то, как ты будешь дышать.
  - Да пошел ты! - Дернулся пленник трости, пытаясь взмахнуть рукой, но тут же скривился от боли в шее.
  - Вдох, выдох, вдох, выдох, - спокойный тон озвучивал движение кадыка.
  Парень ожесточенно задышал, пытаясь сбить тон, но куда там - слова коротки, не запоздать, не сбиться. Тогда он решил проявить волю и не позволил новому выдоху свершиться, с вызовом глядя на соперника, озвучившему новый приказ. Прошла минута, и он побурел кожей. Еще тридцать секунд, и с шипением выпустил остатки прошлого вдоха.
  - Ну же, я разрешаю тебе вздохнуть, - ободряюще предложили ему.
  Парень не выдержал и с жадностью сделал глоток воздуха. Тут же трость покинула шею, и тот смог рухнуть на выставленные вперед руки, опираясь о сырую сентябрьскую землю.
  - Дыши и не трогай мое. - Последовал хлопок тростью по плечу и обращение ко второму. - Забирай друга.
  Тот дрогнул отходя от неведомо отчего наступившего ступора, настороженным полушагом приблизился, не сводя взгляда с бежевого костюма и уголка выглядывающей белоснежной сорочки, помог товарищу подняться и быстрым шагом повел его на выход из парка, оглянувшись только единожды, перед крутым поворотом.
  - Ты как, все в порядке? - спросил я Артема - признанного специалиста по математике восьмого 'а'., как-то странно поглядывавшего на меня с нижнего яруса веток разлапистого дуба - не того же самого, но тоже вполне подходящего для восхождения и обороны от тех, кто полезет следом.
  - Ага, - ответил он, спрыгивая на землю. - Только у меня портфель в классе. С собой вот - скрипка только, - шмыгнул он, оглаживая чехол от сора и пыли.
  - А зачем портфель? - Сбился я.
  - Ну, ты математику списывать будешь?
  - А? Нет, - отмахнулся я, оперевшись о трость и сберегая левую ногу.
  Вечерний прыжок обошелся в небольшой перелом, совсем не замеченный на фоне удара земли по ногам. Вот когда я попытался встать, тогда и почувствовал, да так, что после второй попытки в сознание пришел уже в гостиной, с обрезанными до шорт брюками и закрепленным на левой самодельным бандажом из косяка входной двери. Были, вроде, другие подходящие палки, но учитель отчего-то решил, что лучше позаимствовать именно эту деталь. Зато когда приехали доктора, было уже открыто. Ничего страшного, заживет.
  А еще мне одолжили трость - с гордостью посмотрел я на золоченное оголовье и лакированное основание. Правда, очень просили вернуть в целостности, потому что это заготовка под новый папин заказ. А еще просили не направлять в него силу и не нажимать на... Но тут учитель сделал страшные глаза, и папа-Миша осекся и расхотел рассказывать, на что именно нельзя нажимать. Ничего, потом выясню. Интересно ведь!
  - Тогда зачем ты все это сделал? - Всерьез удивился Артем.
  - Не надо было? - Поднял я бровь и тихонечко зашагал к выходу.
  - Да меня не расстраивает особо, - пожал он плечами. - Пусть списывают. Вот только тетрадки мнут.
  - И желудями кидаются?
  - Я в них тоже кидал, - обозначил Артем гордую осанку. - И попадал чаще!
  - Понятно, - скептически глянув, вновь перенес вес на трость на новом шаге.
  - Так... Зачем? - лучась вежливым любопытством, повторил он.
  - Мне в команду на соревнования человек нужен. Вот, хотел тебя спросить, сказали - ты в парк ушел, репетировать.
  Большая перемена, все таки - много можно успеть. Я аж два класса успел обойти с предложением, только вот не соглашался никто.
  - Так у тебя же нога, - указал он взглядом на негнущуюся и загипсованную под штаниной конечность.
  - Заживет за месяц максимум, - отмахнулся я. - Дело знакомое.
  - Ломал уже раньше? - с интересом уточнил Артем.
  - Ага. Только не себе.
  - О...
  - Но сроки от этого не меняются. Так что - месяц, успеваем. Ты с нами?
  - Знаешь, я... Не сильно люблю соревнования.
  - Да там ничего делать не нужно будет, - принялся я его убеждать. - Мне просто количество добрать надо.
  - Все равно вряд ли. - Честно признался математик. - А кто в команде?
  - Федор из второго 'б' и я. С тобой будет четверо.
  - Э-э...
  - Одно место в резерве, - солидно сообщил ему. - Так что находим еще одного - и можно записываться.
  - Второклассник, хромой и скрипач. - Тихо пробормотал он.
  - О, так ты с нами? - воодушевился я.
  - Я пока прикидываю, кто будет четвертым в ряду. И, кажется, вряд ли сегодня усну за этим делом...
  - Нормальная будет команда, не хуже этих, - мотнул я головой в сторону проглядывающего корпуса школы.
  - Пятерых одиннадцатиклассников с рангом 'ветеран'? - чуть иронично наклонил он голову.
  - А там можно будет применять Силу? - Заинтересовался я в ответ.
  - Папа говорит, что нельзя, со всех возьмут обещание. Потом сказал, что сложно запретить собаке кусаться.
  - Это да, - украдкой потер я ягодицу. - Но у нас будет другой козырь! Во-первых, твоя снайперская винтовка.
  - Э-э... - обескураженно посмотрел он на меня.
  - Да ладно тебе, все мы фильмы смотрим. Но считай, что я ничего не говорил, - подмигнул я ему.
  - Там скрипка! - Возмущенно воскликнул он.
  - Как скажешь, напарник.
  - Я серьезно! Показать? - Нацелился расстегнуть он застежки на чехле.
  - А дашь пострелять?
  - Нет!
  - Тогда не надо.
  - ПОТОМУ ЧТО ТАМ СКРИПКА! - Тряхнул он чехлом.
  - То есть, первым делом мы выведем противника из себя. Это первый козырь.
  - А? - ярость на лице сменилась недоумением. - То есть...
  - А второй наш козырь - несчастный случай. - Не дослушал я его, заметив двух тех самых парней, решительно шагающих прямо на меня.
  Даже пиджаки скинули, рукава закатали, а один из них обзавелся сучковатой палкой в метр длиной.
  - За реваншем, похоже, - заприметив их тоже, сглотнул Артем и прижал к себе чехол, желая уберечь скрипку от грядущих событий.
  - И мы делаем так. - Резким жестом выпрямил я руку, выпуская трость из ладони.
  Тяжелая, отлично сбалансированная, она сделала всего два оборота до того, как врезаться двум мстителям полбу.
  - Э-это ты к-как... У-удачно, - после паузы в секунд десять, вымолвил мой напарник, глядя на лежащие на земле тела.
  - Это не я, - поучительно поднял я палец. - Это - несчастный случай.
  - Несчастный? - нерешительно повторил он.
  - Но ведь явно не счастливый, верно?
  - Д-да. Но они ведь знают, что это мы?
  - Если правильно ударить палкой по голове - не вспомнят. Рекомендация специалиста, - веско поднял я палец. - Так что - несчастный случай. И, будь так добр, принеси трость, - чуть виновато указал я на ноги. - Без нее ходить сложно.
  - А есть третий козырь? - Спросил он издалека, оглядев соперников и подняв тросточку.
  - Разумеется! Но его я выдам только своей команде.
  Артем хмыкнул и не торопясь подошел, о чем-то серьезно раздумывая.
  - Ладно, если вас запишут, считай, я с вами. - Решительно обратился он ко мне. - Что за козырь?
  - Бранд.
  - Бранд? - Поднял он брови.
  - Бранд, - солидно подтвердил я.
  - А кто... Кто такой Бранд?
  - Боевой Робот Аннигилятор Номер Два.
  - А-а... - Округлил он глаза и с неподдельным интересом уточнил. - А что с первым?
  - Инвестор заморозил финансирование. - Поправил я бабочку на белоснежной сорочке.
  - Да ну? - Блеснуло сомнение в линзах очков.
  - Папа не дает алмазы, - повторил я фразу и вздох Федора.
  - Мне папа тоже не дал бы алмазы. - признал он.
  - А в сережках сестер только рубины.
  - И сережки бы не дали.
  - Ну, мы их потом вернем, - пробормотал я еле слышно и тут же повысил голос. - Извини, дела. Удачи!
  И заковылял в сторону корпуса, но не ко входу, а к левому крылу, где, как рассказывали на вводном уроке, крепились самоспасы - это такие лебедки на самой крыше, веревки которых тянулись возле окон до уровня второго этажа, на случай 'пожара, эвакуации или еще какой беды'. 'Еще какая беда' случилась лично со мной.
  Перехватив трость, с интересом глянул на самый верх, разглядывая угловатые выступы распределительного устройства. А затем - на свою ладонь, где уже сияла ярким светом любопытства моя 'искра'.
  - Должен же там быть обратный режим? - Поделился я с ней интересом, и та воодушевленно мигнув, отправилась это выяснять.
  Механизм глуховато зажужжал с высоты и размотал пару метров каната на землю.
  - Хм, - еще одна искра взлетела ввысь.
  На этот раз лебедка замотала в нужном направлении, вроде и неспешно, но, в целом, достаточно шустро - только и успел поставить ногу в самодельную петлю.
  - Бонжур, - поздоровался я с классом французского на втором этаже и медленно поехал на третий.
  - Та-ак, - признал я знакомые очертания кабинета директора и с довольством констатировал. - Вроде никого.
  Новая искра отправилась остановить движение. Вышло не совсем удачно - сверху что-то хлопнуло и дыхнуло гарью, прямо как на том корабельном насосе. Зато веревка остановилась, как вкопанная.
  Чуть приоткрытая форточка легко распахнулась, а там и подцепить ручку тростью и раскрыть большое окно совсем не проблема. Осторожно шагнув с подоконника на ковер, подкрался к системному блоку секретаря и вставил злополучную флешку на то самое место. Все-таки, обещал - и на душе сразу стало легче. Прямо как вчера, когда после обещания медработник спрятал шприц обратно в устрашающего вида чемодан.
  Недобро хрустнул замок за спиной, будто бульдог раздробленной костью предыдущей жертвы. Спрятаться!
  - Максим? - дыхнуло удивлением от двери.
  Негнущаяся нога, не совсем вписавшаяся в свободный габарит, предательски выглядывала из шкафа.
  - О, а говорили - 'Нарния', - вышел я из шкафа, с возмущением оглядел кабинет и вернулся обратно - на этот раз целиком.
  - Ма-акси-им! - Глухо прозвучал рык через добротные дубовые стенки.
  - А вот обратно - не работает, - цокнул я, выходя обратно. - Можно воспользоваться вашей дверью?
  - Нет!
  - Тогда я на геометрию, - приценился я к открытому окну.
  - Стоять! Ты что тут делаешь?
  - Да я, вот, - замялся, не зная, с чего начать. - А вам не кажется, что что-то горит?
  - Максим!
  - Я по поводу той цифровой подписи. - Смущенно указал я на чуть вытащенный из под стола системный блок с флешкой.
  Кажется, я впервые увидел, как волосы взаправду встают дыбом. Руслан замер на долгие две секунды и ринулся к шкафу возле стола директора, распахнул его и буквально вбил ключ в небольшой сейф, занимавший все пространство одной из полок. Взболтал там все рукой и ошарашенно обернулся, прижав ладони к шкафу и как-то странно глядя на меня. Очень захотелось кушать - не к добру.
  - Я подумал, что ее может кто-то украсть... - В свое оправдание привел я довод.
  - И спер сам.
  - Если вещь может украсть плохой человек, то добрый должен сделать это первым! - Поучительно поднял я палец. - Чтобы отдать потом, конечно.
  Руслан резко шагнул в мою сторону, да так, что я аж зажмурился. А когда открыл глаза, он уже выудил флешку и методично разламывал ее в руках. Железо! Руками! Тоже так хочу.
  - Подпись скомпрометирована, так что была отозвана днем раньше, - сухим и спокойным голосом, совсем не вязавшимся с его действиями, сказал он. - Но что вернул - молодец. Только в следующий раз просто передай мне в руки, не надо лезть в окно.
  - Хорошо, - завороженно качнул я головой, сбившись от разницы в поведении и совсем не зная, чего ожидать.
  - Ты ведь понимаешь, что все это, - указал он на накрошенные обломки железа и пластика на ковре, - просто так тебе не пройдет?
  - Да, - понурился я.
  - Сейчас ты дашь мне обещание, что будешь слушаться свою новую соседку по парте.
  - Э-м, а...
  - Никаких возражений терпеть не желаю! - категорично махнул он рукой.
  - Обещаю, что буду прислушиваться, - вздохнул я.
  - Надеюсь, ты осознаешь, что это твой последний шанс... Проявить разум. - Исподлобья смотрел Руслан, скатывая в горошину то, что осталось от носителя информации.
  - Да...
  - Иди.
  - До свидания!
  - Через дверь иди.
  - Ладно...
  Как-то неловко все...
  - Максим. - Задержал меня голос на пороге. - Насчет соревнований.
  Я обернулся и вопросительно посмотрел на него.
  - Не переживай сильно. Если все пройдет успешно, в следующем году поучаствуешь. - Чуть виновато посмотрел он.
  И осколки куда-то подевались с ковра. Будто и не было ничего...
  - У меня планы на этот год. - Расправил я плечи.
  - А как же нога?
  - Как раз заживет, - уверенно хлопнул я тростью по носку ботинка. - Месяц до полигона.
  - Там новый регламент на первом этаже вывесили. Первый этап через неделю. Танцы.
  - Хм, - посмотрел я на ногу. - Ладно.
  - Ладно? - вскинулся он. - А как же гипс?
  - Есть варианты, - пожал я плечами. - Скажем, если у всех будет гипс...
  - Максим!
  - Я просто предположил! Да не переживайте, выиграем. Я ведь не один буду.
  Не мне же все на себе тащить! Приз - он на всех рассчитан. Интересно, а какой там приз? Хотя ведь не в нем дело - главное, с Пашей помириться.
  - К-хм, - закашлялся Руслан чуть смущенно. - Понимаешь, там не только это нововведение. Я просто думал, что хватит и первого.
  - Вы не хотите, чтобы я участвовал? - догадался и как-то разом погрустнел.
  - Участвуйте, конечно! - Вскинулся он. - Просто... Вторая причина, она гораздо болезненнее. Стоимость регистрации каждой команды двести миллионов...
  - Я слышал, для княжества сделали исключение? - Холодно уточнил.
  - Верно, с нас не возьмут ничего. Поэтому мы берем залог в двести миллионов с каждого участника. С возвратом, разумеется.
  - Н-но, зачем? - искренне воскликнул я.
  - Вот когда ты устраиваешь игру, ты ведь сам выбираешь, с кем тебе будет интересно? Тут то же самое. Организаторы хотят играть с теми, у кого есть двести миллионов. - Развел он руками. - Нам сделали непрозрачный намек, что будет невежливо нарушать финансовый ценз.
  - Да какая разница, сколько у человека денег? - возмутился я.
  - Деньги равны связям, военной мощи, возможности мстить и отстаивать свои права. Это сделано для того, чтобы участники не смотрели на команды нашего княжества сверху вниз и не позволяли себе подлости в их отношении.
  - То есть, надо двести миллионов? - Отбросив ненужные подробности, подвел я черту.
  - Увы. Думаю, в следующем году условия станут помягче, - успокаивающе произнес он.
  - И если они у меня будут, то вы обещаете записать команду и не мешать? - Настоял я на всякий случай.
  - Обещаю. - грустно улыбнулся он.
  - А это сколько килограмм денег?
  - М, не знаю даже. - Сбился Руслан. - Килограмм двести?
  - Отлично! Всего наилучшего!
  Приободрившись, закрыл за собой дверь и выудил из кармана сотовый.
  ***
  Чуть опешивший (впрочем, как после каждой беседы с Максимом), Руслан Артемьевич мотнул головой, выгоняя из ушей странные, явно послышавшиеся слова:
  '- Алле? Толик? Как там с заводом? Еще полгода на проект? Отлично! Грузи на газель двести миллионов и вези ко мне... Это килограмм двести-двести пятьдесят, весы там найди. Мне на месяц, есть верное дело. Ага, жду.'
  Потому что у детей не может быть двести миллионов! И их нельзя возить на газели!
  Нет, ему точно послышалось. Или нет? Тогда что за завод? И какой еще Толик! Нет у Самойловых никаких заводов, Толиков и двухсот миллионов на счету! О последнем Руслан знал точно, оттого обещание давал с легкой душой.
  Значит, показалось.
  И вообще - у него нога! Которую, посовещавшись, было решено лечить традиционными методами, чтобы Максим в полной мере ощутил ответственность за свои поступки. Ну и потому, что с ограниченной мобильностью Максим менее опасен для окружающих. Руслан скептически посмотрел на раскрытое окно и признал последний довод довольно наивным.
  В общем, по молчаливому согласию, соревнования должны были состояться без Максима. Руслан искренне считал - к лучшему. Слишком жестокими могут быть высокородные дети - уровень опасности, особенно с такими призами, запредельно высок. Заодно три специально подготовленных клановых отряда не обидят его поражением.
  Да и что переживать - не найдет он двести миллионов. Так что все нормально. Все будет хорошо.
  Руслан поймал себя на том, что говорит успокаивающие слова в вслух, перемежая глубоким дыханием.
  '- Бр-р, совсем мозги плавятся, что аж горелым пахнет... Или не кажется?' - замер он, склонив голову.
  '- Внимание, пожарная тревога!' - развеял сомнения приятный женский голос.
  - Ма-а-акси-им! - Дрогнули стекла от жуткого голоса, а где-то за дверью захромал шустрее отдельно взятый восьмиклассник.
  
  Глава 8.
  Каждый шаг с тростью гулко разносился по пустым коридорам, исчезая в распахнутых дверях и пролетах лестниц. Есть в этом особенное удовольствие - щелкать прорезиненной накладкой по мрамору пола, добиваясь особенного, солидного эха. Но для этого нужно одиночество, чтобы чистый звук не перекрывала чужая суета. Ну или чтобы остальные замерли, как Пашка на скамейке возле расписания. Он даже не повернулся, так и сидел, будто составив единое целое с деревянной скамьей, сотканной из продольных досок и затейливо кованных ножек. В противоположность легкой на вид конструкции, нависал монолитом иссиня-черного костюма и рубашки над краем скамьи, памятником самому себе. Появилось желание пройти мимо и не тревожить, но и шанс упускать совсем не хотелось. Все таки, надо объясниться.
  - Там эвакуация, - присев рядом и приготовившись к беседе, произнес я нейтрально.
  Пашка вздрогнул и медленно повел взгляд от точки на противоположной стене, которую до того отрешенно рассматривал, в мою сторону.
  - Извини, - поспешил я сказать то, что не успел в прошлый раз.
  Парень некоторое время посмотрел на меня с непонятным выражением лица, хмыкнул, огладил выбритую налысо голову и вернулся к созерцанию стены.
  День назад он мог похвастать красивой шевелюрой, отливающей блеском, как шерсть у кота после шпрот. Неловко вышло.
  - Я не хотел. - Не дождавшись ответа, продолжил говорить. - Думал, ты там замерз. Кофе вынес. А у тебя там зонт загорелся и на волосы перекинулся. Не потушишь - проплешина на всю жизнь останется. Вот и... Правда, извини.
  Тот дернул плечом, то ли соглашаясь, то ли выражая раздражение.
  - А хочешь в мою команду? - рискнул я. - На соревнования.
  - Двести миллионов, - без капельки эмоций произнес он.
  Но он ответил!
  - Да это ерунда, - отмахнулся я, с энтузиазмом зацепившись за нить разговора.
  - Двести миллионов? - добавился скепсис к тону, голова же не повернулась ни на градус.
  - Конечно!
  - А у меня нет двухсот миллионов, - вернул он прежнее равнодушие.
  - Так у меня есть, - потеряв терпение, уселся я на пол так, чтобы он смотрел на меня, а не на стену.
  Правда, ногу пришлось вытянуть и трость отложить в сторону, но это мелочи.
  - У тебя есть, у меня нет. Ювелиры - они богатые. А у нас только проблемы...
  - Ладно, - хмыкнул я. - Хочешь, займу тебе две сотни моих миллионов?
  Пашка вопросительно поднял брови.
  - Там ведь залог все равно отдают назад. Я серьезно.
  - А отец твой что на это скажет? - Со странным выражением лица, в котором было больше недоверия, чем надежды, спросил он....
  Но надежда - она была! А мне без разницы, кто внесет деньги за нашу команду.
  - Это мои личные деньги, - подчеркнул тоном. - Мне за них отчитываться не надо. Но будет условие. - поднял я палец.
  - Проценты? - Вернулась к нему обреченность.
  - Возьмешь к себе в команду меня, Федора и Артема с 'а' класса.
  - Хм, - задумался он, пытаясь скрыть слабую улыбку. - А пятый кто?
  - Ты капитан, тебе решать, - торжествуя, не поддался я радости и постарался сохранить солидность в словах. - Но я рекомендую девчонку. Через неделю - танцы.
  - Найдем, - утвердительно качнул он головой, на глазах становясь румяней и веселее. - Только это, - вернулся к нему испуг. - Ты серьезно?
  - Слово! - хлопнул я ладонью по полу.
  Кажется, получилось!
  - Не шутишь? То есть, извини! Так это здорово, правда! Я все папины проблемы с призовых закрыть смогу! - Подпрыгнул он на месте.
  - Каких призовых? - Недоуменно повел я взглядом в сторону щита с информацией.
  Не было там никаких призовых! И кроме туманного обещания достойной награды, вместе титулом победителя - тоже ничего не было!
  - А ты не знаешь? - Настороженно спросил он.
  - Медаль золотая? Ценный сувенир? Медаль и сувенир? - предположил я, получил настолько шокированный взгляд, что тут же с возмущением оправдался. - Да не написано там!
  -Давай я сначала верну тебе твое обещание? - с грустью сказал Паша.
  - Да ерунда, - махнул я рукой. - Серьезно. Что там вообще такого может быть?
  Хотя за двести миллионов обязано бы - но у аристократов довольно часто признание и статус стоят дороже денег. Странные они.
  - Ну... Алюминиевый комбинат, ГЭС и десять миллиардов, - с кривой улыбкой выдал он.
  А нет, не странные. Вполне такие нормальные.
  - Так я возвращаю слово? - смотрел Паша чуть нервно, тщательно закапывая надежду безверием и тоской.
  - Нет, - задумчиво огладил я трость.
  Надо будет по алюминию книжки почитать.
  - Ты не подумай, я на станцию и комбинат не претендую! - Замахал он руками. - Просто очень деньги нужны.
  - Все в силе. Так даже интересней.
  - Здорово! То есть... Выиграем, ты не переживай! - С жаром произнес Пашка.
  - Само собой выиграем, - отмахнулся я, поднимаясь с пола. - Только придется подойти серьезней.
  - Конечно!
  - Значит, займемся прямо сейчас, - подошел я к нему и отстегнул тонкую цепочку от скамейки и петли его брюк.
  - Э-э, - ошарашенно протянул он.
  - А то опять бы сбежал, лови тебя потом, - буркнул я, сматывая цепь обратно в карман.
  - Ты нормальный вообще?! - возмутился он искренне, поднимаясь рядом.
  - Отставить панику! Кто из нас капитан? - Рявкнул я в ответ, пресекая ненужную панику.
  - Я! - Изобразил но стойку 'смирно'.
  - Вот именно! Так что кругом марш и вперед искать девчонку, которая хорошо танцует!
  И первым направился в сторону выхода и лестничных пролетов.
  - Есть!.. Слушай, - замялся он после третьего шага от бедра и перехода на нормальную походку. - А у тебя какое звание в нашей команде?
  - Маршал. Но поскольку это сухопутное звание, главный на корабле ты.
  - А, ладно, - успокоился он, но изредка поглядывал со странным сомнением. - А как мы будем ее искать?
  - Обстановка на нашей стороне, капитан! Эвакуация! Все кандидатки собраны перед школой.
  - Значит, мы идем туда? - посмотрел он сквозь окно на веселую массу учеников и учителей, с любопытством наблюдавшую за работой пожарного расчета.
  Кровлю все-таки немного пожгло, но там куда больше дыма, чем огня - я на всякий случай проверил, предусмотрительно направившись после крика Руслана не вниз, а на крышу.
  - Нет, капитан. Мы идем в учительскую, потому что там есть микрофон, ведущий на уличные динамики.
  - О! Мы объявим о поиске через усилитель!
  - Только не о поиске, а о конкурсе, - поправил я его. - Жестком отборе! Ультимативных соревнованиях! За право выступать в лучшей команде мира!
  - Так и сделаем!
  - Отличное решение, капитан!
  Пашка гордо приосанился и огладил невидимый погон.
  - Только объявлять будешь ты, потому что я пока медленно бегаю.
  Мы остановились перед раскрытой дверью, оглядывая заваленные бумагами столы, оставленные в спешке сумки и личные вещи со внезапно накатившей робостью - так, наверное, чувствуют себя рыцари на пороге логова дракона.
  - Ну же, никого нет, - нетерпеливо обернулся сэр Макс.
  - А если они вернутся? - заозирался сэр Павел.
  - Мы услышим их поступь и выскользнем быстрее! - в тон словам разрезал воздух меч-трость.
  - Но если они узнают, что мы тут были?
  - Какая разница, ведь мы не тронем их сокровища!
  - Т-ты недооцениваешь их коварство и злопамятность!
  - Тогда мы примем бой плечо к плечу!
  - За драку нас точно выгонят, - обреченно заявил сэр Павел.
  - Не, там другая схема. Победивший дракона - сам становится драконом.
  - А? - растерянно повернул он голову.
  - Точно говорю, я так директором стал. Да не переживай, все будет хорошо.
  И остановились они перед мистической конструкцией из серебристого металла и теплого дерева, что преумножает голоса.
  - А что говорить? - Тяжело сглотнув, коснулся Паша трубки.
  - Сегодня в шестнадцать часов в спортзале. Хотя нет, лучше дай номер моего сотового, пусть пишут смс, а там всех сориентируем. Погоди, сейчас я тебе текст напишу, - подхватил я чистый лист из лотка принтера и большими буквами, чтобы читать удобнее, составил речь. - Вот.
  - 'Ясноокая дщерь'... 'Аки цапля длинноногая'... Сам такое читай, - забраковал мой труд Пашка и решительно поднял микрофон со стойки.
  Хотя тоже неплохо справился - оценил я в процессе заблаговременного тактического отступления. Заодно показался на вид Руслану, стремительно пробивавшему дорогу ко входу через океан детворы.
  - Это не я! - Поспешил я поздороваться, разумно отгородившись двумя группами первоклассников.
  Потому что пробиваться через них - здоровьем рисковать. Я вот, пока шел по самому краю, остался с прокушенным в двух местах рукавом.
  Руслан замер, глянул на меня, как Лайка на вторую котлету - внимательно запомнив и зафиксировав положение, и продолжил движение. Надеюсь, Паша успеет сбежать.
  А через пятнадцать секунд начали приходить первые смски.
  Но вообще, нормально день прошел - думал я ровно до того, как зашел вечером в подозрительно тихий холл родного дома.
  На широком диване, установленном по центру, с одинаково сосредоточенными лицами расположились отец и учитель, расставив ноги и скрестив руки на груди. И ни следа Федора и сестер. Тревожное чувство цапнуло за живот.
  - Я начинаю подумывать устроиться в его школу на работу, - поделился отец мыслью с наставником. - Все равно там каждый день бываю.
  - А я с Пашей помирился, - бодро улыбнувшись, решил зайти я с позитива.
  - На секундочку, - мягко произнес учитель моему отцу, плавным движением поднялся и скрылся за кухонной дверью.
  Тут же донесся вопль, преисполненный ярости и отчаяния. Затем дверь мягко открылась, и чуть порозовевший наставник лучась загадочной и доброй улыбкой медленно вернулся на свое место.
  - Так, - мягко произнес он.
  - Мы теперь в одной команде, - продолжал я с прилипшей к лицу улыбке, тщательно давя желание немедленно сбежать.
  Потому что, во-первых, это несолидно. Во-вторых, далеко на одной ноге все равно не получится.
  - Это с тем мальчиком на видео, - обратился наставник к отцу, указывая на прямоугольник планшета, до того незамеченным лежавший в углу дивана.
  - Какое видео? - Заинтересовался я и даже шагнул поближе, чуть приподнявшись, опираясь на трость.
  - А вот, просто замечательная запись, - нарочито бодро ответил папа, включая планшет и положив его себе на колени.
  Пришлось обойти диван справа, чтобы заглянуть через плечо.
  На съемке легко узнавался спортивный зал, снятый с высоты и чуть по-диагонали. Видимо, одна из камер наблюдений, спрятанная в настенных рисунках или под решетками вентиляции. Дата в правом углу - половина шестого, сегодня, да и настенные часы попадают в кадр.
  - Узнаешь?! - Грозно заявил отец мне в ухо.
  А в середине картины - длинная очередь из девчонок, сытой змеей обвивавшая два стульчика со мной и Пашей, вооруженных блокнотами, внимательно рассматривающих двух конкурсанток, слегка неуклюже танцующих возле спортивных шестов.
  - Ага, это Катя Краснова и Елена Мудрая из десятого 'а'. У Кати четверка за пластику и троечка за артистизм, ну вы сами видите. А Елена прошла в следующий тур.
  - На секундочку, - после короткой паузы произнес наставник, вновь плавно поднялся с места и опять исчез за дверью кухню.
  На этот раз вместе с воплем определенно что-то разбилось, причем с размаху и высоты.
  - Хорошо-о, - вернувшись, вздохом поделился своим состоянием учитель.
  - Максим, - с легкой опаской покосившись на старика, решил быть чуть мягче отец. - Мы, разумеется, рады тому, что ты подружился с Пашей.
  - Но зачем было ссориться со всеми семьями девочек в школе?!! - Разъяренным медведем возопил наставник.
  - Да я не ссорился, - пожал я плечами.
  - Ты понимаешь, что за эти твои туры и конкурсы, отцы вот этих вот девочек тебя завтра подвесят за здоровую ногу и скажут, что так и было?!
  - А мы результаты еще никому не говорили, - спокойно держал я ответ. - И на конкурс каждая из них пришла сама.
  - Д-да? - Выдохнул папа воздух заготовленный для обличительной фразы.
  - Мы же понимаем все. - Пожал я плечами. - Потому подарки не брали, в гости идти не соглашались.
  - А приглашали? - Заинтересовался папа. - А кто?
  - Примерно пятая часть, смсками. Правда, две лично подошли. Но это ко мне, не знаю, как у Паши. Его уволокли куда-то потом, я не видел.
  Жалко парня, тяжело ему без костыля отмахиваться. Но да ладно - главное, блокнотики я сберег.
  - Хм, - задумался отец. - Выходит, что...
  - Ничего хорошего не выходит! - Категорично махнул старик рукой. - То, что эти ваши девочки думают - вообще ничего не значит! У родни будет свое мнение!
  - Но мальчики еще ничего не успели натворить, - встал на мою защиту папа.
  - Их счастье. - Выдохнул учитель. - Ни один отец не позволит, чтобы красоту и способности его дочери оценивали два шкета. То, что додумались не объявлять лучшую, выдает хоть какой-то признак наличия мозгов! Может быть, даже обойдется. Но конкурс непременно надо закрыть, красиво, с подарками каждой девочке! Одинаковыми!
  - Заодно устроим рекламную акцию, - успокаивая скорее старика, чем меня, произнес папа. - Как раз есть легкие в производстве, но очень полезные кулоны. А там новые заказчики появятся, верно, сын?
  - Верно, - ощущая, как плечи ложится камень вины и обязательств. - А вот... Мы ведь не просто так все устроили...
  - Думать забудь, - построжел отец. - Выделишь кого-то - остальные порвут на мелкие лоскуты. И подарками тут не отделаться.
  - Скорее, родители запретят принимать победу. Им тоже проблемы не нужны. - успокоился старик, откинувшись на диван.
  - Девчонок жалко, - понимая, что спорить бесполезно, все же робко вставил я.
  - М?
  - Так на соревнования хотели - не выиграть, так хоть посмотреть. Говорили, там принцы будут. Только там взносы такие сделали, что шансов попасть нет. Вот и пришли почти все - мы ведь пятого человека в команду искали.
  Для них это действительно казалось очень важным - оказаться рядом с вышей аристократии империи, побеседовать, понравится и запомниться им. Девушки дышали этим шансом, что становилось неловко - именно поэтому мы спрятали все оценки и условились ни под какими пытками их не выдавать.
  - Сын, извини, но у нас тоже нет денег на участие, - виновато улыбнулся отец.
  - Вот, - обратился старик к отцу. - Не зря панику подняли. Это ведь если после всего еще и соревнования сорвались, какой скандал бы вышел!
  - А вот, если бы у меня были деньги, - припомнив разговор с Русланом, решил я получить обещание втемную. - Вы бы не мешали мне участвовать?
  - Разу... - начал папа.
  - Мы подумаем, - прервал его старик, жестко посмотрев на соседа по дивану.
  - Что? - возмутился он.
  - Еще не хватало, чтобы кто-то в городе ограбил банк!
  - Да в жизни не стал бы я банки грабить!
  - Вот! - Поднял палец папа в жесте гордости за сына.
  - Инкассация наиболее уязвима!
  - Стоять! - Рявкнул он, не опуская руку.
  - Но и ее я грабить не буду. - Заметив чуть подергивающийся краешек папиного глаза, добавил. - И никого не буду. В этом году.
  - Сын, - вздохнул он, обнимая голову руками. - Ну почему ты не обычный ребенок! Чтобы плохие оценки были максимум твоих проблем!
  - Но-но! Я не какой-то обычный ребенок! - Поймав момент, я с важным видом выудил дневник и распахнул на странице с одними пятерками.- Физика, Математика, Физкультура - и это с костылем!
  - Другой дневник. - мрачно протянул раскрытую руку отец, игнорируя протянутую книжицу.
  - А?
  - Максим, у вас в школе электронный дневник с доступом через интернет.
  - Какая подлость об этом умолчать! - возмутился я искренне.
  - Дневник, Максим!
  Но пути отхода увы, не придумывались.
  - Итак, - распахнул папа копию первой книжки, широким жестом призвав в свидетели наставника.
  - История - два. 'Написал в контрольной свою биографию'. Зачем?!
  Они сами хотели знать биографию Императора!
  - Химия - два с плюсом. 'Собрал самодельное взрывное устройство'. Как?! - возопил Михаил.
  - Самостоятельная работа, - повел я плечом. - Это должен был быть салют.
  - И они дали вам реагенты?!
  - Нет, но я подготовился и принес свои, - счел правильным я пояснить. А затем, после настороженной паузы добавил. - А учитель и до меня седой был...
  - Ма-акси-м!!!
  Сверху, с лестницы, донесся хруст и лязг ломаемой двери, и через короткое время сверху показались перепуганные мордашки сестер и брата, мигом слетевшие ко мне и обнявшие, защищая.
  - Все в порядке, - поспешил я их успокоить.
  - 'Возможно, поджег школу', - опешив, поднял на меня взгляд папа. - Что значит 'Возможно'?!
  - Они сомневаются.
  - Все сын, мы переводимся, - глухо произнес он, невидяще зашарил по карманам, затем шагнул к полкам у стены и выудил из верхнего ящика сигареты.
  Щелкнула зажигалка. А с моего пояса пропали две пары рук. Катя и Тоня глянули на курящего отца, затем на меня, сверкая слезами обиды и обвинения в глазах, затем развернулись и ушли к себе в комнаты.
  - Это и моя вина. Не смог научить, - закряхтел, поднимаясь, старик. - Завтра я съезжаю. - бросил он, направляясь на кухню. - Мой контракт уже кончился.
  Отец же молча вышел на улицу, мягко прикрыв входную дверь.
  И только Федор остался, не отпуская меня никуда. Так бы я, наверное, тоже нашел, куда пойти. В Верхний Новгород, например.
  - Все будет хорошо, - заверил он меня, прижимая сильно-сильно. - Завтра мы извинимся, и нас простят. Только ты больше так не расстраивай папу, пожалуйста?
  Защипало в глазах.
  - Обещаю.
  ***
  Пара месяцев на новом месте - достаточный срок, чтобы случайно приобретенные вещи заставили изрядно задуматься, как упаковать их в два габаритных чемодана, с которыми прибыл в этот дом. Впрочем, не самая великая проблема - кое-что можно оставить, например, преподнести в дар хозяевам учебники и пособия. Часть обезличенных безделушек бросить в урну, предварительно сломав так, чтобы не было искушения починить и вернуть владельцу. Главное, не забывать вещи, которые захотелось бы отослать в вдогонку. Потому что эта личина не имеет адреса, а фамилию и имя, указанные в документах, никто не свяжет с его внешностью - кроме как по паре-тройке фальшивых телефонов, которым предначертано навеки замолчать через неделю. Хотя облику тоже суждено измениться.
  Холод из раскрытого окна помогал двигаться быстрее, покрывал изморозью холодной логики мысли и эмоции. Его дела ныне завершены, настало время уходить, навсегда.
  Основную угрозу от Максима он убрал, мягко и ненавязчиво подтолкнув Михаила к очевидной мысли о смене школы. А в стенах обычного заведения бояться совершенно нечего - там не будет родовитых, не будет их семей, а значит и конфликтов хоть сколько бы значимой величины. Даже если Максим все там сожжет, семья с легкостью откупится.
  Хватит с него двух месяцев в отрыве от клана и рода. Свой долг он выполнил с довеском, начиная учебой, завершая прикрытием в порту. Сила вернулась в прежнем объеме, а уж это - надежный показатель. Можно уходить. Совесть чиста. Но раз так, то почему он раз за разом пытается себе это доказать?
  Старик присел на кровать рядом с распахнутым, словно пасть бегемота, чемоданом, и незряче уставился в темноту дальнего угла. Да, у Максима остались проблемы. И наверняка будут новые - так всегда бывает в этом возрасте, когда Кровь, голосами предков, говорит сильнее, чем собственный разум.
  Там, в веренице благородных предшественников, не было ни одного, кто сомневался бы в своем праве затопить два корабля за оскорбление. И уж тем более никто из них не ставил под вопрос свои решения, всегда считая их истинно верными и правильными. Другое дело, что у предков был разум взрослого, образованного человека, сила за плечами и наработанное десятилетиями мастерство интриги. Мальчику же пока достались только порывы. Дело известное, изученное, оттого в его возрасте пережидаемое в удаленном дворце, под надзором наставников и воинов рода, которые и обучить могут, и по шеям надавать, пока дворец окончательно не разломали. Хотя даже так совершенно не понятно, откуда эта мания стать императором...
  Выходит, что винить во всем Максима - нельзя. Рассказать правду, забрать к себе и помочь - тоже нельзя, политика-с. Оставаться здесь? Но он ведь не может бросить весь род ради одного юного и непоседливого представителя? Не может. Он все сделал, что мог? Все.
  Раздраженно дернувшись от вновь закруживших по кругу мыслях, старик выудил из подкладки чемодана тонкий прямоугольник ноутбука и распахнул, расположив прямо поверх сложенных стопкой вещей.
  Мягко вжикнули вентиляторы, разгоняя сон спящего режима операционной системы. Блеклый свет экрана отразился в противоположной улице стене - не следовало никому даже случайно подглядеть его содержимое. Плотно закрыв и зашторив окно, старик потянул из боковой панели ниточку наушника с микрофоном, вызвал программу-терминал шифрованной связи и... С легкой неуверенностью нажал на вызов.
  - Мы спим, - после нескольких гудков раздался недовольный девичий голосок. - И ты спи, деда.
  - Тьфу, нашел, у кого совета спрашивать, - чертыхнулся старик, сматывая наушник и упаковывая аппаратуру обратно.
  Затем посмотрел на распахнутые чемоданы, разложенную то здесь, то там одежду - стопками, на вешалках, на спинках стульев. Аккуратно все сгрузил на пол, зарылся прямо как был, в одежде, под одеяло и закрыл глаза.
  - Завтра все решу, - недостойное его статуса решение принесло настолько сильное облегчение, что обернулось в сон за единое мгновение.
  
  Глава 9.
  Бывают в конце осени тихие, яркие дни - с чистым небом и добрым солнцем, покрывалом золотых листьев, с ветром, что затаит дыхание, глядя на такую красоту. Особенно прекрасен такой день ранним утром - без спешки, шума автомобилей и людской суеты. Не каждому доведется шанс таковое увидеть, но тем, кто сподобился встать еще до рассвета - определенно с этим повезет.
  На окраине города, посреди малоэтажной застройки, огороженной невысокими заборами, в утренний час медленно катили две машины, непохожие друг на друга, как богатство и бедность - черный лимузин против видавшего вида белого грузовика. Но и через тонированные стекла, и сквозь лобовое стекло с паутинкой трещин одинаково внимательно всматривались в указатели на домах, запутанные и совершенно бестолково развешанные, как это частенько бывает, когда очень старые дома соседствуют с новостроем.
  Однако каждому поиску суждено завершиться, и вскоре странная пара синхронно нырнула на съезд к огороженной территории, остановившись прямо посреди большой, но неглубокой лужи - памяти от ночного дождя. Вода шарахнулась испуганной волной под колесами, но тут же замерла в спокойствии, отразив хромированный диск длинной машины, а затем, на фоне неба, распахнутые двери. Из первой мощно вышагнули военные берцы, из другой же для начала показалась массивная трость темного дерева, а после и лакированные туфли ее хозяина, что не спешили касаться воды.
  Ко второму мужчине тут же подскочил молодой помощник, предложив руку опереться - ибо тот носил трость не просто так, а, судя неловким движениям и подволакивающейся левой ноге, действительно в ней нуждался.
  - Так постою, - отмахнулся тот от помощи и с неприкрытым интересом принялся изучать невысокое, в два этажа, здание за изящным забором в десяти метров перед собой.
  Двери автомобиля так и осталась открытыми. Впрочем, будь они оставлены такими даже без присмотра, опасности для хранимого имущества практически не было - номера длинной машины работали лучше всякой охраны и замков. Вернее, их отсутствие - ни цифр, ни букв. Один лишь герб из потемневшего дерева, с чуть грубоватой резьбой. Редкое явление, для людей простых означающих только одно - лучше не связываться. Людям же служивым герб терпеливо давал ответы на все возможные вопросы: да, мы провозим оружие; да, может быть мы даже нарушили закон; нет, вы не можете нас остановить. А еще вы не можете останавливать плохонькую Газельку, что прикорнула в пяти метрах за роскошным лимузином, потому что она под нашей защитой.
  Разумеется, сиятельные князья, владельцы земли, а так же их слуги, могли бы останавливать, обыскивать и вообще вести себя по-хамски с владельцами любых гербов, но как-то глупо для собственного здоровья ссориться с крупнейшей в Империи частной армией одаренных. Древичей не особо почитали, но вы ведь не отвешиваете поклонов ядовитой змее, будучи встретив таковую в лесу? Вы просто обходите ее широким кругом... Хотя желающих прибить тоже может оказаться не мало, но то - одну, да с палкой или огнем в руках. А если, убив полоза, привлечешь сотню кобр?
  Из Газели тем временем выбрался высокий юноша, с хозяйственной заботливостью оглядел неказистый транспорт и для порядка простучал колесо носком штиблет. Тут же спохватился и протер замшевой тряпочкой обувку, проверил стрелки на выглаженных брюках, огладил белоснежную рубашку и слегка поправил лепесток красной бабочки .
  - Куртку накинь, - бросил ему мужчина с тростью, не оборачиваясь.
  - Ага, - подбежал тот к лимузину и с благодарным кивком принял недостающую деталь костюма у другого водителя - такого же молодого, как он сам, в схожей одежке, но в очках.
  - Идем, - сделал мужчина первый короткий шаг и тут же замер.
  Его взгляд наткнулся на металлический прямоугольник с княжеским гербом над калиткой и изрядно потемнел
  - Один пойду, - изменил он решение. - Толик, Семен, по машинам и моторы не глушить.
  Ребята коротко кивнули и отступили назад. На лицах их, правда, мелькнуло желание оспорить приказ, но исчезло столь же быстро. Мужчина же в берцах оправил мешковатого вида коричневую куртку, накинутую поверх белой водолазки, и молча развернулся, оглядывая подходы.
  Конец трости вдавил звонок справа от двери, и из глубины дома донесся еле слышный перелив мелодии. Оставалось только ждать, на всякий случай готовясь к худшему. Потому как еще никогда княжеское внимание, выраженное щитком на дверью, и просьба срочно привезти очень много денег, не означали вместе ничего хорошего.
  Но вопреки недобрым мыслям, первыми из двери показались любопытствующие мордашки двух девчонок лет по семи, которых тут же оттеснил их ровесник, а затем вся малышня и вовсе пропала, дабы уступить место чуть растрепанному на вид старику в помятом костюме.
  - Чем обязаны? - Грозно спросил он с порога, оглядывая через голову мужчины лимузин и грузовик.
  - Нам бы Максима, уважаемый, - дружелюбно ответили ему.
  Старик порывисто вздохнул и привалился к двери, заодно пресекая новую попытку любопытства юных обитателей дома.
  - Что он опять натворил?
  Мужчина озадаченно оперся на трость.
  - Я вот хотел узнать то же самое.
  Дверь вновь отворилась, выпуская еще одного жителя дома - лет сорока на вид, в брюках, тапочках и фартуке поверх рубашки.
  - Это к Максиму, - сообщил ему старик, указывая на гостей.
  - Что он опять натворил?!
  Гость растерянно оглянулся назад.
  - Мы просто его старые друзья!
  - То есть, он ничего не сжег, не сломал, никого не побил? - Не поверили ему.
  - И не утопил? - добавил старик.
  - Нет! - Мужчине отчего-то подумалось, что ему ни на грамм не поверили. - Он просто попросил нас приехать!
  К его счастью, в окне первого этажа показалось знакомое лицо.
  - О, это ко мне, - раздался довольный и звонкий голос.
  Тут же из раскрытой рамы немного неуклюже показалась нога в гипсе, а затем и молодой парень целиком.
  - Максим, упадешь! - Ахнули с крыльца.
  Но тот уже повис на руках, удерживаясь за карниз, и аккуратно спустился на землю.
  - Там у дверей пробка, - чуть смущенно ответил он всем и активно заковылял на негнущейся ноге к дорогим гостям. - Очень рад. Пап, идите все сюда - мои приехали!
  - Не знаю, какие-такие 'мои', - заворчал старик с крыльца и скрылся внутри дома, щелкнув замком напоследок.
  Из-за дверей раздался разочарованный стон на три голоса.
  - Вырос-то как, - приобняв рукой, оглядел Максима старший гость.
  - Пап, знакомься, это Николай Иванович. Мой... Первый учитель, - отступил тот на шаг, представляя незнакомца хозяину дома. - Дядь Коля, это Михаил Александрович.
  - Очень приятно. А вас я, кажется, знаю, - осторожно подержавшись за руку, повернулся Михаил ко второму взрослому. - Это ведь с вами мы в Багиево...
  - Именно, - пресек тот ритуал узнавания и отметил новую встречу крепким рукопожатием.
  Тут и водители машин, повинуясь разрешающему кивку, подошли, чуть робея. И столь же неуверенно потянули руки к Максиму.
  - Приве-ет! - ответил тот объятием, умудрившись сжать обоих, а потом уже, уловив нотку недовольства на лице дядь Коли, степенно раскланялся.
  Заодно и молодые люди довольно раскраснелись, растеряв прежнюю неловкость.
  - А я вот тут живу, - махнул рукой Максим в сторону дома и повел друзей за собой, умудряясь на одной здоровой ноге двигаться быстрее, чем остальные на двух. - А вы как? Вижу, неплохо, - остановился он возле лимузина и, посерьезнев, повернулся назад.
  Друзья резко отшатнулись.
  - Максим, - кашлянул Николай Иванович, вышагнув вперед. - Все, что тебе принадлежит - на месте. Просто мы поменяли часть наличных на счет в банке. Бумажные и цифровые деньги стоят по-разному, и это, - качнул он тростью в сторону машины, - часть разницы.
  - Неплохое отличие, - задумчиво ответил Максим и направился к грузовику. - И сколько?
  - Два процента. Почти настолько же отличаются наличные от золота.
  - А алюминий? - Заинтересовался он, даже приостановившись на секунду.
  - Думаю, сравнимо, - осторожно ответил дядя Коля, продолжая удерживать остальных за своей спиной.
  Молодежь и сама остерегалась приближаться, а вот Михаил очень даже заинтересовался беседой, явно имея несколько важных вопросов, но подойти, увы, не удавалось - вниманием полностью завладел старый знакомец, словно специально оттянув на пару шагов назад, задавая пустячные вопросы по дом и сад.
  - Тогда отлично, - вновь расцвел улыбкой Максим.
  - Оставить тебе его? - Чуть замешкавшись, кивнул в сторону лимузина Николай.
  - Нет. Он ведь не просто так? - Внимательно посмотрели на него снизу вверх.
  - Меня восстановили в организации. Моей.
  - Где они были раньше? - в ленивом тоне проступили стальные ноты.
  - Хм... - Задумался тот на пару шагов. - Вот представь, человек находится под водой и тебя не слышит. Можешь ли ты с ним говорить?
  - Так пусть вынырнет и поговорим?
  - А если он... Не хочет выныривать? - С затаенной грустью спросил Николай. - И сам заливает себя, стремясь пойти на дно?
  Максим с несвойственной возрасту серьезностью выслушал и понимающе качнул головой.
  - С твоей помощью, я... выплыл. Со мной поговорили, дали работу в соответствии с опытом и возможностями. А тут такая удачная акция на лимузины, - со смешинкой завершил дядь Коля.
  - Ясно. Для работы - можно, - заключил Максим и с мгновенно вернувшейся улыбкой развернулся к остальным. - Толик, показывай, что привез.
  Контраст настроений явно сбил того с толку - к фургону парень приближался некоторой робостью. Но пломбу с гербовым узором (как номерах) срезал уверенно и двери отворил сноровисто.
  - Вот, - набравшись храбрости, гордо выпятил он грудь, показав рукой внутрь кузова.
  Там, где в самом центре, на пьедестале из деревянной подставки, накрепко закрепленной дощечками по бокам и парой строп к бортам, крепился стеклянный куб с гранью в полметра. А в том кубе платиной подмигнула заглянувшему из-за спин солнцу банковская карточка. И более ничего в кузове, кроме этого.
  - А... Зачем грузовик? - Растерянно произнес папа-Миша, окончательно запутавшись в громадье вопросов и паутине мыслей.
  - Максим сказал - на Газели! - Фанатично ответил Толик.
  - О, - удивился Максим, глянув на товарища. - А позвонить?
  - Мы хотели! Даже кидали монетку, кому звонить, - поведал Семен.
  - Хм? - с любопытством повернулись все к нему.
  - Так он не показал что выпало, а монету проглотил. - Обвиняюще тыкнул он пальцем в товарища.
  - И все не так было! - Возмутился Толик. - И вообще! Я тебе сразу говорил - ему деньги ради денег, а не для того, чтобы в них с разбегу прыгать!
  - О-о, - задумчиво протянул Максим.
  - Не советую. Я пробовал - больно.
  - Тогда ладно, - милосердно махнул тот рукой и попытался взобраться внутрь. - Лестницу бы.
  - Я могу залезть! - Пискнули сзади голосом Федора.
  - И мы! - Поддержали девчонки.
  - Вы-то как выбрались?! - С показной строгостью всплеснул руками Михаил. - Я же сказал - ни шагу за дверь!
  - А мы через окно, - тоном опытного крючкотвора ответил Федор. - Я держался, а они по мне слезли. Только уху больно...
  - Потом и попе будет больно! Если бы сорвался?!
  - Не, там хватка, как у сварки, - прижал Максим к себе Федора и с гордостью показал остальным. - Знакомьтесь - мой брат, Федор, великий мастер, между прочим. А это Тоня и Катя, сестры, частные инвесторы.
  - Кто? - Не понял папа.
  - Не важно, слово-то хорошее, - отмахнулся Максим. - Так кто полезет?
  - Да я мигом, - взлетел вверх Толик, отвинтил что-то на стойке и ловко выудил из прозрачного куба карточку вместе с десятком подшитых документов, до того лежавших на дне. - Вот, двести миллионов. - протянул он все Максиму.
  - С-сколько? - Поперхнулся Михаил, ошарашенно переводя взгляд с карты на Максима и обратно.
  - Ну, там двести три, - поправился Толик. - Вдруг комиссия.
  - Зачем двести миллионов?!
  - Двести три, - поправил Максим, с интересом рассматривая карточку и даже колупнув ее ногтем за край магнитной ленты (тут сердце прихватило сразу у всех).
  - Она невкусная, - заявил дядя Коля и тут же поймал осуждающий взгляд Михаила. - Вы просто его не знаете, - поспешил он оправдаться.
  - Так, подождите, - схватился Михаил за голову. - Это розыгрыш, да? Не может быть... Вот так... Чтобы в газели.. И столько.
  Судя по невозмутимому виду гостей - может. И это пугало.
  - Двести миллионов - на соревнования, - успокаивающе погладил отца Максим. - Ну там на сдачу еще пластилин Федору, я обещал.
  - Какие соревнования? - Пришло время удивляться Николаю Ивановичу и ребятам.
  - Да там дело верное, - отмахнулся Максим, закидывая карту в карман рубашки. - Пару туров и алюминиевый завод дают.
  - А мы? - вскинулись ребята.
  - Там команда только с одной школы, - виновато пожал тот плечами. - Я бы тогда вас в первую очередь позвал.
  - А вам вообще - в университет поступать! - Гаркнул им в ухо Николай. - Никаких соревнований! Вон, машины проверьте, выезжать скоро.
  - Максим, - заикнулся было Михаил, судя по серьезному виду, явно наметив сказать примерно то же самое.
  - Обсудим чуть позже? - С просительной интонацией заглянул ему в глаза Николай Иванович, скосил взгляд на воспитанника, и легонько кивнул, подтверждая тему беседы.
  - А вы Машка не привезли? - Поспешил сменить тему Максим, двинувшись к дому.
  - Г-хм, - смутился Николай. - Понимаешь, какое дело...
  Беседа как-то сразу заглохла, сменившись тягостной паузой.
  - После того, как ты уехал... Через неделю, наверное. Машк вышел погулять - надолго, как обычно. Такое с ним часто бывало, верно?
  Максим прикрыл глаза.
  - А потом не вернулся, - с некой растерянностью завершил дядя Коля.
  - Значит, скоро придет ко мне, - пожал тот плечами, не выражая ни грамма сомнения в своих словах.
  - Два месяца прошло...
  - Не пропадет, - категорично ответил Максим. - Он умеет устраиваться в жизни.
  - Думаешь?
  - Вот вас кто-нибудь бесплатно кормил три раза в день?
  - Нет, разумеется.
  - Вот видите. - Закрыл он тему. - А Лайка?
  - А Лайка в собачьем раю.
  - Что?!
  - На мясокомбинате, сторожем. - Нервно поправился Николай. - Привет тебе передала. Вот, секунду, - торопливо махнул он рукой, и, повинуясь жесту, водитель лимузина споро достал что-то из салона.
  На проверку, этим 'что-то' оказалась картонная коробка, оббитая чем-то мягким. А внутри оказался ослепительно-рыжий щенок, чуть сонно разглядывающий все вокруг.
  - Вот, - торжественно протянул дядь Коля щенка Максиму.
  Тот аккуратно принял его, поднял над головой, показывая всем, а затем с мрачной торжественностью, как некогда создатель - сотворенному Франкенштейну, прогремел:
  - Я назову тебя БРАНД!
  - Это девочка, - испортил всю торжественность Семен.
  - Ух-ты! - Пискнули Тоня с Катей, ловко пнули Максима по коленной чашечке, дернули за ухо и отняли щенка. - Бруня-я!
  - Тоня, как можно! - Возмутился Михаил, заспешив вслед за убегающими девчонками вместе с Николаем - но тот не особо торопился, опытным взглядом приметив, что погоня скоро заглохнет, а значит появится возможность поговорить наедине.
  - Хана затее, - оставшись на земле, констатировал Максим, потирая коленку.
  - Бруня, - задумчиво почесал затылок Федор. - Боевой Робот Убийца... Ня?
  - Какой там боевой, сейчас бантик на шею наденут и что-нибудь розовое сошьют, - махнул рукой тот.
  - Так ведь 'Ня'?
  - Вы о чем? - Заинтересованно спросил Семен, помогая Максиму подняться.
  - Да мы хотели щенка в пилоты боевого робота. А теперь уже все, - все с грустью посмотрели на угол дома, за которым скрылась банда похитителей.
  - А это будет работать? - Неподдельно загорелся он взглядом.
  - Разумеется, - покровительственно кивнул Максим. - Федор - мастер, я ведь говорил.
  Рекомый важно надул щеки. Но затем, встретив ироничный взгляд, решил просто выставить правую ногу чуть вперед.
  - А обязательно щенка?
  - Да не особо, - ответил Федор, явно почуяв за интересом деловое предложение. - Главное - хоть какая-то обучаемость.
  - Я на секунду! - Мигом сорвался Семен и почти столь же стремительно вернулся, на этот раз с коробкой чуть меньше. - Вот. - шмыгнул он грустно, открывая крышку.
  Внутри обнаружилась крупная белая мышь.
  - Дрессированная! - Осторожно погладив, с любовью произнес он. - Лабиринт проходит только так! Только в университетское общежитие с ней нельзя. А дома следить некому. Возьмете? - Просительно глянул он на друзей.
  - Возьмем, - с подобающей торжественностью принял коробку Федор.
  - Ты будешь гордиться ей, - похлопал по плечу Максим.
  - Первая мышь пилот! - добавил его брат.
  - Я буду звать ее МРАК! /Мышь-Робот Аннигилятор Классический/
  - Ее Лучинкой зовут.
  - Ну или Лучинкой, - довольно согласились с ним.
  ***
  Взрослые, между тем, остановились перед неодолимой для степенных и образованных людей преградой - лезть за девчонками в штаб на дереве, конечно же, было довольно несложно, но крайне несолидно при свидетелях. Так что погоня ограничилась грозными заявлениями и обещанием лишить сладкого. И хоть наверху тревожно притихли, переживая будущие санкции, но назад не спустились. Потому что дружба - она дороже! Хотя, судя по слегка жалобному поскуливанию, дружба пока была односторонней, но в этой семье определенно знали толк в таких отношениях.
  - Так что за конкурсы за двести миллионов? - Николай мягко отвел Михаила в сторону, приглашая легонько прогуляться по тропинке вокруг дома.
  - Совершенно бестолковая идея, - обреченно махнул тот рукой. - И началась бестолково и завершится не лучше, чувствует мое сердце. Может, зайдем в дом? - Зябко он переступил с ноги на ноги, обутые в домашние тапочки.
  - Разумеется, - спохватился Николай, сворачивая обратно.
  Дом встретил гостя недружелюбно - спиной тут же удалившегося домоуправителя и громко хлопнувшей дверью где-то внутри здания. Зато на кухне обнаружился горячий чай и блюдо с печеньем, пробовать которые первый десяток минут гостю пришлось в одиночестве - хозяин дома, извинившись, собрал теплой одежды для девочек и бегом удалился в сад.
  - Максим все это затеял, - бухнулся на противоположный стул Михаил, пододвигая к себе чуть остывший взвар. - Хотел маленькое соревнование между школами. А потом... Что-то пошло не так, - тактично опустил он детали.
  - И мы получили конкурс с призовым фондом в двести миллионов? - Ошарашенно поднял Николай брови.
  - Со стартовым взносом в двести миллионов, - с некой обреченностью поправил его собеседник. - На имперском уровне, под патронажем клана Долгоруких и лично цесаревича Сергея Дмитриевича.
  - Ого, - закашлялся Николай отпитым чаем.
  - Вот именно, что 'ого'. А теперь он хочет в этом конкурсе участвовать.
  - Логично.
  - Чего логичного?! У него нога сломана! - Всплеснул руками Михаил.
  - Он ведь создал этот конкурс, - нейтрально пожал дядь Коля плечами. - Разумеется, он захочет в нем участвовать.
  'А еще взносы несут не ему, и как бы это не раздражало его еще сильнее, - осталось в его мыслях'.
  - Его там всего переломают за такие деньги! Это уже не шутки, каверзы кончились! Как он этого не понимает?!
  - Он, разумеется, все понимает, - не согласился Николай. - Если рискует такими деньгами, то у него есть план.
  - Да нет там риска, взнос возвращается после соревнований. У княжества особые условия, как у... Авторов идеи.
  - Тогда вообще нет причин для переживаний.
  - Он маленький мальчик!
  - Который вывел вас из умирающего города? - Поднял бровь гость. - Не надо судить Максима по возрасту и виду.
  - Но он ведет себя, как маленький... - немного обескураженно произнес Михаил. - Все эти шалости... Драки... Я даже школу решил поменять...
  Николай выделил минуту тишины для размышлений, вновь занявшись чаем. А когда она истекла, задал главный вопрос, о котором представитель довольно видной и старой семьи должен был задуматься в первую очередь.
  - А вы знаете, что мальчик одаренный?
  - Да, разумеется. - встрепенулся Михаил.
  - На какой эмоции базируется его сила? - Внимательно смотрел на него взгляд, достойный строго экзаменатора.
  - Н-на чести? - Тоном троешника ответили ему. - Он ведь из...
  - На любопытстве, - пристукнул носком туфли Николай. - Это - его душа, его смысл и его суть.
  - Но это же..!
  - Почти не встречается, да. Но в этом - весь Максим. И знаете, что ему любопытней всего в данный момент?
  - Соревнования?
  - Нет. Ему любопытно, насколько вы его любите. Как далеко он может зайти, чтобы не стать вам чужим. Даже если он не отдает себе в этом отчета, Максим всеми силами старается это проверить.
  На кухне установилась мертвая тишина, каковую можно услышать на контрасте с сильным грохотом. На этот раз - то был гром осознания. И вроде даже строчки книжицы про приемных детей, читанных Михаилом украдкой, всплыли в памяти...
  - Докажите, что вы будете его любить всегда, даже если он уничтожит весь мир. - И опережая следующий вопрос, произнес. - Можно просто словами.
  - А он не кинется это проверять? - Кисло улыбнулся отец семейства и понурил голову.
  - Ему не интересно проверять слова тех, кому он доверяет и любит. Они для него - он сам. А себе он верит.
  - То есть, на соревнования я тоже должен его отпустить? - Поднял Михаил взгляд на собеседника.
  - Я вам больше скажу, если вы воспрепятствуете, он все равно пойдет. - Усмехнулся Николай. - Даже если бы у него не было денег, он все равно участвовал бы, пусть и вне конкурса. И ему все равно, что подумали бы другие.
  - Любопытство? - Понял отец.
  - Да. Только в таком раскладе есть маленькая неприятность.
  - Какая?
  - За призом он пришел бы тоже, - усмехнулся Николай в чашку. - За настоящим призом.
  - О-у...
  - Так что не мешайте, а лучше помогите. Он оценит. Тем более... Какой там первый конкурс?
  - Танцы. Но у него нога сломана...
  - Вот, отлично. Пусть проиграет сам, по официальным правилам. Даже была бы нога целой - Максим все равно не умеет танцевать.
  - Он ведь расстроится...
  - Шутите? Это же Максим! - Недоверчиво глянул дядь Коля. - За следующий год он станет лучшим танцором в Империи! Если, разумеется, любящая семья поможет ему с учителем.
  - Денег не пожалею, - торжественно пообещал Михаил.
  - А вообще, раз такое дело, - задумался гость. - Вы ведь все равно решили переводиться в другую школу?
  - В этой оказалось слишком много аристократов, мы даже не ожидали, устраиваясь. Конфликты между детьми... Сами понимаете, с какими последствиями. - Виновато повел он взглядом на улицу.
  - Может, переведем в наше подшефное учреждение? - подал идею Николай.
  - Так это ведь далеко? - Сразу отклонился на спинку стула Михаил, сложив руки в знаке отрицания на груди.
  - Да сейчас же интернет, будете разговаривать хоть каждый день! - Зажегся мыслью гость. - А на выходных будет привозить машина и в понедельник забирать, а? Вот смотрите, в 'Дубках' у нас отличная школа для одаренных. - Николай показал ладонь и сжал мизинец. - Владеть своим даром - необходимо, вы ведь не будете спорить? Дисциплина там - железная! Никаких каверз или драк. Сейчас у мальчика самый возраст, гормоны бушуют - а там такие нагрузки, что вся дурь пропадет. Индивидуальная программа, опять же, с учетом базиса силы.
  - Как бы это не выглядело наказанием для него, - с прежним категоричным сомнением протянул отец.
  - Нет-нет! Ведь главное - от 'Дубков'... Или от 'Березки', там тоже отличные наставники... Можно будет отправить отличную команду на соревнования! Первые два тура пролетит мигом, остановится на боевке и выживании. Проиграет, да, но какой гигантский стимул будет для самосовершенствовании! Вы ведь хотите в семью бойца ранга 'учитель'?
  - Мы не любим воевать... - уже сомневаясь, ответил Михаил.
  - В Багиево - тоже не любили. - Жестко ответили ему. - У вас две дочери и маленький сын. Кто должен будет их защитить? Да хотя бы статусом большого и сильного брата?
  - Может, что-то в этом и есть, - пробормотал тот через минуту. - Все равно школу обязательно надо менять... А там команда распадется... Но двести миллионов?! Это нам вернут, а вам никто не вернет!
  - Не нам, - категорично качнул головой Николай. - Это деньги Максима. И я бы очень не советовал путать их со своими и пытаться ими распоряжаться.
  - Такая дикая сумма...
  - Что обойдется дешевле - двести миллионов или попытка захвата алюминиевого завода в обход настоящего победителя?
  - Там еще ГЭС... Бред какой-то, - схватился за голову Михаил. - Его же убьют.
  - Вот и ответ, - с абсолютно спокойным видом Николай закинул внутрь себя печеньку.
  - Дурацкое любопытство...
  - Э-нет. - Погрозил он новой, удерживая между пальцев. - Если любопытство исчезнет, будет гораздо хуже. Для всех. Уж поверьте, - невольно содрогнулся Николай. - Я видел. Так что, переводим в 'Дубки'?
  - Не лишено смысла, - обдумав все, принял решение Михаил. - Можно посоветуюсь со старым наставником Максима?
  - Пожалуйста, - щедро махнул тот рукой, с довольством сытого кота.
  Наставник, в общем-то, не особо был рад предложению, но постановке вопроса 'а тут предлагают надежную новую школу с отличными учителями' не сопротивлялся. Ровно до того момента, как услышал название 'школ'.
  - Че-его-о?! - турбиной прогудело по дому. - Ноги Максима там не будет!
  - Но послушайте!
  - Нет! Это вы послушайте, это не школа! Это военный лицей!
  - Так может, ему будет лучше?
  - Нет! Нет! И еще раз нет! - Пнул старик дверь и с грозным видом показал гостю на выход.
  - Но нам все равно надо менять школу...
  - Не надо менять!
  - Но вы сказали - надо!
  - А сейчас - нет! У Максима там друг! - гудел старик, корпусом выпроваживая всех из дома.
  - Да они только вчера подружились!
  - Зато он так много пережил!
  - Но вы ведь все равно уволились, - раздраженно встал на месте Михаил.
  - А сейчас - передумал! Это, может, мой педагогический долг! Я осознал свою ошибку и прошу дать мне шанс все исправить!
  - Ну, может действительно? - С сомнением произнес Михаил.
  - Если что, спросите у Максима мой телефон, - примиряюще улыбнулся Николай, стоя уже за порогом дома. - Совершенно не обязательно переводить его прямо сейчас.
  - Так и сделаем, - выдохнул отец.
  - Даже не думайте! - Погрозил старик кулаком небу.
  - Но напоследок, чтобы не с пустыми руками, - проигнорировав грозные жесты, обратился дядь Коля к Михаилу. - Вы не могли бы мне помочь? - Показал он на пиджак. - Достаньте из внутреннего кармана коробочку, будьте добры. Руки не совсем меня слушаются.
  - Да, разумеется, - засуетился Михаил, выудив потертый квадратный короб из бересты, толщиной в полтора сантиметра и гранью в десять.
  - Откройте, вот так, спасибо. - Николай бережно подцепил рукой лежащий в коробе прямоугольник темного дерева, показал хозяину дома и со всей серьезностью спросил. - Вы не будете против?
  Тот не сразу понял вопроса, зачарованно глядя на угловатую резьбу из рун и грубых обозначений волн и корабля на нем. А когда осознал - то медленно кивнул, не особо веря тому, что происходит. И сварливый старик как-то притих, с совершенно непонятным выражением лица наблюдая за происходящим.
  Николай, дождавшись разрешения, просто приложил дощечку над дверью. Убрал руку, а та осталась на месте, будто бы зацепившись за что-то.... Но каждый из трех свидетелей знал, что крепление будет куда как по надежней, и не страшны ему ни стихия, ни время, ни злая воля человека. Только двое во всем мире могли ее снять - хозяин дома, давший разрешение, и особый человек, коему Древичи доверили размещать охранные калиты, своим словом и именем защищая всех обитателей сего места.
  - А... - растерянно протянул Михаил. - Нам за это... Надо будет? Ну...
  - Пока Максим живет в этом доме - нет.
  - А вам Максим - кто? - Не удержал в себе вопрос старик.
  - Всё. - Загадочно ответил Николай и коротко поклонился. - Всего наилучшего.
  
  Глава 10
  Гладь стола помнила множество рук: их силу, проминающую дерево от злости; их глупость, от которой на ровной поверхности остались борозды от ногтей и стали. Некоторые ужасались содеянным и пытались выровнять, сгладить порезы. Другие обманывалась, что царапины останутся безымянными - их слишком много, этих рук, чтобы определить виновника. И только плотник знал всегда - ему заплатят. Чужие грехи навсегда исчезнут под слоем лака на крепко сколоченных досках. Гладь обновится - но люди продолжат совершать ошибки и платить за них.
  На угол стола лег прямоугольник синего картона, украшенный паутиной серебристых линий, свитых старомодной буквой 'В'. Движение рук - и упаковка раскрылась пеналом, демонстрируя десяток ромбиков в мизинец величиной, обернутых серебристой фольгой. Драгоценная оболочка - для драгоценного содержимого.
  Легкий кивок - и еще пять таких же упаковок легли рядом.
  Солидный звук касания лучше слов рассказал о весе. Витая эмблема подтвердила качество. Количество соответствовало договоренностям. Но тишина за столом не сменилась беседой.
  Еще шесть коробов легли на стол - выкладываемые чуть дрожащей рукой, они раз за разом звучали все нервнее, пока последняя чуть не слетела на пол от неловкого жеста.
  - Верни ее! - что было больше в этом крике: страха, надежды или отчаяния?
  Пальцы, украшенные перстнями, коснулись синих граней, неспешно отсчитали шесть и легонько придвинули к себе. То, что было сверх обещанного, осталось нетронутым. А просьба - неуслышанной.
  - Вот, возьми еще, - суетливо двигаясь, проситель выложил еще четыре, уже не так ровно выставив на поверхности стола.
  Огрехи расстановки были тут же исправлены - пальцы задумчиво огладили солидную упаковку, медленно, неторопливо выравнивая по линии. А затем решительно отодвинули от себя, одну за другой. Ответ - нет.
  - У меня нет больше. Может, деньги? - в этих словах осталось только отчаяние. - У меня есть, вот! Я могу принести еще!
  - Мы же не работорговцы. - С укором прозвучало в ответ.
  И растрепанные купюры, собранные нелепым комом, замерли в руках на полпути к столу.
  - Чего ты хочешь? Я на все согласен!
  Горели упрямством глаза сквозь растрепанную челку длинных волос, и даже сломленная сутулость на миг обернулась силуэтом загнанного зверя. Пожалуй, он действительно был готов идти до конца.
  - У нее действительно так хорошо с запятыми? - Невольно заинтересовался я, вновь погладив отложенные было упаковки дорогого шоколада.
  Намек был встречен яростной надеждой и словами из самого сердца:
  - Она - моя запятая!
  - Даже так?
  - Прямо как 'в казнить нельзя помиловать'! - решительно выдохнул Ян.
  - Хм, - откинулся я на стул. - А она об этом знает?
  - Ну-у, - ярость на щеках сменилась румянцем смущения.
  - Поня-ято, - глубокомысленно произнес я, присматриваясь к неожиданной идее. - Ладно, попробую помочь твоей беде.
  - Ты вернешь ее мне за парту?! - с надеждой предположил Ян.
  - Толку от этого? Она же не знает про твою сердечную пунктуацию.
  - Только не смей ей говорить! - сжал он кулаки и насупился.
  - Я и не буду. - Покладисто заверил толстяка. - Но какая разница, насколько она близко, если смотрит не на тебя?
  Парень ссутулился еще сильнее и грустно шмыгнул.
  - Есть у меня один вариант, беспроигрышный. Такой, чтобы 'оно само'.
  Ян встрепенулся, явно расслышав в словах свою мечту.
  - Но сразу предупреждаю - путь то нелегкий, полный боли и страха! - Заметив некоторое сомнение в глазах напротив, тут же добавил. - Но ты ведь на все ради нее готов?
  - Д-да! - Нашел он в себе решимость и выпрямил спину.
  - Тебе придется извиниться.
  - Да, конечно. Максим, извини ...!
  - Не сейчас! - Пресек я строгим словом. - На людях!
  - Ладно...- потерянно обернулся Ян.
  Вокруг шумела столовая прибоем сотен голосов, выбивая ритм жизни сталью по тарелкам и столам. Но на общем равнодушном фоне великой стихии 'большой перемены' явно угадывались заинтересованные глаза, а иные уши слишком подозрительно глядели в нашу сторону.
  - И не здесь! - Я подхватил салфетку, выудил ручку из кармана и двумя строчками назначил время и место. - Никому не показывай. Прочитаешь, когда будешь один. - протянул ему свернутый треугольником лист.
  - Спасибо! - Искренне выдохнул он.
  - Деньги спрячь... Шоколад оставь... Иди.
  Оставалось считать секунды, с интересом наблюдая, насколько хватит его терпения. На двенадцатом шаге, уже в дверях столовой, Ян воровато обернулся и с нетерпением развернул послание. Затем дочитал до второй строчки, с возмущением посмотрел на меня, дождался кивка, выдохнул обреченно - и съел угол салфетки.
  А вытерпел бы до безлюдного коридора, то некому было бы кивать. Но да ладно - выудил я телефон и принялся организовывать небольшое чудо.
  - Добрый я сегодня, - поведал я пустой тарелке и огладил живот.
  Три котлеты и двойное пюре - истинный рецепт доброты. И глядя вокруг, на улыбающиеся лица, весело подъедавшие свои порции с тарелок, я убеждался в этом безмерно - особенно сравнивая с угрюмостью тех, кто склонился над жидковатыми салатиками, пытаясь нанизать траву на острие вилок. Но таких мало - и с каждой минутой тяга их к добру становится все необоримей, утягивая к лотку раздачи...
  Приятно осознавать, что все это - благодаря тебе. Но, как Прометей, даровавший людям огонь, я вовсе не собирался кричать об этом на каждом углу. Ограничился объявлением на входе.
  От приятных мыслей отвлек строгий звук телефонного таймера - время.
  Четыре лестницы пронизывали здание, соединяя первые и последние этажи. Были они достаточно далеко друг от друга и без прямой видимости меж собой, так что затеряться в школе не было великой проблемой, как и избежать лишних встреч - при должной осторожности. Так что спортзала я достиг в одиночестве, хоть и пришлось дважды подниматься на этаж выше и переходить на другой лестничный пролет.
  Коробка огромного помещения тоже имела на редкость удачное расположение - прямо посередине этажа, оттого имела три лишних входа со стороны коридора. Два из них обычно были закрыты изнутри, но вчера я предусмотрительно пододвинул засов так, что язычок его на миллиметр выскользнул из петли.
  - Приветствую всех! - Зычно поздоровался я со спинами конкурсанток.
  Грянул гром 'прыжка на месте с разворотом', - и каблуки не помешали.
  - Г-хм, - откашлялся я, подбирая правильные слова - такие, чтобы чувству самосохранения понравились.
  Просто они так смотрят... Недобро... А теперь идут... Медленно... Все ближе... И ближе...
  - Смирно!!! - Рявкнул я.
  В дверях мелькнуло удивленное лицо физрука.
  - Для получения наград! По р-росту! Шагом! Арш!
  Физрук дрогнул и тоже потянулся к стихийно образующейся линии.
  - С каблуками в начало строя! - Добавил я порядку.
  Физрук развернулся и замаршировал обратно. А и отлично - на него медальонов все равно не дали.
  - Равняйсь! Смирно! - Прохромал я мимо бессмысленно-воодушевленных лиц. - Поздравляю с прохождением конкурсного отбора!
  - Ура! - прогремело под потолком.
  - Каждая из вас признана прекраснейшей! Несравненной! - Вещал я вдохновенно, подбираясь к началу строя. - И для каждой мы приготовили достойную награду! - Воздел я руку над головой.
  - Ура!
  Линия слегка изогнулась, отражая любопытство хвоста к процессу награждения. Но одергивать я не стал - вместо этого выудил плоский короб из специального крепления на внутренней стороне костюма.
  - 'Рассветные медальоны' из серебра и аметистов! - раскрыл крышку, демонстрируя несколько десятков цепочек, неплотно обернутых вокруг шести рядов и пяти колонн декоративных гвоздиков.
  - Ох-х! - Прошелестело по строю - от восхищения от крупных сине-розовых камней в изящной огранке и цепочки, сплетенной тройным кордом.
  Или же - что это какой-никакой, а настоящий артефакт с собственным запасом сил! А может, от всего одновременно. Но главное - на лицах играли улыбки, предвкушение, радость и восторг.
  Я медленно шел от одной девушке к другой, позволяя забирать свою награду самостоятельно - кое-кто, правда, намекал лукавой улыбкой, чтобы я самолично застегнул цепочку, но тут я указывал на трость, и мне все прощали.
  - А это что? - перешептывались подруги, всматриваясь в глубину драгоценности.
  Вихрь слов уже донес до каждой из них манящее слово 'артефакт', и хоть все знали цену даже самым простеньким вещицам, названиями мало кто интересовался. Слишком много их, этих названий - все изделия в чем-то уникальны, даже из одного ряда, оттого мастера норовили дать им свои имена. Папа Миша этого крайне не одобрял. Хотя даже сейчас, из всей серии смастеренных на быструю руку медальонов (цепочки все до единой покупные, а камни - осколки одного большого) были разные по силе, однако все получили от мастера старое имя.
  - Оно согреет ваши прекрасные волосы в стужу, - отбарабанил я подсказанную наставником заготовку.
  - Это чтобы волосы сушить, - деловито пояснили из строя.
  - Ух ты!
  - Десять секунд - и все готово, - продолжил тот же голос. - И концы не секутся!
  - Вау! - выдохнул весь строй.
  В общем, следующую заготовку с 'овеет и сбережет' я оставил при себе. Крайне практичные люди!
  - А как включать?
  - Нажмите на камень снизу вверх, - пояснил я, чуть повысив голос.
  Слева резко хлопнуло и дыхнуло теплой волной.
  - Тихонечко, - поспешил я уточнить, глядя на ошарашенную девушку с прической королевского попугая. И взгляд похожий - округлый и бессмысленный...- Г-хм, да.
  - А теперь о финалистах! Внимание!
  Строй резко затих и вновь обрел стреловидную форму.
  - Как вы знаете, все ваши великолепные результаты нами крайне внимательно регистрировались в блокнотах! Абсолютно беспристрастно мы выставляли оценки вашей безукоризненной грации и таланту! Действуя независимо друг от друга, мы с сходились в одном - пяти баллов недостаточно для совершенства!
  Выдержав достаточную паузу - такую, чтобы в должной подчеркнуть драматизм, я продолжил.
  - Но!
  Вновь пауза - и незаметный взгляд на секундомер. Пора.
  - Блокноты, которые мы передали на хранение нашему товарищу, были им потеряны! Безвозвратно!
  - Извините меня! - Неуверенно крикнул из дальнего угла Ян, сверяясь с уцелевшим лоскутом от салфетки.
  - Простите ли вы его - решать вам, - с горечью завершил я, разворачиваясь к противоположному от Яна выходу и быстрым шагом - пока они не опомнились - покинул помещение.
  А теперь - бежать! Пусть с тростью, не быстро - но бежать! До лестницы - вверх! Поворот! Еще поворот!
  - О, Максим, ты здесь! Я тебя ищу! - Чуть не впечатался в меня после очередного угла Пашка.
  Еле затормозил.
  - Давай потом. - Захотел я продолжить путь.
  - Нельзя потом! - Умоляюще-истеричным тоном произнес он, повиснув руками на моем пиджаке.
  Хотел было стряхнуть его, но потом пригляделся к нему и изумился - отчего-то весьма растрепанный, с застегнутой через пуговицу рубашкой, поехавшим набок галстуком и с совершенно невероятным взглядом, Пашка выглядел Лайкой, еле выскользнувшей из-под Камаза.
  - Мак-сим! - с невероятным чувством произнес он мое имя. - Мы должны выбрать Екатерину Стольникову из одиннадцатого 'в'! Очень, очень надо! Пожалуйста! Она такая! - поплыл он взглядом. - Максим! И еще, еще - Марину Аксюшину! Пожалуйста!
  - Ничего не получится, - мягко отцепил я его левую руку от себя. - Я отменил соревнования.
  - К-как отменил? - Замер он с распахнутыми глазами. - Нельзя отменять! Ведь там Катя, Марина!
  - А вот так, отменил, - поднял я его на ноги и закрепил вертикальное положение хлопком по плечу.
  - Но Катя... Марина...- Совсем растерялся Паша.
  Я хотел было что-то ответить, но тут в дальнем коридоре пробежал Ян, а за ним с минимальным запозданием толпа дам, вооруженная туфлями с острым каблуком.
  - На его месте должен был быть я, - шмыгнул Паша жалобно.
  - Не дай Бог, - вздрогнул я и похромал искать Таню, оставив товарища приходить себя.
  А через десять минут, в классе, я вновь сидел один, то и дело ловя гневные взгляды Татьяны, бережно и осторожно обрабатывающей раны на лице и оттоптанных руках такого всего из себя жалобно постанывающего Яна. В глаза бы ему лучше посмотрела, в бесстыжие... И счастливые, этого тоже не отнять.
  Справа на меня тоже смотрели неравнодушно - но в глазах Пашки читались укоризна и тоска, столь же густые и темные, как помада в просвете его рубашки.
  Да и от учителя шел заметный интерес пополам с демонстративным возмущением - это она с моим дневником ознакомилась. Мало у кого есть запись 'ААААААААА!!!' за подписью директора.
  - Класс! - Хлопнула входная дверь, и все три ряда дисциплинированно поприветствовали Руслана Артемьевича.
  - Садитесь, - ответил он мягкой улыбкой. - Марья Ивановна, можно сделать объявление?
  - Разумеется, - ответили из-за толстых стекол очков.
  Руслан прошел к доске, оставив дверь открытой, откашлялся и с бодрой улыбкой посмотрел поверх моей головы. Потому что когда он на меня смотрит - у него глаз дергается.
  - Рад сообщить вам, что в вашем классе пополнение!
  Класс зашептался и забурлил.
  - Прошу любить и жаловать, Светлана Джонс! - Повел он ладонью ко входу.
  Из коридора в класс шагнуло чудное золотоволосое создание в школьной форме.
  - Пожалуйста, не обижайте ее и помогите освоиться. Она родом из-за океана, поэтому не совсем ладит с русским.
  - Моя мама родом отсюда, - смело глядя на класс, с легким акцентом подтвердила она, внимательно изучая людей за партами.
  И совсем скоро остановилась на мне. Надолго. Что-то продолжал говорить Руслан Артемьевич, поддакивала ему учитель, поднимались со своих мест ученики, называя свои имена. А мы ничего не слышали, изучая глубину радужки друг у друга.
  - Максим! - Выплыло из общего фона мое имя.
  - Максим, - подтвердил я, но с места не встал.
  - Максим, - эхом откликнулась Светлана.
  Та самая Светлана - из лета, из гулких коридоров закрытой секции.
  - Словом, еще познакомитесь, - раскланялся Руслан и подозрительно быстро скрылся из кабинета.
  Это, наверное, чтобы за трехместную парту не отвечать. Хотя, наверное, уже не надо.
  - Света, во втором ряду есть свободное место, - подсказали ей.
  Позади задохнулся от возмущения Ян, переводя взгляд то на Таню, то на Свету, то - зло и обиженно - на меня.
  За что тут же получил оплеуху поверх пластыря от разгневанной соседки.
  А нет, трехместная парта определенно пригодится.
  
  ****
  Шесть сотен лет тому назад тут был бурьян по грудь, ходивший волнами от лютого ветра с близкой реки, да лесная коса, вливающаяся в темную чащобу, полную зверя и смерти.
  Ныне же, крошечные островки парков строго охраняют, а оставшиеся в них белки строго пронумерованы и поставлены на учет. Гуляют по расчищенным аллеям счастливые семьи, беззаботно касаясь дубов-исполинов, восхищенно заламывая головы на верхушки столетних сосен. Деревья знают, какой ценой далось это счастье. Помнят, сколько крови было скормлено их корням. Тысячи историй жизни и смерти шепчут их ветви, но никому до них нет дела. Ведь это было так давно, и никогда не повторится... Как не повторялось раз за разом всю человеческую историю.
  Шесть сотен лет назад было достаточно возвести крепость. Переселенцы, волоча за собой целые караваны повозок несколько месяцев, заложили первый камень сразу же, несмотря на усталость и голод. Кто-то малодушно шептал о деревянном тыне, кивая на близкий лес, соловьем разливаясь о легкости затеи и тихим шепотом - о безумии ссыльного князя. История не помнит имени глупца, не осталось от него потомков, чтобы подсказать. Но зато многие подтвердят, что крепость заложили по всем традициям, по старинной примете живьем замуровав в фундамент человека. Только как его звали - тоже не помнят...
  Рубили известняк, обжигали глину, собирали речной камень, поднимали стены детинца, денно и нощно охраняли стройку и окружившую ее кольцом преграду из скрепленных цепями телег. Пока достроили, потеряли пятую часть родичей. Новое место не жаловало гостей. Выстояли, превозмогли - и принялись возводить второй круг стен. А за ним и третий - все ради того, чтобы род жил и через шесть сотен лет. И все эти годы будут сиять белым неприступные стены на высоком холме у реки, обозначая место рождения общего счастья.
  В наше время не осталось опасностей, от которых можно схорониться за высотой каменной преграды. Рубежи отчизны теперь куда больше в воздухе, чем на земле, и охраняются не зорким глазом, а высокотехнологичными системами противовоздушной обороны. Современный город растет вне стен, растекаясь по удобным для застройки равнинам и с неохотой взбираясь на холмы. Его центр будет в совсем другом месте - там, где воздвигнуты высотки государственных учреждений, оплетенные кольцами дорог. Старая часть города останется чуть в стороне, заповедником низкоэтажной застройки, местом для школьных экскурсий и туристов. Вот только в саму крепость ходу нет никому. 'Музейный комплекс 'Старая Шуя' на реконструкции, последние десять лет. И будет в таковом состоянии всегда, покуда Юнеско не снимет с него обременение 'исторического достояния'. Ну а пока в 'музее', как у себя дома, будет обитать княжеская семья. Потому что она там живет, а тех, кто проплатил Юнеско это решение, они обязательно найдут.
  Кое-кто очень хотел, чтобы князь покинул рубежи зачарованных стен, лишился лабиринтов подземных ходов и чистоты подземных источников. Именем Императрицы, традиционно покровительствующей международным организациям, было высказано благопожелание - и тут же удовлетворено. Музей открылся в рекордные сроки, а затем так же стремительно закрылся - 'старое здание, опасность обрушения перекрытий, вы ведь понимаете'. Можно было бы и вовсе игнорировать письма и просьбы, но удар по репутации того не стоил - в мирное время принято покровительствовать искусству. Вот и ведется реконструкция, денно и нощно, все десять лет - завозятся металлоконструкции, сверхпрочный бетон, электроника и автоматика, а число подземных этажей 'музея' уже выросло до двадцати.
  Поговаривают, многим родовым твердыням дали статус музея, обустроив все как великую почесть, как достижение рода и вклад в мировую культуру. Кое-кто даже согласился, с радостью обменяв вековые стены на рукопожатие и цветастую бумажку на чужом языке. Тем более, что на обустройство выделяли солидные средства из международного фонда, а денег никогда не бывает много. Неспокойно от таких новостей на душе - а вот если закопаться поглубже, да еще на чужие деньги, то как-то легче становится...
  Как-то так получилось, что за время реконструкции в подземных этажах были продублированы все механизмы контроля, слежения и управления городом. Система выдавала такой объем информации, бережно - и строго секретно - собираемой с электроники, оптики, аудиотехники министерств и ведомств, предприятий и личных домов управляющего состава, а интеллектуальные системы и целый отдел аналитиков так ловко ее компоновал, что князя в последние два года на полном серьезе считали затворником. Потому как из дома не выезжает, проверок не устраивает, выбираясь изредка на торжественные открытия - чтобы облик не забыли, не иначе. Многие, поверив, что высокое начальство устранилось от мира и ничего не видит, начинали считать себя хозяевами княжества. Когда их чуть позже тащили на эшафот, а имущество забирали в казну, мнение менялось. В общем, отличная получилась система, быстро окупилась.
  Вот только почему, при всей этой роскошной электронике, средствах слежения и тысячах камер на каждом углу, его ставят перед фактом, когда речь идет о его собственном сыне?! Да еще кто?! Тот, кто отношения не имеет ни к роду, ни к клану!
  - Сын, - вместо бури ярости, спокойно произнес Евгений Александрович Шуйский, глядя на расположившегося по ту сторону стола молодого парня, судорожно сжимавшего футляр от скрипки.
  Впрочем, от родной крови эмоции не скрыть, вон как побледнел.
  - Это что? - Продемонстрировал он наследнику прямоугольник бумаги с нескладным почерком.
  Тот поправил очки и близоруко вгляделся.
  - Заявление. - Терпеливо зачитал князь. - 'Команда в составе: Павла Зубова, Максима Самойлова, Федора Самойлова, Артема Архипова, Светланы Джонс предварительно заявляет о победе на соревнованиях'. Последняя строчка зачеркнута, далее другим почерком: 'просит включить их в перечень команд от школы номер сто пять. Капитан команды - Павел Зубов'. Далее другим почерком: 'Чрезвычайный министр по общим вопросам - Максим Самойлов'. Последняя строка зачеркнута. Подписи. Одна из них твоя, верно?
  - А, это, - выдохнул парень и улыбнулся. - Там веселая компания, с ними интересно. А бумага - она ведь в шутку. Откуда у них двести миллионов?
  Князь с каменным выражением лица взял с поверхности стола пластиковую карточку и демонстративно прикрепил скрепкой к заявлению.
  - А действительно, - тем же обманчиво мягким тоном согласился он.
  - А-эм...
  - Заявление вот так и было, со скрепкой, - с оттенками рокота подтвердил Евгений Александрович. - Итак, сын. Какого черта?!
  Артем насупился, уставился в темноту столешницы и крепче обнял чехол.
  Не дождавшись ответа, князь молча порвал бумагу, сложил половинки вместе и снова порвал, затем проделал то же самое вновь. - Бери. Завтра вместе с карточкой отдашь друзьям.
  Артем принял ком из бумаги, посидел бездвижно минуту, баюкая остатки заявления в руке, а когда отмер, попросил чистый лист и ручку.
  Получив от слегка удивленного отца просимое, спокойно собрал на столе заявление из обрывков и перенес туда весь текст, до единой буквы и помарки. А затем с бесшабашной лихостью украсил вензелем - только не таким, как был у Архипова, а совсем другим, с высокой гребенкой буквы 'Ш' и вензелем буквы 'у'.
  - Ты прав отец, старое ни к черту не годилось, - прикрепил он к новому листку банковскую карту скрепкой и положил перед князем.
  - Как это понимать?
  - Я слово дал, - пожал Артем плечами. - Виноват, не подумал, не знал, не рассчитал. Но это все таки мое слово, - жестко завершил он.
  Князь откинулся на спинку кресла и со скрытым довольством посмотрел на сына. Хотя внешне нахмурил брови и сжал в тонкую полосу губы. Но родную кровь не обмануть, да.
  - Взрослый, хочешь сказать?
  - Я родился взрослым. - выдержал тот взгляд.
  Ладно, пусть поиграется. Все равно первый тур неопасен, и рядом Светлана, судя по списку, явно отреагировшая на опасность наследнику. Но и просто так все оставить нельзя.
  - Раз взрослый, вот тебе дело, - князь хлопнул ладонью по столу и раскрыл второй ящик стола. - На, изучи. - Протянул он толстую серую папку на завязочках.
  - А что там? - Лучился улыбкой радости Артем, неуклюже принимая папку - футляр со скрипкой он отчего-то решил не отпускать.
  - Уголовное дело, - безэмоционально поведал отец. - Посмотришь, вынесешь вердикт. Прокурор просит смертную казнь.
  - А-а, - сглотнул Артем, разом потеряв всю веселость.
  - Быть добрым очень легко и приятно, - назидательно качнул пальцем князь. - Однако большинство людей этого не заслуживают. Они могут казаться честными, называть тебя лучшим другом. А в итоге получается вот такое уголовное дело. Тут тоже все началось с дружбы, а завершилось разорением и самоубийством. Понимаешь?
  - Нет, Максим не такой, - упрямо качнул головой Артем.
  - И какой же он по твоему мнению? - устало вздохнул отец.
  - Он говорит, что он император.
  - П-ф...
  - И пока он ведет себя, как император.
  
  Глава 11
  Холод царапает спину клыком дверной рукоятки, но нет шанса двинуться.
  - Тише-тише, - одними губами, шепнуть теплому, беззащитному комочку жизни в руках и зачерпнуть немного воздуха.
  Скрипнули половицы в коридоре, и вдох оборвался, сменившись напряжением и безмолвными повторами 'нас тут нет'.
  Шаги, дробные - словно не человек идет - все ближе и ближе. Они не торопятся, они тоже слушают тишину, то и дело замирая бездвижно.
  Вздрогнуло живое чудо, почувствовав нервную скованность тела, и тревожно посмотрело в глаза.
  - Тише-тише, - прижался палец к губам. - Все хорошо...
  Поверхность двери вздрогнула от удара, заскулил малыш, и тень обреченности постучалась в душу. Нас нашли.
  - Дверь надежная, да, мое чудо? - дрожали слова в такт ударам.
  Ноги упирались в пол, тело навалилось на плоскость двери.
  - Они не могут ломиться вечно, - укачивали руки маленькую кроху.
  И там, за дверью, будто бы услышали эти слова. Заскрипели половицы вслед удаляющимся шагам.
  - Вот видишь, - слабо улыбнулись малышу.
  Заскрежетал по коридору металл пожарного топора. Это конец.
  - Тоня, Катя, вы что тут устроили?! - Раздался гневный голос отца.
  - А Максим у нас Бруню отнял и не отдает! - проворчали девичьи голоса.
  - Брунгильда - боевая собака! - Прокричал я через дверь и успокоил ворохнувшегося щенка лаской. - Не позволю цеплять бант!
  - Максим, немедленно выйди из комнаты!
  Пришлось неохотно подниматься и выглянуть в темноту коридора.
  - Он первый начал! - ультимативно тыкнула пальцем в мою сторону Катя, продолжая удерживать рукоять лежащего лезвием на полу топора.
  - Та-ак, - грозно протянул Михаил.
  - Максим взял у нас Бруню и сказал, что отдаст, когда мы сделаем домашнее задание! - торопясь и заплетаясь, поведала Тоня.
  - А нам подсунул исчезающие чернила! - Вторила ей Катя.
  - Все честно! - Категорично качнул я головой. - Нет домашки - нет собаки!
  - Стоп! - Поднял руки к вискам отец и с силой помассировал. - Так! Подошли ко мне!
  Одним движением он перехватил топорище и с хмурым выражением лица навис над нами.
  - Девочки, нельзя бегать за братом с топором!
  - Мы только дверь открыть..!
  - Нельзя!
  - Хорошо, - поникшим голосом ответили сестры.
  - Максим, нельзя обманывать сестер!
  - Я не обманывал!
  - Максим!
  - Хорошо...
  - И верни собаку!
  - Ладно, - с легким разочарованием попрощался я с Брунгильдой.
  - А в этой методике воспитания что-то есть, - донесся задумчивый голос наставника с конца коридора.
  - А? - Чуть растерянно повернулся к нему Михаил, наткнулся на выразительный взгляд учителя, прикованный к топору, и смущенно спрятал лезвие за спину.
  - Довели папу, - обреченно заявил Федор с противоположной стороны.
  Тоскливо взвыла Брунгильда.
  - Пойду я, пожалуй, - вздохнув, уведомил я присутствующих и протиснулся по коридору к выходу. - Суббота, много дел. Надо еще дневник сжечь.
  - А-а...
  - Все спланировано, это будет несчастный случай.
  - Максим! Немедленно объяснись!
  - Да там директор что-то на полстраницы написал. Смысл непонятен, но чую - не к добру. Тем более, у меня второй есть.
  - Что значит - непонятен?! - материализовался рядом наставник и затребовал книжицу в свои руки.
  Секундой позже (топор на место положил) подскочил отец.
  - 'Рекомендации родителям', далее на латыни: 'Заговор на изгнание демона'.- Пожевав губами, произнес учитель. - Что ты опять натворил?
  - Когда бы я успел? Сегодня суббота!
  - А вчера?
  - А вчера мы вместе с Федором карту в вестибюле исправили, - с гордостью заявил я.
  - 'Написал свое имя на узорной фреске с картой Империи', - хмуро зачитал отец с экрана переданного сестрами планшета.
  Предатели! Попытался сжечь планшет взглядом - не получилось. Надо больше тренироваться.
  - Но оно там точно есть, возле Багиево! - возмутился я.
  - Заасфальтировали давно! - Разбил всю оборону Михаил.
  - Тогда да, виноват, - вздохнул, забрал дневник и медленно повернул к своей комнате.
  - И не вздумай его сжечь!
  - Не стану.
  Теперь то - ни за что! Мы еще трудовика с этим текстом вылечим!
  - Ругали? - Высунулась из-за двери голова Федора.
  - Представляешь, они стерли мое имя с карты! - Поделился я своим возмущением. - В следующий раз надо писать крупнее.
  Тот сочувственно покивал и утянул меня за руку внутрь комнаты.
  - Вот, - показал он на рабочий стол, добрую половину которого занимал прямоугольный лабиринт из расставленных торцом книжек, по контуру закрытый массивными справочниками. - Справа, дальний край.
  - О! - Нашел я взглядом белую мышь, закрытую, словно доспехом, золотыми нитями и вплетенными в них со спины двумя сережками с крупными изумрудами. - Смотрится здорово.
  - Ага, - согласился Федор с грустным вздохом. - Только с управлением плохо. Вот, смотри. - Повел он рукой, и мышка пробежала вперед, пока не ткнулась в книгу, затем кое-как развернулась на месте, двигаясь, как машина на узкой дороге, и пробежала вперед, вновь уткнувшись в препятствие. - Камни большие для нее, - чуть виновато произнес он. - Приказ выходит очень грубый.
  - Понятно, - зачесал за затылок. - А где взять нужные?
  - По магазинам можно походить, - пожал он плечами. - Искра в любом камне может быть. Хоть в самом дешевом - даже в хрусталике люстры бывает. Ее ведь никто не видит.
  - Можно к вам? - деликатно постучался в дверь папа. - Максим, если тебе это очень важно, то можно арендовать участок на севере и написать там все, что пожелаешь. Даже со спутника будет видно. Но обычные карты все равно исправлять нельзя. Воля одного человека не может их изменить, только закон.
  - А названия гидростанций указывают на картах?
  - Да, конечно!
  - Тогда не надо, спасибо, - вежливо отказался я.
  - Ладно, - выдохнул он. - О, а это что? - с энтузиазмом переключился он на мышку в лабиринте.
  - Это ничего! - Протараторил Федор и ловко прикрыл участок лабиринта книжкой сверху.
  - Запрещать и ругать - не буду, - поднял отец правую руку. - Только помогу. Честно.
  - Ну... Вот, - смущаясь, убрал преграду Федор. - Это Лучинка, она тихая.
  - Знак синхронного взрыва накопителей? - Усомнился отец, указав мизинцем на завиток между сережек.
  - Мышь каждый обидеть может!
  - Они отстегиваются, - показал Федор на еще один знак. - Лучинка дальше побежит, а накопители останутся. Она ведь только вперед бегать может, а кроме этого все равно ничего придумать нельзя.
  - С такими камнями - точно, - огладил папа мышку между ушек. - Вот что. Я обещал - помогу, - внимательно посмотрел он на нас. - Но потом расскажу кое-что, и вы мне дадите одно обещание, длиною в целую жизнь.
  - Л-ладно, - обернувшись на меня, кивнул вместе со мной Федор.
  Вернулся Михаил через десять минут, вместе с небольшим деревянным сундучком. Распахнул - и на наших глазах выудил длинную полосу ткани, свитую до того складками, каждый сантиметр которой был занят прозрачными пластиковыми блистерами, в которых угадывались крошечные ограненные камешки всех цветов радуги - волнами цвета, от верха с агатами и камнями чистой воды в центре, до самого низа с рядами темно-фиолетовых аметистов.
  - Блистеры отстегиваются вот так, - щелкнул он пластиком, отстегнув оболочку. - Застегиваются стандартно.
  - Нам вот этот, - деловито ткнул Федор в крохотный прозрачный камешек в центре тканевой ленты, а затем в его соседа. - И вот этот.
  - Берите все, - отмахнулся отец. - Что не пригодится - вернете.
  - Серьезно? То есть, х-хорошо. Мы немного, честно!
  - Да хоть все, - улыбнулся он. - Только проект составь и дай на проверку.
  - Обязательно! - ошарашенный такой щедростью, брат прижал ценный лоскут к груди.
  - А вот, еще, - демонстративно хлопнул папа себя по лбу и выудил из кармана два незамкнутых браслета, свитых из серебряной и медной проволоки, то и дело оплетавшей крупные желтые камни. - Это тебе, Максим.
  - А зачем? - Полюбопытствовал уже после того, как взял в руки.
  - Сверху и снизу от перелома нацепи, - подмигнул он. - И через два дня сможешь танцевать. Только этим утром закончил, - смутился он.
  - Спасибо!
  Под методичным руководством Федора, с огромным интересом изучавшего подаренное, мы таки сомкнули браслеты на моей ноге. И получаса не прошло - было бы быстрее, если б Федор не пытался зарисовать конструкцию. Я не особо препятствовал - самому было интересно следить, как одна широкая проволочка разлеталась на каскад тоненьких ниток и чуть позже вновь становилась единой. Если еще вспомнить, что это дело рук человека напротив - то к восхищению добавлялось уважение и светлая зависть чужим мастерством.
  А папа подозрительно притих, и, хоть улыбался, явно был занят совсем невеселыми мыслями. Смотрел он куда больше на Лучинку, и если задерживал на ком-то взгляд - то на Федоре, а вовсе не на мне и моей ноге.
  - В нашем таланте - видеть Искры в камнях, - чуть охрипшим голосом произнес Михаил, после того, как мы завершили. - В великом таланте Федора - видеть их в живом: в людях, зверях. Я так не могу, девочки - тоже не могут. И я не могу сделать вот так, - кивнул он на мышку. - Чтобы управлять живым, надо видеть искру внутри. Влиять на нее. То, что я хочу сказать сказать вам, и то, что вы должны знать: владельцев такого дара преследовали во все времена. Когда находили - убивали. Вместе со всей его семьей. - Затих он, внимательно наблюдая, насколько серьезно мы восприняли.
  - Но почему? - Не веря, погасшим голосом, спросил Федор.
  - Потому что можно заставить лошадь сбросить седока, - терпеливо ответил отец. - Можно заставить домашнее животное вцепиться в хозяина. Можно, теоретически, управлять самим человеком. Но все это легко расследовать и раскрыть, обвинить и наказать. Дар боятся и ненавидят не за это, а за совсем иную грань - тайную, опьяняющую властью и могуществом, раскаяние за которую приходит уже на костре, - поднял он голос, - Дар может забрать из живого искру и заключить ее в камень. Живое умрет. Искра останется в кристалле навечно.
  - Но я же никогда не стану...! - Возмутился брат.
  - Они этого не знают, - закрыл веки Михаил. - Есть множество способов заставить любого делать то, чего он не желает. Камней с искрами мало. Камней с яркими искрами, сильными и могущественными - среди них считанные единицы. Но людей! С яркими искрами души! Ученых, профессионалов, волевых и сильных людей! Таких множество даже в самые темные времена. И злые люди могут захотеть забрать их искру и заставить ее служить себе, внутри сильного артефакта. Поэтому никто не позволит такому таланту жить! Слишком много горя он может принести, каким бы добрым его владелец бы не был.
  - Мы никогда и никому не скажем о даре Федора, - перехватил я брата за плечо, не дав ему продолжить спор. - Обещаем.
  - Обещаю, - сбился Федор.
  - Вот это вот, - кивнув, указал отец на мышь. - Безобидно. Можно замаскировать, я помогу.
  Рядом выдохнул Федор, да и я чуть расслабился.
  - Но никогда, ни при каких обстоятельствах! Ничего подобного вы более делать не станете. Федор?
  - Обещаем, - выдохнули мы.
  - Максим, оставь нас наедине, пожалуйста, - не двинувшись с места, попросил отец.
  Я ободряюще похлопал брата по спине и вышел в коридор.
  - Но если ты действительно хочешь использовать свой талант во благо, придется очень много и прилежно учиться... - донесся голос отца.
  В висках же билась мысль - верят ли они мне, как верю я им? Странная, глупая мысль, но она все металась, заслоняя серыми крыльями все остальные. Я ведь никому никогда не скажу. Но уверен ли в этом Михаил? Раз сказал при мне - то уверен. Или нет? И как доказать им, что мне можно верить? Странная тайна, смертельная... Но мне - совершенно не нужная, как с чужими тайнами обычно и бывает.
  Наверное, потому я прозевал наставника, усевшегося за кухонным столом напротив.
  - К-хм, - привлек он внимание, откашлявшись в кулак, а затем и легонько хлопнув по серой папке, принесенной вместе с собой. - Максим?
  - Да? - дрогнул я плечами, отвлекаясь от синего узора на скатерти.
  - Насчет соревнований. Я вот тут поинтересовался у своих... Учеников. - Чуть смутился он. - Может, тебе будет интересно?
  - А что там? - Придвинулся я поближе.
  - Данные не то, чтобы секретные, но вряд ли их вообще огласят до начала первого этапа. - Пояснил он, медленно развязывая тесемочки. - Про тех, кто будет в конкурсной комиссии.
  - Здорово, - изобразил я энтузиазм. - Только я ведь никого из них все равно не знаю.
  - Тут дело не в именах, - наставительно качнул он пальцем. - А в том, откуда они. Согласись, глупо показывать народные танцы радже из младшей ветви рода Миттал? - хитро улыбнулся он, демонстрируя снимок смуглого мужчины с волевым лицом, с замотанными в чалму волосами.
  - Иноземцы? - всерьез удивился я, разглядывая диковинный вид.
  - Равные по рангу нашим князьям, - подтвердил учитель. - И без родственных связей в нашей стране. Каждому, - взял он новый снимок с изображением абсолютно лысого человека с узкими глазами и острым клином бородки. - Заплачено более миллиарда золотом и подарками за согласие приехать.
  - Не слишком ли? - усомнился, всматриваясь в новое фото со скупым описанием - 'лендлорд Куомо, шестьдесят два года, Америка'.
  - За меньшие деньги они даже чихнуть не согласились бы, - категорично произнес старик. - Те же Миттал - некоронованные императоры. Им все, что до миллиарда - уже гроши, недостойные внимания.
  - Некоронованные? - Заинтересовался я. - А почему?
  - Зачем громкие титулы, если всем итак ясно, кто ты?
  - Я запомню, - задумался над услышанным.
  - Так что, вас ждут крайне влиятельные и самые неподкупные судьи, которых можно найти на всем белом свете. Но самое главное - их вкусы могут быть весьма далеки от стандартных, и об этом надо помнить в первую очередь. Изучай, - передвинул он всю папку ко мне.
  - И что же им всем может понравится? - Посмотрел я на фото чернокожего мужчины в красно-зеленой бандане.
  Старик прикрыл глаза и ненадолго задумался.
  - Смерть.
  ***
  Жирные пальцы перебирали листы документов, небрежно комкая края бесконечных списков фамилий и имен, обрамленных мелким бисером секретарского почерка - уточнения, характеристики, родство, годовой оборот рода, финансовые интересы...
  - Вы - никто, - сминались гербовые бумаги с отметками миллиардных доходов на полях.
  - Ничтожества, - улетали за край стола смятые в ком свитки с княжескими соколами в эмблеме.
  - Две сотни лет назад даже фамилии такой не было, - плотный лист дорогой бумаги удостоился вытереть пот со лба.
  - Торгаши, - целая стопка бумаги оказалась снесенной на пол.
  - Голытьба!
  - Вырожденцы!
  Хозяин стола, не смотря на преклонный возраст и заплывшие телеса, поднялся с кресла единым движением, мощно оттолкнувшись от подлокотников. Одернув сбившийся набок сюртук и открытую на четыре пуговицы рубашку, он неспешно обошел стол, остановившись у целой груды сваленной и искомканной бумаги.
  - Вы все, - с удовольствием пнул он ворох, как ненавистного врага. - Придете ко мне. Заплатите мне. За мое удовольствие. Видеть вас. В грязи. Где. Вам. И. Место! - Остановился он, тяжело дыша.
  По кабинету беззвучно разлетались сотни заявлений на участие, с тихим шорохом покрывая пол на добрый десяток метров вокруг.
  Старый князь Долгорукий, давным-давно передавший княжескую корону, шубу и цепь сыну, имел громадное число недостатков, свойственных преклонному возрасту и непростой биографии. Например, ненавидел подлость, обожал говорить правду, не терпел предателей, помнил и не собирался забывать целую сотню лет грязных интриг, ныне красиво именуемых 'политикой'. И, в общем-то, имел полное право ходить по бумагам за подписью большей части знати в уличной обуви - что, собственно, и делал с великим удовольствием.
  Все эти недостатки никак нельзя назвать 'простительными' в наше слишком спокойное время. Оттого внешний мир старались всеми силами оградить от нелегкого характера, зная по опыту, что 'ограждать' и 'не пускать' самого 'динозавра ушедшего тысячелетия' - дело бесполезное и разрушительное. Старик продолжал быть страшно силен, не уступая рангом сыну, а опытом и умением превосходил как бы ни всех в клане.
  Иногда мир защитить не получалось - как, например, сегодня. 'Дед' решил прогуляться до столичной резиденции рода, причем, сделал это раньше, чем успели эвакуироваться по сигналу 'красная тревога'. В общем, Сергей Михайлович Долгорукий решил поинтересоваться, как ведутся дела клана.
  К чести секретарей, бумаги пытались скрыть.
  - Скажу Сашке, пришлет замену, - буркнул после этой попытки старый князь, оставив позади разорванный на части демидовский сейф и двух ошарашенных служащих - один из которых пытался впихнуть в шаблон, что 'Сашка' - это князь Александр Сергеевич Долгорукий, а второй, баюкая сломанную руку, законно опасался, что прислать могут еще и нового секретаря, оттого старался выглядеть бодрым и здоровым.
  Так что, вся аналитика, все расчеты по соревнованию - кого с кем свести, кому что продать, на кого надавить, пользуясь первым за столетие мероприятием такого уровня - все оказалось на столе старого князя. К счастью, с листов успели сделать копии, так что к последующим разрушениям и поруганию документов относились довольно спокойно, воспринимая, как стихию и вселенскую неизбежность.
  В списках не было взрослых, хотя в его времена в шестнадцать лет парень считался мужчиной. В списках не было тех, кого он мог ненавидеть лично - слишком молоды для того. Но какая разница, если им все равно суждено вырасти и возглавить род и клан - презираемый за деяния предков? Он не верил, что в гнилой семье могли воспитать достойную поросль и был готов в этом убедиться вновь. Увидеть - и смаковать до смерти, как лишение и голод, холод, опасность снимают маски благородства, обнажая подлость чванливой дряни.
  Память - на нее старик не жаловался. Но если и она подведет, то останутся видеозаписи и фотографии - отличный запасец как для него, так для потомков, чтобы взять врага за кадык на всю жизнь.
  - Красиво Сашка придумал, - размял он толстую шею и повернулся к столу.
  - А вас, - поклонился он с великим тщанием куцей стопочке бумаг - всего листов двадцать, не больше. - Вас мы ждем с великим уважением.
  Мужчина подошел ближе и огладил самый верхний лист, каждое имя в котором было окутано целым ворохом вопросительных и восклицательных знаков. - И тебя, Артемка, в первую очередь.
  Взгляд коснулся еще одной укладки, основательной и довольно объемной - ее ярость старого князя не коснулась, но и уважения она не удостоилась. Новые семьи - всего три-четыре столетия, но уже со славой, хоть и скромной, с финансами и боевой силой, без грязи на репутации. Но достаточно ли этого, чтобы считать настоящими людьми?
  - Докажите, - поджав губы, дал шанс им князь.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Вышла первая книга :-)
   Можно приобрести в магазине Лабиринт
  
  
  
Оценка: 7.39*564  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Е.Сафонова "Риджийский гамбит.Дифференцировать тьму" К.Никонова "Я и мой король.Шаг за горизонт" Е.Литвиненко "Волчица советника" Р.Гринь "Битвы магов.Книга Хаоса" Т.Богатырева, Е.Соловьева "Загробная жизнь дона Антонио" Б.Вонсович "Туранская магическая академия.Скелеты в королевских шкафах" И.Котова "Королевская кровь.Скрытое пламя " А.Джейн "Северная Корона.Против ветра" В.Прягин "Дурман-звезда" Е.Никольская "Зачарованный город N" А.Рассохина "К чему приводят девицу...Ночные прогулки по кладбищу" Г.Гончарова "Волк по имени Зайка" А.Демченко "Небесный бродяга" Д.Арнаутова "Страж морского принца" И.Успенская "Практическая психология.Герцог" Э.Плотникова "Игра в дракошки-мышки" А.Сокол "Призраки не умеют лгать" М.Атаманов "Защита Периметра.Через смерть" Ж.Лебедева "Сиреневый черный.Гнев единорога" С.Ролдугина "Моя рыжая проблема"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"