- Имей в виду, - сказал Самойленко, - он нечеловек. Инопланетянин. Поэтому, извини.
Я кивнул. Глаза завязали шарфиком, сверху для верности надели сумку-мешок. От мешка пахло луком и старой картошкой, оторванная ручка щекотала шею. Но я терпел. Ценная информация требует жертв.
Долго ехали по загородным ухабам, шли по выбоинам, колдобинам, щербинам, я то и дело спотыкался, и если бы не твёрдая рука Самойленко, то я наверняка бы расквасил нос.
- У всякого портала должны быть сторожа. Некоторые о двух головах, другим голова не положена, - Самойленко, прикрывая ладонью кнопки, набрал # 1 2 3 4, затем ключом открыл дверь.
После шестьдесят пятой ступени с головы сняли мешок. Тусклая лампа, вагонковая потасканная дверца без номера. Хитро постучали. Открыла дымчатая борода с лёгкой прозеленью, паучье брюшко, блёклая майка, мешки на коленях. На инопланетянина не похож, хотя, кто их знает.
- Корнилов, - представился. Правую ладонь показал. А потом туман навалился.
Примерно через час я стоял на подоконнике. До газона под окном более шестидесяти пяти ступеней. Но это ничуть не смущало, я знал, что полечу вверх.
- Что же ты? Прыгай, - сказал Самойленко.
- Отставить! - проговорил Корнилов. - На сегодня полёты отменяются.
Я слез. Выдохнул. Попросил сигарету.
- Тут не курят, - сказал Самойленко.
- Ладно, пусть, - проговорил Корнилов, затягиваясь. Начались разговоры, так полетели часы. А в пятом, на самом интересном месте о расширении и шестой функции денег, в дверь зазвонили, потом стали стучать.
- Это за мной, - проговорил Корнилов, ложась на спину. - Зарывай.
Самойленко стал обкладывать Владимира Николаевича связками книг, подушками, перевязанными пакетами и иным. Сверху положили портфель. Снаружи колотили ногами. Потом рвануло, грохнуло и дверь сорвалась с привязи. В проём стали ломиться форменные люди.
- Где он?
- Ушёл, - Самойленко показал налево. Там, за окном, по дереву неловкой обезьяной спускался Корнилов. Реяла седая с прозеленью борода, порхали розовые тапочки, пахло эфиром и горелыми спичками.
- Капитан Самойленко, не пудри мозги, - сказал полковник. - Пойдёшь у меня участковым. Где тетрадь?
- Её нет, - Самойленко покраснел. - Он всё носит в голове.
- Порфирьев, мазила! Стреляй в голову, в голову, тебе говорят!
Опять загремели выстрелы. Я закрыл глаза. Кажется, в меня попали.