Такаббир: другие произведения.

Трон Знания. Книга 1. Часть 02

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Peклaмa:



  
  Начало книги
  
  
  
***
  Кабинет Адэра находился на первом этаже. Рядом - комната секретаря. Гюст называл ее безлико и просто - склад. В ней можно было найти все, что угодно: вешалки для одежды, чайные и кофейные сервизы, упаковки писчей бумаги, столики на колесиках, стулья и кресла, и даже софу, но только не сановника, ведающего делопроизводством. Гюст проводил время за дверями кабинета, в просторной, светлой и пока безлюдной приемной.
  
  Чуть дальше по коридору располагалась библиотека. За ней тянулась вереница огромных помещений, где любой звук пробуждал эхо. Скоро их займут советники с шумной братией помощников, секретарей и посыльных. За поворотом - комната собраний, которую слуги и ремонтные рабочие с лихорадочной поспешностью превращали в зал Совета.
  
  Гюст предложил перенести кабинет правителя на третий этаж, поближе к апартаментам. Хотя бы на время, пока в воздухе плавает пыль, а одежда к концу дня пропитывается запахом штукатурки и краски. Адэр отказался.
  
  Цветущий сад за окнами личных комнат, ароматы трав и пение птиц с необъяснимым и неуемным упорством вырывали из действительности и уносили далеко от замка. Здесь же, в небольшом кабинете со строгой обстановкой и с окнами, выходящими на пустошь, ничто не отвлекало от работы. Или почти ничто... Адэр нет-нет да и бросал взгляд на дорогу, припорошенную песком.
  
  Там, за горизонтом, дорога переходила в колею, а чуть дальше разделялась на три. Одна летела в Тезар, вторая тянулась в Нижний Дол, где находится нынешняя столица Порубежья Ларжетай, третья петляла между камнями и ямами до Бездольного Узла. Именно оттуда чуть ли не каждый день приезжал кто-то из людей Крикса.
  
  Адэр впервые злился на отсутствие связи - ведь намного проще выслушивать отчеты и отдавать приказы по телефону, чем переводить бумагу на послания, ожидая гонцов с новостями. Но еще с большим нетерпением он ждал машину из клиники маркиза Ларе. В любую минуту командир стражей мог сообщить о появлении ракшадского корабля, или шхуны, или лодки, а стариков до сих пор не было.
  
  Адэр бросил взгляд в окно и вернулся к изучению родословных книг порубежской знати. Первый и главный вопрос, который волновал его - это, конечно же, формирование Совета. Сроки поджимали - два месяца было потрачено на бесплодные метания, - а достойные занять кресла советников до сих пор прятались за безликими именами.
  
  Адэр разделил книги на две стопки. В одну сложил родословные дворян, чистота крови которых не вызывала сомнений. В другой стопе находились родословные тех, чьи предки - выходцы из простого люда. Более ста лет назад Зерван, последний потомок династии Грасс и последний правитель Грасс-дэ-мора, даровал им родовые звания и земли за заслуги перед страной. Но признания добились праотцы, а не их чада, на титулы которых сейчас смотрел Адэр. Ко всему прочему, Совет виделся ему чистым, высоким, без прадедов-плебеев.
  
  Адэр придвинул к себе сшитые листы - сведения о роде занятий и основных источниках доходов именитых особ. Пролистывая бумаги, мрачнел. Все, без исключения, вели деятельность за границей - даже маркиз Ларе занимался в Порубежье всего лишь благотворительностью, - а значит, приносили пользу, соответственно и прибыль, кому угодно, но только не родине.
  
  Адэр выписал несколько имен, некоторые перечеркнул, сверху начертал другие, сделал на полях пометки. Пробежал взором по строкам. В Совете должны сидеть люди, которые любят Порубежье с такой же страстью, с какой он его ненавидит. Только они, преданные народу, готовые на жертвы и способные на подвиги, смогут поднять отчизну с колен. В этом списке таких людей нет.
  
  Адэр смял лист в кулаке и бросил в стену.
  
  На пороге кабинета появился секретарь:
  
  - Мой правитель! К вам маркиз Бархат.
  
  В Градмире Гюст считался самым ярым поборником дворцового этикета. Но в замке, где единственным посетителем, гостем и собеседником был Вилар, доклад о каждом его приходе звучал как насмешка.
  
  Адэр подпер щеку кулаком:
  
  - Достаточно молча открыть дверь перед маркизом.
  
  Еле слышно вздохнув и тем самым выказав несогласие, Гюст сделал шаг в сторону и пропустил в кабинет Вилара.
  
  Друг сел за стол, положил перед собой две потрепанные папки.
  
  - Очередной Совет? - спросил он, кивком указав на смятый лист в углу комнаты.
  
  - Не хочу идти им на уступки.
  
  - Они еще ничего не просили.
  
  - Попросят. Будь я на их месте, я не просил бы, а требовал. - Адэр затолкал сшитые листы в ящик стола. - Порубежская знать имеет такие привилегии, каких не имеет ни один дворянин в другой стране. Сомневаюсь, что они захотят с ними расстаться.
  
  - Кто же им дал их?
  
  - Великий.
  
  Вилар недоверчиво покосился.
  
  - Почти восемьдесят лет знатные дома боролись за престол Порубежья, - проговорил Адэр, - а при Могане о троне никто даже не заикнулся. Не догадываешься - почему?
  
  Вилар пожал плечами и отвел взгляд. Догадывается.
  
  Адэр подошел к окну. Ветер гнал по пустоши пыль и песок, заметая дорогу. По небу неслись изодранные облака, отбрасывая на грязно-желтую землю уродливые тени. На горизонте никого, а пора хоть кому-то появиться.
  
  - Что принес?
  
  - Сведения о результатах переписи населения.
  
  Адэр повернулся к Вилару:
  
  - Ты все-таки их разыскал!
  
  Друг похлопал ладонью по одной картонной обложке:
  
  - Это перепись двадцатилетней давности, когда Порубежье стало колонией Тезара. - Опустил руку поверх другой обложки. - А это спустя десять лет. И до сегодняшних дней перепись больше не проводилась.
  
  Адэр вернулся к столу, придвинул к себе папки, принялся пролистывать лежащие в них бумаги.
  
  - Ты знал, что в замке живет летописец? - спросил Вилар.
  
  - Кто?
  
  - Настоящий летописец! Его комната находится в архиве.
  
  - Что он пишет?
  
  - Историю.
  
  - История из подземелья... Странно...
  
  - Да, странный субъект. Без единого слова дал папки и подсунул журнал, чтобы я расписался в их получении.
  
  - Странно, - повторил Адэр, глядя в сводные таблицы. - Ты просматривал документы?
  
  - Просматривал. Бегло. Кое-что меня насторожило.
  
  Адэр положил перед собой два листа:
  
  - Меня тоже. Смертность в Порубежье высокая, не спорю. Но рождаемость на порядок выше. Куда же за десять лет исчезли семь миллионов человек?
  
  - Меня насторожило другое: куда исчезли целые народы? Я хотел посмотреть, сколько у Йола людей. Оказывается, в Порубежье нет ориентов. Двадцать лет назад были, а потом испарились. А вместе с ними испарились климы и ветоны.
  
  - Предположим, что в резервациях не проводили перепись. - Адэр заскользил пальцем по листу. - Ветонов три миллиона, климов миллион, ориентов пять тысяч. Вместе чуть больше четырех миллионов. Где остальные? - Вновь пробежал взглядом по итоговым таблицам. - Подожди-ка...
  
  Открыл блокнот. Принялся лихорадочно пролистывать:
  
  - Помощник наместника по какой-то формуле рассчитал... Так, нашел... Сейчас около сорока двух миллионов. За последние десять лет еще минус четыре...
  
  Порубежье стремительно теряло людей. Войн и эпидемий не было, смертная казнь отменена. Неужели нелегальные эмигранты? Но даже во время междоусобиц жители страны не торопятся покидать свои владения - крайне сложно бросать нажитое тяжким трудом и отправляться туда, где ты никому не нужен.
  
  Адэр откинулся на спинку кресла. С каждым документом, отчетом или докладом возникало все больше вопросов. Каждый новый день преподносил новые и далеко не приятные сюрпризы. От понимания, что в одиночку бедлам в государстве не осилить, пропадала охота в чем-то разбираться.
  
  - Почему ты не попросишь помощи у отца? - спросил Вилар.
  
  - В чем ты видишь его помощь?
  
  - В уничтожении лагеря преступников. У Крикса мало людей. Ориенты - обычные рыбаки. Никто не справится с этой задачей лучше, чем армия Великого.
  
  - А в знак благодарности отдать Тезару новое месторождение? Этого не будет. Ни один камень сверх того, что он получает, в его казну не упадет.
  
  Адэр вложил бумаги в папки, придвинул к себе родословные книги. Но, так и не открыв их, встал из-за стола, поднял смятый листок. Под пристальным взглядом Вилара разровнял его.
  
  - Сформирую технический Совет. А там посмотрю - кого оставить, а кого заменить.
  
  - Тоже выход, - согласился друг.
  
  - Тебя назначу старшим советником.
  
  - Не надо.
  
  - Соображаешь. Тот, кто вел за моей спиной разговоры о моей ссылке в Порубежье, не может занимать главенствующее место в моем Совете.
  
  За стенами замка выл разыгравшийся ветер, по лестнице шуршал песок, шелестели листья кустарников, но Адэр все же услышал звук двигателя - настолько он ждал его. Подскочив к распахнутому окну, увидел вдали два автомобиля охраны. Один он отдал Криксу, второй отправил в замок Ларе, и если они возвращаются вместе, значит, для этого имеются серьезные причины.
  
  Адэр наблюдал, как машины летят по дороге, и мысленно подгонял их, словно от скорости зависела его жизнь. Когда шины зашуршали по гравию аллеи, Адэр заметил рядом с собой Вилара. А он чего разволновался? Стоит бледный, глаза щурит, рука, сжимающая раму, дрожит. До сих пор переваривает фразу, оброненную минуту назад?
  
  Машины затормозили перед лестницей. Из первой появился Крикс. По его неизменно суровому виду нельзя было понять, какие новости он привез. Из второй выскочил водитель. Распахнул дверцы. Помог выбраться сначала Йола, затем Муну. Адэр скривился. Надо будет сказать ему, чтобы впредь не выслуживался перед плебеями.
  
  А вот и Малика... Похудевшая, босая, в платье с чужого плеча, она выглядела вызывающе дерзкой и вольной, как степной ветер.
  
  Адэр хотел уже отойти от окна, как из автомобиля вдруг выпорхнула незнакомка в белом накрахмаленном платье. Она до ужаса походила на любимую игрушку младшей племянницы - хрупкую фарфоровую куколку, - такая же белоснежная лента, вплетенная в белокурые волосы, такое же нежное личико, не тронутое солнцем, высокая грудь, тонкая талия и маленькие изящные руки, приподнимающие подол юбки. Девушка словно почувствовала, что ее рассматривают. Подняла глаза - изумительно голубые, с поволокой - и, встретившись взором с Адэром, мило улыбнулась.
  
  - Помнишь ее? - спросил Вилар. - Это Вельма, сиделка Малики.
  
  Наконец-то в замке появился хоть кто-то, заслуживающий внимания, кто будет смущать соблазном, завлекать лукавством и совращать с нестерпимо долгого пути вынужденного воздержания. И этот кто-то заставил забыть о Криксе! А того уже и след простыл.
  
  На пороге возник секретарь:
  
  - Мой правитель! К вам командир стражей...
  
  Адэр нетерпеливым жестом прервал Гюста:
  
  - Зови! - Бросил Вилару: - Оставь нас. - И уселся в кресло.
  
  Крикс вошел в кабинет, склонил голову:
  
  - Мой правитель!
  
  - Не томи.
  
  - Коротко. В лагере двенадцать пленников и пятнадцать беглых заключенных. Из "Котла" Асон, кличка Хлыст, и Оса, имя неизвестно.
  
  - Я же говорил, что из "Котла" можно сбежать.
  
  - Нельзя. Их обоих вытащил начальник прииска "Горный". Склоны "Котла" сплошь и рядом усеяны пещерами...
  
  - Об этом поговорим после. Дальше.
  
  - Остальные заключенные сбежали с гранитных карьеров и каменоломен. Лагерь разбили задолго до появления Асона. Когда - неизвестно. Цель - добыча алмазов. Покупатели - ракшады. Приходят одни и те же. О существовании других лагерей никто не знает. Провизию приносил начальник прииска "Горный".
  
  - Опять этот Лабичи!
  
  - Потом жена Асона. Еду покупала на деньги, вырученные за камни и рабов. При Асоне было продано в Ракшаду восемь человек, пятеро из них - девушки. Пленники и рабы в большинстве выходцы из резерваций. Согласно тайному Указу Великого их не объявляют в розыск.
  
  - Есть такой Указ?
  
  - Цитирую: "Житель резервации, покинувший отведенную ему для проживания землю, лишается защиты государства. Нарушителей Закона без суда и следствия направлять в закрытые искупительные поселения строгого режима на срок не менее пяти лет".
  
  - Подожди. - Адэр обхватил лоб ладонью. То, что сказал Крикс, не укладывалось в голове. - Иными словами, Порубежье слагает с себя обязательства по охране жизни, здоровья и чести своих подданных. Так получается?
  
  - Так точно.
  
  - И если что-то случится, например, с Муном или Йола, виновный не понесет наказания?
  
  - Они покинули свои земли на свой страх и риск. Пока ориенты на берегу моря - они граждане страны. Как только ушли - беззащитные, бесправные изгои. Поэтому на границах резерваций вы не увидите ни одного поста или пропускного пункта. Согласно Указу я обязан был еще в клинике Ларе взять стариков под стражу.
  
  - Да подожди ты с арестами... - осадил Адэр Крикса и заходил из угла в угол.
  
  Он - правитель страны, в которой царят варварские законы, а варваром оказался отец. Как же его, отпрыска безжалостного иноземного владыки, должно быть, ненавидят в Порубежье.
  
  Адэр вернулся в кресло. Пытаясь собраться мыслями, какое-то время пролистывал блокнот, прислушиваясь к шелесту страниц. Наконец, поборов растерянность, промолвил:
  
  - Дальше.
  
  - Ракшады приходят раз в месяц. По идее должны появиться через пять дней. Завтра утром мы с Йола уезжаем, - сказал Крикс и, приблизившись к столу, достал из-за пояса карту. - Теперь подробно.
  
  Остаток дня они провели, склонившись над разложенными на столе чертежами и схемами. Слушая командира стражей Бездольного Узла и следя за движением карандаша в его руке, Адэр все больше убеждался, что не зря доверился этому человеку. Его суждения были четко обоснованы, план операции казался простым и ясным с одним "если" - если не подведет морской народ. За своих людей Крикс ручался головой, но их всего лишь пятеро. Двоих в Порубежье не оказалось. А вот к ориентам он питал, мягко говоря, недоверие, и опять же объяснил его: совсем неспроста Великий был суров с ними.
  
  Поздно вечером Адэр позвал Муна и Йола, но никак не ожидал, что они приведут Малику. Меньше всего хотелось обсуждать расправу с бандитами в ее присутствии. И пока командир передавал старикам рассказ Хлыста о подступах к лагерю и его внутреннем устройстве, Адэр поглядывал на плебейку, опасаясь ее разглагольствований о справедливости и милосердии.
  
  Малика молчала. Стоя возле распахнутого окна, с отрешенным видом смотрела в фиолетовое небо. Сложенные на груди руки размеренно приподнимались при каждом вдохе. Дуновение ветерка покачивало прядку волос, выбившуюся из неизменного узла на затылке. На плече примостился ночной мотылек. Его крылышки, белые в черную крапинку, трепетали, а мохнатые лапки упорно цеплялись за грубую ткань платья.
  
  Неожиданно из памяти выплыла божья коровка в седых космах Хлыста. Адэр невольно вжался в спинку кресла. Уловив его движение, Малика повернулась к нему лицом. Мотылек вспорхнул и растаял в чернильном воздухе.
  
  Адэр уже в упор рассматривал свидетельницу его унижений. Со времени их последнего разговора в лачуге она сильно изменилась. И дело не в припухших губах, и не в тоненькой линии шрама на переносице, и не в болезненной бледности. Стали другими глаза. Адэр смотрел в глаза человека, прожившего за короткий срок долгую и тяжелую жизнь.
  
  Зря она пришла. Зря заставляет его вновь погружаться в кошмарные воспоминания.
  
  Слух царапнула фраза Йола.
  
  - Что ты сказал? - спросил Адэр.
  
  - Ориенты не пойдут в лагерь, - повторил старик.
  
  - Ты, вероятно, не понял, - промолвил Крикс. - У меня пятеро парней. Со мной шестеро. Против пятнадцати бандитов и, как минимум, троих ракшадов. Ты когда-нибудь видел ракшадов?
  
  - Люди командира справятся со всеми, если будут слушать Йола.
  
  - Нет. Так не пойдет. Ориенты должны находиться там, где я отметил, - говорил Крикс, указывая на план-схему. - В противном случае я не смогу гарантировать успех операции.
  
  - Ориенты будут там, где скажет Йола, - упорствовал старик.
  
  - А ты чего молчишь? - обратился Адэр к Муну.
  
  Тот с невозмутимым видом пожал плечами.
  
  - Хорошо, - произнес Крикс и придвинул к Йола схему лагеря. - Покажи, где будут твои люди.
  
  - В море.
  
  Командир хлопнул ладонью по столу:
  
  - Нет, старик. Ты точно не понял. У ракшадов нет ни корабля, ни шхуны, ни лодки. Что твои люди будут делать в море?
  
  - Крикс! - подала голос Малика. - Тебе придется довериться Йола. Только так вы сможете взять ракшадов живыми.
  
  - Их жизни меня не волнуют, - промолвил Адэр и мысленно поблагодарил ее за равнодушие к судьбам беглых заключенных.
  
  - Они граждане чужой страны, которые нарушили границу. Нарушителей задерживают, а не убивают.
  
  - Ты забыла, что ракшады - главари шайки уголовников?
  
  - Это надо еще доказать.
  
  Адэр стремительно приблизился к Малике, шепнул на ухо:
  
  - Будешь умничать, выгоню к чертовой матери.
  
  - Осмелюсь вам напомнить, - еле слышно проговорила она, - воин очень знатный и важный в Ракшаде человек.
  
  - Откуда ты знаешь?
  
  - Знаю. Читала.
  
  - Хорошо. Знатный. И что?
  
  - Двадцать лет назад правящая династия Гарпи не признала права Великого на земли Порубежья, - продолжила Малика, будто не расслышав вопрос.
  
  - Не признала. Но и своих притязаний не выдвинула.
  
  - А почему, в таком случае, ракшады хозяйничают на вашей земле? Воин - важная особа, - повторила Малика. - Хазир Шедар Гарпи будет вынужден обратиться к вам, как к правителю Порубежья, с просьбой выдать воина, и тем самым признает ваши права.
  
  - Большей глупости я не слышал, - произнес Адэр. - Чтобы избежать огласки, Шедар попросту забудет о своих людях.
  
  - Я скажу еще одну глупость. Хочет Шедар этого или нет, но дело получит широкую огласку, если вы сообщите о нарушителях границы Великому - ведь именно его армия охраняет границы Порубежья - и правителям Бойварда и Партикурама. Ракшады добираются до лагеря через горы. Из какой страны они приходят?
  
  - Я хочу сохранить все в тайне.
  
  - Пока вы будете идти на поводу страха...
  
  - С чего ты взяла, что я боюсь? - прошипел Адэр.
  
  Малика зашептала, обдавая щеку горячим дыханием:
  
  - ...ракшады, тикуры и варды будут грабить ваши земли и убивать ваших подданных. Неужели вы считаете, что такой лагерь один?
  
  Адэр передернул плечами. Когда произошли события, о которых рассказывал Мун? Сорок лет назад, пятьдесят? И все эти годы ракшады и прочая нечисть как пиявки высасывали драгоценные соки из его страны.
  
  - Прижмите международным скандалом Шедару и его пособникам хвосты, - продолжила Малика. - Враги затаятся. Пока они придумают, как оправдаться перед мировым сообществом, вы придумаете, как защитить границы. А банды вылезут из горных нор в поисках новых покупателей. Вам будут нужны люди, мой господин. Много людей, которые лучше всего на свете умеют смотреть и слушать.
  
  Адэр внутренне сжался. Плебейка не может так мыслить!
  
  Малика натянуто улыбнулась:
  
  - Разрешите мне уйти. Я неважно себя чувствую.
  
  Усевшись в кресло, Адэр взглядом проводил Малику. Долго смотрел на неплотно закрытую дверь. Вынырнув из оцепенения, придвинул к себе план-схему:
  
  - Крикс! Уничтожить всех, кроме ракшадского воина. Он нужен живым и невредимым.
  
  
  
***
  Ориенты и командир стражей покинули кабинет глубокой ночью. В невыносимой тишине при свете настольной лампы Адэр нарочито долго наводил на столе порядок. Выйдя в коридор, посмотрел по сторонам - отправиться в сад или в спальню? Нет... уснуть он не сможет. Тайны и недомолвки Йола не давали покоя. Но был еще один вопрос, который подтачивал изнутри, расшатывал веру в собственные силы, и от которого зависела честь династии Карро. Его честь.
  
  Адэр прошел в комнату под парадной лестницей. Борясь с сомнениями, посмотрел на телефон. Если не спросить сейчас, можно пойти неверным путем, и тогда возврата не будет. Поднял трубку.
  
  В ухо сонно пробубнило:
  
  - Приемная старшего советника...
  
  - Адэр Карро, - перебил он безликого секретаря.
  
  В трубке раздался щелчок, и в ту же секунду прозвучал бодрый голос Дадье:
  
  - Рад тебя слышать.
  
  Когда же Трой спит?
  
  - Мы уже на "ты"? - произнес Адэр жестко.
  
  - Прошу прощения, Ваше Высочество, - промолвил Трой после небольшой паузы. - Слушаю вас.
  
  - Последний наместник Порубежья - ставленник Великого?
  
  - Что-то случилось, Ваше Высочество?
  
  - Вам непонятен вопрос?
  
  - Понятен.
  
  - Отвечайте.
  
  - Мой ответ: нет.
  
  Адэр приложил руку к сердцу - успокойся, хватит так биться.
  
  - В таком случае, кто выдвинул его кандидатуру?
  
  - Вы.
  
  Адэр сжал трубку:
  
  - Я?!
  
  - Да, Ваше Высочество, вы. Три года назад на заседании Совета вы лично озвучили имя вельможи. Вас поддержало большинство. Хотя, если вы помните, я был против.
  
  Он не помнил... Его прошлая жизнь была похожа на костер - в нем сгорали дни и ночи, а память о них исчезала подобно легковесному дыму в молчаливом небе.
  
  - Почему вы спрашиваете, Ваше Высочество?
  
  - Хотел отметить прозорливость советника, который оказал протекцию столь изобретательному поданному Тезара. Еще один вопрос.
  
  - Слушаю вас.
  
  - Я не смог найти причину возникновения Закона Великого о резервациях.
  
  - Ориентов, климов и ветонов.
  
  - Да.
  
  - Вместе - они сила, способная пошатнуть престол. С этими народами вам лучше оставить всё так, как есть.
  
  - Я не спрашивал вашего совета.
  
  Адэр бросил трубку на рычаг, уперся кулаками в стол. Кто и как вынудил его назвать на Совете абсолютно незнакомое ему имя последнего наместника? И... разве сила древних народов в их таинственных способностях? Вряд ли... Этим Тезар не испугаешь. Тем более, никто из простолюдинов никогда не претендовал на трон Порубежья. Не было ни мятежей, ни народных бунтов. В таком случае, в чем же их сила? До истинной причины он должен докопаться сам, иначе ему, как правителю, грош цена.
  
  Адэр вышагивал по коридорам и переходам, входил в комнаты и залы, стоял возле окон, глядя на далекие всполохи зарниц. Забрел в пустующее крыло замка, ожидающее очереди на ремонт. Здесь Адэр ни разу не был. Запах старости и тлена, тусклые лампы, испещренные трещинками стены и мятые чехлы, скрывающие мебель, напомнили о первом дне в Порубежье. Из-под двери одной из комнат выныривала узкая полоска света.
  
  Адэр жестом подозвал охранителя, наученного всегда быть рядом и в тоже время не попадаться на глаза:
  
  - Чья эта комната?
  
  - Мун поселил сюда Малику, мой правитель.
  
  Адэр постучал. Дверь приоткрылась, лицо овеяло ароматом лесных трав. В щелке между створками показалась Вельма в шелковом халатике, небрежно наброшенном поверх ажурной сорочки. После секундного замешательства девушка сообщила в глубину комнаты о приходе правителя и посторонилась.
  
  Малика - в ночной рубашке из домотканой ткани, с глухим воротом и длинными рукавами - сидела в постели, держа в руках книгу. Даже мягкий свет настольной лампы под лиловым абажуром не смог придать ей и толики притягательной, покоряющей силы, какая исходила от стоявшей в полутьме сиделки.
  
  Адэр без объяснений прошествовал к кровати. Слегка склонившись, рассмотрел название на обложке - "Кардиология".
  
  - Я думал, ночью девицы читают любовные романы.
  
  Малика молчала.
  
  - Оставь нас, - бросил Адэр через плечо.
  
  Вельма выскользнула в коридор.
  
  - У тебя болит сердце?
  
  - Нет, - тихо ответила Малика.
  
  - Плохо себя чувствуешь?
  
  - Не настолько хорошо, чтобы следить за словами.
  
  Адэр окинул комнату взглядом. Ни статуэток, ни салфеточек на тумбочках, ни милых безделушек, так обожаемых светскими дамами. Старый бельевой шкаф рассчитан разве что на хранение пары обуви и нескольких платьев. А Малике больше и не надо. На подоконнике маленькое зеркальце и шпильки - уж точно не ее. Сбоку узкой кровати допотопное кресло - вероятнее всего, для Муна или Йола.
  
  - Не любишь уют? - поинтересовался Адэр.
  
  - Люблю, но здесь я временно. Прислуга живет в хозяйственной пристройке.
  
  Адэр подошел к стоявшей возле окна кушетке. На ней, по всей видимости, только что лежала Вельма. Подушка сохранила отпечаток головы, от небрежно брошенного пледа исходил едва ощутимый аромат хвойного леса.
  
  - Вы должны уйти, - проговорила Малика.
  
  - Беспокоишься о своей чести? - спросил Адэр, не в силах оторвать взор от накрахмаленной простыни, повторяющей изгибы тела белокурой девицы.
  
  - О вашей.
  
  Адэр обернулся. На болезненно-бледном лице безразличие, голос тих, как дыхание ветра. Но внешность обманчива, подобно реке подо льдом. Даже этот ответ... разве не дерзость?
  
  - Ты быстро выздоровела.
  
  Малика отвела взгляд:
  
  - За нами приехал Крикс.
  
  - Занятно. Значит, Крикс поднял тебя на ноги.
  
  - Получается, так.
  
  - И ты без чьей-либо помощи выбралась из автомобиля...
  
  - На это не надо много сил.
  
  - ...и пришла в мой кабинет.
  
  - Мун настоял.
  
  - С такими переломами, как у тебя, люди лежат месяцами.
  
  - У людей нет Йола.
  
  - И твое лицо...
  
  - Что с моим лицом?
  
  - Оно почти такое же, как раньше.
  
  - Благодаря мазям доктора.
  
  - Почему ты не смотришь на меня?
  
  Малика уставилась на Адэра:
  
  - Что?
  
  - Человек, который прячет глаза от собеседника, вызывает подозрение в искренности своих слов.
  
  - У меня нет права держать взгляд на собеседнике, положение которого выше моего. Меня двадцать два года учили смотреть в пол.
  
  - Но это не вошло в привычку.
  
  - Не вошло, - подтвердила Малика.
  
  Адэр смотрел в ее глаза. Черные, бездонные и молчаливые.
  
  - Кем была твоя мать?
  
  - Простолюдинкой, если вы об этом.
  
  - Это она научила тебя так правильно излагать мысли?
  
  - Она умерла, когда мне исполнилось три года.
  
  Адэр опустился в кресло:
  
  - Я тоже не помню свою мать.
  
  - Я помню, как мама пела.
  
  - Спой.
  
  - Я не смогу спеть, как она.
  
  - А ты по-своему спой.
  
  Малика молчала. Пора бы уйти, но Адэр не мог найти в себе силы подняться. Как только он переступил порог этой комнаты, все тревоги куда-то исчезли. В душе появилась уверенность, что морской народ не подведет, что Совет будет сформирован в срок, и все, что он задумал, обязательно сбудется. А тем бесчинствам, к которым он невольно приложил руку, будет положен конец.
  
  Адэр облокотился на колени, потер ладонями лицо.
  
  И вдруг Малика еле слышно запела:
  
  - В дубраве притихшей листва засыпает.
  Моей королевне без сказки не спится.
  А ночь кружевная с луною вздыхает
  И шепчет игриво: "Пусть принц твой приснится.
  По звездным дорожкам он ходит печально.
  Он ищет в далекой, холодной пустыне
  Немного покоя, немножечко счастья
  И теплую гавань, а может, богиню".
  Ты спи, ангелочек, пусть светом багряным
  Душа озарится, пусть факелом станет.
  Пусть сердце трепещет, покоя не зная.
  Он свет твой заметит - к причалу пристанет.
  
  - В песне ничего не говорится о магах и чародеях.
  
  - О каких чародеях?
  
  - Которые окружили больную королевну и спасли ее от недуга.
  
  - Не королевну, а короля. Они окружили вас, мой господин.
  
  Адэр усмехнулся:
  
  - Ты когда-нибудь видела звездную дорогу?
  
  - Видела.
  
  - Такую, как на картине в Мраморном зале.
  
  - Нет. Такую не видела.
  
  - Как думаешь, она существует на самом деле?
  
  - Думаю, да.
  
  Адэр склонил голову к плечу:
  
  - Как тебе жилось у маркиза Ларе?
  
  Малика, не отводя взгляда, улыбнулась:
  
  - Вас интересуют методы лечения одного из магов?
  
  - Отнюдь.
  
  - Маркиз Ларе был очень добр ко мне. Но я скучала по своей комнате. Приехала сюда, а меня в нее даже не пустили.
  
  - Вероятно, Мун решил оградить тебя от расспросов прислуги.
  
  После недолгого молчания, Малика промолвила:
  
  - Я обязана вам жизнью.
  
  - Не выдумывай. До последней минуты я не знал, что несу именно тебя.
  
  - Вы спасли мальчика.
  
  - Ничего подобного. Он сам побежал за нами.
  
  - Все равно, если б не вы...
  
  - Малика! Не делай из меня героя. Тем более что я не верю в героев. Их нет. Как нет трусов. Есть обстоятельства - удачные и не очень, пробуждающие желание действовать или наоборот, забиться в угол и ждать.
  
  Она вздохнула:
  
  - Надеюсь, Вайс обо всем забудет.
  
  - Именно этим сейчас озабочены психиатры Бойварда.
  
  - Вы отправили его на лечение в Бойвард?
  
  - Отправил. - Адэр поднялся. Сделав круг по комнате, вновь сел в кресло. - Мне нужен твой совет.
  
  Брови Малики поползли на лоб.
  
  - Мой?!
  
  - Мне нужен конфидент.
  
  - Конфи... кто?
  
  - Человек, которому можно доверить важное секретное поручение. Иными словами, мне позарез нужен поверенный в моих делах. На время. Притом очень срочно.
  
  - Маркиз Бархат не подходит?
  
  - Конфидент не задает вопросов и не высказывает мнение.
  
  - Мун.
  
  - Слишком стар.
  
  - Тогда не знаю. Я мало с кем общаюсь.
  
  - Подумай. Не говорит о себе, не обсуждает других, хорошо воспитан, чист на руку, терпелив и настойчив.
  
  - Вы назвали столько качеств... Подождите... Может, ключник?
  
  - Ключник?
  
  - Да, хранитель ключей. Его зовут Тауб. По-моему, только добродетельному и ответственному человеку доверяют ключи от всех комнат, залов, сейфов и складских помещений.
  
  - Хорошо. Я поговорю с ним. Еще один вопрос. Зачем тебе сиделка?
  
  - Маркиз Ларе настоял. Но если вы против...
  
  - Мне все равно, - сказал Адэр и вышел из комнаты.
  
  В слабо освещенном коридоре вырисовалась прислонившаяся к стене изящная фигурка девушки. Подойдя ближе, Адэр замедлил шаг, чтобы успеть вдохнуть хвойный аромат ее тела и насладиться девичьей красотой: нежным личиком, ложбинкой в глубоком вырезе халата и взором, горящим истомленным огнем.
  
  Не отводя глаз, Вельма присела.
  
  - Завтра придешь стелить мне постель, - промолвил Адэр и устремился к лестнице.
  
  
  
***
  Вельма закрыла двери. Прижавшись к ним спиной, с придыханием проговорила:
  
  - Таежный зверь... большой, гибкий, горячий.
  
  - О чем ты? - спросила Малика.
  
  Сиделка подошла к кушетке, принялась перестилать простынь.
  
  - Вельма! Ты меня слышишь?
  
  - Слышу.
  
  - Кто большой?
  
  - Кто-кто? Правитель.
  
  Малика усмехнулась:
  
  - Ты видела таежного зверя?
  
  - Конечно, видела. Как тебя. Мой брат однажды притащил рысенка. Три года пытался приручить. Потом убил и сшил мне куртку.
  
  - Хороший брат, - пробубнила Малика и чуть громче произнесла: - Ты не похожа на ветонку.
  
  - А кто сказал, что я ветонка?
  
  - Рыси водятся только в ветонском лесу.
  
  - Неправда, - промолвила Вельма и уселась в кресло. - В Лэтэе их знаешь сколько?
  
  Малика отложила книжку:
  
  - Ты... лэя?
  
  Вельма кивнула.
  
  Теперь стали понятны и томный взгляд, и манера говорить с придыханием, придающим голосу девушки невероятно чувственное звучание. В Лэтэе матери сызмальства обучают дочерей всем премудростям обольщения. Если лэя не умеет завлекать, очаровывать и соблазнять, она рискует остаться старой девой. Причиной распущенности лэтэйских женщин была элементарная нехватка мужчин, которые гибли от когтей и клыков диких зверей, замерзали в таежных лесах, тонули в непроходимых болотах.
  
  - Как ты очутилась у маркиза Ларе? - спросила Малика.
  
  Вельма затеребила поясок халата:
  
  - Не люблю вспоминать.
  
  Малика взяла книжку:
  
  - Ложись, Вельма. Уже поздно.
  
  - А ты?
  
  - Еще почитаю.
  
  Девушка немного посидела, глядя в окно, и, словно набравшись решимости, заговорила:
  
  - Я не помню отца. Я была крохой, когда его задрал медведь. И плохо помню мать. Мне сказали, что она заблудилась в тайге, но почему-то мне снятся кошмары, в которых я слышу ее крик и рычание волка. Потом погиб брат. Нелепая смерть. Он рубил сосну, и шишка угодила ему в висок. Его жена отдала меня в бродячий цирк.
  
  - Как отдала?
  
  - Так... отдала... Она хотела снова выйти замуж, но кто бы взял ее с обузой.
  
  - У нее не было своих детей?
  
  - Нет. Потом цирк приехал в Порубежье. Я сильно заболела, и меня оставили в каком-то селении. Кто-то отвел меня к маркизу Ларе. Там у меня родился мертвый мальчик.
  
  Малика поднялась с кровати. Усевшись на подлокотник кресла, обняла девушку:
  
  - Бог мой! Вельма! Как ты это пережила?
  
  - Пережила...
  
  - А где твой муж?
  
  - Какая из меня жена в тринадцать лет?
  
  Малика выпустила Вельму из объятий:
  
  - Ты родила в тринадцать лет?
  
  - Я не хотела, но так получилось.
  
  - Хорошо. Спрошу иначе: где отец ребенка?
  
  - Мне показали мальчика, но я не поняла, на кого он похож.
  
  - Понятно.
  
  - Маркиз Ларе сжалился надо мной. Научил ухаживать за больными, даже выплачивал жалование.
  
  - Должно быть, тебе не терпится вернуться в клинику.
  
  - Нет. Там меня не любят женщины.
  
  - Почему?
  
  Вельма подлетела к окну, уперлась ладонями в стекло:
  
  - Теперь все будет по-другому. У меня будет один мужчина.
  
  - И кто это?
  
  Девушка распахнула рамы, глубоко вздохнула:
  
  - Да, один. Я так хочу!
  
  - Вельма! Кто этот мужчина?
  
  Сиделка обернулась с гордым видом:
  
  - Правитель Порубежья Адэр Карро.
  
  Малика сползла с подлокотника кресла на сиденье:
  
  - Ты надеешься, что правитель предложит тебе руку?
  
  - Мне не нужна его рука.
  
  - Он... он разобьет тебе сердце.
  
  - Тебе-то какое дело? Это ведь мое сердце.
  
  - Да, ты права. Это твое сердце и твоя жизнь.
  
  Вдруг Вельма кинулась к Малике, упала перед ней на колени:
  
  - Прости меня!
  
  - Поднимись сейчас же!
  
  - Не отталкивай меня, пожалуйста!
  
  Малика попыталась встать, но Вельма обхватила ей ноги:
  
  - У меня никогда не было подруг. Ты станешь моей подругой?
  
  Малика посмотрела в широко распахнутые глаза, полные мольбы и надежды. Выдавила:
  
  - Да.
  
  - Я знала. Я верила, что найду человека, который не откажется от меня, как отказались другие, - возбужденно проговорила девушка, сжимая ей руку.
  
  
  Вельма тихонько посапывала, свернувшись под пледом в калачик. Стоя возле окна, Малика встречала рассвет и молила Всевышнего замедлить обратный отсчет отведенных ей дней.
  
  
  
***
  Вельма торопилась в замок. В одной руке болтался сверток, для удобства обмотанный бечевкой. В нем было платье. Конечно, не то, какое она облюбовала и от которого отвернулась, сплющивая в ладони тряпичный кошелечек. Зато денег хватило на цветы.
  
  Вельма уткнулась носиком в большие ромашки, зажатые во второй руке. Недовольно посмотрела на поникшие лепестки и подняла глаза к палящему солнцу.
  
  Весну в Порубежье она не любила. Еще не стерлись воспоминания о прохладных таежных днях в Лэтэе, о влажном воздухе со вкусом папоротника, о тенистых тропках, бегущих вдоль звонких ручьев. Вельма никогда не плакалась о том, что потеряла, и свято верила: судьба обязательно одарит ее подарком, о котором она не осмеливается даже мечтать.
  
  Вытерев слезы, выступившие от ярких лучей, представила себя в новом платье и улыбнулась. В замке она не только самая красивая, но и самая молодая. На сердце правителя никто не претендует, а значит, никто не станет ходить за ней по пятам, подсматривать и подслушивать, выводить на чистую воду и осыпать бранными словами.
  
  Вдруг перед внутренним взором возникла кухарка. Вельма так четко увидела вскинутую руку, так явно услышала свист, с каким скалка рассекла воздух, что резко присела и, не удержавшись на ногах, упала на острую каменную крошку. Приподняв подол уже не белоснежного платья, подула на разбитое колено. Разве не знак свыше? Мол, хватит вспоминать о былом!
  
  Вельма посмотрела по сторонам. Эх! Порубежье - не Лэтэя. Обычный подорожник и тот редкость. Подхватила сверток и букет и, прихрамывая, пошла по тропинке. Баба со скалкой разбередила память, и воспоминания шагали следом, заставляя вновь переживать события последних дней. Ведь самой страшной и тяжелой была вовсе не череда потерь: родных, родины, ребенка. В том возрасте, когда это произошло, еще не осознаешь в полной мере, чего лишился. Тогда душевные страдания не причинили столько боли, сколько причинило предательство маркиза Ларе.
  
  Да, ее не любили женщины. Все, кроме супруги доктора. Красивая, добрая госпожа видела в исполнительной сиделке всего лишь несчастную девочку. Наверное, поэтому все кривотолки и пересуды, распирающие изнутри замок маркиза и его клинику, оставались без внимания знатной четы.
  
  Вельма не считала себя виноватой. И в чем ее вина? Стоило ей пройти мимо слуг, и вслед несся игривый свист. Случайно брошенный ею взгляд то и дело сталкивался с похотливым взором. Любой, даже самый обычный разговор заканчивался непристойным намеком.
  
  Внимание сильного пола льстило и в то же время держало в постоянном напряжении. Многие служанки чувствовали себя обиженными, и кто их знает - что у них на уме? А когда старший сын маркиза Ларе стал позволять себе некие вольности, Вельма испугалась по-настоящему. В одночасье она могла лишиться крова, работы и высокородных покровителей.
  
  Вельма перестала гулять по парку, оставалась ночевать в клинике, а если случалось увидеться с молодым маркизом - прикидывалась наивной дурочкой. Но юноша день ото дня становился более находчивым, назойливым и развязным, словно отказы еще сильнее раскаляли его влечение. Желая опередить грязные слухи, Вельма решила пойти к госпоже и попросить совета.
  
  Маркиза рассмеялась, а на следующее утро вдруг ни с того ни с сего уехала с сыновьями в Ларжетай. Чуть позже доктор Ларе уговорил Малику взять с собой сиделку, приказал Вельме собрать все вещи, выплатил жалование, дал еще денег на тот случай, если в замке правителя не найдется ей места, и она будет вынуждена вернуться в Лэтэю.
  
  Вот так бесславно закончилась очередная полоса ее жизни, вот так ее отблагодарили за преданность и честность.
  
  Шагая между камнями, Вельма еще долго отгоняла бы воспоминания, если бы не шум мотора. Оглянувшись, увидела автомобиль - внушительных размеров, кроваво-красный, как солнце на закате. Сердце забилось птичкой в силках - а вдруг правитель?
  
  Перехватив в одну руку сверток и букет, Вельма быстро пробежала пальцами по спутанным ветром локонам, расстегнула две верхние пуговицы на лифе платья, отряхнула подол и, забыв о боли в колене, плавной походкой продолжила путь.
  
  Автомобиль обогнал ее. Немного проехав, затормозил. Сбоку глубокие царапины, дверца со стороны водителя перекошена, вдобавок неприятный слуху звук, будто кто-то елозит пемзой по железу. Вельма печально вздохнула - в такую машину правитель не сядет.
  
  Досада быстро сменилась любопытством, когда удалось распознать сидящего за рулем человека. Маркиз Вилар Бархат! Вельма сталкивалась с ним в клинике, пару раз отвечала на его вопросы. И хотя маркиз не походил на правителя - ниже ростом, уже в плечах, с непослушными русыми волосами и слегка полноватым лицом, - в нем было нечто чарующее: бархатный голос и глубокий, окутанный тайной взор. Стоило Вилару взглянуть или что-то сказать, как все упущения в его внешности становились невидимы.
  
  Маркиз предложил подвезти. Вельма с радостью забралась на заднее сиденье и приготовилась провести остаток пути за непринужденной беседой. Но Вилар уставился на дорогу и ни разу не повернулся, словно ехал один.
  
  Автомобиль катил по пустоши, в окна врывался раскаленный ветер, а Вельма уныло смотрела на завядший букет.
  
  - Не стоит расстраиваться.
  
  Вельма от неожиданности вздрогнула. Она перестала надеяться, что маркиз вспомнит о ней.
  
  - Это всего лишь ромашки, - вновь промолвил он.
  
  Вельма вздохнула:
  
  - Это подарок. Пока мы доедем, дарить будет нечего.
  
  - У кого праздник, если не секрет?
  
  - У Малики. У нее сегодня день рождения.
  
  - Я прикажу садовнику срезать все цветы, на которые ты укажешь, - после недолгого молчания сказал Вилар и до самого замка не обронил ни слова.
  
  
  
***
  Сидя в кабинете с плотно зашторенными окнами и закрытой дверью (чтобы не отвлекал ни шум, ни вид), Адэр смотрел на два слова, начертанных на белом листе: "Котел" и "Провал". Сложись обстоятельства иначе, он ни от кого не скрывал бы существование этих месторождений. Тезар претендует на долю с прибыли шести приисков Бездольного Узла, и любые притязания на новые залежи драгоценных камней Великому придется четко обосновать. Конечно, отец, нет... скорее, его старший советник Трой Дадье - мастак на выдумки. Он с ходу назовет с десяток причин, но уже от Адэра зависит: рассмотреть их или пропустить мимо ушей.
  
  Однако... если станет известно о "Котле" именно сейчас, многие - как друзья, так и враги Великого - увидят цепочку, которую протянул некто хитрый и дальновидный. Получается, что последний наместник был назначен с подачи Адэра (Черт! Откуда он взял это имя?), с его же подачи был создан лагерь смертников, и он же присваивал камни в обход казны Порубежья и Тезара. Нанести удар по чести династии Карро Адэр не мог, как не мог, сидя в замке, разобраться - кто так умно его подставил.
  
  Вдобавок ко всему тревожила сохранность сапфиров, добытых в "Котле". Слава Богу, хватило ума не арендовать сейф в отделении тезарского банка, доверие к которому ниже всяких отметок. Однако прятать камни в сейфе прииска - тоже огромный риск.
  
  Адэр потер ладонями лицо. Облокотившись на стол, прижал сплетенные пальцы к губам.
  
  "Котел" приобретет официальный статус прииска лишь по истечении времени. И никого уже не будет волновать, кто на нем работает: смертники или обычные рабочие. Как бы могущественные владыки ни кричали с трибун о гуманности и человеколюбии, за спинами своих подданных они финансируют смертоносные рудники и шахты.
  
  "Провал"... С одной стороны, с ним намного проще - убрать ненужных людей и можно осваивать месторождение. Крикс будет молчать, и не потому, что Адэр вернул ему племянника, и не потому, что оплатил его лечение. Крикс Силар - офицер тезарской армии, этим все сказано. Анатан не проронит ни слова. Когда человек не представляет жизни без работы, его не надо подкупать. Достаточно дать немножко больше свободы и власти, что, собственно, и было сделано. Притом, Анатан до сих пор не знает, что инспектор Яр и правитель Адэр - одно лицо. Малика... Здесь смешались сомнения, страхи и необъяснимая вера в ее неспособность к низким поступкам.
  
  Да, с "Провалом" проще. Но с другой стороны, уголовники до сих пор там, а против них горстка бойцов во главе с Криксом.
  
  Адэр разорвал лист на мелкие кусочки и вызвал секретаря:
  
  - Вели накрывать на стол. И передай маркизу Бархату мое приглашение на ужин.
  
  - Прошу прощения, мой господин, - промолвил Гюст, - маркиз Бархат сегодня ужинает в саду.
  
  - В саду? - переспросил Адэр. - С какой стати?
  
  - Не могу знать.
  
  Отпустив секретаря, Адэр с нарочитой медлительностью надел пиджак. Стоя перед зеркалом, поправил манжеты, прошелся рукой по волосам. Окинув себя взором, изогнул губы. Вилар хочет опередить его? Что ж... пусть попробует.
  
  Охранители распахнули перед ним массивную, обитую железом дверь. Сад окутал благовонием цветов и трав. Как быстро все зазеленело и расцвело. Совсем недавно садовники ходили по свежевскопанной земле, держа бумажные кульки. Взмах - и семена веером разлетались в воздухе. Теперь трава с горьковато-пряным запахом пружинила под ногами, на клумбах пестрили цветы, на плодовых деревьях виднелись пока что крохотные яблоки и груши. Вишня скоро приобретет темно-кровавый цвет. Вспомнить бы о ней вовремя да наесться вдоволь, срывая кислые ягоды прямо с ветвей.
  
  Немного пройдя по аллее, Адэр свернул под сень деревьев и направился вглубь огромного сада. Благо служанка подсказала, где маркиз Бархат велел установить столик.
  
  Он еще не знал, что скажет Вилару и как себя поведет, но в том, что не станет сдерживать злость, был уверен. А злило все: ожидание Крикса, затворничество в кабинете, загадки в каждом документе, бессонные ночи, холодная постель и отсутствие человека, который смог бы придать бодрости духа, надежды и уверенности в завтрашнем дне.
  
  У Вилара отвисла челюсть. От души потешаясь над замешательством друга, Адэр сел на стул и осмотрелся. Пятачок изумрудной лужайки окружен высокими зарослями кустарника, под раскидистым кленом густая тень - более удачного места для тайной встречи не придумаешь. На столике бутылка, два бокала, ваза с фруктами и конфеты - то, что надо для альковной беседы.
  
  Глядя на друга, Адэр налил себе вина, залпом опустошил бокал.
  
  Не совсем оправившись от потрясения, Вилар произнес:
  
  - Тебе лучше уйти.
  
  - Забываешься, маркиз, - сузив глаза, промолвил Адэр и вновь наполнил бокал.
  
  - Я жду даму.
  
  Адэр вдохнул терпкий аромат вина:
  
  - В этом замке нет дам.
  
  Вилар стер с виска тоненькую струйку пота:
  
  - Я хочу поговорить с ней. Что в этом предосудительного?
  
  - Среди белого дня?
  
  - Вообще-то сейчас уже вечер.
  
  - На глазах у всей прислуги?
  
  - Нас никто не увидит.
  
  - Ты в своем уме?
  
  - Нет! - с непривычной резкостью произнес Вилар.
  
  Адэр всматривался в золотистые глаза друга, пытаясь понять причину неожиданного возбуждения.
  
  - Нет! - повторил Вилар. - Я не хочу здесь и сейчас жить умом, а потому прошу тебя уйти.
  
  - Если тебе плевать на свою честь, то я не могу позволить челяди обсуждать на кухне шашни титулованного дворянина с какой-то девкой.
  
  - Она не девка.
  
  - А кто же?
  
  - Ты не имеешь права вмешиваться в мою личную жизнь.
  
  И тут Адэра понесло:
  
  - Пока ты здесь, у тебя нет и не будет личной жизни. Втиснул меня в плюшевый трон, лишил свободы, а сам собрался жить, как раньше? Развлечения, девицы...
  
  - Я никогда так не жил.
  
  - ...Ужины при свечах, бурные ночи, - не слыша друга, продолжал Адэр. - Пока я не сяду с достоинством на настоящий трон в настоящем дворце и не выгоню тебя к чертовой матери, ты не имеешь права думать о личной жизни!
  
  Вилар побледнел, оттянул воротник сорочки.
  
  Адэр опустошил бокал и уже спокойно спросил:
  
  - Куда сегодня ездил?
  
  - Хотел найти хоть одну нормальную дорогу.
  
  - Нашел?
  
  - В окрестности замка - нет. Дальше поехать не рискнул, в двигателе появился... - Устремив взор поверх плеча Адэра, Вилар умолк на полуслове.
  
  Адэр оглянулся. Из-за куста на край лужайки вышла Малика. Ее лицо вытянулось, руки, приподнимающие подол, мелко задрожали.
  
  - Прошу прощения, - после секундного замешательства пробормотала она и попятилась.
  
  - У нее сегодня день рождения, - прозвучал охрипший голос друга.
  
  Адэр нахмурился. У Вилара свидание с Маликой? Ну и дела... Как же он, правитель, может уследить за всем, что происходит в стране, если не видит, что творится под самым носом?
  
  - Малика! - позвал Адэр и вновь наполнил бокал.
  
  Прошуршала ткань платья, сбоку замерло серое пятно.
  
  - Сколько тебе исполнилось? - спросил Адэр, не сводя взгляда с Вилара.
  
  - Двадцать три, мой господин.
  
  Адэр не мог взять в толк, почему друг так нервничает. Сидит мрачнее тучи, на скулах ходят желваки. И этот стол... вино, конфеты, фрукты... Неужели маркиз испытывает какие-то чувства к девице без роду без племени?
  
  - Полагаю, нужен еще один стул, - произнес Адэр.
  
  Вилар тяжело поднялся и побрел через лужайку.
  
  - Сядь, - приказал Адэр серому пятну.
  
  Немного помедлив, Малика опустилась на краешек сиденья.
  
  Потягивая вино, Адэр рассматривал ее: идеально ровная спина, расправленные плечи, опущенный взор. Сама невинность. Артистка...
  
  - В огромном саду, в одном и том же месте, в одно и то же время я, маркиз Бархат и ты... Не находишь странным?
  
  - Вельма сказала, что здесь меня ждет сюрприз.
  
  Сюрприз ждал, но только не ее. Из окна кабинета Адэр видел, как Вилар приехал с сиделкой Малики. Затем ввели в заблуждение слова Гюста и путаная беседа с другом. И теперь Адэр мысленно смеялся над невесть откуда взявшейся завистью к чужому успеху у какой-то сиделки. Ведь в сад заставило ринуться не что иное, как нежелание делить с Виларом свою избранницу на ближайшую ночь.
  
  - Но я не думала... - Малика заметно смутилась.
  
  - Что сюрприз - это я, - закончил фразу Адэр. - Ты ведь надеялась найти здесь одного маркиза.
  
  Она зарделась:
  
  - Я пришла сюда не по своей воле.
  
  - Разве?
  
  - Конечно! - с непонятной горячностью воскликнула Малика. - Вельма обманом выпроводила меня из комнаты. Она считает, что мне надо больше находиться на свежем воздухе. Но я люблю гулять рано утром, когда только-только встает солнце.
  
  - Странная причуда.
  
  - Это не причуда.
  
  Адэр изогнул бровь.
  
  - Вы вряд ли меня поймете, - тихо промолвила Малика.
  
  - Все зависит от того, как ты объяснишь.
  
  - Хорошо. Я попытаюсь. Моя жизнь идет по кругу. Днем, как любой человек, я допускаю промахи...
  
  - Промахи в чем?
  
  - В поступках, суждениях или мыслях, - сказала Малика и умолкла.
  
  - Продолжай.
  
  - Днем допускаю промахи, вечером о них жалею, ночью набираюсь ума, утром радуюсь новому дню и возможности исправить ошибки. Именно этот кусочек моей жизни мне нравится больше всего. Поэтому я люблю встречать рассвет.
  
  Адэр допил вино, со стуком поставил бокал на стол:
  
  - И странное мировоззрение. Впервые вижу человека, для которого восход солнца является символом сомнительных возможностей.
  
  - А что для вас значит рассвет?
  
  - Абсолютно ничего. На рассвете я сплю.
  
  - Неправда. Каждое утро, возвращаясь из сада, я вижу вас в окне вашей спальни.
  
  Адэр откинулся на спинку стула. Рассудок возмутился - плебейка уличила его во лжи.
  
  - Я наблюдаю, как одна полоумная особа нюхает траву и обнимается с деревьями. И жалею, что не отправил ее вместе с Вайсом в психиатрическую клинику.
  
  Малика улыбнулась.
  
  Захмелевший разум заставил впиться глазами в девичьи губы. Совсем некстати вспомнился спор между сокурсниками. Одни утверждали, что пухлые губы у женщины - признак строгости и умеренности. Другие твердили о признаке истеричности и доминирования. Третьи говорили о страстных натурах, притом страстных до крайностей. Кто-то доказывал, что обладательница пухлых губок воспринимает окружающий мир чувствами и чувствами живет.
  
  Так кто же Малика: холодная, расчетливая змея или искусно завуалированная блудница?
  
  - Ты спишь с ним? - спросил Адэр.
  
  - Что?
  
  - Ты спишь с маркизом?
  
  Малика вскочила:
  
  - Кто дал вам право...
  
  - Сядь! - оборвал ее Адэр.
  
  - Как только вернется Йола...
  
  - Сядь!
  
  Малика опустилась на стул и вздернула подбородок:
  
  - Как только вернется Йола, мы с Муном покинем замок.
  
  - Это уж как я решу.
  
  - Людям, которые вместе пережили страшную ситуацию, нельзя быть рядом. Они вызывают друг у друга неприятные воспоминания.
  
  - В этом ты права. Я никогда не забуду, как ты обещала за мной вернуться и не сдержала слово.
  
  - Простите, - произнесла Малика тоном, с каким люди не извиняются, а бросают вызов.
  
  - Слушай внимательно. Я вынес из лагеря не тебя, а нечто, замотанное в грязную дерюгу. Это нечто я хотел оставить в долине, но пожалел мальчишку. И только в клинике Ларе я решил украсть тебя у смерти. И ты уж постарайся, чтобы я никогда не пожалел об этом. - Адэр взял бутылку. - Можешь идти.
  
  За спиной затихли шаги, где-то в зарослях тонко и тоскливо засвистела пичуга. Не отрываясь от горлышка, Адэр допил вино, облокотился на стол и уткнулся лбом в кулаки.
  
  
  
***
  Рука скользила по старой скамье. Надо же, сумели отремонтировать! Витиеватый рисунок - листочек к листочку, лепесток к лепестку - без каких-либо видимых изъянов выглядел так, как нарисовано в старой книге. Только в те далекие времена скамья стояла под раскидистым деревом с яркими листьями. Мун говорил, что они бархатисто-изумрудного цвета. Он частенько рассматривал рисунки вместе с Маликой. Она тыкала пальчиком, а он пытался объяснить, чем отличается один цвет от другого.
  
  Будучи маленькой девочкой, Малика не расставалась с этой книгой. Стоя на аллее перед высокой лестницей, перелистывала истертые страницы, находила нужную картинку и не верила глазам. Неужели замок когда-то выглядел именно так? Огромные вазоны с пестрыми цветами украшали лестничную площадку перед центральным входом, по обе стороны высокой двери светились фонари в кованых оправах, на крыше развевался флаг Грасс-дэ-мора, стены без разводов и пятен выглядели по-настоящему серыми - единственный цвет, оттенки которого Малика различала.
  
  Она бежала в сад, усаживалась на каменные обломки скамьи, открывала очередной рисунок и печально вздыхала, поглядывая на искореженный пень.
  
  Детство пролетело незаметно, давние привычки отошли в небытие, старая книга затерялась в библиотеке. Сейчас, спустя много лет, Малика вспомнила о ней. Замок постепенно принимал былой внушительный вид, сад радостно шуршал листвой, пень выкорчевали и на его место посадили молоденькое деревце, его тоненькие ветви отбрасывали жидкие тени на восстановленную скамью.
  
  Малика скользнула пальцами по каменным цветам и подняла глаза. Солнце спряталось за деревьями, но последние лучи еще озаряли кроны. Скоро, когда землю укроют сумерки, краски станут размытыми, именно такими, какими она их видит. И от этого на душе становилось тоскливо. Лишь восходящее солнце дарило надежду, что скоро наступит день, когда она встретит того, единственного, кто вырвет ее из тусклого бытия. Только взаимная, чистая и беззаветная любовь позволит ей постичь все великолепие мира. Теперь надежды нет...
  
  Раздался треск ветки. Малика напряглась. Ей незачем оглядываться - она знает, кто стоит за спиной.
  
  - Что тебе сказал Адэр?
  
  - Ничего.
  
  - Он тебя чем-то обидел?
  
  - Нет. Мы почти не разговаривали.
  
  Вилар обошел скамью и встал перед Маликой:
  
  - Почему ушла?
  
  - Я себя неловко чувствую в обществе мужчин, - сказала она и поднялась.
  
  - Я тебе неприятен?
  
  - Как такое могло прийти вам в голову?
  
  - Я не мужчина твоей мечты.
  
  - О вашем внимании мечтают многие женщины, но ваш интерес к простой девушке, как я, ни к чему хорошему не приведет.
  
  Вилар притянул Малику к себе:
  
  - Тебе мешает мой титул?
  
  Она уперлась ладонями ему в грудь. Под пальцами чувствовалось сбивчивое дыхание и сильные удары сердца.
  
  - Я хочу уйти.
  
  - Могу ли я надеяться, что ты рассмотришь во мне обычного человека?
  
  - Отпустите меня.
  
  Вилар еще крепче прижал к себе Малику, еле ощутимо коснулся губами ее щеки:
  
  - У меня есть надежда?
  
  - Нет, - ответила она и, вырвавшись из объятий, торопливо пошла по саду, тусклому и размытому, как вся ее будущая жизнь.
  
  
  Малика долго читала. Так и не дождавшись Вельму, выключила лампу. Полупрозрачная луна заглядывала в спальню. Теплый ветер колыхал занавеску. Из сада доносились запахи остывающих трав. А Малика, зябко ежась, куталась в одеяло и смотрела в потолок. Тени, отбрасываемые занавесями, извивались в причудливых узорах, сплетались воедино и распадались на мелкие завитки.
  
  Теперь Малика знала, что Вельма уже не придет.
  
  
  
***
  В конце огромного холла, возле входной двери, рядом с Гюстом и охранителем стояли трое селян в поношенной пыльной одежде и стоптанной обуви: молодая женщина и два старика. Один старик щупленький, маленький; второй - краснощекий бородач.
  
  Заметив спускающегося по лестнице правителя, женщина поправила на голове выцветший платок, толкнула спутников. И все трое низко склонились.
  
  - Что за люди? - спросил Адэр у подбежавшего Гюста.
  
  - Просят встречи с вами.
  
  - Что им надо?
  
  - Говорят, ищут справедливость.
  
  Адэр посмотрел на согнутые в три погибели фигуры. Им не к нему - к Малике. Она выслушает их со вниманием, вместе с ними погорюет, а потом уж скажет, что в Порубежье справедливости нет.
  
  - Выгнать? - спросил Гюст.
  
  Ничего не ответив, Адэр проследовал в кабинет. Взялся было за очередные отчеты, но, немного подумав, приказал привести селян.
  
  Стоя возле двери и глазея то на Адэра, то на охранителя, старики мяли в руках фуражки. Селянка теребила уголки платка.
  
  - Говорите, - сказал Адэр.
  
  Бородач толкнул приятеля в плечо и что-то шепнул ему на ухо.
  
  Щупленький старичок сделал полшага вперед:
  
  - Мой правитель! Нижайше прошу рассудить мое дело по справедливости. Я живу в Истве, в землях графа Вальбы. Селение маленькое. Пять улиц. Улицы длинные, прямые, широкие.
  
  Адэр придвинул к себе документы и принялся выискивать выписки из банка.
  
  - От дома к дому через улицу двадцать шагов будет, - говорил мужик. - Далеко видно, и можно объехать любую яму. А граф Вальба не объехал.
  
  Адэр вытащил из стопы два листа:
  
  - Что не объехал?
  
  - У меня собачонка есть. Малюсенькая такая, в любую щелку пролезет. Только заделаю дырку в ограде, она другую найдет. Выбежит на улицу и так звонко лает.
  
  - Граф Вальба сбил твою собачонку? - спросил Адэр, пробегая взглядом по цифрам.
  
  - Я кричу ей, мол, давай назад. А она, знай себе, звенит колокольчиком, внука на улицу кличет.
  
  Адэр устремил взор на старика.
  
  - Внучок выскочит за ней, на руки подхватит и айда на двор. И так весело было. А тут не успел. - Селянин вытер фуражкой глаза. - Положили мы внучка в холодну землю. Могилку оградкой обнесли. Теперь у него свой двор. Теперь собачонку к нему в гости приносим.
  
  - Когда это случилось?
  
  - Аккурат в День Встреч.
  
  - Когда?
  
  - В последний день зимы, когда зима с весной встречается.
  
  Адэр застучал пальцами по столу. Граф Вальба... Граф Вальба... Он был на приеме! Значит, избежал наказания.
  
  Словно прочтя его мысли, мужик продолжил:
  
  - Пошел я в суд. Сын-то мой аккурат перед этим на заработки в Бойвард подался и ничегошеньки не знал, а у невестки от горя ноги отказали. Я сам пошел. Потом еще пять раз ходил. Хотел, чтобы повинился граф. А еще хотел, чтобы он по нашей улице больше не ездил. У соседки двое детишек. Напротив четверо, мал мала меньше, от земли не видать. Через дом еще двое. Так вот, ходил я в суд, а графа все не было. А потом мне дали бумагу.
  
  Старик вытащил из рукава рубахи сложенный листок, нерешительно переступил с ноги на ногу. Адэр подозвал его жестом.
  
  Покосившись на охранителя, селянин пересек кабинет и положил лист на стол:
  
  - Вот эту.
  
  Адэр развернул документ. Несчастный случай...
  
  - Я не пересматриваю решение суда.
  
  - Получается, граф не виноват? Ямки объезжает, а тут, получается, не виноват?
  
  Адэр еще раз пробежался взором по строчкам:
  
  - Тебе надо было обжаловать решение. Сейчас уже поздно, сроки истекли.
  
  - А мне ж никто не сказал, - пробормотал селянин и попятился.
  
  Бородач обхватил его за плечо и что-то прошептал на ухо.
  - На суд можно пожаловаться? - спросила женщина, и в заплаканных глазах вспыхнула надежда.
  
  - Можно. За судом первой инстанции идет высший суд. Затем верховный суд.
  
  - Чё-то я не разберу. Я могу пойти и пожаловаться?
  
  Адэр потряс в руке документом:
  
  - Я непонятно сказал? Сроки истекли.
  
  - А я не по этому делу. По другому.
  
  - Когда вынесли судебное решение?
  
  Селянка глянула на мужиков:
  
  - Когда?
  
  - Два месяца и неделя, - напомнил бородач.
  
  Женщина повернулась к Адэру:
  
  - Два месяца и неделю назад.
  
  - Поздно жаловаться.
  
  Селянка поникла.
  
  - Рассказывай, - велел ей бородач. - Забыла, зачем пришла?
  
  Она вытерла уголком платка нос, шагнула вперед:
  
  - Я выросла в Истве, живу с мужем в Топале, что в землях графа Вальбы. У нас была лошадь. И телега была. Муж всякую всячину возил, на жизнь зарабатывал. А тут вез хворост. Забыла сказать, как раз сильный дождь прошел, колею размыло, ноги не вытащишь.
  
  - Ты по делу давай, - прикрикнул на нее бородач.
  
  - Так я по делу, - огрызнулась селянка и сделала еще полшага вперед. - Хворост легкий, но когда много и мокрый - тяжелый. Телега и увязла. Лошадь дерг, дерг, а тронуться не может. Муж раз огрел ее вожжами. Еще раз. Лошадь как рванула, телегу по глине как понесло. А тут, как назло, граф на своей машине навстречу ехал. Ну и зацепило жердиной ту самую машину. Совсем чуток. Только грязь сбоку смазало. Пока крику-шуму, прибежали графовы холуи. Лошадь забрали, телегу забрали и хворост забрали. Сказали, после суда отдадут. А на суде сказали, что и лошадь, и телега... - Женщина на секунду умолкла и с трудом выговорила: - ...Кон... пек... сакция за ущерб. Но этого мало, и мой муж должен три года отрабатывать на конюшне графа.
  
  Селянка достала из кармана сложенный листок, положила на край стола. Шмыгнула носом.
  
  - Я не пересматриваю решения суда, - тихо повторил Адэр.
  
  Женщина с пришибленным видом вернулась к двери.
  
  Краснощекий старик крякнул, пригладил бороду:
  
  - Смерть ребенка - несчастный случай. За царапину - мужика в рабы записали, имущество забрали. А обкраденного человека на пять лет в искупительное поселение отправили. Где же справедливость? Где ее искать?
  
  - Какого человека? - спросил Адэр.
  
  - Хворост-то ко мне везли. А тот хворост моего сына был. Он сначала к ним кинулся, - бородач кивком указал на селянку. - За компенсацией. Да что с них возьмешь? А потом уж к графу. А тот, мол, не было хвороста, и все тут. Ну и обозвал мой сын графа вором. Погорячился... да... согласен. Но ведь сын прав! А через два дня его в суд. И за клевету на пять лет. Вот я и спрашиваю: где ж нам ту справедливость искать?
  
  Бородач тяжелым шагом прошествовал через кабинет, вытащил из-за пазухи листок и положил на стол:
  
  - Нижайше просим: пусть по новой судят.
  
  - Это невозможно.
  
  Старик пригладил бороду, покосился на спутников. Повернувшись к Адэру, выгнул бровь дугой:
  
  - Значит, в Порубежье справедливости нет?
  
  Потянулся к лежащим на столе листам.
  
  - Оставь, - промолвил Адэр.
  
  Бородач отдернул от бумаг руку.
  
  - Можете уйти.
  
  Озадаченно переглядываясь, селяне покинули кабинет.
  
  Адэр посмотрел в окно; по дороге уныло брели три серые фигуры. Вытащил из стола родословные книги дворян. Через час приказал Гюсту вернуть в Порубежье, а затем вызвать в замок доктора юридических наук, профессора университета правосудия в Маншере, графа Юстина Ассиза.
  
  
  
***
  За целый день о ней никто не вспомнил. Просидев в библиотеке до вечера, Малика отправилась к Муну. Старика в комнате не оказалось. Пробегающая мимо служанка сообщила, что смотритель занят подготовкой апартаментов для советников. В такие минуты на глаза Муну лучше не попадаться. Погруженный в работу, он становился ворчливым, ко всему придирался и всех понукал.
  
  Вернувшись к себе, Малика уселась перед трюмо. Из зеркала взирали усталые глаза. Лицо, обрамленное в серо-золотистую рамку, выглядело изнуренным.
  
  Дверь приоткрылась.
  
  - Ты не спишь? - прозвучал голос Вельмы.
  
  - Нет, - промолвила Малика. Подошла к окну и раскрыла лежащую на подоконнике книгу.
  
  Вельма в нерешительности потопталась у порога:
  
  - Я вчера не смогла прийти.
  
  - Ничего страшного. Мне не нужна сиделка. Поговори с Муном. Пусть подыщет для тебя другую работу.
  
  - У меня уже есть работа. Я теперь личная служанка правителя.
  
  Малика окинула взглядом стройную фигурку, облаченную в легкомысленное платье - грязно-сиреневое (опять же обман зрения), с глубоким вырезом и множеством кружевных воланов, - и еле сдержалась, чтобы досадливо не сморщиться. Нельзя давать волю чувствам и выплескивать недовольство на глупую девчонку только за то, что она совершает ошибку.
  
  - У тебя новое платье, - промолвила Малика.
  
  Улыбнувшись, Вельма провела ладонями по юбке:
  
  - Нравится?
  
  - Служанки так не ходят.
  
  - Я же говорю: Мун целый день занят. Без его распоряжения униформу не выдают. Ты на меня не обиделась?
  
  - За что?
  
  - Я вчера не пришла.
  
  - Не говори ерунду.
  
  - Вот и ладненько, - сказала Вельма и подошла к окну. Умостившись на подоконнике, дыхнула на мутное стекло, на запотевшем пятачке нарисовала сердечко. - Знаешь, чем я буду заниматься?
  
  - Не имею понятия.
  
  - Всем, - произнесла девушка и звонко рассмеялась.
  
  Передернув плечами, Малика вытащила из-под нее книгу.
  
  - Все читаешь, читаешь, - промолвила Вельма. - Не надоело?
  
  - Нет.
  
  - Чем ты занималась в замке до болезни?
  
  - Ничем.
  
  - Как это?
  
  - У тебя, наверное, много работы, - проговорила Малика. - Не хочу тебя задерживать.
  
  - Да, работы много, - согласилась Вельма. - Поменять постельное белье. Знаешь, какая у правителя кровать? Огромная-преогромная, как твоих три. Или нет, четыре. Взбить подушки, сменить полотенца, вытереть пыль. Работы много, - повторила она. - А хочешь, я попрошу правителя, чтобы он и тебя взял?
  
  - Нет!
  
  - Ну и зря. Накрывала бы в обеденном зале на стол или гладила сорочки. Вчера из Тезара машина приехала. Полная его одежды. В гардеробную зайти нельзя - кругом коробки с обувью, чехлы с костюмами, чемоданы. Подумай. Я могу поговорить.
  
  - Нет!
  
  - Вот заладила: нет да нет. Со своими книжками совсем зачахнешь. Ладно, пойду к Муну. Может, уже освободился. - Вельма соскочила с подоконника, поправила сползший с плеча рукав платья. - Как ты с ним ладишь?
  
  - С кем?
  
  - С Муном. Он всегда такой нервный?
  
  Малика улеглась на кровать и уткнулась в книжку.
  
  Вельма словно только этого и ждала. Быстренько уселась в ногах и принялась накручивать на палец белокурый локон:
  
  - Нервный и злой, точно муху проглотил. Целый день ворчит - то с чердака не тот стол притащили, то паутину увидел. Все ему не так. Хотя сегодня все нервные.
  
  - Кто это - все?
  
  - Да все: правитель, маркиз Бархат, секретарь, охранители. Хотя понятно - почему.
  
  - И почему же?
  
  - Ты ничего не знаешь?
  
  Малика отложила книжку:
  
  - Не знаю.
  
  - Ничегошеньки-ничегошеньки?
  
  - Говори уже!
  
  - Скоро в замок знатные гости приедут. Один... имя такое чудное... Мави.
  
  - Мави Безбур.
  
  - Точно! А второй какой-то профессор из Маншера.
  
  - Кто тебе сказал?
  
  - Никто. Я слышала разговор Гюста с охранителями.
  
  - Иди, Вельма, - промолвила Малика. - Я хочу спать.
  
  Вельма удалилась, напоследок взглянув на нее с насмешкой.
  
  Малика поднялась с кровати. Сделала круг по спальне, выглянула в коридор. Тихо... А в другом крыле замка бурлит жизнь. Даже Вельма, три дня как приехала, и та уже кружит в водовороте событий.
  
  Малика прошла по пустым, затянутым сумраком переходам, спустилась по пыльной лестнице, с третьей попытки открыла скрипучую дверь и ступила на успевшую растрескаться от жаркого солнца землю. Возле этого флигеля она почти никогда не ходила. Здесь ничего не росло, окна в грязных разводах наводили тоску, карнизы в трещинах и разломах грозили свалиться на голову, из расположенного поодаль огромного гаража всегда долетал какой-то специфический душок. Сейчас же под стремительно темнеющим небом покачивались тоненькие деревца и жиденькие поросли кустарника, а со стороны вытянутого здания ветер доносил запах свежей побелки и краски.
  
  Малика устремилась к яркому лучику, выскользнувшему на волю из приоткрытых ворот.
  
  - Есть тут кто? - крикнула она, заглянув в гараж.
  
  Вдоль длинной стены вольготно стояли несколько машин, среди них в свете белых ламп сиял серебром автомобиль Адэра. В дальнем углу возле полок, тумб и шкафов виднелся автомобиль цвета закатного солнца, с поднятой крышкой капота и распахнутыми дверцами.
  
  Малика хотела уйти, как из глубины помещения прозвучало:
  
  - А кто нужен?
  
  Малика пересекла гараж, приблизилась к машине Вилара:
  
  - Добрый вечер.
  
  Из-за крышки капота показался белобрысый человек средних лет, одетый в промасленную робу. Сведя на переносице белесые брови, глянул на нее, как на шуруп, который странным образом остался после сборки механизма:
  
  - Для кого добрый, а для кого - так себе. Чего хотела?
  
  - Я Малика.
  
  - Знаю. Внучка смотрителя.
  
  - Верно. А вы водитель маркиза Бархата?
  
  - Он самый.
  
  - Как вас зовут?
  
  Мужчина плюнул на руку, принялся тереть тряпкой ладонь:
  
  - Ну Зульц. Что дальше?
  
  - Ничего, Нузульц. Я на минутку заскочила. Думала...
  
  - Просто Зульц, - перебил водитель. - Без всяких "ну".
  
  - Простите, - пробормотала Малика, смутившись. - Я думала, что в гараже забыли выключить свет.
  
  - Минута прошла.
  
  Малика переступила с ноги на ногу. Шофер явно был не в духе, каждое слово бросал как подачку назойливой собаке. Но желание хоть чем-то перебить оскомину от разговора с Вельмой не позволило развернуться и уйти, гордо хлопнув воротами гаража.
  
  Малика провела пальцами по царапине:
  
  - Красивая машина, а бок поцарапан.
  
  - Это, девонька, крыло.
  
  Малика рассмеялась:
  
  - Вот уж не знала, что у машины есть крылья.
  
  Зульц бросил тряпку в бак для мусора:
  
  - Не женское это дело - в гараже торчать. Шла бы на кухню, посуду, что ли, помыла.
  
  - Сдалась вам эта посуда.
  
  Зульц расплылся в улыбке:
  
  - Не один я посылаю?
  
  Малика провела пальцем по стеклу:
  
  - Можно я пыль вытру?
  
  - Ветошь в шкафу, - сказал Зульц и нырнул под крышку капота.
  
  Протирая окно, Малика разглядывала салон. В этом кресле сидел Вилар и смотрел на освещенную фарами колею, когда ехал за ней и Муном, чтобы вернуть их в замок. О чем он думал, один среди мрачной пустоши, кишащей дикими собаками и шакалами?
  
  - Давно служите у маркиза Бархата?
  
  - У старшего почти всю жизнь. А младшего привез сюда.
  
  - Значит, вы хорошо его знаете.
  
  - Как не знать? На моих глазах вырос.
  
  - Расскажите, какой он?
  
  - Тебе-то зачем?
  
  - Просто хочу поболтать, но не могу придумать о чем. В крыльях и машинах я не разбираюсь.
  
  Зульц упорно молчал.
  
  - Мне кажется, он никогда не кричит, - промолвила Малика.
  
  - Не кричит.
  
  - А еще мне кажется, он никогда никого не оскорбляет.
  
  - Вилар Бархат душевный человек. Добрый, мягкий, совсем как его отец.
  
  - Будто говорите о подушках.
  
  - Глупая ты, жизнью не битая.
  
  Малика невесело улыбнулась отражению в стекле.
  
  - Сидишь под крылом Муна и не догадываешься, какими бывают господа. Есть такие... не господа, а деспоты, тираны. Да ты, поди, и слов таких не знаешь.
  
  - Знаю.
  
  - Да ну? - насмешливо прозвучало из-под крышки капота.
  
  - Тиран - это человек, который мучает, угнетает, лишает свободы и спокойствия.
  
  Послышался тихий смешок.
  
  - Разве не так? - спросила Малика.
  
  - Так, так.
  
  - Почему смеетесь?
  
  - Будто о знакомом господине рассказала.
  
  Малика подошла к Зульцу:
  
  - Вы видели настоящего тирана?
  
  Склонившись над двигателем, Зульц хохотнул.
  
  - Неужели Великий?
  
  Опершись руками на передок машины, водитель рассмеялся.
  
  Малика бросила тряпку в бак:
  
  - Да ну вас. - И направилась к воротам.
  
  - Ладно, не обижайся, - произнес Зульц. - Малика! Вернись!
  
  - Я уже вытерла пыль.
  
  - Сядь за руль.
  
  - Это еще зачем?
  
  - Погазуешь, а я послушаю.
  
  Малика с волнением уселась на водительское место.
  
  - Ключ видишь? - спросил Зульц.
  
  - Вижу.
  
  - Поверни его. Теперь легонько надави на педаль газа.
  
  Малика посмотрела себе под ноги:
  
  - Их две.
  
  - От глупая баба! Ту, что справа.
  
  Мотор глухо зарычал.
  
  - Слышишь скрежет?
  
  - Не слышу.
  
  - Вот и я не слышу. Похоже, все, - сказал Зульц и закрыл капот.
  
  Представив себя водителем, Малика улыбнулась себе в зеркало заднего вида. Мысль родилась неожиданно...
  
  - Научите меня ездить.
  
  - Не-е-ет... - протянул Зульц.
  
  - Думаете, не смогу?
  
  - Почему не сможешь? Сможешь. Чтобы крутить баранку, большого ума не надо. В Тезаре многие дамы водят автомобиль.
  
  - Так в чем тогда дело?
  
  - Во-первых, машина не твоя, а маркиза.
  
  - Если мы будем ездить рано утром, он не узнает.
  
  - Во-вторых, машину сперва обкатать нужно.
  
  - Вместе обкатаем, - не унималась Малика.
  
  Зульц отрицательно покачал головой.
  
  - Вы видели когда-нибудь море? - спросила она.
  
  - Не приходилось.
  
  - Я покажу вам.
  
  Зульц хмыкнул:
  
  - Ладно, прокатимся разок.
  
  Рано утром, пока не проснулся замок, Малика прибежала в гараж. Зульц уже сидел за рулем.
  
  - Только сегодня и совсем чуть-чуть, - сказал он и завел мотор.
  
  "Только сегодня и совсем чуть-чуть" растянулось на несколько дней. До обеда Малика работала в архиве, вечера проводила в библиотеке. Волновало одно - чтобы никто не заметил ее и не придумал какое-нибудь занятие. Но пару раз все-таки столкнулась с Муном. Оба раза его окружали рабочие и прислуга. Старик издали бросал взгляд с немым вопросом: "Как ты?" Малика улыбалась: "Все хорошо".
  
  А на рассвете Зульц отъезжал от замка, уступал ей место за рулем, и автомобиль, поднимая клубы пыли, летел навстречу восходящему солнцу. Совершив круг, тормозил возле обрыва. Они садились на камень. Зульц глядел на безмятежную, словно спящую, гладь моря, на ленивых чаек и на белый морской песок. О чем он думал? Может, об оставленной в Тезаре семье, а может, о добром господине, которому служил верой и правдой почти всю жизнь.
  
  Малика была благодарна ему за молчание. Она неотрывно смотрела на горы в утренней дымке. Где-то там сейчас Крикс и Йола.
  
  
  
***
  Подле Великкамня сидели пятеро. Подойдя поближе, Хлыст рассмотрел среди них командира стражей Крикса Силара. Даже густая послеполуденная тень не могла скрыть ширину плеч и размер кулаков четырех мужчин в темно-серой - под стать скалам - армейской форме. Из голенищ запыленных солдатских сапог торчали рукоятки охотничьих ножей.
  
  Хлыст поставил на землю пустые ведра, машинально потрогал кнут, засунутый за пояс, и глянул на пятого. Тот разительно отличался от остальных - загорелый, простоватый на вид старик в светлых широких штанах и рубахе навыпуск, в мягкой кожаной обуви без твердой подошвы, в белом, повязанном вокруг головы платке, из-под которого выбивались седые космы. Ориент...
  
  Из памяти выплыли изуродованные бронзовые лица, раззявленные рты и непомерно большие глаза цвета морской волны, будто до последней секунды горстка морского народа не верила, что их могут убить из-за корзины рыбы и сетей.
  
  Пятеро... Хлыст зыркнул по сторонам - где остальные?
  
  Словно уловив его мысли, Крикс произнес:
  
  - Чего озираешься?
  
  - Да так... смотрю.
  
  - Что в лагере?
  
  - Тихо.
  
  - Братки на месте?
  
  - Куда ж им деться? - Хлыст вытер рукавом нос. - Как Таша?
  
  - Лежит твоя Таша.
  
  - А дети как?
  
  - Ты лучше о моем племяннике спроси.
  
  Хлыст потер грудь. Под ребрами который день не унимался нестерпимый жар. И тревожила не жена - он ей ничем не поможет, и не детишки - он им не нужен. Пусть остаются с Богом в прошлой жизни, там беглому убийце нет места. У него было время подумать и понять, как хитро Крикс всё провернул, а он по дурости повелся, и ловушка захлопнулась. Хорошо хоть хватило ума подложить палец. И нутро полыхало при мысли, что скоро он полезет в узкую щелку, совсем не зная, что ждет его по ту сторону западни.
  
  - Когда появляются ракшады? - спросил Крикс.
  
  - Я уже говорил - около полудня.
  
  - Откуда приходят?
  
  Хлыст присмотрелся к командиру, сокрытому тенью Великкамня, а у того глаза... прям не глаза - две трещины, а из них морозом обдает. Неужто пронюхал? Или ждет, когда он запутается и ненароком выболтает, о чем умолчал? Да только память у него отменная, память уголовника со стажем - каждое слово помнит, чтобы потом за базар не отвечать.
  
  Хлыст выдавил подобие улыбки:
  
  - Ты же знаешь, в провал ведут две тропы. По какой-то придут.
  
  - Что с пленниками?
  
  - Один помер, остальные ползают.
  
  Пять пар глаз проткнули его насквозь. Хлыст облизнул пересохшие губы.
  
  - Вот только не надо корчить из себя святых. Вам ведь плевать на каторжников. Вам нужны ракшады. А если не так, чего ж сразу лагерь не накрыли? - выпалил он сгоряча и всполошился - не этого ли добивается Крикс?
  
  - Ориенты есть? - еле слышно произнес старик.
  
  - Я в провале всего год. При мне ни один ориент не попался.
  
  Командир посмотрел Хлысту за спину. Он обернулся. С пригорка неспешно спускался еще один боец, и до того он походил на Бурнуса (яма ему пухом), что Хлыст чуть не подавился слюной: такой же сбитый, невысокого роста, с серыми, как сталь, глазами. Даже черты лица такие же правильные, тонкие, и брови, точно крылья ворона, вразлет. Только волосы не черные, а нечто среднее между смолью и конским каштаном.
  
  Боец прошуршал сапогами по траве, поникшей на солнцепеке. Нырнув в тень Великкамня, уселся рядом с Криксом.
  
  - Что скажешь, Драго? - обратился к нему командир.
  
  - Он один. Хвоста нет.
  
  - В этом грёбаном провале я стал твоими глазами и ушами, Крикс, - прошипел Хлыст. - Я стал сукой, но не овцой.
  
  - Ладно, продолжим, - на удивление спокойно промолвил командир. - Сколько времени ракшады проводят в лагере?
  
  - Когда нет алмазов и новых пленников, дают нам по мору, чтобы с голоду не сдохли, и сразу уходят.
  
  - На завтра алмазы есть?
  
  - Есть малость.
  
  - А новых пленников нет.
  
  - Откуда ж им взяться? Вы ж лагерь со всех сторон обложили.
  
  Бойцы переглянулись.
  
  - Значит, ракшады надолго не задержатся, - сказал командир.
  
  - Выходит, так, - согласился Хлыст.
  
  - Иди, погуляй чуток.
  
  Он отошел к высохшему ручью, опустился на корточки. Вроде бы в мелком, как порох, песке ковыряется, а сам на бойцов зыркает. Сидят, перекидываются невнятными фразами. Старик сцепил на животе пальцы, уронил голову на грудь и будто уснул.
  
  Хлыст вдохнул раскаленный воздух. Вытер рукавом пот с лица. Рубаху расстегнул. Сколько он живет, а такого пекла в конце весны не помнит. Направил взгляд на горный кряж с другой стороны долины, прислушался. Грохочут родимые, грохочут за отвесной стеной водопады, и от далеких и глухих раскатов даже прохладнее стало.
  
  - Асон! - крикнул Крикс.
  
  Хлыст юркнул в тень Великкамня. Мазнул взором по бойцам, а те как ни в чем не бывало разглядывают свои сапоги.
  
  - С тобой пойдет Драго, - проговорил Крикс.
  
  - Еще чего?
  
  - Скажешь: поймал в долине.
  
  - Посмотри на него и посмотри на меня. Я не мог его поймать.
  
  - Тогда скажешь: заманил.
  
  - Да у него на роже написано, что он из вашей братии. Я не мог его заманить. - Хлыст повозил по земле ботинком, поинтересовался вкрадчиво: - Чего ты хочешь?
  
  - Хочу, чтобы мой человек побывал в лагере.
  
  - Меня тебе мало?
  
  - А ночью поможешь ему сбежать.
  
  - Какого хрена, Крикс? - возмутился Хлыст. - Ты велел прийти, я пришел. Прикажешь рассказать все заново, я расскажу. Задашь вопросы, я отвечу. Большего от меня не жди.
  
  - Значит, отказываешься.
  
  - Даже если я слеплю легенду, его тут же пришьют.
  
  - Не пришьют. У вас скоро будет некому добывать алмазы.
  
  - Там всё на страхе держится. А такого разве запугаешь? Нет, Крикс, братва рисковать не будет. И я не буду. Я и так по лезвию хожу.
  
  Командир сорвал худосочную травинку, закусил в уголке губ:
  
  - Ладно. Ступай.
  
  - Ты не забыл, что обещал мне?
  
  - Не забыл.
  
  Подхватив ведра, Хлыст попятился. А просил он немногое: Осу отправить обратно в "Котел", а его куда угодно, но только не с Осой. И просил так, на всякий случай, если задуманное дельце не выгорит.
  
  - Поклянись, что завтра не забудешь.
  
  Командир еле заметно кивнул. Хлыст повернулся к нему спиной и побежал по шуршащей траве. Сверху припекало солнце, в лицо хлестал пышущий зноем ветер, а внутри от нестерпимого жара шипела кровь.
  
  
  
***
  Глядя Асону в спину, Крикс выплюнул травинку, вытер рот.
  
  - Ты дашь ему уйти? - прозвучал голос Драго.
  
  - Сегодня - да.
  
  - Завтра.
  
  - Этот гад измывался над моим племянником. Такое не прощают. И обещал убить детей Анатана. А такие, как он, слов на ветер не бросают.
  
  Крикс вытащил из-за голенища сапога охотничий нож, принялся точить о Великкамень.
  
  Еще неделю назад он мог заставить Асона подсыпать дружкам в еду снотворное, и без трудностей освободил бы пленников (с бóльшим удовольствием дал бы отраву, если бы бандиты и жертвы не ели из общего котла). А потом с ребятами устроил бы ракшадам засаду. Но Асон сказал, что кое-кто из братков выходит воинам навстречу и ждет их где-то в горах. Вранье? Возможно. Однако ублюдков пока лучше не трогать.
  
  Была еще одна причина для сомнений и тревог.
  
  До поисков правителя Крикс никогда не бродил по горам. Даже когда разыскивал двоюродного брата и племянника, шел вдоль подножия гряды, уверовав в благоразумие кузена. Сейчас приходилось полагаться на компетентность Анатана, точнее, на его рассказ о посещении лагеря и на примитивную карту, найденную им в сейфе друга детства, ныне покойного Лабичи.
  
  Анатан перерисовал небольшой участок цепи скал, через который пролегают две отдаленные друг от друга тропы. В наивысшей точке они сужаются настолько, что идти можно лишь глядя попутчику в затылок. За узенькими перешейками тропки вновь расширяются и бегут вниз, в котлован, похожий на перекошенную пивную кружку с отломанным краем со стороны моря. Крутые склоны и дорожки хорошо просматриваются сверху, с утеса, где сидит дозорный или, как его называет Асон, верхогляд, у которого тонкий слух, острый глаз и своеобразный свист. Где-то там, возле тропок, прячутся сторожевые.
  
  В бандитское логово никто незамеченным не пройдет. Но стоит перекрыть оба входа, останется единственный выход - с обрыва, с головокружительной высоты в море. Верная смерть! И этим лагерь беглых уголовников напоминал лагерь смертников. Сравнение провала с "Котлом" не давало Криксу покоя. Может, существует еще одна тропа, которую не разглядел Анатан, а Лабичи умышленно не нанес на карту. Может, именно по ней приходят ракшады. И не потому ли тертый калач под кличкой Хлыст отказался провести в лагерь Драго? Но, если есть тайный путь, почему отморозок до сих пор не сбежал?
  
  
  Асон взбирался на пригорок. Глядя ему в спину, Крикс легонько прикоснулся к лезвию ножа, слизнул с пальца рубиновую каплю.
  
  С самого начала все пошло не так, как он представлял себе. Пять дней назад, направляясь к морскому народу, еще надеялся, что сможет уговорить Йола дать хотя бы с десяток человек. Но старик оставался непреклонным. Тогда Крикс замыслил обратиться с этой просьбой непосредственно к молодым и сильным мужчинам уже в поселении ориентов. И каково же было его изумление, когда Йола оказался главным старейшиной всех племен, разбросанных по побережью. С таким не поспоришь и через голову не прыгнешь.
  
  К Криксу ориенты отнеслись с опаской. В полном молчании отвели его в дальнюю неглубокую пещеру. Туда же притащили плоский матрас и подушку, набитые сухими водорослями. Принесли скудный ужин - несколько печеных рыбешек и пресный блин.
  
  Не притронувшись к еде, Крикс улегся на матрас. Закатное солнце освещало стены грота, покрытые, словно чешуей, белесыми наростами. С моря тянуло приятной прохладой, доносились крики чаек и ласковый шепот волн. Если бы Крикс не проходил час назад мимо шатров и обжитых пещер, мимо белья на веревках и вытянутых на песок лодок, мимо распяленных между кольями сетей и костров с кипящими котелками, если бы не видел толпы ориентов, занятых своим делом, то решил бы, что находится один на всем побережье.
  
  Заложив руки под голову, Крикс рассматривал каменный свод, уходящий в кромешный мрак, и думал о товарищах, которые уже несколько дней и ночей прячутся на тропах, ведущих к горному провалу. Они ждут его с подкреплением и четким планом действий. А плана, как и подкрепления, нет.
  
  Крикс мысленно держал в руках весы: на одной чашке - клятва стоять на защите чести династии Карро, на другой - жизни пяти верных, испытанных армией друзей. Чашки поочередно опускались и поднимались. Наконец, лишив окончательно самообладания, замерли на одном уровне. Скрипя зубами, Крикс перевернулся на живот и закусил уголок подушки, пропахшей рыбой и солью.
  
  С наступлением темноты за стенами грота воцарилась другая, странная тишина. Заглушая дыхание моря, она звенела на самой высокой ноте, доступной слуху человека. Крикс поднялся, надавил на уши; монотонный звук не исчез. Выглянул из пещеры.
  
  На берегу, неподалеку от его временного пристанища, горел большой костер. Языки пламени лизали низкое ночное небо, снопы искр смешивались со звездами. Вокруг костра сидели люди. Подогнув ноги под себя и уронив головы на грудь, они находились в другом, недоступном Криксу мире. Он попытался сосчитать их, но звенящее безмолвие и завораживающий полет мерцающих брызг огня сбивали с толку.
  
  Вдруг высочайшая нота оборвалась. Ориенты еле заметно пошевелились. Крикс неосознанно сделал шаг назад, во мглу пещеры. Это дребезжала не тишина! Этот невообразимый звук издавали люди!
  
  Зазвучала речь - незнакомая, подобная шуршанию гальки под отступающей волной. Сначала говорил Йола: долго, с расстановкой, перемежая слова тяжелыми вздохами. Когда он умолк, заговорили его соплеменники. Люди были явно не довольны. Их фразы раздавались резко, отрывисто, без плавных переходов. Выслушав всех, Йола задал вопрос, и над костром повисло долгое молчание.
  
  Крикс на ощупь добрался до матраса. Улегся. Ворочаясь, прислушивался к тишине. И уже проваливаясь в сон, решил: он никого не будет ни упрашивать, ни убеждать (помощники по принуждению ему не нужны), и на рассвете отправится к своим ребятам.
  
  Рано утром Крикс сложил не съеденный ужин в котомку и вышел из грота. Безлюдное побережье было скрыто от солнца крутым каменистым откосом, взирающим на запад. Шатры тонули в нечто среднем между светом и тьмой. Море возле берега казалось черным.
  
  Сзади раздался голос:
  
  - Сколько командир дает Йола времени?
  
  Оглянувшись, Крикс заметил старика, сидящего сбоку грота:
  
  - Смотря на что тебе надо время.
  
  - Собрать людей.
  
  Со вспыхнувшей надеждой Крикс вернулся к пещере:
  
  - Они пойдут со мной?
  
  Старик подкинул на ладони круглый черный камешек:
  
  - С командиром пойдет Йола. Ориенты спрячутся в море.
  
  - Что они будут делать? - повторил Крикс вопрос правителя.
  
  - Кричать.
  
  Определенно старик помешался рассудком. Теперь стали понятны и недовольство соплеменников, и их упорное молчание.
  
  - Мне надо идти, - сказал Крикс. Немного помедлив, присел перед Йола на корточки, легонько сжал ему колено. - Я слышал твою речь. Возле костра. Не понял ни слова, но то, как ты говорил... Спасибо за поддержку.
  
  - Дай Йола время.
  
  - Ваш крик не поможет. Скорее, помешает. Нам не нужен лишний шум.
  
  Старик спрятал камешек в нагрудный карман:
  
  - Йола сказал "кричать", а не шуметь.
  
  - Не вижу разницы.
  
  - Командир не знает морской народ и потому боится.
  
  - Я боюсь не выполнить приказ правителя и потерять товарищей в неравной схватке. Если бы ты отправил со мной десять человек...
  
  Старик издал смешок:
  
  - Десять? Стайка рыбешек против стаи акул.
  
  Крикс покачал головой. Йола прав. Ориенты с рождения спорят с морем, а не противостоят убийцам и насильникам. Их мускулистые руки привычны к веслам и сетям, а не к рукопашному бою. Они обычные люди, а не бойцы.
  
  Крикс похлопал старика по колену:
  
  - Мне пора.
  
  - Командир должен довериться Йола.
  
  - Не могу. Я не знаю, что ты задумал.
  
  - Дай Йола время.
  
  Крикс посмотрел на лениво кружащих над морем чаек; там уже хозяйничало солнце. Вдохнул соленый влажный ветер и опустился на прохладный песок рядом со стариком. Он даст время, но только не Йола, а себе, чтобы обдумать новый план дальнейших действий.
  
  Рыбацкий поселок проснулся: послышались голоса; где-то заплакал младенец; потянуло дымком костров; на веревках затрепетали покрывала и тонкие матрасы, успевшие отсыреть за ночь; неподалеку сгрудились детишки, будто выводок любопытных птенцов, разглядывающих незнакомца, как диковинного жука. А Крикс сидел рядом с Йола и мысленно отметал один план за другим.
  
  Вскоре возле кромки воды расположились несколько десятков молодых мужчин. Крикс рассматривал загорелые хмурые лица и продолжал изводить себя размышлениями.
  
  С каждым часом толпа увеличивалась. Люди стекались с севера и юга. Кто-то добирался до поселения вплавь. Ближе к обеду песчаный берег превратился в бурливое людское море. Крикс настороженно наблюдал за ориентами и задавался вопросом: как поведут себя бандиты, услышав доносящийся с моря вопль из сотен глоток? Должно быть, переполошатся. Возможно, ненадолго оцепенеют, потом ринутся к краю обрыва посмотреть. В любом случае ориенты отвлекут внимание от его ребят. Теперь задумка Йола не казалась несерьезной и лишенной смысла.
  
  А еще через час Крикс уже не замечал ни слепящего солнца, ни горячего ветра, ни прилипшей к телу рубахи. Он ощущал себя одним целым с бронзовой армадой и трепетал от чувства смутного ожидания чего-то таинственного, способного перевернуть его разум.
  
  Наконец к Йола приблизился паренек, что-то промолвил на своем наречии и протянул нечто, замотанное в лоскут парусины.
  
  Старик спрятал сверток в карман широких штанов, обратился к Криксу:
  
  - Морской народ собрался.
  
  - Сколько их?
  
  - Тысяча.
  
  - Тысяча... - эхом повторил Крикс.
  
  Йола встал перед людьми, указал в ту сторону, где находился горный провал, и заговорил. На этот раз его тон был требовательным, фразы короткими, будто старик провозглашал лозунги. Как только он произнес последнее слово, ориенты вскочили на ноги. Тут же на берегу скинули с себя рубахи и обувь, и с криком "Йола!" ринулись в воду. Выплюнув брызги в знойное небо, море закипело...
  
  Взвалив на плечи котомки с провизией и мотками капронового шнура (путы для ракшадов), Крикс и Йола побрели вдоль побережья к пологому склону, наверху которого их ждал автомобиль. Крикс оглянулся. В лучах закатного солнца поселение выглядело тихим, мирным. Женщины помешивали в котелках варево, детишки возились в песке, старики грели косточки, восседая на перевернутых лодках. И море... поглотив тысячу человек, море выглядело тихим и мирным.
  
  
  Асон скрылся за обломками скал.
  
  Крикс посмотрел на спящего Йола. Пока ветер дул с моря, старик держался бодрячком. Ветер сменил направление, и ориент стал похож на человека, утомленного продолжительной болезнью. Ему бы умыться, смочить бы платок. Но старику придется потерпеть. Покидая поселение морского народа, они позаботились о съестных припасах, а вот воду не взяли - понадеялись на бойкий ручей с кристально чистой ледяной водой. А тот, оказывается, высох. И изнуренные жарой и ожиданием ребята экономили каждый глоток.
  
  Крикс пробежался взглядом по задумчивым товарищам. Их руки еще не запачканы кровью, для них разговор об уничтожении бандитов пока что остается разговором. Они прошли нелегкий путь от рядовых до офицеров и оправданно гордятся погонами - символом моральной чистоты и безупречной репутации. Ими движет высокое чувство - настоящая мужская дружба. Но о чем они будут думать завтра, чем будут гордиться на исходе дня? Тем, что вопреки Букве Закона сами вынесли приговор горстке беглых преступников и выступили в роли палачей? О чем будут вспоминать, собравшись по поводу или без всякого повода? И все ли соберутся?
  
  - Пойду, сменю Лайса, - сказал один из бойцов.
  
  - Подожди. Я хочу кое-что сказать, - отозвался Крикс. Перехватив дубовую рукоять ножа, направил клинок вниз. - Я никогда не убивал. Я всегда считал, что только Бог вправе лишить человека жизни, какой бы мерзкой и позорной она ни была. Даже когда я потерял двух самых близких мне людей, я еще верил, что Бог непременно покарает виновных. Но месяц назад произошло то, что заставило меня задуматься. И моя вера пошатнулась. Мой Бог не помог мне найти родных. Он равнодушно смотрел, как убивали моего брата. Он позволял морить голодом, избивать и насиловать ребенка. Он до сих пор разрешает этой мрази истязать ни в чем не повинных людей. Он препятствует мне сейчас: лишает твердой веры и изводит подозрениями. И если Ему нет никакого дела до меня, простого смертного, который сорок лет жил с именем Бога на устах...
  
  Крикс до хруста в пальцах сжал нож:
  
  - Месяц назад правитель вернул мне племянника и дал мне право разделаться с его мучителями. Отныне правитель - мой Бог. Я вывернусь наизнанку, но выполню его приказ! - Окинул товарищей взглядом. - У меня к вам единственная просьба: делайте с ублюдками что угодно: ломайте ноги, руки, пускайте кровь, но не убивайте. Убить их должен я!
  
  Бойцы кивнули.
  
  - Ракшадов возьмем, когда они будут возвращаться из лагеря, - продолжил Крикс. - Драго, Мебо и Лайс займут позиции на восточной тропе. Остальные пойдут со мной.
  
  - Этот гнида говорил, что они без оружия, - промолвил Драго.
  
  - Он много чего говорил.
  
  - Какая разница - с оружием они или нет, - отозвался Мебо - рослый, зеленоглазый боец с ямочками на щеках и с непокорной русой шевелюрой. - Возьмем их, и точка!
  
  - Затем встречаемся возле обрыва, - продолжил Крикс. - Йола свистнет ориентам. Пока те шумят, проникнем в лагерь. - Засунул нож за голенище сапога. - Мебо! Смени Лайса. Я на западную тропу. Остальные спать. Нам предстоит бессонная ночь и тяжелый день.
  
  - А если есть еще тропа? - подал голос Драго. - Тогда наш план ни к черту...
  
  - У Йола другой план, - неожиданно произнес ориент.
  
  - Мы уже все обсудили, - отрезал Крикс.
  
  - Йола пять дней слушал командира. Теперь командир пять минут послушает Йола.
  
  Крикс, изумленный тоном старика, метнул взгляд на товарищей:
  
  - Прости. Мы выслушаем тебя. Говори.
  
  - Йола может рассказать о крике морского народа, но не будет. Если командир и его люди сделают так, как говорит Йола, никто из людей командира не погибнет, и командир выполнит приказ своего правителя-Бога.
  
  - Никто не собирается погибать, - вставил Мебо.
  
  - По плану командира людям надо разделиться. Три человека против трех ракшадов - верная смерть.
  
  - Ты откуда знаешь? - вновь ввернул Мебо.
  
  - Помолчи, - прошептал Крикс.
  
  - Йола много чего знает, но рассказывать не будет. А если у людей командира нет уважения к главному старейшине морского народа, Йола уйдет.
  
  - Извини, старик, - произнес Мебо. - Я не знал, что ты старейшина морского народа.
  
  - Главный старейшина, - промолвил Йола.
  
  - Извините, - повторил Мебо, вдруг перейдя на "вы".
  
  Поднявшись, старик порылся в кармане штанов, вытащил сверток. Размотал плотную ткань. В воздухе запахло керосином.
  
  - Это горный воск, - сказал Йола и, отщипнув небольшой кусочек от зеленого комка, остальное протянул Криксу. - Надо разделить на всех и всегда держать в кулаке, а то воск застынет.
  
  Крикс помял ком в ладони - мягкий, липкий и слегка теплый:
  
  - Зачем нам воск?
  
  - Когда полетят птицы, заткните воском уши.
  
  Бойцы переглянулись.
  
  - Йола! Какие птицы? - спросил Крикс, решив, что у старика из-за жары начался бред.
  
  - Командир увидит птиц и поймет.
  
  - Увижу, пойму. Что дальше?
  
  - Когда птицы улетят, бегите в провал.
  
  - На верную смерть, - пробурчал Мебо.
  
  - Верная смерть тем, кто вытащит воск из ушей.
  
  - Хорошо, Йола, - промолвил Крикс, уже жалея, что позволил старику выставить себя на посмешище. - Прибежали. Дальше.
  
  - Командир прибежит в провал и поймет.
  
  - Я хочу понять сейчас - когда и почему полетят птицы?
  
  - Йола ответит. Когда ракшады придут в лагерь. Потому что Йола подаст сигнал морскому народу.
  
  - Как ты узнаешь, что ракшады пришли?
  
  - Йола будет в лагере.
  
  Старик направился к пригорку. Он явно не в себе!
  
  - Йола! Постой! - крикнул Крикс, еще надеясь, что ориент пошутил, но старик не по-стариковски быстро топал вперед, оставляя за собой дорожку примятой травы.
  
  - Да он с ума сошел! - воскликнул Драго.
  
  - Старейшина! Вернитесь! - позвал Мебо, поднявшись.
  
  Ругнувшись под нос, Крикс устремился за стариком, выкрикивая на ходу:
  
  - Йола! Не чуди!
  
  - Йола старик, а не чудак.
  
  - Это не твоя война!
  
  - Командир на своей войне погубит своих людей.
  
  - Они знают, на что идут.
  
  Ориент резко обернулся:
  
  - Йола тоже знает. Если погибнут люди командира, Йола покроет морской народ позором. - Сжал Криксу локоть и на удивление складно произнес: - Доверься моему Богу. Мой Бог не подведет.
  
  Вернувшись к Великкамню, Крикс какое-то время мял в руке зеленый комок. Ребята молчали. Да и что они могли сказать?
  
  - Значит так. Действуем по нашему плану. А это... - Крикс посмотрел на воск. - Это разделим.
  
  
  
***
  Хлыст перебирал сваленную в углу лачуги одежду. Вдруг в проломы крыши ворвался громкий плач чайки. Верхогляд... За стенами стало тихо: заглохло ворчание Прыща, замолкли причитания Пижона, оборвалась отборная ругань Жердяя. На фоне внезапной тишины противно заскрипел песок.
  
  В щелях между досками мелькнул чей-то силуэт. Надсадно вздохнув, распахнулась дверь, и через вдавленный в землю порожек переступил Оса.
  
  - Ничего подозрительного в долине не заметил? - спросил он приглушенно, словно нежданный гость, шагая вдоль обрыва, мог его услышать.
  
  - Я бы сразу сказал, - буркнул Хлыст, сжимая дрожащими руками холстяные штаны и рубаху.
  
  Оса прищурился:
  
  - Чем занимаешься?
  
  - Хочу переодеться.
  
  - Куда-то собрался?
  
  Хлыст судорожно соображал, что же ответить. Наконец произнес:
  
  - Мои шмотки совсем прохудилисью А вдруг Таша придет?
  
  - Пошли, посмотрим, кого нечистая принесла, - проговорил Оса и выскользнул из лачуги.
  
  Хлыст торопливо скинул с себя тряпье, надел легкую, просторную одежду, некогда снятую с мертвого ориента. Посмотрел на свои ботинки со сбитыми носками. В них разве что по прииску лазать. Вот бы у Пижона сапоги забрать, и тогда там, где он скоро окажется, его примут за сезонника, блуждающего по свету в поисках работы.
  
  Возле костра с бурлящим казаном, из которого смердело чем-то прогорклым, сидели Оса и Жердяй. Натянув кепку до самых бровей, Пижон лежал чуть поодаль, подставляя закатному солнцу голый зад.
  
  Глянув на тощие ягодицы, усеянные грязно-желтыми нарывами, и не сдержав брезгливую гримасу, Хлыст примостился на острый камень и направил взор вдоль провала.
  
  - Если дождя не будет, пойдешь с утра к озерам, - произнес Оса.
  
  Хлыст вдавился в камень:
  
  - Я же сказал: вдруг Таша придет?
  
  - Боишься, что Жердяй ее отхарит? Так я с тобой его отправлю.
  
  Жердяй заржал как сдыхающая кляча.
  
  Хлыст неосознанно скользнул пальцами по рукоятке кнута:
  
  - Спина болит.
  
  - И в каком месте болит? - спросил Оса, прищурившись.
  
  - Опаньки! - воскликнул Жердяй. - Кто к нам пожаловал!
  
  Хлыст ожидал увидеть кого угодно: того же бойца, похожего на Бурнуса, даже Крикса, но только не глуповатого с виду ориента, который годился браткам в деды. Костеря себя последними словами, Хлыст с ужасом наблюдал за шагающим между валунами стариком и теребил изуродованными подагрой пальцами рубаху. И дернул же черт выбрать именно эту одежду.
  
  Ориент с наивной улыбкой приблизился к костру:
  
  - Нижайшее почтение.
  
  Братва молчала.
  
  Дедок переступил с ноги на ногу, посмотрел по сторонам:
  
  - Не найдется воды для старика?
  
  Жердяй сквозь зубы сплюнул в огонь:
  
  - Может, тебя еще покормить?
  
  Дед глянул на казан. С шумом втянув в себя воздух, потер нос:
  
  - Нижайшая благодарность, свое варево кушайте сами. Старику бы водички.
  
  - Жердяй, проводи, - сказал Оса.
  
  Почесав заросшую щетиной щеку, Жердяй неторопливо, словно через "не хочу", поднялся. Хлыст знал, что сейчас произойдет: резкий выпад вперед, мясистые пальцы сожмут дряхлую шею, раздастся треск, и обмякшее тело рухнет на землю. Потом они снимут с ориента одежду, затем бросят труп с обрыва. Такое свершалось всякий раз, когда в лагерь забредали люди, непригодные ни для работы, ни для продажи.
  
  Дед что-то почувствовал. Шагнув в сторону, выпалил скороговоркой:
  
  - Старику негде жить.
  
  Его слова застали Жердяя врасплох. Он посмотрел через плечо на Осу.
  
  - Старик увидел человека и подумал: может, человеку жить одному плохо? - вновь заговорил дед. - Старик побежал следом и теперь понял: человеку хорошо.
  
  Хлыст съежился под обжигающим взглядом Осы.
  
  - Старик устал бояться пещерных крыс и шакалов. Устал быть один, - промолвил дед и поник головой.
  
  - Ориент? - проскрипел Оса.
  
  - Ориент, - выдохнул дед.
  
  - Почему не живешь со своими?
  
  - Морской народ решил: старик слишком стар, чтобы говорить возле костра Совета. Старейшина должен рассказывать детишкам сказки. Старик обиделся и ушел.
  
  - Ты старейшина?
  
  - Был.
  
  - Ну а нам ты зачем?
  
  - Старик умеет лечить. Господину нужен лекарь?
  
  Оса, до сих пор сидевший как унылый урка в ожидании приговора, вдруг выпрямился, вздернул подбородок. Исчирканные шрамами щеки надулись.
  
  - Мне не нужен, - проговорил он и указал на Хлыста. - А вот у него что-то со спиной.
  
  Ориент как-то странно покосился:
  
  - Пусть человек ляжет.
  
  - Человек, ложись, - с непонятным задором велел Оса.
  
  - Да щас, - буркнул Хлыст, взирая на старика исподлобья. - Знаю я этих костоломов. Намнут так, что потом хрен встанешь.
  
  - Пусть меня посмотрит, - вклинился в разговор Пижон.
  
  Дед подошел к нему, взглянул на ягодицы, вернулся к костру.
  
  - Эй! Ты куда? - произнес с недоумением Пижон.
  
  - Старик посмотрел, - отозвался дед.
  
  - А чего ж не лечишь?
  
  - Сказали посмотреть, а не лечить.
  
  Хлыст никогда не видел, чтобы Оса смеялся. Он даже не помнил его улыбки. Сейчас взирал на раскрасневшееся лицо с широко раскрытым ртом и на кадык, прыгающий при каждом раскатистом выхлопе воздуха из глотки. Поблекший крест на впалой груди ожил: линии заходили ходуном, точно щупальца насекомого, пришпиленного к обвислой коже.
  
  - Как тебя зовут? - поинтересовался Оса, успокоившись.
  
  Дед сокрушенно покачал головой:
  
  - Это раньше звали, теперь прогоняют.
  
  - Ну ты, дед, и балагур. Имя у тебя есть?
  
  - Было. Теперь просто старик.
  
  - Ладно, старик. Можешь помочь человеку - помоги. Не можешь - пеняй на себя.
  
  Дед опустился на корточки возле Пижона:
  
  - Болит?
  
  - Еще как! Неделю не могу сесть.
  
  - Дайте острый нож и ведро воды.
  
  Пижон приподнялся на локтях:
  
  - Зачем нож?
  
  - Надо вытащить стержни.
  
  - Ты дашь ему искромсать свой зад? - спросил Жердяй и почесал свои ягодицы.
  
  Пижон попытался встать на четвереньки, но, взвыв, вновь распластался по земле.
  
  - Пусть режет, - произнес он, переведя дух.
  
  - А воды-то нет, - промолвил Оса. - Ручей высох. Видел?
  
  - Видел, - подтвердил дед.
  
  - Вот, сидим, ждем дождь. Так что, старик, видать, не судьба тебе остаться.
  
  - Нужна морская вода.
  
  - Морская? Так бы сразу и сказал. Прыщ!
  
  В дверях крайней лачуги показался лысый мужик с нахальной прыщавой мордой.
  
  - Набери воды из колодца.
  
  Прыщ взял ведро с привязанной к дужке веревкой и скрылся в одной из пещер. Приподняв лоснящуюся от грязи и жира штанину, Оса вытащил из высокого ботинка нож.
  
  Дед подержал зазубренный клинок над огнем, подул на него, приложил к запястью:
  
  - Пусть человек заткнет рот.
  
  Вскоре вокруг него и Пижона собрались почти все обитатели лагеря (не было разве что верхогляда, надзирателей и сторожевых) - эдакое зрелище никто не хотел пропустить. Старик умело вскрывал нарывы, выдавливал желтый гной и белые стержни. Пижон выл, закусив кепку. Когда из ран потекла кровь, дед окатил донельзя соленой водой задницу, похожую на изрытую медведкой грядку в огороде. Пижон с криком вскочил, вцепился в спущенные штаны и, подпрыгивая, побежал по провалу, тряся сжавшимся в комок естеством.
  
  Такого веселья, охватившего братву, Хлыст тоже не помнил.
  
  Чуть позже оживленная братия сидела вокруг костра и, вдыхая горький запах бурлящей баланды, рассказывала забавные случаи из прошлого. Старик глазел по сторонам и порой задавал идиотские вопросы, чем вызывал оглушительный хохот.
  
  Хлыст ютился на остром камне, от которого уже ныла филейная часть. Он мог бы подсесть к огню. Ему было чем поделиться. Над его историями смеялись бы громче, обсуждали бы дольше и просили бы вспомнить что-нибудь еще. Но Хлыст молчал, ибо знал, кто прислал ориента, и не понимал, почему именно его. Старик походил на дурачка из бродячего театра, который не отличал правду-матку от развесистой клюквы. И был настолько увлечен чужим трепом, что даже не оглянулся, когда за его спиной надзиратели прогнали каторжников в барак. Хлыст смотрел на узел белого платка, затянутый на затылке, на седые пряди, прилипшие к шее, и с ужасом ждал, когда дед неосторожным словом выдаст его и себя.
  
  Над провалом сгустились сумерки, веселье пошло на спад, казан убрали с огня, из лачуги принесли плошки. И тут кто-то, шумно прихлебнув баланду, предложил старику рассказать историю и будто подбросил полено в угасающий костер: братва зашевелилась в ожидании нового повода поржать.
  
  Дед покряхтел, поерзал и вдруг запел. Никто не понимал ни слова, но все, как один, оторвались от еды и повернули головы в сторону обрыва. Протяжная песня обдала струей нестерпимой тоски по воле, той воле, что находилась там, где море сливается с небом, где рогатый месяц покачивается на волнах, где вскинувшаяся рыба достает до звезд, где воет ветер необузданной свободы, такой близкой и безнадежно далекой. Там раскинулась другая, раздольная жизнь, которую им никогда не прожить.
  
  Старик умолк, а братки так и продолжали смотреть на размытую в полумраке границу между "сейчас" и "никогда".
  
  - Всё, старик! Тебе пора, - еле слышно проскрипел Оса. - Жердяй, проводи.
  
  Хлыст окинул затуманенным взглядом приунывших приятелей. Похоже, никто не догадался, почему Оса приказал убить чудаковатого лекаря. Ориент вызвал не те чувства и эмоции, которыми должен питаться бандитский лагерь.
  
  - Я заплачу за жизнь, - промолвил дед без акцента.
  
  Хлыст вцепился в колени. Из памяти всплыли слова, оброненные в "искупилке" кем-то из заключенных: "Надо бояться того, кто прикидывается дураком".
  
  - Нам больше не нужен лекарь, - проговорил Оса, почесав на груди крест.
  
  - Я сказал: "заплачу", а не "буду лечить".
  
  - У тебя есть деньги?
  
  - Денег нет. Есть это. - Дед порылся в нагрудном кармане, дал Осе черный круглый камешек.
  
  - Что это?
  
  - Ориенталь.
  
  - Что?
  
  - Морской жемчуг.
  
  Глянув на братков, Оса скривил губы:
  
  - Шутник...
  
  - Старик - ориент, а не шут.
  
  - Кто вживую видел жемчуг? - поинтересовался Оса.
  
  - Я видел, - откликнулся Пижон. Он лежал на боку возле нагретого солнцем и еще не успевшего остыть валуна, прижимаясь к нему голым задом. - У моего хозяина была булавка с жемчужиной.
  
  - Иди, глянь.
  
  Пижон натянул штаны. Работая локтями, заскользил брюхом по земле. Потеснившись, братки пропустили его к огню. Сдвинув пожеванную кепку на затылок, Пижон долго рассматривал в свете костра перламутровый камешек с золотистым отблеском.
  
  Наконец вернул его Осе:
  
  - У хозяина была белая жемчужина. А такую я не видел.
  
  - Тогда какого хрена пялился?
  
  - Красивая.
  
  - Жемчуг бывает черным? - спросил Жердяй.
  
  - Слушайте сюда, - с важным видом произнес Слива, кашевар с мясистым носом. - Перед тем, как взять ювелирку, мы с друганом много чего начитались. Так вот. Жемчуг бывает разного цвета. Только его сто лет как не ловят. Жемчужницы исчезли. Поэтому настоящего жемчуга нет.
  
  - А тот, что был сто лет назад, куда делся? - спросил Оса.
  
  - Хранится в музеях.
  
  - Не бреши! - бросил Пижон. - У моего хозяина...
  
  - Подделка, - перебил его Слива.
  
  - Ни хрена не подделка. Он заматывал булавку в особую тряпочку, рядом ставил стакан с водой. Стал бы он так беречь подделку?
  
  - Может, несколько жемчужин у кого-то и есть, не знаю...
  
  - А если не знаешь, заткнись.
  
  - Сам хлебало закрой! - огрызнулся Слива. - Ты читал? Нет. А я читал. И знаю, как проверить - жемчуг это или нет.
  
  - И как? - поинтересовался Оса.
  
  - Надо положить в уксус. Если растворится, значит, жемчуг.
  
  - Ну ты, Слива, даешь, - хохотнул Жердяй. - Где ж мы уксус возьмем?
  
  - Придурки... - буркнул Пижон. - Жемчуг дороже алмазов, а вы его в уксус...
  
  - Можно бросить с высоты сорок метров, - продолжил Слива. - Жемчужина должна прыгать как мячик.
  
  - Сейчас на скалу полезешь или утра дождешься, - съязвил Жердяй.
  
  - Можно просверлить дырку, - не унимался Слива. - Если по краям не будет скола, значит, жемчуг настоящий.
  
  - Идиот придумал, тупица повторил, - вставил Пижон.
  
  - Сам тупица. Так в книжке написано.
  
  - Засунь свою книжку, знаешь куда?
  
  - Баста! - прикрикнул Оса, покатал камешек между пальцами. Сжав в кулаке, направил взгляд на деда. - Где взял?
  
  - Старик обиделся на морской народ, забрал свою долю и ушел.
  
  - А морской народ где взял?
  
  - В море.
  
  - Ориенты ловят жемчуг?
  
  - Испокон веков.
  
  Над костром повисло долгое молчание.
  
  - Выходит, брешут твои книги? - обратился Оса к Сливе.
  
  Тот протянул руку:
  
  - Дай-ка сюда.
  
  Затаив дыхание, братва наблюдала, как носатый голодранец осторожно взял камешек грязными пальцами с обгрызенными ногтями, потер им о передний зуб, поплямкал губами в трещинках и язвочках, вновь провел жемчужиной по поверхности надломленного зуба.
  
  Аккуратно положил камешек Осе на ладонь:
  
  - Выходит, брешут. Это жемчуг.
  
  Оса поднялся:
  
  - Чего расселись? Живо за работу! - И жестом позвал ориента.
  
  Братки засуетились. Принялись разливать баланду по плошкам, отправились кормить каторжников, кто-то загремел ковшом по стенкам деревянной бочки, пытаясь почерпнуть со дна воду. Хлыст и Жердяй, подкидывая в костер хворост, неотрывно смотрели в спины Осы и старика, бредущих в полумраке вдоль подножия скалы.
  
  - Это что получается? - шепнул Жердяй. - У морского народа куча жемчуга? Слыхал? У каждого доля. А знаешь, сколько ориентов?
  
  Хлыст пожал плечами. Ему было не до разговоров. Он еле удерживал себя на месте, а хотелось бежать - куда угодно: к Криксу в лапы, в кишащую шакалами пустошь, да хоть с обрыва вниз головой, лишь бы не думать, как будет измываться над ним Оса, если старик сболтнет лишнее. А если не сболтнет... как отмазаться от похода к озерам? Крикс не выпустит его из провала - это, во-первых. А во-вторых, он должен быть здесь!
  
  - Это ж получается, что мы богаты? - шептал Жердяй.
  
  - Кто это - мы? - прозвучал сбоку сдавленный голос Пижона.
  
  - Ну... мы... все. Эй, Слива, - окликнул Жердяй кашевара. - Сколько стоит жемчуг?
  
  - Пижон же сказал: дороже алмазов. А всё потому, что настоящий жемчуг - редкость, - отозвался тот, облизнув половник. - А черный жемчуг самый дорогой. Но кто его купит?
  
  - Кто-кто? Лось в манто. Завтра Хвостатый придет. Он и купит.
  
  Слива бросил поварешку в казан. Остатки баланды неприятно чвакнули.
  
  - Конечно, купит. И прикажет грохнуть морской народ.
  
  - Надо будет - грохнем, - сказал Жердяй.
  
  - Идиота кусок, - вновь раздался приглушенный голос. - А если народ нас грохнет?
  
  - Доболтаешься, Пижон, что я вспорю твой изрезанный зад, - пригрозил Жердяй.
  
  Слива принялся собирать разбросанные вокруг костра грязные плошки:
  
  - Пижон прав. С жемчугом лучше обождать.
  
  - Чего ждать? Я восемь лет в этом долбанном провале вшей кормлю, а мог бы...
  
  Хлыст рывком притянул к себе Жердяя за локоть:
  
  - Глянь, как Оса вокруг деда танцует.
  
  Жердяй кивнул.
  
  - Смыться надумал. Точно. Вместе с дедом, жемчужиной, алмазами и всеми нашими деньгами.
  
  Жердяй округлил глаза:
  
  - Да неужто?
  
  - А ты бы не смылся, когда бы сорвал такой куш? - еле слышно промолвил Хлыст и невольно скривился. Если бы Жердяй только знал, какой изрядный куш достался ему, а он так и не набрался смелости сбежать.
  
  Жердяй кивнул.
  
  - Нам нельзя идти к озерам, - вновь прошептал Хлыст.
  
  - Не пойдем, - согласился Жердяй.
  
  Хлыст глубоко вздохнул, но застоялый в провале воздух не смог остудить нестерпимый жар в груди. Скоро, совсем скоро от жара не останется и следа. И провонявший баландой лагерь, и "шестёры", считающие себя козырями, и каторжники, на которых уже нет ни сил, ни желания отыгрываться за прошлые обиды, - всё провалится в тартарары, словно ничего не было. А он выживет, он живучий.
  
  Оса и ориент вернулись к костру.
  
  - Пижон, скройся с глаз! Слива, набери воды помыться. Жердяй, напои старика и определи на ночлег, - проскрипел тощий ублюдок и, когда братки испарились, подсел к Хлысту. - Ничего не хочешь сказать?
  
  - За год я хоть раз облажался? - промолвил Хлыст, изо всех сил стараясь придать голосу ровное звучание.
  
  - Нет.
  
  - А тут сплоховал. Не заметил деда.
  
  - Ну, да. Сплоховал.
  
  - Обида душит.
  
  - А я-то думаю: чего сидишь как на иголках? - Оса покатал жемчужину между пальцами. - Иди спать.
  
  - Мы с Жердяем дежурим.
  
  - И Жердяй пусть ложиться. Я сам подежурю.
  
  Хлыст поднялся с камня, потоптался, разминая затекшие ноги.
  
  - Иди! - гаркнул Оса и, взяв хворостину, придвинулся к костру.
  
  Озираясь, Хлыст направился к лачуге. Небо, час назад усыпанное звездами, затянулось тучами, и непроглядная мгла окутала склоны провала. Было слышно, как волны бились о каменную преграду. Их удары, как надрывное биение сердца, заглушали все звуки. Если бы люди Крикса решили напасть на лагерь сейчас, удача была бы на их стороне. Но бойцы будут сидеть в засаде в ожидании ракшадов, пока не поймут, что их обернули вокруг пальца.
  
  - Хлыст, - прошипело из темноты.
  
  Он зашел за угол хибары. В руку впились мясистые пальцы Жердяя. Ухо обдало горячее дыхание.
  
  - Я уложил старика в твоем бараке. Посторожи его, а я послежу за Осой.
  
  - Смотри, не профукай, - промолвил Хлыст и побрел в лачугу.
  
  - Смотри, не усни, - прозвучало в спину.
  
  Даже если бы он целый день отбарабанил в каменоломне, все равно не заснул бы. В соседней хибаре уже заглохли стоны каторжников. Вдоволь нашептавшись, слева и справа захрапели братки. А Хлыст ворочался на тюфяке и со страхом ждал, когда ориент попросит вывести его из лагеря. Но дед, как лег лицом к стеночке, ни разу так и не шевельнулся.
  
  Изрядно намозолив бока, Хлыст затих. Чем старик может помешать ему? Да, ракшады приходят не в полдень, как он сказал командиру стражей. И появляются совсем не оттуда, откуда их ждут люди Крикса. Но это ровным счетом ничего не меняет. Дед никак не сообщит бойцам - сторожевые в провал пускают всех, но никому не дают выйти. Тогда чем он опасен? А то, что старик в лагере не просто так, Хлыст нутром чувствовал. И чем дольше думал об этом, тем сильнее его охватывал необъяснимый и безудержный страх.
  
  Вдруг перед внутренним взором встал косой взгляд ориента. Тот странный взгляд, когда Оса велел лечь и показать спину старику. Так смотрит хищник на обреченную жертву. Мысли вмиг застыли в неподвижном душном воздухе.
  
  Хлыст вытащил из-под края тюфяка тряпку, служившую в прохладные ночи покрывалом, сложил ее в несколько слоев. Бесшумно подполз к деду, с силой прижал тряпку к его лицу и всем телом навалился сверху. Старик вцепился Хлысту в руки, пару раз дернулся, поелозил по подстилке ногами, чуть погодя слабо трепыхнулся и обмяк.
  
  На заре Оса собрал братков возле костра:
  
  - Если кто-то проболтается Хвостатому о жемчуге, вырву язык. Ракшады или сами вырежут морской народ, или нас заставят. Что так, что эдак, заварят они, а расхлебывать нам.
  
  - Дело говоришь, - промолвил Слива.
  
  - Хочешь оставить жемчуг ориентам? - спросил Жердяй.
  
  - Нет. Старик сам все принесет.
  
  - Кому продадим его, если не Хвостатому?
  
  - Есть одна мыслишка. Вечером обсудим, - произнес Оса. - Хлыст! Жердяй! Разбудите старика и отправляйтесь с ним к озерам, пока гости не нагрянули. Остальные за работу!
  
  - Иди. Я здесь покручусь, - шепнул Хлыст Жердяю.
  
  Тайком поглядывая на дверь лачуги, за которой скрылся верзила, Хлыст разливал по черепкам остатки вчерашней баланды. Раньше каторжников кормили только на ночь. Теперь пайку делили на два раза и большую часть давали утром, чтобы зря не переводить еду, если вдруг кто-то не доживет до рассвета. Месиво шлепалось на донца как кучки дерьма, издавая не менее мерзкий запах.
  
  Жердяй выскочил из хибары:
  
  - Оса!
  
  - Чего тебе? - откликнулся тот из барака с каторжниками.
  
  - Дед помер.
  
  - Как помер?
  
  - Иди, глянь. Не дышит, и холодный, как ледышка.
  
  Вот и всё. Назад дороги нет. Хлыст посмотрел на валуны, посеребренные росой, на вихрастую вершину утеса, освещенную солнцем. Уставился в белое небо, затянутое легкой дымкой. Сегодня будет жарко. Сердце стучало, дрожь колотила тело, по спине струился пот.
  
  Каторжников загнали в расщелину. Братки стянулись к костру. Даже надзиратели бросили свой пост. Кто-то вспоминал тупые вопросы деда, кто-то напевал его песню, кто-то предлагал выдурить у ориентов хотя бы пару жемчужин за тело старейшины. Оса был так расстроен, что забыл об озерах.
  
  Хлыст направил взгляд в сторону пещер. Сейчас... еще чуть-чуть... ну же... Из черного зева вышел Хвостатый, поигрывая в руке металлическим прутом. За ним появились двое холуев, затушили факелы, воткнув паклю в кучку песка. Раздался пронзительный свист птицы - Верхогляд сообщал сторожевым на тропах о приходе гостей. С этой минуты и до их ухода ни один заблудший путник не проскользнет в провал.
  
  Хлыст поднялся.
  
  - Куда? - проскрипел Оса.
  
  - Пойду, отолью.
  
  - Нашел время, - шепнул Жердяй.
  
  Еле держась на ногах и хватаясь замутненным взглядом за кудлатый кустик в трещине скалы, Хлыст поплелся к валуну, стоявшему сбоку заветной пещеры. Мимо прошли ракшады. Блеснув шоколадными телами, покрытыми спиралями и зигзагами, обдали сладковатым, дурманящим запахом.
  
  Зайдя за камень, Хлыст привалился к нему плечом. Пытаясь успокоиться, сделал несколько глубоких вздохов. Проскрипел голос Осы. В ответ пробасил Хвостатый. Что-то забулькал Жердяй и подавился словами. Хлыст выглянул из укрытия. Перед сгрудившимися возле костра людьми стоял старик...
  
  Дед раскинул руки, его тело выгнулось.
  
  - Йола! - прокатило по провалу с такой силой, что под ногами дрогнула земля.
  
  Старик запрокинул голову:
  
  - Йола! - И воздух подернулся зыбью.
  
  Внезапно стемнело. Тучи? Птицы... Сколько их... тысячи... откуда... Оглушительно хлопая крыльями, чайки, альбатросы, бакланы, фрегаты летели прочь от моря. Раздался вопль. Размахивая руками и дрыгая ногами, Верхогляд падал с утеса. Шмяк...
  
  Вдруг стало светло. Небо... такое чистое, как в первый день создания мира. Издалека донесся рокот волн.
  
  Кто-то крикнул:
  
  - Шторм!
  
  Воздух сделался плотным, вязким, словно кисель. И тут как шарахнет по ушам. Хлыст упал на четвереньки. Превозмогая нестерпимую боль в голове, и слыша шипение, будто мозг превратился в продырявленный воздушный шар, пополз к пещере. Потухающим зрением уловил очертания воткнутой в песок палки. Размытой тенью руки схватил факел, поволочил за собой. Вперед... еще... еще...
  
  
  Хлыст открыл глаза. Под спиной твердо, вокруг могильная тишина, гробовая тьма, и лишь в голове тренькают колокольчики. Мазнул пальцами по уху. Теплое и липкое - кровь. Нащупал сбоку факел. И что теперь? Пещера представляла собой лабиринт с множеством ходов и ответвлений, с ямами-ловушками и тупиками. Сколько раз братки пытались одолеть его, чтобы узнать, откуда приходит Хвостатый, но ничего у них не получалось - не хватало длины всех веревок, что были в лагере. А ведь такой простой и надежной была задумка увязаться вслед за ракшадами.
  
  Хлыст судорожно сглотнул и зашелся в крике от прострела в перепонках. Он знал, что орет во все горло, но ничего не слышал. Сдавив руками уши, заставил себя замолчать. Долго лежал, не смея закрыть рот - малейшее движение мышц лица возвращало адскую боль. Заложило нос. Ладони прилипли к щекам и занемели.
  
  Хлыст отклеил один палец, другой... Теперь сомкнуть челюсти... медленно, очень медленно... Оставить маленькую щелку, чтобы всасывать воздух.
  
  Полез в карман, вытащил размокший коробок спичек. Пощупал штаны. Зараза... обмочился и, похоже, не только...
  
  Где-то рядом выход. Он не мог уползти далеко. Или мог? Или он пролежал целый день, и сейчас ночь? Или он умер? Рот наполнился слюной. От страха во рту должно пересохнуть... Жар в груди исчез. По ногам пополз колючий холод, затряслись колени, застыло сосулькой в паху, изморозью покрылся живот. Такое с ним уже было, давно, в "Котле", когда проходил посвящение в смертники. Значит, он в аду.
  
  - Эй... - сказал Хлыст, слегка шевельнув языком.
  
  Сказал или подумал? Слюна потекла по подбородку. Стало быть, сказал. На лицо что-то теплое "кап"... Хлыст вытер лоб, покатал липкий сгусток между пальцами. Сверху "кап-кап"... Плохо, что не дышит нос.
  
  Осторожно перевернулся на живот. Встал на четвереньки. Вдруг что-то вцепилось в космы, в ухо, в загривок. Десятки крючков разодрали щеку. Из волос удалось вырвать нечто. Хлыст оцепенел от ужаса. В кулаке трепыхались пальцы-крылья, обтянутые упругой кожной перепонкой.
  
  Загнутый крючок вонзился в глаз, еще один в шею, туда, где бьется сердце. Хлыст упал. Когтистая лапа проткнула висок.
  
  
  
***
  Заложив руки за спину, Адэр подошел к окну.
  
  Перед парадной лестницей стоял спортивный автомобиль с изящным силуэтом и с большим просветом снизу для лучшей проходимости по бездорожью. Последнее творение ранее неизвестного автомобильного концерна "Хатали" переливалось в лучах солнца всеми оттенками перезревшей вишни. В прошлом году концерн, получивший название своей страны, заткнул за пояс ведущую автокомпанию Тезара. В этом году, похоже, тоже заткнет.
  
  Несколько лет назад отсталое государство устремилось вперед и вверх, удивляя мир достижениями. Яростные скептики покричали, поговорили, пошептались и притихли. Многие связали рывок Хатали с появлением в Совете Его Величества независимого финансового консультанта, коим является гражданин Порубежья маркиз Мави Безбур. А потому Адэра мучили два вопроса: можно ли доверять слухам, и согласится ли столь весомая в Хатали фигура променять насиженное место на шаткое кресло советника правителя Порубежья?
  
  Адэр посмотрел на Вилара. Друг с невозмутимым видом пролистывал какую-то книжицу. Вот уж у кого ни забот, ни хлопот.
  
  - Мой правитель! Маркиз Мави Безбур, - объявил Гюст посетителя и посторонился.
  
  В кабинет вошел седой как лунь человек с гладким лбом без единой морщинки. Превосходный костюм из синей шерсти безукоризненно сидел на плотной фигуре, скрывая изъяны. Вишневый галстук и такого же цвета лакированные туфли свидетельствовали либо о неравнодушии маркиза к моде, либо о его преданности темно-красному флагу Хатали.
  
  Обменявшись приветствием, хозяева и гость расположились за столом.
  
  - Вам нравится вишневый цвет, маркиз Безбур? - спросил Адэр.
  
  - Этот цвет нынче в моде, мой правитель - ответил Мави и поправил галстук. - Какой цвет предпочитаете вы?
  
  Адэр пригладил ладонью льняную рубашку:
  
  - Признаться, я немного отстал от моды. Хотя, что такое мода? Ее диктуют люди, притом, нередко - власть имущие.
  
  - Полностью с вами согласен, мой правитель.
  
  - Помню, как однажды Трой Дадье вылавливал с детишками мячи из фонтана на центральной площади Градмира и, чтобы не замочить манжеты, подвернул их. И что вы думаете? Подданные все лето ходили с закатанными по локоть рукавами.
  
  Гладкое лицо маркиза озарила широкая улыбка.
  
  - У вас есть возможность стать законодателем моды в Порубежье, - промолвил Адэр серьезным тоном.
  
  В него воткнулся вдумчивый взгляд.
  
  - Заманчивая возможность, - после паузы сказал Безбур. - Но, ухватившись за нее, ваш верный слуга многого лишится.
  
  - Нельзя лишиться того, чего нет. У моего верного слуги нет автомобильного концерна. Крошечное государство Хатали принадлежит не ему. Зато у него есть родина, и теперь появился шанс влиять не только на моду, но и на историю своей державы.
  
  - Я понимаю.
  
  - И должны понимать, что считать драгоценные камни - занятие намного интереснее, чем считать чужие деньги.
  
  - Да, но камни тоже не мои.
  
  - Все будет зависеть от того, насколько крепко вы прикипите душой к родине и, прошу прощения, пятой точкой к креслу советника.
  
  - У меня есть время подумать?
  
  - Есть. До конца нашей беседы. А сейчас я надеюсь на вашу помощь в одном очень важном вопросе.
  
  - Мои знания к вашим услугам, мой правитель.
  
  - Я хочу, чтобы Порубежье участвовало в ближайших ювелирных торгах.
  
  - Это невозможно, - сказал Мави Безбур, скупо улыбнувшись. - Порубежью нельзя продавать драгоценные камни в других странах без договора с международной ювелирной палатой. К слову, другие страны так же не могут продавать камни у нас. Ювелирная палата проигнорирует любое ваше обращение, пока в Порубежье не будет открыт государственный банк. Банка не будет, пока не появится закон о бюджете, который предусматривает расходы на формирование уставного капитала. Закона о бюджете не будет, пока его не подготовит финансовый отдел, а затем не утвердит Совет. Ближайшие торги пройдут через месяц в Тарии. Даже при всем нашем желании мы не сможем в них участвовать.
  
  Губы Адэра еле заметно дрогнули - порадовало проскользнувшее "мы" и "нашем". На этом радости пока что закончились.
  
  - Вы лучше меня знаете, что формирование уставного капитала банка осуществляется денежными взносами, - промолвил Адэр.
  
  - При этом денежные взносы... - начал было Безбур.
  
  Адэр перебил его:
  
  - У меня их нет! Казна пуста. Я еле свожу концы с концами. Но у меня есть драгоценные камни, которые я вынужден отдавать банку Тезара по бросовой цене. Чтобы выбраться из ямы, мне позарез необходимо участие в торгах. Думайте, маркиз! Думайте!
  
  Безбур прижал палец к уголку глаза, пытаясь сдержать нервный тик:
  
  - Можно пойти на маленькую хитрость. Провести те же самые торги в Порубежье. Только назвать их выставка-аукцион.
  
  - Где продавец будет один - это мы.
  
  - Совершенно верно.
  
  Адэр облокотился на стол:
  
  - Нет, маркиз. Это не выход.
  
  - Чем он вам не нравится, мой правитель?
  
  - На торги свозят драгоценности со всего мира. И со всего мира съезжаются покупатели. А кто приедет сюда?
  
  - Все, кого вы пригласите. Всем интересно посмотреть, где Великий прячет сына. - Безбур вытащил из нагрудного кармана вишневый носовой платок, суетливо промокнул лоб. - Простите, я не то хотел сказать.
  
  - Пора прощаться с детской привычкой - говорить не подумав.
  
  - Прошу прощения, - повторил Безбур.
  
  - Даже если продать камни здесь, как покупатели вывезут их из страны? - спросил Адэр, пропустив извинения мимо ушей.
  
  - Тезарский банк как-то вывозит. Значит, существует документ, оговаривающий эту процедуру. Необходимо только найти его. - Безбур покосился на заваленные бумагами шкафы. - Либо затребовать заверенную нотариусом копию.
  
  - Боюсь, у меня не останется времени на решение других вопросов, если я погрязну в банковских делах.
  
  - К началу аукциона вы уже сформируете Совет?
  
  - Да. Он будет сформирован не позднее, чем через месяц.
  
  - Совет примет необходимый вам закон.
  
  Адэр застучал пальцами по столу:
  
  - Аукцион в Порубежье...
  
  - Да, мой правитель.
  
  - Нет! Такие затраты мне не по карману.
  
  - Разрешите вклиниться в разговор, - произнес Вилар и закрыл книгу. - Не думаю, что за аренду зала в какой-нибудь гостинице Ларжетая много запросят.
  
  - Обсуждая нелепую идею, вы тратите мое время, - заметил Адэр.
  
  - Другой идеи у меня, к сожалению, нет, - произнес Безбур. - Хотя... Можно выслушать неспециалиста.
  
  - Кого?
  
  - Неспециалиста. Мне случалось быть свидетелем, когда несведущий в каком-либо вопросе человек выплескивал оригинальную идею. - Безбур спрятал платочек в карман. - Как сказал мой старый друг, профессор одного авторитетного университета, фантазия неспециалиста не отяжелена профессиональными знаниями, а потому он ищет возможности для выполнения поставленной задачи, не обращая внимания на трудности, точнее - не подозревая об их существовании.
  
  - Выплескивайте оригинальную идею, маркиз Бархат, - произнес Адэр.
  
  - В свое время я посещал курсы по основам экономической теории, следовательно, я не считаю себя несведущим человеком, - промолвил Вилар и показал Адэру книгу, которую он до сих пор держал в руках.
  
  На обложке, как бесспорное доказательство его слов, было выдавлено название - "Макроэкономика".
  
  - Дело не в экономике или банках. Нужен человек, который практически ничего не знает о процедуре продажи драгоценностей, - проговорил Безбур.
  
  Адэр обвел рукой вокруг себя:
  
  - Таких невежд целый замок. Кого позовем? Кухарку или садовника?
  
  - Малика в библиотеке, - как бы между прочим сказал Вилар.
  
  Адэр пожал плечами и приказал Гюсту привести девушку.
  
  Малика пришла довольно быстро. Замерла возле двери в позе кроткой служанки.
  
  - Маркиз Безбур, - произнес Адэр, - позвольте вам представить Малику Латаль.
  
  Мави небрежно кивнул, даже не соизволив оглянуться:
  
  - Я помню вашу сопровождающую даму на приеме.
  
  - А я помню вашу супругу, - промолвила Малика. - Одна из самых красивых женщин Порубежья.
  
  - Благодарю, - не шелохнувшись, ответил маркиз.
  
  - А еще я помню вашу младшую дочь, - вновь заговорила Малика. - Пять лет назад она выступала в этом замке перед наместником.
  
  Мави покосился через плечо:
  
  - Было дело.
  
  - Она пела гимн Порубежья. Потом декламировала стихи.
  
  Маркиз сел вполоборота к Малике:
  
  - Их написала моя старшая дочь.
  
  - Стихотворение называлось "Любовь к родине".
  
  - У вас хорошая память.
  
  Малика присела:
  
  - Благодарю вас, маркиз Безбур. - И устремила жгучий взгляд на Адэра.
  
  Адэр улыбнулся - наконец-то проснулась память:
  
  - Ваша младшая дочь учится вокалу в Партикураме?
  
  - Да, - ответил Безбур, слегка опешив.
  
  - А старшая посещает педагогические курсы в Бойварде.
  
  - Да...
  
  - И насколько я понял, ваши дочери очень любят родину.
  
  - Да, - еще тише проговорил маркиз.
  
  Адэр сцепил пальцы. Три "да" получены. И неимоверно сложно теперь сказать "нет".
  
  - И по окончании учебы они, конечно же, вернутся в Порубежье, чтобы прославить себя и родину благими делами.
  
  После небольшой паузы совсем тихо прозвучало:
  
  - Да, мой правитель.
  
  - Когда это произойдет?
  
  Безбур вновь вытащил платочек из кармана, промокнул лоб:
  
  - Через два года.
  
  Адэр откинулся на спинку кресла и жестом приказал Малике приблизиться к столу:
  
  - Здесь я не согласен с вами, маркиз Бархат. Я не считаю Малику несведущим человеком. Она исполняла обязанности секретаря при двух последних наместниках.
  
  Малика незаметно для Безбура показала три пальца.
  
  - При трех наместниках, - поправил себя Адэр. - Будь она невеждой, она бы не стала моей дамой на приеме и не ездила бы со мной по приискам.
  
  Вилар вспыхнул:
  
  - Я не говорил, что она невежда.
  
  - Поэтому без лишних объяснений перейду к делу, - произнес Адэр, проигнорировав слова друга, и обратился к Малике. - Подскажи, как нам продать драгоценные камни, минуя тезарский банк и не имея возможности вывезти их за границу?
  
  - Что? - растерянно промолвила она.
  
  Адэр с досадой усмехнулся:
  
  - Ступай.
  
  Малика направилась к двери, на полдороге обернулась:
  
  - Пригласите покупателей к себе, мой правитель.
  
  Безбур оглянулся:
  
  - Я не ослышался? Вы предлагаете продать камни в Порубежье?
  
  - Так поступают некоторые селяне, у которых нет разрешения на торговлю на рынках. Они торгуют возле своей калитки.
  
  Мави с довольным видом сложил руки на животе:
  
  - Еще один голос в пользу аукциона.
  
  - Мой господин! Можно задать маркизу Безбуру три вопроса?
  
  - Да, пожалуйста.
  
  Малика вернулась к столу:
  
  - Маркиз Безбур!
  
  - Весь во внимании.
  
  - На аукционе камни покупают только банки?
  
  - Их может купить как юридическое, так и физическое лицо.
  
  - Кто может продавать камни?
  
  - Любой самостоятельный субъект хозяйствования.
  
  - Народные умельцы к ним относятся?
  
  - Да, если есть документы о регистрации деятельности.
  
  - Благодарю вас, маркиз Безбур.
  
  - Позвольте узнать, чем вызваны ваши вопросы?
  
  - Заполняю пробелы в знаниях.
  
  - Занятная девица, - промолвил маркиз, когда Малика вышла из кабинета. Вытащил из внутреннего кармана пиджака блокнот и ручку. - В Тарии торги через месяц. В Партикураме через четыре. Если вклиниться между ними? Два с половиной месяца на подготовку. Должно хватить. На оформление документов уйдет сорок пять дней...
  
  Маркиз продолжал бубнить под нос, скрипя ручкой по бумаге. Адэр посмотрел в окно и чуть не подпрыгнул. К замку на большой скорости летел черный автомобиль. Если он затормозит перед главным входом, значит, бандитский лагерь уничтожен полностью. Если поедет к левому флигелю, значит, в нем ракшадский воин.
  
  - Беседа подошла к концу, маркиз Безбур, - проговорил Адэр, заставив себя повернуться к гостю. - Ваше последнее слово.
  
  Мави поднялся, снял галстук цвета флага чужой страны, затолкал его в карман пиджака:
  
  - Мне выпала великая честь служить отечеству.
  
  - Маркиз Бархат покажет вам замок, затем смотритель проведет вас в ваши апартаменты. И не затягивайте с переездом. До начала работы Совета вам предстоит много потрудиться.
  
  - Я должен здесь жить?
  
  - Работать. Жить будете дома, если вам хватит на это времени.
  
  Маркиз откланялся и вместе с Виларом покинул кабинет. Адэр вновь посмотрел в окно. Перед лестницей одиноко стояла машина Безбура.
  
  Почему постоянно приходится кого-то ждать? В Тезаре все иначе. Там ждут Великого: его появления, взгляда, слова, решения. Здесь же, в ненавистном замке, наследник престола могущественной державы и номинальный правитель нищей страны (парадокс, ей богу!) должен прислушиваться к шорохам в приемной. Похоже, сломались часы. Секундную стрелку заело - отщелкивает минуты, а не секунды.
  
  Раздался стук в двери. Адэр выпрямился - если вернулся Безбур, он пошлет его к черту.
  
  - Командир стражей Крикс Силар, - объявил Гюст.
  
  Ну, наконец-то...
  
  В кабинет вошел командир. На пороге, за его спиной возник охранитель. Адэр порывистым жестом приказал ему убраться.
  
  - Мой правитель! - сказал Крикс и вытащил из кармана солдатских штанов небольшой тряпичный сверток. Развернув его, осторожно высыпал на стол горку алмазов.
  
  - Почему так долго? - спросил Адэр, не обращая внимания на камни.
  
  Командир вытянул руки по швам:
  
  - Перевозили пленников к ориентам.
  
  - Почему не к маркизу Ларе?
  
  - Йола настоял.
  
  - Сколько их?
  
  - Было десять. Выживут единицы.
  
  - Значит, морской народ помог тебе.
  
  Глаза Крикса холодно блеснули.
  
  - Это была не помощь, мой правитель. Прошу вас, пойдемте со мной.
  
  Они долго шли запутанными коридорами, спустились в слабоосвещенный подвал нежилой пристройки замка. Затхлый воздух пропах сыростью и плесенью. Грибковые наросты покрывали стены. Сверху давил низкий серый потолок. Адэр не слышал ничего, кроме тяжелого дыхания Крикса и звука его и своих шагов, хотя знал: за ними неотступно следуют охранители - тайные агенты Троя Дадье.
  
  Возле добротной двери с квадратным отверстием, явно прорубленным второпях, стояли два бойца: один - низкорослый, темноволосый, со стальными глазами; второй - высокий, зеленоглазый, с ямочками на щеках. Крикс кивнул, и парни с трудом сдвинули вглубь помещения толстую деревянную плиту на массивных петлях. Переступая порог, Адэр успел удивиться - обе щеколды открыты, на дверной ручке болтается навесной замок с торчащим ключом. Бойцы явно переоценивают свои силы. Надумай ракшадский воин сбежать, его остановят только крепкие запоры и непробиваемые стены.
  
  В свете тусклой лампы, посреди комнаты возвышалась блестящая груда шоколадных мышц, замершая в позе бегуна на низком старте. Черные волосы, собранные на затылке, спадали на каменный пол конским хвостом.
  
  Адэр обошел воина:
  
  - Что с ним?
  
  - Мой правитель, - тихо сказал Крикс, закрыв за собой дверь. - Это была не помощь. Это была демонстрация силы. Морской народ может убить одним криком и обездвижить одним прикосновением.
  
  Адэр склонился над ракшадом, провел рукой перед его глазами. Воин моргнул.
  
  Адэр отшатнулся:
  
  - Он видит?
  
  - И все чувствует.
  
  - Не стоит при нем говорить о морском народе.
  
  - Он нас не слышит.
  
  Адэр опустился на край узкой железной кровати с привинченными к полу ножками. Облокотился на колени:
  
  - Сколько времени он так стоит?
  
  - С первой минуты, как его схватил Йола.
  
  - Как везли?
  
  - В багажнике.
  
  Крикс приблизился к воину, вонзил пальцы в углубление под выпирающей ключицей. Ракшад рухнул набок и устремил на Адэра ледяной взгляд.
  
  - Думал, не получится. Йола сказал, что через пару часов он сможет подняться на ноги, - промолвил командир и встал навытяжку. - Мой правитель! Ориенты - страшный народ. Теперь я полностью на стороне Великого. Будь моя воля, я бы обнес их резервацию колючей проволокой.
  
  - Нет, Крикс! Это была демонстрация способностей, за которой они прячут настоящую силу.
  
  На лице командира слегка напряглись желваки. Не согласен...
  
  - Да, Крикс. Они двадцать лет сидят в своих землях, а могли бы страну захватить. - Адэр поднялся. Посмотрел на ракшада. - Жаль, что он не слышит. Я хотел бы сказать пару слов.
  
  - Одну секунду, мой правитель, - произнес командир и, склонившись над воином, выковырял из его ушей что-то, похожее на зеленый пластилин. - Горный воск. Йола заткнул ему уши.
  
  - Теперь со слухом у него все в порядке?
  
  - Так точно.
  
  - Оставь нас.
  
  - Мой правитель!
  
  - Уйди!
  
  За спиной прозвучали шаги, открылась и закрылась дверь. В затылок уперся взгляд - Крикс (только он верен клятве) наблюдал через отверстие в двери.
  
  Адэр встал так, чтобы воин мог видеть его:
  
  - Пришло время произнести ответное слово... Ты не бился с обидчиками на смерть, не вгрызался в их глотки, не пытался сбежать. И сейчас ты сжимаешь кулаки вместо того, чтобы наброситься на меня. Ты - позор своей отчизны. Ты настолько ничтожен, что я даже в насмешку не предложу тебе поцеловать мой сапог в обмен на достойную смерть.
  
  Выйдя из комнаты, крикнул:
  
  - Сменить караул!
  
  Из темной ниши выскочили двое охранителей и, оттеснив бойцов Крикса, вытянулись по бокам двери.
  
  - Остальные в мой кабинет! И позовите маркиза Бархата.
  Тишину коридора нарушили торопливые шаги.
  
  - Крикс! Бери ребят, и на кухню.
  
  - Это не все, мой правитель. Уделите мне еще пару минут.
  
  Крикс провел его к выходу из замка с торца здания. Возле узенькой лестницы в пять ступенек стоял запыленный автомобиль охраны. Командир открыл багажник. Пошуршав тканью, посторонился. Внутри, на окровавленной тряпке лежал человек с разодранным в лохмотья лицом.
  
  Адэр вдохнул знакомый запах:
  
  - Хлыст. - И отступил на шаг.
  
  - Асон, - подтвердил Крикс. - Его нашли в одной из пещер.
  
  - Он жив?
  
  - Да, мой правитель. Я прошу разрешения сохранить ему жизнь.
  
  - Зачем?
  
  - Такой субъект, как Асон, может пригодиться.
  
  - Мне не нужны свидетели из заключенных.
  
  - Асон будет молчать. Я сделаю все, чтобы он молчал.
  
  - Ты рискуешь, Крикс.
  
  - Да, мой правитель. Рискую. Но игра стоит свеч.
  
  Адэр посмотрел на стоявших поодаль бойцов, закрыл багажник:
  
  - Покорми людей и езжай. - Взбежал по лестнице. Взявшись за дверную ручку, оглянулся. - Ты веришь сказкам про морун?
  
  - Я не слушаю сказки, мой правитель.
  
  - Еще один древний народ, Крикс?
  
  - Не совсем народ. Это женщины.
  
  - Что можешь сказать о них?
  
  - Нет жены вернее, друга преданнее и... - Командир умолк.
  
  - И?
  
  - И врага беспощаднее, - закончил фразу Крикс.
  
  - А говоришь, что не слушаешь сказки, - сказал Адэр и вошел в замок.
  
  
  Кабинет был забит до отказа - собрались все охранители. Вилар с рассеянным видом стоял возле окна. Увидев вошедшего правителя, люди потеснились и освободили середину комнаты.
  
  Адэр достал из шкафа ключи, бросил на стол. Цокнув, связка проехала по столешнице и уперлась в горку алмазов, сверкающих в свете люстры.
  
  - Можете звонить Трою Дадье. Когда угодно.
  
  Охранители переглянулись.
  
  После небольшой паузы прозвучал надломленный голос:
  
  - Что ему говорить?
  
  - Правду.
  
  - Какую правду, мой господин? - спросил кто-то с заднего ряда.
  
  - Вы принесли клятву служить верой и правдой Тезару, и я не позволю вам стать клятвопреступниками. Из ваших уст не должно прозвучать ни единого слова лжи. Свободны.
  
  Когда за охранителями закрылись двери, Вилар упал в кресло:
  
  - Неразумное решение.
  
  Адэр сел за стол:
  
  - Самое разумное решение за последние два месяца.
  
  - Что ты творишь?
  
  - Маркиз Бархат! Меня меньше всего интересует ваше мнение. И если вы не научитесь держать язык за зубами, меня не будут интересовать ваши советы.
  
  Вилар расправил плечи:
  
  - Прошу прощения, мой господин. - И вновь обмяк. - Я не понимаю тебя, Адэр.
  
  - Завтра ты едешь в Ларжетай. Подыщешь зал для аукциона.
  
  - Значит, аукцион будет.
  
  - Еще не решил. Можешь идти. - Адэр придвинул к себе бумаги. - Гюст!
  
  На пороге возник секретарь.
  
  - Позови... - промолвил Адэр и прижал пальцы к виску.
  
  Так просто сказать: "Позови ключника". Но у него есть имя. Как же его зовут? Забегал взглядом по комнате, остановил его на кристаллах. Если память сейчас же не очнется, он отдаст камни Тезару.
  
  - Позови Тауба, - приказал Адэр и сгреб алмазы в ящик стола.
  
  
  
***
  На кухне царило оживление. Раскрасневшиеся кухарки крутились возле плиты, поджаривая куски мяса, помешивая соусы и пыхтящую кашу. Посудомойки тарахтели кастрюлями. Возле стола суетилась прислуга. Перед бойцами стояли деревенские кружки с теплым вином. Тонкий ароматный парок исходил от ломтей хлеба. Тарелки пока пустовали, и бойцы поглядывали на раскаленные сковороды; ноздри трепетали, улавливая аппетитные запахи.
  
  Малика сидела в уголке. Она пришла сюда, как только по замку пронесся слух о появлении неожиданных, редких и необычных гостей. Раньше, быстренько поев, она сбегала с кухни. Обитающая здесь челядь ее недолюбливала. Малика никогда не занимала чью-либо сторону в перебранках, не участвовала в разборе рецептов блюд и схем вязания, отмалчивалась при обсуждении мужиков из ближайшего селения и убеленных сединами слуг. Собственно, сами хозяйки сковородок и тарелок были далеко не молоды. Но жаркий огонь плит накалял их кровь и заставлял выплескивать знания о плотских утехах словесным поносом.
  
  Прислуга наполнила тарелки. Бойцы накинулись на еду. Бабы игриво поглядывали на красавцев-мужчин, чьи тела звенели молодостью и силой. А Малика ждала, когда кто-нибудь обмолвится хоть словом о прошедших днях.
  
  Уже выпито вино, мякишем вымакан соус. Возле плиты шептались огорченные кухарки - красавцы в солдатской форме сказали "спасибо" и не одарили их даже улыбкой. Бойцы как по команде встали из-за стола и направились к двери. Еле заметным кивком Крикс позвал Малику за собой. Сердечко судорожно забилось.
  
  Она выскочила в коридор. Командир стоял возле кадки с разросшимся цветком. На строгом лице ничего нельзя было прочесть, но от безмолвных глаз веяло холодом.
  
  - Ты должна покинуть замок, - тихо проговорил он. - Я ничего не имею против морун. Но моруне нельзя быть рядом с правителем. И чем быстрее ты исчезнешь, тем будет лучше для тебя.
  
  Малика закрутила пуговицу на манжете платья:
  
  - Крикс! Я могу попросить вас об одной услуге?
  
  - Если эта услуга не идет вразрез с интересами правителя.
  
  - Я давно забыла о своих интересах.
  
  - Что ты хочешь, Малика?
  
  - Взглянуть на ракшада.
  
  Казалось, ее просьба ничуть не удивила командира.
  
  - Нет, - сказал он тоном, каким отказываются от добавки супа.
  
  - Пожалуйста, Крикс!
  
  - Прости, но меня ждут.
  
  Командир сделал шаг. Малика схватила его за рукав:
  
  - Я убедила правителя оставить воина в живых. Я привела кучу доводов. Но не сказала о главном.
  
  Крикс свел брови:
  
  - Слушаю.
  
  - Я должна проверить свою догадку.
  
  - Почему бы тебе самой не поговорить с правителем?
  
  - А вдруг я ошибаюсь? Пожалуйста, Крикс! Отведите меня к воину.
  
  Командир аккуратно высвободил рукав из пальцев Малики:
  
  - Я тороплюсь.
  
  - В Ракшаде узаконена кровная месть. Если воин из знатной семьи, и если с ним что-то произойдет... Представляете, что начнется?
  
  - На защите страны стоит армия Великого.
  
  - Только воевать она будет на моей земле!
  
  - Тихо, - прошептал Крикс и посмотрел по сторонам. - Значит так. Жди меня в саду, а я к правителю. Попрошу разрешения поставить в караул моих ребят.
  
  
  
***
  Злость сжигала изнутри, сворачивала кровь, скручивала сердце, раздирала мозг. Казалось, еще немного, и скрежетать будет нечем - зубы раскрошатся. Он, великий воин, в плену! У кого? У презренных червей, у вонючих пожирателей падали.
  
  Все силы уходили на то, чтобы крепко стоять на ногах - посреди зловонной комнаты, в свете тусклой лампы, лицом к дыре в двери. Пусть смотрят и содрогаются.
  
  Хазир вытащит его, по-другому не может быть. И черная армада полетит к уродливым берегам. И он, великий воин, будет стоять на носу головного корабля. И плевать на подводные скалы. Он знает Тайное море так, как не знает никто другой. Горы сравняются с землей, земля усеется трупами, трупы покроются стервятниками.
  
  Взирая в темную дыру, он повел плечами. Еще чуть-чуть, и ноги вновь зазвенят металлом, грудь обернется камнем, а руки безжалостным молотом.
  
  Из коридора донесся разговор. Вновь пришел владыка голытьбы? Теперь с последним словом? Только ему, великому воину, на все его слова тоже плевать.
  
  Забряцали ключи, заскрежетали засовы, дверь отворилась. Он вперил тяжелый взгляд в бывшую пленницу. Вот оно, еще одно доказательство ничтожности страны - в ней нет мужчин, верных слову и делу.
  
  Знакомый здоровяк в серой форме закрыл двери, прижал широкую ладонь к отверстию. Хм... Очередная хитрость?
  
  Девушка стремительно прошла в середину комнаты.
  
  - Малика! - крикнул здоровяк, но ее пальцы уже заскользили по руке воина.
  
  - На запястье две спирали. Переплетаясь, они смотрят в разные стороны. Это знак Ракшады. Его носит каждый, кто родился в вашей стране. Затем идет дорожка из согнутых линий, будто низко склонились люди. Это знак низшего сословия. А вот эти завитки напоминают волны. Этим знаком заканчивается рисунок на руках ваших моряков. Дальше деревья, их оплетают лианы. Это воины. Правильно?
  
  Девушка посмотрела ему в глаза:
  
  - Быть воином - у вас великая честь. - Ее палец вновь заскользил по руке. - Чем старше по званию, тем выше лианы. У вас добегают до плеча. Если бы рисунок на этом закончился, я бы решила, что вы командующий армией или флотом. Но на плечах вновь спирали, только они сворачиваются не по кругу, а обтекают квадраты. Это ваша родовитая знать.
  
  Теплые пальцы девушки двигались по его шее и щеке.
  
  - Двенадцать рядов с квадратами. Ваша семья занимает самое высокое положение в Ракшаде.
  
  Пальцы остановились на виске.
  
  - Шесть листочков, - говорила девушка, мягко касаясь кожи. - Значит, вы шестой сын. У старшего брата - один лист. У второго - два. А у вас шесть. Нижние четыре закрашены черным. Эти братья мертвы. Затем чистый лист, а последний ваш. - Сделала шаг назад. - Вы Иштар, младший и единственный брат правителя Ракшады Шедара Гарпи.
  
  - Правитель у вас, в Ракшаде хазир, - произнес он, уловив краем глаза, как вытянулось лицо здоровяка. - Ты жила в Ракшаде?
  
  - Нет. Но я много читала о вашей стране. У вас есть две сестры. Почему нет их знаков?
  
  - Что такое женщина, чтобы ее метка присутствовала в знаках величия воина? Ее жизнь позорна, а смерть презренна.
  
  - Благодарю вас за исчерпывающий ответ, Иштар, - сказала девушка и низко присела. - С вашего разрешения я удалюсь.
  
  В коридоре давно стихли шаги, а он продолжал стоять посреди комнаты, таращась в пустое отверстие в двери.
  
  
  
***
  Вилар вошел в библиотеку. Мягкий полумрак сглаживал острые углы мебели, застилал паутиной бесконечные ряды книг и раскладные лестницы, прислоненные к стеллажам. Настольная лампа под кремовым абажуром, словно солнце в молочном тумане, освещала Малику, прильнувшую щекой к раскрытому на столе журналу. Постояв немного и решив, что она спит, Вилар тихонько направился к двери.
  
  Совсем не сонный девичий голос заставил остановиться:
  
  - Я не сплю.
  
  - Это хорошо. - Вилар окинул взглядом огромное помещение. - Не знаешь, где здесь можно найти путеводитель по Ларжетаю?
  
  - Вы собрались в столицу?
  
  - Да. Завтра утром.
  
  Малика поправила на затылке волосы, завязанные в узел:
  
  - Вам повезло. Я как раз его рассматривала.
  
  Вилар взял протянутый журнал, который минуту назад согревала девичья щека. Открыл карту на развороте:
  
  - Я думал, что Ларжетай - большой город.
  
  - Смотря с чем сравнивать.
  
  Вилар скрутил путеводитель:
  
  - Полистаю перед сном.
  
  - Возьмите меня с собой.
  
  - У тебя дела в столице? - Вилар спросил просто так, для проформы. Оказаться с Маликой наедине - за стенами замка - было пределом мечтаний.
  
  - Я никогда не была в Ларжетае. Хочу посмотреть.
  
  Сердце выпрыгивало из груди, но Вилар изо всех сил старался сохранять спокойствие:
  
  - Я пробуду там несколько дней.
  
  - Пожалуйста! Я не буду вам мешать.
  
  - Что скажет Мун?
  
  - А что он может сказать?
  
  - Одна, с мужчиной.
  
  - Он мне доверяет.
  
  - Ты еще не полностью оправилась после болезни.
  
  - Я абсолютно здорова, - сказала Малика и с умоляющим видом сложила перед собой ладони.
  
  
  
***
  По ослепительно синей глади медленно плыли облака. Солнце играло в прятки: выныривая из-за белоснежной пены, озаряло ярким светом автомобиль и вновь скрывалось, заставляя воздух потемнеть.
  
  Вилар поглядывал на Малику. Она битый час молча смотрела на густые кустарники и раскидистые деревца, растущие на обочинах колеи. Но что-то подсказывало - ее взор был устремлен не на пейзаж, а вглубь себя.
  
  - Жарко, - не выдержав, промолвил Вилар.
  
  Малика улыбнулась:
  
  - Привыкайте. Это надолго.
  
  - Я думал, ты меня не услышишь.
  
  Она вновь уставилась в окно. Нет... Только не это!
  
  - Можно тебя попросить?
  
  Малика повернулась:
  
  - Попросить? Меня?
  
  - Обращайся ко мне на "ты".
  
  - Я должна была догадаться. Сначала по имени, затем на "ты"...
  
  - Мне нравится, как ты говоришь. Будто есть продолжение.
  
  Она потупила взгляд.
  
  - Расскажи о себе, - сказал Вилар.
  
  - Что именно?
  
  - Все, что позволит узнать тебя лучше.
  
  Малика пожала плечами:
  
  - Хорошо, слушайте.
  И сказал Он: "Здравствуй!"
  Юноша ускорил шаг: "Мы не знакомы".
  "Что тебе мешает ответить на мое приветствие?"
  "В любом приветствии скрыт смысл".
  Он сказал: "Что тебя насторожило?"
  "Приветствие незнакомых людей обязывает к знакомству".
  "Ты не хочешь знакомиться?"
  "Мне нечего рассказать о себе. Я слишком молод".
  Он спросил: "Куда держишь путь?"
  "К осуществлению мечты".
  "Ты идешь очень быстро. Я еле догнал тебя".
  "Боюсь, мечта окаменеет".
  Он сказал: "Ты прав. Скорость крушит камень".
  "Нет. Стремление крошит неуверенность, движение приближает совершенство".
  Он сказал: "Нам с тобой по пути".
  "Возможно. Если твои помыслы чисты и непредвзяты".
  И сказал Он: "Я знаю тебя! Здравствуй!"
  Юноша улыбнулся: "Здравствуй!"
  Знакомство не требует взгляда назад.
  
  - Философское эссе? - спросил Вилар.
  
  - "Откровения Странника". Священная книга древних народов Грасс-дэ-мора. Но разговор не о том. Я только хотела сказать: чтобы узнать друг друга, совсем не обязательно говорить о прошлом.
  
  - Давай поговорим о будущем.
  
  - Посмотрите, как красиво! - воскликнула Малика и указала на колосящееся поле. - Что это?
  
  - Озимые. Рожь.
  
  - Бог мой! Рожь...
  
  - Остановимся?
  
  - Поехали быстрее! Вот за этой волной.
  
  Подпрыгивая на кочках и оседая в ямках, автомобиль полетел вдоль бурливого золотистого моря.
  
  - Господин Вилар! Я вам так признательна. Если бы не вы, я бы никогда не увидела эту красоту.
  
  - Честно говоря, ты меня удивила. Ты же столько знаешь.
  
  - Из книг, - промолвила Малика и вновь указала в окно. - Что там написано?
  
  Вилар притормозил возле столбика с прибитой доской. Надпись гласила, что они едут по землям виконта Диезы.
  
  - Знаю я этого виконта, - проговорила Малика, когда автомобиль покатил вдоль поля. - Не лично его, а про его порядки.
  
  - И что ты знаешь?
  
  - На его землях находится семь селений. Они скопом обрабатывают поля и сады. Виконт отдает им половину урожая.
  
  - Неплохо, - сказал Вилар.
  
  - Селяне голодают. Они продают свою долю, чтобы заплатить виконту земельный налог.
  
  - Если бы им не нравилось, они перебрались бы в другое селение. Их никто не держит.
  
  - Не держит, - промолвила Малика. - Только дом продать нельзя. Он стоит на чужой земле. Можно разобрать по дощечкам и унести на горбу. Хотя, куда? У многих дворян даже полей нет. Живут себе за границей, с селян получают земельную ренту. А те сезонниками бродят по свету.
  
  - Откуда ты это знаешь?
  
  - А вы посидите на кухне, когда прислуга обедает, еще не то услышите. - Малика опустила голову. - Прошу прощения, маркиз Бархат. Я не должна была так говорить.
  
  Вилар вел машину, взирая то на поля и сереющие вдали селения, то на полуразрушенные особняки и заброшенные земли. На подъезде к столице вид за окном изменился. Всё вокруг зазеленело, заколосилось. К ухоженным замкам вели сносные дороги, но их перекрывал шлагбаум, возле которого стоял страж.
  
  Ближе к вечеру автомобиль покатил по Ларжетаю. Чистые улочки; окруженные скверами старинные особняки, опрятные дома, магазины, рестораны, ну и, конечно же, отделения тезарского банка - столица нищей страны мало чем отличалась от любого провинциального городка в Тезаре.
  
  - Даже не верится, что мы до сих пор в Порубежье, - сказал Вилар, разглядывая новые машины и модно одетых горожан.
  
  - Сейчас прямо и второй поворот налево, - промолвила Малика. - Мун, сказал, что там неплохая гостиница.
  
  Вилар остановил автомобиль возле трехэтажного здания. Вероятно, в далеком прошлом дом являл собой архитектурную достопримечательность города. Сейчас высокие окна обрамляли остатки лепнины, по стенам шли трещины. Колонны в виде скрученных спиралей клонились в разные стороны. По бокам двери лежали две каменные собаки с обломанными ушами и отбитыми мордами.
  
  Малика растерялась:
  
  - Мун сказал, что гостиниц в Ларжетае немного. Больше постоялых дворов при трактирах и питейных домах. Иностранцы редко посещают Порубежье. Если вам не нравится, можем поискать другую.
  
  - Нравится, - проговорил Вилар и вышел из машины.
  
  Просторный вестибюль встретил мерклым светом и звенящей тишиной. Широкая лестница, взбегая на верхние этажи, раскидывала в стороны, как крылья, балконы с замысловатыми перилами. На ступенях лежала серо-зеленая дорожка; причиной ее серости был не оттенок цвета, а грязь. Стены были покрашены лет двадцать назад, если не больше. На потолочных карнизах колыхалась паутина. Бронза на старинных бра потемнела, в люстре под высоким потолком горели не все лампы.
  
  Из-за конторки в углу вестибюля вышла полная женщина средних лет в скромном темно-синем платье. Заправила за ухо рыжий локон и, проигнорировав спутницу Вилара, низко присела:
  
  - Мой господин?
  
  Он поставил саквояж и чемоданчик возле конторки, повернулся к Малике:
  
  - Если тебе не нравится, можем поискать другую гостиницу.
  
  Хозяйка заведения нервно мигнула и поспешно присела перед Маликой. Та смутилась и потупила взор.
  
  Через пять минут Вилар поднимался вслед за носильщиком по лестнице, крутя на пальце кольцо с тремя ключами и чувствуя затылком прожигающий насквозь взгляд Малики. Пройдя по балкону верхнего этажа и скрывшись в глубине коридора из поля видимости хозяйки гостиницы, замедлил шаг:
  
  - Почему ты злишься?
  
  - Я не злюсь, - сказала Малика. - Я думаю, где мне теперь ночевать.
  
  - Я почти ничего не знаю о Порубежье, и у меня к тебе куча вопросов. Почему я должен бегать из своей комнаты в твою и обратно?
  
  - Разговаривать можно на улице. Или в вестибюле.
  
  - Я не мальчик, чтобы вести беседы на скамеечке, и не лакей, чтобы ждать тебя в коридоре. Я поступил так, как счел нужным, - промолвил Вилар.
  
  Открыв дверь, пропустил Малику в комнату и бросил носильщику монету.
  
  Никаких излишеств: местами протертый, но чистый ковер, невысокие креслица, круглый столик, графин со стаканами, торшер с кремовым абажуром. Две двери вели из гостиной в спальни, расположенные друг напротив друга.
  
  - Держи ключи и успокойся, а то в графине вода закипит, - сказал Вилар и вложил Малике в руку связку ключей.
  
  Схватив чемоданчик, она влетела в свою комнату и хлопнула дверью. Вилар прошелся по гостиной, выглянул в окно. На противоположной стороне площади светилась вывеска кафе.
  
  - Я голоден.
  
  - А я нет, - послышалось из спальни.
  
  - Малика, не злись. Не вижу ничего плохого в том, что я буду рядом, - проговорил Вилар и тихо добавил: - Я хочу быть рядом.
  
  - Вы воспользовались своим положением.
  
  - Так воспользуйся моей слабостью.
  
  Малика приоткрыла дверь:
  
  - Приведу себя в порядок, и пойдем.
  
  
  Они выбрали столик в углу кафе. Вилар сделал заказ и осмотрелся. Заведение разительно отличалось от трактиров и питейных домов в нищих селениях: темно-коричневый паркет; на столах вышитые скатерти цвета старинной бронзы; мягкие стулья с обивкой в тон скатертей; на барной стойке хрустальные бокалы; на полках длинные ряды бутылок с вычурными этикетками.
  
  - Здесь другая жизнь, - проговорил Вилар, разглядывая посетителей, одетых по последней моде. Жестом подозвал официанта. - Совсем забыл... бутылочку вина.
  
  - Какое изволите? У нас большой выбор.
  
  - Малика! Какое вино ты любишь?
  
  - Я не разбираюсь в винах, - промолвила она.
  
  - Хорошо. Буду полагаться на свой вкус. Маншеровское, семилетней выдержки.
  
  Официант кашлянул в кулак:
  
  - Видимо, большой выбор у нас не такой большой, как я думал.
  
  - Принесите самое лучшее.
  
  Через пять минут, крутя в руке бокал, наполненный золотистым вином, Вилар рассказывал о сортах винограда, о тезарской кухне, о любимом кафе на самой красивой улице Градмира. Подперев щеку кулаком, Малика внимала его словам. До чего же приятен был ее взгляд: обычное вежливое внимание перетекло в искренний интерес, удивление сменилось неподдельным восторгом. Звучавшая музыка дивно вплеталась в теплые воспоминания о родине, отодвигая на задворки памяти переживания последних дней.
  
  - Можно пригласить тебя на танец? - спросил Вилар.
  
  Малика зарделась:
  
  - Боюсь, у меня не получится. Один наместник был заядлым танцором. Он даже прислугу заставлял двигаться в определенном темпе, в такт музыке. Меня он тоже заставлял, но это было давно.
  
  Вилар поднялся и протянул ей руку:
  
  - Прошу.
  
  Обхватил тонкую талию, сжал подрагивающие девичьи пальцы и утонул в черных глазах. Не слыша музыку, двигался в ритме готового вылететь из груди сердца. Гибкое тело было так послушно его желаниям. Поворот налево, прогнуться назад, задержать дыхание и на выдохе прижаться. Вновь поворот, оторваться на секунду для того, чтобы еще сильнее прильнуть.
  
  Раздались реденькие аплодисменты. Туман рассеялся. Не выпуская Малику из объятий, Вилар обвел взглядом зал, ловя на себе восхищенные взоры дам и замечая кривые усмешки их кавалеров. Официанты толпились у барной стойки и, переговариваясь, посматривали на Малику.
  
  - Они смеются надо мной, - прошептала она.
  
  - Ты ошибаешься. Они завидуют мне.
  
  Оставив на столе горку монет, Вилар и Малика покинули кафе.
  
  Стояла чудная ночь. Небо - не просто небо, а черная бездна, усыпанная мириадами звезд. Воздух был пропитан запахом нагретой мостовой и ароматами цветов. Освещенная улица убегала вдаль и сливалась с вселенной, которая, казалось, дышит и со следующим вдохом втянет бренный мир в себя.
  
  - Похоже на сказку, - сказал Вилар. - Почему только здесь?
  
  - У наместников и помощников была одна забава - съездить в столицу, - ответила Малика, рассматривая под ногами асфальт. - Поэтому они тратили на Ларжетай больше денег, чем на замок.
  
  - Столица - это лицо государства. Не мной придумано.
  
  - Помните школу, в которой мы снимали зал для музыкантов?
  
  Вилар кивнул. Он не забыл полуразрушенное здание с перекошенными окнами и падающей на голову штукатуркой.
  
  - В Тезаре такие же школы? - Малика глянула на него с нескрываемым интересом.
  
  - Нет, конечно.
  
  - Вы еще не видели больницы. В нашем с Муном городке была больница... Мое счастье, что я попала к маркизу Ларе. И вам повезло - Йола подвернулся. - Малика шаркнула ботиночком по мостовой. - Стоит ли сравнивать дороги?
  
  - Не хочу тебя обидеть, но должен заметить: Тезар и Порубежье далеки друг от друга, как небо и земля.
  
  - Да чего уж тут обидного? - проговорила она, поднимаясь по лестнице к собакам с отбитыми мордами. - Но не так далеки, как вам кажется. Одно их точно объединяет - возвеличивание столицы. Что касается Градмира - все понятно. А насчет Ларжетая... И с Ларжетаем все понятно. Должен же быть в стране хоть один город, где дворяне чувствуют себя уютно.
  
  Войдя в гостиничный номер, склонила голову:
  
  - Спокойной ночи. - И скрылась в спальне. В замке провернулся ключ.
  
  Вилар придвинул кресло к окну. Восторженные мысли отошли на задний план, вперед выступили нерадостные думы: Адэру нельзя перебираться в Ларжетай - у него пропадет желание хоть что-то изменить в стране.
  
  
  
***
  Запахнув полы шелкового халата, Адэр вышел из спальни. Посреди гостиной стоял костюмер, держа на бельевых плечиках лиловую поплиновую сорочку и костюм из тончайшего кашемира цвета "лягушка в обмороке". На белом ковре поблескивали темно-бордовые кожаные полуботинки.
  
  Прошлепав домашними туфлями по паркету, Адэр переступил порог огромной гардеробной и пробежался взглядом по многочисленным шкафам:
  
  - Где моя льняная рубашка? И где мои сапоги?
  
  - Последнее время вы одеваетесь как представитель среднего класса, - прозвучало за спиной.
  
  Адэр обернулся. Окинул взором костюмера, облаченного в узкие серые брюки и коралловую блузу с воланами вместо воротника и манжет. Посмотрел на желтые штиблеты с черными шнурками:
  
  - К какому классу ты относишь себя?
  
  - Я интеллигент, мой господин.
  
  - Интеллигенция - это общественная группа, а не класс.
  
  - Интеллигенты сами по себе, классы сами по себе.
  
  - Вот как! Разбираешься в классовой структуре общества?
  
  Костюмер вздернул подбородок:
  
  - Я окончил высшее училище стилистов.
  
  Адэр хохотнул:
  
  - Напомни свое имя.
  
  - Макидор, мой господин.
  
  - Да... такое имя вряд ли забудешь. - Адэр заложил руки в карманы халата, качнулся с пятки на носок. - Скажи, Макидор, ты видел в Тезаре учителей, ученых или врачей, одетых, как ты?
  
  - Так одеваются артисты.
  
  - Перед выходом на сцену.
  
  - Совсем недавно вам нравился мой стиль, и нравилось то, что я вам подбирал.
  
  - Стиль моей жизни изменился.
  
  - Положение осталось.
  
  - Попробуй совместить. В противном случае я откажусь от твоих услуг.
  
  Макидор втянул голову в воланы.
  
  - Где моя любимая рубашка? - спросил Адэр.
  
  - Вельма утюжит.
  
  На пороге комнаты возник запыхавшийся секретарь:
  
  - Мой правитель, прибыл граф Юстин Ассиз.
  
  - Вовремя. Найди Малику.
  
  - Она уехала, мой правитель.
  
  - Уехала или ушла?
  
  - Уехала с маркизом Бархатом.
  
  - Вовремя, - повторил Адэр и выдернул из рук Макидора плечики с костюмом. - Я последний раз одеваюсь как клоун. Прикажи Вельме поторопиться, и пусть начистит мои сапоги.
  
  
  Перед Адэром сидел красивый молодой мужчина - брови вразлет, выпуклые губы, подбородок с ямочкой, - одетый в строгий деловой костюм (и никаких заигрываний с модой!). Такому уводить бы дам из-под носа кавалеров, а не корпеть над уголовными и гражданскими делами.
  
  Объяснив причину задержки с приездом (в университете горячая пора - сессия), граф Юстин Ассиз скрестил на груди руки и тем самым возвел барьер между собой и правителем.
  
  Адэр внутренне напрягся. Достал из стола несколько листов, положил перед графом:
  
  - Хочу услышать мнение специалиста.
  
  Ассиз долго читал, еще дольше потирал подбородок изящными наманикюренными пальцами. Наконец отложил бумаги:
  
  - Суд занял сторону графа Вальбы. Это все, что я могу сказать.
  
  Адэр сжал под столом кулак:
  
  - Это я и сам понял.
  
  - В вашей стране нет законов.
  
  - В моей? Разве Порубежье не ваша страна?
  
  - Моя. Здесь у меня родовой замок, но я вынужден жить с супругой в Маншере. А все потому, мой правитель, что в Порубежье никому не нужен справедливый суд.
  
  - Мне нужен.
  
  - Вам нельзя идти против знати. Вам не на кого опереться.
  
  - Знатных людей несколько сотен из сорока миллионов.
  
  - Отнимите из сорока миллионов несколько сотен, и у вас останется толпа нищих, убогих, необразованных и бесправных. Пока в Порубежье не сформируется гражданское общество, пока не появится и не окрепнет средний класс, вы будете лавировать между низами и верхами.
  
  - Гражданское общество невозможно без правового государства, а правового государства никогда не будет, пока такие, как вы, разглагольствуют о справедливости в университетах чужих держав. Там, за границей, вы рьяный поборник законов, вы карающий меч правосудия, вы сама честность и беспристрастность. А на самом деле вы пустослов. Нет ни стремлений, ни дел, которые вас бы украсили. Вас украшает безупречный костюм, идеальный маникюр и ученое звание, заработанное болтовней, - произнес Адэр и порывисто откинулся на спинку кресла. - Вероятно, я зря оторвал вас от более важных разговоров. Вы свободны.
  
  Ассиз вытянулся.
  
  - Мое служение чужой державе - это вынужденный поступок, мой правитель, - зазвенел обидой его голос. - Не моя вина, что я не нужен родине. И где бы я ни зарабатывал себе на жизнь, душой и сердцем я здесь, в Порубежье, в доме, который построил мой прадед, в котором я родился и вырос. И я одним из первых поклялся идти за вами.
  
  - Так докажите, что я ошибся. Займите кресло моего советника.
  
  - Когда я должен дать ответ?
  
  - Сейчас или никогда.
  
  Юстин повозил бумагами по столу, делая это скорее машинально, чем осознанно:
  
  - Пересмотр решений суда по делам графа Вальбы спровоцирует возмущение среди знати. К вам потянутся родственники всех осужденных в надежде получить оправдательные приговоры. Отклонение их требований вызовет волнение в народе. Стоит ли говорить о дальнейшем развитии событий? - Глядя перед собой, побарабанил пальцами по документам. - Вы готовы к сужению тотальной власти государства?
  
  - Если это не приведет к сужению моих прав и возможностей.
  
  - Правитель, обладающий незыблемым и непогрешимым авторитетом, владеет безграничной и безоговорочной властью. Ваш авторитет зиждется на авторитете отца. Ваш костюм ярче ваших дел. Но ваша горячность вызывает неподдельное уважение. Надеюсь, ваше желание добиться законности и справедливости в чужой вам стране - не пустые слова, - произнес Ассиз. - Дайте мне несколько дней, чтобы закончить все дела в Маншере.
  
  Когда за графом закрылись двери, Адэр сжал кулаки и до боли в скулах стиснул зубы. Через час он положил перед секретарем список титулованных дворян и приказал вызвать их в замок. А еще через час сверкающий серебром автомобиль, сопровождаемый машиной охраны, понес правителя к горизонту.
  
  
  
***
  Подперев кулаком щеку, Анатан сидел за столом и просматривал записи. С начала реконструкции приисков блокнот стал единственной книгой, которую он читал перед сном. На первой странице была выведена цифра - сумма удержанных штрафов из жалования рабочих. Все последующие страницы, соответствующие дням, начинались со знака "минус": это потрачено на лопаты, это на фонари, это на передвижную кухню с бесплатными обедами. Шланги, страховочное снаряжение, строчки, строчки... Зажимая в зубах карандаш, Анатан недовольно кряхтел. С такими темпами денег хватит на пару недель, не более. А сколько еще всего надо... И Яр куда-то запропастился. Обещал приехать, но, видимо, правитель озадачил его другими вопросами. А заявиться непрошеным гостем в замок, где, по словам Яра, он обитал, Анатан не мог себе позволить. В голове витали кручинные мысли, одолевали сомнения в серьезности намерений инспектора и, соответственно, правителя.
  
  Темноту за окном прорезал свет фар. Раздался звук затормозивших шин. Анатан, подхваченный волнением, выбежал дома.
  
  Прижимая локтем большую коробку, Яр пересек двор и, взлетев на крыльцо, потряс в приветственном пожатии Анатану руку:
  
  - Заждался?
  
  - Заждался, - выдохнул он и посмотрел на трех человек в дымчато-серой форме, замерших возле калитки. Позади них виднелись два автомобиля. - Ты не один?
  
  - Приставили охранителей.
  
  - От и правильно. Нечего по Узлу разъезжать в одиночку. - Анатан кивком указал на дверь. - Пусть заходят. Потеснимся.
  
  - Переночуют в машине, - бросил Яр и вошел в дом.
  
  Из смежной комнаты появилась Тася - сонная, с отпечатком ладошки на щеке.
  
  - Радость-то какая, - защебетала она, торопливо застегивая халат, надетый поверх ночной сорочки. - Щас баньку истоплю. Картошечку поставлю.
  
  - Банька в следующий раз. А вот картошки бы поел, - промолвил Яр.
  
  Анатан похлопал его по плечу:
  
  - Мы тебя малосольными огурцами угостим. Небось, в замке малосольные огурчики не подают.
  
  - Не подают.
  
  - Я мигом, - проговорила Тася и потопала в кухню.
  
  - Я же приказал увезти семью, - прошептал Яр.
  
  - Тася оставила детей у тетки и вернулась, - прошептал в ответ Анатан.
  
  - Твой дружок жив.
  
  - Знаю. Крикс определил его в искупительное поселение строгого режима. Приковал к койке в лазарете.
  
  - Ну, смотри, Анатан.
  
  - Смотрю...
  
  Яр положил коробку на стол:
  
  - Гостинец Але. - Протянул наручные часы с компасом: - А это Полу.
  
  Анатан повертел часы в руках, посмотрел замысловатое клеймо на циферблате:
  
  - Нет, Яр! Такие подарки нам не по карману.
  
  - При чём тут ваш карман?
  
  - Мы не сможем такие же подарки тебе дарить.
  
  - Что за ерунда? Мне не нужны от тебя подарки.
  
  - Не в обиду, но не хочу быть должником.
  
  - Хорошо. Если подарок задевает твое самолюбие - верни его, но не мне, а дарителю.
  
  Анатан перевернул часы, зарделся как молодка на брачном ложе. Еще бы - на задней крышке выгравирована надпись "Полу, сыну Анатана Гравеля, от правителя Порубежья Адэра Карро".
  
  - Надеюсь, против куклы для дочки ты не будешь возражать? - произнес Яр и вышел из дома.
  
  
  Как месяц назад, он сидел на крыльце и заставлял себя вслушиваться в ночную тишину. Поведение простолюдина удивило и задело одновременно. Адэр привык одаривать - по поводу и без - любовниц, друзей, родственников, и каждый раз его ценные знаки внимания принимались как должное. Впервые в жизни желание сделать подарок было продиктовано сердцем, а не долгом или тайным умыслом, но чистый, искренний порыв его души никто не оценил.
  
  Анатан сел рядом, сжал Адэру колено:
  
  - Прости меня.
  
  Адэр усмехнулся - а кто-то говорил, что в одну и ту же реку нельзя войти дважды.
  
  - Мы не привыкли к подаркам, - оправдывался Анатан. - Нет, конечно, мы что-то дарим друг другу. Мне на именины обычно калоши дарят, а на новый год теплое исподнее белье. А знаешь, почему так? Именины у меня осенью, а новый год зимой.
  
  Прикрыл рукой лицо:
  
  - Я несу такую чушь. - Посидел, повздыхал в пятерню. - И подарки у нас все... такие... нужные. Мы не привыкли к ненужным подаркам. - Всплеснул руками. - Ну что ты будешь делать? А? Совсем мозги усохли.
  
  Адэр с улыбкой наблюдал за Анатаном, а тот пыхтел, краснел, хлопал ладонью по лбу. Наконец успокоился.
  
  - Нет, Яр, послушай. Часы - очень нужная вещь, и компас - нужная вещь, но с ними никуда не пойдешь - жалко. Не их жалко, а сынишку жалко. Если царапнет или сломает, или потеряет, он же себя потом всю жизнь корить будет. Ты уж подскажи правителю: чем проще человек, тем проще подарок ему нужен. А так - что есть подарок, что его нет. Только ты ж ему так подскажи, чтобы не обиделся.
  
  - Подскажу.
  
  Анатан развернул плечи. Оперся руками на колени:
  
  - Пойду, тетрадочку заветную принесу, посчитаем.
  
  - Не надо, - остановил его Адэр. - О делах поговорим завтра, сейчас давай просто посидим. - И запрокинул голову.
  
  Ночь не такая звездная, как месяц назад, - сотня звезд, не больше. А, в сущности, сколько их надо, чтобы наслаждаться видом? Адэр силился вспомнить ночи в Градмире, но будто чья-то рука, как колпак, накрыла ту часть памяти, в которой бесцельно сгорела жизнь.
  
  - Сапфиры у меня в огороде, - тихо прозвучал голос Анатана. - Пришлось картошку выкопать, чтобы никто не догадался.
  
  - Ну, ты даешь.
  
  - Боязно камни на прииске держать. Вчера с Криксом все вывезли, но охрану возле сейфа оставили. Чтобы никто не догадался, - повторил Анатан.
  
  - Конспираторы.
  
  - А что делать? Народ у нас знаешь какой? Глаз да глаз нужен. - Анатан потер ладони. - Я в "Котел" теплую одежду скинул, а то, что ни день, так кого-то не досчитываюсь.
  
  - Сколько их?
  
  - Было тридцать два, сейчас девятнадцать. Трупы из-под водопада каждую неделю вытаскиваю. - Анатан поерзал. - Может, заберешь камни? А?
  
  - Заберу. Только сначала в "Провал" съездим.
  
  - Ага. Съездим. Крикс там своих ребят поставил.
  
  - Когда он успел?
  
  - У него в одном месте штопор, в другом мельница. Вот и не дают ему ни сесть, ни голову склонить.
  
  - Идите кушать, - послышался из дома голос Таси.
  
  - А потом я за детишками съезжу. Не могу я без них, жизнь не в радость, - сказал Анатан и поднялся.
  
  
  
***
  Вилар с Маликой решили проехаться по городу, но завернув за угол гостиницы, бросили автомобиль на парковке и растворились в толпе. Столица дышала полноценной жизнью. Машины, люди, дети, переливистые сигналы, разговоры, смех. Вилар, как и город, дышал полной грудью. Как же ему не хватало счастливых лиц, открытых взглядов, звонких голосов. Ему надоело затворничество в замке, где, находясь в окружении престарелых слуг, он чувствовал себя стариком.
  
  Они проходили мимо кафе и ресторанов - официанты, стоя у двери, услужливо склонялись. Они шли мимо гастрономов, кондитерских и салонов мод, и вслед неслись крики зазывал, извещающих о новых коллекциях одежды или о поступлении деликатесов.
  
  Вилар задержался возле скамьи. Завязывая шнурок на ботинке, глянул на Малику. Яркое людское море обтекало ее с двух сторон, и самое прекрасное создание на свете походило на одинокий серый островок.
  
  Взял Малику под локоть, подвел к витрине магазина.
  
  - Давай зайдем, - проговорил он, рассматривая манекены, облаченные в цветастые летние платьица.
  
  - Зачем?
  
  - Встречают по одежке. Не мной придумано.
  
  - Вы правы. Меня встречают как плебейку. Если вам стыдно идти рядом со мной, шагайте сзади. - Малика выдернула руку и устремилась вперед, но вдруг замерла напротив банка. - Здесь нет объявления "Только для прииска".
  
  - Так и должно быть. В Тезаре все банки для людей.
  
  - В них может зайти любой человек?
  
  - Конечно. Если визит не вызван простым любопытством.
  
  Малика уже открыла массивные двери. Перешагнув порог вслед за ней, Вилар остановился. Оторвавшись от белоснежной стены, охранник преградил Малике дорогу и вопросительно приподнял бровь. Она оглянулась. Взор охранника перетек на Вилара. Надменное лицо расплылось в подобострастной улыбке. Последовал низкий поклон.
  
  - Мой господин, я приглашу начальника, - сказал он и скрылся за дверью.
  
  - Малика, пойдем, - прошептал Вилар. - Банк обслуживает только своих...
  
  Он не успел договорить, как из дверного проема вынырнул плотный человек в дорогом костюме с эмблемой банка на нагрудном кармане. Придерживая дверь, склонился:
  
  - Старший служащий головного отделения тезарского банка к вашим услугам.
  
  - Вышла ошибка... - начал было Вилар.
  
  Малика перебила:
  
  - Ваш банк выдает деньги под залог?
  
  Служащий осмотрел ее с ног до головы, перевел взор на Вилара.
  
  - Прошу вас пройти за мной, - прозвучал елейный голос.
  
  Вилар приблизился к Малике, шепнул на ухо:
  
  - Ты ничего не перепутала?
  
  - Нет.
  
  - Тогда пошли.
  
  В центре большой светлой залы к большому круглому столу прижимались мягкие кожаные кресла на крутящихся ножках. Вдоль стен стояли лакированные столы поменьше, но не менее добротные. Десятки клерков, оторвавшись от бумаг, уставились на посетителей.
  
  Сделав несколько шагов, Малика вцепилась в юбку:
  
  - Я могу заложить кое-что в вашем банке?
  
  Начальник указал на стол в дальнем углу залы:
  
  - Тебе к нему. - Обратился к Вилару: - Я провожу вас в комнату ожидания. Вам предложат напитки...
  
  Вилар направился за Маликой. Усевшись в торопливо придвинутое к столу кресло, закинул ногу на ногу и скрестил руки на груди. Сидя на краешке стула с деревянным сиденьем, Малика крутила на манжете пуговицу.
  
  - Меня зовут Зарин, - представился молодой клерк, одетый в скромный костюм. - Позвольте узнать ваше имя, аспожа.
  
  Вилар оторвал взор от пола:
  
  - Вы хотели сказать: госпожа.
  
  - Вы из знатной семьи? - поинтересовался Зарин у Малики.
  
  - Нет.
  
  - Значит, аспожа. Именно так обращаются в официальных учреждениях Порубежья к простолюдинкам, - объяснил клерк.
  - Меня зовут Малика Латаль. Я хочу кое-что заложить у вас.
  
  - Вы хотите получить кредит под залог?
  
  - Не знаю. Наверное. Я кое-что вам дам, а вы мне деньги. А потом я верну деньги и заберу то, что вам дала.
  
  Зарин кивнул:
  
  - Я вас понял.
  
  - И еще... Я не хочу забирать все деньги сразу. Как это делается?
  
  - Надо открыть в банке счет. Но должен предупредить, что счет открывают лишь при наличии определенной суммы. Такова инструкция, - извиняющимся тоном сказал Зарин. - Что вы хотите заложить?
  
  - Отвернитесь, - покраснев, поспросила Малика.
  
  Через пять секунд перед клерком лежало несколько нежно-розовых жемчужин. Зарин покашлял в кулак и жестом позвал начальника.
  
  - Прошу вас перейти за мой стол, госпожа, - промолвил старший служащий и склонился перед Маликой в низком поклоне.
  
  - Вы ошиблись. Я аспожа.
  
  - Не будем заострять внимание на условностях.
  
  - Насколько я знаю, - произнес Вилар, - работник банка, который совершает сделку, получает комиссионные от суммы залога.
  
  - Да, - подтвердил служащий и сузил глазки.
  
  Вилар повернулся к клерку:
  
  - Оформляйте документы.
  
  Придвинув к себе паспорт Малики и беспрестанно вытирая лоб, Зарин заполнял договор. Оценщик придирчиво рассматривал каждую жемчужину под лупой. Разглядывал под яркой лампой, используя фоновые подложки белого цвета. Замерял специальным прибором. Катал по идеально гладкой наклонной поверхности пластиковой горки. Взвешивал на ювелирных весах. Затем долго беседовал со старшим служащим, еще дольше говорил по телефону. А Малика все это время сидела, не шелохнувшись.
  
  Наконец оценщик вернулся к столу:
  
  - Прошу прощения, но... Будь вы из знатной семьи. При всем нашем желании...
  
  - В чем причина? - спросил Вилар.
  
  - Откуда у женщины из низшего сословия жемчуг? - крикнул со своего места старший служащий. - Может, она его украла.
  
  - Я... я не украла... - пробормотала Малика и опустила голову.
  
  Вилар вытащил из внутреннего кармана пиджака паспорт:
  
  - Зарин, оформляй договор на меня, счет открывай на Латаль.
  
  Клерк открыл паспорт и побледнел. Оценщик вывел на листе цифру, придвинул к нему бумагу. Зарин глянул и побледнел еще сильнее.
  
  - Я выпишу чековую книжку, - промолвил он. - К вечеру деньги будут на вашем счете. Перед тем, как их снять, необходимо за день заказать нужную сумму.
  
  - А сейчас нельзя? - просительным тоном произнесла Малика.
  
  - Вам же сказали: надо заказывать, - вновь встрял в разговор начальник.
  
  - Мы заберем всё, что находится в кассе, - промолвил Вилар. - Или в кассе нет денег?
  
  - В банке Тезара действуют определенные правила, - звонко произнес старший служащий, нависая над своим столом. - Если они вас не устраивают, можете пойти в банк Порубежья, которого, к вашему сведению, нет.
  
  Рука Зарина, сжимая паспорт Вилара, мелко задрожала.
  
  - Маркиз... - прошептал клерк.
  
  - Тихо, - шикнул на него Вилар.
  
  Малика подняла глаза. Взор человека, мечтающего побыстрее выбраться из осиного гнезда, переполнил чашу терпения.
  
  Вилар поднялся:
  
  - Хочу напомнить - банк Тезара находится в нашей стране. Если вы желаете и дальше работать в Порубежье, пересмотрите свое отношение к его гражданам.
  
  С лестницы в другом углу залы прозвучал раздраженный голос:
  
  - Кто это нам угрожает?
  
  Пожилой человек в дорогом кашемировом костюме и золотым зажимом в галстуке медленно спускался по отполированным ступеням. Подойдя к Вилару, засунул руки в карманы и важно выпятил живот. Охранники за его спиной придали себе воинственный вид.
  
  - Это имеет значение?
  
  - Конечно. Буду знать на кого писать докладную в Тезар о неуважительном отношении к его подданным.
  
  - Запоминайте. Маркиз Вилар Бархат, советник правителя Порубежья Адэра Карро. А лучше я запишу, чтобы вы не забыли.
  
  Вилар достал из кармана ручку и размашистым почерком вывел имя на белоснежной стене.
  
  Зажав в руках чековую книжку и туго набитый мешочек, вышел из банка. Обнял Малику за талию и, зажмурившись от яркого солнца, глубоко вздохнул:
  
  - Куда теперь?
  
  - В гостиницу.
  
  
  
***
  Он сидел за столиком на летней площадке кафе и с недовольством поглядывал на часы. Уже перевалило за полдень, а Малика вошла в гостиницу и пропала. Точнее, выскакивала пару раз и, стоя возле двери, жестами просила подождать еще чуть-чуть.
  
  От нечего делать Вилар проглотил обед, выпил пару бокалов ягодного напитка, прошелся по улочке. Вновь усевшись в тени зонтика, прочел местную газетку. Постукивая пальцами по столику, уставился на каменных собак наверху лестницы.
  
  Ну, наконец-то... Малика - тонкая, гибкая - сбежала по ступеням, пересекла небольшую площадь и, загадочно улыбаясь, замерла перед ним:
  
  - Догадайтесь, кто перед вами стоит.
  
  - Время вежливого ожидания давным-давно истекло, Малика, а я, заметь, до сих пор жду.
  
  - Перед вами стоит хозяйка гостиницы.
  
  - Вероятно, ты забыла, зачем мы приехали в Ларжетай.
  
  Улыбка сползла с пухлых губ.
  
  - Я купила гостиницу. Слышите?
  
  - Зачем? - бросил Вилар.
  
  - Вы не одобряете?
  
  - Серьезные решения не принимаются на скорую руку.
  
  - Я всю ночь думала.
  
  - Что ты собираешься с ней делать?
  
  Малика опустилась на стул:
  
  - Я перевезу сюда Муна. В старости людям необходимо чувствовать себя важными и нужными.
  
  Вилар посмотрел на облезшие стены гостиницы.
  
  Проследив за его взглядом, Малика промолвила:
  
  - Я приведу ее в порядок.
  
  - Из одного ремонта в другой с небольшой разницей - чердака, заваленного люстрами и мебелью нет.
  
  - Господин Вилар, кому знать, как не вам, что с деньгами чердак не нужен.
  
  - Будешь обедать?
  
  - У меня много дел.
  
  - Ты не поедешь со мной?
  
  - Много дел и мало времени. - Малика поднялась. - Прошу прощения, что задержала вас.
  
  Вилар облокотился на столик:
  
  - Какую еще глупость ты собралась совершить?
  
  Она указала на магазин на другой стороне улицы:
  
  - Хочу купить платье. - И перебежала дорогу.
  
  Светлый торговый зал встретил изысканным ароматом духов. Вдоль зеркальных стен тянулись стойки с одеждой. В центре полукругом стояла мягкая мебель.
  
  Умостившись в глубоком кресле, Вилар улыбался. Ему нравилось наблюдать за Маликой: порывистые движения, смущенные взгляды, трепет густых ресниц. Она прикладывала платья к себе и тотчас возвращала хозяйке магазина - худенькой женщине без возраста.
  
  - Моя аспожа, - говорила хозяйка, только успевая подавать и принимать наряды. - Платье смотрится намного выигрышнее, когда оно надето. С вашей фигурой вы в любом наряде будете выглядеть как королева. Главное, определиться с расцветкой и фасоном.
  
  - Может, синее? - спросил Вилар.
  
  - Нет! - отрезала Малика.
  
  Передвинув на стойке плечики с шифоном, шелками и кружевами, хозяйка достала довольно скромное платье цвета кофе с молоком. Никаких излишеств: ни воланов, ни бантов.
  
  - Если вы привыкли к неброским тонам, перейти на яркие и сочные тона будет непросто. В этом я вас понимаю.
  
  - Оно едва закрывает колени! - воскликнула Малика.
  
  - Может, брючный костюм? - Хозяйка и вытащила из вороха одежды брюки и блузку. - Прошу вас, примерьте.
  
  - Нет, - бросила Малика и приложила к виску пальцы. - У вас есть что-нибудь серое? Чуть светлее, чем мое платье.
  
  - Вам так нравится этот цвет?
  
  Малика явно хотела что-то сказать, но в последнюю секунду, видимо, передумала и коротко кивнула.
  
  Хозяйка перешла к следующей стойке с нарядами:
  
  - Вы знаете, что серый цвет и его оттенки считаются бесцветными, как и белый с черным?
  
  Малика заметно напряглась:
  
  - Знаю.
  
  - И получают его путем смешивания трех основных цветов - красного, синего и зеленого, - говорила хозяйка, двигая плечики с платьями. - Спросите, откуда я это знаю? Мой отец работал на швейной фабрике. Он считал, что если человеку нравится какой-то цвет, то на уровне подсознания человек прикипает к краскам, из которых этот цвет состоит. Мудрено, согласна. Но красный, синий и зеленый - ваши цвета, как бы вы не сопротивлялись.
  
  - Простите, мы торопимся, - сказала Малика и выскочила из магазина.
  
  Она ждала Вилара на углу дома.
  
  - Что на тебя нашло? - спросил он, приблизившись.
  
  - Ничего. Просто не хочу вас задерживать.
  
  - Адэр не ограничил меня во времени.
  
  Малика натянуто улыбнулась:
  
  - Тогда пошли.
  
  - В другой магазин?
  
  - Нет. - Она посмотрела по сторонам и указала на пешеходный переход в конце улицы. - Туда.
  
  В небольшом скверике недалеко от гостиницы толпились люди. Подойдя ближе, Вилар рассмотрел картины, расставленные на скамьях с высокими спинками. Среди зевак важно прохаживались люди в широких цветастых рубахах навыпуск и в клетчатых шапочках с пушистыми помпонами. Малика что-то тихо сказала одному из них. Вскоре ее окружила толпа художников. Вилар, увлеченный удивительным пейзажем, не слушал их разговор.
  
  За спиной прозвучал хриплый голос:
  
  - Заинтересовало?
  
  Вилар обернулся.
  
  - Красиво. Не правда ли? - промолвил пожилой человек.
  
  - Не устаю удивляться фантазии художника.
  
  - Это написано с натуры. Ущелье Испытаний.
  
  - Ваше творение?
  
  - Сына.
  
  - Как он умудрился такое написать?
  
  Мужчина мизинцем пригладил седую бровь:
  
  - Если бы вы были местным, задались бы другим вопросом: как он умудрился пронести туда холст и краски?
  
  Вилар вознамерился расспросить незнакомца о тайне ущелья, но вниманием завладело оживление в толпе художников.
  
  - Это надо сделать быстро! - донесся голос невидимой среди пушистых помпонов Малики. - Растормошите воображение, нарисуйте воздушные замки и предложите мне эскизы.
  
  - Аспожа! Творческую личность нельзя толкать в спину.
  
  - Представьте ваши работы на стенах гостиницы. Я куплю их, если вы предложите мне соответствующий картинам интерьер.
  
  После недолгого бурного совещания кто-то спросил:
  
  - Когда нам приступать к работе?
  
  - Прямо сейчас, - последовал ответ.
  
  Вынырнув из толпы, Малика приблизилась к Вилару:
  
  - Идем дальше?
  
  Через полчаса они переступили порог строительной конторы. Броская вывеска не соответствовала тому, что предстало их взору: небольшое окно, засиженное мухами; на подоконнике закопченный чайник; в углу ворох рабочей одежды.
  
  Из-за стола с поцарапанной крышкой резво вскочил паренек и торопливо спрятал за пазуху тоненькую книжку:
  
  - Чем могу служить?
  
  - Я хотела поговорить о крупном заказе. Но вижу, что ваша контора не работает, - сказала Малика и сделала шаг назад.
  
  Сбоку, из приоткрытой двери вышел поджарый, как скаковая лошадь, человек:
  
  - Я Таали, начальник этого беспорядка и отец этого олуха. - Вытащил из-за пазухи сына книжицу, бросил ее на подоконник. - В роду все строители, а он надумал стать ботаником. Хохма, ей богу. Тащи стулья.
  
  Пока паренек выносил из соседней комнаты стулья и потрепанные папки, Таали говорил, протирая стол:
  
  - Контора работает, но туго. Заказов мало. Все хотят обойтись дешевой рабсилой. Набирают сезонников, а потом не знают, что с ними делать. Зовут нас. Но мы предпочитаем работать с нуля, а не исправлять чужие ляпы. - Указал на стулья. - Прошу.
  
  Когда все разместились вокруг стола, Таали вытащил из папок фотографии и разложил их веером перед Маликой и Виларом.
  
  - Нам есть чем похвастаться. Смотрите: вот здания до ремонта. - Постучал по снимкам ребром мозолистой ладони. - А здесь после. Вот комнаты, а это залы. Работаем с хорошим материалом из Партикурама. В моем подчинении сорок человек. Ремонтируем и строим быстро. Но если надо быстрей, могу привлечь контору брата.
  
  Малика повернулась к Вилару:
  
  - Как вам?
  
  - Ты хозяйка - тебе решать.
  
  - Хорошо. Если сойдемся в цене...
  
  - Аспожа! Мы простые люди. Договоримся, - промолвил Таали.
  
  Создалось впечатление, что воздух в комнатке заискрил, словно его наполнила вылетающая из глаз начальника надежда вперемешку с боязнью сглазить удачу.
  
  - Ты ничего не теряешь, - проговорил Вилар. - Пусть отправляются в гостиницу, составят смету. А там решишь.
  
  Начальник громко выдохнул и потер руки.
  
  Покинув контору, Малика направилась в другую сторону от гостиницы.
  
  - Это еще не все? - спросил Вилар.
  
  - У меня очень мало времени. Хочу все успеть, - сказала она и прибавила шаг.
  
  Вилар недовольно косился на нее. Отвыкнув от длительных пеших прогулок, он чувствовал, как потяжелели ноги, дыхание участилось, к спине прилипла рубашка.
  
  - Почему мы ходим пешком, а не ездим на машине?
  
  - Я иду так, как мне сказали идти, а не ехать.
  
  - Кто сказал?
  
  - Бывшая хозяйка гостиницы.
  
  - Если она такая умная, почему довела гостиницу до такого состояния?
  
  - Не знаю. Может, у нее нет жемчуга?
  
  Вилар недовольно вздохнул:
  
  - Вечереет.
  
  - Обещаю, это последнее место, куда мы сегодня заглянем.
  
  
  Возле окна сидели две девушки, озаренные закатным солнцем. Их пальчики проворно переплетали тонкие шелковые нити. Кружевное полотно спадало с пяльцев на пол, застеленный белой тканью.
  
  Посреди комнаты возле странного станка стояла, согнувшись, пожилая женщина. Свисающая с потолка лампа освещала распятый на станке ярко-зеленый ковер с вытканными цветами. Глядя на узоры, Вилар переступил с ноги на ногу. Появилось желание провести пальцами по лепесткам и убедиться, что они не настоящие. Держа в руках иглы, мастерица наблюдала за ним из-под поднятых на лоб очков.
  
  - Удивительно, - сказал он. - Как это вам удается?
  
  - Простите? - озадаченно проговорила женщина.
  
  - Они выпуклые! - Вилар не удержался и потрогал лепестки. - Если бы ковер лежал на полу, я бы решил, что цветы рассыпаны.
  
  Женщина расплылась в улыбке:
  
  - Благодарю вас, господин.
  
  - Вы выполняете чей-то заказ?
  
  Мастерица горестно вздохнула:
  
  - К сожалению, нет. Беднякам это не по карману, а дворяне предпочитают хвастаться друг перед другом заграничными коврами. А наш удел - давать пальцам работу, чтобы не забыли ремесло.
  
  Отложив иглы в сторону, подошла к девушкам:
  
  - Мои дочери. Плетут занавеси.
  
  Поднесла кружевное полотно к стеклу. Виртуозное переплетение нитей превратило тусклое оконце в переливающееся окно дворцовой залы.
  
  Вилар повернулся к Малике, рассматривающей ковер:
  
  - Делай заказ.
  
  Мастерица прижала кружева к груди:
  
  - Вы хотите заказать занавеску на окно?
  
  - Ковры и занавеси в трехэтажную гостиницу, - промолвила Малика.
  
  Мастерица опустила очки на глаза, вновь водрузила их на лоб:
  
  - Трехэтажную? Это ж сколько комнат?
  
  
  Лоточники зазывали поздних прохожих. Из открытых дверей кафе и ресторанов вылетали голоса и музыка. Из распахнутых окон домов доносился смех. В конце улицы виднелось единственное темное здание гостиницы. К ней, еле волоча ноги, мечтая о горячем душе и мягкой постели, шли Вилар и Малика.
  
  - Ты не говорила о жемчуге, - сказал Вилар. - Откуда он у тебя?
  
  - Наследство.
  
  - Почему с таким состоянием ты жила в чужом замке?
  
  - Всему свое время.
  
  - Ты сказала, что перевезешь сюда Муна. А сама?
  
  - Слишком много вопросов для одного вечера, - проговорила Малика и устремилась к каменным собакам наверху лестницы.
  
  Они добрели до номера, вяло пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по комнатам.
  
  
  
***
  С улицы доносились сигналы машин и непонятный шум. Вилар откинул одеяло. Гул голосов, похожий на гудение потревоженных пчел, заставил подойти к распахнутому окну. На площади перед гостиницей стояла толпа зевак. Возле кафе скучились официанты и работники кухни.
  
  На ходу застегивая рубашку, Вилар выбежал в гостиную:
  
  - Малика! Что происходит?
  
  Не дождавшись ответа, заглянул в открытую дверь спальни. Идеальный порядок, и что-то подсказывало: на ночь постель никто не расстилал. Проведя рукой по спутанным волосам, Вилар покинул номер.
  
  В вестибюле царил невообразимый кавардак. В воздухе плавала мелкая пыль. Строители сдирали со стен старую краску, вынимали рамы с мутными стеклами. Ватага художников с мечтательным видом бродила по застеленному газетами паркету, и чуть было не прошлась по начищенным до блеска сапогам Вилара.
  
  Он вышел из гостиницы и, обогнув гурьбу ротозеев, закрутился на месте. Кто-то угнал его автомобиль! Настроение с самого утра было испорчено. Усевшись за столик на летней площадке кафе, долго наблюдал за работниками, а те возбужденно обсуждали все действия строителей. Его злобный взгляд наконец-то заметили.
  
  Знакомый официант положил перед Виларом меню:
  
  - Вот затеяли. - Кивком указал на гостиницу. - Это одно из самых старинных зданий в городе. Посмотрим, что получится.
  
  - Ты не видел, кто уехал на красной машине?
  
  - С поцарапанным боком? Видел. Ваша служанка.
  
  Вилар с недоверием посмотрел на паренька.
  
  - С ней был Таали, - добавил официант.
  
  - Таали?
  
  - Не знаете такого?
  
  Вилар облокотился на стол и прикрыл рукой глаза:
  
  - Знаю.
  
  Проглотив завтрак, он уже с интересом рассматривал строительные леса, опутавшие гостиницу, подобно сачку для бабочек. Когда успели их установить? Неужели сбежались строители со всего города?
  
  Из толпы вынырнула Малика. Подсев к столику, подперла рукой щеку.
  
  - Ты без разрешения взяла мою машину, - сказал Вилар.
  
  - Простите. Вы очень крепко спали, и я не смогла вас разбудить.
  
  - Где была?
  
  - Мы с Таали получили лицензию на реставрацию памятника истории.
  
  - Ее не выдают сразу.
  
  - Не выдают - продают. Похоже, что всю страну можно купить, как ненужную бумажку.
  
  Перед Маликой услужливо склонился официант. Она делала заказ, а Вилар хмурился. Не бессонная ли ночь и сумасшедшие дни помутили ее рассудок? Где это видано, чтобы девушка столько могла съесть? Последняя фраза "Мы возьмем с собой" насторожила.
  
  - Что ты придумала на этот раз? - спросил он и приготовился противостоять любому предложению.
  
  - Хочу вас удивить.
  
  - Я сыт сюрпризами. Надеюсь, кроме лицензии, ты больше ничего не купила?
  
  - Не успела.
  
  - Это уже без меня. Я отправляюсь искать зал для аукциона.
  
  - Вы разрешите взять вашу машину?
  
  - Ты умеешь водить? - удивился Вилар.
  
  - Умею. Ваш водитель научил.
  
  - Зульц?
  
  Малика улыбнулась:
  
  - У вас есть еще водитель?
  
  - Ладно. Об этом поговорим позже. Зачем тебе машина?
  
  - Хочу проведать знакомого, а потом хочу посмотреть зал для аукциона.
  
  Официант поставил на стол корзинку, накрытую салфеткой.
  
  Малика поднялась:
  
  - Вы со мной? Или предпочитаете ходить пешком?
  
  - За что мне такое наказание? - пробормотал Вилар и взял корзинку.
  
  Они кружили по улицам, расспрашивая прохожих, где находится Площадь Умельцев. Твердо решив ни во что не встревать и с завтрашнего дня заняться поиском зала, Вилар подставлял лицо легкому ветерку, влетающему в окна, смотрел на изумрудную зелень парков и понимал: блаженству скоро придет конец.
  
  Припарковав автомобиль в тени кленов, они пошли по тротуару и спустя время ступили на площадь, которая представляла собой бревенчатый городок, расположенный в центре большого каменного города. Вдоль аллей стояли одинаковые домики без дворов и оград. На прохожих пялились одинаковые оконца с одинаковыми резными ставнями. Остроугольные крыши соединяла паутина проводов. Над арочными дверями были прибиты адресные таблички.
  
  Вилар не выдержал:
  
  - Что мы здесь делаем?
  
  - Ищем Кристальную улицу, - ответила Малика и устремилась в переулок.
  
  Вилар только успевал смотреть по сторонам: Секундная улица, Медная, Бронзовая, Шелковая, Золотая...
  
  - Вот она, - промолвила Малика. - Нам нужен сорок седьмой номер.
  
  Вскоре они остановились перед точной копией всех домов. На бронзовой дверной ручке висела картонка с надписью "Мастер Ахе". Малика постучала. Дверь беззвучно открылась, в щелке показалась седая голова.
  
  - Мастер Ахе! Ты меня не узнаешь?
  
  Старик вышел из дома. Свел реденькие брови:
  
  - Бог мой... Малика... Глаза твои, но это не ты.
  
  Она обняла Ахе, поцеловала в морщинистую щеку:
  
  - Я.
  
  - Ты изменилась.
  
  Малика рассмеялась:
  
  - Еще бы! Мы не виделись семь лет.
  
  - Неужели семь лет? - Старик покосился на Вилара. Интеллигентный вид и дорогой костюм незнакомца старика явно успокоили. - Чего ж мы стоим на пороге? Проходите.
  
  Малика взяла его за руку:
  
  - Мастер Ахе, это маркиз Бархат, будущий советник правителя.
  
  Вилар коротко кивнул. Лицо старика вытянулось, кровь отхлынула от сморщенных щек. Ахе низко склонился.
  
  - Маркиз Бархат, - продолжила Малика. - Это Ахе, младший брат Муна.
  
  Перешагнув вслед за мастером порог дома, Вилар попал в тесную комнатку со скудной обстановкой. С потолка свисала лампа на длинном проводе. На стене тихонько тикали часы с кукушкой. К блеклым обоям был приколот булавкой календарь.
  
  - Может, чайку? - спросил старик.
  
  - У нас мало времени, - промолвила Малика. - Чаек завтра попьем. Лучше покажи маркизу свои работы.
  
  - Как поживает Мун? - спросил Ахе, убирая со стола на подоконник кружку и тарелку с надкушенным бутербродом.
  
  - Я завтра приду, и обо всем поболтаем. Хорошо? - отозвалась Малика.
  
  Ахе с озадаченным видом пожал плечами:
  
  - Хорошо. - Торопливо набросив клетчатый плед на узкую кровать, глянул на маркиза. - Вы хотите что-то купить?
  
  - Посмотреть, - поспешила ответить Малика. - Скоро в Ларжетае пройдут ювелирные торги.
  
  - Об этом еще рано говорить, - сказал Вилар недовольно. - И не думаю, что мастеру Ахе это интересно.
  
  - Почему же? Мне очень интересно, - заверил старик. Придвинул к столу скамью. - Прошу. - Вытащил из тумбочки настольную лампу. - Эта ярче, но прожорливая, как ёрш. Ёрш не тот, чем бутылки чистят. Ёрш - это рыба.
  
  Яркий свет неприятно резанул по глазам. Вилар зажмурился. Малика легонько толкнула локтем его в бок:
  
  - Смотрите!
  
  Ахе достал из небольшого деревянного сундучка золотой браслет, украшенный алмазами. Поднес к лампе:
  
  - Цветные лучи, из которых слагается белый цвет, а это красный, оранжевый, зеленый и другие цвета, преломляются по-разному. Потому на выходе из кристалла луч белого цвета расщепляется на все цвета радуги. Это явление называется игрой камня или огнем. Один поворот бриллианта вызывает целый сноп радужных искр.
  
  Старик передал Вилару браслет, достал из сундучка сережки:
  
  - Если камни огранены правильно, световые лучи изгибаются, преломляются и снова выходят через их верхнюю часть, а не теряются, уходя через нижнюю. Это усиливает блеск ограненного камня.
  
  Передав Вилару сережки, Ахе вытащил из ящичка перстень:
  
  - Твердые, хорошо отполированные камни, по сравнению с мягкими, имеют более яркий блеск. Полировка усиливает его и выявляет истинный цвет. Из всех оптических свойств, цвет, пожалуй, имеет наибольшее значение, особенно для непрозрачных камней.
  
  Ахе все говорил и говорил. На стареньком столе росла горка камней в золотой и серебряной оправе.
  
  - Как вам удалось сколотить такое состояние? - спросил Вилар.
  
  - Дело всей моей жизни. Раньше было проще: то за работу кто-то платил камешком, то мне удавалось купить за бесценок нечто тусклое и невзрачное. Не все знают, что из этого нечто можно сделать что-то. - Ахе принялся складывать украшения в сундучок. - Теперь все по-другому: приходится корпеть над дешевыми стеклышками и мастерить грошовые побрякушки.
  
  - Почему не продали изделия?
  
  - За бесценок - жалко, за настоящую цену - некому. - Ахе любовно провел рукой по крышке сундучка. - Они ждут лучших времен.
  
  - Лучшие времена скоро настанут, - проговорила Малика и поднялась. - Нам пора.
  
  Старик удивился:
  
  - Посмотрели и всё? И ничего не расскажете о торгах?
  
  Малика обняла его за плечи:
  
  - О новостях ты узнаешь первым.
  
  - Скажу по правде, сюрприз удался, - промолвил Вилар, шагая по улице рядом с Маликой. - Твой Ахе настоящий мастер.
  
  - Маркиз Безбур говорил, что на аукционе умельцы могут продать свои работы, - произнесла она и раскинула руки. - Посмотрите, сколько их. И каждый готов заплатить за участие.
  
  
  
***
  Малика вела автомобиль. Вилар взирал на унылую пустошь. За два дня пребывания в Ларжетае он уже запамятовал, как выглядит истинное Порубежье.
  
  - Плохая затея. Давай вернемся.
  
  - Вы же ничего еще не видели, - отозвалась Малика.
  
  - Мне достаточно того, что я вижу сейчас. Разворачивай машину. Ты слышишь?
  
  - Я хочу показать вам зал.
  
  - Ни один дворянин не поедет по такой дороге ради какого-то аукциона. Мы попусту тратим время.
  
  - Если вы повторите это вечером, я извинюсь перед вами.
  
  Вилар уставился в окно: до самого горизонта ни души, ветер доносил соленый запах моря.
  
  - Ты забыла, чем закончилось ваше путешествие с Адэром?
  
  - Не забыла. То место, куда мы едем, люди обходят стороной.
  
  - Почему?
  
  - Место заколдовано.
  
  Вилар вздохнул:
  
  - Еще лучше.
  
  - Вы верите в сказки?
  
  - Я давно выскочил из коротких штанишек.
  
  - Тогда вам не стоит волноваться.
  
  Вилар повернулся к Малике:
  
  - Когда ты успела научиться водить?
  
  - Мы с Зульцем ремонтировали вашу машину. Он просил нажать на газ, покрутить руль, сдать назад. Так и научилась. - Малика заглушила двигатель. - Приехали.
  
  - Корзинку брать?
  
  - Потом возьмете.
  
  Спустившись по отлогому склону, они очутились в низине, похожей на овальную тарелку. Пересекли ее дно.
  
  Вилар пошел было вверх по скосу, но Малика схватила его за руку:
  
  - Не торопитесь. - И устремила взгляд на солнце, выпавшее из зенита.
  
  Бежали минуты, она пристально смотрела в небо, а Вилар ничего вокруг не замечал - мысли и чувства перекочевали в ладонь, в которой легонько трепетали девичьи пальцы.
  
  Держась за руки, они прошли до середины склона и вновь остановились. Вершина косогора была в нескольких шагах, но даже отсюда Вилар увидел ярко-зеленый залив, отгороженный от моря грядой острых скал.
  
  Пальцы Малики задрожали.
  
  - Замерзла? - спросил Вилар.
  
  - Идем! - промолвила она и устремилась вперед.
  
  Земля перед ними ушла вниз очередным пологим склоном. Вилар посмотрел на побережье. Сердце замерло вместе с дыханием.
  
  На берегу горел огромный зеленый костер, переливаясь всеми оттенками изумительного цвета. Сказочное свечение подобно рваным языкам пламени поднималось к знойному небу. Вдруг костер превратился в высокий изумрудный столб, напоминающий кристалл драгоценного камня. Краски побледнели, столб истончился и в мгновение ока рухнул в залив.
  
  Вилар растеряно всматривался в заброшенные строения на побережье. Дома на окраине выглядели маленькими и неказистыми, ближе к центру здания становились выше, отчего складывалось впечатление, будто городок стоит на горе.
  
  - Что это?
  
  - Смарагд. Город - изумруд, - сказала Малика и побежала вниз.
  
  Они шли по плавно изогнутой улице мимо занесенных песком полуразрушенных домов. Каждая следующая улица образовывала кольцо поменьше. Их соединяли узкие переулки. В центре города находилась площадь с единственным строением: высокий одноэтажный круглый дом с множеством дверных проемов и оконных арок.
  
  Они вошли внутрь. Взгляду предстала одна большая комната.
  
  - Подойдет для проведения торгов? - спросила Малика и закружила по залу, водя руками. - Вот здесь и здесь поставите стулья. А здесь установите стенды с камнями.
  
  Вилар посмотрел на пустые оконные проемы, на пол, покрытый песком и сухим илом:
  
  - Места много, а работы еще больше.
  
  - Участники оставят машины возле низинки, - продолжала Малика, не обращая внимания на его слова. - Главное - не ошибиться и точно рассчитать время по солнцу.
  
  - Откуда взялся костер?
  
  - Вы внимательно слушали Ахе?
  
  - Честно говоря, вполуха.
  
  - Он так старался произвести на вас впечатление.
  
  - На меня произвели впечатление его работы. Это намного важнее.
  
  Малика вздохнула:
  
  - Солнце должно находиться в определенной точке, чтобы лучи отражались от изумрудной воды залива под нужным углом. Так называемая игра света.
  
  - Откуда ты узнала о Смарагде?
  
  - В отличие от вас, я люблю сказки.
  
  Вилар прошелся по залу, поддевая носками сапог лохмотья ила:
  
  - Я расскажу Адэру, но два месяца - очень маленький срок.
  
  - Через два месяца моя гостиница будет готова к приему гостей. Неужто уборка мусора займет больше времени?
  
  - Не я решаю. Пора возвращаться, Малика.
  
  - Это еще не все. Несите корзинку.
  
  Расположившись у воды и расстелив на песке салфетку, Малика выкладывала из корзины булочки и бутерброды:
  
  - Что делать с дорогой? Построить ее вы точно не успеете.
  
  - Ты говоришь так, будто вопрос с выставкой в Смарагде решен.
  
  - Представьте, что уже решен.
  
  Вилар наполнил бокал вином, сделал глоток:
  
  - Хорошо, попытаюсь. Можно обойтись малой кровью. Расчистить от камней, увлажнить и утрамбовать, чтобы не летели песок и пыль. Так делают в Тезаре, если дорога редко используется.
  
  Малика протянула ему бутерброд:
  
  - Надо узнать, есть ли в Ларжетае транспортная контора или дорожный участок.
  
  - Конечно, есть. Только они до сих пор подчинены Тезару.
  
  - У вас были женщины? - вдруг спросила она.
  
  Вилар подавился куском хлеба. Похлопал себя по груди:
  
  - В смысле?
  
  - В прямом.
  
  - Мне двадцать восемь лет, Малика.
  
  - Вы любили?
  
  - Мне не нравится эта тема.
  
  - Вам неприятен разговор о любви?
  
  - Это было давно.
  
  - Значит, любили.
  
  - У всех когда-то была первая любовь.
  
  - Не у всех.
  
  - Не хочу спорить.
  
  - Какая она была?
  
  - Не помню.
  
  - Помните. - Малика зачерпнула пригоршней мелкий белый песок, тонкой струйкой вернула берегу. - Тезарские дамы красивые?
  
  Вилар вновь наполнил бокал, покрутил в руке. Море безмятежное, как воспоминания о далеком детстве. Небо темно-лиловое, как сирень под окнами замка отца. Воздух ядреный, сочный, как настоявшийся чай. Сейчас бы открыть душу, но нет же... не туда пошел разговор.
  
  - Почему молчите? Вспоминаете первую любовь?
  
  - Вспоминаю тезарских дам, а на ум приходит только Галисия Каналь, возлюбленная Адэра.
  
  - Галисия... красивое имя. Какая она?
  
  - Не в моем вкусе. Мне нравятся смуглые, черноволосые, черноглазые, - говорил Вилар, глядя на Малику. - Адэр неравнодушен к белокурым девицам с фарфоровой кожей и небесными глазами.
  
  - Как Вельма?
  
  Вилар хохотнул:
  
  - Вельма? Не смеши. - Сделал глоток вина. - Пока доберемся до гостиницы, наступит ночь. Поехали?
  
  - Скоро поедем.
  
  Вилар посмотрел в дымчатое небо.
  
  - Над Смарагдом никогда нет луны, и не светят звезды, - сказала Малика и надолго умолкла.
  
  Он слышал ленивый шепот волн, но моря в наступившей темноте уже не видел, как не видел перед собой скал и за плечами древнего города.
  
  - Малика...
  
  - Дайте мне свою рубашку, - попросила она и поднялась.
  
  - Зачем?
  
  - Не хочу ехать в мокром платье.
  
  - Хочешь искупаться?
  
  - Да.
  
  - Шутишь...
  
  - Пожалуйста, дайте рубашку.
  
  Переодевшись за его спиной, Малика пошла к воде. Смуглое тело растворилось в застывшем воздухе, и только белая ткань позволяла следить за девушкой.
  
  - Малика! Это плохая идея!
  
  Прозвучал всплеск воды, белое пятно исчезло.
  
  Вилар вскочил и остолбенел. Из моря выходило Божество в образе женщины. С длинных волос на песок падали крупные капли зелеными кристаллами, кожа светилась мириадами осколков драгоценного камня. Девичья фигура переливалась словно изумруд.
  
  - Малика... - проговорил он и бросился в воду.
  
  
  Вилар вышел из моря. Остановился в нескольких шагах от нее. К ногам прилипли брюки, по лицу разметались волосы. Сверкающие капли стекали по крепкой шее, широким плечам, струились по опущенным сильным рукам и переливающейся капелью падали в песок.
  
  Малика прижала ладонь к груди. Забеспокоилось сердце, по коже забегали мурашки. И не ветерок тому причина - взгляд... его взгляд, такой волнующий и притягательный.
  
  - Это сон? - шепотом волн прозвучал севший голос.
  
  - Да, сон, - тихо ответила она.
  
  Вилар стремительно приблизился к ней, прижал к себе.
  
  "Какой он горячий..." - удивленно сверкнула мысль и растворилась в хороводе желаний. Голова закружилась, в глазах потемнело. Малика покачнулась, чувствуя, как ослабевают ноги.
  
  Вилар прошептал:
  
  - Это сон, слышишь? Проснувшись, ты можешь о нем забыть. И я никогда не напомню. Но сейчас это наш сон.
  
  Он покрывал поцелуями ее лицо, шею, жадно впивался в губы. Его дрожащие пальцы до боли сжимали тело.
  
  - Ты согласна? - шелестом листьев долетел до сознания голос.
  
  - Вилар...
  
  - Скажи: "Да"...
  
  Борясь с безумной слабостью, Малика пыталась оттолкнуть его. Но руки не слушались. Вилар потянул ее вниз.
  
  Собрав все силы, она крикнула:
  
  - Нет!
  
  Голос пролетел над притихшей волной, эхом отскочил от скал.
  
  - Нет, - прошептала она.
  
  Вилар отшатнулся. Немного постоял, глядя в сторону. Резко повернулся к ней спиной и бросился в море.
  
  Малика переоделась. Долго ходила по кромке воды, вглядываясь в темноту. Она жалела Вилара. Жалела, как саму себя. Он, как и она, попал в западню, из которой уже нельзя выбраться.
  
  Вилар вышел на берег бодрый, веселый. Смеясь, взял рубашку, перекинул через плечо. Подхватив Малику под руку, повел к машине, о чем-то беспечно болтая. Малика не слышала слов, она окунулась в безумную боль, царящую в его сердце, и понимала, что он пытается спрятать под маской безудержного веселья невыносимые страдания.
  
  Поздно ночью, уже проезжая по улицам столицы, Вилар немного успокоился. Остановив машину возле гостиницы, повернулся к Малике:
  
  - Я больше не прикоснусь к тебе. Но скажу: между нами один шаг. Сделай его, и все будет по-другому.
  - Вы должны вернуться в замок, - промолвила она. - А я остаюсь.
  
  
  
***
  Весь первый день Анатан изучал "Провал": забирался в пещеры, спускался в каменные колодцы, осматривал расщелины. В перерывах подбегал к разложенным на гладком камне листам и что-то чертил.
  
  Адэр не мешал простолюдину и был благодарен, что тот не мешает ему. Подойдя к лачуге, в которой они с Маликой провели несколько кошмарных дней, не мог решиться толкнуть перекошенную дверь. Пересилил себя, толкнул. Помедлил, переступил порог.
  
  Земляной пол в пятнах крови, стены, покрытые плесенью, мерзкий затхлый воздух, крюк и цепь под дырявой крышей - ничего не изменилось. Так долго подавляемая ярость вновь заворочалась, заскрипела зубами.
  
  Выйдя из лачуги, Адэр приказал охранителям и бойцам снести "камеру" пыток и унижений и до вечера просидел, наблюдая, как к его ногам падают комья глины, камни и доски.
  
  Второй день был потрачен на покорение лабиринта. Рано утром Анатан и бойцы Крикса закинули на плечи рюкзаки с капроновыми шнурами и флягами с водой. Взяли фонари, на всякий случай факел и скрылись в пещере. Охранители продолжали сносить лачуги. Адэр стоял на краю обрыва, следя за полетом чаек над бурливым морем.
  
  Когда солнце окунуло в воду багровый бок, из черного зева вывалились облепленные грязью люди. Взглянув на Адэра и не сказав ни слова, развели костер. Трясясь в ознобе, подсели к огню и обхватили плечи разодранными в кровь руками.
  
  Третий день был последним. Адэр не мог позволить себе столько времени ничего не делать, а только размышлять. Он подготовился к беседе с будущими советниками. Продумал фразы, жесты, взгляды. Вытаскивая из памяти необходимые сведения, изнасиловал ее так, что она забилась в уголок сознания и тихо застонала.
  
  На рассвете Анатан вновь скрылся с бойцами в устрашающей мгле. Охранители сносили лачуги, а Адэр вышагивал по провалу, потирая ладони и поглядывая на солнце.
  
  - Яр! - раздался голос Анатана.
  
  Адэр оглянулся. Стоя возле пещеры, бойцы с довольным видом сматывали шнуры.
  
  Анатан бежал к нему:
  
  - Мы нашли его. Яр! Надо все время поворачивать направо, а мы, балбесы, вчера прозевали поворот. - Остановившись в двух шагах, пошаркал подошвами сапог по каменной крошке. - Летучих мышей тьма-тьмущая. Как ракшады там ходили?
  
  - Куда ведет пещера?
  
  - Не знаю. В конце туннель, наполовину заполнен водой, оттуда ветром дует, волна накатывает. К колышку лодка привязана. Поплыть не рискнули: вдруг в Партикураме нас возьмут за жабры?
  
  Значит, Партикурам... Но в разговоре с Тезаром об этом лучше умолчать. Если бы Анатан вышел где-то в горах, вопрос - откуда приходят ракшады? - остался бы открытым. Бойвард не имеет выхода к морю, а через горы проходит граница с двумя странами. Пусть Партикурам и Бойвард перекладывают вину друг на друга. Их вражда ему только на руку.
  
  Приказав бойцам и охранителям завалить входы в пещеры с алмазами и с лабиринтом, Адэр и Анатан медленно пошли к обрыву.
  
  - Кимберлитовых трубок там непочатый край, - еле слышно говорил распорядитель приисков. - Некоторые пустые. В некоторые посветишь, а там алмазы сверкают. Видать, ракшады туда не совались, и они бы не пролезли. А уркам сто лет не надо было. Но воздуха жуть как не хватает. Надо штольни пробивать, инструмент специальный нужен, страховка. Работы куча. Я могу составить примерную смету, но ты же знаешь: только начни. И кто работать будет? До селений далеко.
  
  - Сколько потребуется людей? - спросил Адэр.
  
  - Уйма. Только представь: спускаешься в колодец, протискиваешься в расщелину, попадаешь в пещеру, а оттуда опять расщелины - одна, вторая, третья, - и все в трубках. Пленники ковыряли, где могли, поближе и снизу. - Анатан обернулся и указал еще на одну пещеру. - Там щелей завались. Только я пролезть не смог.
  
  - А если построить в провале рабочий поселок? Одну неделю работает одна смена, другую - другая.
  
  - Где деньги на строительство возьмем? Или правитель даст?
  
  - Не даст. Введи на приисках нормы добычи и штрафуй за невыполнение.
  
  Анатан остановился:
  
  - Не ломай меня, Яр! Меня правитель сделал смотрителем не для того, чтобы я из своих ребят жгуты вил.
  
  Адэр посмотрел на вершину утеса. Анатан должен быть пряником, правитель - благодетелем, а никому не известный инспектор Яр - будет кнутом.
  
  - Я подготовил отчет об использовании денег, - промолвил Анатан. - Деньги тают.
  
  - Я же сказал: нужны штрафы. Ты только придумай, за что. Запустим этот прииск, люди будут целовать тебе руки.
  
  - Не нужны мне поцелуи. - Анатан покряхтел, почесал затылок. - Можно пару раз наказать за баловство.
  
  - Ну? - подтолкнул его Адэр.
  
  - Завезли лопаты, а трех уже нет. Страж походил по дворам, собрал. На следующий день ведер не досчитались. Опять собрали. И так почти каждый день.
  
  Адэр усмехнулся. Странный народ - драгоценные камни сдают, а на мелочовку зарятся.
  
  - Наказывай, но не тех, кто украл, - прятать начнут, - а весь прииск. Удержи по мору, вот тебе инструмент и снаряжение.
  
  - Шланги, трос... - бормотал Анатан, загибая пальцы.
  
  - Поехали, - крикнул Адэр.
  
  - Мы Крикса подождем, - откликнулся боец.
  
  Адэр жестом позвал охранителей.
  
  - А с ней как? - спросил Анатан, указав на оставшуюся лачугу.
  
  - Строители снесут, - ответил Адэр и зашагал к тропе.
  
  Подойдя к машинам, спрятанным в тени Великкамня, прислушался к далекому грохоту воды:
  
  - Правда, что Ущелье Испытаний - одно из чудес природы?
  
  - Правда, - промолвил Анатан.
  
  - Я хочу посмотреть.
  
  - В ущелье сложно войти. И сложно выйти.
  
  - Я хочу посмотреть, - повторил Адэр.
  
  - Это опасно? - подал голос один из охранителей.
  
  - На то оно и Ущелье Испытаний, чтобы испытать себя, - сказал Анатан.
  
  - Где вход? - спросил Адэр.
  
  Анатан оглядел его с ног до головы, почесал затылок:
  
  - Может, не стоит? Будь ты из простого люда...
  
  - И что?
  
  - Не хочу тебя обидеть, но простолюдины намного выносливее.
  
  - А я, значит, не из простого люда.
  
  - Меня не проведешь. Ты из дворян, хоть работаешь инспектором. Да ты, поди, и плавать не умеешь.
  
  - Где вход? - жестко произнес Адэр.
  
  - Как знаешь. Мое дело предупредить, - промолвил Анатан и указал на поросший мхом и лишайниками горный кряж, в середине которого виднелась расщелина.
  
  - Я иду один! - сказал Адэр охранителям.
  
  Анатан с плутоватым видом приподнял бровь:
  
  - Я, конечно, понимаю, что тебе непривычно ходить босиком, но сапоги лучше снять.
  
  Адэр разулся и побежал по сухой, колючей траве.
  
  - Мы будем на выходе из ущелья, - донесся голос Анатана.
  
  
  
***
  Петляя между камнями, тропинка вела вверх и после каждого поворота сужалась. Валуны по обе стороны вырастали на глазах, и вскоре уже не камни, а высокие прочные стены отделяли Адэра от внешнего мира. Шум падающей воды был еле слышен и больше походил на гудение земли. Посторонние звуки растворились в неподвижном воздухе. Неправильная тишина - не такая, к какой привыкли люди. Тишина, от которой шумело в голове и закладывало уши, действовала угнетающе.
  
  Адэр старался производить больше шума, чтобы не потерять связь с реальностью - шаркал ногами по каменной крошке, надламывал сухие ветки, торчащие из расщелин, запрокидывал голову и, глядя на парящих в небе горных орлов, свистел. И все равно чувствовал себя узником, запертым в каменной шкатулке. И каково же было его удивление, когда после очередного поворота уткнулся в скалу.
  
  Осматриваясь по сторонам, насколько позволяла давящая теснота, Адэр усомнился - не прозевал ли где неприметную щель? Уже решив пошагать обратно, поднял глаза на палящее солнце. Взор скользнул по отвесному склону, преградившему путь. Внимание привлек неширокий скальный карниз на высоте трех-четырех метров, а что над ним - углубление или ведущий куда-то ход, - увидеть не удалось. Отойти подальше мешала стена.
  
  Адэр заскользил руками по скале, пытаясь найти хоть что-то, за что можно уцепиться. Тяжесть тела переместилась с пяток на носки, мышцы натянулись до предела. В тот миг, когда сомнения готовы были возобладать над решимостью, пальцы нащупали две глубокие выемки с бугорками посередине, словно специально созданные для ладоней. Собрав силу воедино, Адэр уперся ногами в камень и подтянулся. Держа немалый вес одной рукой, второй нащупал еще углубление, находящееся немного выше. Еще одно. А вот и карниз. Последний рывок, и Адэр взобрался на ровную площадку. От непривычного напряжения мышцы свело судорогой.
  
  Посмотрел вниз, в тесную каменную шкатулку, - если прыгнуть, можно шею свернуть или голову разбить о скальные выступы. Еще дольше разглядывал чернеющий провал в горе. Если тропинка закончилась, если выемки в отвесной стене были созданы для того, чтобы взобраться наверх, а спрыгнуть в шкатулку не представляется возможным, значит, это единственный путь в ущелье.
  
  Набрал полные легкие воздуха и крикнул. Голос полетел в темень и затих. Сделав несколько шагов, Адэр остановился. После солнечного света ослепила темнота. Наконец из полумрака проступили размытые очертания узкого, уводящего вглубь горы коридора.
  
  Адэр не боялся темноты, не испытывал страха перед замкнутым пространством. Волнение вызывала только высота. К ней он питал восторженное уважение. Но сейчас, стоя перед лицом неизвестности, чувствовал предательскую дрожь в теле. Неужели ему, правителю Порубежья, престолонаследнику Тезара, так необходимо идти вперед, рискуя жизнью? И откуда это глупое и упрямое любопытство, толкающее на необдуманные шаги?
  
  Все неприятности происходили и происходят с ним только из-за желания что-то кому-то доказать. Может быть, Адэр и сворачивал бы с полпути, но в голове яркими вспышками всегда высвечивались либо чьи-то ухмылки, либо сомнение в глазах. И он шел напролом, зачастую уже жалея об ошибке. Сейчас перед внутренним взором стояло плутоватое лицо Анатана.
  
  Глубоко вздохнув, Адэр шагнул в пещеру.
  
  Скользя рукой по каменной стене, он медленно продвигался вперед. За первым же поворотом остановился. Его окутала непроглядная темень. И сколько Адэр ни силился, глаза ничего различали. Закрутил головой, подсознательно чувствуя, что он не один: казалось, воздух рассекают невидимые тени. Не отпуская стену, пошел дальше. Ноги заскользили по острым камням. Резкая боль пронзила ступни. Адэр охнул и схватился за липкую пятку. Обругав Анатана, заставившего скинуть сапоги, вытер ладонь о влажную стену. Немного постоял в нерешительности. Может, вернуться? Но мысли о прыжке в "шкатулку" заставили двинуться дальше.
  
  Вдруг появился тошнотворный запах. Над головой замелькали угадываемые разумом силуэты, обдавая лицо нестерпимым смрадом. Адэр закрыл нос. Не помогло. Желудок сжался, готовый вывернуться наизнанку.
  
  Дорога внезапно пошла резко вверх, и каждый шаг давался с большим трудом. Адэр уже на четвереньках карабкался в гору, прижимаясь боком к ледяной стене. Колени и ладони чавкали в слизи и, соскальзывая с острых как лезвие камней, с невыносимой болью разъезжались в стороны. Пропитанный живым гниением каменный коридор давил на глаза. Заложило уши. Желудок взбунтовался. Казалось, еще немного, и Адэр захлебнется рвотой.
  
  Он полз, мечтая о глотке свежего воздуха. Боязнь сойти с ума заставляла считать удары сердца. Уже не верилось, что этот подъем когда-нибудь закончится. Он сотню раз повернул бы назад и плевал бы на усмешки Анатана, но страх перед безумным прыжком в "шкатулку" гнал вперед.
  
  Дно пещеры выровнялось. Адэр поднялся на ноги и прислонился к стене. Ступни и колени жгло огнем. Грудь тяжело вздымалась, заставляя всасывать вонь. Адэр снял рубашку и, скомкав, прижал пропитанную потом ткань к носу.
  
  Вдруг что-то коснулось головы, очень осторожно, словно от легкого сквозняка шевельнулась прядь волос. Мягкое кожистое тельце прижалось к плечу. Острые то ли зубы, то ли коготки впились в тело. Мыши! Летучие мыши! Адэра охватил ужас. Он никогда не видел их, но с детства помнил страшилки, которыми пугают друг друга мальчишки. Так вот что за запах его преследовал - мышиные экскременты! Под невидимым сводом послышался шелест, усиливающийся с каждой секундой, словно осенний ветер сорвал с ветвей сухие листья и гнал их прямо на него.
  
  Адэр побежал, скользя пальцами по холодному камню и повинуясь изгибам стены. Где-то впереди раздавался гул, переходящий в грохот. Воздух светлел и становился чище, чувствовалась близость воды. И неумолимо разрастался засевший в сердце страх.
  
  Адэр отпустил стену и пошел на свет. Резко повернул и чудом не упал - ноги разъехались на мокром камне. Неимоверный шум заставил зажать уши, переливающиеся блики вынудили зажмуриться.
  
  Адэр вжался спиной в скалу, не в силах открыть глаза. Понимая, что еще чуть-чуть, и разум погрузится в беспросветную тьму, медленно приподнял веки. Он стоял на маленькой полукруглой площадке. Перед ним находился долгожданный выход, но он был перекрыт сплошной стеной воды. Она низвергалась с невероятным, раздирающим ушные перепонки ревом.
  
  Адэр судорожно соображал: что же делать? Перед ним два пути: либо назад - в смердящий, заполненный мышами коридор, либо вперед - с тоннами воды, не зная и не видя, что там, внизу. С какой высоты придется падать и куда? Голову сверлила леденящая мысль - он не умеет правильно нырять.
  
  Чувствуя, как затянувшееся размышление иссушает последние капли решимости, Адэр сделал выбор - вниз с водой! Набрал полную грудь воздуха. Оторвался от скалы. Разбежался, насколько позволяла ширина площадки. Со всей силы оттолкнулся ногами от края и вытянул вперед руки. Поток воды чуть было не унес его с собой. Но могучего рывка хватило, чтобы пролететь сквозь смертельную стену. Вынырнув из нее, Адэр ужаснулся - он падал в бурлящий ад.
  
  Сильно ударившись руками, которые не сообразил поднять вверх или прижать к себе, вошел в воду. Парализовало тело. Глубина затягивала. В глазах закрутились сверкающие спирали. И тут взвыл первобытный инстинкт - во что бы то ни стало сохранить свою жизнь. Адэр устремился к солнцу, колотя руками и ногами. Вкладывая невероятные усилия в каждый взмах, вырвался из холодной воды. Течение подхватило и понесло туда, где гремело и грохотало.
  
  Вцепившись в торчащий из воды камень, Адэр крутил головой, лихорадочно соображая: куда теперь? Посмотрел вверх. Водопад низвергался с неимоверной высоты. Над площадкой, с которой был совершен прыжок, поток разбивался о скальный карниз и терял мощь. Поэтому удалось пролететь сквозь сверкающую стену воды.
  
  Неподалеку от себя Адэр увидел зеленеющий берег. Но хватит ли духа добраться? Руки коченели, тело колотилось в ознобе. Пальцы вот-вот расцепятся, и течение понесет одеревеневшее тело в другую сторону от земли. Адэр стиснул зубы и устремился к манящей зелени.
  
  Он лежал целую вечность, уткнувшись лицом в душистую траву и обнимая вселенную. Восстановив дыхание, встал и, запрокинув голову, издал громогласный вопль. Крик придал силы, а вместе с ней прибавил уверенности в собственную непобедимость.
  
  Подошел к краю обрыва. Бешеный восторг вынудил упасть на колени. Далеко внизу простиралась долина, окруженная лиловыми скалами. На солнце переливались хрустальные озера. Возле одной горы виднелось нагромождение валунов. К ним вела тропинка, которая с высоты выглядела как выложенная зигзагами нить. Над зеленеющим долом искрилась радуга, похожая на мостик, перекинутый через пропасть.
  
  Адэр поднялся на ноги. Сбоку ревел водопад, сквозь который он пролетел. Вода слетала дальше, на острые отточенные камни и стремительно падала еще с одного уступа. Не менее мощные потоки грохотали по обе стороны каньона. Адэр еще раз взглянул на тропинку, бегущую через долину: там выход из ущелья.
  
  Он долго осматривался, выискивая спуск. Взгляд привлек узкий выступ в скале справа, ведущий прямо к водопаду, точнее, за него. Появилось подозрение, что именно там находится еще одна потайная площадка для очередного прыжка. Стоя в стороне от пенного потока и глядя вниз, Адэр сообразил, что отталкиваться от площадки необходимо ровно посередине водопада. Приблизившись к отвесной стене, поставил ногу на выступ. Прижался грудью к нагретому солнцем камню и распластал по нему руки.
  
  Шаг за шагом Адэр приближался к сумасшедшему грохоту, испытывая неодолимое желание зажать уши. Потеря равновесия равносильна смерти - там внизу, за спиной, только огромные валуны. Казалось, что природа оскалилась в злобной, ехидной ухмылке, наблюдая за ним и видя его судорожные потуги померяться с ней силой.
  
  Он чувствовал на затылке тяжелые взгляды тысячи глаз. Хотелось повернуться к ним лицом. Заставлял ноги делать шаг за шагом, убеждая себя, что всему виной уставшее от потрясений воображение. Но ощущение потустороннего присутствия не проходило. По лицу и шее заструился пот.
  
  Раздался леденящий душу монотонный речитатив, будто десятки - нет, сотни голосов невообразимо низким басом читали молитвы на непонятном языке. Пытаясь вырваться из плена обезумевшего сознания и сконцентрироваться на предстоящем прыжке, Адэр вызывал из памяти образы близких и родных людей, надеясь найти в них поддержку. Отец, сестра, Вилар, Галисия. Лица появлялись, истончались и бесследно исчезали.
  
  В какой-то миг Адэр понял, что сил бороться с искушением не осталось. Сейчас он отпустит из объятий ненавистную скалу, повернется лицом к затаившейся за спиной опасности и встретится взглядом с мучителями. И вдруг возле уха прошелестело: "Вам так не терпится умереть?"
  
  Перед взором замелькали вспышки: серая, черная, красная, синяя, и замер яркий, сочный изумрудный цвет. И голос: "Я не думала, что вы так быстро сдадитесь".
  
  Адэр стиснул зубы. В ушах щелк... и перед лицом скала, покрытая ажуром из мелких трещин, а сзади ревет вода, вызывая не страх, а сумасшедший экстаз. Плевать, что под ногами нет площадки! Плевать, что прыгать придется вперед спиной! В жизни есть вещи пострашнее.
  
  Адэр присел, насколько позволили упирающиеся в скалу колени, и пружиной влетел в лавину.
  
  
  Ноги несли по тропинке, петляющей между валунами. Дикий восторг горланил победную песню. Перед резким поворотом Адэр повернулся к Ущелью Испытаний лицом и низко поклонился. Частичка таинственного мира навсегда поселилась в сердце.
  
  Дорожка вывела на очередное плато. С двух сторон теснились горы. Впереди - обрыв, внизу - круглая каменная чаша с неподвижной черной водой. Это выход? Скользнув взором вдоль подножия скалы, Адэр заметил в тени серебристый автомобиль и машину охраны. Анатан и охранители, задрав головы, смотрели на него. Сердце радостно забилось - выход!
  
  Он стоял над крутым обрывом. Багровое солнце слепило глаза, морской ветер перебирал волосы. Вот бы расправить плечи, взмахнуть руками и оттолкнуться от земли. Подняться на головокружительную высоту и сорваться вниз. Свобода выбора, свобода полета.
  
  Адэр расправил плечи. Взмахнул руками. Оттолкнулся от земли. Вот он - долгожданный полет...
  
  
  
***
  На рассвете в замках государственных мужей зазвонили телефоны. Безликие, невыразительные голоса передали требование правителя в срочном порядке явиться во дворец.
  
  Войдя в зал Совета, Трой Дадье увидел несколько советников. Моган восседал во главе стола и с угрюмым видом читал какие-то документы; листы в его руках слегка подрагивали. Трой не помнил, чтобы правитель прилюдно выказывал волнение и уж тем более нарушал дворцовый этикет - он всегда входил в зал последним и первым его покидал. Дадье кивнул коллегам, занял место по правую руку правителя и приготовился к серьезным неприятностям.
  
  Наконец пустующих кресел не осталось. Великий отложил листы в сторону, дал знак секретарю и сжал подлокотники с такой силой, что казалось, сейчас раздастся треск дерева.
  
  Секретарь побежал вокруг стола, раскладывая перед советниками бумаги.
  
  - Этот документ я получил час назад. В течение дня его получат главные финансисты всех стран, - сказал Моган.
  
  Трой придвинул к себе копию отчета международных наблюдателей об инспекции приисковых отделений "ЮвелиБанка" в Порубежье и с жадностью заскользил взглядом по строчкам.
  
  - Пахнет международным скандалом, - раздался чей-то голос.
  
  - Единичный случай - не повод для скандала, - возразил советник по финансовым вопросам и рывком ослабил узел на галстуке.
  
  Великий занес кулак над столом, но в последний миг разжал его и медленно опустил на лист.
  
  - Вы идиот, советник Боевар? Тридцать два драгоценных камня незаконно осели сразу в шести приисковых отделениях банка! За один день! - говорил он, сминая документ в руке. - И это единичный случай? А за двадцать лет... Ну-ка, навскидку. Сто шестьдесят тысяч камней!
  
  - Сомневаюсь, что чиновники воровали все двадцать лет.
  
  Моган направил на главного финансиста жалящий взгляд:
  
  - А сколько?
  
  - Сто шестьдесят тысяч камней - это не шутка. Их при всем желании не спрячешь. Еще и где - в Порубежье!
  
  - Мелкие чиновники - всего лишь рыбки-верховодки, потому так легко и попались, - промолвил верховный судья. - Щука прячется намного глубже.
  
  - Абсолютно с вами согласен, - сказал советник по правоохранительным вопросам. - И опыт подсказывает, что из длинной цепи, которая ведет к этой щуке, большинство звеньев уже исчезло.
  
  - У меня был целый час на раздумья, а потому расскажу, как будут развиваться события дальше, - произнес Моган. - Чиновников приисковых отделений доставят в следственный комитет живыми и невредимыми. В "ЮвелиБанке" будет назначена временная администрация. Совет директоров банка по собственному желанию передаст государству полный пакет акций и добровольно погасит все убытки, которые понесла казна Тезара за двадцать лет и казна Порубежья за два с половиной месяца. Генеральный директор банка и мой советник по финансовым вопросам не перенесут позора.
  
  Холеное лицо Боевара вытянулось, покраснело, побелело. Казалось, еще секунда, и советник упадет замертво.
  
  - Следствием будут установлены виновные, - продолжил Великий. - После суда они по ошибке окажутся в одной камере с психопатами. Все произойдет именно в такой последовательности.
  
  - Мой правитель, - проговорил Трой Дадье. - У советника Боевара, в отличие от генерального директора банка, крепкие нервы и выносливое сердце. Он приложит все усилия, чтобы отразить удары по "ЮвелиБанку" и отстоять честь банковской системы Тезара в целом. Но если я ошибаюсь в своих предположениях, нашего финансиста лишат титула посмертно.
  
  Боевар с трудом поднялся:
  
  - Я оправдаю доверие... - И рухнул в кресло.
  
  - Далее, - сказал Великий и вновь дал знак секретарю.
  
  Тот закружил вокруг стола, раскладывая бумаги. Но Трой даже не взглянул в документ. Он догадался, о чем пойдет речь.
  
  - Первый удар по "ЮвелиБанку" уже нанесен, - промолвил Моган. - Адэр Карро отказывается сдавать в банк камни с приисков. Отныне расчет за охрану границ он будет производить в денежном эквиваленте.
  
  - И сколько он собирается платить за камни? - проблеял главный финансист, промокнув рукавом рубашки пот над верхней губой.
  
  - Подозреваю, что ровно столько, сколько платил ему Тезар, - ответил Трой.
  
  - А кто будет проверять их на качество? - не унимался Боевар. - Кто их будет считать, в конце концов?
  
  - Уж точно не работники "ЮвелиБанка".
  
  - Так недалеко и до сокрытия прибыли...
  
  - Советник Боевар! Вам стоит выпить воды и приложить к голове лед, - перебил его верховный судья.
  
  - Это обманное заявление, - вклинился в разговор советник Каналь. - Адэр пытается вынудить нас пересмотреть стоимость камней. Ему негде взять деньги. Кроме "ЮвелиБанка" камни никто не купит.
  
  - Его казны хватит на месяц, не более, - подтвердил Боевар. - Как только прекратится выплата жалования рабочим приисков, в народе начнутся волнения.
  
  - Мой правитель, - произнес Трой. - Прошу оставить этот вопрос открытым. Я попытаюсь убедить Адэра отказаться от необдуманного и скоропалительного решения.
  
  Великий неопределенно пожал плечами и взял следующий лист.
  
  - В замке Адэра под стражей находится нарушитель границы, - сказал он и подождал, пока секретарь разложит перед советниками бумаги. - Нарушитель - гражданин Ракшады Иштар Гарпи. В связи с этим, Адэр требует пересмотра договоренностей об охране границ.
  
  - Речь идет об уменьшении доли прибыли с приисков? - прозвучал севший голос Боевара.
  
  - Естественно, - ответил Трой.
  
  - Какова общая протяженность границы Порубежья? - обратился главный финансист к советнику по вопросам обороны.
  
  - Семь тысяч миль.
  
  - А через горы?
  
  - Сорок восемь миль.
  
  Боевар вяло улыбнулся:
  
  - Убытки Тезара составят всего лишь полпроцента.
  
  - Адэр требует учесть и морскую границу, - сказал Трой.
  
  - Это почти две тысячи миль! - воскликнул советник по международным вопросам.
  
  Боевар произвел на листике расчеты:
  
  - Грубо говоря, с приисков мы получим не пятьдесят процентов, а тридцать пять. Готов Тезар к таким убыткам?
  
  Советники зашумели: "А вы прикиньте, во сколько обойдутся Тезару мероприятия по организации береговой охраны". - "Адэру не хватит отвоеванных денег даже на покупку сторожевых катеров". - "Он не собирается их покупать. Он увеличит поступления в свою казну и забудет о границе". - "Мы останемся с носом".
  
  Трой похлопал ладонью по столу:
  
  - Почему все говорят о деньгах? Почему никто не говорит о нарушителе границы? А он, между прочим, родной брат хазира.
  
  - Вряд ли ракшад назвал себя, - сказал советник по международным вопросам. - Из этих варваров слова не вытянешь.
  
  - Его имя назвал Адэр. Разве этого не достаточно?
  
  - Адэр мог ошибиться. А у нас нет дипломатических связей с Ракшадой, чтобы хоть как-то прояснить ситуацию.
  
  - И вас не интересует, что делал гражданин чужой страны в землях Адэра?
  
  - Интересует. Но лезть во взаимоотношения двух стран я не намерен. И вам не советую. Если нарушитель на самом деле Иштар Гарпи, хазир обратится к Адэру с просьбой выдать брата и тем самым признает его права на Порубежье.
  
  - Надо напомнить Адэру, что в Ракшаде узаконена кровная месть, - добавил верховный судья. - Как бы впопыхах и сгоряча не наломал дров.
  
  - Продолжим, - произнес Великий. - Послание Адэра доставил личный поверенный в его делах. Он просит Совет выслушать его.
  
  В зал вошел невзрачный пожилой человек в недорогом сером костюме. Такие, как он, не запоминаются с первого взгляда и даже в маленькой компании остаются незамеченными. Перед такими проскакивают без очереди, не опасаясь окрика. И таких, как он, никто не воспринимает всерьез.
  
  Человек низко поклонился.
  
  - Я Тауб Скорз, личный поверенный в делах правителя Адэра Карро, - прозвучал на удивление чистый и звонкий голос. - Действую от его имени и по его поручению.
  
  - Говори, Тауб Скорз, - промолвил Трой.
  
  Человек прошествовал к столу и вновь поклонился:
  
  - Достоверно ли, что Адэру Карро принадлежат два замка, которые находятся в Тезаре? А именно: Баризский замок и замок Грёз.
  
  - Что значит - достоверно ли? Я сам подарил ему эти замки, - сказал Моган.
  
  - Спрошу иначе: подтверждаете ли вы законность владения вышеуказанными замками вашим сыном Адэром Карро?
  
  Великий сузил глаза:
  
  - Вероятно, вы что-то перепутали. Это зал Совета, а не балаган.
  
  - Мой правитель, - тихо произнес Трой. - Не вижу ничего предосудительного в вопросах поверенного Скорза.
  
  Моган скрестил руки на груди:
  
  - Подтверждаю.
  
  - Я могу к вам подойти?
  
  Великий с пренебрежительным видом кивнул.
  
  Тауб приблизился, неторопливо вытащил из папки лист и аккуратно положил на стол:
  
  - Прошу вас поставить подпись под этим документом.
  
  Моган пробежал глазами по строкам:
  
  - Генеральная доверенность?
  
  - Вам необходимо подписью юридически закрепить законные права вашего наследника на замки.
  
  - С каких это пор моя подпись стала законней моего слова?
  
  - Прошу вас, закрепите свое слово законом.
  
  Моган жестом подозвал караул:
  
  - Покажите поверенному выход из дворца.
  
  Тауб вытянулся:
  
  - Я доверенное лицо правителя Порубежья!
  
  Караульные взяли его под локти.
  
  - Я считал, что в Тезаре господствуют законы, а здесь царят всего лишь слова, - громко проговорил Тауб, вырвался из рук караульных и, вздернув подбородок, направился к двери.
  
  - Вернитесь! - приказал Моган, и пока поверенный шел обратно к столу, подписал документ.
  
  - Благодарю вас, - произнес Тауб и спрятал лист в папку.
  
  - Что Адэр Карро собирается делать с замками? - спросил Трой.
  
  - Насчет замка Грёз распоряжений не поступало. Баризский замок я уполномочен выставить на продажу.
  
  Один из советников порывисто провел ладонью по лицу. Разволновался... Еще бы! В тяжелые для графа Бариза времена Моган выручил его, вывалив баснословную сумму за громадный старинный особняк. Бариз только и жил надеждой вернуть себе родовое гнездо. Но когда его положение заняло былую высоту, Моган подарил замок Адэру.
  
  - Когда вы намерены заняться продажей? - спросил Трой.
  
  - Правитель посоветовал сначала увидеться с графом Баризом.
  
  - Граф Бариз - это я, - сказал советник, прижав ладонь к виску.
  
  - Я остановился в дворцовой гостинице, - промолвил Тауб и в полной тишине покинул зал.
  
  - Кто спрашивал, где Адэр возьмет деньги? - Великий постучал пальцами по столу. - Даю Совету день на раздумья. Встретимся на вечернем заседании.
  
  Когда караул закрыл за последним советником двери, Моган повернулся к Трою:
  
  - Что твои глаза и уши?
  
  - Докладывают регулярно. Я им не верю.
  
  - Лгут?
  
  - Нет. Они говорят о том, что видят и слышат. Говорят то, что знают. Но на самом деле они не знают правды.
  
  - Алмазы как-то связаны с ракшадом?
  
  - Думаю, да, - сказал Трой.
  
  - Зачем он показал их твоим людям?
  
  - Дал нам понять, что с ракшадом не все так чисто.
  
  Великий повозил бумагами по столу:
  
  - Неужели Адэр так хитер?
  
  - Он разыгрывает перед нами спектакль. Одевается как торговый агент, неожиданно пропадает и внезапно появляется. Простолюдинка Латаль вхожа в его кабинет. Ракшаду предоставили апартаменты, как высочайшей особе. Его охраняют бойцы Крикса.
  
  - Все-таки брат хазира... - проговорил Великий.
  
  - Вполне возможно. Сейчас Адэр в отъезде. На этот раз взял моих людей. Послушаю, что расскажут.
  
  - У него осталась неделя, чтобы сформировать Совет. О чем он думает?
  
  - Все будущие советники уже в замке. Ждут его возвращения.
  
  Великий уронил руки на подлокотники кресла:
  
  - Что думаешь о требованиях Адэра?
  
  - Придется пойти на уступки.
  
  Моган покачал головой.
  
  - Армию приведем в полную боевую готовность, - неторопливо говорил Трой, складывая листы в стопку. - Усилим охрану границ с Бойвардом и Партикурамом. Я попрошу Адэра позволить нашим войскам занять позиции на побережье и попытаюсь связаться с верховным жрецом Ракшады.
  
  - Хорошо, Трой. Можешь идти, - сказал Моган.
  
  Взявшись за дверную ручку, старший советник оглянулся. Великий, освещенный яркими лучами солнца, смотрел на маятник старинных напольных часов.
  
  
  
***
  Превозмогая боль в мышцах, Адэр выбрался из автомобиля, взбежал по ступеням. Возле входа в замок его, как всегда, встречал Мун.
  
  - Я распорядился приготовить ванну и накрыть на стол, - успел сказать старик перед тем, как караульные распахнули двери.
  
  Через холл торопливо шагал Гюст.
  
  - Что нового? - бросил Адэр и направился к лестнице.
  
  - Все, кого вы приказали вызвать, прибыли, мой правитель.
  
  - Маркиз Бархат?
  
  - Вернулся ночью.
  
  - Отлично. Пусть ждет меня в обеденном зале. И распиши мой день, чтобы я успел переговорить со всеми приглашенными.
  
  Приняв ванну и прочитав костюмеру краткую лекцию о взаимосвязи интеллекта и моды, Адэр устремился в обеденный зал. В конце коридора показалась Вельма. Завидев его, сверкнула игривым прищуром и кокетливо присела. Адэр прошел мимо, мечтая о бокале вина и курице с хрустящей корочкой.
  
  Вилар стоял у окна и был настолько увлечен разглядыванием неба, что пришлось брякнуть ножками кресла по паркету, чтобы привлечь к себе внимание.
  
  Вздрогнув, друг обернулся:
  
  - Прости. Я не заметил, как ты вошел.
  
  Адэр уселся за стол и жестом пригласил присоединиться. Служанки расставили блюда, наполнили бокалы и замерли за спинками кресел.
  
  - Свободны, - не оборачиваясь, сказал Адэр и вместо того, чтобы наброситься на еду, воззрился на Вилара. - Ты заболел?
  
  - Малика осталась в Ларжетае.
  
  - И что?
  
  И тут друга прорвало. Захлебываясь словами, путаясь и повторяясь, Вилар поведал о дороге в столицу, о гостинице и банке, о кафе и танце, о Площади Умельцев и ночи в Смарагде.
  
  - Мне пришлось уехать, - произнес он и перевел дух, будто за несколько минут обежал полмира. - Верни ее.
  
  Адэр сделал глоток вина:
  
  - Значит, зал для аукциона ты не нашел.
  
  - Не будь таким жестоким, - тихо проговорил Вилар.
  
  Адэр со стуком поставил бокал:
  
  - Я выслушал слезливый рассказ, восхваляющий ум и женские достоинства простолюдинки. И я жестокий?
  
  - Верни ее,- повторил Вилар.
  
  Адэр всматривался в застывший взор друга, в усталое лицо, в печальный излом губ. Если любовь так меняет мужчину - к черту ее!
  
  - Хочешь напомнить мне, как должен вести себя маркиз? - чуть слышно произнес Вилар. - Не надо. Не трать слова и время.
  
  Аппетит пропал окончательно. Адэр поднялся. Заложив руки за голову, закружил по комнате. Тело гудело. На груди и спине огнем горели ссадины. При каждом шаге стопы пронзала боль, будто он ступал босиком по битому стеклу.
  
  - Я успел объехать несколько гостиниц. Ничего стоящего, - прозвучал неестественно бодрый голос Вилара. - Побывал в театре. Красивое старинное здание, огромное светлое фойе, недавно ремонт сделали, мебель поменяли. Но у них через месяц начинается театральный сезон. Все билеты проданы. Тебе придется отправить на поиски зала кого-нибудь другого. Если поеду я... я поползу к ней и растопчу свою гордость.
  
  - На Площади Умельцев можно найти оценщиков?
  
  - Думаю, да.
  
  - А заказать сейфы?
  
  - Конечно.
  
  Адэр прошелся из угла в угол, уперся руками в спинку кресла:
  
  - Ты просишь вернуть ее. Но мне не нужны бездельники. Мун набирает прислугу, но я не представляю Малику горничной или посудомойкой. Кем она будет?
  
  - Кем и была - секретарем, - сказал Вилар и сделал глоток вина.
  
  - Секретарь Совета не может быть человеком из низшего сословия.
  
  - Моим секретарем.
  
  Адэр уселся за стол:
  
  - Не знаю, как ты из этого выпутаешься.
  
  - Считаешь, что я запутался? Пусть будет так.
  
  Адэр поковырялся вилкой в тарелке:
  
  - Кажется, я знаю, почему отец ничего не делал в Порубежье.
  
  - Я тоже знаю, - сказал Вилар и наполнил бокалы вином.
  
  - Догадался или знал с самого начала?
  
  - А тут и гадать нечего. Сколько в истории примеров, когда великие державы пригревали на груди нищие клочки земель. Облагораживали их, исцеляли. Двумя словами: вкладывали душу. Потом находился какой-то местный, так называемый национальный герой, который умел выкрикивать лозунги, и народ со своими транспарантами и с чужим добром уходил за ним в свободное светлое будущее. Поэтому Моган брал и ничего не вкладывал, чтобы не жалко было терять.
  
  - Знаешь, почему отец отправил меня в Порубежье?
  
  - Знаю.
  
  - Говори.
  
  - Тебе не понравится то, что я скажу.
  
  - Говори!
  
  Вилар наполнил бокал вином, поставил перед Адэром:
  
  - В Тезаре уже есть национальный герой - это Великий. Тебя всегда будут с ним сравнивать. И там, в Тезаре, как бы ты ни старался, тебе не прыгнуть выше него. Только здесь, в Порубежье, в стране, которой уже некуда падать, ты сможешь показать всему миру насколько ты умнее, дальновиднее и сильнее отца. Только такого правителя будет боготворить Тезар после Великого.
  
  - Ты сам себе противоречишь. Порубежье - не моя страна. Я для нее чужой. Народ поплетется за мной следом, но в какой-то миг пойдет в другую сторону. За своим героем.
  
  Адэр опустошил бокал и, оставив друга, отправился в кабинет.
  
  Три дня, проведенные в "Провале", не прошли зря. Беседы с дворянами протекли без сучка и задоринки. И когда около полуночи порог комнаты переступил последний претендент на кресло за круглым столом, Адэр уже четко понимал, что формирует технический Совет. Все, с кем он разговаривал, были образованными, опытными людьми с живым умом и искрометными идеями. Однако между фразами то и дело проскальзывал еле заметный намек, что они будут стоять на защите своих интересов.
  
  Вошедший человек окинул взором кабинет, коротко кивнул и опустился на стул. Густые волнистые волосы цвета конского каштана, широкий лоб, карие безмолвные глаза, узкие губы, волевой подбородок - мужчину можно было бы назвать красивым, если бы от него не веяло пронзительным холодом.
  
  - Сожалею, что вам пришлось так долго ждать, маркиз Орэс Лаел, - сказал Адэр.
  
  - Можно я переставлю стул? - прозвучал глубокий голос. - Не люблю сидеть спиной к двери.
  
  Получив разрешение, Орэс сел сбоку стола и тем самым возвел себя в ранг равноправного собеседника.
  
  - Кратко расскажу о себе, - проговорил он. - Пять лет жил в Тезаре. Писал учебники для высших учебных заведений по международному праву. Четыре года преподавал в Партикураме историю международных отношений. Последние пять лет служил при дворе Габрилы Ок"Шер в Маншере старшим помощником советника по международным вопросам. Два месяца назад вернулся в Порубежье с надеждой, что вы не обойдете меня своим высочайшим вниманием.
  
  - Ваш послужной список впечатляет.
  
  - Я всю жизнь работал на свое имя. Сейчас, сидя перед вами, хочу, чтобы мое имя вернуло мне долг.
  
  Адэр не был готов к такому напору.
  
  - Какое место вы отводите себе в истории страны?
  
  - Место верного слуги мудрого правителя, - не моргнув глазом, ответил Орэс.
  
  - Что можете рассказать о Ракшаде?
  
  На точеном лице маркиза не дрогнул ни один мускул.
  
  - Только то, что знаете вы, мой правитель. Ракшада чуть меньше Тезара, но богаче его в несколько раз. В международной политике использует диктат. Правительства всех стран свой страх перед Ракшадой называют уважением. В Ракшаде узаконена кровная месть, и меру наказания определяет потерпевшая сторона, а не суд государства. Это значит, что в Ракшаде отсутствует государственная монополия права на насилие. Однако численность населения неустанно растет. Женщина для ракшада - это станок для производства потомства.
  
  Орэс вытащил из кармана пиджака платок, вытер ладони. Волнуется, хотя и не подает вида.
  
  - Сорок лет назад Ракшада признала Могана правителем Тезара, - вновь заговорил маркиз. - На коронации присутствовал верховный жрец. Когда Великий присвоил Порубежье, хазир отозвал из Тезара своих послов и дипломатов и указал на дверь дипломатическому корпусу Великого. Не война и не мир. Нынешний правитель Ракшады, хазир Шедар Гарпи, взошел на престол девять лет назад. Перед этим он отправил на тот свет четверых старших братьев. Кстати, смерть его отца до сих пор покрыта мраком тайны. Вину Шедара не доказали, но факт остается фактом - братьев нет, свидетели исчезли, а он правит и поныне. По жестокости Шедар не уступает своим предкам, а порой превосходит их. Не отменил ни одного закона, зато ужесточил наказания. Принял странный "Закон Первого Прикосновения" или, как еще его называют, "Закон Первой Крови". Он касается всех девственниц, волей судьбы или случая оказавшихся в поле зрения Шедара.
  
  Орэс промокнул платком виски, спрятал платочек в карман:
  
  - Я не был в Ракшаде, но надеюсь, что благодаря усилиям ваших советников Шедар признает ваши права на Порубежье, и мне посчастливится увидеть воочию самую таинственную страну в мире.
  
  - Благодарю, маркиз Лаел. Можете идти, - сказал Адэр, и когда Орэс покинул кабинет, уткнулся лбом в сложенные на столе руки.
  
  Перед внутренним взором мелькали лица дворян, в голове звучали голоса. Все роли расписаны, кроме одной - кому доверить партию первой скрипки?
  
  
  Адэр стоял у открытого окна, подставляя лицо прохладному мокрому ветру. Сверкала молния, высвечивая в саду аллеи. С небольшим опозданием гремел гром. Шел проливной дождь, омывая запыленную зелень и вызывая тоску в душе.
  
  Адэр посмотрел на Вельму. Девушка лежала на меховом пледе, расстеленном поверх белого ковра. На изящной руке, как на подушке, примостилась белокурая голова. Сновидения затуманили нежное личико. Густые ресницы легонько трепетали. По припухшим губам пробегала слабая улыбка. Лежит она возле его ног - хорошо. Исчезнет под утро - он забудет о ней до следующей ночи. И не потому, что простолюдинка. Знатные дамы проходили чередой, не оставляя в его сердце следа. Вот только... Галисия.
  
  Адэр закрыл рамы, улегся на софу. Как же так? Он впервые за последние месяцы вспомнил ту, что одаривала жгучими ласками, уходила с безумными скандалами, и, прощая измены, вновь возвращалась. Порой ссоры доставляли большее удовольствие, чем милые прогулки под луной. Исступленные взгляды тешили душу. Просьбы Галисии о примирении доставляли наивысшее наслаждение.
  
  Адэр посмотрел на Вельму. Галисия далеко. Придется довольствоваться малым.
  
  
  
***
  Адэр ехал по Ларжетаю в полном смятении духа. Смотрел на светлые улицы столицы, а перед глазами стояли неухоженные поля и покинутые земли. Скользил взором по зелени парков и скверов, а видел шлагбаумы, ухабистые дороги и запущенные сады. Взирал на горожан в сочных, как лето, нарядах, а в памяти мелькали полуразрушенные замки и брошенные на произвол судьбы нищие селения.
  
  Вилар не обманул, когда делился впечатлениями о поездке. Да он и без Вилара знал, что знатной своре Порубежья плевать на свою землю и на свой народ. Но в глубине души еще теплилась надежда, что все так ужасно лишь в Бездольном Узле, а стоит повернуть направо - упрешься в кисельные берега, повернешь налево - окунешься в молочные реки. Глупая надежда и тупое сравнение счастливой жизни с киселем и молоком.
  
  - Мой правитель! Мы приехали, - промолвил шофер, затормозив перед высокой лестницей.
  
  Адэр посмотрел в окно. Стоя на строительных лесах, рабочие, словно муравьи, облепили гостиницу. Возле входа возвышались мраморные плиты, сложенные в ровные ряды. Грузчики перетаскивали мешки с цементом. Еще кто-то был занят реставрацией каменных собак, стоявших по бокам отшлифованной добела двери.
  
  Адэр выбрался из машины. Строители устремили на него беспокойные взгляды. Грузчики опустили мешки и уперли руки в бока, всем видом давая понять, что так просто не бросят работу. Решили, что какая-то инспекция?
  
  Войдя в безлюдный вестибюль, Адэр остановился. Вместо люстры нестерпимо яркая лампа на длинном проводе. На стенах свежая штукатурка. Окна заклеены бумагой. С верхних этажей донеслись голоса и смех. Где-то в пустом коридоре эхом пролетел куплет песни.
  
  Как из-под земли появился парнишка. Шмыгнув конопатым носом, посмотрел сперва на охранителей за спиной Адэра, затем на его черные брюки и сверкающие сапоги.
  
  - Господин, вы кого-то ищете?
  
  - Где хозяйка гостиницы?
  
  Паренек хлопнул белесыми ресницами:
  
  - Вам нужна аспожа Малика?
  
  Охранитель сделал шаг вперед и, склонившись над лопоухой головой с торчащими рыжими волосенками, гаркнул:
  
  - Где хозяйка?
  
  Пацаненок присел:
  
  - На втором этаже. Позвать?
  
  - Проводи меня, - сказал Адэр и порывистым жестом велел охранителю убраться с глаз.
  
  - Сию минуту, - выпалил паренек. Смочив в ведре тряпку, принялся мыть пол, покрытый толстым слоем серой упругой пыли. - Мой господин! Идите по чистому. - И, не разгибаясь, попятился к лестнице.
  
  Адэр обошел его, взбежал по ступеням. Приказав охранителям остаться в начале коридора, медленно двинулся вперед, прислушиваясь к голосам. Пройдя мимо нескольких дверей, остановился. Малика? Легонько ткнул пальцем в потрескавшуюся краску на створке.
  
  Малика елозила линейкой по оштукатуренной стене:
  
  - Здесь ямка.
  
  - Ее никто не увидит, - промолвил человек в спецовке.
  
  - Я вижу. А вот еще. Таали, ставь крестик.
  
  Человек нехотя пометил карандашом незаметное углубление в штукатурке.
  
  - А здесь кочка.
  
  - Малика, это стена, а не каток. Никто не споткнется.
  
  - Надо переделать, Таали. Я тебе доверяю как себе, а твои рабочие тебя подводят.
  
  Скользя линейкой по стене, Малика двигалась к дальнему углу комнаты. И вдруг, даже не оглянувшись, произнесла:
  
  - Чего стоите у порога? Проходите.
  
  - Я не стою. Я только что пришел, - промолвил Адэр и улыбнулся, сообразив, что повторил слова, сказанные Маликой при первой или второй встрече с ним.
  
  - Мне тут... по делу надо, - проговорил Таали и с довольным видом сбежал.
  
  Малика поставила линейку в уголок, отряхнула подол платья, поправила платок на голове. Повернувшись лицом к Адэру, присела:
  
  - Мой правитель!
  
  - Не удивлена? - спросил Адэр.
  
  - А должна удивиться?
  
  - Тебе разве не говорили, что отвечать вопросом на вопрос - это признак, по меньшей мере, невоспитанности?
  
  Малика выпрямилась:
  
  - Я отвечаю сообразно своему происхождению.
  
  Нечто притягательное было в ее дерзком виде. Глаза, что ли, по-другому светятся? Или губы стали соблазнительными? Серое мешковатое платье уже не раздражало. Платок, обмотанный вокруг головы, не выглядел нелепым.
  
  - Вы приехали по делам или развеяться? - спросила Малика.
  
  - Ты возвращаешься в замок.
  
  Малика обвела рукой вокруг себя:
  
  - У меня много работы.
  
  - У меня мало времени. Даю три часа на сборы, - сказал Адэр и вышел в коридор.
  
  - Вы не поняли, - прозвучало ему вслед. - Я никуда не поеду.
  
  Он с напускным хладнокровием вернулся в комнату:
  
  - Ты возвращаешься в замок. Повторить еще раз?
  
  - Вы находитесь в моем доме, - произнесла Малика. - Смею напомнить вам: вы гость, а я не ваша рабыня.
  
  - Ты служишь у маркиза Бархата.
  
  - Кем?
  
  - Кем была при наместниках - секретарем.
  
  - Стоило вам приезжать? Прислали бы за мной Муна.
  
  - Ты решила, что я приехал за тобой? Я приехал посмотреть столицу. Развеяться, как ты говоришь. Собирайся!
  
  Выйдя из гостиницы, Адэр сел в машину; здание, облепленное рабочими, притянуло взор, как магнит.
  
  - Площадь Умельцев, - сказал он шоферу и закрыл глаза.
  
  Поздно вечером автомобиль уже катил по аллее, освещенной фонарями. Адэр тоскливо посмотрел на замок. Никто не приник с интересом к окну. И удручающая тишина... Возле двери рядом с караулом маячила худая фигура Муна.
  
  Адэр вошел в холл. В мраморных плитах отражались люстры. Слышался перезвон хрустальных капель. На приоткрытых окнах легкой волной изгибались ажурные занавеси. Воздух был пропитан ароматами цветов, развесивших головки в высоких напольных вазах. На овальных пушистых коврах стояли низкие столики и мягкие глубокие креслица - уютные уголки, будто специально созданные для теплой беседы. Широкая лестница с отполированными перилами, взбегая на второй этаж и далее на третий, переходила в длинные балконы с замысловатой балюстрадой: каменные балясины были оплетены кованой виноградной лозой.
  
  Почему он не замечал этого раньше?
  
  - Мой господин? - прозвучал голос Муна.
  
  - Свободен, - бросил Адэр.
  
  - Вы не будете ужинать?
  
  Адэр сдержал резкие слова. Стоит ли злиться на Муна за его заботу? Но почему старческие глаза светятся благодарностью? Ах, да! За спиной топчется Малика.
  
  - И ты свободна, - произнес Адэр.
  
  - Малика, я перенес твои вещи в твою спальню, - сказал Мун.
  
  Широко улыбаясь, она взяла старика за руку. Чему радуется, глупая? Ее переселили в хозяйственное крыло, где утром разбудят не птицы, а ворчливые голоса прислуги. И воздух пропитан не ароматами сада, а запахами кухни и подсобных помещений.
  
  Адэр поднимался по лестнице. Навстречу спускался Гюст.
  
  - Если в следующий раз меня встретит только Мун, я поменяю вас местами.
  
  - Этого больше не повторится, - промолвил секретарь.
  
  Адэр устало шел по коридору, слыша за спиной шаги Гюста.
  
  - Прибыл Тауб Скорз. Он ждет вас в библиотеке.
  
  - А какого черта ты до сих пор молчал? - выкрикнул Адэр и устремился обратно к лестнице.
  
  Перед дверями библиотеки отдышался, придал себе невозмутимый вид и переступил порог.
  
  Тауб поднялся со стула, отвесил низкий поклон:
  
  - Мой правитель! - И вручил бумаги.
  
  Адэр быстро просмотрел документы и еле сдержался, чтобы не подпрыгнуть. На каждой странице стояла подпись Бариза. Цифра, выведенная на последнем листе, превосходила самые смелые ожидания.
  
  - Как только граф получит подписанные вами документы, деньги поступят на ваш счет, - промолвил Тауб, явно гордясь собой.
  
  Замечательный день! Неимоверно удачный день! Но есть еще одно незавершенное дело.
  
  
  Мебель из красного дерева, коричневые кожаные кресла. Огромный ковер в тон кожи. Настольные лампы под молочными абажурами. Окна выходят в сад. Неплохо... Адэр пересек гостиную, заглянул в спальню. Кровать, застеленная шелковым покрывалом. На тумбочке стопка документов. На подоконнике скрученный галстук. На журнальном столике фотография отца, Суана Бархата. Уютно...
  
  Из ванной комнаты появился Вилар:
  
  - Адэр? Подожди, я оденусь.
  
  - Я на пару минут.
  
  Адэр осмотрел друга с головы до ног. Тело мускулистое, крепкое. Безусловно, пребывание в Порубежье пошло ему на пользу. Или заслуга Йола?
  
  - До сих пор упражняешься?
  
  - Да, - ответил Вилар, завязывая банное полотенце на поясе. - Йола предупредил, что как только я брошу заниматься, со спиной начнутся проблемы.
  
  - А ты был прав. Ларжетай оказался чудным городком.
  - Переберешься в столицу?
  
  - Мне и в замке неплохо, - сказал Адэр и развалился в кресле.
  
  - Мне тоже здесь нравится, - промолвил Вилар и принялся наводить порядок на прикроватной тумбочке.
  
  Адэр наблюдал за другом. И всё? И даже не спросит о Малике?
  
  - Я не знаю, как теперь смотреть ей в глаза. Никогда еще предстоящая встреча с ней меня так не пугала, - произнес Вилар, словно услышав его мысли.
  
  В окно застучали капли. С порывом ветерка приоткрылись рамы, и в комнату ворвалась приятная свежесть. Адэр глубоко вздохнул. Запах напомнил детство, когда он с друзьями прятался от дождя в беседке и смотрел на переливающиеся пузыри на лужах.
  
  - Зачем к тебе приходил Орэс Лаел?
  
  - Уточнял функции и задачи старшего советника.
  
  Адэр сжал подлокотники. Лаел за правителя расписал все роли?
  
  - Орэс понимает, что главное кресло достанется ему, - продолжил Вилар. - Он критичен, умен, обладает достаточной силой, чтобы руководить Советом.
  
  - Ты так думаешь?
  
  Вилар побледнел:
  
  - Адэр! Только не я! Я не справлюсь!
  
  Адэр подошел к окну, подставил под дождь сложенные горстью ладони. Умылся прохладной водой. За него все решили! Он так предсказуем? Или его мнение ничего не стоит? Нет... Он не доставит удовольствие Лаелу только за то, что тот не ждет его решения с трепетом.
  
  - У меня не будет старшего советника.
  
  - Адэр! - воскликнул Вилар. - Так нельзя!
  
  - Нельзя в Тезаре. В Порубежье можно.
  
  
  Он поднялся на балкон своего этажа. В нише стояла Вельма, стараясь быть невидимой для слуг, занятых ночной уборкой замка.
  
  - Не сегодня! - грубо бросил он девушке и направился к апартаментам.
  
  Сзади послышались мягкие шаги.
  
  - Уйди! - процедил сквозь зубы Адэр.
  
  Стремительно пересек гостиную, ступил в спальню. Спать!
  
  
  
***
  Маленькая комнатка напомнила о беззаботных днях. С тех пор, как Малика была здесь последний раз, ничего не изменилось. Ситцевые занавески на окне пестрили разноцветными горошинами. На подоконнике в глиняном горшке цвела герань. Малика улыбнулась. Милый Мун... поливал. Круглый столик на трех ножках занимал былое место в углу. К стене прижималась узкая кровать, застеленная шерстяным одеялом в клетку. На полу лежал домотканый коврик. Небольшой шифоньер на невысоких ножках радушно распахнул дверцы. Посреди комнаты стояли два деревянных стула. На дерматиновых сиденьях теснились коробки. Малика заглянула внутрь. Ее немногочисленные пожитки. Видимо, Мун собирал их в спешке: платья, книги, башмаки были свалены в кучу.
  
  От двери прозвучал трескучий голос:
  
  - Потом разберешь. Идем, я покормлю тебя.
  
  Малика подскочила к старику и крепко обняла.
  
  - Я не голодна, - прошептала она, уткнувшись лбом в острое плечо. - Мун... У нас теперь есть свой дом.
  
  Старик слегка отклонился назад.
  
  - Правда! Целых три этажа. Хотела сделать ремонт и забрать тебя, но придется наводить порядок вместе.
  
  - Я не могу сейчас бросить замок. Пока мне найдут замену, пока я передам дела, знаешь, сколько пройдет времени? - Мун поставил коробки на пол, придвинул стулья к столу. - А ну-ка, садись, рассказывай.
  
  Малика устало сложила на столе руки, опустила на них голову.
  
  - Нет... Давай-ка лучше в постель, - промолвил Мун.
  
  - В меня влюблен маркиз Бархат, - тихо сказала Малика.
  
  Старик заскрипел дерматином на сиденье:
  
  - Заметно. А ты?
  
  - Рядом с ним трепещет моя душа.
  
  - Что говорит твое сердце? - спросил Мун с тревогой в голосе.
  
  - Моруна всю жизнь любит только одного мужчину, который всю жизнь верен только одной любви. Вилар не однолюб. Вот почему я люблю его душой.
  
  - Вот и замечательно. - Старик погладил Малику по голове.
  
  - А сердце... В моем сердце Адэр.
  
  - Ты ошибаешься. Какой же из Адэра однолюб? Вон, Вельму с его этажа не выгонишь. Бегает по коридору как собачка. Хозяина выглядывает. А он приказал служанок набрать: от шестнадцати до двадцати, рост, талия, бедра, грудь, а то, что опыта ноль... Нет, Малика...
  
  - Да! - выкрикнула она и обхватила голову руками. - Не путай любовь с вожделением.
  
  - Тебе надо держаться от него подальше. Зря ты приехала.
  
  - Мой Бог слышит тех, кто просит любви, но глух к тем, кто от нее бежит. - Малика подняла голову, обвела комнату взглядом, остановила на Муне. - Мы оба с тобой знаем, что безответная любовь убивает морун. Даже... если... вдруг... Адэр ответит мне взаимностью, я все равно умру. Для моруны нет ничего страшнее, чем любить человека, который никогда не будет принадлежать ей.
  
  - За что ты его полюбила? - прошептал старик.
  
  - За то, что он существует.
  
  Мун крепко сжал Малике пальцы:
  
  - Я всегда буду с тобой рядом. Всегда-всегда. Я тебя согрею, поддержу, я... я сильнее рока морун.
  
  Она улыбнулась:
  
  - У нас не будет тайн. Хорошо? Не хочу исчезнуть внезапно.
  
  Смахнув слезу с ресниц, старик торопливо кивнул.
  
  - Я сама попрошу Адэра отпустить тебя. У нас с тобой куча дел. Поможешь мне закончить ремонт, набрать прислугу. Потом поедем к ориентам. Потом... можем съездить... да хоть на край света. А когда мне станет очень плохо, мы сядем с тобой возле открытого окна в самой красивой комнате и будем вспоминать...
  
  - Бедная девочка.
  
  - Нет, Мун. Я самая счастливая.
  
  Старик обнял Малику за плечи и в голос зарыдал.
  
  
  
***
  Пытаясь перед важным событием привести мысли в порядок, Адэр бродил по саду. На ветру трепетали резные листья. Благоухающий воздух, казалось, стекал по стволам деревьев, как чистая медовая слеза. Пение птиц оплетало кроны. Под ногами звенела трава.
  
  Адэр остановился под вишней, нарвал полную пригоршню налитых соком ягод. По-мальчишески выплевывая косточки в небо, разглядывал полупрозрачные облака. Теперь помыть бы руки. Но садовники не включили распылители, видимо, посчитав, что земле хватит дождевой влаги на целый день.
  
  Между гибкими ветвями мелькнуло серое пятно. Малика... Никто другой в замке не одевается как обыватель монастыря. Прислуга носит одежду синего цвета, садовники облачаются в клетчатые рубахи, охранители ходят в черной форме.
  
  Адэр вытер руки о траву и крикнул:
  
  - Малика, составь мне компанию.
  
  Она приблизилась, пошла рядом.
  
  - Я хочу поговорить с тобой о Виларе, - сказал Адэр. - Его угораздило влюбиться в тебя. Мне надо, чтобы его влюбленность прошла как можно быстрее. Когда в его голове сплошная неразбериха, я не могу рассчитывать на его помощь. Ты понимаешь, о чем я говорю?
  
  - Что я должна сделать?
  
  - Превратить влюбленность в дружбу. Какое-то время одаривай его вниманием. А затем мягко отдались.
  
  Малика резко повернулась к Адэру:
  
  - О чем вы меня просите?
  
  - Всего лишь о невинном внимании. Вилар успокоится. Окунется в работу. Государственные дела затянут. И он тебя забудет.
  
  Малика отвела глаза. Луч солнца, пробившись сквозь крону деревьев, отскочил от черных волос разноцветным фейерверком.
  
  - Ваш друг - замечательный человек, - прозвучал тихий голос. - Я не смогу играть его чувствами.
  
  - Мне надо учить тебя женским уловкам? Только женщина знает, как можно убить любовь.
  
  Малика расправила плечи, вздернула подбородок:
  
  - В Порубежье есть древние народы: климы, ветоны и ориенты.
  
  - Сейчас меня волнует Вилар. С народами я разберусь позже.
  
  - Климы обожествляют Землю. Ветоны воспевают Камень. Ориенты поклоняются Богу Моря.
  
  - Малика! Давай поговорим об этом в следующий раз.
  
  - Но есть еще один народ, о котором все упорно молчат. Народ, который намного древнее всех живущих на этой земле. Это моруны.
  
  - Я знаю, Малика. Знаю.
  
  - Не перебивайте меня. Я должна сказать вам правду. Моруны боготворят Огонь. Он олицетворяет истину, поглощает иллюзии и ложь, выжигает порочность. Меня зовут Эйра. И я моруна.
  
  Внезапно исчезли все звуки: затих ветер, замерла листва, умолкли птицы. И только солнце продолжало палить так нещадно, что казалось, плавится воздух, а кожу лижет пламя.
  
  - Так вот, - не отводя глаз, произнесла Малика, - при мысли об обмане во мне бунтует кровь морун. Я могу молчать, не придавать значения, прятаться, не говорить правду. Но лгать я не буду! Особенно, когда это касается чувств. И как бы вы ни хотели, какие бы ни издавали приказы, какое бы не придумали мне наказание, я отказываюсь быть секретарем маркиза Бархата.
  
  Низко присела:
  
  - Прошу прощения, мой правитель. - И пошла прочь.
  
  Ветерок коснулся пышущих жаром щек. До слуха долетели шелест листьев, гудение пчел и пение птиц.
  
  Вдруг Малика вернулась с решительным видом:
  
  - И вы должны знать, что стоите на моей земле! Посмотрите вокруг, сверху охватите взором тысячи миль. Это Дэмор - земли морун. Это с нашего позволения здесь поселились климы, ветоны и ориенты. Это мы приютили людей со всего света, мечтающих о любви и мире. Это мы разрешили династии Грасс увековечить в названии страны свое имя - Грасс-дэ-мор.
  
  - Почему моруны ушли?
  
  - Пришло время распада. После смерти Зервана страну разорвали на части. На Севере отделилась Викуна. На юге - Тария. Горные кряжи достались Бойварду и Партикураму. Остальное забрал Тезар.
  
  - Это не причина для ухода.
  
  - Мир, в котором матери продают дочерей в дома терпимости, отцы насилуют детей, а дети убивают родителей... мир, в котором священный брак превратился в пустые слова, а целомудрие и беззаветная любовь стали поводом для насмешек... Этот мир не для морун.
  
  - И вместо того, чтобы сделать мир лучше, моруны спрятались за Долиной Печали. Это легче всего.
  
  - Легче всего убрать тех, кто мешает. Морун было полмиллиона. За Долину Печали ушли несколько сотен.
  
  - Ну, сейчас-то их намного больше.
  
  - Меньше. Моруной рождается первый ребенок - девочка. Потом рождаются только сыновья. - Малика подошла вплотную. - Сегодня вы станете законным правителем Порубежья. Полюбите мой Дэмор так, как люблю его я. - Тяжело вздохнула и отвела взор. - Позвольте нам с Муном покинуть замок.
  
  - Не сегодня. Ступай!
  
  Адэр вышел на прогалину и зажмурился. Солнце приготовилось иссушить землю, которую две ночи подряд обильно поливали дожди. Пустошь какое-то время еще будет противостоять жаре, выталкивая из влажной почвы слабые тонкие побеги. Но, сдавшись, растрескается и замрет в ожидании следующего ливня. А сад не оцепенеет. Оживший замок не позволит смолкнуть птичьему гомону и шороху листвы, испариться дурманящим запахам трав и ароматам душистых цветов.
  
  Войдя в гостиную, Адэр уселся на софу, уронил руки на колени:
  
  - Макидор! Покажи, что ты приготовил мне на вечер.
  
  Костюмер вынес из гардеробной черные брюки и белый сюртук - воротник-стойка, два ряда золотых пуговиц, на золотых погонах короны, вышитые шелком и украшенные драгоценными камнями.
  
  - Костюм победителя. Я подумал, что у вас впереди еще много тяжелых битв. В таком костюме нельзя проигрывать сражения.
  
  - Ты исправляешься, Макидор, - промолвил Адэр, хлопнув себя по коленям. Тяжело поднявшись, направился в ванную.
  
  Свет многочисленных ламп неприятно резанул по зрачкам. Овальное, во всю стену зеркало отразило посеревшее лицо, острые скулы, шрамы на груди, похудевшее тело. Изможденный взгляд поверг в ужас. Таким Адэр себя еще не видел.
  
  Упираясь руками в черный мрамор, он долго стоял под струями студеной воды, не чувствуя холода и не замечая времени. Присел на край ванны. Потряс головой, орошая брызгами пол и стены. Сделал несколько глубоких вздохов и, приблизив лицо к зеркалу, впился взглядом в свое отражение.
  
  Чего он добьется своим безумным поступком? Вызовет гнев отца. Но что Великий сможет сделать? Ничего! Он сам отправил наследника в Порубежье, наделив безграничными полномочиями. Открыто вмешаться в действия правителя другой страны, даже если это его собственный сын, Моган не посмеет. И либо смирится, либо затеет интриги, чтобы как можно быстрее вернуть его в Тезар. Но это не все! Он покажет маркизу Лаелу, кто в доме хозяин. И это не все! Осознав, что его ждет кресло старшего советника, Вилар с головой погрузится в работу, и необходимость в Малике отпадет. Простолюдинка уйдет туда, откуда появилась - в плебейский мир, где ей и место.
  
  Адэр ударил кулаком в стену. Из любого сражения он выйдет победителем!
  
  
  
***
  Малика заскочила на кухню. Муна там не оказалось, зато обсуждение предстоящего события было в самом разгаре.
  
  - Ой, бабоньки! - нараспев говорила горничная, томно потягиваясь. - Мужиков-то у нас... Теперь не надо в селение бегать. Все под боком. У одних униформа синяя, у других - такая... как же его... как гусиный помет. У третьих...
  
  - Много их? - перебила ее повариха.
  
  - Ой, много. В переходах не протолкнуться.
  
  - Да я не о слугах спрашиваю. Советников сколько?
  
  - Двенадцать, - ответила горничная.
  
  - С правителем и маркизом Бархатом будет четырнадцать, - сказала посудомойка. - А должно быть нечетное число.
  
  - Много ты понимаешь, - вставила повариха.
  
  - Да уж больше твоего, - огрызнулась посудомойка, тарахтя кастрюлями. - Сколько у наместника было помощников? Десять. Плюс наместник. Итого одиннадцать.
  
  - А ты у Малики спроси. Она у нас умная, - с ехидцей промолвила повариха, помешивая на сковороде лук. - Слышь, Малика! Сколько должно быть советников?
  
  - Не знаю, - ответила она и повернулась на скрип двери.
  
  - Вот ты где, - сказала служанка. - А там тебя ищут.
  
  - Мун?
  
  - Какой-то мужлан. Он в холле ошивается.
  
  По коридорам хозяйственной пристройки сновала прислуга, здешняя и приезжая, разодетая в цвета знатных домов Порубежья - кто с чемоданами, кто с кипами постельного белья и полотенец. Иногда промелькивала форма стражей и охранителей. Порой над головами людей проплывали фуражки с широкими козырьками - в свои комнаты спешили шоферы.
  
  Малику то оттесняли к стене, то вынуждали вжиматься в двери, то подхватывали и влекли за собой. Ближе к переходу в главную часть замка толпа значительно поредела, а вскоре мимо прошмыгивал лишь чей-то лакей или проплывала личная служанка какого-то дворянина.
  
  Малика поправила складки на платье, одернула рукава и вошла в холл. Сердечко радостно забилось.
  
  - Анатан!
  
  Распорядитель приисков оторвался от разглядывания люстры, протянул руки:
  
  - Бог мой! Малика! Тебя совсем не узнать.
  
  - Какими судьбами? - спросила она, сжав мозолистые ладони.
  
  - Не знаю. Получил от какого-то маркиза Бархата приглашение. Вот, хотел у тебя спросить, чего им надобно. Спрашиваю Яра, а здесь о таком никто не слышал.
  
  - Приглашение? - переспросила Малика.
  
  - Ну да. Приглашение. Явиться к семи часам вечера. И все. Может, правитель хочет проверить бумаги о расходах? Я здесь уже полчаса столбом торчу. Никто не зовет. Все говорят, посиди, а у меня поджилки трясутся.
  
  Анатан похлопал по карманам новенького пиджака, побледнел. Окинув взором холл, облегченно выдохнул:
  
  - Фу! Так и свихнуться недолго. - Взял со столика пухлый конверт и блокнот в потертой обложке. - Не скажешь, куда идти?
  
  - Посиди пока, а я узнаю.
  
  Анатан посмотрел на бархатную обивку кресел:
  
  - Я лучше постою. А ты беги, а то меня трясучка замучает.
  
  Малика поднялась на второй этаж. Несмело пошла по пушистой ковровой дорожке, надеясь услышать Гюста или Вилара. Возле дверей комнат стояли незнакомые охранители. Взглянув на Малику, с равнодушным видом отворачивались. Видимо, решили, что служанка разыскивает своего хозяина. Из комнат доносились чужие голоса и смех.
  
  Из ниши вынырнул охранитель Адэра:
  
  - Чего надо?
  
  - Мне нужен маркиз Бархат.
  
  - Иди отсюда.
  
  За спиной хлопнула дверь.
  
  - Малика! - прозвучал знакомый голос.
  
  Она обернулась:
  
  - Крикс! И ты здесь?
  
  Командир стражей улыбнулся:
  
  - Маркиз Бархат пригласил.
  
  - И Анатан приехал, - пробормотала Малика.
  
  - Гюст сказал, что нас представят Совету. Как-никак командир стражей Бездольного Узла и распорядитель приисков. А где он?
  
  - Внизу.
  
  - Пойду, поздороваюсь, - сказал Крикс и побежал к лестнице.
  
  Малика последовала за ним в холл, но Анатана и Крикса там уже не оказалось. В начале коридора, ведущего к залу Совета, встал караул. Грозный детина жестом приказал ей убраться.
  
  Малика посмотрела на часы. Половина восьмого. Как же убить время? В библиотеку не пройдешь - она рядом с залом Совета. В сад не высунешься - туда выходят окна зала. На кухне не посидишь - насмешками изведут или вопросами замучают. Решив наведаться к Зульцу в гараж, Малика выскользнула из замка через служебный выход.
  
  Ворота гаража закрыты, в окнах темно. Присев на скамейку, Малика привалилась спиной к шершавой стене и направила взгляд в темнеющее небо. Ветерок донес ее имя. Стоя возле обитой железом двери, две служанки размахивали руками. Она лениво махнула в ответ. Как только уйдешь, не предупредив Муна, так он сразу ее разыскивает.
  
  Малика побрела к замку. Навстречу бежала одна из девушек.
  
  - Прохлаждаешься? - прошипела она. - А мы с ног сбились.
  
  - А что случилось?
  
  - Тебя Гюст разыскивает.
  
  - Зачем?
  
  - Иди, спроси.
  
  Малика прибавила шаг. Переступив порог небольшого вестибюля, столкнулась с секретарем Адэра.
  
  - Бегом за мной, - приказал он и устремился по коридору.
  
  - Да что случилось?
  
  - Правитель назначил тебя секретарем Совета.
  
  Малика остолбенела:
  
  - Чего?
  
  Гюст оглянулся:
  
  - Быстрей! Потом будешь ворон считать.
  
  Малика метнулась к переходу в хозяйственную пристройку.
  
  - Куда? - рявкнул Гюст.
  
  - Переодеться.
  
  - С ума сошла? Давай за мной.
  
  Малика бросилась вслед за секретарем, на бегу поправляя волосы, выбившиеся из узла на затылке.
  
  В зале Совета горели все люстры, отражаясь в паркете и большом круглом столе. Из распахнутых окон были видны потемневшие кроны деревьев. Возле камина тихо переговаривались дворяне: преисполненные достоинства жесты; холеные лица и ухоженные руки; безупречные прически; дорогие костюмы; не менее дорогие сорочки и галстуки; сверкающие туфли и ботинки. Как же сильно они отличаются от тех, кто стоит сбоку двери. А там растерянно озирались вокруг себя командир стражей и распорядитель приисков.
  
  Малика пошла вдоль стены в угол зала, к столику секретаря.
  
  Гюст остановил ее:
  
  - Стой с ними.
  
  Малика присоединилась к Анатану и Криксу.
  
  - Что-то похолодало, - промолвил Анатан и застегнул пиджак на все пуговицы.
  
  - Жарко, - сказал Крикс и тыльной стороной ладони вытер лоб.
  
  Малика ответила улыбкой на взгляды Яриса Ларе и Мави Безбура. Исподтишка посмотрела на других дворян. Волнуются. Оно и понятно. Возможность стать советником дается раз в жизни. А с таким правителем, как Адэр, усидеть за столом Совета будет не просто!
  
  Малика прислушалась к себе. Полное спокойствие. Зачем изводить себя тревогами, если завтра ее и Муна уже не будет в замке?
  
  - Здравствуй, Малика, - прозвучало за спиной.
  
  - Добрый вечер, маркиз Бархат, - ответила она.
  
  Вилар легонько сжал ее пальцы:
  
  - Я скучал. - И направился к знати.
  
  Караул распахнул высокие двери.
  
  Раздался торжественный голос Гюста:
  
  - Правитель Порубежья Адэр Карро.
  
  Дворяне склонили головы. Анатан согнулся в низком поклоне. Крикс вытянулся по стойке "смирно". Малика присела. Неожиданно затряслись колени. Сердце ёкнуло и замерло.
  
  В зал стремительно вошел правитель. В ярком свете заблестели золотые погоны, засверкали камни на коронах.
  
  - Это же Яр... - пробормотал Анатан. - А я его в ущелье...
  
  Адэр встал возле кресла из черного дерева с резной спинкой и подлокотниками из слоновой кости, обвел присутствующих взглядом:
  
  - Рад видеть вас в добром здравии, господа! Не буду утомлять вас и себя нудными и долгими речами, а потому сразу приступлю к делу. - Подошел к креслу, приставленному к столу слева от кресла правителя. - Маркиз Вилар Бархат! Я назначаю вас советником по вопросам транспорта и связи.
  
  Вилар приблизился к Адэру, опустился на колено:
  
  - Предаюсь вам беззаветно, отдаюсь и покоряюсь сполна. - И занял место за спинкой указанного правителем кресла.
  
  - Граф Ярис Ларе! - прозвенел голос Адэра. - Я назначаю вас советником по вопросам охраны здоровья.
  
  Ларе поправил очки и прошествовал к правителю.
  
  Советники друг за другом приносили клятвы и вытягивались за спинками кресел. Вскоре возле камина остался только Орэс Лаел. Маркиз светился от гордости.
  
  Адэр подошел к следующему креслу:
  
  - Крикс Силар! Я назначаю вас советником по правоохранительным вопросам.
  
  Лица дворян вытянулись. Орэс скривил губы. Казалось, Крикс совсем не удивился. По-военному промаршировал к Адэру, принес клятву и занял место возле стола.
  
  - Анатан Гравель! Я назначаю вас советником по вопросам разработок месторождений.
  
  Анатан схватился за Малику:
  
  - Я?
  
  - Иди, Анатан, иди! - Малика легонько подтолкнула его.
  
  Анатан дрожащим голосом произнес клятву и обеими руками вцепился в спинку кресла.
  
  Малика смотрела на Лаела. Маркиз выпятил грудь и подался немного вперед.
  
  - Маркиз Орэс Лаел! Я назначаю вас советником по международным вопросам.
  
  Орэс побледнел. Пошатываясь, подошел к правителю, рухнул на колено, охрипшим голосом произнес клятву, еле поднялся, наткнулся на кресло и застыл. Малика с интересом наблюдала за ним, не понимая, почему его настроение так резко изменилось.
  
  Адэр молчал. Был слышен размеренный стук часов, и более не пролетало ни звука. Малика почувствовала на себе тяжелый взгляд, ее охватил необъяснимый страх.
  
  - Малика Латаль! Я назначаю вас старшим советником.
  
  "Розыгрыш!" - мелькнула мысль. А внутренний голос приказал поднять подбородок, расправить плечи, с каменным лицом подойти к Адэру, с ровной спиной преклонить колено, твердо произнести клятву и гордо занять место по правую руку правителя.
  
  
  
***
  Тишина окутала сад. Бездонное небо прижалось к земле. Грозди звезд искрились так близко, что чудилось - протяни руку и сможешь сорвать их, сжать в кулаке, и между пальцами заструится их сверкающий сок. Но это обман... Звезды далеко. Они недосягаемы в своем величии и мудрости. Смотрят вниз и потешаются над земной суетой.
  
  Воздух тягуче-липкий. Каждый вздох давался с неимоверным трудом, не принося услады затуманенному сознанию. Сердце билось в груди подобно испуганной птице, угодившей в силки. Взмах крыльев - удар. Трепещущее тельце тянется к небу, но путы не пускают - сердце сжалось. Вновь взмах...
  
  Адэр поднял взгляд к переливающимся небесам. Он бросил вызов всему миру - за столом Совета сидят простолюдины. Он бросил вызов себе - за каждым его шагом будет следить человек, который любит Порубежье с той страстью, с какой он его ненавидит. У него один путь - разорвать путы и взлететь.
  
  Зашумели, закрутились распылители, рассыпая хрустальные брызги воды. Адэр отшвырнул китель, снял ботинки. Запрокинув голову и раскинув руки, пошел по траве, стонущей от блаженства.
  
  
КОНЕЦ 1-й КНИГИ
  
  Книга 2
  

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Т.Михаль "Мой босс, Тёмный Князь" (Современный любовный роман) | | Н.Жарова "Невеста по приказу" (Юмористическое фэнтези) | | К.Амарант "Будь моей игрушкой" (Любовное фэнтези) | | Е.Елизарова "Закрытая школа магии" (Любовное фэнтези) | | П.Коршунов "Жестокая игра (книга 1) Рождение" (ЛитРПГ) | | И.Триш "Неучтенная невеста" (Фэнтези) | | О.Обская "Единственная, или Семь невест принца Эндрю" (Любовное фэнтези) | | О.Герр "Предназначенная" (Попаданцы в другие миры) | | О.Обская "Единственный, или Семь принцев Анастасии" (Попаданцы в другие миры) | | О.Обская "Суженый, или Брак по расчёту" (Юмор) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Атрион. Влюблен и опасен" Е.Шепельский "Пропаданец" Е.Сафонова "Риджийский гамбит. Интегрировать свет" В.Карелова "Академия Истины" С.Бакшеев "Композитор" А.Медведева "Как не везет попаданкам!" Н.Сапункова "Невеста без места" И.Котова "Королевская кровь. Медвежье солнце"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"