К концу доклада кто-то навострил уши, остальным хотелось прямо противоположного но было совестно, и они, приглядывая друг за другом, терпели как могли. Наконец Маноккио поднял простыню:
- Смотрите.
На столе лежал Икабидзе. Вздох удивления ветерком пронёсся по анатомическому залу. Тот Икабидзе, которого вчера закопали в ящике, был морщинист и пятнист как переспелая груша, этот Икабидзе был свеж и прекрасен как юный Аполлон, впрочем, это и был Аполлон, хотя все в зале понимали, что это Икабидзе.
- Как вы добились этого?! - пискнул с галёрки проснувшийся Мукасьян
- По Циглеру и Бримеру, добавляя к резине касторовое масло, исключительно используя... - начал было Маноккио.
- А он живой? - грудным бархатом перебили из глубины.
В ответ Икабидзе сел на кровати и трижды поднял гирю. В зале раздались аплодисменты.
- Давайте, наконец, выпьем, - сказал Икабидзе голосом Аполлона.