Ta-ta (Ефремова Н).: другие произведения.

Макрокосм Сережи Бондаренко 15.04

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


Оценка: 10.00*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:

    У Сережи Бондаренко все хорошо. Семья? Полная, что в наши дни - редкость. Учеба? Он студент второго курса морского университета, продолжает семейные традиции, можно сказать. Хобби? Не совсем нестандартное, но есть. Друг лучший - самый популярный парень на курсе, в отличие от самого Сергея. Ну и что? Сережа и не против быть в тени Майка, лишь бы его самого не трогали. Но жизнь не стоит на месте. И как бы не хотелось сохранить свой микрокосм неизменным, он неудержимо начинает расширяться до размеров Вселенной.


  Макрокосм Сережи Бондаренко.
  
  Глава 1. О рыбах и бьюти-блоггерах.
  В моих воспоминаниях все началось с рукколы. Я купил рукколу в нашем супермаркете, а она оказалась не очень свежей. Сносной. Она оказалась сносной. И я все равно приготовил салат. Тем более, Майк должен был зайти после универа. Майк все стрескал. А на мой грустный вопрос, понравился ли ему загубленный салат с авокадо и клюквенной заправкой, только изумленно вытаращился, продолжая жевать с блаженной мордой. Потом вспомнил, что по концепции момента ему надо скорбеть, и состроил скорбное лицо, мол, мне сейчас не до твоих мелких проблем.
  Нет, все же это все началось после того странного разговора с Майком. Или после объявления отца за столом? Впрочем, неважно, как все началось. Сейчас, когда все закрутилось так, что я не знаю, как проживу завтрашний день, совершенно неважно, с чего все началось. Руккола запомнилась. Дерьмо просто, а не руккола.
  Я приготовил салат и вышел в сад. Поздоровался с дедом, который обхаживал свой рододендрон. И сразу увидел Майка сквозь решетку забора. Тот чесал с пар, их раньше отпустили из-за штормового предупреждения.
  Майк был в печали. Он плюхнулся на диван и вытянул свои длиннющие ноги, зацепив столик на колесиках. Столик поддал мне под коленки. Больно. Майк печально покачал головой:
  - И в этом весь ты, Сержик. Мои остальные друганы меня бы уже запинали. А у тебя что, обет нереагирования?
  - Подумаешь, ерунда какая, - сказал я, выставляя еду на льняную салфетку. - в следующий раз я тебя столом припечатаю.
  - В том то и дело, что не припечатаешь, - так же грустно констатировал Майк. - Не будет следующего раза. У тебя следующих разов не бывает. Ты машина. Автомат для приготовления вкусной и полезной пищи.
  - Но-но, - сказал я. - А вот за это я действительно пнуть могу.
  - Я же говорил, - сказал Майк, скорбно оглядывая накрытый стол. - Тебя только еда волнует.
  - Это тебя только еда волнует, - парировал я. - Как можно жрать все без разбору? Вот сейчас, например. Ну куда ты запихиваешься? Распробуй, почувствуй... Нет, впрочем, лучше ешь так. Я тебе не говорил, что руккола фиговая?
  - У тебя в голове фигово, - сказал друг, чавкая. - Отличный салат. Мне прям легче стало. Попустило немного. Волшебный салатик. Ты че туда поклал? Срочно дай рецепт. В следующий раз, когда меня девушка бросит, такой же себе приготовлю.
  - Не приготовишь, не сумеешь. Там, знаешь...- машинально съязвил я и сообразил, что только что услышал. - Фигеть! Тебя Ритка бросила?
  Майк трагично подкатил глаза.
  - С какого перепуга?!
  Друг отставил тарелку, рыгнул и откинулся на спинку дивана:
  - Серый, ты, блин, болеешь уже больше дней, чем я с начала года на пары хожу! Все ж к этому шло. А вчера конкретный от ворот поворот.
  - Ну, - сказал я растерянно, присаживаясь на пуфик напротив дивана. - Че сказать, не знаю. Для меня, по крайней мере, неожиданно. Чья инициатива-то?
  - Ну явно не моя, раз я тут сижу и твоим салатиком стресс заедаю.
  - И чего она?
  - Да, из-за фигни. Ты ж знаешь, что она блог ведет в ю-тьюбе?
  - И?
  - Бьюти-блог, Серж. Бьюти! Блог! 'Красота с Красиной'!
  - Ну?
  - Да я чуть не застрелился с ее этим блогом! Ненормальная стала! Каждую субботу шоппинг-рейды по косметику. По всему городу! И кто спонсор, скажи?... Ой, Майк, смотри, какие тенюшки!... Это то, что они вокруг глаз мажут, - Майк потыкал себе пальцем в веко.
  - Я знаю.
  - Ой, Майчик, дорогой, смотри, какая губнушка! Ну, губнушка - ладно, это я понимаю еще, это дело, в смысле, увлажняющая там, надувающая... Первый раз, не подумав, предложил: давай я тебе что-нибудь куплю. Купил. Серый, восемь сотен ее эта губнушка! Восемь сотен! Да моя сеструха такую же при мне за сотню покупала! Ладно, проехали, не обеднел, в конце концов. Снимает видео, - Майк надул губы, - уууу, девочки, я в шо-о-оке! Тени ложатся пло-о-охо, губну-у-ушка - дерьмо. Дева-а-ачки, я разочарована своими недавними приобретениями... Смотрите, я выбрасываю их в му-у-усорку. Зна-а-аете, девочки, косметика из масс-маркета - это отсто-о-ой! - Майк округлил глаза, прямо, как Ритка, с осуждением поцокал языком и продолжил нормальным тоном. - Лучше бы подарила кому-нибудь, мало ли девчонок на курсе, которые губнушку за восемь сотен не могут себе позволить. В прошлую субботу покупал ей хрень под тон, хрень на тон, а еще хрень, которую мажут сверху той хрени, что сверху на тон.
  - Тон чего? - удивился я.
  - Тон кожи, брат. А ты думал, у них это натуральное? Нет, брат, все на мазилках. У Ритки дома вот такенный шкаф, - Майк развел руки, - а в нем баночки-баночки, коробочки, кисточки, ваточки, губочки! А ей все мало, мало! Да не верю я, что она че-то выбрасывает. Она ж как этот... Кощей над златом, каждый вечер достает и перебирает. Однажды застукал ее за этим... Серый, ты пойми, я человек молодой, с гормонами. У нас все на мази было. Родоки ее свалили, я такой с цветами и тем набором, что ты приготовил...
  - Хосомаки...
  - Да... И вином, штука за бутыль. .. Серж, я весь вечер проработал видео оператором! А потом монтажером! Пока Ритуся рассказывала, как она свои хреновины по коробочкам раскладывает! Она целое видео этому посвятила! Хранение и организация косметики, ...! - тут выдержка Майку изменила, и хотя я всегда прошу его не материться у меня дома, я не стал делать замечание, в конце концов, квартиранты наши съехали. - Ладно, были бы подписчики! Шестнадцать человек, Серый! Шестнадцать! Все с нашего курса! Ради шестнадцати человек я весь вечер слюной истекал, над хомосаками и... Риткой. Я не выдержал! Высказался! Все сказал! Может, не надо было? Но, реально, братан, сил не было! Короче, хочешь посмотреть? Она как раз видео выложила. Я еще не смотрел. Ты щас увидишь, это пипец какой-то!
  Я согласился и принес ноутбук. Вообще-то, Ритка Красина мне нравилась. Симпатичная, меня не трогает, будто не замечает, на вечеринки не зовет, с подружками не знакомит - идеальная девушка для лучшего друга. Бывшая девушка. Меня это растревожило. Зная Майка, уверен, он это так не оставит, обязательно в какую-нибудь авантюру влезет. Конец моей спокойной... ну, относительно спокойной жизни.
  Я набрал 'Красота с Красиной', и сразу нашел Риткино видео. Присвистнул: двести пятьдесят подписчиков.
  - Нет, честно, не вру, утром было шестнадцать, - растерянно пробормотал Майк.
  Мы начал смотреть. Я вздрогнул и сказал:
  - Майк, слушай, по ходу она реально переживает. Ужасно выглядит.
  Лицо у Ритки было бледное, все в каких-то мелких пятнах, глаза были в темных кругах, а ресниц и бровей вообще почти не было.
  Майк отмахнулся:
  - Не обращай внимания, это она просто не накрашенная. Я тоже сначала офигел, думал, заболела, помирает. Все нормально будет, щас краситься начнет.
  Я Ритку прямо зауважал: и не стесняется же в таком виде перед подписчиками появляться. Но лучше бы я ее такой не видел - теперь каждый раз, как мы будем в универе встречаться, помимо воли буду вспоминать это выцветшее лицо с экрана.
  Потом Ритка заговорила:
  - Всем привет. Рада видеть вас на моем канале. И сегодняшняя моя тема - брейкин ап. Как вы все, наверное, знаете, в переводе с английского это означает 'расстаться'... с другом, - Ритка сглотнула и увела лицо вбок от камеры, промаргивая слезы.
  Я осуждающе посмотрел на Майка, тот пожал плечами.
  - ... Я уверена, девушки, что каждая из нас рано или поздно встречается с разочарованием в жизни. Если вы когда-нибудь расставались с бойфрендом... или, - Ритка стеснительно улыбнулась, - с герлфренд, напишите мне об этом в комментах под видео. Мне ОЧЕНЬ интересны ваши истории...
  - Теперь понятно, откуда столько лайков, - пробормотал Майк. - Они там все делятся слезливыми откровениями.
  Он был прав. Пока мы смотрели комменты, набежало еще тридцать подписчиков. В основном, девочки рассказывали, какие парни козлы. А Ритка сказала:
  - Самое сложное, девочки, понять, почему женщина должна принимать мужчину таким, какой он есть, говорить комплименты...
  - Не помню такого, - пробурчал Майк.
  - ... замалчивать обиды и неделикатность...
  - Чё? - сказал друг. - А сама?
  - ... терпеть всех его шизанутых друзей...
  - Э-э-э... - сказал я.
  Это обо мне, что ли?
  -... и разные, - Ритка подняла пальцы на руках в форме английской буквы 'ви' и несколько раз их согнула, - типа, увлечения, вроде 'лефт фор дэд', в которые, вы не поверите, он играет просто... всегда!...
  - Ну, - сказал Майк, поморщившись, - это ладно, признаю...
  - И при этом получать постоянные обвинения в несоответствии... я не знаю...каким-то нереальным, выдуманным идеалам...
  - Фигеть, наезд!!! - возмутился друг. - Я в полном акуе!
  Ритка прижала руки к груди:
  - Девочки, я не глупая! Я начитанная, слежу за новинками кино, музыки и других гуманных предметов. Вы ведь все знаете мой книжный канал! Я оставлю ссылочку в инфобоксе, подписывайтесь, ставьте пальчики вверх. Я очень нуждаюсь сейчас в вашей поддержке!
  - Книжный канал?! Да там одна порнуха! - вскричал Майк, подпрыгивая на диване. - Серее и темнее! Жезлы и эти... пещеры с сокровищами... таящими жемчужины...
  Я против воли начал ржать, но другу было не до смеха. Он был возмущен.
  - И поэтому я решила! Забить и жить дальше! - вокруг лица Ритки появились летающие сердечки с надписями 'забить!', 'жить!'. - И мы с вами... ТА-ДА! Красимся ярко-ярко, нарядно-нарядно! Вот! Мы делаем смоки из моей любимой палетки 'бьюти лайф' и идем на вечеринку! Кто со мной?!
  - Выключи, - простонал Майк. - Выключи! Она сейчас будет превращаться в красотку. Я не выдержу! Это разбив сердца, реальный!
  - А я хочу посмотреть, - заупрямился я. - Ты отвернись. А мне интересно.
  Майк не отвернулся и тоже смотрел, с болью во взгляде. Как Ритка брала разные кисточки и творила на своем лице неземную красоту. Она что-то мазала, втирала, припудривала, клеила ресницы и красила карандашом прямо в глазу...уф... Нарисовала скулы и отсутствующие брови, сделала глаза в два раза больше. А потом она стала копией Анжелины Джоли, со скулами и губами, даже симпатичнее, потому что не такая худая. И волосы распустила, накрутила на палочки, промотала эту часть в ускоренном режиме и... мы обалдели!
  - Это она вчера так в клубе зажигала, - проскулил Майк. - С парнями, верняк! Я не выдержу! Пойду к ней и покаюсь!
  - И опять ей будешь мазилки покупать? А когда она утром проснется, в одной с тобой кровати, умытая... бр-р-р...
  - На этот случай есть водостойкая косметика, - просветил меня друг. - Месяцами держится.
  - Ну, как хочешь, - сказал я.
  В этот момент видео закончилось и, поскольку у меня было включено автовоспроизведение, началось другое. В нем какая-то девушка восточной внешности смыла с лица... глаз. Вот честно, почти напрочь. Вместо большого красивого глаза осталась крошечная узкая щелочка. Жесть! А потом на экране появился парень и начал что-то рассказывать по-английски с британским акцентом. А потом он начал красить свои глаза тенями и румяниться, попутно комментируя действия. Мне было приятно, что я почти все понимаю, но Майк страшно закричал:
  - Выключи, ...!
  И я быстро нажал на пробел. Уф! Ну и насмотрелись.
  ***
  Дед все еще копался в саду. Сказал мне:
  - Матвей Матвеевич помер. Царство ему небесное.
  Я расстроился. Спросил, что дед собирается делать. Тот ответил, что похороны в пять и нужно достойно проводить старого друга. Я обещал прийти.
  Мне не терпелось посмотреть, в каком виде квартирантская половина на первом этаже после съезда мужа и жены хипстеров-веганов. Не загадили ли фрики Старую Кухню. Я с квартирантшей однажды зелень на рынке в пять утра покупал, так она подумала, что я ей и ее мужу родственная душа и даже пригласила меня на обед. То, что они ели, это уму непостижимо. Суп-пюре с тофу превратили в какую-то баланду. Я потом от них прятался, чтобы еще раз не позвали есть с ними, потому что я, как человек с воспитанием, все похвалил.
  С таким подходом к еде я ожидал худшего. Но на Старой Кухне уже сидела Светка. Поверхности носили следы тряпки и средств от копоти. Я молча присоединился к сестре, наслаждаясь тем, что могу молчать, превращать грязь в чистоту и прикасаться к предметам, хранящим воспоминания о бабушке. Со Светкой мне не нужно делать вид, что я существо социальное, потому что сестра никогда меня ни о чем не спрашивает - она сама вечно погружена в себя самоё, и ей там комфортнее, чем с людьми - в этом мы с ней очень похожи.
  Мы отдраивали кухню, пока Светка не устала и не присела, комкая вокруг коленок один из своих необъятных балахонов.
  - Приготовить тебе что-нибудь? - спросил я, с вожделением поглядывая на древние чугунные сковородки.
  Светка вздохнула:
  - Нет, не стоит, Сереженька. У меня все строго, по расписанию. Два часа еще.
  - И что там через два часа?
  - Сельдерей и паровая котлета.
  - Неплохо.
  - Да, - со вздохом согласилась Светка.
  Сегодня суббота, первоклашки ее не учатся - на работу не надо. Из дома она не выходила, только вниз на кухню спустилась, один раз: трудно не услышать, как по дому перемещается человек весом в сто пятьдесят килограмм. Значит, запас карамельных батончиков, чипсов и кексиков не пополнен. Ох, будет сегодня у Светки ломка. Вряд ли мама разрешить ей после шести выйти в магазин. Предложить самому что ли сбегать за сникерсом? Знаю, что такое остаться вечером без вкусной еды и в полном одиночестве.
  - Пойду, - сказала Светка, с трудом поднимаясь со стула.
  Поплелась наверх, вздыхая на каждой ступеньке. Вслед за ней на Старой Кухне появилась мама. Кивнула мне и зашла в бывшую квартирантскую половину. Опять вздохи. На этот раз оплакивается утраченная для семьи квартира, со всеми утекшими сквозь пальцы бонусами: квартплатой, в первую очередь, а также возможностью чисто внутреннего потребления. Мне тоже стало интересно, я давно не был в бывшей бабушкиной половине, наверное, с тех пор, как бабушка умерла, а дед перебрался наверх. В нашем доме часто тасуются варианты с проживанием, вот опять ожидаются глобальные изменения.
  - Сколько места, - сказала мама печально оглядывая пустую студию. - Столько света. Что теперь здесь будет твориться? Может, отдельный вход выбить в сад, тропинку бетоном залить?
  - Может, все будет хорошо, - предположил я. - Мы все-таки одна семья.
  Мама промолчала, неодобрительно поджав губы, как всегда, когда считала сказанное мной несусветной глупостью. Подняла голову, прислушиваясь. Наверху ходила сестра, старые полы надрывно скрипели.
  - Записала Свету к психиатру, - сказала мама.
  - Опять? - сказал я. - Смысл?
  - Психиатр другой. Прежний показался мне... некомпетентным. А смысл... Что бы ты делал на моем месте, если бы у тебя на глазах погибал твой ребенок?
  - Светка не погибает, - возразил я. - Подумаешь, толстая. Толстых много. Что, все толстые погибают?
  - Ты меня прекрасно понял, Сережа. Разве такая жизнь не суть разрушение? Человек без силы воли в нашем мире не выживет. И ты... те же черты... папина генетика. В ужас прихожу, как подумаю, что с вами будет, когда с нами, мной и папой, что-нибудь случится.
  - Может, и меня к психиатру? - предложил я. - Как в тот раз.
  - Можно было бы, - пробормотала мама, ковыряя ноготком салатовую известку на стене. - Но мне того раза хватило. Ты же совершенно на контакт не идешь. Что тогда ляпнул?
  - Что, возможно, в меня вселился дух мертвого повара, считанные дни не дожившего до третьей мишленовской звезды и желающего через иного носителя осуществить несбывшиеся планы. Это было не утверждение, а только предположение, - сказал я.
  - Весело тебе? - спросила мама. - И тогда было весело? Что же ты с таким чувством юмора на одни трояки учишься? А ты знаешь, что такое запись 'шизофрения' в медкарте? Ни в какой университет ты бы не поступил, жизнь загублена, медкомиссии, лечение.
  - Ты преувеличиваешь, - возразил я. - Психичка была нормальной теткой, с опытом, и не такое от мятежных подростков выслушивала.
  - Да, тебе повезло, - согласилась мама, - а я позору хлебнула, до сих вспоминать не хочется. Сын - шизофреник.
  - Неудачные у тебя дети получились, мам, - констатировал я. - дефектные.
  - Ничего, я за вас еще повоюю, - сказала мама.
  И ушла. Я прошелся по студии, взялся за веник. Неудобно как-то, завтра тетка родная прилетает, а в ее 'покоях' - щепки по углам и брошенные квартирантами растоптанные тапочки.
  ***
  Матвея Матвеевича хоронили под кустом самшита. Дед завернул его в свой носовой платок. Мне этот жест понравился. У деда всегда красивые дорогие носовые платки, я часто покупаю их ему на разные праздники в крутом магазине текстиля, потому что это беспроигрышный вариант - дед бумажные платочки не признает.
  - Прах к праху, - сказал дед, засыпая яму пригоршнями земли. - Думал, в коробку, но не стал. Пусть. Мне почему-то кажется, ему бы не понравилось в коробке, а так другой фауне пожива, вроде как бесконечная жизнь. Согласен, Сержант?
  - Самое главное - не в унитаз, - поддакнул я.
  - Не-е-е, - сказал дедушка. - Как можно? Шесть лет верой и правдой, каждый божий день в трудах, еще чего, в унитаз! Опустел без Матвея аквариум. Забуду - подойду, а там пусто. Помнишь, как он в первый раз улитку увидел, все за усы кусал. Меня узнавал, как сяду с книгой к торшеру, так и он - к стеклу прилипнет, смотрит, ждет, когда покормлю.
  - Хороший был сом, умница, трудяга.
  - Вот! Правильно. Лучшая эпитафия.
  Дед, кряхтя, поднялся с колен.
  - Нового купишь? - спросил я.
  - Не знаю, подумаю. По мне умнее анциструсов рыб нет, это вам не телескоп какой-нибудь, жрать да гадить. Можно, конечно, и купить. Но... старый я стал, Сереж, привязываюсь, отпускать трудно. Может пусть его, а? Разберу аквариум, отдам за так по объявлению.
  - Тебе решать. Жаль, мама не разрешает собаку или кошку завести, - сказал я.
  - Мать твоя, - дедушка, сощурившись, посмотрел вдаль, - печется о благе дома. Я ее понимаю. Мы почти в самом центре живем, сад маленький, парк далеко. Где с собакой гулять?
  Я молча признал правоту деда. Помахал ему и пошел.
  - Опять туда? - сказал дед вдогонку. - Не ходил бы ты, Сережа.
  - Мне надо, - ответил я от калитки.
  - Да мне что? - сказал дед. - Вернешься ведь опять сам не свой. Рассказал бы, может, я помог бы чем. Посоветовал бы что.
  - Посмотрим, - сказал я.
  - Ветер поднимается, - сказал дед, - не задерживайся.
  ***
  Пахло сухой травой, пылью и дождем. Ветер был 'южак', самый непредсказуемый. Маршрутка довезла меня до Корпоративки. Из многоэтажек пахло и воняло: жареный лук, тушеная капуста, редька со сметаной. Успеть бы домой к семи, мама будет беситься, если и меня за ужином не окажется.
  Дома на улице Зеленой лепились на буграх, забор к забору. У последнего дома забор был ветхий, деревянный, держался на честном слове. Родители у Вероники были алкаши, не те, что от наката до наката, а в меру сбалансированные - работали, потом пили, заработанное пропивали. Я поднялся на крыльцо и стукнул. Вероника выскочила, кутаясь в вязаную кофту, меня на секунду накрыло кумаром из сигаретного дыма и алкогольных паров . Но дверь быстро захлопнулась, я успел разглядеть только мощную спину в камуфляжной майке.
  - Брат вернулся? - спросил я, отступая под нетерпеливыми жестами Вероники.
  - Ага, дембельнулся, - сказала она. - Ты, Сереж, очень не вовремя. И вообще, зачем пришел? Я же просила.
  Я молчал. Вероника оттеснила меня к калитке. Из-за дома выглянула вислоухая собака, неуверенно махнула мне хвостом и тявкнула: ты у нас в каком статусе, гостей желанных или не очень?
  - Сереж, не таскайся сюда, - сказала Вероника, нетерпеливо притопывая и оглядываясь на дом.
  На ней было короткое черное платье, из дешевой ткани, с ажурной вставкой на груди и катышками на подоле. Темные волосы были уложены и блестели от лака, веки переливались ярко-синим, кожа вокруг недавнего пирсинга на нижней губе слегка покраснела и воспалилась. В прошлый раз, когда я Веронику видел, пирсинга еще не было.
  - Почему? - спросил я, не знаю, в который раз.
  Раньше она все увиливала от ответа, а теперь призналась:
  - Это все было ради Данила.
  - Какого Данила?
  - Колькиного друга. К брату приехал друг. Они так договаривались: Данил приедет, когда Колька дембельнется.
  - И ты его ждала?
  - Дошло, наконец! Слушай, я же тебе ничего не обещала и твоей такой реакции на все это не ожидала, - заговорила Вероника, выразительно жестикулируя. - Спасибо за услугу, конечно. Но те оба раза... понимаешь... как тебе объяснить? У Данила такой принцип: он с цел... с девочками никогда, ну понимаешь? Он думает, мало ли... Я тебе очень благодарна, что ты согласился... помочь. Вот. Второй раз мне даже почти понравилось. Ну чего ты так смотришь? Ну, извини, что тебя выбрала. Если бы я Славика попросила? Или Генку? Об этом бы весь лагерь знал, на следующий же день! Я же не скрывала, что мне от тебя нужно! Все ж по-честному!
  - Я думал...
  - Что я на тебя запала? Шутишь, да? Да если бы я даже хотела! Нафиг, нафиг! Я твою маман видела на открытии лагеря! Из какой ты семьи, представляю. У нас с тобой ничего общего быть не может. Встретились, перепихнулись, за что тебе огромное спасибо, и идем по жизни, не пересекаясь. Ну, что с лицом у тебя?! Я тебя младше, а и то в таких вещах шарю.
  - Я...
  - Сереж, пожалуйста, иди, - Вероника подтолкнула меня к калитке. - Не надо больше приходить. У нас с Данилом все серьезно. Он мной по-настоящему наконец заинтересовался. А тебя он убьет, они с Колькой таких, как ты, не любят. У Кольки вообще четкие принципы. Он уже спрашивал, что за парень, я сбрехала, что из колледжа, за заданием. Я между ним и родоками как между отбойными молотками, не знаю, откуда приложится. Не подставляй меня, ладно?
  - Ладно, - сказал я.
  - Пожалуйста, больше не приходи. Обещай.
  - Обещаю.
  - Прости. Не нужно было, наверное... забей, ладно! Если я для тебя что-то значу.
  - Ты для меня...
  - Сереж, иди!
  Вероника бросилась к крыльцу, к двери, которая уже стала открываться. Я вышел за калитку. На крыльцо высунулся парень в камуфляжной майке, окинул меня недобрым взглядом. Под этим взглядом я двинулся вниз по улице. Потом вернулся. Во дворе уже никого не было. Я с досадой двинул забор ногой, и одна его секция медленно завалилась. Тогда я совсем ушел, очень быстро.
  ***
  За ужином мама ядовито сказала:
  - Сереж, пойди спроси дедушку, не соблаговолит ли он присоединиться к нам за столом.
  - Маман, папА, - сказал я, привставая, - позвольте на время прервать трапезу и выйти из за стола.
  Отец усмехнулся, мама подкатила глаза, Светка вздохнула.
  Дед сидел в кресле под торшером с книгой 'История Российского мореплавания'. Я машинально постучал по стеклу аквариума. Никто, естественно, из гипсового грота уже не вылез, только откормленная на червячках улитка выпустила пузырек воздуха и пошла ко дну.
  - Дед, мама зовет ужинать. Сегодня отбивные с картофелем. Не супер, но есть можно.
  - Благодарствуйте, - сказал дед. - Но мне... как всегда.
  - Хорошо, принесу сюда. Хочешь, оладиков потом поджарю?
  - Хочу, Сереж. Ты как бабушка делала, ладно?
  - Да знаю. Без масла и с припеком.
  В конце ужина, когда был подан чай, а Светка доковыряла свой салат под бдительным маминым взглядом, отец прокашлялся и произнес:
  - Все, наверное, уже в курсе, что завтра мы встречаем тетю Лену. Ее возвращение, не скрою, для всех нас полная неожиданность, и я очень надеюсь, что приятная. Мое мнение вы знаете, Хелена - моя сестра, и я очень рад.
  Мама громко звякнула ложечкой, у Светы изо рта выпал кусочек салата.
  - Дом у нас, слава богу, большой. Первое время тете нужно будет помочь, ввести ее, так сказать, в курс событий, познакомить с нашими... реалиями. Не в курсе ближайших планов Хелены, знаю только, что дела у нее в Лондоне шли хорошо, дай бог, и здесь сложится.
  - Странно, - сказала мама, отламывая ложечкой крохотный кусочек кекса.
  - Что странно? - поморщился папа.
  - Когда у человека где-нибудь хорошо идут дела, он не срывается с насиженного места. Одно дело приехать навестить родню, что, кстати, тоже было бы неожиданным шагом...
  - Хелена приезжала.
  - Один раз. На похороны к матери. Разумеется... Весьма достойный поступок для дочери, которая уехала за границу, когда ей еще двадцати не было. Я не о том. Переезжать в Россию на пээмжэ, если у нее там, как она утверждает, клиенты и выставки..? - мама пожала плечами, положила ложечку с несчастным кусочком кекса и отодвинула десертную тарелку.
  - Я же сказал, что ничего толком не знаю, - сказал отец, тоже пожав плечами. - кажется, есть еще что-то личное.
  - Вот, - протянула мама, - это меня и беспокоит. Это странное 'личное'. Сорок два года, ни семьи, ни постоянного дома.
  - Теперь будет, - вставил я. - Постоянный дом.
  Мама бросила на меня уничижающий взгляд.
  - Галя, у них там, - сказал отец, вытирая рот салфеткой, - к браку и жилью совсем другое отношение.
  - Именно, - подхватила мама, - и я не хочу, чтобы она это свое... отношение привозила сюда, где в семье двое молодых людей.
  - Хелена обещала привезти игры для кабинета английского, - вдруг оживившись, встряла сестра - про свинку Пеппу и маленькое королевство Бена и Холли.
  Во взгляде мамы, брошенном на Светку, отразились все ее далеко не позитивные мысли по поводу свинки Пеппы и самой Светки. Глаза у сестры затуманились и потухли. Она опустила голову, продолжая гонять по блюдцу свой десерт. На сладкое у Светки был чернослив, для хорошего пищеварения и очищения кишечника от многочисленных шлаков, оставленных сникерсами и шоколадками 'Аленка'.
  - Галя, - сказал отец, - в любом случае, мы не можем ей отказать. В конце концов, это и ее дом тоже.
  Мама побагровела, потянулась к чашке. Отпила глоток чая и произнесла надтреснутым голосом, полным страдания:
  - Столько лет. Не интересоваться, не звонить почти. Да, знаю, тебе она звонила, с дедом по скайпу каждые выходные... Мне. Мне позвонить. Спросить, в каком состоянии дом, не нужна ли помощь. Кто-нибудь представляет, каких усилий мне стоит следить за его состоянием? Здесь подкрасить, там сантехнику поменять. Панели. За панелями у Сережки в комнате одна труха, а не стены. Все же здесь на мне, не на вас.
  - Галя, - твердо сказал отец. - Ты несправедлива. Напомню тебе, что деньги от квартирантов за ту половину мы все эти годы оставляли себе.
  Мама со звоном опустила чашку на блюдце:
  - Конечно! А как бы иначе я смогла делать ремонт, а?! И что теперь? Откуда брать средства на... на эту... развалюху?!
  - Галя, мы решим этот вопрос. Нас здесь, считай, три семьи. Ну неужели не выкроим денег на дом?
  - Откуда, Паша, откуда? Из обучения Сережки? Из здорового питания для Светы? И у Сергея Алексеевича я просить больше ничего не буду!
  - А зря, папа уже не раз предлагал помощь.
  - Вместо того, чтобы предлагать, взял бы и просто дал!!! Почему я должна об этом вообще волноваться?! Я как... как... заложница вашего... семейного гнезда!
  Атмосфера за столом накалилась. Мы со Светкой просто встали и вышли. Постояли в коридоре, повздыхали. Сестра пошла наверх, а я в Старую Кухню. Походил, потрогал сковородки и щербатые, из старого ленинградского сервиза, тарелки в серванте, посмотрел в окно на бурю с дождем. Поджарил деду оладушек. Если моя тетка Хелена хочет поселиться в дурдоме, то это ее выбор. А если бы у меня был хоть какой-то шанс свалить отсюда, я бы ни секунды не колебался.
  
  Глава 2. О рейтингах и сложностях выбора.
  
  Майк завалился прямо с утра. Кинул на стол пухлую папку-скоросшиватель. Спросил:
  - Пожрать есть что-нибудь?
  - Я сегодня не готовил, - сказал я. - Во-первых, предупреждать надо, что придешь, во-вторых, мы скоро едем встречать тетку в аэропорту, и мама обещала праздничный ужин. А чего бы ты сейчас хотел?
  - Жареного картофана, - Майк зевнул во весь рот и облизнулся. - Целую сковородочку навернул бы.
  - Пошло, но привлекательно, - подумав, сказал я.
  - Давай я хоть картошку почищу, - предложил Майк, когда пришел за мной в Старую Кухню вместе со своей таинственной папочкой.
  - Мишенька, - ласково сказал я, орудуя овощечисткой, - ты мне друг, конечно, но не до такой степени. Ты же картошку кубиками чистишь.
  - Как это? - оскорбился Майк.
  - А вот так, - я показал.
  - Ну и что? - спросил друг, разглядывая куб из клубня с идеально ровными гранями. - Так же проще, и ломтики аккуратные получаются. Да чисть сам! Я что, против?
  Майк зашел в теткину студию. Гулко спросил оттуда:
  - Так она что, художница, эта ваша... забыл, как зовут?
  - Хелена. Да, рисует. Кажется, довольно успешная. Вроде свой сайт есть, но я не заходил.
  - Что за имя? Нерусская?
  - Русская. Бондаренко, как и папа. Просто так ее там зовут - Хелена. Она сразу после художественного училища в Англию уехала. Дед ей обучение тогда оплатил. Все говорили, что талант, а тут в те годы сложно было пробиться.
  - Ленка, значит, - сказал Майк возвращаясь и усаживаясь на шаткий стул. - Повезло твоей тетке. Здесь и сейчас сложно пробиться. И чего ей приспичило вертаться? Если бы я в Лондоне жил, фигаськи бы в Мергелевск вернулся.
  - Ну не знаю, - я пожал плечами, - может, ностальгия замучила.
  - Никого не мучает, а ее замучила. Может, тут сейчас больше бабла в искусстве крутится? В это я готов поверить. Но опять же, не в нашем занюханном городишке. Вот увидишь, продаст свою часть дома и свалит в Питер или Москву. Или обратно, в Лондонград.
  У меня заскребло на душе. А вдруг и вправду, продаст? Худо тогда придется нашему семейству. Одно дело сдавать часть дома квартирантам, другое навсегда поделить его с чужаками.
  Картошка получилась вкусная. Такую простую пищу нужно всегда потреблять только в компании хороших друзей. Пока мы ели, Майк выложил, ради чего не поленился заявиться в такую рань, что для него, вообще-то, было нехарактерно, особенно в воскресенье. Сначала он напомнил мне, что находится на первых позициях в списке самых популярных парней курса (да, был там такой список, девчонки ради смеха составили в конце первого курса, а Майк поверил, всерьез и надолго). Потом высказал несколько предположений, почему Ритка его НА САМОМ ДЕЛЕ бросила ( в то, что она реально оскорбилась после заявлений о ее бьюти-блоге, он не верил, потому что он, Майк, см выше - самый популярный парень на курсе). Одно из предположений сводилось к тому, что Ритка просто зазналась, повстречавшись с (см выше) звездой курса, и возомнила о себе бог знает что. Остальные предположения носили сугубо оскорбительный для Ритки характер и не имели большой смысловой нагрузки.
  Итак (Майк положил свою папочку между нашими тарелками), промучившись полночи, он остальные полночи составлял и распечатывал картотеку самых прикольных и симпатичных девчонок факультета, ибо (внимание!) пришло время выбрать новую девушку для самого крутого парня второго курса! Выбор непрост. У Майка к претенденткам целый список требований. Во-первых, ему не нужны намакияженные красотки, потому что плавали - знаем. Во-вторых, новая девушка должна отличаться природной красотой, и красотой нехилой, потому что страшненькая и без макияжа - это не к Майку. В-третьих, у Ритки, кроме ее мейк-ап умений, других талантов нет, а у новой девушки должны быть, ну, спорт там, например, или танцы. На худой конец, пусть хоть крестиком вышивает, но чтоб непременно на ю-тьюбе был канал, посмотрим, у кого сколько подписчиков нарисуется!
  Я взял папочку в руки и полистал. Монументально. Нехилый каталог невест. Майк распечатал страницы с 'контакта' с фотографиями и на листах из тетрадки расчертил таблицу с колонками 'плюсы' и 'минусы'. Несколько листов были уже заполнены. Из таблицы следовало, что у Лизы Антиповой классная фигура, но девочка слишком увлекается всякими групповыми онлайн коучами по самосовершенствованию, и это ей в минус, поскольку Майк со своими недостатками, типа прокрастинации и любви к вредной пище, расстаться пока не готов, а чела с деструктивным образом жизни такая симпотная девчонка, судя по ее высказываниям на страничке и в статусах, не потерпит.
  ***
  Марго Кравцова - спортсменка. Дылда, короче. Ротик у нее крошечный, лицо треугольником, глаза инопланетянские. Зато серьезные достижения в легкой атлетике. Тусовка соответствующая. Я сразу сказал, что Марго нужно вычеркнуть - фиг Майк в ту тусовку пролезет, на фотках возле Кравцовой одни парни-качки. Друг ответил, что никого пока из своего списка вычеркивать не собирается: одно дело спорт и командная дружба, другое - романтические отношения, мы еще посмотрим, что победит.
  Ира Каратник. Пухленькая кареглазая брюнеточка. Майк, как я успел заметить, против некоторой корпулентности в девчонках ничего против не имеет. На страничке Иры доминируют коты: новогодние котята, котятки с сердечками, пасхальными яйцами, в мантиях и шапочках-конфедератках, в корзинках, вазочках и чайных чашках. Сиамские, персидские, турецкие, британские. На каждую запись - свой котик.
  - Коты - это хорошо, - провозгласил Майк, делая руками движения, будто держит на коленях и гладит кошку. - Это легкий и простой путь к сердцу. Похвалил котика - бонус.
  - Примитив, - сказал я.
  - Самый простой способ зачастую самый эффективный и эффектный, - парировал Майк.
  После двадцатой претендентки у меня зарябило в глазах. (Почему у всех Вероник - их у нас на курсе пять - такие красивые тонкие пальцы?) Майк скрупулезно заполнял таблицу.
  - Хватит, - взмолился я. - Ты ведь и так только самых нормальных отобрал. Все хорошие. Давай жребий кидать!
  - Это антинаучно, - рассеянно сказал друг, зависнув над своим списком, - мы можем ткнуть пальцем в небо, а там - скрытые дефекты.
  - Все равно, пролистывая личные странички, дефектов не увидишь. На них все стараются выпендриться.
  - Вообще-то, в чем-то ты прав, - Майк почесал ручкой в волосах. - Нужен практический подход. Ты когда выписываешься? Завтра? Завтра практикой и займемся.
  Я застонал и схватился за голову.
  ***
  Хелена прилетала из Лондона с пересадкой в Москве. Мы вроде и выехали заранее, но пробки на серпантине у Геленджика не дали нам торжественно и со свежим букетом встретить родственницу. В маленьком регистрационном зале было уже почти пусто, мама цокала каблуками и причитала, отец молчал и, судя по виду, волновался. Я растерянно огляделся, поискав взглядом даму средних лет, какой представлял лондонскую тетку, но увидел несколько семейств с детьми и отдельно стоящую под таблом девицу с дредами. И тут мама тихо сказала:
  - Боже мой! Это ж надо было так вырядиться. Сорок лет - ума нет.
  Я посмотрел в том же направлении, на девушку с головой в косичках. И только тогда понял, что это Хелена. Я раньше видел ее только на экране дедова ноутбука, и там она была мутным образом с искаженными камерой чертами. Я иногда здоровался с этим тусклым лицом, но всегда уходил, потому что боялся помешать долгим проникновенным разговорам отца с дочерью.
  Хелена обернулась и смотрела на нас с улыбкой. На тетке были джинсы, кеды и индийская рубашка ниже колен с яркой вышивкой вокруг горла и на рукавах. Запястья в браслетах, кожаных и металлических, в носу - сережка, блестящий зеленый камушек. Все это, а еще сеточку морщин вокруг глаз и руки с выступающими голубоватыми жилками, я рассмотрел, подойдя ближе.
  - Леночка, - раскрыла свои пахнущие духами объятия мама, - выглядишь замечательно! Будто девочка восемнадцатилетняя!
  Хелена улыбалась. От нее тоже пахло, только не сладко, а горько. Горьким мандарином с ноткой ванили и чая. Она обняла меня и пробормотала:
  - Ну, Сереж, ну вырос! Такой цыпленок был... мелкий...
  Я нырнул с головой в этот запах и вынырнул ошалевшим - совсем не такой ожидал увидеть свою сорокадвухлетнюю тетушку с непонятной личной жизнью. И эти ее длинные светлые косички, собранные в хвост выше затылка. И голос - глубокий, тихий, что нужно прислушиваться, с трудно уловимой странностью, то ли в произношении слов, то ли в интонации.
  - А где Света? - спросила Хелена, озираясь.
  - Мы ее дома, на хозяйстве оставили, - поспешно отчиталась мама. - Скоро увидитесь.
  Не могла же она сказать, что для Светки не хватило места в отцовом вольво.
  - Дед? - спросила тетка.
  - Все хорошо, ждет тебя, - ответил отец, глядя на сестру влажными глазами.
  Они опять обнялись. Судя по папиным рассказам, в детстве были не разлей вода. Отец старше Хелены на семь лет, тетка была поздним ребенком, неожиданным подарком к сорокалетию бабушки.
  В машине Хелена скинула кеды, поджала ноги и сидела на переднем сидении, развернувшись к брату, насколько позволял ремень безопасности, и глядя на того с умилением.
  - Леночка, ты такая загорелая, - сказала мама, - ездила куда-то?
  - Вырвались на неделю в Корнуэлл, - сказала тетка с непонятной гримасой.
  - Понятно, - протянула мама, моментально среагировав на это множественное 'вырвались' и многозначительно поглядывая в зеркало заднего вида.
  Но отец не видел ее приподнятой брови. Он расспрашивал Хелену о погоде и перелете. Ни слова о планах на будущее. Когда мы въехали в старую часть города, Хелена вытянулась и застыла, жадно глядя в окно. Мне казалось, я слышу, как у нее колотится сердце. Отец рассказывал, что его сестра всегда любила наш Бондаренковский дом, и когда пришло время уезжать на учебу в Англию, ревела и обцеловывала все стены. Она приезжала на похороны бабушки, но я тогда лежал в больнице с нервным срывом. Получается, у меня из всей нашей семьи от встречи с теткой самый большой шок, поскольку я меньше всех с ней знаком. Шок преодолим, разумеется, но послушать нашу маму, Хелена только и умеет, что куролесить и прожигать жизнь. Чего от нее ожидать - не знаю. Она ведь теперь от меня за стенкой будет жить. И самое обидное - вся Старая Кухня в ее распоряжении!
  Дед стоял у порога, весь заплаканный. Тетка выскочила и тоже зарыдала, обняв отца, будто они каждый день по сети не общались. Мама бросилась к багажнику и схватила одну из тяжеленых теткиных сумок. А вот это уже диверсия с целью продемонстрировать Хелене, что у нас в доме прислуги нету и вообще, все держится на многострадальных маминых плечах. Я диверсию пресек. Просто взял из маминых рук сумку и поволок в дом, остальной багаж с радостью подхватил отец. Мама пожала плечами, мол, в кои-то веки ты, Сереженька, в чем-то помогаешь, хотя, конечно, не для родной матери стараешься, а для почти чужестранки.
  Тетка с восторгом обежала сад, прилипла к стеклянной стене носом, подергала раздвижную дверь, но рабочие еще при прошлых квартирантах террасные двери намертво заблокировали - мама говорила, что ей важно слышать, как квартиранты через общий вход входят и выходят, а не через сад: мало ли, уйдут так потихоньку в день оплаты, и с концами. Потом Хелена зашла в холл, оглянулась, сказала рассеянно:
  - Ремонт сделали?
  И не дождавшись проникновенного отчета невестки о проделанной в недавнем колоссальной работе по благоустройству дома, пошла в гостиную. Там, на стене, висела единственная выжившая у нас ее картина - наш дом в купине цветущей сирени и желтыми каплями нарциссов у входа. Хелена рисовала ее, когда еще училась в Мергелевске, и мама всегда повторяла, что это мазня, но не выбрасывала, как остальные теткины рисунки, потому что боялась деда. Я в этой картине никаких художественных достоинств не наблюдал, красиво, привычно, немного оживляет потертый интерьер. Однажды, лет семь назад, полотно сорвалось с крюка, упало и проломило пару паркетных досточек углом тяжелой рамы. Это, наверное, укрепило маму в мыслях, что золовка умеет вредить на расстоянии, потому что паркет был старинный, а картина была мазней.
  Хелена упала на диван, прикрыла глаза и сказала:
  - Боже, пахнет все, как в детстве! С ума сойти!
  Мы, семейство Бондаренко, смотрели на нее, сбившись в кучку у двери (только мама глядела на кеды тетки, которые та не удосужилась снять в холле), пока отец не сказал:
  - Лен, в твоей половине тоже все по-старому.
  Хелена встрепенулась и сорвалась с места, пробежала мимо и успела ущипнуть меня за нос, пропев:
  - Сережка, поварешка, в тарелке картошка.
  Дед рассказал про мои кулинарные экзерсисы, точно, дед! Предатель!
  ***
  Отец просто помолодел на глазах, весь светился. Они с Хеленой, перебивая друг друга, вспоминали свое детство и юность. Дед, посасывая неприкуренную трубку, похмыкивал и иногда вставлял свою версию событий, и тогда они подпрыгивали и кричали:
  - Точно! А я и забыл(а) совсем!
  Один момент мы с родичами не продумали: в половине тетки почти не было мебели - квартиранты свои древние диваны, винтажный шкаф, убитые кресла и стол, естественно, вывезли, по какой-то причине оставив лишь ламповый телевизор, игравший роль тумбочки. Возник вопрос: где Хелена будет спать? Вспомнили, что у меня в комнате одно кресло - раскладное, перетащили с отцом, тетка была вполне довольна и потирала ручки, предвкушая покупку мебели, и расспрашивая маму, какие магазины лучше.
  Спустилась Светка. У Хелены глаза округлились при виде племянницы, мама постаралась неловкую паузу заполнить трескотней, от чего вышло еще хуже. У тетки вырвалось:
  - Света, да как же ты так, а?
  Сестра сразу скуксилась и чуть не заплакала. Мама притянула ее к себе и погладила по голове, вызывающе повторяя:
  - Мы справимся, справимся...
  А тетка виновато застыла посреди своей студии. Я ее не осуждал. Слышал, как про Светку ее первоклашки говорят : 'у нас Светлана Петровна, которая жирная', хотя очень ее любят, считают самой доброй на свете и рисуют всегда в ромашках и красивых платьях. Просто дети всегда повторяют за взрослыми.
  За ужином тетка очень прикольно рассказывала, как в Лондоне, когда с деньгами было совсем туго, она подрабатывала кэтситтером - присматривала за кошками, хозяева которых были в отъезде. Мама от этих историй пришла в полный восторг - подтверждалась ее теория того, что Хелена - голь перекатная. Тетка много жестикулировала. Пальцы у нее были тонкие и нервные.
  - Прихожу - сидит на полу колобок, сам черный, глаза зеленые. Хозяйка перед отъездом дает мне книгу 'Уличный кот по имени Боб' и говорит, так многозначительно на мурзика своего поглядывая: 'Вы ему читайте почаще, пусть знает, какие на свете судьбы бывают'.
  - И ты читала? - засмеялся отец.
  - А как же? - сверкая глазами и с трудом сохраняя серьезность, ответила Хелена. - Он очень внимательно слушал, но, кажется, не совсем проникся. Его больше интересовало, что я ему на ужин дам. Кошки на самом деле очень по хозяевам скучают. Мы не видим, а у них стресс.
  - И много платили, - ласково поинтересовалась мама, - за снятие стресса?
  Тетка пожала плечами:
  - Хватало... как это по-русски... перебиться.
  Хелена переоделась в другую рубашку, льняную и мятую. Волосы прямо в косичках переплела в косу, джинсы подвернула до колен. Кеды она сняла и ходила босиком. Выданные мамой тапочки забывала то в гостиной, то в коридоре.
  - А ты, Сереж, значит, на таможенника учишься?
  - Угу, - сказал я, в тот момент сосредоточенно прикидывая, как избавиться от огромного куска свинины на тарелке.
  Завернуть в салфетку и осторожно опустить на колени? У мамы никогда не получается мясо - она очень боится микробов и высушивает любой кусок до консистенции волокон. У меня соседский пес Вахтанг ходит полностью прикормленный, сосед удивляется, от чего его кобель так со мной любезничает при каждой встрече и у нашего забора постоянно ошивается, а он, вообще-то, бультерьер, кобель, в смысле.
  Мама сказала:
  - Беда у нас с учебой. Лена ты хоть с ним английским позанимайся, это ведь таможня.
  Тетка кивнула.
  - Сереж, нравится тебе в университете?
  - Угу, - сказал я.
  - Самое главное, чтобы это было твое, - сказала тетка. - Тогда будешь всегда радоваться жизни.
  Интересно, как может нравится профессия таможенника. Что там может доставлять удовольствие? Проверка документов? Офисная работа? Ну, выявление наркотрафика, разве что.
   - Еще бы ему не нравилось, - сказала мама, - такие деньги за него платим.
  - Угу, - сказал я.
  На следующее утро, проснувшись пораньше, я прокрался на Старую Кухню. Думал, стяну маленькую чугунную сковородку, пока тетка спит, засуну подальше в шкаф для посуды - мать и не заметит. Но Хелена уже сидела за столом, румяная, в банном халате и с полотенцем на голове. Точно, я же слышал, как вода шумела. Интересно, она волосы так в косичках и моет?
  На столе были оладьи, целое блюдо. Тетка пила кофе... н-да, как выяснилось, из того самого пакета, что я припрятал для себя в левом шкафчике. Ладно, не буду же я зажимать продукты, пусть даже и недешевые.
  - Хотела поспать подольше, но проснулась в пять, - пожаловалась тетка, вздохнув. - Дома... в Лондоне... с хорошим светом плохо, приходилось ловить. Да еще разница во времени. Садись, оладиков хочешь? Помнишь, как бабушка такие пекла? Бабушку помнишь?
  - Помню, - сказал я, усаживаясь за стол. - Мне четырнадцать было, когда...
  - Точно, - задумчиво произнесла Хелена. - Мне все кажется, ты маленький.
  Оладьи у тетки вышли не хуже, чем у меня. Она использовала оставшиеся в холодильнике продукты с того раза, как я готовил для деда. Все было по бабушкиному рецепту: и лимон, и творог, и особый изюмный припек. Кофе тоже был хороший, хотя тетка сварила его в микроволновке.
  - Я, знаешь, Сережик, совсем разучилась готовить. Дома... там... одни тейк-эвэй. Вечером усталые, голодные, а вокруг чего только нет - и все готовое. Дедушка говорил, ты готовить любишь?
  - Люблю. А ты была в Тауэре?
  Хелена усмехнулась:
  - Была. В первый год еще, когда училась. В Тауэре, Британском музее, зоопарке. А потом почти нигде не была. Нет, вру, один раз на экскурсию ездили, по местам творчества Джейн Остин. А потом: галерея, галерея, галерея, иногда дом.
  - А что так?
  - А ты, Сережик, живя у моря, часто летом на пляж ходишь? Вон, незагорелый какой.
  Я признал:
  - Нет, не часто.
  Тетка поднялась, понесла чашки в раковину:
  - Мы жили в Шордиче, это к северу от Сити. Там весь район - сплошной музей, столько креатива, такой контингент, что даже... тошно иногда.
  Я обратил внимание на то, как Хелена моет посуду: включает воду, мочит чашку, выключает воду, намыливает, включает - споласкивает.
  - А чего вы уехали?
  Тетка поморщилась:
  - Ой, я умоляю, только не на вы. Зови меня... не знаю, Лена, тетя Лена, но без выканья.
  - А можно я вас... тебя буду звать Хелена? Мне нравится.
  - Ну, раз нравится, то можно. Заболтались мы с тобой. Который час? В университет не опоздаешь?
  - Не, у нас лекция, препод по культурологии всегда сам опаздывает.
  И точно: культуролог опоздал на двадцать минут. Мы, зная такую его привычку, честно его дождались, хотя могли бы свалить через пятнадцать минут - все так делают, если препод вовремя не появляется. Но культуролог нам нравился. И закладывать его, бродя по коридорам и отсиживаясь в столовке, которая близко от деканата, мы не собирались. Он нам всем обещал 'автоматы', если на лекциях будем отмечаться, поэтому к нему все ходят. Правда, некоторые подтягиваются не раньше, чем он сам. Придя, он еще минут десять настраивает проектор, чтобы не париться и всю лекцию показывать нам презентации студентов прошлого выпуска, слепленные для зачета.
  Мы с Майком - звезды галерки. Сейчас - особенно, потому что Красина всегда садиться поближе к кафедре, ей с подружками нравится жрать глазами и смущать молодого препода. Они даже жребий тянут, кто из них крайней в ряду сядет, ближе к проходу, потому что там можно голые ноги выставлять на обозрение несчастного педагога. Та, которой выпадает счастливый билетик, приходит в короткой юбке. В принципе, они все в коротких ходят, но та - особенно.
  - Так, - сказал Майк деловито, протягивая мне свою папку. - Первая жертва - Маша Абарцумян. В статусе у нее - любовь к хорошему юмору. Так что, проявись, дерзкий ты наш!
  - Я не понял, почему я? Девушку выбираешь ты, а хохмить должен я!
  - Ну ты представь! - возмутился Майк. - Ритка с подружками сейчас меня отслеживают: что я, как я, грущу, плющусь ли? Может, ждут, что я приползу...
  - ... а ты собирался, между прочим..
  - Ага, обломитесь! Не приползу! Но че получается: через два дня я начинаю обход по списку, с анкетами и градусником?
  - И что? Ты же конкурс объявил... на занимаемую должность. Я тут причем?
  Майк вздохнул:
  - Всем привет! Рада видеть вас на своем канале! Девочки, а как вы поступаете, когда ваш бывший, из мести, начинает искать вам замену на следующий день после расставания? Я разместила опрос в инфобоксе, буду очень рада, если вы поучаствуете. Итак: а - вы просто прикалываетесь, бэ - выставляете его на посмешище перед подружками, цэ - фоткаете его с этими унылыми лохушками и выставляете на посмешище в своем блоге. Зная Ритку, скажу тебе определенно, что это - 'цэ', - к концу тирады писклявым голосом с Риткиными интонациями Майк совершенно распалился.
  - Ладно, понял, понял, - сказал я. - Убедил. На меня, разумеется, все ноль внимания. Бондаренко, как всегда, невидимка.
  - Во-о-т! Умняшка, усек! Тот случай, когда твои комплексы работают на благо меня. Заодно потренируешься, как клеить девок.
  - Это не комплексы... Что я должен делать?
  - Находишь Машу, применяешь все свое обаяние, убеждаешь ее прийти в клуб. Потом у тебя Ксюша и Алиса. За большую перемену должен успеть. Я беру на себя Лену Коротких и Лену Дублеву. Вносишь согласившихся в отдельную таблицу, не перепутай время, не хватало нам еще телячьих драк... Время я тебе расписал. На каждую претендентку у нас будет не больше пятнадцати минут, так что придется как-нибудь в сжатом формате.
  - Потапов, ты оторванный полностью, - сказал я, - на всю голову. Просто пипец.
  Майк показал мне большой палец:
  - Все норм! Пусть до Ритки дойдет. К тому моменту, как она захочет все это обыграть мне во вред, у меня уже будет команда поддержки. Поэтому начинай с Маши, она явно ко мне неровно дышит. Ксюша уже почти наша, а вот насчет Алисы я сомневаюсь. Как ты думаешь, а двух девчонок я потяну? Одновременно. А че?
  
  Глава 3.
  
  На физкультуре из-за своего освобождения я сидел на лавочках и делал вид, что наблюдаю за игрой, но сам пытался сосредоточиться на задании Майка. О чем шутить-то? Рассказать что-нибудь смешное? В голову лезли только какие-то побасенки, что любит травить дед, но вряд ли они подойдут. Какие анекдоты знаю? Едут в поезде немец, поляк и русский... едут в поезде... в поездах почему-то всегда вкусный чай. Я задумался о чае. С черного красно-коричневого вагонного мысли почему-то перешли на зеленый. Мало кто понимает вкус настоящего зеленого чая, с его тонкими оттенками от ранней, слабой заварки до вяжущей поздней. Настоящий зеленый чай должен быть мутноватым с легким сырым запахом. Кстати, я не против ароматизаторов, если они в тему. С ароматизированным, да и с обычным чаем хорошо идет леденцовый сахар. Очень важно бросить несколько кусочков в чашку и не размешивать, чтобы они потихоньку растворялись сами, поднимаясь со дна коричневатым сиропом, а пить нужно маленькими глоточками, от легкой до медово-приторной сладости. Мечтал я до тех пор, пока физрук, вдохновившись моим отстраненным выражением лица, не принес мне журнал для заполнения.
  От звонка на большую перемену я подскочил, как от пушечного выстрела. Поплелся искать Машу, повторяя про себя несколько заученных фраз из репертуара Майка. Так задумался, что когда спускался по лестнице, чуть не сбил с ног какую-то девчонку. У той из рук вылетели свернутые трубочкой листы ватмана и какие-то тубусы. Один тубус поскакал по ступенькам, я за ним погнался, чуть не навернулся, принес назад, подбирая по дороге остальную бумагу. Крышка у тубуса отлетела, я потянул за уголок - внутри был рисунок. Остальные листы тоже оказались гуашами и акварелями. Девчонка что-то досадливо шипела, но без 'куда прешься?!' и 'акуел, что ли?!' дело обошлось. Она просто собирала рисунки и недовольно на меня поглядывала. А, одна из Вероник с нашего курса, у Майка она на тридцать какой-то позиции. Скуластая, смуглая, глазастая, коса до пояса, а в остальном самая обычная - Майку такие не нравятся.
  - Извиняюсь, - сказал я, - задумался.
  - Я в восторге, - сердито сказала девчонка. - Как мне теперь в этом разобраться? У меня наверху были те, что наверх, а внизу - те, что на низ.
  - На низ чего? - тупо спросил я, подбирая несколько трубочек, отлетевших к стене.
  - Стенда. В вестибюле. Это детские рисунки. Ты что не знал? В универе конкурс проводится, детской живописи, на тему 'Зачем нужны университеты?'
  - Не знал. А это? - я показал тубус, внутри которого рисунок был явно не детским.
  - Это мое, - девчонка протянула руку, забрала тубус и похлопала край бумажной трубки ладонью, чтобы закрыть крышку.
  - Да ладно? - заинтересованно протянул я. - Покажи.
  - Зачем?
  - Интересуюсь живописью, - соврал я и добавил, уже честно, - моя тетя - художница.
  - Мило, - сказала Вероника, подумала, потом неуверенно сообщила, - если что, мои рисунки у нас в малом конференц зале висят, можешь зайти и посмотреть, а мне некогда.
  - Давай помогу донести, - предложил я.
  - Ну, донеси, - пожала плечами однокурсница.
  Мы спустились в вестибюль, и я помог Веронике приколоть рисунки кнопками к стенду. Дети рисовали всякий бред. В их представлении учеба в универе - увлекательнейшее занятие, а все студенты - розовые человечки с черными прямоугольными шапочками на головах. Один мальчик по имени Степан нарисовал человечка с мешком денег в руках. Купюры, почему-то зеленые и со знаком доллара, так из мешка и сыпались. Непонятно, что мальчик имел в виду: то ли, что выпускники после универа рубят бабло мешками (ох, Степа, ждут тебя еще в жизни неприятные открытия), то ли, что обучение у нас стоит нехренастых денег ( в этом случае, Степан, ты не по годам развитой ребенок).
  ***
  Пока мы цепляли рисунки на стенд, в голове у меня, сначала робко, а затем увереннее зашевелилась одна мысль. Я подумал: а почему бы нет? В конце концов, я на такой челлендж не подписывался.
  - Мы с другом обязательно посмотрим твои рисунки, - сказал я. - Можно? Пока, еще увидимся.
  Вероника зарделась. Я ушел, гордясь собой: вроде ничего такого не сказал, а удочку закинул. Одно мне не нравилось: имя однокурсницы - как ножом по сердцу, каждый раз, как повторяю его про себя.
  В вестибюле я с чистой совестью прошел мимо Маши Абарцумян. А вот Ритка меня заметила и кинула вслед насмешливо:
  - Радуешься, Бондаренко? Потапов теперь весь твой.
  Риткины подружки заржали. Я обернулся, посмотрел на Красину, не придумал, что сказать, и пошел дальше, слыша, как хихикают девки.
  Ритка тихо, но отчетливо сказала мне в спину:
  - Шестерка Потаповская.
  К счету, что я выставлю Майку в конце нашего квеста, добавился еще один пункт.
  - Ну? - спросил Майк.
  Я сделал вид, что запыхался, а сам осматривал лекционную аудиторию. Четвертой, последней парой в понедельник у нас психология. С этих лекций обычно никто не утекает, хотя всем очень хочется. Преподша у нас - женщина в летах, спокойная, с чувством юмора и отличной подачей материала. Она много лет проработала в судебных органах, а теперь разбавляет скучную теорию действительно интересными случаями из жизни и абстрактными примерами. Подозреваю, мы для нее очередная фокус-группа, ну и ладно. На прошлой лекции преподша рассказывала о тестах Рошраха и системе Экснера. Целую неделю у всего курса по рукам ходили распечатанные на принтере рисунки с кляксами. Я тоже приобщился. Хорошо, что сделал это дома. Исходя из расшифровки, мне одна дорога - за ручку со Светкой к психиатру. Единственное, что меня порадовало, это то, что, судя по тесту, отношение к сексу у меня нормальное. А вот у Майка все пятна вопияли о самом главном. На этой лекции преподша обещала рассказать, почему в некоторых случаях тест Рошраха - фигня полная.
  - Что там с Машей? - нетерпеливо спросил Майк, делая пометки в своей таблице и хмуря брови.
  - Так, короче, - сказал я деловито, увидев, как в зал заходит Вероника с косичкой. - С Машей прокол.
  - Я так и думал, - с ядом в голосе начал Майк, - этого я и ожидал. Ты умрешь девственником, Бондаренко. Ты полагаешь, это я ради себя затеял? Нет, мой стеснительный друг. Это и для тебя терапия...
  - Ладно, ладно, - поспешно проговорил я.
   Потапов на тему моей неопытности может часами рассуждать, а я, по своим личным причинам, стараюсь его не разочаровывать. Есть вещи, которые ему знать не нужно.
  - Ты послушай, - сказал я, собираясь с мыслями, - все подготовленные доводы вылетели из головы. - Маша, конечно, норм девчонка.
  - Прикинь, да, - едко сказал Майк.
  Я попытался применить все свое красноречие. Маша, Ксюша, Венера - стандартные модели. Ритка сразу подумает, что Майк ищет ей эквивалентную замену. Это ей будет льстить. Потапову нужно что-то нетривиальное, разрывающее стереотипы. Чем дальше я развивал свою теорию, тем более подозрительным становилось лицо Майка. Он перестал черкать в таблице и воззрился на меня, подняв бровь.
  - Насколько разрывающее?
  Взгляд его переместился на сидящую слева и внизу Инну Матвееву, крупную девушку, вечно грустную, у которой между валиками спины врезались в тело лямки бюстгальтера.
  - Ну ты что? - бодро воскликнул я. - Не настолько.
  В моей версии встреча с художницей Вероникой прозвучала немного иначе. В конце концов, какая разница, случайно я на нее наткнулся или целенаправленно выделил из толпы?
  Майк напряженно вглядывался в затылок Вероники, сидящей рядом с девочкой Катей из пятнадцатой группы. Потом Потапов сделал самолетик из чистого листочка и запустил его на первые ряды. Самолетик чиркнул по Катиной косичке, торчащей на девяносто градусов над головой. Она повернулась и с негодованием на нас посмотрела. Майк спустился по проходу, подобрал свою поделку и вернулся:
  - Вообще ее не помню.
  - А я помню, - сказал я. - Смутно.
  - Что доказывает... - начал друг.
  - Что она скромная, - подсказал я. - Но талантливая. Но скромная.
  Потапов задумался.
  - Смотри, какие волосы, - продолжал я. - Фигура хорошая. Платье красивое. И брови.
  - Брови? - удивился Майк. - Почему брови?
  - Пушистые, тренд сезона, - с уверенностью заявил я. - Как в модных журналах... А что?! Тетка из Лондона парочку привезла, в аэропорту купила. Я со скуки посмотрел - девчонки красивые. Сейчас в моде натуральность. Так что твоя Красина при естественном освещении... - я поцокал языком.
  - Сам знаю, - недовольно сказал Потапов.
  Он повертел в руках самолетик, поднял руку, но в зал уже входила преподша. Нас ждало разочарование. Вместо лекции мы писали опрос на тему патриотизма. Сама лекторша, раздавая бланки, ворчала, что вместо того, чтобы давать материал для нашей будущей профессии, вынуждена заполнять бумажки, устраивать внеочередные тесты на знание материала, который она не успевает давать, и отчитываться перед дядечками и тетечками в высших педагогических инстанциях, у которых все гладко на бумаге и которые каждое упоминание об оврагах считают изменой родине.
  После лекции Майк сказал:
  - В этом что-то есть. Нужно будет сходить посмотреть, что там твоя Вероника намалевала. Но Кристину я все равно в клуб приглашу. Брови у нее, может, и инстаграмные, но сама она девочка стильная. И сиськи у нее красивые.
  Дома пошел на Старую Кухню и застал там Светку. Та, увидев меня, с облегчением вернула с колен на стол коробку с пирожными из кафе 'Блюз'.
  - Че заедаем? - спросил я, заглядывая в холодильник.
  - Жизнь, - с некоторой агрессией в голосе заявила сестра и впилась зубами в эклер.
  - Идешь завтра к психиатру? - поинтересовался я, разочарованно оглядывая пустые полки.
  - А у меня выбор есть? - Светка вглядывалась в апельсиновую панакоту как во врага, которого ей было приказано уничтожить со всей жестокостью.
  Сестра выложила на салфетку оставшиеся в коробке пирожные. Я нехотя выбрал кокосовую пирамидку. Во всей продукции 'Блюза' присутствовал один и тот же навязчивый ароматизатор.
  - Я приготовлю штрудель, - предложил я. - Завтра. Чтобы тебе не было так грустно.
  Светка только вздохнула.
  - Где Хелена? - спросил я.
  - Уехала с дедом за мебелью.
  - Дед решил ей помочь мебель выбрать? - я раскрыл рот от удивления. - Не похоже на дедулю. Когда он в последний раз на шоппинг выбирался?
  - Ты не понял. Они поехали забирать БАБУШКИНУ мебель.
  - Так, постой, - я отодвинул от себя остатки пирожного и уставился на сестру. - Каку таку бабушкину мебель? Как они могут ее забрать? У КОГО?
  Светка кивнула и сказала с выразительными интонациями:
  - Он все эти годы хранил ее в подвале у старого друга, Антона Сергеевича. Все эти годы. Представляешь? А ты как думал? Мог дед после смерти бабули продать ТУ ее мебель? Тебе это странным не показалось?
  - Странным? - подскочил я. - Да я поверить не мог! Но мама же...
  - Да, - сказала сестра. - Он маме отдал за мебель деньги. Немалые, сам понимаешь. Сказал, что продал, лишь бы она ее квартирантам не оставила. А она бы так и сделала, специально. Представляешь, квартиранты спали бы на их с бабушкой кровати, той, с ангелами в изголовье, прошлые придурки на разделочном столике в серванте селедку бы резали. Помнишь, как у них селедкой все время пахло?
  Помню, конечно. Но не в этом дело. Никогда не слышал, чтобы Светка ТАК говорила о матери. Видно, та ее совсем достала со своим психоанализом.
  - И теперь он это все Хелене отдает? Так, в открытую?
  - Угу.
  - Скандал, - прошептал я. - Что же теперь будет?
  
  
  
Оценка: 10.00*4  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Галина Осень "Начать сначала" (Фэнтези) | | П.Коршунов "Жестокая игра (книга 2) Жизнь" (ЛитРПГ) | | Л.Морская "Тот, кто меня вернул - в руках Ада" (Современный любовный роман) | | В.Рута "Идеальный ген - 3" (Эротическая фантастика) | | М.Кистяева "Кроша" (Современный любовный роман) | | С.Лайм "Страсть Черного палача" (Любовное фэнтези) | | О.Гринберга "На Пределе" (Попаданцы в другие миры) | | К.Вереск "Нам нельзя" (Женский роман) | | А.Емельянов "Мир Карика 3. Доспехи бога" (ЛитРПГ) | | Т.Мирная "Чёрная смородина" (Фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"