Тил Эдуард: другие произведения.

Рея восходит

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фанфиков на Фикомании
Продавай произведения на
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Всё не то, чем кажется.

  
   Вверху Сатурн, внизу - Петрович.
   Перехватываюсь руками.
   Слева Петрович, справа - Сатурн.
   Повторяю движение.
   Вот теперь Петрович сверху.
   В пристойном смысле.
   - Лихо крутишься, Василий! Есть ещё молодецкая удаль! - Петрович выставляет большой палец и, наверное, улыбается. Лица не видать: забрало гермошлема - золотое зеркало.
   Объясняюсь жестами, мол, с микрофоном беда. Ну и в целом, капитан, всё вы поняли неверно.
   - Связь не фурычит? Так кто ж тебе доктор, Вася! - смеётся из динамика Петрович.
   Вздыхаю: вот ведь незадача. Чёртов микрофон...
   - Ладно, - слышу, - помогай, раз не спится.
   Показываю "окей": кивать-то в скафандре бесполезно. Включаю магниты на ботинках, цепляю страховочный тросик, двигаюсь вдоль поручня, словно троллейбус: от центрального шлюза к краю, где Петрович. Краска стёрлась, где часто ступали; обшивка металлом блестит под ногами. Ещё бы: посудина старше меня.
  
   Наш корабль, а точнее, орбитальный ремонтный док, напоминает формой колесо телеги... с четырьмя спицами (воображаю деревянное колесо: четыре спицы всё ж маловато). Док вращается, имитируя на ободе более-менее сносную гравитацию.
   Маршевых двигателей здесь нет, только маневровые: как запустят нас от станции, так и летим, что фрисби, до конечной точки. Обыкновенно, до другой станции, где ощутима нехватка деталей. Или дронов. Или дураков, согласных на нашу зарплату.
   ...Нет, платят нам всё же прилично. Работа вредная - в том дело. Космос и сам по себе не для малахольных, а у Сатурна вдовесок радиация такая, что рентген проходить не надо. Теперь-то хоть скафандры специальные есть, а раньше, говорят, жуть что творилось. Лишь идейные тут работали.
   Идея, к слову, была проста: дать людям воду. Прямо так, незамысловато. Вода ведь ещё лет тридцать назад в космосе была золотой: поднимать с планет дорого, а нужно её немеряно - хоть для тех же биомов на Марсе. Тогда-то и придумали собирать воду здесь, у Сатурна. Поначалу затея казалась фантастикой, но уже через год первый лёд внешнего кольца был сведён с орбиты и отправился к красной планете. Через три была построена добывающая станция, а через семь на вахту впервые зашёл наш капитан.
  
   Петрович встаёт на самый край, лицом к пустоте, и мне чудится, что корабль дрогнул: будто компенсаторный диск сместился на деление, прочь от нового центра масс. Капитан показывает вверх.
   - Красиво, а?
   Смотрю тоже.
   Кольца выглядят отсюда как поверхность виниловой пластинки. Можно представить: грампластинка в тысячи миль играет музыку Сатурна. Белый шум в динамиках - барабанная дробь водородных ядер. Радиация, чтоб её.
   А так, конечно, красота... жалко даже, что корабль вращается, и надо под ноги смотреть, чтоб не укачало.
   Мы-то, может, рады бы и вовсе не крутиться, да нельзя: в жилых отсеках невесомость не положена. Вчера вон экипаж хотел убавить обороты - транзит Титана посмотреть, - но Петрович запретил. Нарушение, сказал, договора найма. Узнает кто - прощайтесь с медстраховкой.
   Кстати сказать, по паспорту наш капитан звался витиевато, и имя своё не любил. Произнеси такое - на ум придёт самое большее учитель фортепьяно, но уж верно не космический волк. Отчество - иное дело. С чувством скажешь так: - Петрович! - и будто в нос шибает духом трудового человека.
   Это всё нам в первый день старпом поведал. От него-то, между прочим, разило тоже не пионами.
   А сейчас мне думалось, что капитанскую бы строгость - да к протоколу выхода в космос. Ведь торчим снаружи, а на корабле уже спят - ночь наступила (понятно, условная: ночи в космосе нет, кроме вечной). Страшновато мне, короче, когда всезнайки с мостика в ухо не жужжат.
   Петрович, словно почуяв моё настроение, разбавил тишину:
   - Василий, что думаешь о наших новобранцах?
   Молчу.
   - Фетисова Ирка-то красавица, а? Или тебе вторая приглянулась, светленькая?
   Выставляю ладони: довольно, мол, скабрёзностей.
   - Чего отмахиваешься? - возмущается Петрович. - Какие наши годы!
  
   Чем ближе к краю, тем сложней идти. Что за скорость! В центре дока, у шлюза, её не ощущаешь. А тут... странное чувство: ни свиста в ушах, ни ветра в лицо, а норовит столкнуть, будто с карусели. Как только Петрович на самом краю держится? Там, конечно, тоже не "же", но без страховки вылетишь пулей - это как пить дать.
  
   - О, - говорит капитан, - Рея восходит.
   Смотрю - и верно: выглянула из-за Сатурна.
   - Не люблю её, - говорит Петрович. - Не перевариваю. Всё чудится мне, что злая она. Мимас вон - тот суетливый. Энцелад - нарцисс. Эта же - двуличная: спереди светлая, а оборот сплошь в грязных пятнах. Не по душе она мне.
   Капитан долго молчит, а потом прибавляет странным каким-то тоном:
   - Тогда ведь она так же висела, наблюдала. Видела.
   - Видела - что? - спрашиваю. Чертыхаюсь: микрофон!..
   - Да... - продолжает капитан, - двадцать лет минуло, а всё из головы не идёт.
   О чём речь, понимаю плохо, но по спине отчего-то бегут мурашки. После - холодок. Затем скафандр сигналит о частом сердцебиении. Потом куда-то пропадают звёзды: видимо, Сатурн слишком ярок.
   Петрович говорит, а я не верю.
   Подонок говорит, а я не верю.
   Убийца говорит, а я...
   Я тянусь к его страховке. Он стоит спиной, не видит.
   Давлю, отцепляю, и тут же чувствую вибрацию: компенсаторный диск снова подстроился под корабль, что полегчал на одного ублюдка.
   Вопль из динамиков бьёт по ушам. Морщусь, сбавляю громкость до нуля... Тихо. Лишь в висках стучит: тук, тук.
   Стою, озираюсь: вон Мимас, торопыга, идёт на новый круг. Там Энцелад, белоснежный красавец. И Рея взошла. Странная луна. Двуликая.
  
   Становится душно. Я разворачиваюсь и шагаю назад. Забираюсь в шлюз, минуту проклинаю нерасторопную стрелку барометра и, наконец, срываю шлем.
   На корабле тихо и сонно, и лишь в командной рубке монитор мерцает тревожным огоньком. Подхожу, блокирую вызов. Прислушиваюсь: больше ничего.
   Иду к себе, ложусь на койку и шесть часов пялюсь в потолок.
  
  * * *
  
   Условный стук в дверь: раз, два, три.
   - Можно?
   - Открыто.
   Зеваю и делаю вид, что протираю глаза.
   В комнату бочком протискивается Женька: на голове творческий бардак, на лице робкая улыбка, в каждой руке по чашке чая. Принимаю горячую кружку, изображаю улыбку в ответ.
   Пытаюсь, то есть, изобразить. А Женька прямо светится, рассказывает что-то. Не обнаружили ещё, значит, пропажу.
   Ох, Женька, - думаю, - добрая душа. Плохо же ты меня знаешь, чтобы чай приносить и вот так улыбаться. Ой, плохо знаешь... Ну, чего глядишь? Глаза мои нравятся?
   Делаю вид, что слушаю, что понимаю, что смеюсь.
  
   Через минуту в дверях появляется старпом, второй человек на корабле после капитана. Старпом не молод, но крепок и вообще мужик свойский: с новенькими уже на "ты", хотя последнюю неделю пропадал в мастерской и едва ли всех по именам знает.
   Он глядит на нас с Женькой задумчиво.
   - Так... девочки, мальчики... вы капитана сегодня не видели?
   Ловлю в его голосе тревожные нотки. Мотаю головой. Понимаю: началось.
  
   Сначала Петровича на корабле искали лениво, потом усердно, затем приговаривая "не смешно уже, в самом деле!" Беспорядочные поиски прекратились внезапно, когда старпом обнаружил недостачу скафандра. Прошлым вечером все видели, как капитан наружу выходил, потому смекнули мгновенно. Бросились в рубку слушать эфир: ничего. Либо улетел уже далеко, либо...
  
   - В шлюзовом отсеке давление есть. Значит, последний раз отсек использовался для входа. Значит, вернулся капитан! Спит где-нибудь, - говорит Женя и добавляет, подумав: - Ну или после него наружу выходил кто-то ещё.
   - Не-е, - отмахивается старпом, - тот отсек и сам, бывает, заполняется: он на долгий вакуум не рассчитан.
   - А не может ли быть, что капитан... ну, самоубился? - спрашивает кто-то. - Он ничего подозрительного не говорил, уходя?
   Старпом морщится от этой версии, но отвечает.
   - Петрович, помню, вчера сказал... дословно: "Василий, будет не лень - приходи помочь". Сказал так - и полез в шлюзовой отсек.
  
   Становится тихо. Я отворачиваюсь к иллюминатору, затылком чувствую взгляд старпома. Кусочек космоса пуст - одна Рея видна в черноте.
   - Ну... а ты? - слышу Женин голос.
   В голове странный шум, будто сквозняком поддувает в ухо. Не к месту вспоминается марсианский зубной кабинет.
   - А что я?! - сердится старпом. - Василий то, Василий это! Мне за ночные выходы, знаешь, не доплачивают. Спать я ушёл, вот что. Если кто Петровичу и помогал, то уж верно без меня.
   Отхожу от окна: Рея скрылась в тени Сатурна.
  
   Василий обводит присутствующих взглядом.
   - Так, команда. Болтовню отставить! Что с капитаном, мы не знаем. И пока его нет, за старшего тут я, и делать будем, что скажу.
   Мы молчим, старпом продолжает:
   - Дайте я вас всех для начала припомню. Итак: Карпов, Миллер, Фетисова...
   - Ещё я, - подаёт голос Женя.
   - ...Ищенко, - кивает Василий. - Всё верно, четыре стажёра: две дамы, два джентльмена.
   Старпом ещё пытается шутить, но надежда найти Петровича спящим где-нибудь в укромном уголке почти растаяла, и взгляд Василия мрачен.
   - А специальности ваши... - он указывает мимо меня. - Ты, значит, навигатор? Ты пилот погрузчика? Ну а...
   - Инженер-робототехник, - отвечаю.
   - Понятно, - хмурится Василий, затем снова кивает Женьке. - Про тебя уж сам вспомнил: что-то с математикой.
   И сразу переходит к делу:
   - Считаю, надо выйти и осмотреться. Если Петрович с ночи не возвращался, он уже, конечно, мёртв. Но он ещё может быть здесь... живой или нет. Наружный обзор тут ни к чёрту, вполне могли упустить.
   Недружно киваем. Василий отдаёт распоряжения:
   - Миллер с Карповым - в командную рубку. Фетисова... ладно, дуй туда же. Ищенко, у тебя ведь приличный опыт работы снаружи?..
   А Женька и так уже в скафандре по пояс.
  
   Пилот и навигатор садятся к мониторам, а я работать не могу с моим-то ураганом мыслей. Лишь стою и краем уха слушаю переговоры.
   Голос Жени: "Мы вышли. Пока ничего. Продолжаем", "Никого тут. Видите нас в камеру?", "У него, кажется, микрофон не работает", "Нет, по-прежнему пусто".
   Вываливаюсь в реальность, слыша тревожный звук. Ёкает сердце. Сигнал бедствия? Чей? Женькин? Нет, что-то с Василием!..
  
   На мониторах творится странное: Василий не может идти, ведёт себя словно пьяный. Задыхается?..
   Женя хватает старпома, проталкивает в шлюз, влазит следом. В отсек нагнетается воздух. Вспоминаю издевательски медленную стрелку барометра.
   Василий начинает дёргаться - похоже, рефлекторно, бессознательно. Женя держит ему руки.
   - Не отпускай! - кричит навигатор. Правильно: ни за что нельзя позволить сорвать в вакууме шлем. Они борются там, в невесомости, а мы словно сами не дышим, наблюдая их немую схватку.
   Через минуту она кончается. Помогаем вытащить старпома, усаживаем на стул, даём ему кислородную маску. Проходит пара минут, и взгляд Василия снова становится осмысленным.
   Я твёрдо решаю, что не позволю больше никому рисковать из-за своего обмана. Если они захотят вылезти снова, я просто всё расскажу. Жаль только, что с Женькой, наверное, придётся расстаться. Всё-таки классный он парень, и сильный, хоть и математик.
  
   - Что у вас случилось? - спрашиваю.
   - Индикатор кислорода, - объясняет Женя, - у того скафандра, похоже, не только с микрофоном беда: он и запас воздуха показывал неверно.
   Василий кивает, отрывается от кислородной маски.
   - Есть у нас один скафандр со сбитой электроникой, мы его отдельно от исправных держим. Не знаю, какого чёрта его перевесили. А я тоже, дурак, не посмотрел.
   Навигатор кашляет, мнётся, потом озвучивает логичную мысль:
   - Так может и правда с капитаном кто-то выходил? В том скафандре, по незнанию.
   Всем ясно, что это значило бы, но все молчат.
   Беру свою кружку, делаю глоток остывшего чая.
   - Если кто-то выходил с капитаном и теперь не сознаётся - дело скверно, - вздыхает Василий. - Но вот что я не пойму: отчего к нам не поступил сигнал бедствия? Даже если бы что-то внезапное - инсульт, например, - скафандр бы всё равно отправил сообщение.
   Пилот неуверенно поднимает руку.
   - Так вы, наверное, про это... - пилот поворачивается от монитора, и мы видим побледневшее лицо, - вызов-то, кажется, поступал. Есть тут, в истории, запись: сигнал принят в 00.17, а спустя 4 минуты 40 секунд он помечен как ложный.
   - Четыре сорок? - Женя щурится, прикидывая. - По-моему, как раз, чтобы успеть вернуться через шлюз и отклонить вызов. Если просьба о помощи висит без ответа пять минут, включается общая тревога. Правильно? Ещё чуть-чуть, и мы бы проснулись.
   По-настоящему удивляюсь: этого мне известно не было.
   - Та-а-к... - Василий в последний раз прикладывается к кислородной маске, затем тяжело встаёт и делает объявление: - Вот теперь, друзья, сомнений в злом умысле я больше не имею. Капитана кто-то убил.
  
   Навигатор прислоняется к стенке, пилот бледнеет ещё больше. Я смотрю в пустую кружку, изучаю чаинки на дне.
   - Ума не приложу, - слышу чей-то шёпот, - как... зачем?
   - Может, у капитана были враги? - Женя озирается по сторонам, как бы невзначай цепляет взглядом навигатора.
   Тот скептически кривится:
   - На мой счёт будьте спокойны - я же с Пояса, а кроме него был только на Авроре. Дивное, к слову, место. Но где Сатурн, а где Пояс и Аврора? Я до прошлой недели капитана знать не знал.
   Да, - думаю, - он явно при слабой гравитации рос: для земных и даже марсианских мужчин фигура нашего навигатора слишком тонкая... гм... неземная. Аврора же и правда чудесное место: самый первый и крупнейший космический биом. Величественный город среди холодной пустоты. С настоящими озёрами, живыми лесами, изумрудной травой. Мой дом последние двенадцать лет.
  
   - Аврора... - повторяет старпом и едва не подскакивает: - Аврора!
   Он пробегает взглядом Женю, навигатора, пилота, задерживается на мне. Его брови ползут вверх. Он спешно опускается на стул, словно боясь упасть.
   Чувствую, как шевелятся волоски на затылке.
   - Вот что, - говорит наконец Василий. - Капитан не знал, кто вышел ему помогать: микрофон в том скафандре не работал. Петрович думал, что с ним я. А в космосе, наедине со мной, он частенько вспоминал один случай. Всей правды о том случае не знал никто, кроме нас двоих.
   - Какой случай? - спрашивает Женя.
   - Старый случай... - вздыхает Василий.
   Мы смотрим на него, он смотрит на нас.
   - Ладно уж, - говорит, - раз капитан погиб, таить больше нечего.
   Глядит по очереди каждому в глаза, потом начинает.
   - Когда мне было как вам, а Петровичу слегка за тридцать, и не был он ещё никаким капитаном, даже бригадиром не был, пришла к нам девчонка. Рора - назвалась. Лет ей от силы, может, двадцать было. Маленькая, худенькая. Поначалу смеялись, конечно: куда такую к "шахтёрам"? Условия здесь раньше были - ухх! - не как сейчас. Но у неё, знаете, глаза горели. За любую работу бралась, ничего не страшилась. Сама она выросла под куполом на Марсе и мечтала всё, что будут там однажды и леса, и реки, и фруктовые сады. Короче, полюбили мы её, все полюбили. Я потом сокрушался, что она замуж рано выскочила. Помню, глупо вышло: я к ней в первый раз с цветами, а она их за свадебный подарок приняла. Спрашивает: как узнал? И показывает свидетельство о браке... Ну да молодо-зелено, не о том речь.
   Так вот произошло всё лет двадцать назад, на этом самом корабле. Я в рубке сидел, а Рора и Петрович в космосе работали, в одной связке. Но так случилось, что страховка Роры отогнулась, и их обоих закрутило. Закрутило сильно - минимум полтора "же". И тут бы им просто подождать, пока я вращение остановлю, да проблема: у Петровича воздуха мало оставалось. Забраться назад по верёвке, когда за тобой лишний человек в скафандре, при таком вращении нельзя. Вот Петрович Рору и отцепил. Так и выжил.
   Это я очень сухо описываю, на деле-то всё иначе было. Петрович так, бывало, вспоминал - аж мурашки по коже. Рассказывал, мол, когда она сообразила, что я сделать пытаюсь, будто воды в рот набрала. Я её, говорит, отвязываю, а она молчит и смотрит, только глазами своими хлопает: не верит.
   Так он её и отцепил, так она и улетела. Не боролась, ничего. Спасательных дронов у нас ещё не было. А теперь кто её среди колец отыщет.
  
   - Жуть... - выдыхает Женя после минуты молчания.
   - Да уж, - говорит навигатор, - но я всё равно не понимаю, при чём тут убийство капитана. Кто мог...
   Старпом прерывает его жестом, смотрит на меня.
   - Ты ведь не случайно на этом корабле, верно? Хотелось что-нибудь разузнать о Роре? Да только правда оказалась весьма неожиданной. Рора-то после свадьбы фамилию мужа не взяла, но я ведь прочёл её тогда, в свидетельстве, - Василий горько усмехается. - Да и чёрт с ней, с фамилией: у тебя её глаза. Я их как сейчас помню. Красивые такие: радужка голубая, с зелёной каёмкой. Двухцветная.
   На лицах вокруг мелькает догадка.
   - Ты... - пилот хватает меня, трясёт за воротник, - ты?!..
   Пытаюсь вырваться, бью металлической чашкой. И ещё. И снова.
   Женя разнимает нас.
   Пилот опускается на пол, закрывает рассечённую бровь. Тёмные локоны багровеют от крови.
  
   Рея выползла из тени, явила настоящий лик.
   Перевожу дыхание.
   - Если всё знал, зачем скрывал? - спрашиваю.
   Старпом бледен, но спокоен.
   - В панике люди способны на многое. Легко винить другого, когда тебе есть, чем дышать, - он кивает на кислородную маску, затем продолжает. - Но хотел я, конечно, доложить... и убить его тоже хотел. Но поразмыслил и не стал делать ни того, ни другого. Ведь расскажи я всё - что тогда? Ну признали бы инцидент убийством, ну отправился бы Петрович в тюрьму. Но наша смелая девчонка в чужих глазах стала бы не героиней, положившей жизнь ради зелёного Марса, а заурядной жертвой. Кто бы тогда назвал в честь неё космический биом? А что до мести... ты просто не знаешь: Петрович ведь с того дня спать почти не мог, потому и работал по ночам до изнеможения. Рорины глаза его мучили. Такое наказание, мне думается, Богу-то угоднее.
   Василий морщится от мыслей и добавляет:
   - А ещё, как бы тебе сказать... этот случай спас всё наше дело.
   Молчу. Не понимаю.
   - Веришь или нет, не все радовались дешёвой воде. Примерно двадцать лет назад конкуренты купили совет директоров. Авария шла за аварией: компанию просто банкротили. Лишь новость о том, что здесь, в космосе, на добыче льда гибнут люди, смогла поднять волну на Земле. После громкого разбирательства, государство взяло корпорацию под контроль. Не случись этого, сейчас бы человек не имел ничего: ни марсианских лесов, ни орбитальных парков... - Василий моргает, трёт пальцами переносицу, - а Рора ведь только о них и мечтала.
  
   Это правда. Я помню все её сказки.
   Женя приносит аптечку, скользит по мне хмурым взглядом. Отвожу глаза. В душе смятение, в иллюминаторе кольца - дорожки из винила. Изумительно ровные, пугающе бескрайние.
   Я знаю: она там.
   Она по-прежнему где-то там.
   - Мама, - шепчу. - Мама...
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик) К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) А.Светлый "Сфера 5: Башня Видящих"(Уся (Wuxia)) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) В.Коломеец "Колонизация"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"