Тень Н. Е.: другие произведения.

Видение будущего

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Гротеск


Видение будущего

   Это социальный, политический, геополитический, метафизический ад.
   С.Е. Кургинян, "Суть времени".
  
   Главное дело человека на земле - бороться против разрушения, смерти и упадка, даже если эта борьба абсолютно безнадежна.
   Иво Андрич, "Мост на Дрине".
  
   Николаю Денисову неожиданно понадобились деньги. И много.
   Ещё вчера он об этом не думал. Да что там - вчера, ещё час назад. Начинался отпуск. Подготовительная суета осталась позади, билеты на самолёт оплачены, визы оформлены, отель заказан, даже вещи частично собраны. Денисов ещё чего-то смутно опасался, не позволял радости захватить себя окончательно, но был уже близок к этому. Испания. Берега с песчаными пляжами, мандариновые деревья, средневековые крепости, сверкающее великолепие Барселоны. И главное - Катя.
   Ему было не так уж важно, куда ехать, лишь бы - куда-нибудь. Но Кате хотелось посмотреть работы Антонио Гауди. Она и Денисова увлекла этой странной, непривычной, фантастической архитектурой; перетеканием твёрдых тел, гибкостью форм, свойственной больше природе, чем рукотворным сооружениям.
   Он улыбнулся, вспомнил бесконечные споры с Катей, которые заводил исключительно ради удовольствия посмотреть, как она сердится.
   - Всё-таки твой Гауди - неправильный архитектор.
   - Глупости! - возмущалась Катя. - Почему это?
   - Посмотри внимательно. Его сооружения нечеловеческие, неудобные они для человека. Он возомнил себя творцом, равным природе. Что, не так?
   Катя злилась, Денисов смеялся. Ему нравилось её поддразнивать.
   Он ждал окончания рабочего дня, без нетерпения, скорее с удовольствием. Даже эти минуты ожидания казались томительно приятными. Время ползло медленно, но оно было полно предвкушением безоблачного двухнедельного счастья.
   А ближе к обеду позвонил отец.
   - Коля... - медленно начал он, - тут такое дело...
   У Денисова ёкнуло сердце.
   - Что случилось?
   - Дача сгорела.
   - Как - сгорела? - ошарашено переспросил Денисов.
   - Совсем.
   - Я сейчас приеду, - быстро сказал Денисов.
   - Не надо, Коль. Тут и ночевать-то негде.
   - Приеду завтра.
   - Вы ведь улетаете завтра вечером, - напомнил отец.
   - А, ну да. Но я всё равно приеду. Успею.
   - Ладно, Коль, - вздохнул отец, - я пойду... Нам надо посмотреть, может, что осталось.
   Денисов потрясённо уставился в монитор. Он прекрасно знал, сколько значила для родителей дача. Но она много значила и для него. Старый дом... С ним было столько связано... Лето, каникулы, жасмин у крыльца, прятки на чердаке. Бабушка варит варенье в медном тазу. Яркие ягоды, кажется, они вот-вот растают в душистом сиропе, со дна таза медленно всплывают и лопаются пузыри, по краям бурлит белая пена. Интересно, а таз уцелел? Должен был уцелеть. Денисов зацепился мыслью за этот таз, словно бы его сохранность могла возместить утрату всего остального. Наверно, ручка сгорела, она была деревянная...
   Шашлык жарят поздно вечером. Взрослые отправляют Николая спать. Он не хочет засыпать, лежит и рассматривает следы от сучков на лакированных деревянных панелях. В тот вечер они кажутся ему очень красивыми. Он мысленно играет с этими узорами, увеличивает, уменьшает, переставляет местами. Но потом ему надоедает эта мозаика, он надевает куртку на пижаму, вылезает в окно и прячется за кустами. Вскоре его там обнаруживают и со смехом отправляют обратно спать.
   Много позже Денисов привозил туда Катю. Они оставались на даче вдвоём на выходные. Жара стояла страшная, лишь в доме можно было найти толику прохлады, да и то с трудом. Но было очень весело. Обычно сдержанная Катя хохотала, дурачилась, заплетала волосы в смешные косички, сидела на полу, на циновке, ходила по дому обнажённая, порой накидывая пёстрое яркое парео.
   Вот циновка точно превратилась в пепел. И ещё тысяча мелочей, из которых складывался своеобразный беспорядочный, любимый, привычный уют.
   Денисов остро почувствовал, что частица его души сгорела вместе с домом.
   И тут как раз позвонила Катя.
   Денисов рассказал про пожар.
   Катя помолчала несколько секунд, потом спокойно сказала:
   - Ну что, тогда от поездки отказываемся?
   Ему это и в голову не пришло.
   - Нет. Приедем, тогда и будем разбираться.
   - Но... - её голос зазвучал неуверенно. - Коля, я знаю, мы хотим поехать, но правильно ли оставить родителей в такой ситуации? И потом, понадобятся деньги. Понимаешь, я бы не обиделась, если бы...
   - Катя... - перебил Денисов. - Во-первых, мы всё равно поедем. А во-вторых, денег, отложенных на поездку, на дом не хватит.
   - А сколько он стоит?
   - Не знаю. Надо посмотреть.
   Закончив разговор, он действительно полез на строительные сайты смотреть, во сколько обойдётся новый дом. Надо же было что-то делать...
   На постройку требовался примерно миллион. Или больше.
  
   Он ушёл с работы часа на полтора раньше обычного, пользуясь отпускным затишьем. Собирался дождь. Впереди, над домами, клубились серые тучи, подползали ближе. Улица была пуста. Даже припаркованных автомобилей было очень мало.
   Свернув в свой двор, Денисов наткнулся на группу из трех человек.
   Они перегораживали ему дорогу, двое мужчин и одна женщина. Одеты они были чудно, особенно по летнему времени - в сплошные серебристые комбинезоны, словно бы без единого шва, казавшиеся сделанными из металла, а не из ткани. И шлемы у них такие же были.
   Впрочем, Николай не слишком удивился - мало ли вокруг чудного народу. В другое время он, может, и заинтересовался бы, но сейчас его слишком занимали мысли о пожаре, о даче, о поездке и о миллионе, которого у него не было.
   "Очередные раздатчики рекламы..." - с лёгким раздражением подумал он, собираясь обойти странную компанию.
   - Николай...
   Это сказала женщина, но он даже не взглянул в ее сторону. Не иначе, кого-то из них тоже зовут Николай.
   Но один из мужчин решительно шагнул ему навстречу.
   - Вы Николай Денисов?
   - Да. А вы кто?
   - У нас для вас есть работа.
   - Я не ищу работу, - резко ответил Денисов.
   - Хорошо, тогда предложение.
   Денисов холодно оглядел говорившего.
   - Не тратьте время. Я вам денег не дам.
   - Это мы готовы предложить вам денег.
   - Отвяжитесь... - раздражённо буркнул Николай.
   - Местные жители недоверчивы... - негромко проговорила женщина куда-то в сторону.
   Что им надо? Денисов прокручивал в уме варианты мошенничества.
   - Мы готовы предложить вам миллион, - терпеливо продолжал мужчина.
   Денисов расхохотался, - ну и совпадение! - обогнул своего искусителя и двинулся дальше. Но пройдя несколько шагов, он подумал, что оставлять троицу за спиной неразумно. Дождёшься ещё удара по голове - всё-таки странные они.
   Он оглянулся. Серебристые комбинезоны не догоняли его. Они спокойно стояли и смотрели ему вслед. А потом вдруг взяли, да и взлетели в воздух. Опешив, Денисов наблюдал за их полётом. Удивительные личности перелетели через него и снова перегородили ему дорогу.
   Долю секунды он колебался. Собственно, можно было действовать двумя способами. Первый - попытаться удрать. Второй - сперва выяснить, чего от него хотят. Денисов сперва инстинктивно склонялся к первому, потом сообразил, что эти типы знают его имя, и, вполне вероятно, знают и адрес. А если они залетят в окно квартиры, так просто от них не сбежишь.
   Он почувствовал, что край глаза задёргался. Быстро коснулся века, отвёл руку и шагнул в сторону своих преследователей.
   - Очень убедительно. Так чего вам надо?
   - Так-то лучше, - проворчал тип, который до этого не произносил ни слова.
   Женщина улыбнулась с самым доброжелательным видом.
   - Для начала нам нужно, чтобы вы нам поверили.
   В руках у неё откуда-то появился белый конверт, прямоугольный, в каких обычно выдают банковские карты. Она протянула конверт Денисову.
   - Вскройте.
   Он послушался. В конверте действительно оказалась пластиковая карта, да ещё и на его имя. Денисов покрутил карту. Выглядела, как настоящая.
   - Ну и что? - хмуро спросил он.
   - За углом отделение банка. Зайдите туда, проверьте карту. Можете снять денег. Не всю сумму, конечно.
   - А вы за мной потащитесь? - осведомился Денисов.
   - Мы вас тут подождём. Проверите счёт, и сразу к нам. Только не делайте глупостей. Вы уже убедились, что мы... - она запнулась, подбирая слово, - настойчивы.
  
   Денисов вошёл в банк. В помещении изо всех сил трудился кондиционер. Показалось, что здесь просто жутко холодно. Стояла небольшая очередь к операторам, но у терминалов никого не оказалось.
   Слегка трясущимися руками Денисов сунул карту в банкомат. Заглянул внутрь конверта, разглядел пин-код, ввёл его, ежесекундно ожидая, что сейчас его задержит охрана за попытку ограбления банка. Но пока ничего не происходило.
   Он запросил баланс.
   1000000.
   Долго, путаясь, считал нули. Миллион.
   Постоял у банкомата, снял пять тысяч на пробу. Выскочила одна купюра. Новенькая, хрустящая.
   И что теперь делать?
   Ему не слишком хотелось возвращаться к потенциальным работодателям. Но судя по их поведению, они были уверены, что скрыться от них невозможно.
   А если обратиться к охране банка?
   "Знаете, какие-то неизвестные мне люди зачем-то завели карту на моё имя без моего ведома (только не спрашивайте, как им это удалось) и положили туда миллион рублей. Как вы думаете, что мне теперь делать?"
   Как-то это неправдоподобно звучит.
   И потом, если задержаться в банке, они могут потерять терпение и прийти сюда. Чего от них можно ожидать, непонятно. А здесь люди.
   По спине у Денисова прополз холодок. Он сунул купюру в карман и вышел.
   Те ждали за углом, непринуждённо беседовали, даже не смотрели в сторону, откуда Денисов должен был появиться, так велика была их уверенность в своей власти над ним. Он почувствовал злость.
   - Я посмотрел карту, - коротко сообщил он. - Как вы ее сделали?
   - Отлично, - обрадовалась женщина, пропустив вопрос мимо ушей. - Теперь вы убедились, что мы не мошенники.
   "Скорее наоборот", - подумал Денисов, но промолчал.
   - Не будем терять времени, - сказал один из мужчин.
   И вдруг они оказались на кухне Денисова. Николай ошарашено огляделся. Нервы у него сдали. Окончательно потеряв самообладание, он метнулся к входной двери и даже успел ее распахнуть, прежде чем ощутил, что его подхватила неведомая сила и точно магнитом потащила обратно на кухню.
   - Николай, ну будьте же благоразумны, - успокаивающе сказал один серебристый комбинезон. - Вы до сих пор так рассудительно себя вели.
   Денисов несколько раз вздохнул, пытаясь унять бешено колотившееся сердце.
   - Кто вы?!
   Тот помедлил с ответом. Опустился на стул и непринужденно закинул ногу на ногу.
   - Мы - исследователи, изучаем исторические процессы в разных мирах. Сейчас мы хотели бы выяснить, насколько подготовлен представитель вашей эпохи для жизни в вашем не слишком отдалённом будущем.
   - И... и что?
   - Мы хотим выбрать человека, договориться с ним и отправить в тот период на несколько недель. В этом времени пройдет всего несколько минут. Стандартная процедура. Вы нам подходите, и мы предлагаем эту работу вам. За вознаграждение, разумеется. Тот самый миллион, который вам так нужен.
   Денисов настороженно посмотрел на говорившего.
   - Вы откуда знаете? Может, вы и дачу сожгли?
   Тип рассмеялся, открыто, добродушно. Денисов неожиданно почувствовал к нему доверие.
   - Нет, дачу мы не жгли. Мы просто много знаем.
   - А если я откажусь?
   - Да пожалуйста. Мы тут же исчезнем. И воспоминания о нас сотрем. Деньги тоже исчезнут, разумеется.
   Денисов молчал, собирал обрывки мыслей. Его собеседники терпеливо ждали.
   - А вы сами откуда? - спросил он наконец, частью из интереса, частью - чтобы выиграть время. - Из совсем далекого будущего?
   - Нет. Мы... то есть, мы не совсем люди. Точнее, совсем не люди. Мы другая раса.
   Он снова покосился на входную дверь.
   - Это не значит, что мы не можем сотрудничать, - поспешно сказала женщина.
   Денисов вздохнул, оперся локтем на стол. Из крана капала вода. С улицы доносился стук мяча, проехала машина. Обычная жизнь шла своим чередом. А в его кухне сидели серебристые инопланетяне - или кто? - и подвергали его дьявольскому соблазну.
   Время приостановилось, ждало его решения. Он не готов был его принимать, молчал, тянул, надеясь, что поток мгновений потечёт дальше без его участия.
   "Почему я?"
   - Ну же, Николай! - напомнил о себе один из его непрошеных гостей.
   Денисов очнулся, тряхнул головой.
   - Забавное предложение вы мне делаете, - задумчиво произнёс он. - Знаете, а ведь я плохо думаю о будущем. То есть, я о нём стараюсь не думать, потому что думаю о нём плохо, если так можно выразиться.
   Серебристый подался вперёд. В его глазах читался вызов.
   - Кто знает, какое оно? Завеса близко, перед вами. Поднимите её.
   - Похоже, вы знаете, - хмуро ответил Денисов. - Только не скажете.
   Внешне он ещё колебался. Но он понимал, что серебристые выиграли, и знают об этом. Соблазн был слишком велик. Деньги сыграли свою роль, разумеется, но они были скорее поводом, чем причиной. Слишком сильным оказалось искушение - узнать!
   Перед тем как кухня исчезла, он успел взглянуть на часы на магнитоле. Было 17:06.
  
   Денисов не уловил момент перемещения. Без всякого перехода он и его странные спутники оказались в громадном помещении без окон, заполненном большими прямоугольными контейнерами.
   - Мы оставляем вас на попечение человека, принадлежащего к низам этого общества, - объяснял один из его сопровождающих. - Изначально мы хотели действовать иначе, но выяснилось, как ни странно, что относительной свободой здесь располагают только представители этой социальной группы. Жизнь всех других слоев слишком регламентирована, чтобы вписать в нее вас.
   Они прошли вдоль ряда контейнеров и повернули за угол. Там, прислонившись к стене, стоял человек. Он был довольно высок, сутул и худощав. Тёмно-русые волосы всклокочены, лицо заросло щетиной. Голубые глаза смотрели равнодушно, без интереса. Руки он держал в карманах короткого серого плаща, изрядно потрёпанного.
   - Это Шур, ваш проводник, - обратилась женщина к Николаю и сразу повернулась к человеку у стены. - Шур, вот человек, о котором мы говорили.
   Денисов протянул руку. Шур пожал её, медленно взглянул в лицо Николаю и столь же медленно отвернулся.
   - Понял уже, - сказал он.
   - Шур, - сказал один из сопровождающих Денисова, - так мы обо всём договорились?
   - Да, - кивнул Шур.
   - Тогда мы вас оставляем. - Он ободряюще кивнул Денисову. - Не волнуйтесь, мы будем поглядывать, как у вас дела.
   Они исчезли. Денисов остался с Шуром. "Забавно, стоило ли переноситься в будущее, чтобы оказаться в обществе бомжа?" - подумал он, потому что Шур очень уж смахивал на бездомного.
   - А о чём вы договаривались? - спросил он.
   - Ну как... - не торопясь, точно подбирая слова, проговорил Шур. - Сказали, поживёшь ты со мной. Покажу тебе всё, что могу. Да я не так много могу... Пошли, что ли?
   Он повернулся и пошёл куда-то вглубь этого помещения, напоминавшего громадный склад. Денисов последовал за ним. Несколько раз свернув, Шур остановился, так что Николай чуть не налетел на него.
   - Стой! - шикнул Шур, не оборачиваясь. - Святобработка!
   "Санобработка?" - хотел было переспросить Денисов, но воздержался. Недалеко от них, где-то за соседними ящиками, были люди. Слышались их голоса. Денисов насторожился. Но прежде чем он успел что-то разобрать, оба говоривших вышли на открытое пространство, и их стало видно.
   Одни из них был в оранжевом блестящем комбинезоне, похожем на форменный. А другой - вроде бы священнослужитель. Во всяком случае, одет он был, как священнослужитель. В руках он держал какой-то прямоугольный предмет, довольно большой.
   Священник подошёл к одному из контейнеров, поделал около него торжественные, медлительные движения руками и прижал к стенке прямоугольник. Выяснилось, что это штамп. На стене отпечатались буквы, но Денисов не мог разглядеть из своего укрытия, что там написано.
   - Вот и всё, - произнёс священник с удовлетворением. - Рабочий день закончился, а потому пора приступать к отдыху после трудов наших.
   - Погодите, святой отец, - встревожился его спутник. - Ещё двенадцать боксов осталось.
   - Ну что ж, - вздохнул священник. - Перенесём на следующий день.
   - Так мне завтра ещё день оплачивать?
   - Разумеется. Внесёте утром в церковную кассу.
   Человек в оранжевом комбинезоне упрямо помотал головой.
   - Я рассчитывал, что вы всё успеете за день.
   Священник развел руками.
   - Всё так непредсказуемо...
   - Послушайте, святой отец, мне все боксы нужны завтра утром. С печатями.
   - Ах, с печатями... - протянул священник и задумался. Потом на лице его появилось радостное озарение.
   - Что, что? - тревожно спросил его собеседник.
   - Ну что ж, сделаем всё сегодня. Но я не смогу внести эти боксы в реестр. Они ведь будут проштампованы после окончания трудового дня.
   - А чем мне это угрожает? Нечисть не заведётся в боксах?
   - Молодой человек! - священник покачал головой с добродушной укоризной. - Уж я-то не первый год занимаюсь изгнанием. Ну не будет записи в реестре, и что? Главное - печать! Но учитывая эту небольшую недоработку, вы оплатите только полцены. Можете внести прямо сейчас.
   - Да? - с волнением сказал другой. - Вы гарантируете, что нечисти не будет?
   - Безусловно!
   - Х-хорошо... - заикнувшись, пробормотал оранжевый. - Согласен. Но ведь церковная касса сейчас заблокирована?
   Священник с сокрушением вздохнул.
   - Да, действительно. Не знаю, что и делать.
   Его собеседник занервничал еще больше.
   - Но, святой отец... Может быть, вы могли бы разрешить... Чтобы я перевел через ваш личный счет.
   Священник помолчал.
   - Хорошо. Я пойду на это нарушение.
   - Так я сейчас делаю перевод?
   Оранжевый поднес к глазам левую руку, словно хотел взглянуть на часы, и несколько раз коснулся пальцами правой руки запястья левой. Священник тем временем тоже взглянул на свою левую руку, удовлетворенно кивнул и повернулся к следующему контейнеру. Через несколько секунд парочка исчезла из виду.
   - Что они делали? - шепнул Шуру заинтригованный Денисов.
   - Как, что? Освящали груз. Чтобы бесы не завелись.
   - А-а... - растерянно протянул Денисов. - А что, заводятся?
   Шур посмотрел на него снисходительно.
   - Сразу видно, что ты из дикого времени. Конечно, не заводятся. Уже много лет все грузоперевозки подвергаются процедуре освящения в обязательном порядке, где уж бесу пролезь? Ладно, давай-ка за мной.
   Денисов снова пошёл за своим проводником по лабиринту из контейнеров, удивляясь, как он тут ориентируется. Прошло несколько минут, и они нос к носу столкнулись с другим служителем склада.
   Тот отпрыгнул от них, как от зачумленных.
   - Лузы! - воскликнул он. - Да вы хуже нечисти. А ну, валите отсюда!
   И он свистнул в свисток, который висел у него на шее.
   Шур дёрнул Николая за рукав и побежал. Денисов - за ним. Через пять минут бега, резких поворотов и перелезаний через ящики Денисов подумал, что можно расслабиться, но Шур не останавливался.
   - Чего ты? - выдохнул Денисов. - Оторвались, вроде?
   - Да уж, как же, - прохрипел Шур. - Давай быстрей, а то Крак догонит.
   - Кто?
   - Сейчас увидишь.
   Они выбежали на широкую линию, тоже заставленную по краям ящиками разных форм, цветов и размеров. На большинстве из них уже был штамп: "Изгнание выполнено. ЕТЦ". Рядом с надписью красовался незнакомый Денисову вычурный символ, очень отдалённо напоминающий христианский крест.
   - Да пошевеливайся, - прикрикнул Шур.
   Уже была видна белая стена, а в стене - приоткрытый круглый люк. У самого люка Денисов оглянулся назад. К ним во всю прыть неслось странное существо, по виду похожее на большого дога, но с пастью крокодила.
   Позже Николай, сколько ни пытался, не мог вспомнить, как он запрыгнул в люк. Помнил только, как Шур хладнокровно задвигает щеколды, а что-то с силой бьёт по металлу с другой стороны.
   - Вот остались мы без ужина, - с лёгким огорчением произнёс Шур. - Я-то думал поживиться на выбросе. Но с Краком шутить не стоит.
   - Это вот эта живность - Крак? - тяжело дыша, спросил Денисов.
   - Ну да. Гибрид. Охранная порода.
   - А что такое ЕТЦ?
   - Единая Толерантная Церковь.
  
   Обиталище Шура располагалось в подвальном помещении, закутке между труб коммуникаций. Здесь стояли два узких топчана, покрытых рваниной, и пара ящиков, заменявших стол.
   Несколько дней Денисов обживался в этом неуютном мире. За это время он поближе познакомился со своим проводником.
   От природы Шур был, видимо, человеком способным и любознательным. Но животная жизнь в подземных лабиринтах не дала возможности развиться его дарованиям. Образования у Шура не было практически никакого. Он умел читать надписи на коробках с продуктами, считать - и, собственно, всё. Но упоминание о предметах, явлениях и событиях, неизвестных ему, похоже, его задевало. Он чувствовал ограниченность своих представлений о мире, и в глубине души страдал от нее.
   Порой Денисов сталкивался с вещами, которых не было в его эпохе. Приходилось обращаться за разъяснениями к своему гиду - тогда Шур торжествовал. Ему нравилось упоминать, что Денисов - `из дикого времени'.
   Один такой случай был на третий или четвёртый день после их знакомства. Они странствовали по подвалам, перелезая с одного уровня на другой. В одном месте, довольно ярко освещенном, нужно было подняться по металлической лестнице, установленной у стены. Шур поднял руки, рукав соскользнул, и Денисов увидел на запястье Шура нечто, сперва показавшееся ему татуировкой.
   - Что это у тебя? - спросил он, пользуясь своей привилегией задавать вопросы.
   - Где? - Шур оторвал руки от лестницы и посмотрел на них. Рукав закрыл странную картинку.
   - Да вот, на левом запястье.
   - Вот это? - Шур снова обнажил рисунок и воззрился на Денисова с совершеннейшим недоумением. - Ты не знаешь? Это же социальная карта!
   Прямо на руке его был зеленоватый прямоугольник с буквами и цифрами, а в прямоугольнике - ещё один прямоугольник, тёмный.
   - Видишь, я всё могу здесь посмотреть, - стал объяснять Шур. - Состояние своих банковских счетов, налоговые отчисления, могу посылать сообщения, то есть, если есть чем заплатить за это. Сейчас-то у меня средств нет. Гляди.
   Пальцы правой руки коснулись левого запястья, легко скользнули по символам в прямоугольнике. И тут второй прямоугольник, внутренний, тёмный, посветлел, и по нему побежали буквы и цифры.
   - Ничего себе! - Денисов покачал головой. Он, конечно, предполагал, что такие вещи могут появиться даже в не очень далеком будущем, но предполагать - это одно, а увидеть вживую - совсем другое. А выглядело это странно.
   Шур был счастлив.
   - Как же вы обходитесь без социальной карты? - снисходительно спросил он.
   Он был незлой, даже добродушный, не лишённый чувства юмора. Его отличало полное равнодушие к физическим страданиям и лишениям. Казалось, ему было совершенно всё равно, удастся ли ему поесть в ближайшую неделю. Этот фатализм придавал ему своеобразное чувство собственного достоинства.
   А поесть им удавалось действительно не так уж часто. Основным источником пропитания для лузов были выбросы - просроченная еда, которая уже не реализовывалась наверху. Лузы находили способы подбираться к таким контейнерам - их охраняли менее строго, не было такого риска попасть в зубы существу вроде Крака. Контейнеры разламывали и растаскивали продукты (хотя эти порошки, гели и капсулы и продуктами-то трудно было назвать).
   Шур честно делился с Денисовым всем, что им удавалось достать. Но было что-то, что он прятал за ящиками, имитировавшими стол. Денисов несколько раз замечал, что его гид заглядывает за эти ящики, когда считает его спящим.
   Из любопытства он тоже заглянул за эти ящики, улучив момент, когда Шура поблизости не было. Там стояла пластиковая бутыль без этикетки с прозрачной жидкостью.
   Денисов невольно улыбнулся. Можно было и так догадаться. Открутил крышку - так и есть, повеяло запахом спирта. Впрочем, желания покушаться на единственное сокровище Шура не возникло. Он закрыл бутыль и поставил на место.
  
   Жизнь тянулась монотонно, однообразно. Через неделю Денисов не выдержал.
   - Слушай, Шур, а ты когда-нибудь из подвала выходишь?
   - Редко. Чего там наверху делать?
   - Ну хоть на солнце взглянуть.
   - Вряд ли ты его там увидишь.
   Денисов вздрогнул. Эта вскользь брошенная равнодушная фраза напугала его.
   - Почему? - растерянно спросил он.
   - Построек много. Загораживают.
   Николай сдержал вздох облегчения и продолжал настаивать.
   - Послушай, с тобой ведь договорились, что ты должен всё мне тут показать, а? На подвалы я уже посмотрел.
   - Ладно, - согласился Шур с обычной незлобивостью. - Завтра пойдём. Сам увидишь, что там ничего интересного нет.
  
   Странное впечатление произвёл на Денисова город.
   Солнца и правда не было видно. Здания поднимались высоко-высоко, чуть ли не смыкались над головой наверху. С трудом можно было разглядеть лоскуты неба. Растительности оказалось ничтожно мало, и та что имелась - какая-то низкорослая. Пешеходных дорог тоже было мало, да никто и не ходил пешком. Лишь последние отбросы общества, вроде Шура, были лишены машины, но они редко выбирались наверх, больше лазили по подземным коммуникациям наподобие крыс.
   Большинство машин в этом городе не останавливалось никогда - потому что им негде было остановиться. Редкие счастливцы владели безумно дорогим клочком асфальта, где им дозволено было оставлять автомобиль. Эти стоящие автомобили занимали всё наземное пространство. Когда житель города, не обзаведшийся стоянкой, подъезжал к дому, он нырял из машины прямо в трубу подъезда, а автомобиль обычно уезжал и самостоятельно дрейфовал по району. Ему задавали программу вернуться к определенному времени. Если такой бесхозный автомобиль попадал в аварию, подлетали полицейские вертолеты, выхватывали машину специальными щипцами - и вышвыривали далеко на городскую свалку, не разбирая, кто прав, а кто виноват. Без этих суровых мер город оказался бы полностью парализован. Такие случаи были столь часты, что давно уже ввели принудительную страховку от утраты автомобиля. Без авто горожанин оказывался абсолютно беспомощен, потому что передвигаться по городу другими способами было крайне затруднительно. Да и неприлично.
   Несмотря на старания полиции, часто возникали многочасовые, а иной раз и многодневные пробки. Но даже в самое благоприятное время скорость потока автомобилей была обычно не больше километров тридцати в час. Лишь иногда по городу проезжали какие-то сильные мира сего - тогда полиция стремительно расчищала полосу, буквально раскидывая замешкавшиеся машины, и мимо пролетал на невероятной скорости кортеж.
   В воздухе шныряли беспилотные мини-вертолёты, осуществлявшие дозаправку автомобилей на ходу.
   Машины у Шура с Денисовым не было, а бродить пешком по техническим тропинкам было немногим веселее, чем по подвалам, зато гораздо опаснее. Денисов уже подумывал забросить это дело и, скучая, ждать в подземельях, когда работодатели соизволят вытащить его отсюда (да уж скорей бы!), но однажды произошли события, которые всё изменили.
  
   Как-то вечером Денисов с Шуром возвращались домой. Но обычный поток машин, ползущих через город, вдруг прервался, что удивило Денисова. Мостовая была непривычно пустой.
   - Что случилось? - спросил он у Шура.
   Шур оглянулся. На лице его вдруг появилось болезненное выражение, словно его посетило какое-то тяжёлое воспоминание.
   - Это демонстрация пиролагнов...
   По широкому проспекту - точнее, он был бы широким, если бы не несколько рядов припаркованных автомобилей с обеих сторон - медленно передвигалась странная колонна. Впереди ехало несколько разукрашенных грузовиков. В кузовах грузовиков танцевали люди в красных и оранжевых одеждах, размахивали руками, делали сальто, свистели, что-то выкрикивали. В большинстве своем это были мужчины, но попадались и женщины. Периодически кто-то из чудных пассажиров вываливался, но остальных это не смущало. Они продолжали свое дело.
   За грузовиками тащились два рекламобиля. На одном щите была огромная надпись: "Защитим права пиролагнов!". На другом - "Любовь есть огонь!". Рекламобили периодически сигналили, усиливая всеобщую какафонию.
   Далее парами двигались многочисленные роскошные кабриолеты, тоже ярко-оранжевые. Водителей в них не было, хромированные, обтянутые изнутри кожей экипажи двигались сами, точно повторяя маршрут рекламобилей. В них расположились личности столь же причудливо одетые, как и авангард отряда в грузовиках. Они раскидывали во все стороны какие-то сверкающие шары, которые при падении взрывались и вспыхивали, поджигая все, что оказалось рядом. Кабриолеты были доверху нагружены ящиками с этими шарами. Пассажиры кабриолетов устроили целое театральное действо из разбрасывания шаров: величественно наклонялись, поднимали очередной ящик, прижимали к груди и начинали рассыпать его взрывоопасное содержимое движениями сеятеля, бросающего в землю зерно.
   Далее следовала огромная, почти квадратная платформа. В центре ее высился громадный, в два человеческих роста, фаллос. Из него била вверх струя огня. Она вздымалась еще метра на два-три. Его окружала, повернувшись к нему спиной, группа полностью обнаженных мужчин. Все они были возбуждены. В руках каждого сиял пылающий факел - маленькая копия фаллоса в центре. Они синхронно, совершая еще какие-то па, крутили эти факелы, только что не жонглировали. Явно им понадобилось долго тренироваться, чтобы достичь такой согласованности движений.
   "Пламя любви! Пламя любви! Пламя любви!" - скандировали они дружно.
   Завершала колонну очень оригинальная - по мнению Денисова - машина. Она смахивала немного на ракетную пусковую установку. Только полые трубы были направлены не вперед, а вбок. Труб этих с каждой стороны было очень много, и каждая из них извергала поток пены. Пена быстро тушила возгорания, оставленные прочими участниками шествия.
   Раскрашена была эта машинка под божью коровку. А еще над ней был установлен на шестах плакат с надписью: "Пиролагния - безопасна! Скажите 'да' пиролагнии! Система пожаротушения НеоФир!".
   Колонна медленно двигалась по проспекту. Шур с Денисовым шли сейчас по бетонной разделительной полосе: слева - пиролагны, справа - обычный поток машин. Свернуть было невозможно, волей неволей приходилось следовать за колонной. Денисов был даже рад этому, всё-таки развлечение, а вот Шур шёл крайне неохотно.
   - Не нравятся они тебе? - полувопросительно сказал Денисов.
   Шур смотрел куда-то в пустоту.
   - Ната... Она как-то не успела отойти, когда колонна такая шла. А одна машина вспыхнула. И Ната с ней...
   Всё перевернулось в душе Денисова.
   - Извини.
   Шур перевел взгляд на него.
   - Ничего. - И отвернулся.
   Они продолжали идти по разделительной полосе. Денисов очень жалел, что неосторожно задел рану своего спутника. Он хотел бы посочувствовать, но не знал как, не умел...
   Между тем пиролагны уехали вперёд, но недалеко. На перекрестке шествие колонны пиролангов замедлилось, а потом вдруг остановилось вовсе. Что-то им мешало двигаться дальше...
   Когда Денисов подошёл ближе, то увидел то, чего никак не ожидал увидеть в городе, да ещё таком как этот!
   Бедуины на верблюдах?!
   Действительно, перед колонной выстроились в несколько рядов с полсотни всадников на верблюдах, в халатах, в чалмах, вооружённые саблями.
   - А они откуда? - ошарашено спросил Денисов.
   Его спутник неопределенно развел руками.
   - Так они всегда были. Они давно здесь. - Он сдвинул брови, припоминая. - Дед ещё говорил, что выжгли когда-то их земли... пустыню всю разбомбили. Далеко где-то это было.
   Денисов попытался представить, что можно сделать с пустыней, чтобы она стала непригодной для бедуинов.
   - Ну и что дальше?
   - Ну вот, а тогдашнее наше правительство как раз вступило в эту... ТВО.
   - Куда?! Может, ВТО?
   - Нет, ТВО. Ну в Торговую Вещевую Осоциацию.
   - Наверно, ассоциацию? - машинально поправил Денисов, осмысливая полученную информацию. Интересно, что это за организация, и когда это было?
   - Не морочь голову. А тут как раз этим бедуинам стало жить негде, нам и сказали - раз вы теперь в этой... Вещевой Ориентации, то вы их к себе и забирайте. Пришлось согласиться. В общем, кто из них уцелел, перебрался сюда. А здесь они обустроились, да и много лет прошло, уже сами командовать хотят, чего кому делать можно. Пиролагнов ненавидят. Высшие касты охрану из них набирают.
   - Ну хорошо, а верблюды откуда взялись?
   - Так это часть национального костюма. Они с верблюдами приехали. Без верблюдов им никак - это их права нарушит. - Он осмотрелся. - Нам лучше бы укрыться где-нибудь. Сейчас начнется...
   И началось.
   Размахивая саблями, бедуины ринулись на колонну пиролагнов.
   Но пиролагны тоже оказались не промах. Сперва-то они растерялись от неожиданной атаки, но быстро овладели собой и оказали бедуинам решительный отпор. У них оказалось замечательное оружие - шары-бомбы. Верблюды пугались их до смерти, начинали хрипеть и метаться во все стороны. Не всем всадникам удавалось усмирить обезумевших животных. Некоторые верблюды вставали на дыбы и сбрасывали наездников. Они валились под копыта, под колеса, но схватка продолжалась.
   Раздалась оглушительная канонада - взорвался один из кабриолетов. Несколько шаров не вспыхнули сразу, а разлетелись в разные стороны. Денисов еле увернулся, подумав почему-то даже не про себя, не про родителей, не про Катю, а про Шура. Ему-то каково будет снова это видеть, после его Наты?
   Шур тем временем присел за разделительной полосой и поманил к себе Денисова. Хоть какое-то укрытие. За их спинами двигался поток автомобилей, как обычно, еле-еле, не имея возможности быстро уехать от поля битвы.
   - Послушай, - спросил Денисов у Шура, прячась за бетонными блоками, - но ведь есть же полиция? Почему их не останавливают?
   - Полиция будет, только когда всё к концу подойдёт, - пояснил Шур. - Полиции ни с теми, ни с другими связываться неохота. Потом неприятностей не оберёшься.
   Водитель НеоФира догадался развернуться боком и палить в бедуинов пеной. Пена летела, правда, и в своих и в чужих без разбора, но бедуинам (точнее, их верблюдам) она мешала больше.
   Денисов выглянул из укрытия, осматриваясь, и неожиданно понял, в каком районе города находится. Местность изменилась до неузнаваемости, и из его эпохи здесь чудом сохранился только старинный монумент. Оказывается, побоище развернулось у самого постамента памятнику покорителю космоса. Титановый герой чётко вырисовывался на крохотном клочке неба, и его одухотворенное мужественное лицо было обращено в будущее - то, каким оно должно было стать, но не в то, каким оно стало.
   - Знаешь, кто это? - полюбопытствовал Денисов у своего спутника, мотнув головой в сторону памятника.
   - Понятия не имею, - буркнул тот с явной досадой. - Мне это ни к чему. Мне бы вот убраться отсюда как-нибудь.
   Между тем архаическое прошлое в лице суровых жителей пустынь теснило представителей постиндустриальной цивилизации. Бедуины усилили натиск. Несколько пиролагнов дезертировали, исчезая между поставленными на другой стороне улицы автомобилями. Но многие сопротивлялись. На перекрёстке уже валялись и раненые, и мёртвые с обеих сторон. Сражение распадалось на отдельные сцены, жестокие и нелепые.
   Денисов снова осторожно выглянул, и тут один из бедуинов заметил его. Неизвестно, принял ли он его за пиролагна (впрочем, к лузам бедуины относятся немногим лучше, как пояснил позже Шур), но он направил верблюда к разделительной полосе, помахивая окровавленной саблей. Денисов шарахнулся в сторону и свалился под колёса проезжавшего автомобиля.
   На счастье Денисова, струя пены отвлекла внимание бедуина. Он обратил свой гнев на НеоФир, который так и оставался до сих пор несокрушимым оплотом пиролагнов. К тому же, над улицей наконец замаячили полицейские вертолёты.
   И кроме полицейских вертолётов оказался тут ещё один вертолётик, маленький. Впрочем, он появился чуть раньше, покрутился над полем сражения, а сейчас его внимание привлёк автомобиль, сбивший Денисова. Он завис прямо над ним.
   Денисов поднялся. Автомобиль его на самом деле даже не задел, видно, тормозная система сработала. Насколько Денисов успел познакомиться с этим обществом, падение какого-то луза под колёса вообще не должно было никого заинтересовать. Но почему-то это событие показалось крайне занимательным пассажирам вертолётика, которые сейчас быстро спускались по верёвочным лестницам прямо на проезжую часть.
   Из автомобиля вышел массивный мужчина с каменным лицом. Он был в чёрном костюме, с гладкими, прилизанными чёрными волосами. Лицо его казалось неестественно белым и странно неподвижным, точно фарфоровое. В руках он держал не то трость, не то большую указку, тоже чёрную.
   Транспортное средство, из которого он появился, с большой натяжкой можно было назвать автомобилем. Скорее, оно напоминало бронированный автобус с тонированными стёклами.
   К этому моменту Денисов понял, что почти не пострадал, и это подняло его настроение.
   - Извините. - Он доброжелательно улыбнулся человеку в чёрном. - Я сам виноват. Меня бедуин сюда загнал.
   Тот молчал, презрительно смотрел даже не на Денисова, а словно сквозь него. Но вместо него заговорили двое из вертолёта. Заговорили, обращаясь не к человеку в костюме, и не к Денисову, и даже не к подошедшему Шуру, а словно бы выступая перед невидимой аудиторией. Журналисты, что ли?
   - Итак, - вещал один, - любовь известного топ-менеджера финансовой компании "Триплм" Парацелия Устиновича Солонда к охоте на лузов можно считать подтверждённой. Господин Солонд был подозреваем в тяге к раскатыванию лузов по асфальту с лета позапрошлого года. Но только сейчас нам удалось получить документальное подтверждение...
   Второй живо подскочил к Денисову.
   - Что вы ощущаете, чудом избежав гибели под колёсами автомобиля господина Солонда? Ведь луз, - он обернулся к аудитории, бурно жестикулируя, - тоже почти человек, хотя в это и трудно поверить, и чувства у него могут быть...
   Денисов не успел открыть рот, как вмешался Парацелий Устинович.
   - Что вы несёте? - сказал он густым, низким, властным голосом. - Какой луз? Это мой сотрудник.
   - Что вы говорите? - ещё больше оживились представители прессы. - И кем же он работает?
   - Ассистентом у моей супруги! - отрезал Парацелий.
   "Это что ж за должность?" - задумался Денисов.
   - В очередной раз господину Солонду удалось избежать ответственности! - ликующе завопил репортёр. - Но мы будем продолжать информировать вас о его похождениях. Когда...
   Дослушать не удалось.
   - В машину, живо! - прошипел Солонд Денисову.
   Денисов пожал плечами.
   - Без него не поеду, - сказал он, указав на Шура.
   Шур настороженно посмотрел на автобус, на Солонда, потом покосился назад, на затихающее побоище. Похоже, он пытался выбрать наименьшее зло.
   Солонд поморщился.
   - И этого давай, - бросил он.
   Двери автобуса поднялись.
  
   Изнутри эта машина оказалась ещё больше, чем выглядела снаружи. Денисов увидел целый зал, в котором запросто можно было бы провести небольшой прием. Стены были обтянуты гладким, мягким материалом, похожим на кожу. В потолке светились яркие, но не слепящие круглые лампы. Посередине стоял прозрачный стол, не то из стекла, не то из пластика. Рядом были несколько кресел необычных, причудливых форм, на первый взгляд не слишком удобных.
   Солонд прошел на середину зала и повернулся к Денисову. Шур благоразумно задержался у самых дверей.
   - Кто вас, лузов, подучил? - презрительно кривя губы, спросил он. - Эти репортёры?
   Денисов начал думать, что Солонд ему не нравится.
   - Подучил чему? - осведомился он, чтобы что-нибудь сказать.
   - Падать под колёса моего транспорта, разумеется, - с досадой сказал Солонд.
   - Никто, - пожал плечами Денисов. - Всё вышло случайно, вы что, не видели?
   - Ах вот как! - прошипел Парацелий. Он был явно взбешен. Видимо, чтобы унять злость, он отвернулся от посетителей и медленно прошёл к противоположной двери и обратно.
   Этим немедленно воспользовался Шур, дёрнув Денисова за рукав.
   - Спятил? - прошипел он. - Не зли его! Со всем соглашайся.
   - С чем? - тоже шёпотом ответил Денисов. - Чего ему вообще надо?
   Солонд повернулся, и Шур юркнул назад.
   - Тебя наняли, чтобы подстроить это происшествие, - раздельно произнес Солонд. - Я хочу знать, кто тебя нанял.
   Его трость поднялась и упёрлась в грудь Денисову.
   "Со всем соглашайся..." - Денисов мысленно передразнил Шура. - "Хотел бы я знать, что он желает услышать".
   - А вы как думаете? - осведомился он, желая потянуть время.
   "Вот сейчас назовёт, я и соглашусь..."
   - Покажи свой номер! - почти не разжимая губ, приказал Солонд.
   - Номер? - недоумённо переспросил Денисов.
   - Да руку ему покажи, руку! - подсказал сзади Шур. И чуть не схватился за голову. - А, тьфу! Нет! Не показывай!
   Но Денисов уже отодвигал рукав. Через несколько секунд он молча продемонстрировал Парацелию запястье - без социальной карты, разумеется.
   Странно, но трость, почти касавшаяся его груди, явно дрогнула. Неподвижное ранее лицо Солонда обрело выражение. На нем отразились изумление, потрясение и даже страх. Казалось, оно сейчас пойдет трещинами и расколется, это фарфоровое лицо.
   Денисов почувствовал, что Солонд напуган и озадачен, что достигнутое впечатление надо закреплять, и еще - что сейчас спасение - в дерзости. Он решительно положил ладонь на подрагивавшую черную палку.
   - Кто? Вас? Послал? - уже как-то нерешительно, запинаясь, спросил Солонд. Он даже чуть попятился. И чем больше хозяин транспорта отступал, тем более уверенно чувствовал себя Денисов. Окончательно отстранив трость, он прошёл перед Парацелием и небрежно опустился в кресло, закинув ногу на ногу.
   - Это вас не касается.
   Они почти поменялись ролями. Теперь в роли униженного должен был выступать Солонд. Но он вдруг взбунтовался.
   - Со мной не так просто справиться! - сообщил он полушепотом, наклонившись к сидящему Денисову. - У меня тоже есть поддержка.
   Денисов понятия не имел, о чем это он. Надо было как-то выкручиваться.
   - Успокойтесь. Меня интересуете не вы, - холодно сообщил он.
   Солонд выпрямился и прошелся взад-вперед по салону.
   - Разумеется, я не спрашиваю, кто, - сказал он наконец. - Но что вы тогда от меня хотите?
   Денисову бы ответить, что ему со спутником желательно покинуть сей транспорт, но он этого не сделал. То ли ему окончательно осточертели подвалы, то ли захотелось уязвить это существо с нечеловеческим фарфоровым лицом и нечеловеческим именем Парацелий.
   - Вы предоставите мне рабочее место. Временно.
   Шур у дверей издал какой-то странный звук, не то хрип, не то шипение.
   - Какое? - глухо спросил Солонд.
   - Какое? - переспросил Денисов. - Такое... знаете, чтобы не перерабатывать. А, кстати, что-то вы говорили этим... из вертолета.
   Он прищелкнул пальцами и подмигнул Солонду. Того уже совсем трясло от бешенства, а может и от страха. Но он довольно быстро взял себя в руки.
  -- Элиана! - громко позвал он, повернув голову в сторону.
   Ничего не произошло.
   - Элиана! - произнес Солонд еще громче.
   Денисов проследил за его взглядом. Парацелий пристально смотрел на глухую стену, противоположную двери, через которую они вошли. И вдруг эта стена стала вибрировать, изгибаться и на глазах таять. За ней открылось новое помещение. Оно было полной противоположностью тому, в котором они находились. Большой зал был строгим, неярким, отделанным материалами если и не натуральными, но очень на них похожими - стекло, кожа, дерево. Появившаяся комната более всего напоминала карикатурное изображение рая. Диванчики и пуфики в виде белых облачков, небесно-голубого цвета ковёр, на стенах изображения толстых обнажённых херувимчиков. Под потолком золотая лепнина. Сам потолок тоже тёмно-голубой, и на нем изображены солнце, месяц и звёзды одновременно.
   И в этом нелепом помещении находилось... находился... Ангел?!
   Существо двинулось к ним навстречу, но не пересекло границы между комнатами, а остановилось там, в своем фантастическом мире. Денисов молча смотрел, стараясь не выдавать своего изумления. Даже местный житель Шур, и тот, казалось, слегка опешил.
   Это была девушка. Миниатюрная, с чуть вьющимися волосами неестественно белого цвета, в коротком золотистом платье из переливающейся ткани, в золотых туфлях на высоченных каблуках. Но не это поразило Денисова - он похожих девушек и в своем времени видел.
   За спиной у красавицы были крылья. Самые натуральные крылья, изящные, с белоснежными перьями. Она взмахнула ими, без видимого усилия поднялась в воздух, и перелетела в зал.
   - Что тут происходит?
   Голос был мелодичным, но чуть пронзительным, что не подобает ангелу. Она метнула взгляд на Денисова, потом на Шура, и на лице её отразилась явная брезгливость.
   - Элиана... - низким, каким-то ощутимо тяжёлым голосом произнёс Солонд. - Я согласен выполнить твоё пожелание.
   - Какое пожелание? - настороженно спросил ангел по имени Элиана.
   - Ты требовала ассистента.
   - Да, - согласилась Элиана, чуть оживившись. - У всех моих знакомых он есть.
   - Как раньше у всех был пингвин-робот, а до этого - карлик.
   Денисов подумал, что Солонд иронизирует, но нет - он просто констатировал факт.
   - И что? - с раздражением сказала Элиана. - У всех есть, значит, и у меня должен быть. Что, не так?!
   - О, да, - теперь уже с явной язвительностью проговорил Солонд. - Так бери его.
   Он протянул руку и указал на Денисова.
   Глаза Элианы расширились. Она стиснула руки перед собой.
   - Ты издеваешься? - быстро сказала она.
   - Ты же требовала ассистента, - монотонно повторил Солонд.
   - Мне? - взвизгнула белокрылая. Голос ее утратил мелодичность. - Этого луза?! Ты хочешь посмешище из меня сделать?
   Солонд опустился в ближайшее кресло и столь же медленно сложил руки на трости. В облике его сейчас появилось нечто напоминавшее Мефистофеля, или же Воланда. Взбешенная Элиана была совсем рядом. Вместе они смотрелись эффектно, точно картинка из сна обезумевшего дизайнера, мучительно измышляющего, чем еще поразить потребителя.
   Фальшивый ангел и фальшивый дьявол.
   - Он не луз.
   Денисов улыбнулся красавице, стараясь произвести наилучшее впечатление. Но не вышло.
   - Он мне не нужен! - резко бросила Элиана и направилась в свою комнату. У её великолепного золотого платья сзади был низкий вырез. Денисов смог разглядеть крылья. Сияющие, с тончайшими пёрышками, похоже, эти крылья действительно были частью девушки, а не прикреплялись к её спине с помощью какого-то хитроумного механизма. Они были расправлены и трепетали, точно от возмущения.
   Двери рая захлопнулись перед Элианой с символическим лязгом.
   - Зато он нужен мне, - негромко сообщил Солонд ей в спину.
   Элиана постояла несколько секунд, сложила крылья и повернулась. Лицо ее на миг стало безжизненным, на нём отразились усталость и покорность, не вязавшиеся с кукольно-ангельским обликом, и Денисову вдруг ощутил жалость.
   - Ладно, - сказала она. Капризное выражение вернулось. - Что ещё?
   - Великолепно... - произнёс неторопливо Солонд. Затем поднялся с кресла, приблизился к Элиане, протянул руку и дёрнул её за крыло. Девушка рухнула, не устояв на высоченных шпильках.
   Денисов дернулся в кресле. Потом опустился обратно, сообразив, что выказывать возмущение, или хотя бы удивление было бы неуместно. Видимо, так уж тут принято.
   Элиана так и стояла на четвереньках. Платье задралось, частично обнажив ягодицы, обтянутые блестящей сеткой. У Денисова перехватило дыхание.
   Солонд сделал незаметное движение рукой. Ткань на его брюках сама раздвинулась, открыв вялый член. Парацелий приподнял его пальцами. На голову ангела полилась струя жёлтой жидкости.
   Денисов отвернулся. Он испытывал смешанные чувства... возмущение, возбуждение, брезгливость, но больше всего последнее. Ему не хотелось смотреть на эту сцену.
   Солонд пнул девушку.
   - Теперь убирайся.
   Элиана поползла на четвереньках в свой комнатный рай, волоча крылья, чуть прикрывавшие обнажённые ягодицы. Когда она пересекла невидимую границу, воздух незаметно, но очень быстро сгустился. Всё сгинуло. Тёмная стена вернулась на своё место. Пол чуть заметно завибрировал, вбирая в себя пролитую мочу. Через несколько секунд следы её исчезли.
   - Итак, - мрачно сказал Солонд, - когда вы намерены приступить к работе?
   - Завтра, - небрежно ответил Денисов, откидываясь на спинку кресла.
   - Сами приедете?
   - Пришлёте за мной машину. В какое место - с ним договаривайтесь. - Денисов кивнул на Шура. - Он организует. Да, и об оплате тоже с ним. Не могу же я работать на вас бесплатно.
   Солонд обратил на Денисова столь злобный взгляд, как будто желал немедленно обратить его в пепел. Но он был не настоящим дьяволом, а всего лишь имитацией. Отойдя в дальний угол комнаты, словно бы желая отдалиться от Денисова, он поманил к себе Шура и начал с ним негромко переговариваться. Денисов не вслушивался в их разговор, лишь наблюдал, как изредка его гид мрачно кивает. Приключение явно ему не нравилось.
   Лишь когда они выбрались из чёрного автобуса, Шур облегчённо вздохнул.
   - Ты не в своём уме, честное слово! Не знаю, кто это был, но таких автомобилей на весь город всего несколько штук. Он мог велеть нас в порошок стереть прямо на месте!
   - Ну не велел же, - пожал плечами Денисов.
   Шур вдруг ухмыльнулся.
   - Так бы и было. Но очень уж он тебя боялся. Трясся прямо.
   - Послушай, Шур, - поинтересовался Денисов, - а почему Солонд так испугался?
   - Он увидел, что у тебя нет карты. Он же не знал, что ты из дикого времени. Если бы я не знал, я бы тоже испугался.
   - Почему?
   Шур помолчал, собираясь с мыслями.
   - Понимаешь, карта есть у всех. Ее еще младенцам вживляют. Но ходят слухи, что существует специальная служба, агенты безопасности, которые не подлежат отслеживанию. Их отбирают по генетическим характеристикам, воспитывают особым образом, развивают в них необычные способности. Для чего-то они нужны бывают... тем, кто очень высоко.
   - И это правда?
   - Кто знает. Но ведь Солонд подумал, что ты из таких. А ему об этих делах больше нашего известно.
   - А, вот чего ещё, - вспомнил Денисов. - Солонд заявил этим, с вертолёта, что я не луз, а его сотрудник. А что, сотрудников давить можно?
   Шур пожал плечами.
   - Ну может, если это в контракте есть? - без тени улыбки предположил он.
   Они уже спустились под землю через очередной известный Шуру люк. Шур был здесь как дома, но не любивший подвалы Денисов сейчас тоже почувствовал облегчение. Тут было темновато, тесно и душно, но, по крайней мере, здесь не было бедуинов, пиролагнов и Солонда.
   - В общем, счастливо отделались, - Шур подвёл итог приключения. - Недаром я не люблю выходить наверх.
   Денисов невесело усмехнулся. Радостное возбуждение от стычки с Солондом уже покидало его. Стены давили. Он остро ощутил свою бесполезность и никчёмность в этом больном мире. Скорее бы уж выбраться отсюда.
   - Пожалуй.
   - И всё же жаль, что ему нельзя доверять, - вздохнул Шур.
   - Почему? - равнодушно поинтересовался Денисов.
   - Понимаешь, - Шур запнулся, - ведь он бы тебе платил...
   - Тебе нужны деньги? - спросил Денисов с лёгким удивлением. Он никогда не видел, чтобы Шур за что-то расплачивался. Разве платят подвальные крысы?
   Его спутник долго молчал, Денисов уже думал, что не услышит ответа.
   - Ната... - наконец, негромко сказал Шур. - Она ведь в Центре Рефрижерации.
   Денисов вздрогнул.
   - Я думал, она умерла. Ох, извини!
   - Нет, - покачал головой Шур. - Она жива, но она заморожена. Когда это случилось, у нас было немного денег, и я заплатил за несколько месяцев, чтобы её заморозили, пока я не смогу заплатить за операцию, за пересадку кожи. Заморозка не так дорого стоит.
   -А, понятно. Ты хочешь пересадку оплатить?
   Шур невесело усмехнулся.
   - На пересадку не хватит, это огромная сумма. Просто мне нужно уже доплачивать, чтобы Нату продолжали хранить в морозильнике. Если я не заплачу за место в ближайшее время, её выкинут.
   Денисов поёжился.
   - Как это - выкинут?
   - На свалку, - пояснил его гид.
   Денисова уже ничего не удивляло. Он молча дотронулся до плеча Шура.
   - Мне эти типы обещали дать денег на операцию, которые тебя привезли. Потому и вожусь с тобой, - сказал Шур и неожиданно поинтересовался. - А тебя они чем купили?
   Как передать чувство утраты прошлого? Как рассказать Шуру про бабушкин медный таз, узоры на лакированных досках и Катю с косичками, сидящую на соломенной циновке? Можно ли объяснить это обитателю подвалов, никогда не имевшему ничего подобного?
   - Дом у нас сгорел, - кратко ответил Денисов.
   - Дом? - недоумённо переспросил Шур. - А, ну да, ты ж из дикого времени. Вот у нас если что и сгорит, всегда можно перейти в другой подвал. А вам, наверно, некуда.
   Денисов не стал обсуждать преимущества подвальной жизни. Его захватила другая идея.
   - А если съездить к нему, как договорились? - сказал он. - В конце концов, я здесь, чтобы на мир посмотреть.
   Шур повернул голову в его сторону.
   - Помнишь, что болтали репортёры насчёт Солонда? Насчёт травли лузов?
   - Да. Но ты говорил, он меня боится.
   - Бояться-то боится... - задумчиво произнёс Шур и надолго замолчал.
   Они шли по плохо освещённому пустынному туннелю. Тусклые лучи редких фонарей растворялись во мраке, не успевая добраться до устало бредущих путников. Денисов споткнулся, чуть не упал и только сейчас осознал, что находится в бывшем метро. Рельсы проржавели, было ясно, что здесь уже многие годы не пробегал деловитый поезд.
   - Когда метро перестало работать? - машинально спросил Денисов.
   Его вопрос вывел Шура из раздумья.
   - Что?
   - Метро давно не работает? Здесь же ездили поезда раньше.
   - Глупости ты несёшь, - без тени сомнения заявил Шур. - Не было здесь поездов. Никогда не видел.
  
   На следующий день беспилотный автомобиль подъехал к подъезду, чтобы доставить Денисова к дому Солонда.
   Шур тоже забрался в машину. Поездки на автомобиле были для него редкостью.
   - Я тебя провожу, - заявил он.
   - А долго ехать?
   - Часа три.
   - Как же ты потом обратно?
   - Обратно я пешком за полчаса дойду. Ты все ориентиры запомнил, что я тебе говорил?
   Все утро Шур натаскивал Денисова, как в случае каких-то непредвиденных обстоятельств найти родной подвал.
   - Да вроде бы, - сказал Денисов.
  
   Ехали медленно, действительно, не меньше трёх часов. Денисов успел подивиться на беспилотный автомобильчик, который ловко лавировал в потоке. По дороге они увидели по крайней мере три аварии. Шур пояснил, что дешёвые машины плохо ориентируются, поэтому сталкиваются часто. Зато их автомобиль справлялся со своим делом отлично. Похоже, он оценивал степень опасности, исходящей от ближайших транспортных средств, и от ненадёжных держался подальше. До места они добрались вполне благополучно.
   Шур вылез чуть раньше, по своим приметам определив, где вход в катакомбы. Денисов поехал дальше один, уже начиная немного жалеть, что впутался в эту авантюру. Скучно было в подвалах - ну и что, поскучал бы...
   Автомобиль свернул с магистрали в ярко освещенный широкий туннель. Через пару сотен метров перед Денисовым появилась огромная подземная площадь. Где она заканчивалась, разглядеть не удавалось. Тянулись вдаль асфальтовые поля, высоченные потолки с прожекторами; сотни автомобилей двигались по определенным автоматикой маршрутам. Денисов обратил внимание на то, что здесь не было старых, битых машин, которые часто попадались наверху.
   Пока он осматривался, впереди, наконец, замаячила стена. Поток транспорта круто поворачивал влево, но автомобильчик Денисова неожиданно полетел прямо на стену. "Вот она, автоматика!" - в панике подумал Денисов и стал искать любимую педаль тормоза. Педали не было. Машина неслась прямо в бетонную преграду. Денисов, ясно понимая, что уже поздно, отчаянно пытался открыть дверь. Тут автомобиль, словно пытаясь в последний миг исправить ошибку, начал притормаживать, однако не успел, влетел в стену и... благополучно миновал её.
   Перед Денисовым была подземная стоянка. Он обессилено откинулся на кресло, вытер пот со лба. Автомобиль, окончательно сбросивший скорость, преспокойно парковался задним ходом, влезая между громадным чёрным транспортом, возможно, тем самым, что Денисов встретил вчера, и золотистым низким кабриолетом.
   Плавно поднялась дверь. Денисов выбрался из машины, посмотрел в ту сторону, откуда приехал. Стена была там, прочная, основательная, покрытая светлыми, переливающимися, точно перламутровыми плитами.
   Он прошёл несколько десятков шагов, хотел коснуться плит, но рука, не почувствовав сопротивления, исчезла, вошла в стену. Голограмма. Иллюзия.
   Денисов резко отвернулся и отдёрнул руку, сообразив, что для аборигенов его действия должны выглядеть по-идиотски. И вовремя. В противоположной стене разъехались почти незаметные двери. Из них вышел человек в зелёном костюме. Денисов пошёл навстречу ему, подумав мимоходом, что этот тип вряд ли успел заметить его манипуляции с голограммой, если только прямо за раздвижными дверями не было системы видеонаблюдения.
   Человек этот был весь неестественно гладкий и аккуратный, точно робот. Гладкая, без единой морщинки, одежда, гладкое, без выражения, лицо, гладко зачёсанные чёрные волосы. Если он что и заметил, догадаться об этом было невозможно.
   - Добрый день. Мадам вас ожидает.
   Денисов кивнул и пошёл за человеком в зелёном костюме. Сразу за дверями начинался овальный коридор. Серебристые стены, плавно переходящие в потолок, тускло, металлически поблёскивали. Пол под ногами пружинил.
   Коридор постепенно расширялся. В нишах красовались деревья с чёрными стволами и серебристыми листьями, росшие прямо из пола. Денисов все поглядывал на них, потом украдкой прикоснулся к одной из веток. Листья на ощупь казались живыми.
   Коридор влился в громадный холл, где произрастала целая роща таких деревьев. Здесь был странный пол - зеркальный. Деревья отражались в нем, точно в озере. Денисов с опаской шагнул на эту поверхность, похожую на каток. Оказалось не скользко. Наоборот, нога словно чуть-чуть увязала в этом подобии льда.
   Он запретил себе таращиться по сторонам. Подобные украшения интерьера должны были быть для него обыденностью, если учитывать роль, которую приходилось играть.
   - Перед встречей с мадам вам необходимо пройти процедуру клинсинга, - сообщил проводник безукоризненно вежливым тоном, повернувшись к Денисову. Дикция у него была безупречная. Денисов не знал, как называется здесь его должность, но неожиданно подобрал подходящее к нему слово - лакей. Точно - лакей. Весь такой лаковый, глянцевый.
   Равнодушно кивая, он соображал, что такое клинсинг. На аборигенов он насмотрелся достаточно, чтобы ждать от них всяких пакостей. Зелёный костюм привёл его к небольшой двери, распахнул её и сделал приглашающий жест. Денисов, войдя, вздохнул с облегчением - здесь не было пыточных орудий и детекторов лжи, это оказалась просто очень большая ванная комната. Посередине красовалась джакузи, прозрачная с жёлто-красными переливами, напоминавшая огромную вазу из цветного хрусталя. Вдоль мозаичных стен тянулись широкие выступы, выполнявшие роль лавок.
   Принять душ, действительно, не помешало бы.
   Совершенно незаслуженно помянув недобрым словом лакея - не мог сказать по-человечески! - Денисов подошёл к джакузи. Изумительная вещь, но как включить воду? Не было видно ни крана, ни кнопки, вообще ничего, только несколько форсунок.
   - Приветствую вас в клинсингруме, - произнёс совсем рядом приятный женский голос.
   Денисов вздрогнул от неожиданности и стал озираться. Вокруг никого не было.
   - Вы где? - осторожно спросил он.
   - Я тут. Я всегда тут.
   - А... А вы кто?
   - Я - Эстетически Оптимизированная Система Клинсинга. - сообщил голос. - Можно назвать меня Эос.
   "Вышла из мрака младая с перстами пурпурными Эос", - пробормотал Денисов. Это была единственная строчка из "Одиссеи" Гомера, которую он почему-то знал.
   - Не понимаю, - сказала Система Клинсинга, вроде бы немного обиженно. - Разденьтесь и сложите одежду в бокс.
   Из ближайшей стены выехал до этого неплохо замаскированный ящик.
   Денисов медлил.
   - Сложите одежду в бокс, - приставала невидимая Эос.
   - Я-то сложу, - сказал Денисов, выбирая слова и стараясь говорить почётче, словно с иностранцем. - А вода где?
   - Предпочитаете наполнить ванну заранее? - мелодично осведомилась Эос.
   - Ага, давай, - согласился Денисов. Интересно, как она будет это делать?
   Он ожидал, что вода польётся из форсунок, но ошибся. Одна из потолочных плит стала медленно опускаться, зависла над джакузи и плавно повернулась. Это оказалась целая приборная панель - и краны, и души, и щётки разного вида, и какие-то манипуляторы, и флаконы с цветными жидкостями, и другие предметы, о назначении которых Денисов мог только догадываться. Из центрального крана мощным потоком хлынула вода. Над ванной заклубился пар, полетели брызги кипятка.
   - Эй! похолоднее нельзя?
   - Выбранный режим клинсинга подразумевает именно такую оптимальную температуру и такой способ подачи жидкости, - без тени сомнения сообщила Эос.
   - Ну ни хрена себе! - проворчал Денисов.
   - Не понимаю, - тут же парировала Эос.
   - Выбери другой режим.
   После долгих препирательств Денисов установил приемлемую температуру воды, принял душ, отверг предложения сделать также эксфолиацию, криптайлинг, татуировку, семь видов массажей и ллингарсу, чем немало разочаровал Эос. Одежду свою взял из вернувшегося бокса. Каким-то чудом она успела выстираться и высушиться за эти десять минут.
   Лакей ожидал за дверью клинсингрума, прямой, немигающий, точно манекен. Наконец он повёл Денисова в комнаты Элианы.
   Денисов шёл и гадал, чего ждать от этой встречи. Ни о своей работе, ни о своей хозяйке он не знал ровным счётом ничего. Впрочем, это не слишком пугало - события, приведшие его сюда, были столь фантастичны, что он чувствовал себя точно во сне, когда действуешь спонтанно, не следуя законам логики или здравого смысла. Он был уверен в какой-то подсказке, озарении, вроде того, что было при разговоре с Солондом.
   Да и не понадобилось ему озарение.
   Элиана ожидала в огромной комнате, с уже почти привычным зеркальным полом. Вдоль стен в беспорядке возвышались прозрачные стеклянные колонны, гладкие, но с вычурными капителями. Кое-где выглядывали из-за колонн серебристо-чёрные растения. Посередине стояла широченная кровать, покрытая блестящим чёрным атласом. Хозяйка полулежала на ней, вся в розовом, этакая яркая тропическая птица. Крылья колыхались за её спиной.
   На Денисова она смотрела не с меньшим отвращением, чем в их прошлую встречу.
   - Ты хоть не заразный? - брезгливо спросила она.
   Денисов только успел открыть рот, но Элиана перебила.
   - А, не отвечай. Это неважно.
   Она грациозно встала, подошла к маленькому столику. На столике стоял прозрачный кувшинчик с золотистой жидкостью и пара бокалов странной формы, узких, высоких, больше похожих на мензурки. Бокалы были полосатые - полоса прозрачная, над ней чёрная, потом опять прозрачная, всего полосок десять.
   - Выпьем.
   Она налила в оба бокала до половины и пригубила свой. Денисов пожал плечами, осторожно глотнул. Жидкость была кисло-сладкой, приятной на вкус. Алкоголя не чувствовалось.
   Денисов улыбнулся Элиане, считая необходимым как-то налаживать с ней отношения, и выпил половину бокала.
   Последнее, что он помнил - расширившиеся глаза Элианы, огромные глаза на кукольном личике, с которого вдруг исчезло недовольное выражение и нарисовалось невыразимое, безграничное удивление...

***

   Денисов лежал на кровати в той же комнате. Ему было нехорошо, ломило всё тело, голова запрокинулась назад, и, наверно, от этого немного кружилась. Руки раскинулись в стороны. Денисов машинально попытался коснуться ладонью затылка, однако что-то его удержало. Он дёрнулся сильнее, но запястья и щиколотки были точно прикованы. Он приподнял голову, взглянул вбок - действительно, на руке оказался широкий браслет, видимо, металлический. От браслета тянулась цепь за край кровати.
   Элиана стояла рядом, полностью обнажённая, водила по нему пустым взглядом. Бессмысленное выражение её лица напугало Денисова даже больше, чем оковы.
   - Эй, - негромко, чтобы не раздражить её, окликнул он, - с ума сошла? Отпусти.
   Элиана молчала, смотрела на него, не презрительно и брезгливо, как раньше, а как будто не видя.
   Только сейчас он осознал, что на нём тоже нет никакой одежды.
   - Отпусти! - на этот раз громко крикнул Денисов и рванулся в сторону, в надежде сорвать тонкую цепь. Край наручника, довольно-таки острый, поранил запястье. На руке появилась кровь, но цепочки держали крепко. Денисов был совершенно беспомощен.
   Элиана прикоснулась к его ссадине, затем поднесла тонкий пальчик к губам, высунула язычок и облизала. Двигалась она медленно, словно растерянно. И взгляд оставался такой же страшный, пустой.
   Кто его раздел, положил на кровать и приковал? Не она же? Она ж такая миниатюрная.
   Кожа её была белоснежная, как и крылья, груди - маленькие, округлые, треугольник лобка покрыт золотистыми волосами, и в этот треугольник вплетены крохотные украшения, вроде бисера.
   Несмотря на ужас своего положения, он начинал чувствовать возбуждение.
   Но её взгляд... Господи, да живая ли она?
   - Элиана! - настойчиво позвал Денисов. - Элиана, очнись!
   В её блестящих глазах появилась тень сознания - вроде бы она услышала. Но Денисов не успел рассмотреть её лицо, потому что Элиана взмахнула крыльями и взлетела. Она висела прямо над ним, совсем невысоко, он мог бы её коснуться, если бы не связанные руки. Её розовые соски были прямо над его губами, близки, но недосягаемы. Голова у него ещё сильнее закружилась.
   - Элиана! - окликнул он ещё раз. - Чего ты хочешь? Развяжи, пожалуйста.
   Элиана поднялась чуть выше. Теперь была видна округлость её живота, раздвинутые бёдра и отверстие между ними, прикрытое розовыми складками кожи. Она согнула колени и вращалась над Денисовым, позволяя рассмотреть себя всю.
   У него застучало в висках. Тело напряглось, между ног разлился жар.
   - Эй! Ну хоть скажи чего-нибудь!
   Во рту пересохло, и голос сорвался. Элиана продолжала безмятежно парить над ним, то поднималась, то опускалась. Он понимал, что нужно любой ценой сохранить хладнокровие, но тогда следовало оторвать взгляд от зрелища наверху - а это было выше его сил. Элиана кружилась невыносимо долго, потом опустила руку, поиграла нежными складочками, вставила тонкий изящный пальчик в отверстие и стала двигать - вверх-вниз.
   Денисов взвыл. Он извивался на кровати, раня кандалами руки, испытывая дурноту, и одновременно мучительное, острое желание. Он уже не просил отпустить его. Он просил её спуститься ниже, позволить коснуться её тела, только коснуться - боже, ведь это так немного! Но проклятая Элиана была словно глухой и немой.
   Краем сознания Денисов понимал, что что-то не так, что он не мог так завестись от одного вида обнажённой Элианы, хоть бы и принимающей соблазнительные позы, что в его состоянии есть что-то болезненное, что жар слишком мучителен, мысли мешаются, и сердце колотится слишком быстро. Но это всё было неважно. Денисов терял самообладание. Он забыл, кто он и где он. Он тщетно вырывался из оков, звал Элиану, грязно ругал её, проклинал и умолял.
   Она извернулась в воздухе. Теперь он мог видеть её лицо. Взгляд её немного прояснился, и казался почти осмысленным. Но Денисову теперь было всё равно.
   - Сука... дрянь... развяжи...
   Элиана медленно опускалась вниз. Определённо, она ожила и смотрела на Денисова с любопытством.
   - Ты занятный. Допустим, я развяжу. И что с того?
   Она щёлкнула чем-то в изголовье, и оковы распались. Он сел, перевёл дыхание, взглянул на окровавленные запястья.
   - И что? - со снисходительной усмешкой повторила Элиана.
   Денисов встал, схватил её за руку и молча швырнул на кровать. Элиана вырывалась, царапалась, даже кусалась, но сделать ничего, конечно, не могла. Денисов ударил её, она затихла, несколько секунд ещё пыталась сжимать ноги, но он раздвинул их одним резким рывком, приблизился к тому манящему отверстию и загнал в него совершенно одеревеневший член. Её слёзы и крики совершенно его не трогали. Что-то хрустело - он не обращал на это внимания. Сладострастное ощущение всё усиливалось, стремилось к своему пику, но не достигало его, приближалось - и не достигало, точно дразнило - и он обезумел. Он молотил эту шлюху Элиану, да, впрочем, какую шлюху - всего лишь биоробота, полуживую куклу, игрушку для наслаждений; он жаждал последнего содрогания - как воды в пустыне.
   Оно настало. Член вздрогнул в Элиане, по нему пробежали судороги, одна за другой, выталкивая струю, оросившую столь соблазнительную щель. Наслаждение достигло предела - Денисов был в раю, и ангелы окружали его.
  
   Возбуждение спадало. Сердце билось чуть медленнее, но он всё ещё слышал стук. Мир приобретал привычные очертания. Денисов без сил скатился с Элианы, лежавшей неподвижно. Стали возвращаться мысли.
   Первая.
   "Что ж я сделал-то!"
   Вторая.
   "И что теперь будет?"
   Он приподнялся, осторожно взглянул на девушку-ангела - как она там?
   Элиана тоже смотрела на него, и лицо её было удивлённым и расстроенным.
   - Ты мне крыло сломал, - тихо сказала она.
   И вдруг она соскользнула с кровати и убежала, и надломленное крыло волочилось за нею по полу. Она проскочила сквозь стену и исчезла.
   - Эй, стой! Я не хотел... Куда ты?
   Денисов шагнул за ней, но его стена не пустила, обратившись во вполне материальную твёрдую преграду. Он стукнул по стене кулаком.
   - Хочу проснуться!
   Ничего не изменилось.
   Денисов осмотрелся. К счастью, его вещи оказались здесь же, валялась на полу. Он подобрал их, медленно оделся. Его всё ещё ломало. На душе было тягостно, он не ощущал угрызений совести (да и с чего бы?), но был совершенно опустошён.
   Интересно, удастся ли выбраться из дома после этого приключения?
   Денисов вышел из комнаты. Никто его не останавливал. В коридоре он встретил лакового - лакея, который любезно, не говоря лишних слов, провёл его в гараж. Денисов сел в автомобиль, и тот послушно тронулся.
  
   На улице была обычная нескончаемая пробка. Денисов устало откинулся на спинку кресла. Ломота во всём теле медленно отпускала его. Наконец, прошла совсем, осталась только слабость и неприятное ощущение в правой нижней части живота. Сперва Денисов не обратил на это внимания. Но ощущение не прекращалось и через некоторое время превратилось в боль.
   Денисов положил ладонь на живот, поморщился. Плохо. Ладно хоть, автомобиль самому вести не надо. Чтобы отвлечься, он стал смотреть в окно.
   Автомобиль ехал по каким-то мрачным кварталам. Здания высились до неба, закрывая путь свету сюда, вниз, где еле тащился разнообразный транспорт. Когда-то в этих зданиях были сверкающие стёкла, но сейчас почти все они были разбиты.
   Движение машин замедлялось. Вскоре оно почти совсем остановилось. Впереди был перекрёсток. Два транспортных потока натыкались один на другой.
   Вдруг где-то сзади Денисов услышал скрежет. Он посмотрел в зеркало. Небольшой жёлтый автомобильчик за ним довольно быстро поднимался вверх, точно взлетал, но как-то странно, рывками. Через несколько секунд он полностью исчез из поля зрения Денисова. Потом снова раздался скрежет, уже над головой, и почти сразу жёлтый автомобиль появился впереди, превратившийся в механического паукообразного монстра. Он каким-то образом выпустил длинные, метра в три, лапы, и теперь преспокойно перешагивал препятствия по дороге к перекрёстку.
   Улица возмущённо загудела.
   Жёлтый автомобильчик стремительно - по крайней мере, по сравнению с остальными - двигался вперёд. Через пару минут он добрался до пересечения дорог. Денисов наблюдал, как заворожённый. Казалось, нарушитель спокойствия вот-вот скроется из виду. Но вдруг из-за угла появился второй, такой же, на длинных лапах. Посредине перекрёстка они столкнулись.
   Раздался грохот и лязг металла. Улица загудела ещё громче. Оба автомобиля-паука опрокинулись, круша стоявшие рядом машины.
   "Ну всё", - подумал Денисов. - Теперь отсюда никогда не уедешь.
   Но он ошибся. Через несколько минут подлетела группа полицейских вертолётов. Вертолёты по очереди медленно снижались, выпускали гигантские клешни, выхватывающие изломанные автомобили из груды металлолома, образовавшейся на перекрёстке, и куда-то улетали.
   "А люди-то?!" - подумал Денисов. Но похоже, этот вопрос волновал здесь только его. Авария не затронула влиятельных личностей, вроде Пуса, а судьба остальных касалась только их самих. Очень быстро проезд был расчищен и движение восстановлено. Денисов ещё успел заметить лужу крови на мостовой. Но колёса проезжающих машин быстро осушали её.
   "Хочу домой..." - с тоской подумал Денисов. Он и без того был подавлен, и сцена на перекрёстке произвела на него совершенно удручающее впечатление. К тому же напомнила о себе боль в животе. Теперь она усиливалась с каждой минутой.
   Автомобиль медленно полз в общем потоке. Денисов отстегнул ремень безопасности и стал искать позу, в которой стало бы легче. Он то сгибался пополам, то откидывался на спинку кресла, подтянув правое колено к животу. Задержаться надолго ни в одном положении не удавалось.
   Автомобилю не понравился отстёгнутый ремень. Он стал жалобно пищать, а потом вообще решил припарковаться, стал понемногу сползать в правую сторону дороги.
   - Поезжай, сволочь! - зло сказал измученный Денисов.
   Неожиданно автомобиль послушался и покатился дальше, прекратив писк.
   У Денисова началась путаница в мыслях, видимо, температура поднималась. Вскоре ему стало мерещиться, что в животе находится инородное тело, очень твёрдое, с острыми краями. При малейшем движении оно колеблется, причиняя страшные мучения. Денисов пытался ощупать живот в поисках этого предмета, но даже лёгкие нажатия вызывали такие нестерпимые боли, что он чуть не терял сознание.
   Дорога от особняка Элианы до трущоб, где обитал Шур, заняла около трёх часов. К концу этого времени мысли немного прояснились, и Денисов подумал, что скорее всего у него приступ аппендицита. Стало страшно. Хотя в этом биотехногенном обществе аппендицит вырезать - наверно, раз плюнуть. Он вспомнил вживлённые в тело социальные карты, Элиану с её идиотскими крыльями. Уж если они такое могут делать... Главное, до дому добраться, там Шур подскажет, куда обратиться.
   Наконец, машина остановилась у подъезда. Дверь поднялась. Денисов с трудом выбрался, прошёл несколько шагов, и тут что-то случилось. Как будто инородный предмет, так и не найденный им, раскололся внутри, и боль разлилась по всему животу. У Денисова потемнело в глазах. Он сполз по стене и скорчился на полу.
   Через минуту послышались шаги, кто-то вышел из подъезда. Денисов открыл глаза и смутно различил над собой силуэт человека.
   - Умираю... - прошептал Денисов. - Скорую...
   Человек наклонился и стал шарить по его карманам. Не нашёл ничего, кроме пятитысячной купюры.
   - Что ты делаешь! - взвизгнул пронзительный женский голос. - Отойди от этого луза!
   - Смотри, что я нашёл, - сказал мужчина. - Может, это что-то стоит?
   - Что это может стоить? - закричала женщина. - У тебя какая-то тяга к лузам! Может, ты хочешь к ним перебраться? Впрочем, небольшая разница с нашим убожеством! Ты к нему прикасался, не вздумай подходить ко мне, пока не сделаешь полный клинсинг! А вдруг нас заснимут рядом с ним, ты не подумал?
   - Заткнись, дура... - равнодушно ответил мужчина.
   Они перешагнули через Денисова и ушли.
   Кое-как он поднялся и стал спускаться к себе в подвал.
   Шур был на месте.
   - Сделали перечисление, - сообщил он, демонстрируя экран на левой руке.
   Денисов повалился на кровать.
   - Шур, мне плохо, - еле выговорил он. - Врача.,.
   - Врач? - Шур засмеялся. Кажется, эта мысль показалась ему очень забавной. - Может, у тебя и страховка есть?
   - Помоги...
   Денисов согнулся, хватаясь за живот. Шур внимательно посмотрел на него. В его лице что-то изменилось.
   - Ладно, щас, - сказал он и куда-то ушёл.
   Отсутствовал Шур долго. Во всяком случае, Денисову это время показалось вечностью. Он корчился на кровати, уже не в силах сдерживать стоны. По всему животу была страшная резь, словно в нём водили ножом. В глазах мутилось. Потом начались рвотные спазмы. В желудке ничего не было, но от этих приступов сжимались мышцы, и непроизвольные движения усиливали и без того нестерпимую боль.
   Наконец послышались голоса. Вошёл Шур и еще какой-то тип.
   - Вот, Лекс, смотри, - сказал Шур.
   Лекс мельком взглянул на Денисова.
   - Перевод сперва делай, - буркнул он, обращаясь к Шуру. - Что-то не верится, что у тебя деньги есть.
   Шур поколдовал над экраном.
   - Ага. - Лекс кивнул и повернулся к Денисову. - Ложись на спину.
   Денисов с трудом разогнулся, сжав зубы. Тип быстро осмотрел его.
   - Мышцы напряжены, - констатировал он. - Да, похоже на аппендицит. Или на панкреатит. Острый живот, одним словом.
   - И что делать? - спросил Шур.
   - Что? А ничего не делать. Операция нужна. А страховки всё равно нет. Никто делать не будет. - Он отвернулся от Денисова и посмотрел на Шура. - Его здесь не стоит оставлять. Лучше вывести на улицу, пока он живой. Ещё несколько часов промучается, а тело потом неудобно вытаскивать. Знаешь, ведь полиция цепляется к таким вещам, когда они в настроении потравить лузов.
   Шур промолчал.
   - Я тебе даже помогу. Бесплатно, - великодушно предложил Лекс.
   Шур молчал.
   - Ну что, решился?
   - Н-нет, - запнувшись, сказал Шур.
   - Как знаешь. - Лекс пожал плечами и вышел.
   Денисов снова согнулся. Ему было настолько плохо, что разговор Лекса с Шуром не слишком напугал его. Скорей бы уж это кончилось.
   Шур пошарил где-то за ящиками, которые изображали стол. Послышался звук переливающейся жидкости.
   - На, пей.
   Денисов открыл глаза. Шур протягивал ему пластиковый стаканчик. По каморке разнёсся запах спирта. Денисов сделал несколько глотков, с трудом сдерживая рвоту.
   - Давай, давай, пей.
   Шур заставил его выпить весь стакан. Что было дальше, Денисов не помнил.
  

***

   На следующий день он проснулся совершенно разбитым, душевно и физически. Но ничего не болело.
   - Я уж думал, ты не проснёшься, - заметил Шур с обычным философским спокойствием.
   - Прошло... - пробормотал Денисов. - Слушай, что ж это было?
   - Съел что-нибудь? - предположил Шур.
   - Да я не ел ничего вчера. Пил только. Стаканы там такие полосатые...
   Шур посмотрел на него со странным выражением, примерно таким, какое было вчера у Элианы.
   - Полосатые? И сколько ты выпил?
   - Немного... - Денисов показал на пальцах.
   Шур покачал головой.
   - Я понимаю, что ты из дикого времени, но таких вещей не знать! Это ж стимулятор. Понятно, что у тебя такая боль была.
   - Какой стимулятор?
   - Для усиления ощущений.
   - А боль-то почему? - спросил Денисов.
   - Много выпил. Его ж в таких количествах не употребляют. Для возбуждения только. Ты б ещё полный стакан выпил - так и действительно помереть можно.
   - Но... зачем?
   Шур пожал плечами.
   - Высшие касты, видите ли. Они по-другому не могут.
   Денисов вспомнил своё вчерашнее мучительное возбуждение и промолчал. Но Шур неожиданно проявил интерес к делу.
   - Слушай, а чего там вообще было?
   Денисов рассказал. Он не вдавался в подробности, но Шур всё равно схватился за голову.
   - Час от часу не легче! Ты ж её изнасиловал!
   - Выходит, что так, - равнодушно согласился Денисов. - Что, не надо было?
   Шур не ответил, он склонился над своим наручным экраном, долго колдовал, нажимал кнопки. Руки у него тряслись, и пальцы не попадали, куда нужно.
   - Не понимаю, - сказал он наконец. - Не понимаю, почему мы ещё здесь, и почему у меня не заблокированы счета.
   - Не знаю, - честно признался Денисов. - Я вообще удивляюсь, как мне удалось уйти из дома.
   Шур ненадолго задумался.
   - Знаешь, тебе повезло, похоже. Наверно, она просто побоялась рассказать мужу. Сама бы виновата оказалась. Допустим, балдеет она от показа себя, ну и ладно. Но отстёгивать-то тебя зачем было?
   Денисов только руками развёл.
   - Она думала, ты луз безобидный. - Шур беззлобно усмехнулся.
   - Луз, не луз... - проворчал Денисов. - Да любой бы сделал то же самое!
   - Любой не пил бы такую дозу стимулятора. - парировал Шур и поднялся. - Ладно, раз нас не ловят, это всё неважно. Хорошо хоть, деньги они заплатили, на какое-то время хватит для Наты. Пойдёшь со мной на выброс?
   - Нет. - Денисов закинул руки за голову. - Всё равно есть не могу.
   - Ну хорошо, - покладисто согласился Шур и ушёл. Денисов остался один.
  
   Ещё ни разу он не поддавался так мрачности окружающей обстановки. Грязно-серые стены тянулись вверх, за переплетение толстых и тонких труб, окрашенных когда-то в светло-зелёный цвет. Трубы свивались в причудливый лабиринт, в них урчала жидкость. Краска на них во многих местах облезла, и пятна эти темнели, точно язвы. Денисову вдруг почудилось, что он непостижимым образом попал во чрево гигантского, неизлечимо больного чудовища, и рассматривает его внутренности.
   От этой непрошеной мысли замутило. Денисов закрыл глаза. Перед его внутренним взором замелькали разные люди, с которыми пересёкся его путь в этой причудливой реальности: надменная Элиана в сверкающем золотом платье; лакей - глянцевый манекен; Пус - злобная и несчастная карикатура на дьявола; пиролагны и бедуины, кривляющиеся репортёры; пара, перешагнувшая через него у дверей; оборванные обитатели подвала. Снова Элиана, другая, обнажённая, раздавленная, с поломанным крылом. Денисов зажмурил глаза и вжал голову в подобие подушки, стараясь ускользнуть от этого образа.
   Чудовище ворчало кишками-трубами, его мучили несварение и тоска. Тоска его складывалась из тоски всех обитателей города, резонировала, приумножалась, вливалась в опустошённую душу Денисова. Эти обитатели были замурованы в непроницаемые коконы и бились о них, не в силах вырваться, не в силах найти нечто, их объединяющее, да и не знающие, что им нужно это нечто. Миллионы одиночеств, обречённых никогда не встретиться, сколь бы близко друг к другу они не находились, миллионы сперматозоидов, обречённых никогда не оплодотворить яйцеклетку.
   Только Шур, привычно скрывающий боль и надежду под маской покорности судьбе, казался другим. Наверно из-за того, что у него ещё оставалась Ната, обожжённая Ната, которую Денисов никогда не видел, представляющаяся ему в виде смутно очерченного тела в прозрачном саркофаге. Шуру, по крайней мере, было о ком заботиться и о ком думать.
   Денисов лежал на дне города, в его Марианской впадине. Город давил на него всей тяжестью, душил ядовитой атмосферой, засыпал пластиковыми отбросами. Здесь был предел падения, но высоко, за трубами, там где вздымались, стремясь перерасти друг друга, небоскрёбы, был тот же предел. Он царствовал не только в мрачных подвалах, но и на заваленных автохламом улицах, где небо было плохо различимо из-за толкущихся в вышине рекламных дирижаблей, в небольших квартирах с громадными телестенами - воплощением пророчеств Бредбери, в роскошных искусственных интерьерах тщательно охраняемых вилл. Сознательно или ведомые чем-то, существа, населявшие все эти места, пришли на край, и уныло топтались там, ожидая какого-то эффектного завершения, развязки, может быть, грома с небес. Но они были лишены даже этого, и напряжение разряжалось лишь привычными автомобильными катастрофами и вылазками бедуинов.
   Уныние и равнодушие окончательно завладели Денисовым. Он хотел только одного - вернуться домой. Его наниматели говорили, что речь идёт о нескольких неделях, но он совершенно потерял счёт времени.
   - Эй! - негромко сказал он в пустоту. - Что вы меня тут держите? Сколько осталось? Что ещё я здесь не видел?
   Никто не отозвался.
  
   Пару дней Денисов провёл в ничегонеделании, валялся на койке, тщетно ожидая появления своих серебристых знакомцев. Но приходил лишь Шур, пожимал плечами, понимающе кивал, делился добытой суррогатной пищей.
   - А почему ты не захотел выкинуть меня на улицу? - поинтересовался как-то Денисов. - Из-за договора?
   Шур помолчал, подумал.
   - Нет. Договаривались, что деньги мне заплатят, даже если с тобой что-то случится. Просто я уж как-то привык к тебе.
   - А Лекс - он кто?
   - Да он когда-то учился и работал вроде даже врачом. Но что-то натворил и здесь оказался. Такое редко бывает. Обычно, где родился, там и остаешься на всю жизнь. Родился лузом - будешь лузом. Принадлежишь к высшей касте - так там и будешь. Так обеспечивается общественное спокойствие. Каждый знает своё место.
   - Это так и называется - касты?
   - Конечно. А у вас что - не так? - с тенью вызова поинтересовался Шур.
   - Почти, - хмуро сказал Денисов. - Но пока не совсем.
   - Скоро и у вас так будет.
   Денисов вздохнул и сменил тему.
   - А можно узнать, как Лекс сюда попал?
   Шур развёл руками.
   - Он не рассказывал. И вряд ли он станет откровенничать. Если только денег ему предложить.
   - Много?
   - Думаю, не очень.
   - Можешь договориться?
   - Ну давай попробуем. - Шур пожал плечами. - Хотя не знаю, зачем тебе это надо.
  
   Лекс держался с Денисовым совсем не так, как с Шуром, без тени пренебрежения или снисходительности, очень официально, что мало вязалось с окружающей обстановкой, но вежливо.
   - Рад вас видеть в добром здравии. Но, право, затрудняюсь предположить, к чему вам понадобилось воскрешать эту давнюю историю. - Он полез во внутренний карман, достал портсигар и откинулся на спинку изрядно потёртого кресла. Этот человек и в подвале ухитрился окружить себя подобием комфорта. - Желаете сигару?
   - Нет, спасибо, - ответил Денисов, памятуя случай со стимулятором.
   - Как хотите. - Лекс закурил, и по его каморке, огороженной где-то добытыми пластиковыми панелями, поплыл ароматный дым. - Шур сказал мне, что вы не совсем луз. Точнее, совсем не луз.
   - Да.
   - Впрочем, это меня не касается.
   Денисов заметил, что взгляд Лекса устремлён на его левую руку, словно он пытался рассмотреть нечто за тканью рукава.
   - Могу удовлетворить ваше любопытство... - Денисов усмехнулся и обнажил запястье.
   Глаза Лекса так и сверкнули. Он не испугался, как Солонд, но был явно поражён.
   - Отсутствует социальная карта... - пробормотал бывший врач. - Пожалуй, за лицезрение такого чуда я верну вашему другу половину оговорённой суммы.
   - Верните, - согласился Денисов.
   Лекс сделал очередную затяжку.
   - Ну что ж, я обещал рассказать, как попал в изысканное подвальное общество. Это не такая уж тайна, когда-то об этом случае сообщали все СМИ. Просто лузы варятся в своём котле, знаете ли. Их кругозор ограничен следующим выбросом.
   Он презрительно скривил губы и чуть заметно вздохнул.
   - Рассказ не займёт много времени. Я был врачом, специалистом по биоформированию, знаете, трансформация людей в разных существ. Крылья, хвосты и тому подобное.
   Денисов кивнул.
   - Да, я такое видел.
   - Здесь, в подвалах, такого не встретишь, - неторопливо продолжал Лекс. - Да и для других каст это удовольствие недешёвое. Бывают запросы, которые очень сложно осуществить. Чешуя, жабры, какой-то инопланетный облик. Деятельность эта строго лицензирована. Бывают специалисты разного класса. Большинство из них ограничено уровнем хвостов и гребешков. Больше ничего делать они не имеют права, да и не умеют. Но я был одним из лучших.
   - И что произошло?
   - Я стал проводить незаконные эксперименты. Моей целью стало создание человека-дракона, человека, который мог бы выдыхать пламя. Очень меня тогда увлекла эта идея, и я добился больших успехов, хотя технология всё ещё оставалась несовершенной. К сожалению, произошла утечка информации, и о моих опытах узнал один видный представитель пиролагнов. Они, как вы понимаете, помешаны на всяких фокусах с огнём. Этот человек поставил меня перед занятным выбором...
   Лекс стряхнул пепел в консервную банку и замолчал на несколько секунд. Денисов терпеливо ждал.
   - Он пригрозил, что сообщит властям, и я лишусь лицензии, - снова заговорил Лекс. - Но он обещал молчать, если я сделаю эту операцию ему. Я честно предупредил, что эксперименты не завершены, и вживление горелок может оказаться опасным. Но он и слышать ничего не хотел. Ну я и удовлетворил его пожелание. В конце концов, это было даже... - он сделал паузу, подбирая слово, - забавно.
   Несколько недель всё шло хорошо. Он за один день стал звездой. Выдыхать пламя - знаете, это очень эффектно. Никто не знал, как это ему удаётся. Говорили о каком-то фокусе, о гипнозе, даже о магии. Поклонники пиролагнии были в полном восторге. Но, к сожалению, механизм, который я ему вшил, требовал постоянного технического обслуживания, а этот тип, знаете, вёл не очень размеренный образ жизни. В какой-то момент охлаждающая система вышла из строя.
   - И что?
   - Он сгорел заживо прямо на шествии пиролагнов. Вспыхнул, как факел. Это транслировали все каналы в прямом эфире. Красивое было зрелище.
   Денисов поёжился.
   - Понятно. И вас обвинили в убийстве.
   - Хуже. Меня обвинили не в убийстве. Если бы речь шла всего лишь об убийстве, я бы сейчас находился в комфортной тюрьме для высших каст, с усовершенствованной системой клинсинга, фитнес-клубом и консультациями психолога. Но меня обвинили в намеренной дискредитации пиролагнии. В политической акции, призванной продемонстрировать публично, что пиролагния опасна. В подрыве свободы самовыражения. Некоторые коллеги дали соответствующие показания, сделали выводы, что я планировал это давно.
   Был суд. Меня лишили гражданских прав, имущества, и вот я здесь! - Он театрально обвёл рукой убогое помещение и с искренней досадой добавил, - Ну что стоило этому дебилу сгореть у себя дома!
   Перед уходом Денисов задал ещё один вопрос.
   - Лекс, скажите, а трудно вырастить крылья?
   - Какие? Крылья бывают разные.
   - Такие, как у ангела.
   - На них летать можно?
   - Да.
   - Сложная работа, - уважительно кивнул Лекс. - И очень дорогая. Имитацию крыльев - так, какие-то наросты за спиной - делают все. Крылья для полёта сделать сложно, и процедура эта долгая и мучительная. Но результат себя окупает.
  
   На следующий день Шуру на карту пришло два сообщения.
   Первое - утром, официальное, из Центра Рефрижерации.
   "Уважаемый клиент! Сообщаем Вам, что с начала месяца повысились тарифы на хранение биологического материала. Просим Вас в течение недели внести недостающую сумму. В противном случае договор о рефрижерации будет считаться расторгнутым, и материал будет утилизирован. Сумма платежа..."
   Шур прочитал и точно окаменел. Денисов тоже прочитал и ничего не понял.
   - Биологический материал - это что такое?
   - Они так называют тела, которые хранят, - глухо пояснил Шур. - Или фрагменты тел. Здесь речь идёт о Нате.
   - А указанная сумма - это много? - уточнил Денисов. Он так и не научился ориентироваться в местных денежных единицах.
   - Это очень много, - тихо сказал Шур. - Я не ожидал такого повышения.
   Повисло бессильное, безнадёжное молчание.
   Прошло несколько часов. Денисов всё это время избегал смотреть на Шура, испытывая то смутное чувство вины, которое возникает при столкновении с чужой бедой, которой нельзя помочь. Впрочем, они обошли нескольких подвальных жителей, включая Лекса, тщетно пытаясь занять денег. Разумеется, это ни к чему не привело.
   Но в середине дня Шур получил новое сообщение. Он прочитал его и показал Денисову. Оно было очень коротким.
   "Приходи. Элиана".
   - Это тебе, - сказал Шур. - Они всё-таки решили тебя достать.
   - А почему столько ждали?
   - Откуда я знаю? - вопросом на вопрос ответил Шур и замолчал.
   Денисов в первый раз за день посмотрел в глаза своему спутнику.
   - Ты думаешь, это последняя возможность достать денег.
   Он не спрашивал, а утверждал очевидное.
   - Неважно, что я думаю, - неохотно отозвался Шур. - Я не могу просить тебя так рисковать из-за нас.
   - Я и сам не хочу, - честно признался Денисов. - Но так сложилось, что по-другому поступить не получается.
  
   В этот раз они ехали по другой дороге. Сообразительный автомобиль вычислил, где лучше пробраться сквозь толпу своих хромированных собратьев, и выбрал какой-то сложный маршрут с множеством поворотов. Но на одной улице они всё-таки забуксовали. Пробка двигалась медленно-медленно.
   Слева возвышалось причудливое гигантское здание, со шпилями и куполами, сверкающее, точно облитое золотом. Оно было точно собрано из тысяч прихотливо скрещенных гладких поверхностей. На это сооружение было в буквальном смысле больно смотреть. День был пасмурный, но мощнейшие лазерные прожектора били в блестящие стены здания, многократно отражались от скошенных граней, потом вырывались на свободу и слепили глаза.
   Прямо над дорогой висел огромный экран, на котором, как понял Денисов, транслировалось то, что происходило внутри здания. Там явно шло пышное богослужение. Сотни верующих опускались на колени, воздевали руки к небу, десятки служителей культа в роскошных одеждах двигались сквозь толпу по определённым маршрутам, соблюдая раз и навсегда утверждённый ритуал.
   - Единая толерантная церковь, - пояснил Шур.
   - Это вроде православия? - полюбопытствовал Денисов.
   - Что такое православие? - спросил Шур с тенью обиды, как всегда, когда заходила речь о незнакомых ему предметах. - Какая-то устаревшая религия?
   В это время на экране сменилась картинка. Теперь там было не внутреннее убранство церкви, а то, что происходило перед ней. Несколько человек в причудливой одежде поднимались по ступеням храма. На головах они несли прозрачные высокие сосуды, по форме напоминавшие вазы.
   - А эти что делают? - спросил Денисов.
   - Знамо чего - протестуют.
   - Против чего?
   - Да хрен их знает. На плакате у них должно быть написано, кто проплатил акцию. А, вот, видишь? Это против ЕТЦ. Слишком дорого за услуги берёт.
   - А ты на чьей стороне? - поинтересовался Денисов, вспомнив священника, изгонявшего нечисть.
   - Ну не этих же. - Шур мотнул головой в сторону манифестантов.
   - Почему?
   - Сейчас увидишь.
   Протестующие вереницей зашли в храм. Камеры следили за ними, сменяя одна другую. Толпа недовольно заворчала, но расступилась. Обладатели ваз решительно двигались к огороженному пустующему месту в левой части огромной церкви.
   Автомобильная пробка не двигалась с места, экран оставался прямо перед Денисовым, позволяя рассмотреть все детали происходящего.
   - В храме, - пояснил Шур, - обязательно должно быть место, где любой желающий может продемонстрировать свои взгляды.
   Протестующие добрались до своей цели, сняли вазы с голов и начали их расставлять. Священнослужители, не обращая на них внимания, бесстрастно продолжали богослужение, помахивая кадилами. Внимание толпы разделилось. Кто-то смотрел на священников, кто-то - на действо в левой части храма.
   Расставив вазы, борцы с ЕТЦ спели короткую песню, и совершили короткий, но энергичный танец - каждый вокруг своего сосуда. После этого протестующие спустили штаны, а те кто был в юбках, задрали юбки, и расселись по вазам. Камера приблизила изображение. Было отчётливо видно, как в сосуды льётся жёлтая жидкость. Несколькими секундами позже из анальных отверстий дружно извергались потоки жидких экскрементов.
   Губы сидящих задвигались, видимо, они снова запели.
   Вид поменялся. Теперь, похоже, работала камера, непосредственно встроенная в вазу. Акт дефекации совершал мужчина. В отличие от остальных, из него выходила не жидкость, а длинная коричневая колбаска. Части её отрывались и падали на дно прозрачного горшка. В углу экрана красовался призыв "Долой ЕТЦ!"
   "О, Господи! - благочестиво подумал неверующий Денисов. - Кого ты хочешь наказать, того лишаешь разума".
   Слева бесновалось лазерное шоу, прямо перед автомобилем транслировалась акция протеста крупным планом. Денисов закрыл глаза.

***

   Безукоризненно вежливый лакей встретил его в гараже, как и в прошлый раз, и повёл в клинсингрум. Денисов счёл это благоприятным признаком - значит, убивать его сразу не собираются. После недолгих препирательств с ЭОС - право, она казалась самым живым существом в этом доме - он принял душ, оделся и вышел из клинсингрума.
   У дверей вместо лакея его поджидал лично Солонд.
   - Я слышал, как вы обошлись с моей женой, - проговорил он. - Вы унизили её, насильно овладели ею и даже били.
   - Это правда, - спокойно ответил Денисов. - И что вы собираетесь предпринять?
   По спине поползли мурашки. И с чего он вообразил, что эта история сойдёт ему с рук?
   Но ответ Солонда был совершенно неожиданным.
   - Я хотел бы это видеть. Вы не могли бы повторить в моём присутствии?
   - Нет, - отрезал Денисов.
   Солонд с многозначительным видом кивнул.
   - Очень сожалею, - прошептал он. - Но если передумаете, дайте мне знать.
   Он удалился, а Денисов удивлённо смотрел ему вслед. Потом из ниоткуда возник лакей и повёл его к Элиане.
  
   Девушка-ангел стояла перед кроватью, одетая в пурпурный пеньюар. Крыло, судя по всему, починили. Во всяком случае, оно трепыхалось за её спиной, как новое. Полы ее атласного одеяния, отделанного кружевом, чуть расходились. В руках она вертела небольшой предмет, вроде перламутровой коробочки.
   - А, пришёл, - мелодично пропела она. - Хочешь продолжить?
   Она очаровательно улыбнулась, но было в её улыбке нечто столь хищное и неприятное, что у Денисова второй раз за полчаса пребывания в доме поползли мурашки по спине.
   - Приблизься ко мне, - промурлыкало ангельское создание, присело на кровать, приняв соблазнительную позу, и ещё больше распахнуло пеньюар.
   - Элиана, - сказал Денисов, оставаясь у двери, - я должен извиниться.
   Она наклонила голову, расширила глаза и смотрела на него непонимающе. Её пальцы продолжали сжимать ту странную перламутровую игрушку.
   О чём он с ней говорит? Она и слов-то таких не знает. Она ж биоробот. ЭОС - система клинсинга, а это, ну тоже система... Видимо, у него входит в привычку говорить с неодушевлёнными предметами.
   А может, она просто боится Солонда? Денисов вздохнул, сделал шаг вперёд.
   - Прикройся, пожалуйста.
   Элиана недоумённо сдвинула брови.
   - Я что, недостаточно привлекательна сегодня?
   Какой-то голос у неё - точно заводной, подумал Денисов. Неестественно музыкальный. В речах ЭОС и то больше человечности.
   - Да нет, ты прелесть. Но я не думаю, что тебе на самом деле этого хочется.
   Элиана вроде бы задумалась, чуть поменяла позу - но на самом деле изменилось очень много и в один миг. Она теперь не источала яд соблазна, а просто сидела на кровати.
   Денисов сел рядом, сам прикрыл её атласной тканью.
   - Я действительно должен извиниться. Я не хотел тебя обидеть. Просто этот твой стимулятор... ну, очень сильнодействующий оказался.
   Чувство было такое, что он разговаривает с большой куклой. Но секундой позже оно исчезло.
   - Обычный стимулятор, - заметила Элиана вполне человеческим тоном и отодвинулась от него. - А зачем ты столько выпил?
   - А, - искренне обрадовался Денисов, - так ты всё-таки умеешь говорить?
   - Странный вопрос. Конечно, умею. Так зачем ты столько выпил? Эффект сильный, конечно, но ведь это очень опасно. Или таким как ты всё можно?
   Интересно, что ей наплёл про него Солонд?
   - Случайно вышло, - ответил Денисов, не вдаваясь в подробности, и сменил тему. - Слушай, а для чего вообще нужна эта отрава? Ты и так очень красивая. Только крылья у тебя дурацкие.
   Губы Элианы дрогнули.
   - Правда, дурацкие. Они ужасно неудобные и тяжёлые. Мне было легче, когда я была бесом, и у меня были рожки и хвост. А теперь приходится таскать на себе эти крылья. И они очень болезненно прорастают, а с ними вечно что-то происходит. Вот из-за тебя опять пришлось сращивать.
   - Прости. Но зачем тогда ты их сделала?
   - Пус велел.
   - Пус - это Солонд, что ли?
   - Ну да. Парацелий Устинович Солонд. Аббревиатура. - Она помолчала секунду и добавила, - Он влиятельный человек. Я очень удачно вышла замуж.
   - И теперь у тебя есть крылья.
   Элиана, как ни странно, уловила иронию и рассердилась.
   - Да есть. И что? Это дорогое удовольствие, между прочим!
   Денисов улыбнулся.
   - Понятно.
   - Хочешь чего-нибудь выпить? - предложила Элиана.
   - Не, не хочу.
   Она сидела в паре шагов от него, и Денисов впервые мог спокойно рассмотреть её крылья. Перья были длинные, изящные, с прозрачными стержнями, опахала шелковистые, переливающиеся.
   - Подари перо, а? - неожиданно для самого себя попросил он.
   - Зачем оно тебе? - удивилась девушка-ангел. - Ну возьми.
   Элиана отложила в сторону перламутровую коробочку, протянула руку, выбрала перо и дёрнула, поморщившись, точно от боли. Свою добычу она передала Денисову - гладкое, блестящее, аккуратное пёрышко. Он посмотрел на него, повертел в руках. Нижняя часть пера чуть распушилась, очин был острый, плотный, наверно, таким пером было бы хорошо писать в стародавние времена.
   Он поводил очином по тыльной стороне ладони.
   - Элиана, скажи мне - а для чего тебе вообще понадобился ассистент? Что он должен делать, ну кроме как смотреть, как ты себя ласкаешь?
   Она пожала плечами.
   - Да он мне не особенно нужен. Это мои подруги держат ассистентов из низших каст... развлекаются с ними. Мне не очень надо.
   - Тогда зачем ты его просила?
   Элиана помолчала несколько секунд, потом заговорила, тщательно подбирая слова.
   - Это из-за Пуса. Мне приходится так угождать ему. Понимаешь, ему очень нравится, когда я прошу о чём-то, а он мне отказывает. Он любит... - она запнулась, - унижать меня. Это его развлекает.
   - Я заметил, - сказал Денисов, вспомнив сцену в автомобиле. Но Элиана его не расслышала и продолжала:
   - Кроме того, у всех жён партнёров Пуса ассистент есть, и если у меня не будет, он обратит на это внимание рано или поздно, и скажет, что я не соответствую уровню, изругает меня и навяжет кого-то своего. Я не всегда хочу того, что есть у всех, и иногда попадаю в неудобные ситуации. А так я требовала ассистента, Пус мне отказывал, и все были довольны. Поэтому я так расстроилась, когда он мне подсунул тебя.
   - Как всё сложно.
   - Чтобы удержать такого мужа, как Пус, нужно много стараний, - доверительно сообщила Элиана. - Понимаешь, мне нужно было изображать гнев, чтобы развлечь Пуса. Если бы он понял, что не причиняет мне боли, то нашёл бы другой, более эффективный способ сделать это, или избавился от меня вообще.
   - Как избавился? - осторожно спросил Денисов. После истории с договором рефрижерации он был готов услышать что угодно.
   - Да выгнал бы, просто. - Денисов вздохнул с облегчением. Элиана продолжала. - Понимаешь, я из средних каст. Так вот случилось, что Пус захотел на мне жениться. Все так завидовали мне, когда я выходила замуж. А теперь он мной пресытился. Заступиться за меня некому. Жёны друзей Пуса из высших, с ними можно развестись, но они вернутся в семью и будут обеспечены. Они могут ставить условия. А я что буду делать?
   Она вдруг расплакалась. Денисов придвинулся, обнял её.
   - Ну перестань, перестань...
   Он гладил её по золотистым волосам, а она вытирала слёзы.
   - Но ты можешь работать, - наконец посоветовал Денисов.
   - Глупость какая! - возмутилась Элиана. - Зачем мне работать? Я что, нищебродка? Пусть Пус обеспечивает меня.
   И как-то растерянно добавила:
   - Да я и делать-то ничего не умею. Меня никто не возьмёт. Мне что, к лузам идти!?
   - Может быть, у лузов не так уж... - начал Денисов, но запнулся, вспомнив подвалы. Выбор был не из лучших.
   "Вернусь домой, - подумал он, - наверно, покажется, что это был кошмарный сон".
   Но Элиане возвращаться было некуда, и утешить её было нечем. И Шуру тоже некуда. А в его собственном времени эти безумные реальности - не рядом? Они ведь существуют, и совсем недалеко. А мир близкий ему, его друзьям и родным, уступает, уходит, съеживается с каждым годом.
   Мысль эта молнией пронзила Денисова.
   Элиана вдруг напряглась.
   - Ты как-то воздействуешь на меня? Ты заколдовал меня, что ли? Пользуешься своими возможностями? Почему я стала тебе всё это рассказывать? Я никогда никому об этом не говорила.
   - Ну можно раз в жизни поговорить. - Денисов снял руку с её плеч. Доверительная связь между ними прервалась.
   Она мотнула головой.
   - Знаешь, сейчас лучше уходи. Что-то это всё странно. Я сообщу, когда захочу тебя увидеть.
   - Ну ладно, как скажешь.
   Денисов сунул перо во внутренний карман куртки и встал. Перед тем как выйти, он в последний раз взглянул на Элиану. Она так и сидела на кровати, сгорбившись, и не смотрела в его сторону.
   Но деньги пришли вовремя, и Шур продлил существование Наты ещё на две недели.
  
   Прошло несколько дней. Элиана позвала Денисова ещё раз, но эта третья и последняя встреча закончилась неожиданно и печально.
   Он вошёл в спальню, когда хозяйки ещё там не было. У кровати стоял странной формы предмет, вроде большого чёрного камня. Денисов ещё раньше обратил на него внимание. Сейчас он воспользовался случаем и решил рассмотреть его поближе. Он провёл рукой по поверхности камня, и тут - щёлк! - что-то отъехало, и в камне обнажилась ниша.
   Это оказалась такая своеобразная прикроватная тумбочка.
   Денисов не стал бы туда лазить, но неожиданно увидел в ней то, чего ну никак тут быть не могло. Опешив, он протянул руку и извлёк поразивший его предмет.
   Это был тринадцатый том сочинений Салтыкова-Щедрина, 1972 года издания.
   Он пролистал книгу. Она была сильно потрёпана. Страницы пожелтели. Из середины высовывалась закладка. "Господа Головлёвы".
   "Совсем ничего не видится впереди, кроме позора, нищеты и улицы. Позор - дело привычки, его можно перенести, но нищету - никогда! Лучше покончить разом со всем.
   - Надо умереть, - сказала она однажды Анниньке...
   ....
   - В тот же день Любинька наломала головок от фосфорных спичек и приготовила два стакана настоя. Один из них выпила сама, другой подала сестре. Но Аннинька мгновенно струсила и не хотела пить.
   - Пей... подлая! - кричала на неё Любинька, - сестрица! милая! голубушка! пей!"
   Он стоял в растерянности и недоумении. Неужели это оказалось созвучно струнам души - сейчас??? Однако на странице были явственно видны следы от падавших на неё капель. Денисов понял, что вторгся в святая святых Элианы, какое бы оно там ни было, захлопнул книгу и быстро сунул её на место. Но оказалось поздно.
   Перед ним стояла Элиана. Лицо её было страшным.
   - Ты, ты... - Её трясло, она не находила слов. - Впрочем, я знала! Я всё знала. Ты доложишь Пусу, из-за этого он тебя и подсунул. Да, такие интересы не подобают жене такого человека. Да, я не такая, как многие, я прикидываюсь, я совсем не такая, но я тоже хочу жить! Хорошо!
   Грудь ее вздымалась. Дурацкие крылья раскрылись и трепетали за спиной.
   - Элиана, подожди... - он шагнул к ней.
   - Не подходи! - взвизгнула она и шарахнулась к колоннам. - Шпион!
   - Да мне неважно, что ты читаешь.
   - Лучше бы я вообще читать не умела! - крикнула она. - Даже рекламу! Многие мои подруги не умеют - и им хорошо! А то, что я делаю - это позор! Никто этим не занимается! Зачем, зачем меня научили читать?! Как я себя ненавижу!
   Уж тут Денисов был явно ни при чём - он Элиану чтению не обучал.
   - Успокойся... - снова начал он примирительно.
   - Но я себя могу защитить! - яростно выкрикнула Элиана, не слушая, вытащила откуда-то давешнюю перламутровую коробочку и что-то на ней нажала.
   В стене, противоположной двери, образовался проём, а в открывшемся небольшом помещении стояла пара бедуинов и верблюд. Охрана высших каст, о которой говорил как-то Шур.
   - Избавьтесь от него! - приказала Элиана и отвернулась.
   Бедуины бросились к Денисову, после короткого сопротивления - тренированные, сволочи! - скрутили его, кинули на верблюда и куда-то потащили.
   - Я-то подумала, ты настоящий! - выкрикнула вслед Элиана. И отчаяние, прозвучавшее в её голосе, было не меньше, чем отчаяние, охватившее его самого.
  
   Минут через десять его сняли с верблюда. Он был в очередном подвале. Здесь стояли мусорные контейнеры размером с небольшой фургончик. У них даже двери были, как у фургончиков. Денисов уже не раз видел такие на улицах. Но здесь ему особо осмотреться не дали. Молчаливые бедуины втолкнули его в контейнер и захлопнули дверь, точно крышку гроба. Денисов влетел в противоположную стену, хорошо хоть не головой, плечо сумел подставить. Металлическая коробка загудела.
   Руки оставались связанными за спиной.
   Пару минут он пересчитывал кости. Вроде всё было цело. Потом кое-как поднялся и осмотрел своё новое обиталище.
   К счастью, здесь почти не было мусора, только валялось несколько пластиковых пакетов. Сквозь щели под потолком, примерно на высоте трёх метров, в ящик проникал тусклый свет.
   Сперва Денисов исследовал дверь. Вероятно, её легко можно было открыть снаружи, но изнутри, не имея никакого инструмента, это казалось абсолютно невозможным. Но всё же ему немного повезло - гофрированное железо выгнулось в одном месте у пола, открыв острый край. Повозившись и несколько раз поранив руки, он разрезал верёвку. Подвигал запястьями, восстанавливая кровообращение, и ещё раз осмотрелся.
   Похоже, на освобождении от пут его везение кончилось. Для очистки совести он немного постучал в стены, но быстро прекратил это бесполезное занятие и задумался.
   Скорее всего, это мусорные контейнеры, предназначенные к вывозу с виллы. Интересно, куда их потащат. На свалку? "Ту же самую, куда сваливают невостребованный биологический материал", - услужливо подсказал внутренний голос. Денисова передернуло.
   Впрочем, какая разница... Может, повезёт? Вдруг контейнер покорёжит при перевозке и удастся открыть дверь? Или на свалке кто-нибудь захочет поживиться отбросами с богатых вилл?
   Он сел в угол и стал ждать.
   Ждать пришлось долго. Денисов не мог определить, сколько - наручных часов он не носил, а мобильный давно сел. Время тянулось невыносимо медленно. Денисов, наверно, тысячу раз перешёл от надежды к отчаянию и обратно, мысли метались, как стая испуганных птиц и шмякались о металлические стенки его темницы. Может, никто и не собирается вывозить эти контейнеры?
   А может, Элиана образумится?
   Он несколько раз вставал, вновь и вновь осматривал дверь, словно она могла как-то измениться за это время томительного ожидания.
   Наконец, начала наваливаться усталость. Некоторое время Денисов противился ей, потом перестал. Какой смысл напряжённо прислушиваться к каждому шороху? Кто знает, сколько ещё придётся просидеть в этом ящике? Да и удастся ли из него выйти? Глаза слипались. Он задремал, лёжа на полу.
  
   Его разбудил шум и качка.
   Шум был негромкий, равномерный, точно совсем близко работала какая-то машина. Контейнер же болтался в воздухе. Пол наклонялся. Ещё не проснувшийся толком Денисов скатился к двери, пошарил по ней руками. Хвататься здесь было не за что. Плоскость пола повернулась в другую сторону, и Денисова понесло туда. Его швыряло так несколько раз, он успел порядком ободрать руки и чудом не переломал рёбра, когда контейнер наконец куда-то поставили, и качка прекратилась.
   Прошло несколько минут, ящик вновь дёрнулся, но совсем немного. Видимо, его поставили на платформу и теперь собираются вывозить на свалку. Началось движение.
   Остатки сна слетели с Денисова.
   Приходилось снова ждать. Он понимал, что дорога может занять и два, и три часа, а может и больше, и был готов к этому. Однако времени прошло не так уж много. Позже выяснилось, что мусор вывозили технологическими туннелями, где тоже не обходилось без пробок, но двигаться было всё-таки возможно. Прошло всего лишь около часа.
   Остановка произошла совершенно неожиданно для Денисова. Он как раз в очередной раз стоял у двери и сверлил её взглядом - впрочем, мало надеясь, что она от этого расплавится. Вдруг контейнер стал медленно заваливаться на бок, Денисов упал, контейнер столь же медленно перевернулся на потолок, на другой бок и вновь принял правильное положение. Поездка закончилась.
   Надежды на то, что дверь может открыться при падении, не оправдались, ящик, несмотря на проделанный кульбит, остался целёхонек. Денисов снова начал обстукивать стены. Сочащийся в щели под потолком воздух нёс отвратительный запах гниющих отбросов.
   Захотелось воды.
   Жажда! Странно, Денисов только сейчас подумал о ней и похолодел. Смерть от жажды - одна из самых мучительных, он знал об этом, но никогда не примерял это на себя, он много чего не примерял на себя - считая невозможным.
   Жажда.
   Отгоняя панику, Денисов ещё раз подошёл к двери - и вдруг она сама собой открылась!
   Бездумно, не осознавая, что делает, он рванулся к выходу. Совершенно невероятно, но за дверью стоял... Шур?!
   Денисов привалился к дверному косяку и расхохотался.
  
   Вокруг, насколько хватало глаз, валялись огромные груды мусора, часть в контейнерах, часть просто так. В этих искусственных холмах были проделаны узкие дороги - видимо, для мусоровозов. Денисов взглянул в другую сторону, там возвышались сияющие огнями геометрические фигуры - город.
   В первый раз за всё время жизни здесь он увидел солнце - тусклое, красное, массивное. Оно тяжело опускалось за мусорные горы. Край его уже скрылся. Сейчас начнёт темнеть.
   Дунул порыв ветра, немного отогнав запах гнили. Денисов вдохнул это подобие чистого воздуха, и оно показалось ему райским фимиамом.
   - У меня тут две бутыли, - проговорил Шур тоном волхва, - одна с живой водой, другая с мёртвой. Сперва с мёртвой - держи!
   Он протянул Денисову пластиковую бутылку. В глазах его метнулся отблеск кровавого солнца.
   Денисова до костей пробрала инфернальная жуть, он ощутил себя участником какой-то неведомой мистерии. Но жажда пересилила. Он взял бутылку и сделал глоток. К его облегчению и даже разочарованию в ней оказалась обычная вода.
   - Тьфу! Чего пугаешь-то? - Он долго пил и не мог напиться.
   - А теперь с живой, - усмехнулся Шур и достал ёмкость со спиртом. - Пойдём отсюда. Здесь находиться невозможно.
   Они брели мимо мусорных куч по направлению к городу, по очереди прихлёбывая огненную жидкость.
   - Шур, где ты слышал это - живая вода, мёртвая? Это ж из сказок. Вы их не знаете.
   - Не помню. Всегда знал.
   - Как ты меня нашёл?
   - Так эти сказали, серебристые... Сообщение прислали, что, мол, эксперимент заканчивается через десять часов, найти тебя пока можно там-то и там-то. Я попрощаться пришёл.
   - Во как...- растерянно проговорил Денисов. - Я уж думал, они забыли про нас.
   - Да и я тоже.
   - Теперь ты сможешь сделать Нате пересадку кожи?
   - Теперь смогу. А, кстати... - он запнулся.
   - Чего?
   - Даже не знаю, говорить тебе или нет. Ну раз уж начал...- медленно, словно нехотя произнёс Шур. - Я тут увидел новости случайно. Знакомая-то твоя в Центр Рефрижерации попала.
   - Какая знакомая? - не понял Денисов.
   - Элиана.
   - Как это?
   - Разбилась.
   Денисов непонимающе взглянул на Шура:
   - Как... разбилась? На автомобиле?
   - Не на автомобиле. Вроде бы умом тронулась. Поднялась на небоскрёб и пыталась спуститься на своих крыльях. Ну они и не выдержали.
   Денисов потрясённо молчал. Элиана жестоко обошлась с ним, но он не держал на неё зла. Скорее, он сочувствовал этому несчастному, одинокому созданию.
   "Лучше покончить разом со всем.
   - Надо умереть, - сказала она однажды Анниньке..."
   Он зажмурился, тряхнул головой.
   - Сказали, всех нужных органов в наличии нет, вот и заморозили её, - продолжал Шур. - А Солонда этого теперь с поста топ-менеджера вытряхнут, скорее всего. За женой не углядел - как же он может компанией рулить?
   - Она, наверно, и крылья-то не раскрывала... - невпопад пробормотал Денисов.
  
   Они приближались к границе свалки. Здесь, видно, были уже старые кучи, и вонь почти исчезла. Мусора вокруг становилось меньше, кое-где выглядывала из-под груд земля.
   - Чего идти в город? - предложил Шур. - Недолго осталось. Давай здесь ждать.
   Присели на какую-то рухлядь. Спирта оставалось ещё достаточно. Алкоголь уже бродил в крови, туманил взгляд.
   Солнце исчезло. Небо было безоблачным, но на нём ничего нельзя было разглядеть, ни звёзд, ни Луны. Оно казалось однородно светящимся. По краям ярче, в зените немного потемнее. Денисов смотрел на это чужое, точно инопланетное небо, и не узнавал его. А у себя дома-то он давно на него смотрел? Может, поэтому и не узнает?
   - Всё-таки зря я тебе рассказал про Элиану, - заметил Шур. - Но ты всё равно мог узнать. Это сейчас на всех городских экранах транслируется. Сейчас ещё собираются лотерею открыть, ставки принимать станут - умрёт, не умрёт, и если да, то когда. Интересно ж всем. Шоу организуют, подруга её там ведущей будет.
   Денисов вдруг ощутил прилив безумной, нестерпимой жалости к Шуру, к Нате, к Элиане, к Лексу и даже к Солонду.
   - Почему ж вы так живёте-то? - тихо спросил он.
   Вопреки обыкновению, Шур не стал отпираться и обижаться. Он тоже посмотрел на небо, на город, точно искал там ответа.
   - Почему так живём? - наконец переспросил он. - Знаешь, а ведь это вас надо спросить, почему мы так живём.
   Денисов опустил голову, чувствуя, что по щекам сбегают слёзы. Он не плакал лет пятнадцать, а то и больше, и сейчас искренне удивился тому, насколько горячие они могут быть.
   Шур медленно открутил крышку бутылки, отхлебнул спирта. Денисов вытер глаза ладонью.
   - Дай-ка мне тоже. - Он протянул руку, надеясь, что в полумраке Шур не заметил его слёз. Но тот если и заметил, то не подал вида.
   Огненная жидкость сжигает печаль. Денисов поторопился, сделал неосторожный глоток, закашлялся.
   - А, зараза...
   Он закрыл бутылку, поставил на землю. Сидящий напротив Шур вдруг вскинул голову.
   - Смотри, вот и они.
   Денисов обернулся. В нескольких шагах от него стояли три серебристые фигуры.
   - Пора.
   Шур посмотрел на него неуверенно, поднялся, шевельнул губами, словно пытаясь что-то сказать, но не зная, что. Денисов тоже встал, поискал слова, не нашёл, и, повинуясь неожиданному порыву, обнял своего проводника.
   - Ничего, - пробормотал Шур невнятно, неловко проводя рукой по его спине. - Прощай... Ничего, у меня всё хорошо... Ната поправится скоро. А ты возвращайся к себе... Дом построишь заново... всё вернёшь... всё изменишь...
   Денисов отпустил его, вздохнул, улыбнулся и повернулся к трём светлым силуэтам.
  

***

   Всё изменишь... изменишь... изменишь...
  

***

  
   Собственная квартира казалась Денисову непривычной. Но часы показывали тот же год, месяц, число, час... Только количество минут прокрутилось за время его отсутствия. 17:11.
   - Вы, чудотворцы... - тихо сказал Денисов. - Может, не надо денег? Вы бы дом вернули...
   Он взглянул на одного из своих работодателей, первого попавшегося. Только сейчас он отчётливо разглядел, что перед ним - действительно не человек. И кожа у него была с серебристым металлическим отливом, под стать комбинезону, и глаза треугольной формы, и на руках - не ногти, а скорее, когти. Аккуратные, обточенные.
   Но тот вздохнул совсем по-человечески и покачал головой.
   - Не можем, честно. Вы... ну... сами должны были смотреть, чтобы дом уцелел. Что-то вы не так сделали.
   Денисов подался вперёд.
   - А что-то можно изменить? - Он не уточнил, но собеседник понял его.
   - В прошлом? Нет. В будущем? Да. Это всего лишь вариант.
   Другой серебристый покачал головой.
   - Это самый возможный вариант.
   - Да, но не абсолютный, - возразил первый. Они говорили быстро, не задумываясь, словно в тысячный раз повторяли какой-то очень давний спор.
   - Ещё одно, - перебила женщина.
   - Что? - отозвался Денисов.
   - Если хотите, мы можем стереть недавние события из вашей памяти.
   - Чтоб я забыл, что был в будущем?
   - Да.
   Денисов на минуту задумался.
   - Да нет, пожалуй, не надо.
   - Очень советую, - заметила женщина. - Вам будет тяжело с этим жить.
   - Пускай.
   - Как угодно. - Она поднялась со стула. - Ну что ж, мы вас благодарим за сотрудничество и прощаемся... пока не наговорили лишнего.
   Она неодобрительно покосилась на своих спутников.
   Серебристые по очереди пожали Денисову руку и разом исчезли.
  

***

  
   - И ты никому об этом раньше не рассказывал?
   - Ну почему? - Денисов задумчиво повертел в руке рюмку. - Кате рассказывал. Почти обо всём. Кроме той истории с Элианой.
   - И она поверила?
   Он словно бы удивился вопросу.
   - Поверила, конечно.
   Три часа ночи. Мы сидим на даче у Денисова. В окно постукивают ветки яблони. Где-то пищит комар. Давно спят шустрые годовалые близнецы, дед с бабушкой в соседнем крыле дома, где-то в час ушла спать и Катя. Не могу сообразить, с чего Николай начал рассказывать эту фантастическую историю. О чём мы перед этим говорили?
   - И как тебе живётся с этим знанием? - спрашиваю я, отчаявшись вспомнить и вглядываясь зачем-то в чёрный квадрат окна. Этот квадрат дружелюбен и не таит в себе бездну, за ним - деревья, ночной ветер, ежи, мокрая трава и звёзды.
   Денисов вздохнул.
   -А знаешь, та серебристая была права - с этим тяжело. Я не жалею, что отказался это забыть, но всё равно тяжело. Я не политик, не журналист, не общественный деятель, и не умею никем из этого быть. Не хотел никогда.
   Когда я стал говорить с людьми, которые меня окружают, то заметил, что слишком часто в них присутствует... - он запнулся, подбирая слово, - некая слепота. Словно они идут к пропасти с завязанными глазами, кривляясь и ёрничая. Я и раньше это видел, но не придавал значения. А сейчас жить так, словно ничего не происходит, у меня уже не получается, приходится как-то останавливать, объяснять, терпеливо, осторожно, незаметно - потому что всё, что это болезненное веселье нарушает, вызывает у них отторжение. Словно соревнуются, кто безумнее. Кто-то сделает шаг к гибели, другой кричит: "Ерунда, а я прыгну ещё дальше!"
   - Мир сошёл с ума, - произношу я мрачную сентенцию, ставшую банальностью. Но Денисов меня не расслышал.
   - Когда-то считалось, что нужно обучить людей грамоте и счёту, и тогда они станут мудрее и добрее. Но этого оказалось недостаточно. Сейчас все грамотные, а тяги к познанию у многих нет. Внутреннего стержня нет. Мысль ленива, суждения плоски. Они избегают труда, избегают раздумий, ищут развлечений, всегда выбирают лёгкий путь, а куда он ведёт, даже не задумываются. Надо сойти с этого пути и увести других. Нужно другое просвещение, более вдумчивое, улавливающее сложные взаимосвязи в мироздании. Где его взять, кто напишет учебники? Кто-то ищет эти связи сам, ощупью, а кто-то даже и не пытается.
   Он вдруг смутился.
   - Я не умею доходчиво говорить...
   - Нет, продолжай.
   Денисов облокотился на стол.
   - Сбился... Ну ладно, зайдём с другой стороны. Я не знаю определения тому, что видел, не знаю, как этого избежать, мне не хватает сил, мне не хватает уверенности, мне не хватает знаний. Я знаю только одно - это необходимо остановить. И я верю, что это можно остановить - надо только искать, как, искать методично, настойчиво и тщательно. Да, здесь, в нашем времени, есть нити, прочные нити, которые тянутся туда, и никто сейчас не представляет, как их оборвать.
   Он вскинул голову и убеждённо посмотрел мне в глаза.
   - Но из того, что мы пока не знаем, как это сделать, ещё не следует, что это невозможно.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 2"(Боевик) С.Панченко "Ветер"(Постапокалипсис) В.Пылаев "Видящий-2. Тэн"(ЛитРПГ) М.Боталова "Беглянка в империи демонов 2. Метка демона"(Любовное фэнтези) В.Пылаев "Видящий"(ЛитРПГ) У.Соболева "Пока смерть не обручит нас"(Любовное фэнтези) А.Лоев "Игра на Земле. Книга 3."(Научная фантастика) В.Казначеев "Искин. Игрушка"(Киберпанк) Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 1"(Боевая фантастика) У.Михаил "Знак Харона"(ЛитРПГ)
Хиты на ProdaMan.ru Чудовище Карнохельма. Суржевская Марина \ Эфф ИрЛили. Сезон первый. Анна ОрловаПоймать ведьму. Каплуненко НаталияНевеста двух господ. Дарья ВеснаОтдам мужа, приданое гарантирую. K A AСлепой Страж (книга 3). Нидейла НэльтеПеснь Кобальта. Маргарита Дюжева��ЛЮБОВЬ ПО ОШИБКЕ ()(завершено). Любовь ВакинаМалышка. Варвара ФедченкоКоролева теней. Сезон первый: Двойная звезда. Арнаутова Дана
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"