Такойто Сергей Антонович: другие произведения.

Что такое женщина

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
 Ваша оценка:


  Кадетка. Мне пятнадцать, я стою на плацу, и теплый майский ветерок легко гладит меня по щекам.
  
  Перед строем - прапорщик; он о чем-то говорит на казенном своем языке, но я не слышу о чем: мысли совсем о другом - там, на тротуаре, за кованой решеткой ограды, волнующе плавно, никуда не спеша и не замечая ни меня, ни моих товарищей, появляется Она. Женщина.
  
  Вы знаете, что такое Женщина? Нее-е-т, вы не знаете, что такое Женщина! Не знаете, даже если вы сами женщина. Чтобы это знать, вам должно быть пятнадцать, и вы должны стоять на плацу, и теплый майский ветерок должен гладить вас по щекам.
  
  Она плывет вдоль ограды, как лодочка по тихой воде, как мелодия среди монотонного жужжания машин, как будто наполняя все вокруг себя чем-то, что имеет смысл. В самом деле: зачем нужна вода, если по ней не плывет лодочка, и что хорошего в шуме машин, если поблизости нет Ее?.. Определенно, Она и есть эта всенаполняющая мелодия. Песня. Гимн всему живому, если хоти...
  
  - Сенчуков! - крик прапорщика возвращает меня в строй; и, не дождавшись положенного "Я", продолжает, - повторите, о чем я сейчас рассказывал.
  - Так точно! - гаркаю я. Это, конечно, совершенно невпопад, но это единственное, что приходит мне в голову.
  
  Ох, сейчас начнет про "важные вещи" и про "для кого я все это". Так и есть.
  Выслушиваю его монолог и реагирую на этот раз вполне осмысленно:
  
  - Виноват!
  - Головой думать надо, а не о девочках мечтать, - заканчивает он уже спокойно. - Наряд на кухню. Круу-ом, ша-амарш.
  
  Кашляю: "Есть", разворачиваюсь, отпечатываю три шага и плетусь на кухню. Интересно, откуда он узнал про мечтать и про девочек, - догадался? И почему "думать головой", а мечтать чем же?
  На ходу оборачиваюсь, чтобы еще раз взглянуть на Нее. Ее уже не видно, но вот еще Она - рыжая; а вот молодая мамочка с коляской - спешит куда-то, а вон еще двое под ручку - Она и Она. Красивые!
  
  Но как далеки они отсюда, из-за копий ограды, с грохочущего сапогами кадетского плаца. А хочется близости, хочется разговаривать, гладить по волосам, прикасаться... Кажется, больше ничего в жизни и не нужно, как оказаться рядом с Ней. Да как оказаться-то? Дождаться увольнения, подойти познакомиться? А что сказать? (Есть, наверное, среди них те, что и сами не прочь - наверняка есть, не может быть, чтобы не было - что я, урод что ли? Я молодой, здоровый, сильный. У меня по борьбе разряд... юношеский...) Сказать как есть? - мол, не угодно ли? Нет, так нельзя, так можно и по морде схлопотать. По морде-то оно, конечно, не страшно - это у нас на "рукопашке" каждый день, привычно; но тут дело другое, тут неловко и стыдно. Да ну!.. Неправильно это и несправедливо - ты всех хочешь, а тебя никто не хочет; или хочет (ведь кто-нибудь да хочет, верно ведь, а?), а виду не подаст, - еще хуже. Как разобраться?!
  
  Слышу рядом: цок-цок-цок - Елена Николаевна, наш доктор, как всегда на каблуках. На ней строгая юбка в обтяжку, строгая прическа и строгий макияж; она вообще всегда такая - строгая и стройная.
  
  Тихие грезы сменяются трепетом: Елена Николаевна - моя богиня, самая красивая женщина на свете! Я не знаю, сколько ей лет; наверное, сорок или сорок пять - не важно. Она - совершенство, она - предел мечтаний; если бы мне предложили - помните, как у Клеопатры - провести с нею ночь, а наутро расстрелять - я согласился бы не раздумывая.
  
  - Здравствуйте, Елена Николаевна!
  - А! Здравствуй, - она поворачивает голову, не замедляя шага. Внимательно смотрит на мое лицо.
  
  Я был вчера у нее, когда разбил бровь на тренировке. Она держала мою голову, разглядывая, что-то делала, чем-то мазала; а я наслаждался теплом ее рук, и было совсем не больно. Когда она наклонялась, я видел кружевной краешек ее лифчика, я смотрел и был счастлив.
  
  - Как у тебя дела? - спрашивает она.
  - Нормально, - это все, что я могу сказать, хотя страшно хочется говорить еще.
  
  Она отворачивается и идет дальше. Какое-то время нам по пути, и я шагаю следом (Ох уж эти обтягивающие юбки! - сколько тайн и надежд открывают они нам!).
  
  Наконец брусчатая дорожка уводит мена направо, ко входу на кухню. Захожу в обшитую полированной рейкой дверь и сталкиваюсь с поварихой Ниночкой, как обычно шумной и веселой, щебечущей по телефону, одетой в свой обыкновенный белый халатик, - такой легкий и короткий, что часто иным кадетским взглядам открывается много больше положенного (впрочем, Ниночку это никогда не смущает). На ногах у нее носки и домашние тапки. Она секунду любопытно смотрит на меня, отрывается от разговора и спрашивает:
  
  - Нарядный что ли?
  - Угу.
  - Чего натворил?
  
  Сразу же, не дожидаясь ответа, она поворачивается и кричит в гулкий ряд кухонных комнат: "Тёть Нель, нарядного прислали" - а после кладет ногу на ногу, прикладывает к уху трубку и уже больше не обращает на меня внимания.
  
  Из широкой арки в стене, вытирая о передник руки, выходит тётя Неля. Тётя Неля - тоже женщина, но, толстая и некрасивая, сегодня она не в форме. Как и вчера, и завтра, и всегда, в общем-то. Она проводит меня в небольшую комнату с полками по стенам и показывает на большую кастрюлю с мытой морковью
  
  - Вот эту бери, - говорит она. - Морковку чистить умеешь, кролик?
  
  Я пожимаю плечами.
  
  - Почему кролик? - спрашиваю.
  
  Она не отвечает, смеется и треплет меня по голове.
  
  Мы идем в соседнюю, тоже маленькую, но с окном, комнату; мне дают еще кастрюлю поменьше, для очисток, и нож. Сажусь на табурет, начинаю. Дело в общем нетрудное - сиди себе строгай.
  
  Окно приоткрыто, оттуда веет свежестью; хочется думать и мечтать, и монотонная работа вовсе не мешает этому - я снова отдаюсь своим грезам; передо мной всплывают образы: и той, проплывающей за оградой, и рыжей, и формы Елены Николаевны, обтянутые узкой юбкой, и белые колени Ниночки. "Надо же, - думаю, - миллионы восхищаются всякой разной ерундой, - вроде Квадрата Малевича или дурацких скульптур с треугольными головами, или картин, где одни кляксы и разводы, - когда существует такая чудесная, такая естественная красота, с такими изгибами и линиями, какие не под силу придумать ни одному художнику; скопировать - можно, но придумать - никогда!"
  
  Ах ты! Отдергиваю руку. Больно. "Вот ведь, - восклицаю про себя, - размечтался, елки-палки. Так можно и без пальца остаться". Порез глубокий: рана обильно сочится кровью, и крупные красные капли тяжело падают на пол.
  
  Встаю и, не выходя из комнаты, чтобы не пачкать полы, через открытую дверь зову Ниночку. Она появляется, охает и за руку тащит меня к раковине. Холодная вода течет на рану и кровью рисует на дне раковины те самые кляксы и разводы. Ниночка убегает и быстро возвращается с коробкой пластырей. Следом появляется тетя Неля.
  
  - Как угораздило?! Вот помощнички; бестолковые все, - незло ругается она. - Что же ты?
  - Да я это... случайно. Задумался.
  - Вот в следующий раз так задумаешься - еще чего-нибудь себе отхватишь, - обе хихикают, и тетя Неля заклеивает рану. Кровь сочится из-под пластыря. - Давай дуй к медичке.
  
  Иду. Вернее, это со стороны кажется, что иду; а на самом деле лечу, - лечу туда, куда сами несут меня внезапно распустившиеся в душе крылья. Крылья мешают дышать, и сердце начинает биться быстрей, когда я вхожу в кабинет.
  
  - Здрасьте!
  - О-о, Сенчуко-ов... - иронично протягивает Елена Николаевна. Ее стул немного отставлен от стола, и мне видно, как она сидит, положив ногу на ногу и откинувшись на спинку; на ней белый халат, а в руках гжельская синяя чашка. - Опять ты. Виделись.
  - У меня вот, - показываю палец в испачканном кровью пластыре.
  
  Она ставит чашку, подзывает меня жестом и садится на край стула, чуть наклонившись вперед. Я подхожу, потягиваю руку. Ее колени и лодыжки и носки туфель плотно прижаты друг к дружке, и такое их аккуратное положение умиляет меня. "Лена, сними повязку, - говорит она и, подняв ко мне глаза, добавляет. - Садись на кушетку". Теперь я замечаю, что в комнате еще есть медсестра, худая и почти беззвучная, - я вообще никогда не слышал ее голоса, хотя видел ее много раз. И я даже не знаю ее имени. Оказывается, Лена. Лена, в целом, тоже женщина, и очень даже интересная, но именно сейчас она лишь тень: рядом - Солнце.
  
  Лена отклеивает пластырь, Елена Николаевна подходит, говорит ей что-то; палец мажут перекисью, потом йодом, бинтуют; через несколько минут все готово, и я отправляюсь обратно на кухню.
  
  Близится время обеда, и в столовой много нашего брата - дежурная смена - галдящая гурьба с подносами в руках, весело снующая между обеденным залом и раздатком. На кухне режет хлеб Никитин, полный, всегда румяный кадет; он серьезен, на нем белый фартук и белая же шапочка; мне это кажется смешным, и я улыбаюсь. Никитин тоже улыбается, потому что тетя Неля прогоняет меня в зал помогать накрывать столы и разражается длинной и сложно построенной фразой, точное содержание которой воспроизвести трудно (кроме разных оборотов чаще слышны слова: нож, безрукий, матери, - моей, чьей-то еще, ножа и даже Никитина), но смысл вполне понятен.
  
  После обеда все расходятся, а мне поручают отчистить плиту; я чищу ее войлочной тряпочкой.
  "... не пропустят, стой там, я выйду через минуту, переоденусь только", - слышу я голос Ниночки. Она, шлепая тапками, забегает в комнату напротив и скрывается за стеной; дверь в раздевалку прямо передо мной - и дверь открыта! Через дверной проем я вижу блики на кафельной стене и понимаю, что Ниночка снимает халат. Ого! Продолжаю чистить плиту и тяну шею направо - чтобы заглянуть за стену. Этого мало и я осторожно тянусь уже всем телом, еще, еще. Смиряю дыхание, двигаюсь тише; я как крадущийся хищник. Инстинкт охотника! Ну же, еще чуть-чуть, и!..
  
  Ш-шварк. Блям-блям-бляуа-уа! - пустая кастрюля грохочет по полу, а инстинкт охотника сменяется нарастающим жжением в правой ладони. Что это? - Ничего особенного, товарищ охотник, о плиту оперся. - Горячую? - Как видишь. - А кастрюля? - Задел, когда отдернул руку. Что же за день сегодня?!
  
  На шум никто не обращает внимания. Жжет сильнее, и я иду к раковине, держу руку под холодной водой - боль немного успокаивается.
  
  - Ты чего? - слышу я голос тети Нели.
  - Да вот, руку прижег.
  - Ну-ка, покажи. Сильно? - ее голос спокоен.
  - Да не, не очень. Ничего.
  
  Она долго молча глядит мне в глаза, - как будто с укором; потом вздыхает и качает головой:
  
  - Ты вот что, топай к медичке, а сюда уж больше не приходи. Хватит тебе на сегодня.
  - Угу, - я киваю. - До свидания. Спасибо.
  - Иди-иди уже, помощник, - еще раз вздыхает она.
  
  И снова сердце стучит гулче и быстрее, когда я вхожу к Елене Николаевне; она в кабинете одна; наклонившись над столом, что-то пишет. Не меняя положения и не поднимая головы, не произнося ни слова, она смотрит на меня, в ее глазах вопрос. Ее наклон неподвижен, ее взгляд исподлобья внимателен - она словно пантера перед прыжком.
  
  Женщина - это пантера. Грациозная, с мягкой шерстью, она манит подойти, но в любой миг она способна причинить вам боль своими когтями, разорвать вас на куски.
  
  И я внезапно робею. Я стою перед ней зачарованный, стою перед пантерой, словно... кролик, - вдруг вспоминаю я слова тети Нели. Наконец я поднимаю обожженную ладонь и выдавливаю из себя: "Я. Вот... Обжег". Она щурится и подзывает меня жестом. Она берет мою руку в свои, поворачивает, чтобы рассмотреть; на ребре ладони белесая корочка. Один миг, и грозный хищник превращается в добрую фею, ласковую и заботливую, как мама.
  
  "Го-осподи, Сенчуко-ов!.." - будто причитая, громко и протяжно восклицает фея. Всплеснув руками, она откидывается на спинку стула и поднимает на меня свои большие красивые глаза. И голос, и взгляд ее, и самый вид источают участие; это участие теплым облаком окутывает меня, и я тотчас забываю про ожог, и про боль, и про то, зачем я здесь вообще.
  
  Женщина - это фея. И если над вами, как серый и грустный туман, роятся заботы - она способна биением своих крыл разогнать их, как утренний ветер разгоняет сырую ночную мглу.
  
  Освобожденный от забот, я отдаюсь моменту. Она усаживает меня на кушетку, колдует над рукой, встает и подходит к шкафчику с лекарствами и возвращается обратно, и мы болтаем о том о сем непринужденно, как близкие знакомые. В ней нет и в помине обычной строгости, и я чувствую себя уютно и свободно. Я шучу - она смеется, я говорю комплименты - она принимает. Кажется, ей приятна моя компания.
  
  - Елена Николаевна! Разрешите, я вас сегодня провожу?! - вдруг выпаливаю я неожиданно даже для самого себя и замираю: сейчас откажется, выговорит мне, колко и холодно... или согласится?.. Что мне теперь - когти или шелест крыльев?
  - Проводишь? Куда?
  
  Она удивленно смотрит на меня.
  
  - Ну, вечером, когда пойдете. До ворот.
  - А-а, - она понимающе вскидывает голову и возвращается к руке. - Ну проводи.
  
  Согласилась! Бабах! Трах-тарарах! В голове - гром салюта, в глазах - фея, - моя! моя фея!
  
  - Вы в семь заканчиваете? - спрашиваю я, хотя знаю это наверняка: множество раз я провожал ее взглядом, глядя в окно, когда вечером она проходила мимо учебного корпуса своим чеканным шагом.
  
  Она улыбается и кивает.
  
  - Все, - наконец произносит она и протягивает мне мою собственную руку, как будто возвращая ее. - Береги руку, Сеня!
  
  Она смеется. В ее глазах - задорный огонек; он рассеивает все сомнения: она согласна, она будет моей; осталось дождаться, прожить каких-то пару вечностей до семи. Я благодарю и, полный радостного ожидания, ухожу. А пантера так и не явилась.
  
  Иду в классы - по распорядку до семи самоподготовка. Вы знаете, что это такое? Если вы человек штатский, то, вероятно, нет. Я объясню: самоподготовка, сампод - это такое замечательное времяпровождения, которое напоминает обычный урок, но только без учителя. Выходить не разрешается, и предполагаются самостоятельные учебные занятия; на деле занятия выходят групповыми, и занимаются все черт-те чем: от коллективного стихотворчества до турнира по фехтованию на указках, - род свободы, ограниченной местом и временем, но не ограниченной по содержанию. Обычно весело. Вот и сегодня - кадеты собрались в кружок, что-то сочиняют. Это выглядит как... "Казаки пишут письмо турецкому султану", - помните такую картину? Один уже залез на стол, читает вслух, остальные смеются. "...комбат исполнен пылкой речью, а я стою пред ним в строю и гордо честь свою кадечью ему по форме отдаю..."
  
  Мне не до них и я сажусь в стороне у окна и задумываюсь. Я горд собой. "Вот уж точно, - размышляю, - смелость города берет. И потом, если бы что не так, если бы я не нравился ей, чего бы ей стоило отказаться? Отшить, да еще высказать что-нибудь. А она согласилась. Это что-то да значит!" Это значит многое. Это значит всё, что я только могу себе вообразить. А в выходные - увольнение, - мы можем провести вообще весь день вместе. "Мы, - цепляюсь за слово и мысленно повторяю его, как будто смакуя, - мы. Мы. Мы!". Скорее бы! Так что я вне веселья. Я даже вне класса. Я вообще вне пространства. Я - во времени. И я больше вовсе не слышу хохочущих голосов, я слышу только, как время отбивает свой ход медленными секундами: бу-ух, бу-ух, бу-ух.
  
  Все чувства разом: и ожидание, и томление, и предвкушение, и радость - бурлят и кипят внутри, как в котле. Котел пышет и обдает жаром - душно.
  
  Что же ты все-таки такое, женщина?! Что же ты такое, от чего и жарко, и холодно, и тошно, и душно, и так, и эдак, - как угодно, только не никак! Вино, от которого пьянеешь? Огонь, от которого обжигаешься? Воздух, без которого не дышится?
  
  Наконец звонок, и я несусь к Ней, обгоняя самого себя. В ее окне горит свет. Жду у входа. Я успеваю отдышаться от бега, когда она выходит во всей своей величавой строгости. Едва переведя дух, я опять начинаю дышать глубоко и часто - уже от волнения. Завоевать такую женщину - это, знаете... как на трон взойти!
  
  Ее движения стремительны, около уха она держит телефон, слушает. Не отрываясь, она бросает на меня взгляд и поднимает брови, я показываю в сторону ворот; она кивает, поворачивается и идет. Я следом. Обтягивающая юбка жестами передает, что рада видеть меня снова. Хорошая юбка. Красивая и умная. Когда взойду на трон, велю подданным всегда носить такие.
  
  Половина пути между тем пройдена; Елена Николаевна наконец говорит телефону "пока" и на ходу убирает его в сумку. Она идет быстро, и мне приходится ускорять шаг, чтобы догнать ее. Догоняю, но идти вровень все равно не получается, потому что дорожка узка. Она молчит. Цок-цок, цок-цок - дробят каблучки. "Время свидания истекает", - говорят они. Нужно что-то сказать... Как нарочно ничего не приходит на ум. "Да постой же, подожди!" - кричу я про себя. Но моя королева не слышит и, вместе с каблуками, с юбкой, с троном и со всею свитой, не произнеся ни слова, и ни разу не обернувшись, скрывается за проходной. Вот тебе и свидание, товарищ завоеватель; она даже не попрощалась, она даже не обернулась!..
  
  В груди словно ледяная волна плещет на распаленное сердце; холод и жар с шипением уничтожают друг друга - удушливый пар подкатывает к кадыку и через мгновение оседает, освобождая место странному - не ревности, не обиде - чувству, холодному и неподвижному. Это - ощущение несправедливости.
  
  Женщина - это несправедливость. Она дарит вам свой образ - образ порождает желание - желание зажигает надежду - надежда придает сил - и... вот вы стоите, полный никому не нужных сил, и вам пятнадцать, и теплый майский ветерок легко гладит вас по щекам.
  


 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Куликов "Пчелинный Рой. Уплаченный долг"(Постапокалипсис) С.Панченко "Ветер: Начало Времен"(Постапокалипсис) П.Роман "Земли чудовищ: падение небес"(Боевое фэнтези) К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) Е.Флат "Невеста из другого мира 2. Свет Полуночи"(Любовное фэнтези) Н.Любимка "Дорога вечности"(Боевое фэнтези) Р.Прокофьев "Стеллар. Инкарнатор"(Боевая фантастика) Д.Хант "Три дракона для Фло"(Любовное фэнтези) М.Тайгер "Выжившие"(Постапокалипсис) М.Лунёва "Мигуми. По ту сторону Вселенной"(Любовное фэнтези)
Хиты на ProdaMan.ru Свидание на троих. Ева АдлерОтветственное задание для безответственной ведьмы. Анетта ПолитоваСеренада дождя. Юлия ХегбомПраво на счастье. Ирис ЛенскаяПомни меня...1. Альбина Новохатько IНить души. Екатерина НеженцеваАлекс. Покорить доминанта. Рита МейзАлая Академия. Пари на невесту ректора. Розалия АбисиПоследняя Серенада. Нефелим (Антонова Лидия)Раба для моих забав. Ardency
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"