Талер Тим: другие произведения.

Конструктор для любительской сборки

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:

  
  
  Ана без труда отделалась от своего бывшего учителя - на курсах она отработала технику до автоматизма: у собеседника полный бокал, значит, выбираем "пойду взять холодного, вам принести?" Рэйс Мирон шутливо напутствовал: "иди, иди, найди себе какого-нибудь мальчика". Ана с преувеличенным ужасом закатила глаза: "после вас? с ними же не о чем разговаривать!" - и ритуал был завершен. Один круг по залу, пара коротких разговоров, и можно уходить.
  Еще издали она увидела, что к столу с напитками не подойти - ну конечно, "кудряшки" тут как тут, в засаде у водопоя. Мальчики - надо же так вырядиться, о боги, это же не первая премьера сезона в столичном театре - коротали время в своем кругу и не сразу заметили, что дичь приближается. Из-за смуглых спин с прорисованной мускулатурой, лишь символически прикрытых лентами полупрозрачного шелка, донеслось злорадное:
  - Что, так до сих пор и ходишь с папочкиной сережкой?
  Другой перехватил жертву:
  - Ну что ты, он просто у нас такой скромный, ты же помнишь. Всегда один, даже на Гору - и то в одиночестве.
  Ана нажала кнопку наручного комма, и тот мелодично звякнул. "Кудряшки" обернулись, как один человек. Да, подумала Ана, глядя мимо них на загорелого юношу с короткой стрижкой, да, уверена, что ваши рефлексы уже подбили итоги: деловая туника из темной ткани плюс комм с эмблемой известной фирмы на браслете равняется хорошо оплачиваемой должности с пакетом привилегий, распространяющихся на супруга. Через секунду золоченые мальчики придут в себя и вспомнят ее имя. Ну что ж, на память она тоже не жаловалась, хотя последний раз видела парня на выпускном вечере, десять лет назад, и едва ли не в такой же ситуации:
  - Иллин, тебя подвезти, или ты сам доберешься?
  - Я хотел поговорить еще кое с кем, но ты права, здесь слишком шумно, - без заминки подхватил парень, улыбаясь.
  Уже не играя на публику, Ана одобрительно улыбнулась в ответ - она любила, когда быстро схватывали ситуацию. Но "кудряшки" поняли только одно: их бывшая жертва увела одну из самых выгодных партий на этом вечере. Всего за пару секунд злоба одержала убедительную победу над благоразумием, и вслед Ане и ее спутнику полетело:
  - Да он же облаками ушибленный, на Гору шляется...
  Ана снова порадовалась сообразительности юноши - тот не обернулся и даже не замедлил шаг, идя рядом с ней.
  - Ты хоть успел чего-то выпить?
  Парень помотал головой:
  - Спасибо.
  Немного подумал и добавил, усмехнувшись:
  - Стоило того.
  Ана немного подумала над сказанным и решила уточнить:
  - Что именно?
  - Стоило выслушать подколки, чтобы увидеть, как они обломались. Ну, не расталкивать же их было. Если бы я подумал заранее, пришел бы с приятелем. По крайней мере, трепали бы мою нетрадиционную ориентацию, а не Гору.
  Ана заметила с легкой усмешкой:
  - Первый раз встречаю человека, у которого туризм - больное место.
  Ошеломленное молчание на пассажирском сиденье затянулось почти до самого конца поездки. Поворачивая на свою улицу, Ана спросила:
  - Ну, так как, подбросить тебя домой? Или зайдешь, посидим немного?
  - То есть ты ничего не поняла? - вырвалось у парня.
  Пока он говорил, недоуменное презрение в его голосе сменилось осознанием собственного прокола. Судя по замкнутому выражению, появившемуся на его лице, он решил, что выручили его за красивые губы. Вот и посмотрим, такого ли ты высокого мнения о себе, как делал вид среди "кудряшек".
  По крайней мере, "ну, давай посидим" в ответ на ее предложение он произнес с улыбкой.
  
  Без обуви, со вздохом облегчения сброшенной в коридоре, они оказались почти одного роста. Хозяйка сразу прошла на кухню:
  - Что будешь пить?
  Иллин изучил бутылки за прозрачной дверью мини-погреба и ткнул пальцем в знакомую этикетку. Ана взяла вино в руки с таким видом, будто в первый раз его видела. Наверно, я выбрал самую дешевую, какой-нибудь простоявший с новоселья подарок, догадался Иллин. Но я ж не нарочно... Впрочем, тут и без хорошего вина все ясно.
  Гостиная - стеклянный аквариум - была залита ярким светом уличных фонарей. На потолке сплетались в мятую решетку тени. Взяв бокал, Иллин потянулся, чтобы чокнуться, но, не увидев ответного движения, отошел к окну. Оказывается, Центральный Парк начинался сразу за домом - вот откуда столько света. Иллин постоял у окна и, так и не отпив ни глотка, вернулся к столику. Ана сидела на диване, едва заметными движениями потирая одной стопой подъем другой. Иллин устроился на ковре, опершись спиной на столик и подсунув левую ступню под колено вытянутой правой ноги. Давно, когда у них еще хватало денег на дрова для камина, он сидел так у огня, слушая отца. Отец выбирался из кресла, протягивал ему руку, словно маленькому, помогал отряхнуться, и они шли спать. Ана все так же молча похлопала диван рукой.
  - Ишь, какой белый, поди, испачкаю, - улыбнулся Иллин.
  Ана встала:
  - Спокойной ночи.
  Иллин, ничего не понимая, смотрел на нее снизу вверх.
  - Я сказала, спокойной ночи. У меня сегодня нет настроения служить кремнем, на котором ты будешь оттачивать свое остроумие. Мне вызвать консьержа или уйдешь сам?
  У двери Иллин обернулся:
  - Извини. Я... вел себя глупо. Я, наверно, действительно хотел обидеть тебя... хотел не хотеть этого, но... Извини. Спокойной ночи.
  Да уж, глупее не получится. Он повернулся обратно к двери.
  - Мне тоже надо извиниться, Иллин, - в голосе Аны было едва заметное удивление, словно она не ожидала от себя такого. - Я, видишь ли, все-таки не настолько технарь, чтобы не знать, что такое Гора, и зачем туда ходили.
  Ана помолчала и предложила:
  - Может, все-таки выпьешь? А то получается, что от одного стола я тебя утащила, от другого - прогнала.
  Откровенность за откровенность, кажется, так? Иллин набрал воздуха и сказал:
  - Не ходили.
  И, видя, что Ана успела забыть то, что сказала, повторил, выделив голосом:
  - Не "ходили". Я туда хожу. На Гору.
  Что-то хуже вопроса "зачем?" придумать было бы затруднительно.
  
  Фонари в парке выключили, и в голубоватой полутьме хорошо думалось. Иллин ушел после второй бутылки вина - на этот раз выбирала хозяйка. Ана предложила подвезти, но с облегчением поверила: до его дома всего пара кварталов. Сама Ана смогла купить квартиру, далеко не самую дорогую в районе между набережной и парком, только получив должность начальницы отдела. Ничего, доберется до пригорода сам - не так уж и поздно.
  Разговор после неудачного начала сделался неожиданно дружелюбным и откровенным. Ана особенно оценила последнее. Больше всего она ненавидела игры в статус, хотя отлично умела выигрывать. С Иллином же было спокойно. Ей не нужно было производить на него впечатление, а он не пытался ничего от нее добиться - ни предложения руки, сердца и совместного владения нажитым добром, ни бурной ночи с последствиями или без, ни протекции, ни знакомства с ее холостыми подругами. Ничего, кроме понимания. Ее гость был одинок: возможно, имелись родственники и приятели, но судя по тому, что кроме покойного отца, он никого не упоминал, близких людей у него было ровно столько, сколько у самой Аны - то есть ни одного.
  Ана протянула руку за коммом, лежащим на полу у дивана - еще раз перечитать рассказ, который Иллин сгрузил из сети. Если бы мальчик захотел опубликоваться, Миар рада была бы оказать ей любезность, но Иллин так старался не смущаться и не заглядывать ей через плечо, пока она читала короткий текст... Рассказ, как и его автор, оказался с двойным дном. Живший несколько тысяч лет назад юноша, поднимаясь на Гору, размышлял, выберет ли его дочь облаков. От этого зависел его будущий статус в племени: если повезет, он станет чьим-то супругом и будет воспитывать детей и помогать жене по хозяйству, возможно, деля обязанности с другими мужчинами, а в свой черед подниматься к Храму, чтобы выполнить установленные богами обряды. Вопросом "зачем?" задавался и он. Правда, юный адепт хотел знать другое: для чего дочери облаков приходят к молодым адептам. Ответ жреца был прост и понятен верующему: в брак вступают, чтобы зачинать детей. Женщине для этого нужно мужское семя, а дочери облаков - неудовлетворенное желание. В рассказе упоминались правила поведения, рассчитанные на то, чтобы двое суток мучительного возбуждения, от которого не помогали ни травы, ни заговоры, не закончились дракой между подростками. У них было мало обязанностей: убрать помещение Храма, проверить крепления, убедиться, что красный огонь не горит, а если загорелся, достать из хранилища потребное богам и установить так, как записано в священных книгах.
  Но в небольшом кусочке, где говорилось о собственно пребывании на Горе, был слышен голос не рассказчика, а автора: ее современника, который шел к дочерям облаков ради самой встречи, а не инициации в обществе, давно отвергнувшем древние ритуалы и самих "богов". День, проведенный юношей на склоне в ожидании и неуверенности, и финал - растворение в ласке невидимой возлюбленной - все было описано прихотливыми метафорами: естественно для союза, где одним из партнеров был гипотетически разумный объект, состоящий не из материи, а из сложно структурированных полей. Правильно делает, решила Ана, что не пытается опубликоваться - на одних таких описаниях далеко не уедешь, а других событий и интересов в его жизни, похоже, не было. Интересно, стало ли одиночество причиной или следствием этих походов?
  Как бы то ни было, за этот вечер Ана узнала о культе дочерей облаков больше, чем за все время обучения в школе. Учебники кратко перечисляли события и даты: исследования, Смута, распад института Храмов. На курсе социологии сообщали немногим больше, вспомнила Ана рассказы соучеников - точнее, отсутствие таковых. Сейчас умолчания и недоговоренности бросались в глаза: важнейшему фактору истории на уроках уделяли меньше внимания, чем открытию очередного месторождения нефти. Но тогда, в юности, она вместе с большинством пожала бы плечами: темные предки посчитали строителей непонятных конструкций богами, потом поняли, что ошибались - о чем здесь разговаривать? О нескольких неспособных к научному мышлению фанатиках, пожелавших остановить прогресс?
  Но все-таки, все-таки... Храмы были построены задолго до того, как в Междуречье появились первые поселения земледельцев - возможно, они стояли еще в то время, когда люди едва научились ходить, выпрямившись. По словам Иллина, датировки, основанные на скорости распада материала стен, давали результат в несколько сотен тысяч лет, а те, что исходили из геологии - чуть меньший. Иных следов строителей, кроме одинаковых сооружений на возвышенностях, так и не нашли, что, собственно, и породило гипотезу о посещении разумных существ извне Земли. С тех пор исчезали и появлялись государства, языки и народы, менялся климат и рельеф, но юноши-адепты по-прежнему ходили на Высоты, вступая в священный брак, а жрецы следили за соблюдением обрядов и толковали сигналы богов по древним книгам. Когда корабли впервые пересекли океан, на другом континенте путешественницы увидели знакомые вереницы, поднимающиеся к Храмам - мало того, выполняемые там обряды отличались лишь мелкими деталями.
  Кроме того, по словам Иллина, у всех народов существовали легенды о том, как на землю спустился бог грозы, пустыни, солнца или бури - выбор, видимо, диктовался местной спецификой. Далее легенды сообщали о результате посещения: где-то божество оплодотворило землю, нарожавшую ему чудовищ, по соседству оно обрушило свой гнев на подвернувшихся людей; в иных вариантах людям достались чудесные дары в обмен на жизнь вождей... Но все это происходило так давно, что донесения очевидцев стали легендами. В летописный же период были Храмы и формализованный, но не выродившийся в формальность культ - личное общение с "дочерями облаков" происходило до сих пор. И о конце этой многотысячелетней истории им рассказывали вскользь, как о рядовом, незначительном событии?
  Она заглянула в корзину с последними прочитанными документами. К ее удивлению, текста там не было - видимо, Иллин успел его стереть. Скромный ты наш... скачаем снова, невелика беда. Однако программа утверждала, что последний выход в сеть был утром, когда Ана читала новости по дороге на работу. Все записи были тщательно почищены - у самой Аны на это ушло бы несколько минут. Похоже, Иллин вместе с текстом скачал "тучку", которая стерла информацию и самоудалилась. Ана улыбнулась - раньше она не задумывалась, откуда взялось это название. Ну что ж, придется посмотреть логи роутера. Но роутер подтвердил сведения комма: за последние три часа в сеть никто не выходил и никакой информации не сгружал. Что ж, голова у парня варит неплохо, признала Ана, если, конечно, это он написал "тучку", а не подружка. Неужели он и сервер почистил? Если из-за его паранойи у меня будут неприятности... Торопливый запрос провайдеру подтвердил: сервер был обработан так же качественно, как и все остальное. Если будут неприятности, найду и... Найди-найди, отозвался внутренний голос.
  
  Закат самого длинного дня в году Ана встретила на работе. Наутро ей предстояло демонстрировать разработки вице-президенту, и она решила, что полезнее будет пройтись пешком до дома, а там лечь спать пораньше.
  На набережной было не протолкнуться от пришедших насладиться вечерним покоем. Ана свернула на параллельную улицу. Там народу тоже хватало, и она заметила Иллина, только когда едва не задела его.
  - Привет! Ты что тут делаешь? - удивленно спросил он.
  - Гуляю, как видишь. Что, это уже настолько не принято?
  - Да вроде бы нет, - смутился юноша. - Просто я хожу здесь каждый день, а тебя встретил в первый раз.
  И видимо, чтобы загладить свой промах, неловко предложил:
  - Может, зайдешь ко мне?
  Пока Ана раздумывала, как бы повежливее сказать, что она слишком устала, чтобы ехать куда-то к барсу в задницу, а потом обратно, Иллин подтолкнул ее:
  - Нам сюда.
  Они свернули на узкую улочку с односторонним движением, которая извивалась между проспектом и набережной. Камеры слежения на столбах и стальные шипы поперек мостовой ненавязчиво сообщали о заинтересованности здешних обитателей в покое, разделяемой управлением города. Редкие туристы крутили головами, разглядывая трехметровую кованую решетку и крышу, едва видную за раскидистыми деревьями и цветущими кустами. Птицы, беженцы, добравшиеся до ничейной зоны, деловито переговаривались, а в глубине сада звонко щелкали ножницы. Чтобы жить в такой усадьбе, нужен был доход с трех корпораций вроде той, где работала Ана, причем со дня их основания.
  Ана все еще пыталась сообразить, каким образом они попадут к станции метро - по ее расчетам, им надо было совсем в другую сторону - а Иллин уже свернул в узкий проулочек между решеткой и высокой каменной стеной и провел ладонью по замку в калитке:
  - Заходи.
  - Ты уверен, что это удобно?
  Иллин, похоже, даже не понял, о чем она спрашивает. "Действительно, облаками ушибленный", со злостью подумала Ана, но, зайдя в сад за стеной, порадовалась, что промолчала.
  Дипломированных садовников и их помощников с ножницами и прочим инвентарем здесь не было уже много лет. Выложенные камнем дорожки были взрыты корнями деревьев. На клумбах выжили только самые большие кусты роз, на которых местами стелилась густая паутина. Сквозь розы и вокруг них росли высокие травины, помельчавшие ромашки и вездесущие зонтики пижмы. Дом из морщинистого камня тоже знавал лучшие дни - кислотные дожди, избороздившие известняковые стены, прекратились до рождения Аны. Иллин толкнул дверь:
  - Прошу. Обувь можно не снимать.
  
  Собственный дом показался Иллину незнакомым, словно он смотрел глазами гостьи. Пустой холл с полукруглым бликом на полу, в котором длиннопалые ладошки каштана строили сюжеты, торопясь за солнцем. Абстрактные геммы на стенах - штукатурка обваливалась кусками, обнажая выбранные предыдущими хозяевами цвета. Вырезать кусок и отнести в галерею? В коридоре обнаружился первый признак жизни в виде вешалки, прислонившейся к стене слева от двери в комнату.
  - Этот дом твой?
  Потому и спрашивала, удобно ли: решила, что приглашаю в комнату слуги, а то и в уютную квартирку компаньона.
  - Ага. Правда, мне иногда кажется, что это не он мой, а я его.
  Не то чтобы это было ложью - Иллин и вправду считал себя не владельцем дома, а его хранителем. Претенциозно звучащий ответ подействовал магически: Ана улыбнулась. Но волшебство оказалось мимолетным. Стоило ей войти вслед за хозяином в комнату, как она опять нахмурилась.
  - Я живу здесь, так меньше уходит на отопление, - пояснил Иллин, не дожидаясь вопроса.
  Он, однако, все равно не замедлил:
  - И сколько же налогов ты платишь городу?
  Иллин не видел смысла скрывать цифры, хотя примерно представлял себе последующий разговор - а хотелось бы ошибиться:
  - Ты с ума сошел? Как это по-мужски - из сентиментальных соображений привязать себя к ненасытной развалине. Мог бы продать дом, поступить в университет, да еще осталось бы на нормальную квартиру!
  - И зачем мне второй диплом? - не выдержал Иллин. - Первый не помог получить работу по специальности. С какой горы должен свалиться кадровик, чтобы пригласить на интервью человека, меняющего профессии каждые пять лет?
  - Ты окончил университет? Какой факультет?
  Недоверие в голосе Аны обрубило последнюю ниточку, за которую здравомыслие пыталось управлять разговором. Кроме того, последний раз Иллин спал больше тридцати часов назад: в баре, где он работал через вечер, одна из компаний засиделась почти до рассвета, празднуя рождение ребенка. Мамаша, обрадовавшись снятию моратория на алкоголь, наверстывала упущенное: подружки пили на скорость и на выдержку, изобретали и дегустировали смеси, короче, осушили бар. После того, как Иллин вызвал им такси, погрузил тела в машины и дал адреса водителям, предварительно добыв визитки, пришлось еще час просидеть, делая внеочередные заказы.
  - Предъявить с-свидетельство об окончании? - прошипел он. - Или бумажки бумажками, а новый сотрудник должен "делом" доказать свое рвение? По первому требованию являться с "докладом", "работать" вечерами и по выходным, да?
  Кавычки торчали, как те стальные шипы в мостовой: посторонним вход воспрещен, назад, буду стрелять. Собственно, дальнейшие расспросы были ни к чему; детали - название фирмы, имя начальницы - ничего не меняли. Ана искала новую тему для разговора: в ответ на извинения ей просто укажут на дверь, и правильно. За что, спрашивается, она платит тренеру, если за последние полчаса трижды больно ошиблась? С моря донеслись рахитичные нотки шлягера.
  - Какой замечательный сундук, - сказала она первое, что пришло в голову.
  - А... этот? Я его на распродаже купил. Думал отреставрировать и сдать в галерею, но не смог найти подходящие петли.
  - Что за галерея? Я бы взяла себе немного антиквариата.
  Как же, именно его не хватало ультрасовременному пентхаузу... зато Иллин улыбнулся.
  - Вот карточка с адресом, заходи, получишь скидку. Я там каждый день. Если скажешь, что именно нужно, я могу поискать.
  - Да вот что-то похожее, вместо этого стеклянного уродства перед диваном, - Ана поняла, что массивный сундук и в самом деле будет отличной заменой столику. - Может, продашь? Мне и открывать его не надо.
  - Тебе я найду нормальный, чтоб не стыдно было, если вдруг на специалиста наткнешься. А этот пусть стоит, я в нем бумаги держу. Там внутри архивный сейф, с постоянной влажностью.
  - Семейный архив?
  Иллин с понимающей улыбочкой поднял крышку. Отделения сейфа, очевидно, каждое со своим микроклиматом, были надписаны: даты, имена, перечни документов.
  - Что тебе показать? Вот смотри, это дневники прабабушки и прадедушки. Они познакомились незадолго до Смуты. Можно даже сказать, были ее виновниками.
  - Ты серьезно?
  - Ну, почти. Прабабка была первой женщиной, которую пустили на Гору. Она построила там свою лабораторию. А прадед был одним из тех адептов, кто решил сотрудничать с ней и другими учеными. Ну, он стал ее супругом, а когда опубликовали результаты исследований, начались восстания жрецов-фанатиков, самоубийства и прочее.
  - Ты знаешь, чем занимается мой отдел? - отрывисто спросила Ана.
  Иллин пожал плечами.
  - Мы пытаемся научиться управлять полями на микроуровне. Мощные, но статичные поля мы используем уже давно - барьеры, средства передвижения и прочее. А вот динамически менять вектор и мощность до сих пор не получалось. У таких устройств было бы множество практических приложений.
  Иллин смотрел с недоумением: к чему лекция?
  - Мне нужны эти дневники, - закончила Ана.
  - Но зачем?
  - Как ты не понимаешь? Там может быть новая информация, - увидев недоверчивую гримасу, она поправилась: - Тогда на нее могли не обратить внимания, не посчитать важной. Я изучала протоколы экспериментов, но в официальные записи могло войти не все. В конце концов, жалко тебе, что ли? - почти обиженно закончила Ана.
  - Нет, не жалко. Но...
  - Смотри: ты получишь оплату за предоставление документов в наше распоряжение на время, для перевода в коммформат, а мы обязуемся не повредить их. Ну и конечно, предоставить тебе копию. Можем оформить тебя консультантом: реально много работать не придется, но если будут вопросы, то твое время будет оплачено фирмой, - добавила она. - Завтра я поговорю с вице-президентом и свяжусь с тобой.
  - Да, давай завтра, - с облегчением согласился Иллин. - Ты извини, я что-то плохо соображаю сегодня, устал.
  По дороге домой Ана поняла, что тренеру придется предъявить еще одну претензию. Иллин снова навязал ей метод ведения разговора: в прошлый раз она вслед за ним извинилась, а в этот, подражая ему, не заметила оскорбления. Не то чтобы она была против: хоть самолюбие и возмущалось, но с Иллином ей было куда легче, чем с теми, кого можно было обработать по заученным лекалам.
  
  Иллин шел из юридического отдела, соображая, можно ли зайти к Ане, или лучше позвонить ей вечером. Прежде чем он осознал, что слышит знакомый голос, ноги сами свернули направо - туда, где Ана разговаривала с двумя женщинами.
  - Ана, в самом деле, приходи. Потанцуем: Вэр обещала привести братьев, да и другие будут. Костюм не проблема, я дам адрес, там тебе подберут и подгонят по фигуре до завтра.
  - Я уже сказала, что не приду, - Ана улыбалась, но голос ее был холоднее ледника. - Развлекайтесь без меня, как всегда.
  Наверно, если бы не пять нулей на только что подписанном контракте, все еще кружащиеся перед глазами, Иллин не решился бы на такое. Не особенно размышляя, он резко остановился и посмотрел на Ану с видом побитого ни за что ни про что щенка:
  - А что, мы не идем, да? Ты же обещала! Я уже и костюм сшил... - и словно не удержавшись, дотронулся до ее руки и умоляюще посмотрел. - Не сердись, пожалуйста!
  Кажется, надо дать ей время собраться с мыслями. Иллин, будто только что заметив жадно наблюдающих женщин, смутился:
  - Извините, я так невежливо влез в ваш разговор...
  - Ну что вы, если вам удастся вытащить Ану на маскарад, мы будем только рады, - улыбнулась одна.
  - Я и в самом деле забыла, что обещала пойти, - Ана уже овладела собой. - Я заеду за тобой завтра в пять, ладно? Помогу одеться и все такое.
  У тех, кто видел ее улыбку, не должно было остаться никаких сомнений насчет "всего такого". Иллин пробормотал с неподдельным на сей раз смущением:
  - Я скажу, чтобы тебя пропустили, - и спасся, размышляя, что возможно, было бы разумнее сменить фамилию и уехать в другой город.
  
  Ана не стала звонить Иллину - пусть помучается, заслужил, хотя в конечном итоге он оказал ей услугу. На маскарад собиралась вся верхушка фирмы и сотрудничавших с ней исследовательских лабораторий: не пойти туда означало отказаться от многих полезных контактов. Но боги, как же ей не хотелось проводить там вечер. Одной Вэр с ее бесчисленными холостыми братьями, кузенами и племянниками было достаточно, чтобы Ана с радостью согласилась на любые последствия откола от временами дружного научного коллектива. Совершенно непонятно, подумала она, как амбиции Вэр уживались с ее выбором тематики - отдел физиоэнергетики был самым захудалым, поговаривали даже, что его собираются закрывать, поскольку никаких результатов не было чуть ли не со дня его создания. Неудивительно, что напористость Вэр временами переходила за грань допустимого, причем не только на работе. У нее была манера притаскивать своих родственников на любое сборище, где ожидалась хотя бы одна холостячка. Как бы то ни было, сейчас у Аны будет спутник, так что самое страшное, что ей грозит - один танец с самым прыщавым из юнцов.
  На этой мысли она притормозила у въезда на улочку. Камера повернулась, считывая номер, шипы лязгнули, опускаясь и снова вставая. Тормозили нежелательных гостей вовсе не механизмы - такая же дань прошлому, как и кованые решетки - а поле, интерферировавшее с "подушкой" ее машины. Иллин предупредил охрану, как обещал.
  Увидев театральный испуг на его лице, Ана рассмеялась:
  - Да не сержусь я, не сержусь. У тебя костюм-то какой? Надо же чтоб сочеталось, наверно?
  - Не обязательно. Наверно. Я не смог ничего по-быстрому придумать, так что нашел то, в чем в первый раз на Гору ходил. Сойдет, вполне фольклорно и вообще, - Иллин шкодливо улыбнулся. - А у тебя?
  - По-моему, мы будем очень даже неплохо смотреться вместе, - уклонилась от прямого ответа Ана.
  Они быстро договорились, кто первым займет единственную работавшую ванную комнату, и Ана присела в удивительно уютное кресло. Вещи Иллина, как и его рассказы, были похожи на хозяина: неуловимо старомодные, надежные... Ана удивилась сама себе: они едва не ссорились при каждой встрече - откуда это ощущение, что в предстоящем испытании у нее будет не просто живой щит, a надежный союзник?
  Иллин выглянул из ванной комнаты:
  - Ты не заснула тут? Извини, я завозился.
  Ана осталась сидеть, хотя время уже поджимало. Она впервые видела Иллина с вечерней косметикой и даже не подозревала, что он ею пользуется. Влажные волосы короткими прядками спускались на лоб, скулы и нос тронул румянец от горного солнца, губы были словно вырезаны из темного камня. Ана провела взглядом по обнаженным рукам с длинными сухими мускулами, чуть прорисованными темной краской, и поперхнулась. Туника из простого светлого материала на самом деле была одним полотнищем с дыркой для шеи... и без боковых швов.
  - Тебе не кажется, что тут не хватает каких-нибудь завязочек?
  Иллин фыркнул:
  - Оцени: настоящий пояс испытуемого, - и с видимым усилием обернул вокруг бедер канат в два пальца толщиной, закрепив концы в металлическом зажиме.
  Ана с сомнением оглядела получившуюся конструкцию. Он что, не понимает, что у любой женщины будут чесаться руки немедленно сорвать это уродство и целовать следы на нежной коже бедер? Коже?!
  - Иллин, извини, но ты же не сможешь надеть...
  - Нижнее белье? - паршивец невинно захлопал ресницами. - Так в этом же весь смысл! Все должно быть, так сказать, очевидно.
  - И ты думаешь, что это благоразумно?
  - Я вполне уверен в собственной выдержке, если ты это имеешь в виду, - холодно сказал Иллин.
  Идиот! Самоуверенный, безмозглый, наивный мальчишка! Ана вскочила с кресла и, сделав всего один шаг, оказалась нос к носу с Иллином. Боль брызнула от губ, мягких, оказавшихся совсем не из камня - слишком сильно прижала их к своим ладонью, лежащей на коротком ершике затылка. Немного помедлив, разжались зубы, впустив язык, когда она, устав ждать, прикусила его нижнюю губу.
  - Уверен? - прошептала она, не отрываясь от его губ.
  Иллин подался вперед, прижимаясь нижней частью живота к ее бедрам. Ана летела вниз, в узкое горло воронки, уже не чувствуя ни рук, ласкавших ее грудь и шею, ни губ. Знакомый страх заставил ее открыть глаза - лицо Иллина отражало ее смятение. Она разжала руки.
  Иллин отступил и с размаху сел на подвернувшийся под колени пуф.
  - Дай мне минут десять, я буду в порядке, - произнес он, чуть задыхаясь.
  Ана подождала и, решившись, дотронулась до его плеча.
  - Извини, но это не совсем та помощь, которая мне нужна, - проговорил Иллин, не глядя на нее. Ана отдернула руку. - Иди, тебе еще одеваться. Если на свете есть справедливость, то я найду в твоем костюме кучу недостатков.
  Да как он может шутить, когда у нее не находится даже одного слова? Иллин поднял голову:
  - От твоих пьяных подружек я с ума не сойду, у меня после работы в баре на них иммунитет.
  - А не пьяных? - спросила Ана, хотя собиралась задать другой вопрос.
  - А не пьяные они ко мне не полезут. Иди-иди, а то еще опоздаем.
  
  Когда она вышла из ванной комнаты, Иллин задумчиво повертел головой:
  - Неплохо. Действительно, подходит. И даже пояс чем-то похож.
  Нажимая на пряжку, Ана постаралась, как могла, проимитировать его давешнюю шкодливую ухмылку. Полоски жемчужно-белой ткани взметнулись и затанцевали, изгибаясь змейками и снова прилипая к телу. Зря она, однако, надеялась повторить "эффект пояса": хотя Иллин и открыл широко глаза, но шокированным отнюдь не выглядел. Ана пожалела, что не сшила нижнюю тунику из более прозрачной ткани.
  - Ничего себе! Настоящая дочь облаков! - восхищение в голосе было исключительно эстетическим. - Как ты это делаешь?
  - Перед вами последняя разработка отдела микрополей, - голосом экскурсовода произнесла Ана. - Опытный экземпляр демонстрирует одно из бытовых применений новых технологий. Миниатюрные генераторы создают случайно направленные краткоживущие поля малой интенсивности. Ведутся исследования, результатом которых, как мы надеемся, станет создание стабильных полей сложной структуры при сохранении малой мощности и энергоемкости.
  - Послушай, - с неприязнью перебил ее Иллин, - зачем тебе понадобился мой архив? Вы и так уже впереди всех, насколько я понимаю.
  - Ты следишь за работами в моей области? - с улыбкой спросила Ана.
  - Нет, конечно, - почти огрызнулся Иллин, - куда мне разобраться.
  Змейки вились, щекоча ее голые руки и ноги. Ана, не глядя, нащупала пряжку на поясе.
  - Ты что, перегрелся? - Неудачное выражение, подумала она. - При чем здесь архив и ... вообще?
  Она ждала ответа, наблюдая, как выражение его лица становится все более замкнутым.
  - Наверно, перегрелся, - сказал он наконец. - Извини. Пошли? Хороший костюм, на самом деле.
  Ана еще раз прокрутила в голове разговор: там не было решительно ничего, что могло бы его задеть. Неужели он завидует ее должности? профессии? Нет, не похоже - иначе заметно стало бы давно. Тогда что же послужило провокацией?
  По дороге к машине Иллин спросил:
  - Ты никогда не задумывалась, сколько всего нам дали... - он сделал паузу, - "боги"? Ведь если бы не они, кто знает, какова была бы наша история. Твоей области бы не существовало, наверно - или она появилась бы намного позже. И войн было бы больше.
  - Это еще почему? - удивилась Ана.
  В том, что касалось влияния "богов" на науку, она была согласна с Иллином. С другой стороны, были бы иные открытия, может быть, более полезные. Но войны?
  - Представь себе, что безумный поэт вдруг объявляет, что с ним говорил некто - не "боги", а существо, о котором до сих пор ничего не слышали, - предложил ей Иллин. - И вот уже его семья, а то и все племя поклоняется рогатому змею, сотворившему землю из чешуйки, а людей из капель яда, и все это затем, чтобы они могли убить всех окружающих на жертвеннике, а змей бы глядел и радовался.
  - Ну и фантазия у тебя. Да кто бы им дал себя убивать?
  - Вот именно, была бы война. Если уж из-за правильного способа устанавливать крепление на канате велись поединки, то тут все просто: кто выживет, у тех боги и настоящие. А теперь представь, что такое творилось бы не в одном племени, а по всей планете. Ведь всегда договаривались жрецы - а если их нет, и нет всем известных правил, которые работают? И мать племени говорит: "соседи неправильно проводят обряды, из-за них у нас охота плохая, надо их прогнать, а землю захватить", и все идут, а?
  - А может, тогда была бы не мать племени, а отец? - в шутку предположила Ана. - И мужчины бы поменялись местами с женщинами? Нет, в самом деле, - продолжила она, воодушевляясь, - если бы мужчины не ходили на Гору и не оставляли женщин работать, торговать и договариваться, были бы они главами рода, а? Так что тебе наоборот, надо "богов" ненавидеть. В самом деле, прилетели, понастроили, выдрессировали вчерашних обезьянок, заставили обслуживать забесплатно, а власть-то - штучный товар.
  Она ожидала шутливого ответа вроде "да где ж у женщин терпение будет с детьми сидеть, если им власть подавай". В самом деле, подумала Ана, так ли ей самой нравится быть начальницей? А уж те из мужчин, кто делал карьеру - последние несколько поколений их становилось все больше - своей агрессивностью всегда внушали ей отвращение. Возможно, у них и не было иного выхода, чем стать самыми безжалостными в стае, но более приятными людьми их это не делало. Ана вспомнила, что подружки, служившие под началом мужчин-командиров в армии, рассказывали многое, и не все было легендами.
  После паузы Иллин произнес:
  - Трудно, конечно, судить, что случилось бы, если бы, - и замолчал.
  Почему, спросила у себя Ана, мне кажется, что он не это хотел сказать? Тем не менее, этот разговор заставил ее не то что забыть о неожиданном и непонятном выпаде Иллина, но отнести его к категории "набрать информации и обдумать, не торопясь". Первый кусочек - она была почти уверена, что, заводя разговор о "богах", Иллин не пытался загладить свою грубость. Он хотел навести ее мысли на нечто для него важное, но беседа свернула не туда. Началось с того, что Иллин посчитал пришествие положительным фактором - неужели решил обратить ее в свою веру? Но ведь в ней не было места для женщин, разве что в роли управительниц и работниц, обеспечивающих мужчин - жрецов и адептов дочерей облаков - едой, одеждой и прочим. Да и не похоже было, что он сам верит в божественность "богов". Обслуживание храмов на Горах, насколько узнала заинтересовавшаяся этим вопросом Ана, производилось регулярно и добросовестно. Никто не хотел экспериментальным путем проверять, что случится, если не разгаданные до конца механизмы выйдут из строя, поэтому бригады работниц ежедневно поднимались к ним и делали все, что тысячелетия назад было записано в инструкции. Так что вряд ли он собирался добиваться через нее улучшения сервиса.
  Последние несколько дней Ана читала по древней истории и мифологии все, что удавалось достать. Особенно интересной оказалась книга, где проводился сравнительный анализ мифов разных народов и реконструкция реальных событий на их основе. Автор утверждал, что посещение богов происходило везде и всегда одинаково, но рассказы о нем отличались в зависимости от того, где оказалось в тот момент племя - под ногами у пришельцев или же на более или менее удобном для наблюдения расстоянии. На месте пришествия возникал Храм, а вокруг него - область, населенная "чудовищами". Причем "чудовища" тоже были одинаковые, хотя их описания в мифах различались. Разумеется, не во всех мифах действовали одни и те же существа - в составленный автором список вошли упоминавшиеся хотя бы у двух неродственных народов. В рассказах фигурировали светящиеся колеса, от которых можно было защититься, с головой накрывшись шкурой зверя, невидимые стражи, похожие на "дочерей облаков", но гораздо более агрессивные, каменные птицы, чей голос лишал слуха и воли, и другие. Перечень даров, полученных от богов, тоже впечатлял: было там и средство, позволявшее сделать деревянное копье тверже и прочнее камня, и солнце, способное обогревать пещеру всю зиму (уж не укаченное ли у богов колесо?), и еще более загадочные предметы. Ана с трудом продиралась сквозь архаичный язык - книга была написана более ста лет назад - но упорством она могла бы поделиться с теми предками, кто раз за разом лез сквозь опасную зону к храмам. Она читала и читала, поражаясь тому, что целая область истории выпала из кругозора ее и ее современников. Именно там и были недостающие кусочки ответа на загадку, которую невольно задал ей Иллин, но времени найти их, как обычно, не хватило - они подъехали к нужному дому.
  
  У входа стоял стол с ворохом масок - для ленивых или забывчивых. Ана задумалась, когда лучше всего включить генераторы мини-полей: аккумулятора должно было хватить не более чем на час непрерывной щекотки. Иллин, однако, решил вопрос за нее. Внимательно оглядев ее с головы до ног - Ана, забеспокоившись, принялась было осматривать себя, но сообразила, что от нее ждут ответной предполетной инспекции - он протянул руку к ее животу и стал ощупывать пряжку. Ана, покраснев, нажала на переключатель, так что в зал они вступили при полном параде. Хозяйка встречала гостей, сидя в автокресле. С первых ее слов стало ясно: сплетницы оказали невольную услугу Ане, распространив завлекательную новость из ее личной жизни. Возможно, подумала Ана, другая на ее месте огорчилась бы упущенной возможности удивить знакомых, а не обрадовалась. Впрочем, хозяйка не удержалась от двусмысленного замечания:
  - Я всегда говорила: когда Ана решает, что время очередного проекта пришло, она вкладывает в него всю страсть, - и тут же прогнала их, с улыбкой заявив, что на маскарад приходят не за тем, чтобы беседовать со старухами.
  Гости наперебой пытались узнать, когда можно будет купить такие, как у Аны, наряды, и нельзя ли поучаствовать в их испытании. Ана отшучивалась, но не лишала их надежды. За ужином ее с Иллином посадили за разные столики - хозяйка считала, что разлучая пары, она даст гостям возможность завести новые знакомства. Ану удивило другое: Иллин оказался за одним столом с хозяйкой. Подойдя туда после ужина, Ана застала окончание ее монолога:
  - ... сколько еще сюрпризов нам преподнесет исследование Храмов.
  - Признаться, в последнее время меня стали интересовать менее практические вопросы, - с улыбкой произнесла Ана. - Или, скажем так, более умозрительные. Например, почему в легендах не упоминаются "дочери облаков"? Их не существовало, или на них не обращали внимания, поскольку были заняты спасением своей шкуры? И куда исчезли те же "солнечные колеса", например?
  - Как приятно видеть у молодежи интерес к истории, - засияла старуха. - Теперь я понимаю, что ваша последняя инициатива, с архивом, не случайна. Очень, очень приятно. Я приказала доставлять мне все расшифрованные материалы. Нам обязательно надо будет поговорить, сравнить наши выводы. Но что касается "дочерей", мне кажется, ваша гипотеза о том, что на них не обращали внимания, вполне допустима. Иначе получается, что структура зон вокруг храмов изменилась, причем существенно. Постепенное исчезновение некоторых явлений вполне естественно - ведь и "дочери" исчезают, оставшись без посещений людей. Но изменение предполагает наличие фактора, произведшего это изменение. А второго посещения история не зафиксировала.
  - Ну, не исключено что-то вроде механизма замедленного действия, - вставила одна из слушательниц.
  - Но какова причина того, что он сработал? Странно было бы, если бы некто решил установить его на фиксированное время - скажем, через год после пришествия. Мы снова утыкаемся в неизвестный нам фактор, послуживший толчком к изменению.
  - Но у нас есть фактор, - произнес Иллин. - Это люди, проникавшие в зоны.
  Хозяйка усмехнулась:
  - То есть некто дошел до храма и нажал на кнопку с большой надписью "Не трогать"? Очень лестно для нашей гордости, но вряд ли этому можно найти доказательства. А вы тоже интересуетесь историей?
  - Я реставратор, - коротко ответил Иллин.
  - О, тогда понятно.
  Ана видела отражение мыслей хозяйки на ее лице: приличный молодой человек, не то, что эти выскочки, взявшие моду лезть на научную работу.
  - А ведь есть одна легенда о герое, дошедшем до бога и получившем его дочь в жены, - заметил муж хозяйки дома.
  - Но всего одна, - возразила ему жена. - Такие легенды должны быть у всех народов, разве нет?
  - Возможно, достаточно было одного дошедшего? - предположила ее соседка.
  Иллин, похоже, уже успел пожалеть о вырвавшихся у него словах, и Ана с улыбкой извинилась: ей очень жаль терять возможность участвовать в таком интересном разговоре, но уже поздно, а хотелось бы потанцевать еще разок-другой. Их не стали задерживать, лишь хозяйка повторила приглашение встретиться и продолжить обсуждение.
  Остаток вечера прошел совершенно обыденно - если не считать того, что получать удовольствие от танцев для Аны было более чем непривычно.
  
  Письмо было коротким: "Нашелся сундук, такой, как ты хотела. Если по-прежнему интересуешься, заходи". И адрес галереи, который, впрочем, у нее и так был. С трудом найдя место для парковки, Ана зашла под арку парадного въезда - старые дворцы в этом районе были отданы под заведения для туристов: рестораны, магазины сувениров и антиквариата, музыкальные салоны, где можно было посидеть с чашкой синны и пирожным и послушать гастролеров. Должно быть, снимать помещение здесь стоило немало, но искомая галерея выглядела хорошо прижившейся. Внутри было полутемно, и Ана подумала, что старинная мебель и ткани смотрелись бы куда лучше в залитых пыльным светом комнатах. Иллин, беседовавший, очевидно, с клиентом, кивнул ей и тут же подал какой-то знак хозяйке, сидевшей за столом у окна: то ли просил ее заняться Аной, то ли сменить его. Ана отрицательно замахала руками в ответ и сделала неопределенно-круговращательный жест: мол, я тут пока осмотрюсь. Ей и в самом деле хотелось поглядеть на вещи: интересно, сумеет она определить, какие из них отреставрированы Иллином? Завершив обход, она вернулась к окну, где уже стоял Иллин. До Аны донеслись слова: "... не волнуйся, уезжай на сколько надо ". Тут хозяйка заметила Ану и завершила разговор, кивнув Иллину с не допускающей возражений решимостью: как я сказала, так и будет. Иллин обернулся:
  - Привет! Роза, позволь представить тебе, это Ана. Сундук в кладовке для нее. Ана, это рейсин Роза, - он едва уловимо замялся, потом продолжил: - хозяйка галереи.
  - Очень приятно, - вежливо произнесла Ана, пытаясь понять, что именно он хотел сказать: неужели "мой друг", вот только решил, что обидит ее?
  Роза улыбнулась:
  - Спасибо, что зашли. Иллин, вынеси сундук сюда.
  Ана сдержалась: он уже идет, разве не видно? Что ей было надо от сундука, она не представляла, но на всякий случай потратила полминуты на осмотр и даже пощелкала замком. Иллин наблюдал за инспекцией с тревожной гордостью. Ана выпрямилась:
  - То, что надо: плоская крышка. Сколько вы за него просите?
  Роза встала и улыбнулась Иллину:
  - Принеси нам синну в кабинет.
  Торговля и выписывание чека заняли чуть меньше, чем заваривание напитка по всем правилам. Когда Иллин вошел в комнату с подносом в руках, Ана как раз поднималась со стула.
  - Роза, что-нибудь еще? Там покупатель, я пойду.
  - Иди, иди, - по-матерински улыбнулась ему хозяйка. - Вы мне составите компанию, Ана?
  Отказаться было невежливо, к тому же Ана успела заметить время закрытия галереи: еще полчаса, и Иллина отпустят.
  - Замечательно заварено, - вздохнула хозяйка и улыбнулась, на сей раз Ане. - Иллин был очень рад, что нашел ваш заказ так быстро. Кстати, это вас я должна поблагодарить за то, что он смог бросить работу в баре? Он совсем не высыпался, хоть и делал вид, что ему это нипочем.
  Ана сообразила, о чем идет речь:
  - А... ну да, я попросила его одолжить нашей фирме архив - вы об этом?
  - Да. Я беспокоилась за него. Я давно знаю эту семью, - проговорила Роза после паузы. - Он пошел в отца - тот тоже работал, пока не слег, стараясь в одиночку вырастить сына и сохранить дом, где его семья жила со дня основания города.
  Ана испытала резкий, как удар в грудь, приступ зависти к человеку, которого никогда не знала. Она невыносимо хотела держать на руках малыша с глазами Иллина, играть с ним, гулять по саду, вместе замирая при виде яркой бабочки, покупать ему игрушки... Роза продолжала:
  - Я смотрю на нынешних юношей - они с каждым годом все больше помешаны на том, чтобы как можно раньше найти себе невесту. Все сильнее озабочены, что еще год-другой, и у них не будет вставать по дюжине раз за ночь, а тогда уже никто на них не польстится. Когда я вижу журналы мод... в наше время подобного даже под матрасом не держали.
  Ана хмыкнула, услышав довольно точное описание холостых братьев Вэр. Но Роза поняла ее по-своему:
  - Нет, конечно, Иллин не такой. Наоборот, мне кажется, что он решил вообще не искать себе пару. Не совсем понимаю, как это согласуется с его... - она замялась.
  - С тем, что он адепт "дочерей облаков"? - подсказала Ана.
  - Ну да, - с облегчением продолжала Роза. - Он же должен готовить себе смену, хотя, конечно, это не обязательно должен быть его сын. Но мне, как почетной бабушке, - улыбнулась она грустно, - просто жаль: из него вышел бы замечательный отец. У него столько терпения, и в то же время он умеет играть. Вот вы - не обижайтесь на старуху - вы очень терпеливая, раз вы меня слушаете, но играть - не подыгрывать, а играть - вы не умеете.
  - Вы абсолютно правы, - улыбнулась Ана. - Я не умею играть, и даже в детстве не умела.
  - Хорошо, что вы это знаете, - серьезно сказала Роза.
  Ана догадалась, что осталось непроизнесенным: "мой приемный внук достоин лучшего". Как будто она сама этого не знала.
  
  Игрушки бывают разные. Малыша она повезла бы на море - туда, где сама болтала босыми ногами в воде, сидя на руках у отца. А сейчас они отправились в магазин старых книг, в который Ана шла, когда удавалось удрать с работы пораньше. Почти каждый раз она уходила с покупкой - то с запомнившимся романом, то детской книгой, которую когда-то пришлось вернуть в библиотеку - и уносила едкую смесь удовлетворения и вины перед книгами, которые никто не будет перечитывать.
  - Роза обмолвилась, что ты уезжаешь. Не хочешь взять в дорогу?
  Иллин пролистал исторический роман, проглядел аннотацию и покачал головой:
  - Разве что на первый перелет. Потом я буду отсыпаться, - и тут же заплатил сам.
  - Ты надолго? - спросила Ана, когда они уже сидели в ресторане, дожидаясь заказа.
  - Постараюсь успеть за шесть дней. Двое как сговорились: ушли в Храм, а смены у обоих нет.
  - В Храм? - удивленно переспросила Ана.
  Иллин поморщился:
  - Сейчас так говорят, когда дочери облаков больше не приходят к адепту. Если честно, я не буду особенно огорчаться, если меня не выберут. Мне уже заранее не хочется мотаться так далеко, а переезжать - еще меньше.
  Неужели он всерьез думает о переезде в другой город? И говорит так вскользь, будто это пустяк...
  - Но разве нельзя просто подождать, пока найдется смена?
  - Нет. Ана, на семьдесят шесть Гор адептам уже нет смысла подниматься - в разное время и по разным причинам туда долгое время не приходили, и теперь там стоят мертвые Храмы. Без нас дочери облаков исчезнут за несколько лет. Им и так приходится подолгу дожидаться визитов.
  - Им? А о себе ты подумал?
  Иллин задумчиво развернул салфетку:
  - Понимаешь, в этом все дело. Я могу о себе подумать, а они нет. Ну, представь себе, что это дети...
  - Ничего себе дети: старше нашей цивилизации! Они поставили себе на службу половину человечества, сотни лет уходят от контакта - а ты заботишься о них?
  Ана вдруг вспомнила тот разговор за столом. Неужели Иллин действительно считает, что его предок послужил причиной появления "дочерей", нежизнеспособных без постоянного контакта с адептами?
  - Поставили на службу не они, а те, кто их сотворил. Дочери облаков выполняют свою часть договора, а мы свою. Представь себе, что двоих забросило на необитаемый остров - кем будет человек, который не принесет больному воды, потому что он не выбирал соседа?
  - Этот договор нам навязали, - упрямо сказала Ана. - Возможно, их тоже не спросили, но мы-то с какой стати должны его соблюдать?
  - Вы не должны, - Иллин говорил так тихо, словно надеялся, что его не услышат.
  - А ты, значит, отрабатываешь за всех? - вырвалось у Аны.
  - Я отрабатываю, как ты выражаешься, за себя. Никакой платы я не жду, и никто мне ничего не должен.
  - Волноваться за тебя я тоже не должна?
  - А что за меня волноваться? - удивился Иллин. - Я ж не первый раз...
  - И поэтому взваливаешь на себя еще и еще? Хочешь, как твой отец...
  - Сомневаюсь, что он хотел умереть молодым, - перебил ее Иллин.
  - Вот именно. Ты думаешь, он бы одобрил, что ты пытаешься скакать сразу на трех лошадях? Или ты так пытаешься загладить вину перед ним?
  - Мне ничье одобрение не нужно. Как и любительский психоанализ. Вы пытаетесь найти сложные причины для простого и понятного дела.
  Ана в свою очередь занялась салфеткой. Уже на "вы"? Или он имел в виду ее и кого-то еще?
  - Это для тебя оно понятное, - сказала она наконец.
  Иллин уставился в тарелку:
  - Но я же рассказывал тебе. Что еще ты хочешь узнать?
  На самом деле она предпочла бы ничего не знать, но смущение Иллина было соблазнительным во всех смыслах этого слова.
  - Что ты чувствуешь, ну, когда ты там?
  - Ана...
  - Все на самом деле так, как ты описывал в рассказе? Эти невидимые руки и поцелуи ветра...
  Иллин перестал выкладывать на тарелке пасьянс из кусочков гарнира и поднял глаза. Ана немедленно придала лицу самое невинное выражение, но Иллин, видимо, успел сообразить, что его дразнят.
  - Ты хочешь, чтобы я подробно рассказал тебе о своих ощущениях?
  Ана запнулась с ответом. Ну как, как он это делает?
  - Ну ладно, - тоном великодушного отца произнес Иллин. - Только сначала я поем, потом освежу их в памяти и тогда все подробно опишу. Договорились? Доедай ужин, а то я на самолет опоздаю.
  Уволить тренера. Нет, познакомить с Иллином, полюбоваться на результат и порекомендовать хорошего психиатра.
  
  Звонок из юридического отдела застал Ану, когда она возвращалась от автомата, который стоял на другом этаже, но варил синну лучше остальных. Кроме того, раз она поднималась на шестьдесят с хвостиком ступеней, в синну можно было положить сахар. В кабинете юрисконсульта, кроме хозяина, сидели взъерошенная Вэр и Иллин. Похудел, подумал Ана - уже никакая косметика не нужна, мышцы и так выступают под тонкой загорелой кожей.
  Вэр вскочила с места, как только увидела, кто вошел:
  - Ана, наконец-то! Я с ума схожу!
  - В чем дело? - как похоже на Вэр: эмоции вместо того, чтобы изложить суть дела.
  - Ты видела, что в архиве не хватает материалов? А он, видите ли, отказывается их отдать.
  Ана взглянула на юрисконсульта. Тот, покраснев, вскочил из-за стола и передал ей папку. Список занимал меньше половины страницы: все отсутствующие записи находились в том самом дневнике Санны Танг, который Иллин показал ей в первый раз. Выслушав его сбивчивые объяснения, Ана проговорила:
  - Я не вижу, в чем проблема. Во-первых, в договоре был пункт, согласно которому нам не предоставляются части информации, носящие интимный характер...
  - Совершенно правильно, - устало подтвердил юрисконсульт.
  - ... а во-вторых, я не понимаю, зачем нам нужны излияния молодоженов.
  Ана не рассчитывала, что Вэр кротко извинится за недоразумение, но даже ей полагался шанс.
  - Да? А мне кажется, что излияния молодоженов могут быть очень даже информативны, если медовый месяц протекал на Горе. И я настаиваю на ознакомлении с этими записями. Это наглое нарушение контракта - вырвать страницы и думать, что никто не заметит.
  - Я заметила, - холодно сказала Ана. - Мало того, я отнесла дневник в лабораторию, где определили, что страницы были вырваны приблизительно тогда же, когда писался сам дневник. Я не думаю, что все это время выдранные листы лежали и ждали нас.
  Вэр прищурилась:
  - Ана, я могу поговорить с тобой?
  Ана кивнула, одновременно соглашаясь и обращаясь к остальным с просьбой подождать. Иллин едва взглянул на нее и снова опустил глаза. Вэр настойчиво подталкивала ее за дверь.
  В холле, под одним из кресел для посетителей, Ана заметила дорожную сумку. Она что, прямо в аэропорту его перехватила?
  - Послушай, неужели ты спустишь это ему с рук? Он же знает, что там важная информация, потому и упрямится.
  - Что ты предлагаешь: найти последнего жреца и устроить спиритический сеанс?
  - По-моему, уж ты-то должна знать, что можно сделать, - проговорила Вэр с многозначительным видом.
  Ану затошнило от ненависти. Она заставила себя дышать равномерно, пусть и чуть глубже, чем обычно - но перед глазами стояло все то же: случайно пойманное деловитое выражение в голубых, таких ярких и таких холодных глазах, только что с нежностью глядевших на нее. Тогда она отделалась сравнительно легко: немногие сведения, которые она успела выболтать, в докладе отдела безопасности были представлены тактически успешной приманкой. Операция по разоблачению промышленного шпионажа, на скорую руку сляпанная из остатков ее гордости и здравого смысла, принесла похвалу начальства, пост главы отдела и несколько месяцев кошмара наяву. Как ни странно, сны ее оставались безмятежны, если не считать изредка повторяющегося видения, в котором она, не чувствуя ничего, в одиночестве падала в узкое черное горло воронки. Но у кого не бывает таких снов?
  Вэр ожидающе смотрела на нее. Ана вдруг представила ее торгующейся с тем красавчиком.
  - Я не думаю, что стоит тратить наше время на эти пустяки. Но раз уж мы здесь, я бы хотела с тобой поговорить. Ты знаешь, что от моего отдела отпочковывается группа? Она будет заниматься применением микрополей в некоторых узкоспециальных областях, причем как раз связанных с биологией и физиологией человека. Мне кажется, ты была бы идеальным руководителем - с твоим образованием и опытом. Я могу поговорить с президентом филиала?
  Ана заметила мелькнувшее в глазах собеседницы торжество - Вэр решила, что ее пытаются купить. Она не ответила ничего, что можно было бы истолковать, хотя бы и с натяжкой, как благодарность - снисходительно сказала: "Ладно", после чего, потеряв интерес к документам, ушла, не попрощавшись. По мнению Аны, настолько полное отсутствие понятия о приличиях нуждалось в соразмерном наказании - и оно не замедлит воспоследовать. Если через неделю Вэр не будут за глаза звать "хозяйкой сексшопа"... то придется подсказать кому-нибудь эту идею.
  Когда она вернулась в кабинет и сообщила, что вопрос решен, "спасибо" Иллина прозвучало так устало, что Ана пообещала самой себе придумать для Вэр еще пару сюрпризов.
  - С тобой все в порядке?
  - Да, - Иллин едва взглянул на нее, подхватывая сумку. - Извини, после приезда много дел. Я позвоню, ладно? Спасибо.
  
  
  ***
  Ана, вероятно, пропустила бы сообщение, но в утренней ленте новостей его повторили трижды: "Самая крупная сделка на рынке недвижимости за последний год... Предыдущий рекорд перекрыт почти в три раза... Огромный участок в одном из самых эксклюзивных районов столицы... Как сообщают наши источники, вся прибыль от продажи была пожертвована в благотворительный фонд..." Она вдруг забыла, на какую букву занесла в комм телефон галереи: "И"? "Р"?
  - К сожалению, у Иллина сегодня выходной. Не хотите ли оставить сообщение? - прозвучал незнакомый голос. - Может быть, я могу вам...
  Повесив трубку, Ана отослала короткое письмо на работу и выскочила за дверь, успев удивиться, что не забыла надеть спортивные туфли и брючный костюм. Система навигации в автомобиле долго молчала, услышав конечную точку маршрута, однако индикатор все-таки загорелся зеленым.
  Поразительно, но в конце горного шоссе оказалась вполне приличная парковка - ну конечно, сообразила Ана, должны же работницы, приезжающие обслуживать Храм, оставлять где-то машины. Сейчас плоский пятачок был пуст - видимо, Иллин приехал на такси - и на тропинке, уходящей в гору, тоже никого не было. Ана на ходу надела темные очки, проверила заряд комма и твердо сказала себе, что найти одного человека на склонах Горы вполне возможно, более того, она совершенно неизбежно выйдет на него, только надо не сходить с тропинки.
  Когда она, по уверениям комма, прошла не меньше трех километров, перед ней возникла невысокая стена, построенная прямо поперек тропки. Надписи на нескольких языках сообщали, что впереди зона ограниченной доступности, и предлагали вернуться. Ана удивилась столь небрежной охране - она представляла себе что-то вроде старинных пропускных пунктов на границе, с неподкупными вооруженными стражницами и высоченным забором, ощетинившимся колючей проволокой. Но стоило перебраться через барьер, как ее спеленало поле. На свободе она оказалась в ту же секунду, и подстегнутая испугом память подсказала забытую информацию: ходу нет только мужчинам. Вероятно, у Иллина есть нейтрализующий поле жетон, да и у работниц тоже. Значит, с этого места и начинается зона действия Храма? Скорее, она намного выше, а за спиной у нее - первое предупреждение. Следующие полчаса показали, что она была права: ей пришлось перелезть еще две стенки. Она прислушивалась к себе: неужели действительно ничего? Даже обидно как-то. Но кроме колотья в боку, никаких новых ощущений не было.
  Храм то был виден впереди и вверху, то исчезал, когда тропка поворачивала, огибая скалистый выступ или змеясь по особо крутому участку. Пока я не дошла до Храма, нет смысла волноваться, сказала себе Ана, и почти сразу тропа вывела ее на площадку темно-серого камня, с другого торца которой были заложенные засовами двери в скале. Ана осмотрелась. У одного края площадки лежала знакомая сумка, придавленная камнем, а чуть дальше начиналась дорожка, уходящая налево, за скалу.
  Стоило ей, однако, ступить на новую тропку, как та исчезла, слившись со склоном. Ана упрямо шла все в том же направлении, стараясь не шуметь. Она рассчитывала оказаться ниже Иллина, когда его найдет, но увидев слева загорелую спину, поняла, что ошиблась - зато следопыт из нее вышел бы отличный: Иллин не обернулся. И тут же паника охватила ее ледяными руками: не слышал? или не захотел услышать?
  - Отойди, - и, откашлявшись, повторила: - Иллин, отойди от края!
  
  Пожалуй, Иллин не свалился с выступа скалы, на котором сидел, только потому, что первый хриплый возглас он принял за галлюцинацию.
  - Иллин, ты слышишь меня?
  - Слышу. Ты можешь объяснить мне, как ты тут оказалась? - спросил он, не оборачиваясь.
  - Сначала отойди от края.
  - Здесь, между прочим, очень удобно сидеть, - миролюбиво заметил Иллин.
  - Я не отстану, пока ты не отойдешь.
  - Ана, что-то случилось?
  - Это ты мне скажи, что случилось! Почему ты продал дом и ... и отправился сюда?
  - О боги! Ты решила, что я пришел, чтобы покончить с собой? - Иллин выругал себя: неужели трудно было позвонить и рассказать?
  - А что я должна была подумать? Ты угробил на этот дом столько сил, а теперь...
  - А теперь я поумнел. Ты меня убедила.
  - Ага. А еще боги вернулись в храмы. Пожалуйста, отойди от края.
  - Ана, - Иллин наконец не выдержал, - что бы ты там себе не навоображала, я не собираюсь пересаживаться голой задницей на раскаленный камень. Честное слово, я пришел сюда совсем не для того, чтобы спрыгнуть с подходящего обрыва - которого в этой части Горы, между прочим, нет. Если ты подождешь час-другой, я спущусь с тобой вместе. Так тебя устроит?
  - Да, - услышал он спустя пару секунд.
  - С одним условием: ты не будешь все это время торчать у меня за спиной. Сойди вот к этому симпатичному камешку справа от меня и посиди там в тени.
  - Мне здесь удобно.
  - А мне нет. Тебе мало того, что я буду знать, что я не один, так ты еще и место с обзором хочешь?
  Вместо ответа сверху донесся рассыпчатый шорох шагов. Потом он стих, и Иллин оглянулся, проверяя.
  - Я уже сижу, - доложила Ана. - Тут такая травка, колючая немного, но хорошо пахнет.
  - Куртку подстели, - посоветовал Иллин, старательно отгоняя мысли о той части тела, которая предположительно страдала от колючек. После паузы из-за камня донеслось:
  - Извини, я не хотела тебе мешать.
  Тут уже слов у него не нашлось. Присутствие Аны не мешало ему, оно наивернейшим образом сводило его с ума.
  - Ты хотела знать, почему я продал дом?
  - Не надо, не говори, если не хочешь, - перебила Ана.
  Самое замечательное, подумал Иллин, что она действительно не пытается узнать причину, раз текущее состояние дел ее удовлетворяет. В этом она похожа на Розу; и еще в том, что они обе ухитряются найти у него мотивы, которых не было - и оказаться правыми.
  - Дом был памятью об отце. А потом появилась ты, и я подумал, что ... короче, что, может быть, у меня получится не продавать. Сейчас я понимаю, что обманывал себя, но тогда я действительно так думал. Но потом, когда заметили вырванные страницы... Ты ведь прочитала, да? - перебил он сам себя. - Когда ты сказала про лабораторию - ну почему я не подумал об этом? Следы от нажима карандаша? В отраженном свете, да? Но ты здорово сыграла: "излияния молодоженов", "медовый месяц на Горе" - да прабабка туда в скафандре приходила, да и то на пару часов, - Иллин поймал себя на том, что начинает заговариваться. - Ну, короче, я понял, что ты прочитала те страницы. Что тут было догадываться: ты так на меня смотрела. Но я знал, что ты будешь молчать. Тебе я могу доверять, а другие? Я уверен, что прадед и прабабушка согласились бы со мной. Если кто-нибудь вроде Вэр узнает, что после встречи с дочерьми облаков человек, то есть мужчина, но они найдут способ и для женщин, делается менее агрессивным... Короче, я подумал - если я продам дом, у нас, адептов, будут средства, чтобы не соглашаться ни на какие заманчивые предложения о сотрудничестве. Ты была права, когда сказала, что я должен бы ненавидеть дочерей облаков. Те, кто уходят от них - не мужчины.
  - Не неси чушь. Я имела возможность убедиться, что ты мужчина.
  - Ты не понимаешь... или издеваешься. Исследования Санны Танг доказали это. Уровень тестостерона и других гормонов напрямую связан с агрессией, инициативой, настойчивостью. Ана, над нами - над всем человечеством - тысячелетиями шел эксперимент. Особи с самым высоким уровнем гормона чаще всего выбирались дочерьми облаков, но контакт с ними понижал этот самый уровень в разы. Механизм перестал действовать несколько поколений назад, и посмотри, как изменилось общество.
  - Не могу сказать, что мне нравятся эти изменения, - заметила Ана.
  - Нравятся или нет, но это то, что должно было быть изначально. То, что у нас отобрали. Когда это стало ясно, Храмы изменили политику: мы не ведем набор адептов, мы отговариваем тех, кто приходит и просит взять их на Гору, случайно узнав, что туда еще ходят, мы рассказываем им об истинных причинах, если больше ничего не помогает.
  - И что, все жрецы мирно согласились?
  - Ну, не все и не мирно, но к тому времени в системе, кроме немногих фанатиков, остались только безнадежные романтики или те, кто не нашел другого места в жизни. Да и фанатик, у которого вытравили инициативу и агрессию, многого не добьется.
  - Интересно, что человек, который полтора часа выдерживал просьбы и угрозы Вэр, - сухо сказала Ана, - а потом меньше чем за неделю продал дом и вложил деньги в только что созданный фонд, считает, что ему не хватает инициативности и агрессии.
  Иллин хотел возразить, но закрыл рот и прислушался к себе. Лихорадочный озноб - признак того, что дочери облаков вот-вот придут - никогда еще не появлялся так вовремя. "Ана", проговорил он быстро, "посиди еще полчаса, только не отвлекай меня". Но вместо прохладных ладоней, исцеляющих жар и тоску, раскаленные когти хлестнули по животу и бедрам. Мелькнула мысль: "Что они делают?! Я же не выдержу", но когти прошлись по затылку, спине - там, где когда-то лежали руки Аны - и тогда он действительно не выдержал.
  Когда солнце перестало плясать перед глазами, Иллин попытался понять, что же случилось. Никогда еще дочери облаков не вели себя так, придя к адепту. Какова бы ни была причина, но оставаться на Горе не стоило. Может быть, потом кто-то из старших вспомнит похожий случай? Иллин осторожно встал - ноги дрожали от пережитого. Он сделал пару шагов вверх по склону, туда, где оставил одежду, когда жар снова обдал его. Не сдержавшись, Иллин застонал - эрекция пришла так резко, что боли оказалось больше, чем всего остального.
  - Иллин? Что с тобой?
  Он стиснул зубы, пытаясь привычным усилием удержаться на гребне волны, но то, что сейчас кружило и несло его, отличалось от обычного возбуждения, как морской шторм от ряби на луже. Не дождавшись ответа, Ана переспросила: "Ты уверен, что все в порядке?" Ее голос снова оказался соломинкой, от которой сломалась ось у телеги. Наверно, он выкрикнул ее имя, потому что Ана стояла рядом, когда он открыл глаза.
  - Что происходит?
  - Не знаю, - это было самое неприятное. - Пошли отсюда.
  Но стоило ему сделать шаг, как жар вернулся, а вместе с ним вернулись боль и страх перед необъяснимым нарушением порядка. "Пожалуйста", пробормотал он, не совсем понимая, кого и о чем просит.
  - Если бы ты мне тогда рассказал, как должен проходить ритуал, то мне бы не пришлось тебя сейчас расспрашивать.
  О боги, его сейчас убьют, выжмут как тряпку, а она нашла повод ввернуть "я же говорила".
  - Ты утверждал, что в союз с дочерьми облаков вступают только мужчины, но мне сейчас кажется, что эти самые дочери совсем не против меня, - продолжала Ана. - Или это виновато мое развращенное воображение?
  - Что?! - Иллин попытался собраться с мыслями. - Что ты чувствуешь?
  - Приблизительно то же самое, что я бы чувствовала в постели с опытным и неторопливым любовником. Ты сравнил дочерей облаков с детьми. Тебе не кажется, что детки решили узнать, чем занимаются папа с мамой, когда остаются одни?
  - Откуда мне знать, что они решили?!
  Мягкая теплая ладонь сильно толкнула его в спину. И это тоже было необычным - прикосновения дочерей ощущались кожей, но до сих пор самое большее, на что они были способны, это откинуть прядь волос со лба. Если они научились такому, то им ничего не стоит устроить обвал, или вообще не выпустить нас отсюда, подумал Иллин. Ана тем временем расстелила куртку на плоском камне в двух метрах выше по склону.
  - Что ты делаешь?
  - Собираюсь проверить гипотезу, - отозвалась Ана. - У тебя есть другие идеи?
  - Предлагаешь устроить им бесплатное представление?
  - Можно и так сказать, - сухо произнесла Ана.
  - Ни за что, - отрезал Иллин. - Ни за что я не буду участвовать в этом цирке.
  В ту же секунду когти снова прошлись по его спине. Его предупреждали или просто поторапливали.
  - Иллин, не строй из себя героя, - Ана с тревогой наблюдала за ним. - Они просто убьют тебя тут.
  - А тебе жалко, да? Я не хочу... не хочу из жалости.
  - Идиот! - заорала Ана. - Ну как я могу сказать, что я тебя люблю, если тебя даже пожалеть нельзя?
  И вдруг все стало удивительно просто. Скала под его спиной была мягче пуха, и радостный смех качал их в больших теплых ладонях. Он все еще звучал в небе, когда Иллин вспомнил, что полагается время от времени набирать воздух в легкие.
  - Ана? С тобой все в порядке?
  - Я тебя люблю, - отозвалась Ана.
  - Это надо понимать как "да" или как "нет"?
  - Мне не хочется говорить ничего другого, - Ана перенесла тяжесть тела на локоть. - Как по-твоему, это можно считать контактом?
  - О, женщина, как ты непостоянна, - вздохнул Иллин. - Если нам разрешат уйти отсюда живыми, можешь считать это чем угодно.
  - А если нет?
  - Если нет, то я помру счастливым, и мне будет наплевать.
  
  Машина Аны была самым замечательным, что случилось за этот день, подумал Иллин, когда наконец смог плюхнуться на пассажирское сиденье и вытянуть ноги - машина и оказавшиеся на заднем сиденье бутылка с водой и плитка шоколада. Путь вниз превратился в новое испытание для нервов. Дочери облаков не оставляли их всю дорогу, то поглаживая лица нежными касаниями, то дергая за одежду. Ана затеяла с ними что-то вроде игры: подкидывала скомканный лист бумаги, оказавшийся случайно в кармане ее куртки, а дочери облаков бросали его обратно, норовя в последний момент легким толчком увести из подставленных ладоней. Иллин завидовал Ане, у которой хватало энергии на игры и восторженные возгласы, которыми она встречала каждое новое доказательство контакта.
  Когда Ана включила генератор поля машины, Иллину показалось, что они попали в шторм. Он представил себе гостей, приехавших верхом на куске мяса, спрессованном в аккуратный эллипсоид, и решил, что тоже устроил бы скандал. Ана быстро выключила поле. Снова включила. Машину опять тряхнуло, но уже менее решительно. После пяти циклов дочери облаков успокоились и занялись новой игрушкой: куртками, оставленными на крыше.
  Иллин поглядел на безумный танец невидимок и понял, что не сумеет утащить отсюда Ану, даже изобразив сердечный приступ. Собственно, он и сам видел, что уезжать сейчас не только безответственно, но и попросту опасно: если дочери облаков увяжутся за... за кем? Кем они с Аной стали для тех, кто сейчас с неуемным любопытством щелкал застежками? В дневнике его бабушки была упомянута одна из гипотез о роли людей в жизни дочерей облаков. Согласно ей, биополе адептов не только подпитывало дочерей, но и служило своеобразным катализатором, способствующим формированию новых особей. Доказать ее никому не удалось, не в последнюю очередь потому, что различать дочерей облаков не умели. Потом исследования были свернуты, да так и не возобновились - Иллин мог только представлять себе, насколько тяжело было ученым отказаться от изучения загадок ради освобождения человечества от чужого влияния. Похоже, что их жертва была напрасной: вряд ли удастся надолго утаить происшедшее сегодня, разве что дочери облаков вдруг заболеют стеснительностью. Поглядев еще раз на творящееся за окном безобразие, Иллин решил, что шансов на это мало. Может быть, оно и к лучшему. С Вэр и другими, которые пожелают забрать в свои руки больше, чем полагается, надо бороться не тайной - за прошедшие поколения многое изменилось.
  Он оглянулся на Ану и по ее лицу понял, что происходящее у подножья Горы - не галлюцинация. Представление повторялось снова и снова: двое невидимок в куртках с чужого плеча и с камешками там, где у человека была бы грудь, неуклюже обнимались и раскрывали объятия, показывая им третий камешек, висящий в воздухе между ними. Ана снова включила генератор, медленно тронула машину с места, и ее не стали останавливать.
  Уже подъезжая к городу, Ана немного неуверенно спросила:
  - Слушай, а где ты сейчас живешь?
  - Не помню, - ответил Иллин, не открывая глаз.
  - То есть как - не помнишь?
  - Два дня поста и воздержания...
  "Воздержания", повторила Ана.
  - ...дают странные эффекты, - продолжал Иллин. - Например, мне показалось, что ты сказала, что любишь меня.
  - Показалось, - снова повторила Ана, словно желая проверить свой слух.
  - Именно так.
  - Я не заметила ни следа сомнения в твоем поведении.
  - Сомнение, как известно, враг счастья, - заметил Иллин назидательно.
  - Я находилась под чужеродным влиянием и могла оговориться.
  - Всем сердцем надеюсь, что так оно и было - это я про влияние. Если таково твое обычное поведение, то я могу не успеть насладиться жизнью отца семейства за оставшийся мне срок.
  - Ты издеваешься?
  Иллин старательно обдумал ответ:
  - Нет. Я боюсь, что все окажется чьей-то шуткой, и потому говорю глупости. Ана, я тебя люблю. Поехали домой.
  "Домой", повторила Ана про себя. "Мы едем домой".
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"