Темежников Евгений Александрович
В С Китая 1645-1799

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
 Ваша оценка:

ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ КИТАЯ 1645-1799

ИМПЕРИЯ ЦИН


Вооруженные силы стран мира: Общее оглавление
Вооруженные силы Китая: Поздняя Цзинь 1600-1644, Шунь 1644, Цин 1800-1839

    КИТАЙ (Китайская империя Цин)
Хуанди и богдохан: Фулинь (1644-1661), Канси (1661-1722), Юнчжэн (1722-1735), Цяньлун (1735-1796), Цзяцин (1796-1820)

[] [] [] [] []

Население:
    168 млн.ч.(1645), 141 млн.ч.(1650), 142 млн.ч.(1655), 144 млн.ч.(1660), 146 млн.ч.(1665), 148 млн.ч.(1670), 150 млн.ч.(1675),
    152 млн.ч.(1680), 154 млн.ч.(1685), 156 млн.ч.(1690), 158 млн.ч.(1695), 160 млн.ч.(1700), 167 млн.ч.(1705), 174 млн.ч.(1710),
    179 млн.ч.(1715), 186 млн.ч.(1720), 192 млн.ч.(1725), 199 млн.ч.(1730), 207 млн.ч.(1735), 212 млн.ч.(1740), 218 млн.ч.(1745),
    225 млн.ч.(1750), 236 млн.ч.(1755), 246 млн.ч.(1760), 256 млн.ч.(1765), 266 млн.ч.(1770), 276 млн.ч.(1775), 288 млн.ч.(1780),
    299 млн.ч.(1785), 311 млн.ч.(1790), 321 млн.ч.(1795), 330 млн.ч.(1800) [WPC]

[]

  В 1644 году крестьянская повстанческая армия, возглавляемая Ли Цзычэном, захватила столицу империи Мин Пекин. Китайский генерал У Саньгуй вступил в сговор с маньчжурами и открыл Шаньхайгуаньский проход восьмизнамённой армии под командованием принца Доргоня, который нанёс повстанцам поражение и выбил их из Пекина.
  Через несколько месяцев Фулиня привезли в Пекин, и 30 октября 1644 года провозгласили императором. Китайский престол был просто упразднён: маньчжурский император Фулинь не взошёл на китайский трон, а превратил Китай в составную часть Цинской империи, уже находясь на маньчжурском престоле. Доргонь объявил о благоволении к бывшим чиновникам и военачальникам династии Мин. Тем из них, кто признавал и поддерживал власть Цин, давались чины и звания в новом государственном аппарате. Всех прочих призывали поддержать новую династию в целях общей борьбы с повстанцами. Землевладельцам и купечеству гарантировалась защита. Всем, кто раскается, покинет лагерь "разбойников" и перестанет их поддерживать, было обещано прощение. Крестьянам обещали снижение налогов. Сельскому и городскому населению маньчжурский регент сулил покой и порядок.
  Маньчжурское завоевание Китая продолжалось до 1683 года и закончилось только во времена императора Канси (1661-1722). Десять великих походов императора Цяньлуна, которые он организовал в 1750-1790-е, расширили зону влияния Китая в Центральной Азии. Хотя ранние правители империи Цин продолжали придерживаться маньчжурского образа жизни и, нося официальный титул императора Китая, продолжали оставаться одновременно ханами монголов и оказывать покровительство буддизму в Тибете, они правили страной, используя конфуцианский подход и бюрократический аппарат, традиционный для Китая. Они сохранили и использовали традиционную систему экзаменов, чтобы включать китайцев-хань в государственный аппарат, и прониклись идеалами вассальных отношений с близлежащими странами, привычных со времён прежней империи.

  Военно-административная организация маньчжурского общества. [Пастухов-1]
  К 1643 г. система "8 знамен" (маньчж. джакун гуса) была окончательно сформирована и включала в себя 24 дивизии - 8 маньчжурских, 8 монгольских и 8 китайских, разделенных на 8 знаменных корпусов, являвшихся опорой режима династии Цин.
  Многочисленные монгольские и тунгусские знамена, не вошедшие в знаменные корпуса, представляли собой, по сути, территориальную милицию. Образованные из минских солдат после 1644 г. войска Зеленого знамени (кит. Луци ин) также являлись территориальными подразделениями и служили для усиления собственно 8 знаменных корпусов.

  Офицерский состав и его связь со структурой знаменных корпусов. [Пастухов-1]
  27 апреля 1634 г. все офицеры, имевшие в составе своего звания слово эдзэн, за исключением гуса эдзэна, должны были именоваться чжангинями - мэйрэн-чжангинь, чалэ-чжангинь, ниру-чжангинь.
  17 января 1647 г. были определены новые чины:
  1. гуса эдзэн - командир знаменного корпуса,
  2. ду-чжангинь,
  3. амбань-чжангинь,
  4. мэйрэн-чжангинь - заместитель командира знаменного корпуса,
  5. чалэ-чжангинь - командир полка,
  6. ниру-чжангинь - командир роты,
  7. габшисянь гала чжангинь - командир крыла авангардного отряда,
  8. габшисянь чжангинь - командир авангардного отряда.
  В 1660 г. все китайские знамена (кит. ханьцзюнь) стали пользоваться китайскими званиями вместо маньчжурских:

Китайское званиеМаньчжурское звание
ДутунГуса эдзэн
Фу дутунМэйрэн-чжангинь
ЦаньлинЧалэ-чжангинь
ЦзунгуаньАмбань-чжангинь (бывш. ниру-чжангинь)
ШичжанДжуанда

  Кроме того, изменились названия частей для китайских знаменных войск:
Китайское названиеМаньчжурское название
ЦиГуса
Ханьцзюнь (букв. 'китайское войско')Учжэнь чооха
Сяоци (букв. 'малое знамя)Чалэ
ЦзолинАмбань-чжангинь (бывш. ниру-чжангинь)
ШичжанНиру

    В конце правления Канси в знаменных корпусах имелись следующие офицерские и чиновничьи должности:
  Армейские должности:
  Хуцзюнь тунлин (начальник охранного корпуса) - по 1 в каждом маньчжурском и монгольском знамени.
  Хуцзюнь цаньлин (полковник охранного корпуса) - по 1 в каждом маньчжурском и монгольском знамени
  Фу хуцзюнь цаньлин (подполковник охранного корпуса) - по 1 в каждом маньчжурском и монгольском знамени
  Габшисянь гала амбань/Гавшгай гарын сайд/Цяньфэн тунлин (начальник авангарда крыла) - по 1 на каждое крыло в маньчжурских и монгольских знаменах.
  Габшисянь чжангинь/Гавшгай занги/Цяньфэн цаньлин (полковник авангарда) - по 2 в каждом маньчжурском и монгольском знамени
  Габшисянь хиа/Гавшгай хиа/Цяньфэн шивэй (телохранитель/адъютант авангарда) - по 2 в каждом маньчжурском и монгольском знамени
  Габшисянь бошху/Гавшгай хоогч/Цяньфэн сяо (младший офицер авангарда) - по 12 в каждом маньчжурском и монгольском знамени.
  Полицейские должности:
  Тиду цзюмэнь буцзюнь сюньпу саньин тунлин (старший полицмейстер столичных войск) - 1 на все 8 знамен.
  Буцзюнь цзунъюй - по 1 на каждом крыле.
  Буцзюнь фуюй - по 1 в каждом знамени
  Буцзюнь цаньюй - по 1 в каждом знамени
  Буцзюнь сяо - по 4 в каждом маньчжурском и монгольском полку, по 2 в каждом китайском полку.
  Должности корпуса телохранителей:
  Цзиши и чжан (командующий императорскими телохранителями цзиши)- по 1 на каждое крыло.
  Циньцзюньсяо (младший офицер императорских телохранителей циньцзюнь) - по 1 на каждых 10 циньцзюней в каждом маньчжурском знамени
  Цзиши шичжан (десятник императорских телохранителей цзиши) - по 1 на каждые 10 цзиши в каждом маньчжурском знамени
  В соответствии с вышеизложенным можно представить офицерский состав знаменного корпуса в виде таблицы с указанием оригинальных национальных званий и количества офицеров как по национальным дивизиям, так и по корпусу в целом:
ДолжностьМаньчжурское знамяМонгольское знамяКитайское знамяЗнаменный корпус
Командир дивизии1 гуса эдзэн1 хошуун занги1 дутун3
Заместитель командира дивизии2 мэйрэн-чжангинь2 мэйрэн-занги2 фу дутун6
Командир полка5 чалэ-чжангинь3 залан-занги5 сяоци цаньлин13
Заместитель командира полка535 фу сяоци цаньлин13
Командир ротыниру-чжангинь - в соответствии с количеством ниру, как правило, 25суман-занги - в соответствии с количеством суманов, как правило, 18цзолин - в соответствии с количеством цзолинов, как правило, 25В зависимости от количества рот, как правило, 68
Заместитель командира ротыниру-чжангинь - в соответствии с количеством нирув соответствии с количеством сумановфу цзолин - в соответствии с количеством цзолиновВ соответствии с количеством рот
Младший офицерПо 1 бошко при каждом командире нирупо 1 бошику при каждом командире суманапо 1 сяо цисяо при каждом командире цзолинаВ соответствии с количеством рот

  Чины гуса эдзэна и мэйрэн-чжангиня в маньчжурских и монгольских дивизиях получали лишь бэйлэ маньчжурского и монгольского происхождения. Наиболее важным элементом всей структуры начальствующего состава оставались чалэ-чжангини и ниру-чжангини. Первоначально, до правления Канси, эти должности замещались по наследству и каждый обладатель армейского звания носил параллельно наследственный чин:
Воинское званиеНаследственный чин
Амбань-чжангиньЦзинцини-хафань
Мэйрэн-чжангиньАсхани-хафань
Чалэ-чжангиньАдаха-хафань
Ниру-чжангиньБайтала булэ-хафань
Баньгэ-цзянчэнТошара-хафань

    Однако в период Канси (1679) вновь были введены экзамены на чин, которые проводились в соответствии со старыми китайскими традициями и включали в себя 3 "внешних" испытания - в стрельбе из лука с коня, стрельбе из лука в пешем строю, силе и ловкости; и 1 "внутреннее" испытание - в знании текста "У-цзин". Однако, несмотря на попытки улучшить отбор на военную службу, в войсках не вводились новые учебные методики, офицеры не изучали прикладную математику, современные тактические наработки оставались эмпирическими, а знание военного канона предполагало лишь механическое заучивание текста. Уровень подготовки офицерского состава неуклонно снижался после окончания войн с Ойратским ханством (1759), а личный состав знаменных корпусов все более превращался в паразитарную касту. Отражая общие тенденции постепенного снижения боевого мастерства маньчжурских офицеров, Избрант Идес писал: "Когда их командующий алегамба падает в схватке, все спасаются бегством и стараются спасти свою шкуру в своем доме... Одним словом, все их действия, ведение войны и экипировка, запутаны и беспорядочны, так же, как их сражения, которые они ведут долго, без руководства: очертя голову, бросаются со всей силой на врага, из-за чего часто их разбивают наголову".


  Восьмизнаменная армия [w][w]
  К 1643 году окончательно сложилась Восьмизнамённая система. Она состояла из 24 дивизий - по 8 маньчжурских, китайских и монгольских, которые были разделены на 8 знамённых корпусов. После 1644 года китайцы стали пополнять не Восьмизнамённую армию, а войска Зелёного знамени. Те монгольские и тунгусские знамёна, которые не вошли в Восьмизнамённую армию, представляли собой территориальную милицию. Все маньчжуры были переведены в привилегированное военное сословие, освобождены от налогов и, помимо службы, могли заниматься только сельским хозяйством. Монголы и китайцы, числившиеся в Восьмизнамённой армии, также являлись привилегированной частью населения, военная служба была наследственной.
  После завершения завоевания Китая маньчжуры больше не могли удовлетворять нужды "знамённых" за счёт трофеев, поэтому была стандартизирована система рангов и установлены нормы выплаты жалованья. "Восемь знамён" стали наследственной военной кастой. Примерно половина "знамённых" войск была дислоцирована в столице, остальные были размещены в восемнадцати гарнизонах по всей стране.
  За время мирной жизни произошло падение качества "знамённых" войск, и в XIX веке во время Опиумных войн и восстания тайпинов они оказались уже практически небоеспособными.

  Список "знамён" (Маньчжурский / Монгольский / Китайский)
  Армия Жёлтого знамени (gulu suwayan i gūsa / Шулуун Шар Хошуу / 正黃旗 zhèng huáng qí)
  Армия Жёлтого знамени с каймой (kubuhe suwayan i gūsa / Хөвөөт Шар Хошуу / 鑲黃旗 xiāng huáng qí)
  Армия Белого знамени (gulu šanggiyan i gūsa / Шулуун Цагаан Хошуу / 正白旗 zhèng bái qí)
  Армия Белого знамени с каймой (kubuhe šanggiyan i gūsa / Хөвөөт Цагаан Хошуу / 鑲白旗 xiāng bái qí)
  Армия Красного знамени (gulu fulgiyan i gūsa / Шулуун Улаан Хошуу / 正紅旗 zhèng hóng qí)
  Армия Красного знамени с каймой (kubuhe fulgiyan i gūsa / Хөвөөт Улаан Хошуу / 鑲紅旗 xiāng hóng qí)
  Армия Синего знамени (gulu lamun i gūsa / Шулуун Хөх Хошуу / 正藍旗 zhèng lán qí)
  Армия Синего знамени с каймой (kubuhe lamun i gūsa / Хөвөөт Хөх Хошуу / 鑲藍旗 xiāng lán qí)
[] []
  Слева - восемь знамен. Справа - войска Синего Знамени, XVIII век.

  Армия зеленого знамени
  Первоначальными войсками Зелёного знамени (кит. трад., пиньинь Luying, палл. Люй ин), были солдаты командиров династии Мин, которые сдались Цин в 1644 году и позже. Их войска вступали в армию добровольно и на длительный срок службы; они обычно происходили из социально незащищённых слоёв населения и оставались изолированными от китайского общества, отчасти из-за глубоких антивоенных предубеждений последнего в период позднего Мин, а отчасти потому, что им платили слишком мало и нерегулярно, чтобы они могли вступить в брак и содержать семью.
  Цин полагался на солдат "Зелёного знамени", в состав которых входили дезертировавшие вооружённые силы Минской империи, которые присоединились к Цин, чтобы помочь управлять Северным Китаем. Ханьские войска Зелёного знамени активно управляли Китаем на местном уровне, в то время как ханьские знаменосцы, монгольские знаменосцы и маньчжурские знаменосцы попадали в чрезвычайные ситуации только тогда, когда наблюдалось устойчивое военное сопротивление.
  Восстание трёх князей-данников
  Маньчжуры послали ханьских китайских знаменосцев сражаться против сторонников Минской династии в Гуандуне, Чжэцзяне и Фуцзянь. Цин провёл политику массовой депопуляции и вычистки населения, вынуждая людей эвакуировать побережье, чтобы лишить минских сторонников Коксинги ресурсов, что привело к мифу о том, что это произошло потому, что маньчжуры "боялись воды". В некоторых частях южной провинции Фуцзянь северные ханьские знаменосцы сражались на стороне Цин и тем самым опровергли утверждение о том, что более ранняя прибрежная эвакуация, которая особенно затронула этнический народ танка, была приказана маньчжурами из-за страха перед водой.
  В начале восстания трёх феодалов (1673-1681 гг.) цинский двор направил четыреста тысяч солдат армии Зелёного знамени против трёх феодалов в дополнение к 200.000 знаменосцев. Однако в 1673 и 1674 годах силы Цин потерпели сокрушительное поражение от сил мятежника У Саньгуя. Цин пользовался поддержкой большинства ханьских китайских солдат и ханьской элиты против трёх феодалов, и они отказались присоединиться к У Саньгую в восстании, но восемь знамён и маньчжурские офицеры плохо справились с силами У, поэтому Цин ответил огромной армией численностью более 900.000 ханьцев, не принадлежащих к знамёнам, вместо восьми знамён, чтобы подчинить повстанцев. Силы У Саньгуя были разгромлены армией Зелёного знамени, состоящей из дезертировавших солдат Мин.
  Во время восстания трёх феодалов (1673-1681) маньчжурские генералы и знаменосцы изначально были посрамлены лучшими действиями ханьской китайской армии зелёного знамени, что было отмечено императором Канси, что побудило его поручить генералам Сунь Сике, Ван Цзиньбао и Чжао Ляндун с ведущими солдатами Зелёного знамени подавили восстание. Цин считали ханьских китайцев превосходными бойцами, поэтому использовали Армию Зелёного знамени, а не знаменосцев, в качестве основной силы в разгроме повстанцев.
  Против Ван Фучэня на северо-западе Китая Цин поставил знаменосцев в тылу в качестве резерва. Они использовали солдат ханьской китайской армии зелёного стандарта и ханьских китайских генералов, таких как Чжан Ляндун, Ван Цзиньбао и Чжан Юн, в качестве основных вооружённых сил и добились победы над повстанцами. Сычуань и южная часть провинции Шэньси были отвоёваны в 1680 году ханьской армией зелёного знамени под командованием Ван Цзиньбао и Чжао Ляндуна, при этом маньчжуры занимались только логистикой и продовольствием. Четыреста тысяч солдат армии Зелёного знамени и 150.000 знаменосцев служили на стороне Цин во время войны. Двести тринадцать рот ханьских китайских знамён и 527 рот монгольских и маньчжурских знамён были мобилизованы Цин во время восстания.
  Реформа
  Реформа военной системы Цин, проведённая императором Канси в последние годы войны трёх феодалов, привела к фундаментальному разделению военной администрации и функций между двумя видами цинской армии. Восемь Знамён старой системы Знамени были сохранены в качестве охранных сил династии, но китайские и монгольские войска постепенно выводились в течение XVIII века, пока большинство войск Знамени снова не стали этническими маньчжурами.
  Цин разделил командную структуру армии зелёного знамени в провинциях между высокопоставленными и низкоранговыми офицерами. Самая лучшая и сильная часть находилась под контролем высших офицеров, но в то же время эти части превосходили по численности другие части, которые были разделены между различными офицерами более низкого ранга, так что ни одно из них не могло поднять восстание на свои против Цин, потому что они не контролировали все армии.
  Начиная с XVIII века, армия зелёного знамени служила в первую очередь жандармерией или полицией, используемой для поддержания местного правопорядка и подавления мелких беспорядков. Это также способствовало большей части сил, отправленных в крупные кампании. Армия зелёного знамени была чрезвычайно раздроблена: буквально тысячи больших и малых аванпостов по всей империи, многие из которых насчитывали всего двенадцать человек. Он был разделён на гарнизоны размером с батальон, подчинявшиеся через региональных бригадных генералов главнокомандующим (Тиду) в каждой провинции. У каждого из губернаторов и генерал-губернаторов был батальон войск Зелёного знамени под личным командованием, но их основные обязанности заключались в судебной и налоговой сферах, а не в борьбе со вторжением или восстанием. В мирное время один офицер редко командовал более чем 5000 человек.
  Строго говоря, армия зелёного знамени не была наследственной силой, хотя династия направляла свои усилия по вербовке в первую очередь на сыновей и других родственников служилых солдат. Призыв на военную службу считался пожизненным занятием, но, как правило, получить увольнение и переклассифицироваться в гражданское лицо было очень просто.
  Для войск Зелёного знамени в приграничных районах использовалась система ротации. В Кашгарии войскам "Зелёного знамени" из Шэньси и Ганьсу пришлось прослужить трёхлетний срок службы, позже увеличенный до пяти лет, а затем вернуться домой.
  Ещё во время восстания Белого Лотоса 1794-1804 годов армии Зелёного знамени начали демонстрировать снижение военной эффективности, что сделало их совершенно неэффективными в борьбе с повстанцами. Этому снижению способствовали по крайней мере восемь факторов:
  (1) зарплата солдат не росла вместе с инфляцией, что вынудило большинство из них искать работу на стороне, чтобы прокормить свои семьи;
  (2) широкое рассредоточение постов препятствовало централизованному обучению, в то время как полицейские и гражданские обязанности армий оставляли мало времени для учений;
  (3) силы военного времени были созданы путём набора небольшого количества солдат из многочисленных существующих подразделений вместо использования существующих подразделений, что разрушало сплочённость подразделений и приводило к "раскольническому влиянию, плохой координации и оперативной неэффективности";
  (4) вакансии в рядах армий либо оставались незаполненными, чтобы офицеры могли прикарманить недостающие солдатские довольствия, либо заполнять должности личными протеже;
  (5) безудержная зависимость от азартных игр и опиума;
  (6) практика разрешения солдатам нанимать замену, часто нищих, тренироваться и сражаться вместо них;
  (7) редкое бурение (?);
  (8) слабая дисциплина из-за неуважения к неумелым офицерам, часто назначаемым из-за фаворитизма и ликумовства.

  Тактика. [Пастухов-1]
  В основу тактики маньчжурских войск империи Цин была положена т.н. Чжэцзянская тактика, разработанная китайским военачальником Ци Цзигуаном в 1560-х годах во время боевых действий против японских пиратов в провинциях Чжэцзян и Фуцзянь. Ее основу составлял строй стрелков из аркебуз, прикрытый лучниками и пикинерами. Подобная тактика являлась общеизвестной и применялась всеми региональными державами - Китаем, Кореей, Японией и Джунгарией. Конница располагалась во второй линии и на флангах. Общевойсковой бой традиционно строился от обороны: после того, как противник, понеся тяжелые потери от залповой стрельбы вооруженной огнестрельным оружием пехоты, замедлял темп наступления, его атаковала конница. Завязку боя и преследование противника осуществляла легкая конница, состоявшая из тунгусских и монгольских всадников, вооруженных луками и саблями. Однако, при наличии выгодных условий для атаки конницы, маньчжурские войска могли пренебречь шаблоном и атаковать сразу же в конном строю, максимально использовав свое преимущество в скорости и маневре.
  В русских документах XVIII века боевой порядок маньчжурских войск описан следующим образом: "Манжуры, Мунгалы и Китайцы все наблюдают стройность и порядок, а что касается до нас, Солонов, то мы не наблюдаем стройности и бегаем около неприятельской армии, побивая неприятельскую силу... всегда Китайцов наперед выставляют, а по них Мунгал, по Мунгалх Манжур, а мы, Солоны, ежели где гладкия и ровныя места, то на конях всегда бегаем, а если где нельзя на конях ездить, то уже тогда должны оставить коней и биться пешком".
  Судя по тому, что "внешний и внутренний отряды Хоциин выступали из своих казарм, чтобы проводить занятия по строевой подготовке и овладению боевым искусством", солдат обучали основным строевым эволюциям, необходимым для войск, сражающихся в линейном построении. В "Кайго фанлюэ" упоминается, что Абахай уделял особое внимание обучению стрелков из огнестрельного оружия. Это делает допустимой гипотезу о применении маньчжурскими войсками приема караколе. Для обеспечения пехоты и артиллерии от атак вражеской кавалерии активно применялись искусственные заграждения и полевые укрепления: "богдойские полки убрались в обоз", "для обережи от Бушухту-хана учинили земляные шанцы", "и у них острог копейчатой был же".
  Задачу атаки вражеских стрелков, занявших укрепленные позиции, маньчжурские военачальники пытались решить путем быстрого сокращения дистанции со стрелками противника и переходом в рукопашную, в которой неизменно имели перевес, однако эта практика не всегда бывала успешной. Так, в сражении при горе Квангёсан (1637) корейский стрелок убил командующего маньчжурским отрядом Янгули. Оставшиеся без руководства маньчжуры в панике бежали с поля боя.
  Артиллерийская тактика маньчжурских войск недостаточно хорошо изучена. Посол Петра I Избрант Идес отмечал, что "у них есть хорошая артиллерия, с которой они умеют обращаться". С 1631 г. все атаки маньчжурских войск стали сопровождаться действиями только что организованной маньчжурской артиллерии. Однако более конкретные данные по маньчжурской артиллерии рассматриваемого периода отсутствуют. В целом, следует отметить, что маньчжуры стремились постоянно использовать артиллерию не только при осадах и оборонах крепостей, но и в полевых сражениях. Даже в ходе маневренной войны с джунгарами Галдан Бошокту-хана в Монголии маньчжуры постоянно использовали тяжелые орудия. Артиллерийские позиции прикрывали противоконными рогатками, что может служить косвенным подтверждением гипотезы о том, что маньчжуры умели применять анфиладный огонь с вынесенных за линию общего строя позиций, нанося большие потери атакующим джунгарским кавалеристам: "богдойская сила и Очирой-хан, и Кутухта... бежали и снаряд и пушки увезли, только покинули 3 пушки большие да обметные рогатки, да пороху тулумов с 20".
  Кавалерийская тактика строилась на сочетании рассыпного и сомкнутого строев: "а что касается до нас, Солонов, то мы не наблюдаем стройности и бегаем около неприятельской армии, побивая неприятельскую силу..." и "при встрече неприятелем лицом к лицу идти в атаку, строго соблюдая установленный порядок и на том участке, который отведен для атаки". В основу построения была положена кавалерийская дивизия (монг. хошун), развернутая в 2 линии. Видимо, учитывая, что монгольская дивизия в составе знаменного корпуса должна была иметь 2 полка, в каждую линию выстраивался целый полк (900 человек): "если в сражении одна половина хошуна будет разбита, а другая половина не подоспеет ей на помощь, то ее не винить". К месту боя подходили в колоннах: "в походе войска должны следовать колоннами, каждая со своим знаменем". Строй панцирной кавалерии прикрывали рассыпным строем солонов и дауров. Атаку панцирной кавалерии отличали слаженность и порядок - конница атаковала ровными рядами, вырываться вперед запрещалось: "если кто-нибудь во время атаки, обходя отведенный участок, удалится в сторону и пристроится позади других, или покинув свой боевой порядок, примкнет к чужому, или же во время атаки других будет стоять на месте и наблюдать, то такого казнить... если при наступлении боевым порядком кто-то выдвинется немного вперед или же немного отстанет, то это не принимать в расчет". Для разрушения сомкнутого боевого порядка противника предписывалось атаковать, разворачиваться, перестраиваться и повторять атаку по необходимости несколько раз: "когда конница сталкивалась с пехотой, то отступала на несколько чжанов, стегая коней плетями, а когда вражеский строй растягивался и разрушался, конница, пользуясь удобным случаем, врывалась в ряды неприятеля и убивала врагов". Применялось также построение клином, причем в голове клина шли отборные всадники в полной броне: "Тайджи и простолюдины, кто бы ни был, если разобьют врага, двигаясь вперед клином, наградить". После того, как бой завершался, конница снова перестраивались в колонны и начинала организованное преследование противника, выслав вперед по несколько человек от каждого эскадрона в рассыпном строю для обнаружения остатков войск противника и боевого охранения: "для преследования его выделять сильных цириков и хороших лошадей".
  В действиях против крепостей маньчжурские войска стремились максимально избежать больших потерь. Для этого использовали атаки в темное время суток, ложные демонстрации, приемы, направленные на деморализацию противника, использование пленных в качестве проводников. В случае если противник оказывал организованное сопротивление, стремились обойтись блокадой, возведя циркумвалационную и контрвалационную линии: "в настоящее время вокруг крепости (Албазин - прим. А.П.) с трех ее сторон вырыты рвы и воздвигнуты стены. За рвами поставлены деревянный частокол и рогатки. Повсюду расставлены сторожевые посты". В качестве штурмовых отрядов использовались специально обученные подразделения,имевшие доспехи и щиты особой конструкции: "кроме того, император приказал при штурме русской крепости (Албазин - прим. А.П.) использовать особую ударную группу, составленную из пленных китайцев... из них набрали 400 человек, обладающих опытом преодоления водных преград, владеющих холодным оружием и специальными щитами". Осадное искусство и техника Цинов были настолько высоки, что к 1640-м годам большинство крепостей брались маньчжурскими войсками на 2-3 день штурма. При этом потери маньчжурских войск редко превышали 2-3% от численности штурмовавших частей. Отсутствие артиллерии в маньчжурских войсках на раннем этапе маньчжуро-китайских войн заставило Нурхаци отступить из-под стен важной приморской крепости Нинъюань (1626).
  В целом, в бою маньчжурскую армию отличало умелое сочетание правильных построений китайской, монгольской и маньчжурской пехоты и конницы с рассыпным строем солонских и монгольских всадников, призванных прикрыть малоподвижную пехоту и обеспечить фланги до вступления в бой крупных кавалерийских соединений. Успешно применялось артиллерийское вооружение, состоявшее из пушек местного и европейского образцов. Операции, проведенные маньчжурами против минских и корейских войск в период с 1619 по 1683 год, несмотря на отдельные неудачи и поражения, по праву заслуживают внимательнейшего изучения со стороны историков военного дела.

  ВООРУЖЕНИЕ [Пастухов-1]
  Ружья маньчжурских войск не позже, чем с 1657 г., производились по образцу корейских ружей чочхон, которые восходили по своей конструкции к аркебузам, завезенным в Китай из Португалии в 1516 г. Установленный Палатой Строительных работ к началу XIX в. калибр ружья составлял 5 фэн (15 мм.), вес пули - 6 фэн (22,4 г.), а заряда - 3,5 фэн (13 г.). Поскольку с 1657 г. маньчжурские ружья производились по корейским образцам, имевшим аналогичный калибр, логично предположить, что описанные Н.Я. Бичуриным нормативы Палаты Строительных работ возникли задолго до издания "Статистического описания Китайской империи".
  Длинный ствол аркебузы позволял достичь высокой начальной скорости пули, что благотворно влияло на дальнобойность и точность огня. Однако, в свою очередь, вследствие повышенной длины ствола при незначительных размерах ложа маньчжуры были вынуждены применить сошки, чтобы облегчить стрельбу со стационарных позиций, а незначительный для подобного оружия вес пули и заряда не позволял эффективно пробивать доспехи, чем, наряду с относительно малым распространением ручного огнестрельного оружия, и объясняется длительное сохранение защитных доспехов на вооружении маньчжурской армии.
[]

  На вооружении армии и флота состояли мечи и сабли, изготовленные по типу широко известной японской катаны. Часть этих мечей, изготовленных в Корее по японскому образцу (вэгом), Цины закупали для нужд своих военных, часть - ковали самостоятельно. Однако авторы "Муе тобо тхонджи" (1790) уверяют, что "[японские] мечи крайне прочны и остры - китайским (имеется в виду продукция китайских мастерских Палаты Общественных работ при династии Цин - прим. А.П.) и не сравниться".
  С доимперских времен маньчжуры имели традицию широко применять защитные доспехи. Например, при штурме войсками Нурхаци улаской крепости Ихань-алинь (1608) "было убито более тысячи человек, захвачено 300 комплектов лат и все население города". Впоследствии все воины получали доспехи на время ведения боевых действий. В законах империи содержатся требования к местным воинским начальникам и администрации предпринимать меры для закупки доспехов из металла и ваты для выдачи мобилизуемым на войну солдатам. Как следует из вышесказанного, часть выдаваемых доспехов была металлическая (монг. хуяг, кит. тунсин динъя), а часть - стеганая на вате (монг., маньчж. олбок).
  Мощные композитные луки монгольского типа дополняли вооружение как пеших, так и конных частей, на протяжении всего рассматриваемого периода.
  Помимо штатного оружия, к которым относились копья, сабли, луки и огнестрельное оружие, на вооружении состояли такие специфические образцы, как боевые цепы (монг. гуйвуур), алебарды (монг. дам илд, маньчж. джанъку), секиры (монг. сух балт, маньчж. г'ардари) и т.д. Техника владения этими видами оружия существовала также в Китае и Корее и дожила до наших дней.
  На вооружении артиллерийских частей, помимо пушек местных образцов (например, цзяньцзюнь пао, примененных под Албазином) состояли пушки португальской системы - фоланьцзи пао и голландской - хунъи пао. С 1631 г. маньчжуры стали самостоятельно отливать пушки, используя знания и труд китайских мастеров: "Прежде в нашем государстве не изготовляли огнестрельного оружия. Изготовление пушек началось с этого времени".
  В период Албазинских войн была предпринята попытка ввести артиллерийские гранаты. При помощи иезуитов даже была отлита первая партия из 30 гранат, однако, в связи с внезапной смертью Вербиста, дальнейшего развития этот вид боеприпасов не получил. Именно пушки хунъи пао рекомендовал использовать опытный военачальник Лантань, проводивший рекогносцировку крепости Албазин: "Полагаем, что без использования пушек хунъи пао разрушить Албазин невозможно". Легкие веглеры использовались как для вооружения речных судов, так и конных отрядов. Однако трудно утверждать наличие конной артиллерии в маньчжурских войсках на основе того, что в ряде походов кавалерийским частям придавалось некоторое количество фоланьцзя пао. Также дискуссионным, но не невозможным в принципе, является вопрос о применении маньчжурами картечи - незадолго до утверждения династии Цин минский полководец Ци Цзигуан (1527-1587) применял в полевых боях пушки, стрелявшие крупной картечью.  Для ведения осадных работ маньчжуры широко применяли весь богатейший арсенал китайской осадной техники. Еще в 1629 г. со слов киргизского князя Ишея казаки докладывали красноярскому воеводе Андрею Дубенскому ,что есть к востоку от Китая Дучюн-кан, "а бой де у нево огнянной, и лучной, и копейной, и всякой, и люди де у него всякие; а городы, которые не может взять приступом, и он топит водою". Под "всяким боем" подразумевается весь комплекс осадной и крепостной техники, не вошедший в огненный (ружья и пушки), лучный (луки и стрелы) и копейный (копья и прочее древковое оружие). В 1655 г. О.Степанов докладывал о вооружении маньчжурских войск, штурмовавших оборонявшийся его отрядом Кумарский острог: "И щиты у них были на арбах, а те арбы были на колесах, и щиты деревянные, кожами поволочены, и войлоки были, а на тех арбах были лестницы, а по конец лестниц колеса, а в другом конце гвозди железные и палки, и на тех арбах привязаны были дрова и смолье, и солома для зажегу, и у них острог копейчатой был же; да у них же, богдойских людей, у всякого щита были багры железные и всякие приступные мудрости".
  Таким образом, следует констатировать, что в XVII в. маньчжурские войска имели на своем вооружении практически все виды известного в регионе оружия и военной техники. Комплекс вооружения не был застывшим, а динамично развивался по мере увеличения потребностей вооруженных сил империи в том или ином виде оружия.

[] []

[] [] [] [] []
Цинские гвардейцы, сер. XVIII в.
Маньчжур в традиционной одежде
Китайский генерал У Фу 1760 г.
Маньчжурский офицер XVIII в.
Китайский солдат 1793 г.

  Конница династии Цин [Пастухов-2]
  Социальный и национальный состав имперской конницы
  С момента своего выхода на политическую арену, маньчжурское государство зарекомендовало себя как могучую военную силу, с которой пришлось считаться всем государственным и племенным образованиям не только Дальнего Востока, но и Центральной и даже Средней Азии.
  Основу вооруженных сил маньчжурской династии Цин составляла конница, в которой служили представители разных национальностей, организационно входившие в структуру т.н. "Восьми знамен". По традиции, установление "знаменного" деления армии приписывается основателю маньчжурского государства Нурхаци, однако в процессе развития маньчжурского государства знаменная система претерпела некоторые изменения.
  По приказу Нурхаци сначала в знамена зачислялись лично свободные маньчжуры, входившие в состав племенного союза Маньчжоу. В дальнейшем в знамена зачислялись как выходцы из тунгусских племен, входивших в другие племенные союзы, так и монголы восточных аймаков, рано признавших свою зависимость от маньчжурского владыки. По мере своего продвижения на земли, контролируемые правительством династии Мин и расположенные за пределами Великой Китайской стены, в знамена стали включаться добровольно присоединившиеся к маньчжурам китайцы.
  После разгрома Чахарского ханства (1634), покорения Кореи (1636) и занятия Бэйцзина (1644) маньчжуры получили в свое распоряжение огромные людские ресурсы, во много раз превосходящие численность собственно маньчжур. В связи с этим были произведены некоторые мероприятия, которые, по мнению маньчжурского правительства, позволяли закрепить власть маньчжур над Китаем навечно.
  Во-первых, маньчжуры поголовно были переведены в военное сословие. Никто из маньчжур не имел права выйти из своего сословия и заняться каким-либо иным видом деятельности, кроме как службой и хлебопашеством. С целью облегчить несение воинской службы маньчжурам была дарована привилегия, освобождающая их от уплаты каких-либо налогов. Более того, маньчжуры, оставшиеся проживать на территории собственно Манчжурии, получали огромные выплаты от центрального правительства, призванные обеспечить их боеготовность и сохранить "базу для отступления" на случай всекитайского восстания против маньчжурского владычества.
  Члены других тунгусских племенных союзов - солоны, дауры и шивэ также не платили налогов. Однако по приказу центрального правительства в Бэйцзине, их в 1750-х гг. выселили в массовом порядке из северо-западной Маньчжурии и расселили на территории только что завоеванного Синьцзяна, где тунгусские воины должны были нести пограничную службу и выставлять в имперские войска легкую конницу во время многочисленных походов. Центральное правительство стремилось поддержать этих военнопоселенцев как нации, связанные родством с правящим домом, однако положение их было не столь привилегированным, как у собственно маньчжур: солоны, дауры и шивэ не платили налогов, но получали государственное жалование рисом лишь в том случае, если не занимались собственным хозяйством. Естественно, что по мере увеличения тунгусского населения в Синьцзяне государственного жалования стало не хватать, и тунгусские военнопоселенцы были вынуждены заняться скотоводством и земледелием.
  В коннице империи Цин служили также монголы. Ранее прочих аймаков власть династии Цин признали над собой харачины. После включения в состав империи Чахарского ханства в состав монгольских конных формирований вошли также чахарские воины. Эти племена стали наиболее привилегированной частью монгольских формирований на службе у династии Цин. Дальнейшее увеличение количества монгольских воинов на маньчжурской службе происходило на протяжении более 150 лет. За это период в состав монгольских войск на цинской службе влились халхаские нойонысо своими аймаками, часть ойратов, не признавших над собой власть рода Чорос и добровольно присоединившихся к Цинам, остатки населения Джунгарии, пережвшие кошмарные последствия войны 1755-1759 гг., монголы области Цайдам и т.н. "новые торгоуты", откочевавшие из Волжской орды в 1771 г.. Ни один из монгольских аймаков не платил налогов центральному правительству. Все зафиксированные в законах налоги должны были употребляться на внутриаймачные нужды, а для сохранения видимости выплат монгольскими владельцами дани в казну сюзерена были назначены "подарки" от наиболее влиятельных ханов и нойонов, подносившиеся в определенные сроки и в определенном количестве, и имевшие скорее, ритуальное, а не практическое значение. Как и маньчжуры, все монголы также принадлежали к военному сословию за исключением представителей буддийской церкви и церковных крепостных-шабинаров.
  С присоединением к Китаю Тибета в 1720 г. ряды имперской конницы пополнились т.н. "тангутскими солдатами", наиболее недисциплинированной и малообученной конницей, имевшей наибольшее значение лишь в качестве местных войск, что избавляло центральное правительство от необходимости поддерживать дорогостоящее обеспечение цинских гарнизонов в горной стране. Все иррегулярные тибетские войска исполняли воинскую повинность в местах проживания, а регулярные части численностью в 3000 человек содержались за счет местных налогов, собираемых представителями администрации Далай-ламы и Панчен-ламы. В Лхасе и Шигацзе располагались 1500 солдат центрального правительства, на содержание которых ежегодно расходовалось до 200.000 лансеребра. Подобные выкладки дают ясное представление, почему цинское правительство не вводило налогов в пользу центра на национальных окраинах своей империи.
  К тому же, приведенные факты свидетельствуют о том, что центральное правительство стремилось максимально использовать т.н. "природных" всадников, для которых общение с конем являлось частью повседневной жизни, а не обязательным минимумом в программе воинского обучения. Подобная практика обеспечивала высокие боевые качества цинской конницы на протяжении всего XVII-XVIII веков.
  Однако подобная "консервация" населения стратегически важных регионов в военном сословии, запрет на развитие местной промышленности, разработку недр, занятие торговлей привели к ослаблению контроля центральной администрации за соблюдением таких, казалось бы, детально разработанных законов, направленных на сохранение боеспособности национальных военных формирований, как "Цааджин бичиг" и "Халха Джирум", и проникновению китайского торгово-ростовщического капитала на территорию Манчжурии и Монголии. Результаты "ползучей" колонизации были катастрофическими - вольное население Манчжурии и Монголии, не выплачивающее налогов центральному правительству, оказалось в кабале у частных китайских ростовщиков. Уже в конце XVIII - начале XIX веков собственно китайская бюрократия, оттеснившая от реальной власти военно-служилую знать маньчжуро-монгольского происхождения, распоряжалась на прежде заповедных землях Манчжурии и Монголии.
  Так, номадологами подсчитано, что для обеспечения прожиточного минимума кочевая семья должна была иметь не менее 2-3 лошадей, 5 коров и 20 овец. Безбедный уровень жизни семьи обеспечивало обладание 7 лошадями, 7 коровами, 2 верблюдами и 45 овцами. Однако в результате действий китайских ростовщиков уже в XVIII веке пришлось установить эквиваленты штрафов, взимавшихся по традиции скотом, в домашних вещах и предметах вооружения вследствие недостатка скота у аратов. А к началу ХХ в. население Халха-Монголии было ввергнуто в глубочайший кризис, когда в среднем на кочевую семью приходилось не более 2 голов крупного рогатого скота или лошадей и не более 12 овец, которые, к тому же, были заложены все тем же ростовщикам. Естественно, в подобных условиях говорить о сохранении прежней боеспособности монгольских воинских формирований уже не приходится.
  Не в лучшем положении оказались даже представители правящей нации - маньчжуры. Даже "гиоро гашан" представляли из себя довольно жалкое зрелище. Пак Чивон, проехавший по маньчжурским землям на пути в Жэхэ в 1780 г., оставил характерное описание "маньчжурских латников":
  "По дороге мы встретили 5-6 маньчжур верхом на маленьких осликах. Одеты они были в лохмотья и выглядели убого. Это латники из Фэнхуанчэна, жители приграничных районов у реки Айхэ".
  В.В. Радлов, путешествовавший в 1860-е гг. по западным областям Китая, свидетельствовал о солонах и даурах:
  "... армия мирного времени состоит в основном из нанятых заместителей, а гарнизон пикетов - из слабосильных и стариков, непригодных к полевым работам, или из распущенного оборванного сброда, чей облик вызывает у прохожего жалость и отвращение. Из-за плохого финансового положения правительство давно уже перестало выплачивать солдатам пограничных постов положенное им жалование в размере 3 рублей в месяц, а потому каждый старается либо отправить на эту службу члена семьи, неспособного к труду, либо кого-нибудь нанять по дешевке вместо себя. В последнем случае он нанимает в качестве замены какого-нибудь бездельника, который считает своим долгом немедленно пропить полученные деньги и затем на протяжении всей своей пограничной службы только что не умирает с голоду. Я сам имел возможность наблюдать на заставах таких шибе и солонов; эти жалкие фигуры, доведенные до ужасного состояния дурным питанием и курением опиума, напоминают скорее толпу нищих, нежели пограничную стражу".
  Однако подобные признаки кризиса стали проявляться только в конце периода Цяньлун - начале периода Цзяцин (1795 г.). А до той поры солоны, например, заявляли русским дипломатам:
  "А жалованья каждому человеку идет из казны по лане в месяц. А которые из нас пашню пашут, то таковые провианта не получают, а которые не пашут, то таковым дается провианту по мешку в месяц. Да притом мы занимаемся звериною ловлею, и каких на том промысле зверей добудем, то тех мясо и едим, а кожурины продаем... в тамошних местах нечего покупать и никто ничего не продает, и так у нас сие жалованье никуда не расходится: почему мы и остаемся довольны".
  Монгольские нойоны, обласканные маньчжурским правительством, также были довольны и не предвидели, что постепенное проникновение китайских торговцев на территорию Внешней Монголии скоро низведет их с положения главной военной силы государства до самого нищего и забитого народа империи.
  Последним по значению национальным контингентом в цинской кавалерии были китайские формирования, состоявшие как из "знаменных" китайцев, так и из китайцев т.н. "Зеленого знамени". Боевые качества этой кавалерии были намного хуже, нежели у монголо-маньчжурских кавалерийских формирований, однако численное превосходство китайцев в вооруженных силах империи Цин привело к тому, что большая часть кавалерии в первой половине XIX в. уже выставлялась китайцами. Безусловно, навыки верховой езды и конного боя у китайских частей, вербовавшихся из оседлого земледельческого населения, были намного слабее, нежели у монголо-маньчжурских формирований, однако регулярная учеба под руководством маньчжурских офицеров, а также кризис кочевого хозяйства во второй половине XIX в. при вел к резкому увеличению роли китайского контингента в кавалерийских частях цинской армии.
    Вооружение кавалериста.
  По своему вооружению цинская конница делилась на тяжелую, среднюю и легкую. Однако общие тенденции развития военного дела в империи Цин постепенно привели к тому, что воины всех без исключения кавалерийских подразделений получили защитное вооружение различной степени тяжести и в бою отличались лишь способом действий.
  Прекрасное описание вооружения цинских конников оставил Н.Я. Бичурин. (см. ВС Китая 1800-1839)
  Оружие было высоко унифицированным и выдавалось солдатам Зеленого Знамени за счет казны, а "знаменным" - либо выдавалось за счет казны, либо выплачивалась субсидия на приобретение полного комплекта, производившегося в соответствии с нормативами Строительной Палаты, ведавшей обеспечением войск вооружением. В мирное время оружие войск Зеленого Знамени хранилось на складах и выдавалось только перед выступлением в поход.
  Подобное вооружение имели все подразделения, входившие в состав конницы цинской армии. Некоторые национальные формирования имели свои особенности в вооружении, о чем будет сказано в соответствующем месте.
  Для управления войсками в бою офицеры получали различные музыкальные инструменты и флаги. Н.Я. Бичурин описывает их следующим образом:
  "Металлический бубен, иначе таз (цзинь), отливается из красной меди; наружность имеет ровную; содержит 1 " фута в поперечнике, два дюйма в глубину. Бьют в него колотушкою из водяного камыша (обшитою холстом). В каждом корпусе и дивизии находится известное число больших морских раковин (хай-ло), ничем не оправленных. Литавра (гу) состоит из деревянного остова, обтянутого кожею; в поперечнике содержит 18/10 фута, в глубину 7 5/10 дюйма. Подставка на четырех ножках в 3 " фута в вышину. Бьют в нее двумя палочками".
  Традиционно дробь барабанов означала продвижение вперед и атаку, а звуки гонга - остановку и отступление.
  Знамена имелись следующего образца:
  "Знамена корпусных, дивизионных, полковых и ротных начальников шьются из атласа. Цвет знамени соответствует названию корпуса. Знамена желтое, белое и синее имеют красное, а красное знамя с каймою имеет белую обкладку шириною в 8 дюймов; одноцветные знамена не имеют обкладки. Знаменные полотнища вообще цельные; вдоль по древку имеют пять, а в поперечнике 5 8/10 фута. По обкладке и краям знамен вышито пламя золотистого цвета. Древко бамбуковое, покрытое киноварью и обвитое тростником, имеет в длину 13 футов. На поле по полотнищу вышит дракон в золотых облаках. Ротные знамена без шитья по краям. На ротных знаменах китайских дивизий вместо дракона представлен летящий золотой тигр. Знамена начальников Зеленого Знамени имеют косое (клинообразное) полотнище зеленого цвета с изображением змея или медведя, летящего в золотых облаках; вдоль по древку - 8, а в поперечнике 5 8/1- фута. По краям вышито пламя золотистого цвета, а древко красное в 14 футов длиною"
  Офицеры различались цветом шариков (маньчж. джинсэ), укрепленных на верхушке головного убора. Званию генерала соответствовал красный шарик, полковника - синий прозрачный шарик, капитана - белый прозрачный шарик, и лейтенанта - медный шарик. Штабные офицеры имели особую роскошную форму темно-желтого цвета с очень длинными рукавами и высоким шишаком с черным султаном. Прообразом этой формы послужили латы покроя "халат", носимые первыми маньчжурскими военачальниками. Цветовая гамма одежды также играла некоторое значение, однако чрезвычайно сложная структура сочетаний цвета в зависимости от занимаемой должности, чина, степени знатности и т.д. может сильно увести нас в сторону от рассматриваемого вопроса и поэтому здесь опускается. Стоит только сказать, что по цвету форменной одежды нельзя было сказать, что "это чжангин-амбань второго чалэ Синего с Каймой Знамени".
  Организация подразделений и тактика ведения боевых действий
  По мере включения в состав империи территорий, заселенных инородцами, появлялись дополнительные "знамена" - монгольские и китайские. Т.о. к концу XVIII в. каждый корпус-"знамя" состоял из маньчжурского, монгольского и китайского дивизий-"знамен". Монгольское "знамя", в отличие от маньчжурского и китайского, состояло всего из двух полков-"дзаланов", состоявших из 6 рот-"сомонов" по 150 человек в каждом. В маньчжурском и китайском знаменах было по 5 полков, делившихся на ниру по 150 человек. Следовательно, в монгольских хошунах-"знаменах" было по 1800 воинов, а в маньчжурских и китайских - по 4500 воинов. Полный состав корпуса к началу XIX в. состоял, т.о., из 10.800 воинов против 15.000 в конце XVI в.
  Следовательно, за прошедшее с момента провозглашения Нурхаци ханом династии Поздняя Цзинь размер ниру уменьшился вдвое, а структура знамени усложнилась. Нельзя не отметить определенную унификацию структуры знамен, состоявших из одинаковых подразделений-ниру. Однако столь строгая структуризация "знамени" выдерживалась далеко не всегда - Н.Я. Бичурин отмечал, что "число рот в полках не одинаково".
  Солоны и шивэ были также организованы по образцу "знаменных" частей - их формирования насчитывали к середине XIX в. 14 сумулов (видимо, искажение монг. сомон). Тибетские же подразделения имели совершенно иную структуру. Регулярных тибетских войск насчитывалось к началу XIX в. не более 3000 человек, разделенных на 6 полков.
  Структура тибетского регулярного соединения основывалась на древнекитайской пятеричной системе и в качестве низшего подразделения, возглавляемого офицером, имело взвод в 25 солдат. Взвод возглавлялся офицером, носившем тибетское офицерское звание "дибунь". Из 5 взводов составлялась рота под командованием "гябуня", из 2 рот - батальон с "жибунем" во главе. 2 батальона составляли полк из 500 человек, возглавляемый "дайбунем". В отличие от знаменных войск, где на 1000 солдат приходилось в среднем 10 орудий, насыщенность артиллерией этих подразделений была крайне мала. Только в Лхасе имелось 13 пушек разных калибров, да в Шигацзе - 2 пушки.
  Способы действий цинской конницы зависели от того, какой национальности были конные формирования. Так, маньчжурские, монгольские и китайские "знаменные" отряды сражались в правильных боевых порядках и имели унифицированное защитное и наступательное вооружение. В случае, если необходимость вынуждала эти формирования принять бой в пешем строю, они могли успешно справиться и с этой задачей. Например, когда в 1659 г. повстанческий военачальник Ли Динго завлек в засаду отряд цинской конницы, то вовремя узнавшие о засаде командиры успели предпринять необходимые меры:
  "Конникам приказано было спешиться. Засаду стали обстреливать из пушек. Погибла одна треть войск, находящихся в засаде. Другие вступили в ожесточенный бой, где погибла еще одна треть".
  Монгольские хошуны, мобилизуемые в военное время, вели бой как в правильном построении, так и в рассыпном строю.
  Солоны и шивэ представляли собой вид легкой конницы, приспособленной действовать в пешем строю на пересеченной местности, а тибетские части использовались главным образом для поддержания порядка внутри страны и несения охранной службы.
  Согласно данным русской дипломатической миссии в Пекине, при расспросах солонов обнаружилось, что
  "Манжуры, Мунгалы и Китайцы все наблюдают стройность и порядок, а что касается до нас Солонов, то мы не наблюдаем стройности и бегаем около неприятельской армии, побивая неприятельскую силу... всегда Китайцов наперед выставляют, а по их Мунгал, а по Мунгалх Манжур, а мы Солоны, ежели где гладкия и ровныя места, то на конях всегда бегаем, а если где нельзя на конях ездить, то уже тогда должны оставить коней и биться пешком". При этом выяснилось, что "у нас есть обычай надевать панцири, и всем, которые на войну идут даются, иным железные, иным на бумаге хлопчатой, или на шелку толсто стеганые, но что касается до железных, то не всяк их надевает, потому что после сражения болят руки и грудь".
  Оказалось, что маньчжурское правительство очень заботится о сохранении жизни маньчжурских воинов и даже предприняло некоторые шаги, чтобы разузнать, в чем причина успешных боевых действий русских войск:
  "спрашивали нас, что во время сражения с неприятелем наши воины какое надевают коженое платье, что ружейная пуля не берет и правда ли это?... А чрез несколько дней узнали мы, что Хан через кого-то известился о этой коже, а не знал с какого она зверя, и потому секретно посылал тех офицеров и велел им спросить нас о той коже...".
  Видимо, действия конницы в плотных линейных построениях в условиях активного противодействия пехоты противника, вооруженной ручным огнестрельным оружием, приводили к большим потерям в "знаменных" войсках, и командование искало способ защитить своих воинов от воздействия огня противника.
  Согласно ст. 63 "Цааджин бичиг" всадники должны были "идти в атаку, строго соблюдая установленный порядок и на том участке, который отведен для атаки".
  При этом много внимания уделялось сохранению строя: "если при наступлении боевым порядком кто-то выдвинется немного вперед или же немного отстанет, то это не принимать в расчет и не говорить, что кто-то вышел вперед, а кто-то отстал".
  Данные "Халха Джирум" позволяют установить,что "немного вперед" означало не более, чем на полкорпуса коня, т.к. опережением считалось выдвижение вперед более, чем на корпус лошади. Подобное требование сохранялось на протяжении XVII-XVIII вв. и даже в первой трети XIX в. Н.Я. Бичурин, переводя положения "Уложения Линфанъюань", касающиеся способа действия монгольских подразделений в бою, пишет: "Когда же, выстроившись, пойдут вперед, то отнюдь не выпереживать, не отставать и не говорить, что я впереди, а прочие назади".
  Монгольские и маньчжурские всадники были достаточно хорошо обучены чтобы уметь не только атаковать сомкнутым строем, но и применять ложный отход с последующим переходом в атаку:
  "Когда конница сталкивалась с пехотой, то отступала на несколько чжаней, стегая коней плетьми, а когда вражеский строй растягивался и разрушался, конница, пользуясь удобным случаем, врывалась в ряды неприятеля и убивала врагов. Пехотинцы сами давили друг друга. Конница тоже топтала их и, пользуясь таким методом, постоянно одерживала победы".
  Цинская конница имела полный комплект вооружения, позволявший вести продолжительную рукопашную схватку и неоднократно доказывала свое превосходство над войсками противника в ближнем бою. Так, 15 мая 1644 г. во ходе боя у заставы Шаньхайгуань панцирная конница Доргоня одним своим появлением внесла смятение в ряды войска крестьянского вождя Ли Цзычэна, незадолго до этого провозгласившего себя императором: монах из свиты Ли Цзычэна, увидев маньчжур, закричал:
  "Это не войско У Саньгуя, а маньчжурское войско! Надо быстрее бежать от них".
  По словам хрониста, всадники атаковали "как ветер и как бурлящий прибой. Куда они не наносили удар, все в ужасе разбегались!". Через несколько дней Ли Цзычэн, имевший численное превосходство над объединенными войсками Доргоня и У Саньгуя, попытался взять реванш. Часть ночи 26 мая 1644 г. противоборствующие стороны затратили на построение войск, а в 11 часов дня начался бой, который продолжался более 10 часов. По словам очевидца, "по сему легко можно представить себе, с каким жаром долженствовали сии две великие армии сражаться, наступать, прогонять, возобновлять паки сражение, и, одним словом, делать все те усилия и обороты, какие военная наука, необходимость и отчаяние могли вдохнуть в сих обстоятельствах".
  Ночью войска Ли Цзычэна отступили. Путь на Бэйцзин маньчжурам был открыт.
  В случае, если требовалось прорвать плотное построение противника, могла применяться атака клином. Например, в 1659 г. в боях с войсками Чжэн Чэнгуна маньчжурским кавалеристам пришлось столкнуться с плотными строями панцирной пехоты:
  "... среди воинов (в войске Чжэн Чэнгуна - прим. А) было всего 30 тыс. одетых в латы и боеспособных, остальные обслуживали их... авангард Чжэн Чэнгуна был вооружен длинными пиками, а за ними шли воины с круглыми щитами. Второй отряд был вооружен японскими мушкетами. Первый отряд состоял из 50 человек. Впереди несли цветные знамена. На каждых двоих полагалось по одеялу. Один нес толстое одеяло, толщиной в 2 цуня, другой поддерживал одеяло и в обоих руках еще держал меч. Когда начинался обстрел из луков, то раскрывали одеяло и защищались им. Когда обстрел кончался, то одеяло сворачивали, брали мечи и начинали поражать ноги воинов и лошадей. Двое несли круглые щиты. Среди 50 воинов эти четверо получали двойное жалование. Были еще связанные щиты для защиты отражения стрел".
  Для противоборства с таким грозным противником маньчжуры перекинули на фронт собственно маньчжурские конные отряды:
  "И оттуда был отправлен полководец Ло, находившийся под командованием Хун Чэнчоу. Во главе 1000 конников он поспешил на помощь Чжэньчзяну. Войска Ло были одеты в доспехи и он хвалился: "Этих пиратов так мало, что убивать почти некого"... Всего было 15 тыс. человек (цинских войск - прим. А) и половина из них состояла из конников. Войска Ло образовали первый отряд. Войска Гуаня были вторым отрядом. Войска четырех округов тянули жребий и в результате восьмым отрядом стали местные войска Чанчжоу, а за ними следовали две группы войск Уси и Цзянцзина".
  В этом бою, сложившемся неудачно для маньчжур,
  "цинские войска трижды отходили назад для нового отступления, но отряды Чжэна стояли непоколебимо, как утес. Издали казалось, что передвигаются клубы черного дыма. Цинские войска вновь пустили своих коней и снова ринулись в атаку. Воины Чжэна неслись, как на крыльях, внезапно нападали на строй коней и убивали всадников. Солдаты Чжэна были объединены в группы по 3 человека. Один солдат держал щит, прикрывая двух других, другой рубил коню ноги, а третий убивал всадника. Мечи их были так отточены, что одним взмахом можно было перерубить боевого коня, покрытого броней... Хотя войска Чжэна были храбры, но цинские войска отступили не сразу...".
  Аналогичные сведения содержатся и в ст. 63 "Цааджин Бичиг", где говорится, что воины, стоявшие во главе клина и храбро бившиеся с неприятелем, получают награду. Н.Я. Бичурин, наблюдавший за маневрами цинских войск, сообщает:
"После трех ударов в таз беглый огонь прекращается. Вслед за сим конница при общем трублении в раковины и сильном гике пускается вперед клином и сим оканчиваются маневры".
  В целом, тактика цинских войск, как по описаниям Н.Я.Бичурина, так и по данным шилу цинских императоров, была очень похожа на тактику, примененную ойратским Галдан Бошокту-ханом в битве при оз.Ологой, и состояла в следующем: основу построения войск составляли пехотные подразделения с ручным огнестрельным оружием, прикрытые по фронту копейщиками и меченосцами (возможно, использовались большие щиты - во всяком случае, подобные заграждения использовались штурмовыми отрядами маньчжур в ходе штурмов Албазина), а конница располагалась во второй линии и наносила решающий удар по ослабленному ружейным огнем неприятелю.
  Из вышесказанного видно, что цинская конница, имея в своем составе разнородные подразделения, умела сражаться правильным строем и вести бой как на дистанции, так и в рукопашной схватке, применяла при необходимости рассыпной строй и построение клином. Данные ст. 63 "Цааджин бичиг" дают также понять, что во время боя конные "знамена" строились в две линии, а к месту боя подходили в построениях колоннами. Построение колоннами использовалось и для преследования отступающего противника. В случае, если противник упорно сражался, цинская конница предпринимала чередование атак с ложным отступлением. Все эти факты говорят о хорошей боевой выучке цинской конницы и о грамотном ее применении на поле боя.
  Организационно кавалерия входила в состав практически всех временно создаваемых полевых армий, однако существовали и постоянные кавалерийские формирования:
  конный корпус (ма-бин) из 28.872 рядовых при 2302 офицеров, откомандированных от всех знамен, маньчжурских, монгольских и китайских, с конной артиллерией
  конная дивизия дворцового корпуса (монг. арьсан хошун) из 10.000 рядовых при 120 офицерах, из которых реально несут воинскую службу лишь 5000 человек, откомандированных от трех дворцовых знамен
  отборный корпус (жуй-цзя-цзюнь) из 3800 рядовых, откомандированных из маньчжурских и монгольских дивизий, при 200 офицерах, которые, помимо владения ружьем, пикой и саблей, а также тренировок по верховой езде и вольтижированию, обучаются специальным дисциплинам - штурм города, ведение боев на улицах и т.д.
  Следует также отметить, что центральное правительство учитывало национальные особенности воинских контингентов, входивших в имперские войска и умело этим пользовалось: так, при походе против Джунгарского ханства в 1757-1759 гг. император Хунли приказал использовать только монгольские кавалерийские соединения, подкрепленные некоторым количеством собственно маньчжурских всадников, которые в большей степени должны были обеспечить лояльность монгольских нойонов цинскому командованию, нежели сыграть существенную роль в разгроме ойратских войск.
  В связи со всем вышесказанным заключительная часть этого обзора будет посвящена некоторым национальным особенностям вооружения и тактики цинской кавалерии.
  Национальные формирования в составе имперских войск
  Национальные формирования имперской армии были следующие:
  маньчжуры
  монголы
  дауры (включая племена солон и шивэ)
  тибетцы
  китайцы ("знаменные" и войск Зеленого Знамени)
  Все эти формирования имели свои особенности как с точки социально-бытовых условий своего существования, так и боевой подготовки и морального состояния.
  Например, маньчжуры все до единого обязаны были состоять в военном сословии и не заниматься ничем, кроме сельского хозяйства и военного дела. Правительство стремилось сохранить военный потенциал маньчжур для укрепления своего господства над Китаем, для чего выселение маньчжур за пределы собственно Манчжурии не поощрялось. Для разграничения территорий Манчжурии и Монголии был установлен т.н. "Лю тяо бянь", сохранены внутренние таможни на рубеже Великой Китайской стены. Китайцы допускались в Манчжурию только по торговым делам и лишь на время, без права привезти с собой семью. Также, с целью сохранить боевой дух маньчжурского воинства, искусственно укреплялось древнее шаманство, пантеону божеств придавались упорядоченные формы. Письменно фиксировались древние шаманские тексты с целью укрепить чувство национального превосходства маньчжур над китайцами. Из всех возможностей внешних сношений маньчжурам была оставлена возможность общения лишь с корейцами, с которыми 2 раза в год устраивались ярмарки в приграничных городах Хуйнин и Цинъюань. Образование было сознательно ограничено, т.к. центральное правительство поддерживало в народе традиционную точку зрения на то, что книжная мудрость ослабляет дух народа. Однако в то же самое время маньчжурские юноши должны были проходить обязательный курс обучения верховой езде с элементами джигитовки, стрельбы из лука в пешем и конном строю, искусству боя на мечах и копьях. Т.о. правительство получало темных и невежественных, но послушных и преданных трону солдат, из которых формировались наиболее лояльные правительству части. Большая часть этих воинов служила в конных частях и представляла собой конных латников (укшин). Однако подобное ограничение народа рамками средневековых представлений о народном благе привели в конечном итоге к тому, что "ползучая" колонизация Дунбэя китайцами привела к повальному обнищанию маньчжурских поселений и небывалому расцвету коррупции в среде высшего маньчжурского чиновничества. Не способствовала сохранению боеспособности маньчжурских войск и постоянная отправка некоторого количества солдат на службу в Бэйцзин и провинциальные гарнизоны - неискушенные в городской жизни воины быстро перенимали культуру городского порока, оставаясь одновременно далекими от передовых достижений китайской культуры, а по возвращению домой - передавали свои солдатские привычки своим односельчанам. Т.о. к началу XIX в. боеспособность маньчжурских войск начала уменьшаться, хотя по степени лояльности правящему режиму эти подразделения эти войска оставались основной надеждой центрального правительства.
  Монгольские войска некоторое время считались основной ударной силой имперских войск - в боевом порядке они шли непосредственно за китайскими подразделениями Зеленого Знамени и выполняли двоякую роль: в случае неудачного развития боя они служили заградительным отрядом, а при наметившемся успехе развивали его и наносили решающий удар. Центральное правительство умело использовало природные качества монгольских войск, в частности, посылая халхаских и чахарских нойонов громить ойратские кочевья, быстро и эффективно ликвидировать народные выступления в Китае. Однако одновременно проводилась планомерная политика ослабления национального самосознания монголов: демагогически провозглашалось их родство с маньчжурами, монгольских нойонов женили на маньчжурских принцессах, а маньчжурские сановники брали в жены монголок, всячески насаждался буддизм и преследовались национальные традиции, имеющие отношение к древнему монгольскому шаманизму. Но самое главное, монголы были лишены какой-либо политической власти - каждый монгольский нойон мог распоряжаться только лишь в пределах своего владения, ни в коей мере не являясь обладателем какой-либо реальной власти по отношению соседних владетелей, пусть даже и имеющих более низкий ранг в иерархической лестнице Цинской империи. Т.о. каждый нойон мог распоряжаться силами не более чем одного хошуна, что практически исключало какую-либо возможность сопротивления карательным экспедициям правительственных войск в случае восстаний. Кроме того, в отношении монголов проводились те же самые меры по ограничению контактов с внешним миром, что и по отношению к собственно маньчжурам - русско-монгольская пограничная торговля через Кяхтинский Маймайчэн была полностью отдана на откуп китайцам, в ключевых пунктах Монголии расположились небольшие, но достаточно сильные правительственные гарнизоны из маньчжур и знаменных китайцев, сообщение с Синьцзяном было отрезано полосой даурских пикетов, торговля с внутренними областями Китая велась исключительно китайскими купцами через особо указанные правительством торговые городки - Маймайчэны, один из которых располагался прямо вблизи от резиденции главы монгольской ламаистской церкви Богдо-гэгэна - Их Хурэ. Разрешались лишь некоторые религиозные контакты с Тибетом, однако сложность сообщения служила центральному правительству надежной гарантией того, что тангуты и монголы не смогут предпринять никаких враждебных действий по отношению к центральному правительству. Тем не менее, монголы жили и управлялись по своему собственному законодательству и формально пользовались правами широкой внутренней автономии. Реально же их права постепенно, но непрерывно урезались, что привело к резкому снижению уровня жизни населения, появлению большого количества люмпен-пролетариев и падению боеспособности монгольских войск. В XIX в. монгольские части могли использоваться уже только в качестве полицейской силы, а к началу ХХ в. монгольские части полностью потеряли свою боеспособность. Однако на протяжении XVIII в. сохранявшие остатки прежнего благополучия монгольские части верно служили центральному правительству и исключительно силами монгольской конницы была сокрушена мощь Джунгарского ханства. Кроме того, показателен факт, что в 1705 г.
  "Лхавсан снова собрал монгольское войско в 500 человек, во главе которого отправился в Тибет, где разогнал большую армию тринадцати округов Тибета, Конпо и других так, как ястреб разгоняет стаю жаворонков, в год дерева-курицы убил великого регента и снова правил как царь в течение 13-ти лет",
  а также то, что в подавлении восстания "Белого Лотоса" перелом в военных действиях произошел лишь после того, как войска центрального правительства возглавил "знаменный" монгольский военачальник Элэдэнбао. Войска монголов делились на хошуны, состоявшие из 2 дзаланов, которые, в свою очередь, делились на 6 сомонов по 150 человек в каждом. На службу каждый монгол должен был прийти с полным комплектом вооружения: саблей, пикой, панцирем и луком, на своем коне. Широко использовалось также разнообразное "неуставное" оружие - гуйвуур (боевой цеп, кит. бянь ган), дам илд (кит. дадао), впоследствии - фитильные ружья. Если воин был неимущим, то его следовало снабдить оружием за счет сомона. Т.о. становится наглядно видно, почему разорение монгольских аратов привело к деградации боеспособности монгольских частей.
  Дауры были переселены из Приамурья вглубь территории Китая в 1650-е гг., когда их расселили по линии Хайлар - Цицикар. Эти годы ознаменовались обострением русско-маньчжурских отношений и ранее враждебные маньчжурам даурские князья обратились к правительству Цин с просьбой содействовать им в защите от русской экспансии в Приамурье. Даурские формирования принимали участие в т.н. Албазинских войнах, закончившихся в 1689 г. победой Китая и подписанием т.н. Нерчинского трактата. Однако переселять дауров обратно центральное правительство не стало, используя сам факт выселения в качестве дополнительного фактора, укрепляющего власть рода Айсинь Гиоро над даурскими племенами. После завершения в 1759 г. войн с ойратами значительная часть дауров была выселена в Синьцзян, где составила основную часть пограничных войск. Вот что писал В.В. Радлов об одном из постов солонов в долине реки Борохудзир:
  "Здесь же находится китайский пограничный пикет, также носящий название Борохудзир. Его образуют дома, построенные из глины и камня. Нам позволили приблизиться к пикету лишь на пятьдесят шагов, после чего нас остановил китайский солдат, который выехал нам навстречу, вооруженный колчаном, стрелой и луком... Начальник пикета говорил по-китайски; несмотря на это, мне не нужен был здесь переводчик, так как десять-двенадцать изрядно оборванных солдат пикета, которые с любопытством обступили нас, были солонами и бегло говорили по-киргизски".
  Современные дауры, находясь в постоянном окружении тюркских и монгольских народов, совершенно утратили свой язык и пользуются одним из диалектов монгольского языка. Некоторая часть тюркизировалась. Единственным идентификатором дауров как немонгольского народа остается его религия - шаманизм, полностью искорененный у монголов мерами центрального правительства. Даурские поселенцы занимались земледелием, скотоводством и, так же, как и монголы и маньчжуры, были достаточно сильно закабалены китайскими ростовщиками. О поселениях дауров в долине реки Или В.В. Радлов писал следующее:
  "Чаще попадаются поля, на дорогах много рабочих с граблями и серпами, мужчин и женщин - все в больших плоских соломенных шляпах и в одежде, похожей на калмыцкую или китайскую: мужчины в коротких куртках или длинных кафтанах, женщины в простых длинных рубаха. Как сказал Тутай, все это солоны, у которых здесь, наверху, поля. Черные пятна на юге, которые на большом расстоянии похожи на темные тучи, - города солонов, в то время, как меньшие темные участки, виднеющиеся по всей равнине - это отдельные дворы и мызы, окруженные фруктовыми садами и специально посаженными деревьями. Чем дальше продвигались мы на юго-запад, тем больше становилось пашни и тем чаще встречались хижины, крытые соломой, скирды снопов и земледельцы".
  Очень характерно, что проезжая через один из местных городков, В.В. Радлов отметил, что приставленный к его экспедиции конвоир-солон не поехал в город, сказав, что "оставил нас лишь из страха перед своими ... кредиторами; они без всякой жалости арестовали бы его, сказал он, хотя он и находился на службе".
  Отметив это, В.В. Радлов справедливо замечает, что "как мало страха испытывают китайские купцы перед солдатами".
  Также он отмечает, что "каждому солдату на войне, а также во время службы в пикете положено месячное жалование в пол-унции серебра (приблизительно четыре с половиной марки); однако правительство давно уже перестало выплачивать эти деньги".
  По данным В.В. Радлова, в XVIII в. насчитывалось 6 сомонов из солонов и 8 сомонов из шивэ. В XIX в. их количество увеличилось и составило 8 сомонов солонов и 8 сомонов шивэ. Ориентировочно это составляло от 10 до 25 тысяч всадников в военное время, однако реально на действительной военной службе находилось не более 1000 человек под командованием даурских и маньчжурских офицеров. Внешний вид они имели следующий:
  "Они среднего роста, но не очень крепкого телосложения... Мужчины одеты как китайские солдаты: длинная белая рубаха из хлопчатобумажной ткани, из такой же материи синие штаны ниже колена; короткий китайский жилет, который носят либо поверх длинного кафтана, либо поверх рубахи; китайские суконные туфли на войлочной подошве или сапоги до колена и китайская шапка с твердым бархатным околышем и шишкой... Подобно китайцам они бреют бороду, а усы оставляют... По характеру солоны и шибе заносчивы и хвастливы и к тому же очень вспыльчивы и несдержанны".
  Основными занятиями их было - у солонов разведение зерновых культур, а у шивэ - хлопка и табака. Однако В.В. Радлов отмечал, что "они владеют очень большими стадами, летний отгон которых к северным пограничным горам они поручают киргизам. Особенно много они разводят овец и лошадей".
  Тибетцы несли воинскую службу как в регулярных, так и в иррегулярных войсках на собственной территории. Однако центральное правительство не вполне контролировало территорию Тибета и поэтому часть тибетских округов в отчетах путешественников именуется "разбойничьими". Путешествие по этим округам без вооруженного конвоя было опасным, а охрана из иррегулярных тибетских войск - малонадежной. В 1792 г. китайцы имели в Тибете войска численностью 64.000 человек, из которых было 50.000 пехоты и 14.000 конницы. Набор производился с каждых 10 и 5 человек. Однако уже в XIX в. количество иррегулярных войск было заметно сокращено, а в 1818 г. было предписано иметь всего 3000 регулярных войск, которые для целей караульной службы предписывалось дополнять по необходимости иррегулярными формированиями. Войска были раскиданы по большому количеству постов в Восточном (92 поста) и Западном (39 постов) Тибете, сконцентрированных в округах Лхасы (1000 человек), Шигацзе (1000 человек), Динчжи (500 человек) и Кянцзы-цзун (500 человек). Высшим тибетским офицерам-дайбуням вместо жалованья давали во владение земельные участки, остальным - от 36 до 14 лан серебром. Солдат оплачивали 2,5 мешками ячменя в год. Все это содержание отписывалось из доходов Далай-ламы и Панчен-ламы. Регулярные тибетские формирования имели форменную одежду - стрелки из ружей носили красный кафтан, лучники - белый, а копейщики - белый с красной обкладкой. На груди и спине кафтана нашивались иероглифы "тангутский солдат". По традиции, военные носили только усы, а бороду брили. В этих частях насчитывалось 1500 стрелков из ружей, 900 лучников и 600 тяжелых кавалеристов. Если рассмотреть структуру тибетского пятисотенного полка, то в каждом полку было 250 стрелков (10 взводов), 150 лучников (6 взводов) и 100 тяжелых кавалеристов (4 взвода), кони которых были прикрыты броней. На все войско имелось 15 пушек, из которых 13 находились в постах около Лхасы, а 2 - в Шигацзе. Вооружение солдат иррегулярных формирований состояло из копий, луков, фитильных ружей с сошками и мечей. Благодаря путешествиям семьи Рерихов и Г.Цыбикова мы имеем конкретные описания и даже изображения старинного тибетского оружия: мечей разных типов, панцирей и шлемов. Для полноты освещения материала в данном обзоре в качестве приложения уместно не только воспроизвести фотографии из работ Г. Цыбикова, но и дать описания тибетского оружия, сделанные Ю.Н.Рерихом, опустив его обобщения относительно родства тибетских и иранских видов холодного оружия. В комплексе вооружения тибетцев также отмечены особенности, нигде более не встречавшиеся в Цинской империи - конники имели пращу, которой особенно искусно владели, а также особую укороченную пику, удобную для действий в спешенном строю. Древко пики обматывалось железной проволокой для предохранения от рубящих ударов противника. Отмечены полные панцири для воинов и коней, а также круглые железные щиты. Еще в 1920-е годы английские резиденты в Лхасе сообщали о маневрах и парадах этой архаичной тибетской армии, а некоторые из них, например, Августин Уоддель, даже оставили фотографии тибетских пеших и конных воинов в полном латном облачении. Дисциплиной и выучкой эти подразделения не отличались, но были известны своей дерзостью и мастерством в верховой езде и стрельбе из разных видов оружия. Предпочитали действовать наверняка, нападая большими отрядами на малые группы противника, не выдерживали упорного боя. В структуре имперских вооруженных сил эти формирования (как регулярные, так и иррегулярные) никогда не играли существенной роли.
  Последнюю и самую многочисленную часть имперских вооруженных сил составляли китайцы.
  Китайцы на военной службе числились "знаменные" (кит. "ци жэнь") и "Зеленого Знамени" (кит. "лу ци ин"). В более привилегированном положении находились "знаменные" китайцы - как и маньчжуры, они были потомственными военными и не платили налогов. Часть из них составляла потомственное офицерство. Однако, в отличие от маньчжурских и монгольских частей, китайские части должны были обязательно проходить испытания по военным упражнениям, заключавшимся в стрельбе из лука с коня и в пешем строю, а также поднятии тяжестей/действиях специальным тренировочным мечом. Также китайские "знамена" не получали жалованья рисом. Однако по сравнению с войсками "Зеленого знамени" эти китайские формирования находились в относительно привилегированном положении, т.к. получали несколько большее жалование серебром. Также "знаменные" получали ссуды на оружие, что позволяло им проводить некоторые махинации и использовать получаемые деньги не по назначению. В результате к моменту тайпинского восстания многие китайские "знаменные" подразделения оказались практически безоружными, что сыграло на руку повстанцам.
  Войска "Зеленого знамени" делились на полевые (чжань) и гарнизонные (шоу), причем полевые войска состояли исключительно из конницы. В зависимости от места расквартирования, войска "Зеленого знамени" имели самую различную структуру: хотя все солдаты обучались стрельбе из лука, но, например, в Чжэцзяни на каждые 1000 солдат приходилось 50 артиллеристов, 50 копейщиков, 400 стрелков, 300 лучников, 100 щитоносцев и 100 меченосцев; а в Фуцзяни - 200 конных лучников, 100 пеших лучников, 500 стрелков, 50 артиллеристов, 50 щитоносцев, 50 меченосцев и 50 копейщиков. В начале XIX в. насчитывалось более 650.000 войск "Зеленого Знамени", что примерно в 2 раза превосходило по численности "знаменные" войска и изменение пропорции в сторону увеличения количества китайских солдат "Зеленого знамени" продолжалось непрерывно на протяжении всего столетия. Т.о. становится понятным, почему к концу XIX в. армия Цинской империи практически потеряла боеспособность - подавляющее численное превосходство войск "Зеленого знамени", плохо вооруженных и плохо обученных, мало лояльных по отношению к правящему режиму сводили на нет неплохие, в общем, показатели отдельных элитных маньчжурских и монгольских частей.
  Заключение.
  Подытожив все вышеизложенные факты, следует сделать вывод, что армия империи Цин, несмотря на свою исключительно высокую боеспособность, проявленную в ходе войн XVII-XVIII вв.:
  оставалась типичным феодальным войском дальневосточного типа
  имела нечеткую организационную структуру
  сохраняла национальные формирования со специфическими комплексами вооружения
  не модернизировала систему военного обучения
  служила, преимущественно, целям поддержания порядка внутри империи
  традиционно недооценивалась и не получала надлежащего развития
 Все это привело к тому, что основанная на устаревших принципах комплектования частей, не имеющая национальной производственной базы для обеспечения современной военной техникой и вооружением, находящаяся в презираемом положении, армия империи, и в том числе ее кавалерия, к концу XIX в. практически полностью потеряла былую боеспособность, что ярко проявилось в ходе т.н. "опиумных" войн 1840-1860 гг., восстания Тайпин 1850-1864 гг., дунганских восстаний 1860-1890-х гг., "корейского кризиса" 1870-х гг., японо-китайской войны 1894-1895 гг., восстания Ихэтуань 1901 г. и, наконец, Синьхайской революции 1911 г., приведшей к свержению власти династии Цин и установлению Китайской республики.
  Однако в тот момент, когда социальная основа цинских имперских войск соответствовала уровню развития социальных и производственных отношений внутри государства, армия находилась на достаточном для поддержания статуса региональной супердержавы уровне боеготовности, а сохранение в ее составе национальных формирований из кочевых народов, традиционно отличающихся высоким уровнем освоения всех известных форм конного боя, делало имперскую кавалерию грозным противником. События т.н. Албазинских, а также 1, 2 и 3 маньчжуро-ойратских войн ярко показывают, что в эпоху своего расцвета цинская конница была основной ударной силой армии и находилась в состоянии самостоятельно решать сложные стратегические задачи.
  Одним из основных потенциальных противников империи Цин традиционно считалась Россия. Императоры Поднебесной вынашивали планы покорить пограничные с Россией территории и, при удачном стечении обстоятельств, присоединить к Цин Приамурье и часть Сибири. Военное противостояние России и империи Цин перемежалось периодами дипломатических контактов и даже временного военного сотрудничества. Однако маньчжурские генералы традиционно считали Россию потенциальным противником и даже в конце XIX в., перед лицом явного неравенства сил между Россией и Китаем, не до конца отказались от своих агрессивных планов.
  Безусловно, при открытом столкновении с регулярными войсками Российской империи общий уровень подготовки цинской армии вряд ли позволил бы ей успешно сражаться в крупных общевойсковых боях с применением всех родов войск. Тем не менее, цинская кавалерия показала себя как наиболее организованная военная сила империи, высокоманевренная и имеющая неплохой уровень обучения и вооружения. В XVIII в. уровень подготовки и вооружения казачьих войск, составлявших основу военных сил России на Дальнем Востоке и в Сибири, не позволял успешно противостоять маньчжурским и монгольским конным формированиям. Учитывая, что военное присутствие России за Уралом в те годы было чисто номинальным, стоит признать, что в случае возникновения крупного военного конфликта с Цинской империей у России было бы крайне мало шансов удержать за собой владения в Забайкалье и Приамурье.
  Одновременно низкая боеспособность отсталых феодальных армий Бадахшана, Бухары, Коканда, Хивы и Казахских Жузов дает основания предполагать, что вторжение маньчжурских армий в этот регион после разгрома Джунгарского ханства было вполне вероятно, и лишь взвешенная и продуманная восточная политика Российской империи, а также намечающийся кризис в Китае предотвратили расширение империи Цин до восточного побережья Каспийского моря и реки Урал во второй половине XVIII в.

  Артиллерия [Громов]
  В военно-историческом музее артиллерии, инженерных войск и войск связи (ВИМАИВиВС) хранится уникальное (и самое большое в России) собрание артиллерийских орудий производства Китая эпохи Цин. Среди них особенно выделяется небольшая группа орудий, захваченных как трофей русским отрядом во время штурма цитадели Пекина 14-15 августа 1900 г., в том числе изготовленных в конце XVII столетия при участии миссионеров-иезуитов для императора Канси.
  Нань Хуайжэнь - он же фламандский иезуит Фердинанд Вербист - великий астроном, миссионер и ученый. Родился в 1623 г. в г.Питтем, во Фландрии. В 1658 г. Ф. Вербист был направлен из Лиссабона в Китай в сопровождении отца Мартино Мартини и тридцати пяти других миссионеров, с целью проповеди христианской веры среди подданных Цин и недопущения проникновения туда протестантской "ереси" - в лице голландцев и англичан. В итоге, по прибытии, он занимает свой первый пост в провинции Шаньси, возглавляя миссию до 1660 г.
  Он, разумеется, не был первым миссионером в Китае. Еще задолго до него там работали основатели миссии - итальянцы Маттео Риччи (1552-1610) и Микеле Руджиери (1543-1607), занимавшиеся помимо всего и вопросами долговременной фортификации. Так что к моменту прибытия в Пекин Ф. Вербиста само начало военно-техническому сотрудничеству между Китаем и Западом было уже положено.
  В этот период будущий теоретик и практик производства артиллерийских орудий в державе Цин был призван стать помощником, а позднее и сменить на посту знаменитого немецкого миссионера-иезуита - отца Иоганна Адама Шаль фон Белля (1592-1666). Который, кстати, успел прославиться участием в обороне Макао от голландских "еретиков". Но на момент прибытия Ф.Вербиста сам Шаль фон Белль под именем Тан Жована уже занимал пост главного директора в Пекинской обсерватории и руководителя математического совета при императоре. И по стечению обстоятельств именно иезуит Шаль фон Белль и его ближайший преемник дали возможность державе Цин сделать очередной важный шаг в совершенствовании и развитии артиллерии.
  Приказ об изготовлении пушек европейского образца был отдан Ф.Вербисту в 1673 г. в связи с тем, что в провинции Юннань начался грандиозный мятеж, охвативший впоследствии полстраны и получивший в Китае название "восстания трех принцев".
  Орудия голландского образца, поставленные в 1604 г. из Голландии, так называемые хунъипао ("пушки рыжих варваров"), были весьма малочисленны для того, чтобы подавить восстание. Вербист и его рабочие поначалу просто копировали имеющиеся орудия, изготовив серию из 20 таких пушек в течение всего 28 дней . Однако эта артиллерия была малопригодна для боевых действий в горно-лесистой местности - стволы слишком тяжелы, а лафеты весьма громоздки и неудобны. Впоследствии эта серия тяжелых осадных орудий была снята с производства. Другая серия орудий представляла собой легкую разновидность полевых пушек, скрепленных деревом и имеющих кованный из железа канал ствола с запальным отверстием на казенной части. Всего в период с 1674 по 1676 гг. Вербистом и его мастерами были изготовлены 132 орудия голландского образца и упомянутых легких пушки, скрепленных деревом.
  На севере, в Приамурье, в этот период начинается активизация русских землепроходцев, с которой западные исследователи склонны также связывать принятие мер по усовершенствованию артиллерии Цин. За время своей карьеры Ф.Вербист отлил не менее 566 орудий разных типов. По-видимому, часть изготовленных им орудий из ранних серий принимала участие и во взятии Албазинского острога в 1685 и 1686-1687 гг.
  Отливки артиллерии, полевой и осадной, были продолжены и в дальнейшем. Ближе к концу жизни Вербист изготовил 61 пушку типа учэнъюнгу да цзяньцзюнь (заказ пришел в 1687 г.) и еще 80 орудий типа шэньюн. Хотя, как это видно из надписей на орудии N МЧА 02/33, последние пушки из этих серий были отлиты уже без его участия. По-видимому, он успел сделать лишь отливочные формы и подготовить материалы для изготовления новой партии. Кроме того, незадолго до своей смерти (предположительно в 1682 г.) им была издана работа, озаглавленная "Шеньвэй тушо" - "Разъяснения и иллюстрации (пушки), именуемой чудесной (и) внушающей страх". Однако это произведение на сегодняшний день утрачено, из него известно всего два листа, перерисованных в свое время по разрешению иезуита отца Е. Ламалля, которому в свое время этот трактат и был посвящен.
  Что до орудий учэнъюнгу да цзяньцзюнь, то кроме пушки N МЧА 02/33 из собрания ВИМАИВиВС на сегодняшний день известно лишь несколько таких образцов, находящихся в разных музеях мира. Это орудия "большой" (калибр 155 мм, длина ствола 340 см), "средней" (калибр 135 мм, длина ствола 315 см) и "малой пропорции" (калибр 127 мм, длина ствола 295 см).
[] [] []

[] []



  ФЛОТ [Пастухов-1]
  Военно-морские силы в империи Цин строились по образцу и подобию военно-морских сил империи Мин. На раннем этапе к операциям часто привлекали корейский флот. Однако уже к 1660-м годам Цины смогли создать собственные военно-морские силы, способные сражаться с флотом Чжэн Чэнгуна если не на равных, то, в любом случае, не без успеха. Маньчжуры четко придерживались традиционного разделения флота на 3 тактически группы - авангард, центр и арьергард. Пак Тхэгын пишет: "устоявшейся тактикой боя на воде был обстрел неприятеля из ружей и пушек с целью нанести максимальные потери, а затем вступить в рукопашную схватку. Поэтому бой завязывали стрелки из огнестрельного оружия, а завершали меченосцы и копейщики".
  Однако победу Цинам принесли именно раздоры в стане наследников Чжэн Чэнгуна, которые привели под знамена маньчжурских командующих прославленных китайских флотоводцев. Корабли сдавшихся адмиралов были использованы для ликвидации "островного государства Чжэнов" на Тайване. В 1683 г. с последним очагом антицинской борьбы в Китае было покончено, однако каких-либо собственно маньчжурских разработок военно-морской тактики в ходе этих войн не наблюдается. Характерно, что в период Гуаньсюй (1875-1908) было разрешено официальное почитание Чжэн Чэнгуна как покровителя мореплавателей. Это косвенно свидетельствует о том, что маньчжуры не внесли каких-либо изменений в существовавшую тактику морского боя.



    ХРОНИКА СОБЫТИЙ
1618-1683 Маньчжурское завоевание Китая
1628-1647 Крестьянская война в Китае
    8.11.1644 Провозглашение императором Китая маньчжурского императора Шуньчжи.

[]

[]


1673-1781 Война саньфань
[]

10-16.6.1683 Битва за архипелаг Пэнху. Дуннин -/+ Цин

1685-1689 Русско-цинский пограничный конфликт
   4-23.6.1685 Осада и взятие китайцами Албазина. Россия: 350ч -/+ Цин: 10.000ч
   1.8.1685 Восстановление Албазина
   6.1686-5.1687 Вторая осада Албазина. Россия: 826ч (-670ч) =/= Цин: 5000ч (-2500ч)
   1-3.1688 Осада монголами Селенгинского острога. Россия: 294ч +/- Улус Тушэту-ханов: 5000ч
   6.9.1689 Нерчинский мирный договор России и Китая.
[]

1688-1697 Первая ойрато-маньчжурская война
   21.7.1690 Ологойская битва. Джунгария: 20-25.000ч +/- Цин: 20.000ч
   1-5.8.1690 Битва при Улан-Бутуне. Джунгария: 20.000ч =/= Цин: 100.000ч
   13.5.1696 Битва на Тэрэлже. Джунгария: 5000ч (-3000ч) -/+ Цин: 50.000ч

1715-1739 Вторая ойрато-маньчжурская война
   1717 Взятие Лхасы. Джунгария +/- Хошутское ханство
   .9.1718 Битва на Салуине. Джунгария +/- Цин
   1720 Завоевание Тибета
   1720-1729 Фактическое перемирие

1755-1759 Третья ойрато-маньчжурская война
0x01 graphic
карта https://samlib.ru/img/t/temezhnikow_e_a/mb1635-1757mong/mb1635-1757mong-10.jpg

1765-1769 Бирмано-китайские войны



    ИСТОЧНИКИ
[SoD] Chris Peers. Soldiers of the Dragon Chinese Armies 1500 BC-AD 1840. Osprey Publishing Ltd, 2006.
[MAA-307] Chris Peers. Late Imperial Chinese Armies 1520-1840. Osprey Publishing, 1996.
[Пастухов-1] Пастухов А.М. Восьмизнаменная армия в период Тяньмин-Канси (1616-1722).
[Пастухов-2] Пастухов А.М. Конница династии Цин XVII-XVIII века.
[Громов] Громов А.В. Большие пушки императора Канси.
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"