# Когда миры сливаются Часть 3

Оксана Александровна Тарасенко

Укрытый цветущей зеленью студенческий кампус славного государства Ветан. Именно здесь студенты бродят по узким тропинкам, протоптанным веселыми хрюшками, отбирают свои тетради и ручки у наглых прикормленных белок, при этом еще пытаясь выполнять требуемые суровыми преподавателями задания. Вдалеке гремит магическая гроза. Таятся за углом невыясненные личности, а на сцене разворачивается новый танец. Внимание! Есть сцены насилия и упоминаются личности с нетрадиционной ориентацией. Прошу закрыть страничку читателей, не достигших 18 лет.

К громкой птичьей трели добавился ритмичный звук ударных, свидетельствовавший о том, что будильник отчаялся разбудить хозяина и прибегает к более мощным мерам. Резко сев в кровати, Шен одернул мягкую просторную футболку и похлопал ладонью, разыскивая оравший из последних сил телефон. Выключил сигнал и, отбросив гаджет в сторону, наконец, протер глаза, тряхнул головой, пытаясь сообразить, какой сегодня день недели. Легкие серые шторы чуть колыхались от залетавшего в приличных размеров комнату на одного, как и у всех в кампусе, ветерка, приносившего с собой утреннюю прохладу. В распахнутых окнах качались ветви густого колючего кустарника, в который студент влюбился сразу же, как увидел. Кому-то подобный вид мог показаться унылым и скучным, лишенным красоты, ведь кусты не цвели, оставаясь темно-зелеными круглый год, зато это растение прекрасно защищало от любопытных глаз и незваных гостей.


Желающих продираться сквозь колючки плохо поддававшегося магическому воздействию растения было очень мало, а после нескольких неприятных случаев с плохо заживающими царапинами и аллергией, плюс вызов дежурных по кампусу для препровождения любопытных пострадавших в медпункт вместо представлявшегося в воображении бережного поддерживания под локоть и слов ободрения, самые упоротые фанаты перенесли свои дежурства в более безопасные места вроде лекционных залов и кафе, где их здоровье и самолюбие не подвергалось такому стрессу. Где-то в вышине, за гранью видимости раздалось чертыханье, а мимо окна пролетел какой-то прямоугольный предмет, оказавшийся студенческой сумкой, плюхнувшейся со всего размаху на единственный пустой от кустарника пятачок и взорвавшейся многочисленными листами бумаги, попытавшимися разлететься и трагически повиснуть на колючках.


Взмахом руки Шен остановил данные беспредел, заставляя чьи-то лекции и практические замереть в воздухе. На большее он был не способен. Вот спалить все мгновенно - это, пожалуйста, или на барабанах сыграть. Только вряд ли бы бумага оценила подобное. От этих мыслей парень хрюкнул, удивляясь тому, какая чушь водится в голове с утра. Мимо окна аккуратно спланировал вниз, бодро помахав рукой, какой-то четверокурсник. Разглядев высовывавшегося из окна, сложил руки у груди, приветствуя старшего, после чего быстренько собрал разбежавшиеся бумажки, впихал этот ворох в сумку, крепко прижал последнюю к груди и улетучился в прямом смысле этого слова.


Пожав плечами и широко улыбнувшись столь любопытной побудке, Шен подхватил плоский диск тренировочного пэда и палочки, покрутил удобно разместившиеся в руках отполированные деревяшки, проверил полог тишины на инструменте, ради которого приходилось регулярно и серьезно разоряться на амулеты, но иначе пришлось бы ходить в студию, а так звук слышал только сам музыкант, и погрузился в тренировочный процесс, прикусив губу и то и дело встряхивая падавшей на лоб челкой. В прозрачных голубых глазах отражались барабанные палочки и бесконечность, а за границей кустарника все чаще слышались взрывы смеха, недовольные крики или просто громкие голоса встававших и спешивших позавтракать и успеть на занятия вовремя студентов, уже почти переживших отчетную неделю и упорно пытавшихся вытянуть все, что можно на автоматы, ибо экзамены приближались с пугающей многих скоростью.


Закончив тренировку, Шен привычно провел рукой по стриженной челке, убирая ее немного в сторону, еще раз посмотрел в зеркало и прокрутил в ухе небольшую сережку-гвоздик с камнем в цвет глаз - одновременно и украшение, и накопитель. Вещь весьма полезная на занятиях, где преподаватели драли даже не по три, а по девять шкур и заставляли выкладываться за пределы возможностей. Именно поэтому студенты, да и не только они, предпочитали вне уроков магией пользоваться пореже, поменьше. Не все, конечно. Особенно выделялись младшекурсники, демонстрировавшие, где не лень, свои умения, в том числе и вызов магических зеркал. Штука, безусловно, удобнейшая, но Шен на это смотрел лишь, покачивая головой и тихонько усмехаясь уголками губ, как и большинство старшекурсников, уже прочувствовавших на своих плечах всю тяжесть знаний и практических тренировок, высасывавших доступные единицы силы до донышка.


Лишь самые отчаянные и безбашенные позволяли себе изредка, в крайних случаях, левитацию, да и то при наличие хороших, а значит, весьма недешевых накопителей. Да и вообще уже на протяжении нескольких десятилетий использовать магические силы вне работы и без причины считалось неприличным. Как будто бы человек говорил, что сам он, без магии, ничего не стоит и не может. Итогом стало то, что сильно раскачавшаяся в результате последних магических войн оболочка мира начала приходить в равновесное состояние, отчего ученые радостно потирали лапки, а правительство выделяло дополнительные средства на социальную рекламу и прочие методы продвижения необходимых настроений в общие массы.


Кто-то этим возмущался, требуя прекратить "ограничение свободы магии", кому-то, как и Шену, было все равно. Спускаясь со второго этажа на первый по широкой лестнице цвета топленого молока, придерживая норовившую съехать с плеча сумку с лекционными материалами, то и дело кивая знакомым однокурсникам, приветствовавшим взмахом руки, или вежливым поклонам младших, парень думал о том, что если бы ему хотелось использовать свои данные на полную катушку, он бы уже давно ушел по линии кадровых военных, коих среди его родственников, обладавших, как и сам Шен мощным талантом к боевой магии, было огромное количество, однако брюнета эта стезя не привлекала, как и его отца, и брата. Последний выбрал бизнес и успешно поддерживал на плаву и тащил в гору крупную компанию с весьма специфическим производством, а также сеть отелей и несколько компаний помельче. Отец не менее плодотворно занимался политикой, мать его в этом поддерживала, в то время как брат отца выбрал как раз армию, как и его сыновья, успевшие уже зарекомендовать себя на этом поприще.


Собственно, их горячая поддержка и весомость клана в целом позволили Шену, как и его брату, самому выбирать путь, которым он захочет идти дальше. В противном случае, могли и настоять. Однако, дар хоть и был огромным, но не уникальным. К тому же положение семьи и ее влияние не допускали использование молодого мага как сырьевой базы или направляемого оружия, а для карьеры нужны были стратегическое мышление и огромное желание, чего у молодого представителя весьма опасной семьи не наблюдалось. Так что все заинтересованные лица дружно решили не зарабатывать себе проблемы и оставили очередного представителя семейства в покое. Чуть не поскользнувшись на средних размеров лужице, образовавшейся неизвестно как, точнее очень даже известно - студиозусы намагичили, на полу у выхода из здания общежития, Шен, чертыхаясь, взмахнул сумкой, восстанавливая равновесие, перепрыгнул через хлюпавшее препятствие и, надвинув очки на глаза, вышел под палящее солнце, вовсю поджаривавшее разбегавшихся-разлетавшихся, словно мураши, в разные стороны студентов.


Спокойно пройдя несколько метров, кои многие студиозусы предпочитали преодолевать на скорости, отделявших здание от тенистой аллеи, где можно было спрятаться от яркого жаркого диска, музыкант замедлился, глубоко вдохнул пьянящий аромат листвы, цветов и чего-то неуловимого, чем пах только тропический лес, огляделся и зашагал в сторону уютного кафе. Прибежавшее на телефон сообщение оповещало, что друзья уже там, делают заказ. Отправив обраточку с собственными пожеланиями на завтрак, молодой человек ускорил шаг. Заказ за него сделать смогут, но вот оплатить нужно до того, как приступил к еде, а просить других заплатить, пусть и всегда готовых поддержать, не хотелось.


В затененном деревянными балками темно-коричневого потолка зале гулял легкий ветерок, раскачивая круглые плетеные шары, висевшие по краю навесной потолочной конструкции, и шевеливший плотные кожистые листья растений, росших по всему периметру низкой деревянной конструкции, символизировавшей стены. Оглядев полупустой зал, Шен довольно улыбнулся. Все-таки не зря он тратил на прогулку сюда десять минут вместо двух, необходимых для того, чтобы дойти до ближайшего от его общежития заведения общепита. Вот только там было слишком многолюдно и многоперво-и-второкурсниково, а, следовательно, опять нужно было дрессировать молодняк, чтобы не лезли. А здесь все были уже практически свои, так что чрезмерного внимания не ожидалось.


Пройдя к деревянному прямоугольному столу во внешнем углу заведения, Шен выдвинул оставленный ему стул и присел, но тут же, хлопнув себя по лбу, поднялся и отправился к стойке, где оплатил дожидавшийся его заказ. Подхватил поднос с ярко-зеленым, чуть кисловатым соком в большом стакане, хрустящим салатом и нежными яичными рулетиками в ярко-алой острой перцовой посыпке, при виде коей у некоторых сводило челюсти, а вот брюнет обожал остренькое. Хотя, правильнее было бы сказать, сильно острое. Задвинув очки от солнца на затылок, барабанщик прищурился, вглядываясь в небольшой прудик, тихо плескавшийся чуть сбоку от кафе. Хмыкнул при виде привычно прикрывшего голову толстенным талмудом, пригнувшегося студента, навсегда замершего в камне рядом с водой.


Сколько было эмоций, когда означенная статуя - продукт очередного экзамена с отделения скульптуры и архитектуры - была обнаружена в данном месте. Студенты ржали, узнавая в несчастном создании себя в определенные моменты. Преподаватели ходили кругами, решая, то ли оценивать качество исполнения, то ли ругать за самоуправство. В итоге статую оставили на месте, а ее создатель схлопотал выговор и получил "отлично" на экзамене. Подошедший официант в светло-зеленом форменном переднике поставил на стол еще один точно такой же напиток, как тот, что находился перед Шеном, и кивнул в сторону столика в центре зала, где, очевидно, сидел даритель, на коего музыкант даже не посмотрел, ровно так же игнорируя и подношение, по опыту зная, что большинство из новеньких отстанет через пару-тройку недель. Конечно, есть еще самые упертые, но к ним молодой человек относился философски, как к экзамену по высшей математике, безусловно, чрезвычайно необходимой для музыканта.


Легкий шум, донесшийся от столика, где удобно расположились старшекурсники с факультета архитектуры, до которого от данного заведения было намного ближе, чем от музыкального, заставил оторваться от еды и осмотреться. Слишком уж необычной была реакция. Стало любопытно, на что....


- О, цветочек пожаловал. Странно, я ее раньше здесь не видел, - хмыкнул Фанэ, сидевший ко входу лицом. Обернувшись, Шен обнаружил объект столь повышенного интереса. Вежливо отступив в сторону, чтобы не мешать другим, рядом со ступеньками щурилась, привыкая к полумраку после яркого солнца, уже знакомая практически всему университету танцовщица, она же певица. Махнув приветственно рукой в сторону барной стойки, она неспешно и уверенно прошла к ней, но меню брать не стала, перекинулась парой слов с барменом, передала деньги и присела в углу зала, за небольшой столик, наиболее затененный и рассчитанный всего на двоих, максимум на троих, очень упертых и готовых потесниться, студентов.


- А нет, ошибся. Видимо, просто по времени не совпадали, - прокомментировал все тот же Фанэ, когда официант привычно ответил на приветствие девушки, а бармен активно зашуршал напитками, в то время как посетительница, не обращая ни на кого внимания, поправила в ухе наушник и перекинула за спину упавшую вперед толстенную длинную косу. Покопавшись в сумке, девушка вытащила карандаш и внушительного вида талмуд, в коем принялась делать пометки, одновременно отбивая левой рукой какой-то довольно сложный ритм, очевидно, звучавший в наушниках. Хмуря брови и то и дело закусывая нижнюю губу, студентка полностью ушла в учебу, вынырнув из нее только при появлении официанта с внушительной тарелкой, на которой горкой возвышались всевозможные десерты.


- Ничего себе! - хихикнул Кор, - а еще говорят, что девушки постоянно сидят на диетах.... Впрочем, с ее профессией все сжигается практически мгновенно, наверное, - он взлохматил волосы на затылке. Фанэ покрутил в руках вилку и отрешенно заметил, продолжая наблюдать за объектом разговора, - Ваолет говорил мне, что за репетицию танцор может сбросить до двух килограммов, а за генеральный прогон или выступление еще больше.... Не пойму, что там происходит.... Не тот заказ, что ли?


Последняя фраза заставила Шена оторваться от овощного салата и посмотреть в угол, где девушка как раз покачала головой и, очевидно, попросила убрать еду. Перекинувшись еще парой слов с официантом, она недовольно тряхнула головой и отодвинула блюдо на дальний край столика, насколько это было возможно, после чего опять уткнулась в печатное издание.


- Дело не в заказе. Просто кто-то тоже не любит брать еду, которую не заказывал и не оплачивал, - сделав большой глоток из запотевшего стакана с ледяным соком, с плававшими в нем, заманчиво поблескивавшими бочками кубиками льда, заметил Кор. Просканировав зал, Шен согласился. Парень за столиком прямо напротив статуи был явно не слишком доволен подколками смешливых сотрапезников и то и дело посматривал на продолжавшую заниматься своими делами первокурсницу, к которой как раз подошел официант, выгрузивший на стол.... Тут даже Шен с трудом подавил улыбку, лишь дернув уголком рта. Детское меню. Он узнал овощные рулетики и омлет. Небольшая корзиночка с фруктовым десертом. И огромная пиала.


- Я слышал, что кулонцы с трудом переносят нашу еду, а теперь могу это увидеть, - Фанэ дернул себя за ухо и поднял телефон, сфотографировал девушку, выудившую из сумки какой-то пакетик и опустившую его в пиалу, помешав в ней чистой ложечкой, лежавшей рядом с десертом. Сделав фото, парень нажал на отправку сообщения, очевидно, решив поделиться с Ваолетом, в то время как Шен и Кор вернулись к своему завтраку. При этом Кор все так же продолжал отслеживать происходящее за чужим столиком, в то время как его друг спокойно перелистывал лекционные записи, пока еще была возможность повторить часть материала на предстоящий экзамен.


- Чай, обычный пакетированный чай, - внезапно произнес Фанэ, прочитав полученное на телефон сообщение, - она его пьет по любому поводу....


- Откуда такие данные? -отправил в рот последнюю овощную пельмешку, запивая ее соком, Кор, - Ого, а это еще что?


Прихлопнув пытавшуюся перелистнуться страницу, Шен поднял голову и недоуменно склонил ее набок, наблюдая за тем, как дрогнул в легкой гримасе уголок рта девушки, отшатнувшейся непроизвольно, когда за ее столик присел высокий стройный парень, в котором музыкант легко опознал кумира факультета естественных наук, известного далеко за пределами своего отделения. И сейчас этот парень приветливо улыбался напряженно глядевшей на него шатенке, накручивавшей на палец кончик косы, светлые пряди которой золотились в узком луче солнца, прокравшемся сквозь плотную листву окружавших кафе деревьев. Хотя странно..., Шен отвлекся от пары студентов, озадаченный появлением луча, но вскоре сообразил, что это отраженный свет от поверхности пруда. Тем временем красавец-научник повел рукой и в воздухе засияли мелкие искорки, собираясь в элегантную пламенную розу, вызвавшую вздохи восхищения у женской аудитории кафе.


Плавным взмахом кисти цветок был отправлен в высокий прозрачный стакан тончайшего стекла, так же появившийся на столе исключительно благодаря магии.


- А вот это он зря, - внезапно прокомментировал Кор с ехидной улыбкой, которую и не особенно пытался скрыть.


- Почему? Очень эффектный ход. У кулонцев магии намного меньше, - проглотил зажеванный кусочек льда Фанэ, наблюдая за что-то сказавшим девушке парнем. Та помедлила, потом вытащила из уха наушник и вопросительно приподняла бровь. Кор опять усмехнулся. Естественник, очевидно, повторил фразу и указал на цветок. Улыбнувшись, шатенка кивнула, захлопнула книгу, предварительно засунув в нее вместо закладки карандаш, подхватила сумку, встала и прошла, кивнув бармену, к выходу, оставляя на столе недопитый чай, половину завтрака и обалдевшего парня, продолжавшего безмолвно сидеть на своем месте.


- А не нужно пренебрегать правилами приличий, - глубокомысленно заявил Кор, отправляя в рот кусочек ярко-алого фрукта. Хрупнул им и кивнул собственным мыслям. Шен вынужден был согласиться со сказанным. У кулонцев дар был, непонятно по какой причине, значительно меньше. Очевидно, парень рассчитывал на то, что применение сложной магии произведет эффект, тем более что у западных соседей не было чрезмерных предубеждений против ее использования, в конце концов, ну какой там вред они могли нанести своими слабыми способностями.... Вот только реакция была совсем не та, которая ожидалась.


Прожевав еще одну дольку, на этот раз ярко-оранжевую, и заев ее острой алой от посыпки из перца лепешкой, Кор довольно выдохнул, словно огнедышащий дракон и посмотрел в телефон, с которого буквально пару минут назад написал какое-то сообщение. Опять кивнул и поднял голову: - На страничке пишут, что означенный индивидуум не является первым.


- Ты что, ее фотографию запостил? - поднял брови Фанэ.


- А почему нет? Насколько я помню, это не запрещено, а на университетском сайте у нас теперь есть страничка фанатов госпожи Ио Ланэс, где народ обменивается новостями. И фотографиями, конечно же, кстати, Ваолет там тоже постоянно пасется, - пожал плечами Кор, собрал тарелки стопочкой и потянулся за салфеткой, - Это довольно интересно. Например, одногруппники и старшие с ее отделения говорят, что она не хотела сниматься для рекламы. Как раз из-за всего этого бардака. Но руководство настаивало, так что пришлось пойти на компромисс. Хотя... вообще, если хочешь быть певцом или танцором, нужно привыкать к публичности. Это часть работы. Так что многие так и не поняли ее мотивов.


- Кинь ссылку, - оживился Фанэ, а Шен покрутил в руках стакан с соком и, позвенев в нем кубиками не до конца растаявшего льда, на мгновение задумался о странности того, что эта девушка не стремилась продвигать свою популярность. Ведь для любого студента факультета искусств известность была чрезвычайно важна. Каждый мечтал, чтобы его талант оценили, хотя и все понимали, что не всякому это дано. Взглянув на часы, молодой человек взялся за палочки, подцепляя ломтик снежно-белого сыра. Следовало поторопиться с завтраком, иначе можно было остаться голодным, так как лучше потерпеть без еды, чем опоздать на лекцию господина Сио. Тот был беспощаден к нарушителям дисциплины.

... ...

Очередной экзамен налетел, как торнадо, отгремел громами и молниями преподавательского гнева над особо нерадивыми и ушел вместе с профессорами на другой факультет, оставив за собой легкое дождевое послевкусие слез, облегчение от того, что все закончилось и солнечные улыбки тех, кто не только сдал, но и весьма успешно. Подставив круглому желтому, как сыр, диску луны белоснежную улыбку отлично поработавшего и предвкушавшего отдых человека, Шен вдохнул прозрачный ночной воздух, прислушался к стрекотанию сверчков, перебиваемому заканчивавшими вечернюю распевку птицами, и легко спустился по длинной лестнице корпуса вниз. Оглядел тенистую аллею с густым пологом из ветвей над ней и редкими вкраплениями магических шаров, накопители которых должны были подзаряжать в конце месяца, то есть через неделю.


И обычно все было хорошо, но прошедшая гроза с элементами магического возмущения не только принесла головную боль и временное ослабление сил наименее одаренным студентам, но и высосала часть магии из фонарей, а так же из холодильных установок и прочего бытового оборудования, на починку которого в спешном порядке бросили старшие курсы бытовиков, инженеров и научников в полном составе, ибо хозяйство у университета было огромным. А до фонарей пока банально не дошли руки, да и не были они самыми критичными позициями. В конце концов, большинство учащихся могли позаботиться о себе сами, в случае необходимости. Поморщившись от вида дрожащих и мигающих в хаотичном ритме, бесившем до зубовного скрежета своей немузыкальностью, редких, ничего не освещавших шаров, Шен прищелкнул пальцами, создавая небольшой светлячок яркого оранжевого цвета, исправно осветивший ближайшие пару-тройку метров. Большего и не требовалось. Пустив светляка впереди себя, брюнет шагнул на аллею, торопясь добраться до машины. Очень хотелось в кампус, где, по словам связавшейся с ним матери, его дожидался домашний ужин, бережно укутанный охлаждающими чарами.


- Прошу прощения. Извини, что беспокою..., - мелодичный тихий голос в первый момент показался еще одной птичьей трелью, пока не дошел смысл. Он остановил убежавший вперед светляк, обернулся и, склонив голову, посмотрел на стоявшую на предпоследней ступени корпуса девушку, нервно перебиравшую тонкими пальцами ремень темной сумки. В тусклом прерывистом свете неисправного освещения то вспыхивали золотистыми бликами влажные пряди упавших на лоб каштановых волос, то ловился в беспокойных глазах изумрудный блик. Прикусив губу, первокурсница переступила с ноги на ногу, перехватила поудобнее зажатый подмышкой рюкзачок и выдохнув, быстро произнесла: - Прости, пожалуйста, за беспокойство и..., - замолчала, но заметив, что парень уже готов развернуться и уйти, закончила, - Ты не мог бы подвезти меня до общежития, оно неда....


- Извини, но нет. Не по пути, - развернувшись, пожал плечами, поправил сползший ремень сумки и быстро зашагал вперед, разрывая дистанцию. Было неприятно. Вот и эта... решила воспользоваться ситуацией и своей... популярностью.... Мда. Поморщился и хмыкнул. Могла бы и что-то более оригинальное придумать с ее талантом-то, а не пользоваться уже набившей оскомину уловкой, попавшись пару раз на которую, он просто перестал реагировать. В конце концов, всегда можно вызвать такси. Да, не так дешево, как автобус, но вполне можно потянуть. Кстати, а глаза у нее не серые, а зеленые. Вроде бы Кор или Фанэ говорили что-то про линзы. Задумавшись, сделал еще шаг и чуть не шлепнулся, взмахнул руками и поднял волну воздуха, задерживая падение и восстанавливая равновесие.


Недовольно нахмурился и наклонился, чтобы завязать шнурок- чуть не ставший причиной его жаркой встречи с еще не успевшим остыть и неспешно отдававшим тепло асфальтом. Упрямый кончик норовил выскользнуть из пальцев, нывших из-за долгой тренировки. А что поделать, если после экзамена отчаянно хотелось сбросить напряжение, оторваться по полной. Чем он и занимался, выплескивая эмоции через барабанные палочки. Мимо молча скользнул темный силуэт, обгоняя и двигаясь уже впереди. Резкий порыв ветра подхватил слабенький, неожиданно теплый солнечный светлячок, утаскивая его в сторону. Махнув рукой, студентка чуть ли не визуально подтащила его к себе, провела ладонью над пушистым комком, придавая чуть больше яркости, вернула его на место и продолжила путь. Но скорость уже была потеряна, так что непроизвольно ускорявший шаги, чтобы оказаться в машине до грозившего пролиться в любой момент дождя, Шен спокойно обогнал ее.


Чуть повернув голову, чтобы проверить, почему клятая сумка норовит сползти с плеча, он уловил короткий жест женской руки, проведшей по глазам. Идя дальше, он задумчиво прищурился. Она что? Плачет? Вылетевшая из кустов с шумом и уханьем сова пролетела на бреющем, заставляя пригнуться несмотря на то, что музыкант был к подобному привычен. А вот легкий вскрик позади явно не вписывался в традиционное звуковое сопровождение. Обернувшись, он взглянул на пригнувшуюся, прикрывшую голову руками фигурку. Выпавший из рук рюкзачок валялся на дороге, как и часть упавшей вперед толстой косы. Шагнув назад, музыкант остановился, наблюдая, как тонкие пальцы нащупывают сумку, затем отрывается от головы, прижатая к ней в защитном жесте, вторая рука. Как женская фигурка распрямляется, поднимается опущенная голова и на него смотрят прозрачные, освещенные светом только его светляка, так как ее погас, глаза. Слишком блестящие.


Резкий клекот и свист крыльев практически над самой макушкой разрывают полог из шелеста листьев, поскрипывания пальм и стрекота ночных насекомых. И опять дрожащие руки резко вскидываются к голове, прикрывая. Молодой мужчина склонил голову, изгибая бровь при виде закушенной чуть ли не до крови губы. И опять она наклонилась, чтобы поднять слабыми пальцами снова оказавшийся на дорожке рюкзак. Сжав ремни в кулаке, выпрямилась, кивнула и, повернув голову в другую сторону, молча двинулась вперед, обходя наблюдателя по дуге. Так же молча развернувшегося и смотревшего вслед молодой женщине, продолжавшей движение в тусклом практически отсутствующем свете полудохлых фонарей.


Махнув рукой и раздраженно проведя ладонью по волосам, Шен в несколько шагов догнал шатенку: - Подожди.


Ни малейшей реакции не последовало. Девушка продолжила идти вперед с той же скоростью, по-прежнему не глядя на шагавшего сбоку молодого мужчину. Мгновение, еще одно. Спустя пару секунд такого параллельного движения, она тяжело вздохнула и произнесла, рассматривая дорогу у себя под ногами, гораздо лучше различимую в свете светлячка спутника: - Я прошу прощения за беспокойство. Все в порядке.


Сделав широкий шаг, Шен обошел свою спутницу и остановился перед ней. Невольно задержал взгляд на нервно сжатых, до посинения, пальцах на ремне рюкзачка, который она непроизвольно прижимала к себе в защитном жесте. Недовольно прикусил губу, ощущая себя... несколько виноватым, хотя в целом, положа руку на сердце, его тоже можно было понять. Не раз он попадал под "давление на жалость". Но вот сегодня... все пошло не так.


- Это я должен просить прощения. Скажи, что случилось?


Однако ответом стали лишь поджатые губы, опущенные вниз глаза и напряженные плечи. Покачал головой. Так не злятся, так боятся. А еще пытаются сдержать слезы. Однако мокрые ресницы спрятать сложно. Сильнее наклонившись, он все-таки заглянул в лицо. Опять тяжело вздохнул и замер, не двигаясь с места, дожидаясь ответной реакции. Впрочем, готовый и к тому, что девушка попытается сбежать от ответа в прямом и переносном смысле. Вот только отпустить ее просто так в таком состоянии он уже не сможет.


- У меня телефон пропал, - прошелестело едва ли слышнее шороха пальмовых ветвей, - я в танцевальном зале задержалась. Отрабатывала программу, - резкий рваный выдох, сцепленные еще сильнее пальцы, - закрыла зал, вышла, хотела вызвать такси, а телефона нет. И никого нет. А автобус....


Он кивнул. Да, автобус до общежитий в это время уже не ходит, но такси не настолько дорого, чтобы студенты не могли себе это позволить.


- Можно было бы и пешком, но...


И опять ему оставалось только молча согласиться. Идти час, это не так страшно, но весьма опасно, тем более девушке, к тому же... со столь непривычной в этих местах внешностью.


- Я прошу прощения. Можно ведь было просто попросить тебя вызвать такси. Но я даже не сообразила. Только сейчас в голову пришло, - она, наконец, подняла глаза, справившись с слезами, - я видела тебя раньше в кафе. Довольно часто. Решила, что ты живешь где-то рядом, вот и обрадовалась, что смогу от твоего общежития, или хотя бы от кафе....


Резкий пронзительный крик в кустах и отчаянный писк оповестили беседовавших о том, что совиная охота проходит весьма успешно, вот только слушатели не оценили, по крайней мере один. Шатенка опять сильно вздрогнула, чуть не роняя многострадальный рюкзак, попыталась вжать голову в плечи словно от резкого порыва ветра. Обхватила себя одной рукой, прикрываясь. Тяжело вздохнув, Шен снял пиджак и набросил его на узкие поежившиеся под пальцами плечи. Чуть поправил ткань, чтобы не упала. Аккуратно вынул из ладошки рюкзачок: - Пойдем. Я довезу тебя.


- Спасибо, - она шла сбоку, но чуть позади, словно прячась за его плечом от ночных страхов. Все верно. Шен мысленно пнул себя под пятую точку за тугодумие. Мог бы сообразить и раньше, что она ко всему этому не привыкла. Все-таки кулонцы были детьми урбанистической цивилизации и жили в больших мегаполисах. В них было зелено, встречались парки, но это все было окультурено. Если кулонцы жили в городах, в которых встречались парки, то ветаны жили в парке, точнее в огромном лесу, в котором встречались города, да и те словно растворялись среди кустарников и деревьев. Так что ничего удивительного, что все эти ночные звуки дикой природы пугали ее. Сколько она здесь? Всего несколько месяцев.


Еще один поворот и светлячок заплясал бликами на капоте одиноко стоявшей серебристой машины. Больше на парковке, где с утра было довольно сложно протолкнуться, никого не было. Отключив сигнализацию, он махнул рукой: - Садись, - чуть улыбнулся, когда девушка без промедления взялась за ручку двери, видимо, абсолютно не допуская мысли о том, что ей ее должны открыть.


Ночное звездное небо, теплый, пахнувший соленым океаном ветер, петляющая среди мощных деревьев дорога, освещаемая только светом фар, как своего автомобиля, так и редких встречных, не располагала к разговорам. Да и желания не было. По крайней мере у него. Так что путь прошел в весьма комфортном молчании. Свернув к корпусам, Шен снизил скорость: - Какой номер корпуса? - получив ответ, свернул направо и плавно двинулся по знакомой дороге.


- Извини, можешь остановиться сразу за следующим перекрестком? - это были первые слова с того момента, как она пошла за ним к парковке, музыкант чуть повернул голову, чтобы посмотреть на пассажирку. Та смущенно улыбнулась: - Если нас увидят вместе, то обязательно пойдут слухи. Не хотелось бы..., - в голосе против воли звучала тоска. Видимо, девушке изрядно надоела созданная вокруг нее шумиха. Шен свернул к обочине и аккуратно припарковался в тени расположенного чуть впереди огромного дерева, ширина ствола которого превышала длину его машины. Немного, но все же.


- Спасибо, - шатенка уже не выглядела перепуганной птахой и даже улыбалась. Подхватив сумку, она прикусила на мгновение губу, потом все же попросила: - Если можно, не уезжай, пока я не дойду до входа. Пожалуйста. Без телефона..., - она помялась, - страшно. Мало ли что....


Просияла в ответ на кивок согласия, еще раз поблагодарила, выскочила из машины и легко побежала в сторону ярко освещенного входа в здание. В самом корпусе, судя по окнам, жизнь еще кипела, а вот у дверей никого не было. Он подождал, пока шатенка скрылась внутри, и завел двигатель. Разворачивая машину на миг вцепился взглядом в дальний угол корпуса общежития, пытаясь понять, померещилась ему там тень или нет?