Терран: другие произведения.

Дьявол Черного моря

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!
Конкурсы романов на Author.Today
Оценка: 8.26*10  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    "Может быть, если я хочу следовать своей Судьбе, то мне стоит начать прямо сейчас - и не ждать, пока взрослые умные дяди покажут мне пальчиком на врага и скомандуют "Фас!" Может быть, я сыт по горло теми, кто указывает мне, как жить. Или, может быть, я просто точно знаю, что там, на ночных улицах Черного моря, я всегда смогу найти тех, на кого можно будет выплеснуть свой гнев, сломать пару костей, пустить пару литров крови и отправить в больницу - и никому не будет до этого дела"


Авторское предисловие

   Недавно зашла речь про супергеройскую историю в Ремнанте, я подумал над этим, потом подумал еще... расписал в блокнотике сюжет до конца третьего сезона... и загрустил об еще одной истории, которая никогда не будет мною написана. Это, знаете ли, очень грустно, учитывая, сколько у меня таких уже набралось.
   Поэтому я написал это. Это даже не новый проект, а скорее просто следствие нежелания оставлять очередную идею пылиться в записной книжке, так никогда и не дождавшись хоть какой-то реализации.
   Не паникуйте. Очередь не сдвигается, "Добро из зла" почти закончено, а после я вернусь к Лестнице, как обещал.
   Эта же история... я не знаю, может, так и останется, простым зачином.

Пролог. Глубокое черное море

   Ночные смены - самые скучные. Законопослушные обитатели в этом районе по ночам сидят дома, закрыв стальные двери на десять замков и крепко сжимая спрятанный под подушкой пистолет, все остальные... ну, у них как правило тоже есть другие дела. Вот например - выстрел, по звуку - где-то в паре кварталов. Всего один, оглушительный в ночной тишине - ни крика боли, ни ответного огня, ничего. И не заорут сирены, не набегут копы и не приедет скорая - толстозадые патрульные явятся к утру, оцепят место преступления, наверное, заведут дело... и на этом все закончится.
   - Триста грамм отсыпь, огненного.
   А еще есть вот такие кадры - заросшие, небритые, крепкие в кости мужики в черной кожаной косухе, шрамом через все лицо и хриплым пропитым голосом. Они - основная причина, по которой я забрал себе половину ночных смен в магазине, и не забрал вообще все только потому, что так у меня вообще своей жизни не останется.
   Не то, чтобы там было много терять...
   Пока мужик шел от двери до стойки, я успел тяжело вздохнуть и равнодушно отвернуться к мерному аппарату, ввести на клавиатуре запрошенный вес и потянуть за красный рычаг, подставив под струю перетертого до состояния мелкого-мелкого морского песка красного Праха.
   - С вас пятьсот льен, - скучным голосом озвучил я цену, аккуратно закрыв герметичный контейнер.
   Но стоило обернуться, как в лоб мне уткнулся ствол старого помпового ружья. Скосив глаза за плечо покупателя, я обнаружил еще двоих его подельников, деловито шмыгнувших в стороны. Эти, в отличие от первого, были умнее - и лицо прикрывали маски.
   - Код от двери склада и деньги из кассы, - выдохнул мне в лицо грабитель, обдав застарелым недельным перегаром.
   Справедливости ради - грабят меня впервые. Прах, которым торгует магазин, слишком легко использовать не только в мирных целях, но и как оружие, ограбление будут расследовать куда старательнее, чем нападение на какой-нибудь ночной ларек, ломбард или даже ювелирный магазин. В прошлый раз такие идиоты нашлись два месяца назад, тогда подстрелили одну из моих сменщиц, Софию, и вроде, тех ребят пока не нашли. Может, потому вот эти и осмелели.
   "Может, это даже те же самые" - со злой надеждой подумал я, осторожно поставив контейнер на стойку, не дай бог взорвется, потом из зарплаты вычтут.
   - Это вы приходили сюда два месяца назад? - тихо спросил я, не спеша выполнять требования.
   - Тебе какое дело, сопляк? - рыкнул мужик, сильнее надавив стволом на лоб, заставив меня откинуть голову.
   - Просто ответь.
   - Я, мать твою раком до потери сознания, с тобой разговаривать не буду! Касса и код, а не то дыркой в ноге ты не отделаешься.
   - Это хорошо, что вы те же самые, - улыбнулся я.
   Все было удручающе просто. Грабитель был немного пьян, очевидно, глуп и привык запугивать тех, у кого даже аура не была открыта. Ружье было отбито в сторону ладонью, я схватил его за воротник и притянул к себе, разбил нос ударом лоб-в-лоб - и никто из них не успел даже моргнуть. Перепрыгнув через мешающую стойку, я оказался посреди магазина, прямо между двумя оставшимися грабителями - а они едва начали поднимать пистолеты. Почти одновременно прогремели два выстрела, даже прежде, чем мужик в косухе упал на землю. Привычное усилие воли, напрягшаяся на мгновение душа, и ветер дернул черные волосы, грабители, истошно заорав, рухнули на колени, выпуская из рук оружие, зажимая один простреленное плечо, второй - бедро.
   Бой кончился раньше, чем успел начаться, и я едва смог удержать себя от того, чтобы продолжить избиение, придавить рванувшуюся из глубин ярость. Сжав зубы, я застыл на мгновение, переживая короткое острое разочарование их слабостью - я привык к другим боям. Привык к вызову, к напряжению, привык рваться из всех сил и сухожилий, подцеплять победу самым кончиком клинка, а не к... этому.
   Пару раз глубоко вздохнув, я вырубил хрипло матерящихся сквозь зубы бандитов, отобрал у них оружие, заковал в специально для этого припасенные наручники и нажал тревожную кнопку под стойкой. Достав из кармана Свиток, быстро набрал короткий номер:
   - Полиция? Это магазин Праха на улице Морской, 15... да, "Черное Море". Меня тут попытались ограбить... Нет, все в порядке, я справился - вам только забрать. Имя?.. Ахилл Пиррос.
  
   На зарплату продавца Праха, даже учитывая повышенную ставку за ночные смены, много себе не позволишь. Я снимал комнатку в одном из доходных домов в паре кварталов от работы - двадцать жилых метров, кровать, крохотная кухня и кресло со старым телевизором, как бы цветным, но будто выцветшим от времени. Слава богу, хоть от запаха предыдущих жильцов мне удалось избавиться за эти три месяца, аромат старости и болезни - худший рецепт для здорового сна в целом мире.
   На ощупь дотащился до холодильника, вытащил сразу целую упаковку пива и плюхнулся в кресло, даже не озаботившись включить свет. Достав Свиток, хмыкнул, и быстро ответил моему мудаку-работодателю: "Иди нафиг, Скай. Я спас твой магазин от ограбления - это считается как повод к отгулу. Там крови натекло на пару котят, и уборщицей я не нанимался".
   Зашвырнув телефон на кровать, закрыл глаза и "пшикнул" крышкой бутылки, сходу высосал сразу половину, заглушая жажду, стянувшую горло и губы, закинул ногу на тумбочку и закрыл глаза, намереваясь уснуть.
   Напрасно. Злая нервная энергия, так и не получившая выхода в короткой схватке, все еще бурлила внутри, гнев бился о стенки сознания - ярость, на себя, на других, на весь этот гребанный мир, которую некуда было выплеснуть. Просто не было вокруг никого и ничего, что могло бы выдержать это бешенство, не сломавшись и не умерев.
   Я честно пытался с этим справиться, как учили в подготовительной школе - дыхательная гимнастика, дисциплина ума и духа, спокойствие и самоконтроль, неизменные атрибуты Охотника, но все было напрасно. Зазвенела в ночной тишине металлическая посуда, мелко задрожало здание, будто при землетрясении - казалось, еще чуть-чуть и оно рухнет под собственным весом, стальная арматура пропорет стены, превратив дом в дикообраза.
   Мне все-таки удалось взять Проявление под контроль. Мне всегда удавалось. В последний раз глубоко вздохнув, я прикончил вторую половину бутылки и оглядел мутным взглядом квартиру. Разумеется, по закону всемирного свинства, свет из окна падал прямо на кучу золотых кубков, неопрятной грудой сваленных в углу. В лунном свете я мог даже прочитать надпись на одном из них "Победителю юношеского турнира Мистраля". Где-то там валялись и награды за первый, и за второй, и за третий, тупая медалька за один международный, еще какая-то дрянь, из соревнований поменьше... Рядом, в самом углу, собирало пыль мое оружие - прославленные Мило и Акуо: круглый бронзовый щит с удобной выемкой для копья или винтовки, и трансформ-оружие, копье-меч-винтовка. Я никогда не проигрывал, если в руках у меня были эти двое.
   Я вообще не помню, когда в последний раз проигрывал, даже если выходил против своих тренеров, раньше казавшихся недостижимым идеалом, против взрослых Охотников, против... да против кого угодно.
   Я не могу проиграть в бою - это истина, которую я доказал себе уже давным-давно. Жаль, забыл, что арена - не единственное поле боя, на котором можно сражаться.
   "Ты только начал, сын - у тебя впереди взрослая лига" - говорил отец. "Я так горжусь твоими спортивными успехами, сынок!" - ворковала мама, собираясь на очередной банкет, куда ее позвали лишь ради того, чтобы она притащила с собой сына. "Улыбайся, Ахиллес. Нет, не так, будто хочешь перегрызть мне горло. Представь, будто я тебе нравлюсь" - дрессировал рекламный агент. "Ешь хлопья Памкин Пит - и станешь как я!" - очаровательно улыбалось с каждой коробки хлопьев собственное лицо. "Боевые миссии? - удивился Лайонхарт, директор Хейвена. - Что ты, что ты! Мы не можем рисковать таким дарованием!"
   Попытка объяснить директору, агентам и родителям, что в гробу я видал все эти чемпионаты, фанатов и дурацкую светскую жизнь привели к скандалу и неприятному открытию - я не вправе распоряжаться собственной судьбой, пока действуют заключенные контракты. Разорвать их - значит заплатить огромную неустойку, оставшись без гроша в кармане. Не заключать заново, с теми же или другими (но точно такими же) после истечения - столкнуться с гневом родителей, и всеобщим непонимающим осуждением. Как можно променять судьбу национального героя на опасную жизнь Охотника, зачастую вне безопасных стен, спать на камнях и рисковать жизнью ежесекундно?.. Любой разумный человек предпочтет славу и комфорт опасности.
   Я хотел быть Охотником, героем, спасать людей... мне говорили, что для этого надо стать сильным, научиться побежать. Я верил - и рвал жилы на тренировках, выкладывался на полную катушку, завоевывая один титул за другим, повергая одного противника за другим... и слишком поздно осознал, что сойти с этого пути уже никто не позволит. Охотников много - и сильных хватает, а вот дойных коров, которые позволили бы сделать из себя золотого тельца, приносящих деньги и славу, как оказалось, вечная нехватка...
   Оказалось, что стоит рвануться, закусить удила и пойти на принцип - и те, кто поддерживал меня на всем пути, отец, тренера и фанаты, имеют собственное мнение о той Судьбе, что мне уготована. Мастера рекламы, работавшие на меня, стоило лишь заикнуться на очередном приеме, что я не собираюсь продолжать карьеру, вылили сверху ушат дерьма, преданные фанаты слали грозные письма, гребанная компания гребанных хлопьев - угрожала судом. Я оказался перед выбором - сдаться или пойти до конца, добиться цели, не считаясь с ценой.
   Я не стал бы тем, кем стал, если бы пасовал перед трудностями. Если между мной и целью стоит мир - тем хуже для мира.
   Победа осталась за мной, также, как и всегда, но на этот раз - дорогой ценой. Родители отказались от меня ("Ты все равно ничего не добьешься без наших денег!"), агенты и тренера вдоволь потоптались на репутации, наверняка наварив неплохой куш на безумном ажиотаже вокруг судьбы единственного в истории четырехкратного чемпиона Мистраля. Я остался без денег, с "волчьим билетом" для всех академий Ремнанта - Лайонхарт сделал свою позицию по этому вопросу более чем прозрачной: "Мли ты будешь учиться здесь - или нигде. Я смогу это устроить, Ахиллес, можешь мне поверить".
   Оставаться в Мистрале, где меня знала каждая собака, было невыносимо, и я переехал в Вейл - без особых причин, просто собрал вещи и на последние деньги купил билет на ближайший рейс. Перекрасил волосы, подстригся, сменил имя и фамилию, даже работу нашел. Через полгода должны были начаться вступительные экзамены в Бикон - я собирался попробовать и в жопу Лайонхарта, нет такого экзамена, которого я не прошел бы, нет такого врага, с которым не справился бы.
   Но сейчас... сейчас я не мог сделать ничего. Оставалось терпеть, ждать и копить в себе эту ярость, чтобы когда придет час - обрушить ее на врага.
   Аккуратно стряхнув с ладони раздробленные в мелкое крошево останки бутылки и понаблюдав, как светятся ярким темно-алым светом быстро заживающие порезы, открыл следующую и вновь закрыл глаза, исполняя привычную дыхательную гимнастику, пытаясь загнать возбужденное сознание обратно в мягкое спокойствие медитации, но...
   Где-то за окном громыхнул выстрел, следом - еще несколько, из разных стволов, короткий крик боли, затем - гнева, смазанных расстоянием ругательств... и все стихло. Замерев, я ждал продолжения - полицейской сирены, скорой помощи, или хоть чего-то, хотя прекрасно знал, что ничего из этого не произойдет. Здесь, в портовом районе "Черное море" все были сами по себе. Никто не придет. Кто хотел бы - боится выйти на улицы в ночное время, кто не боится - помогать не желает.
   Трущобы и район бедняков, по соседству с фавн-районом - не то место, куда будет заглядывать полиция по ночам, его давно поделили между собой банды. Я жил здесь совсем недолго, всего пару месяцев, но уже успел наслушаться правил поведения, в какое время относительно безопасно ходить по улицам, а в какое нет; людям в цветах каких банд нужно уступать дорогу и не стоит смотреть в глаза; о том, что если увидел белую маску Белого Клыка - надо прятаться и молиться, чтобы бешенные фавны тебя не нашли. Пока мне везло - я почти не бывал на улице, мотаясь между работой и своей комнатушкой, которую язык не поворачивался назвать домом, либо днем, либо в такую несусветную рань, когда спали даже преступники.
   Где-то там кто-то истекал кровью. Может быть, это был такой же бандит, который сегодня пытался меня ограбить, возможно, просто случайный прохожий, оказавшийся не в том месте, не в то время, или усталая копия Софии, двадцатилетней матери двоих детей, растящая их в одиночку, магазин которой сегодня решили ограбить.
   Кто бы он ни был, скорее всего, он умрет без помощи, или уже мертв. Потому что в Черном море каждый был сам за себя. Потому что все давно махнули на это место рукой, потому что "зато они всегда знают, откуда придут Гримм". Собрать весь негатив в одном месте, отделить зерна от плевел - и пусть в случае чего Твари Темноты приходят убивать тех, кого не жалко, а не добропорядочных членов общества. Изнанка благополучного светлого мира, в котором я прожил всю свою жизнь, где каждому находилось занятие и поддержка, где само общество, нацеленное на уменьшение негатива, просто выдавливало все неприемлемое с глаз долой, и оставляло там - чтобы сдохнуть, когда придет час, без помощи и надежды.
   Может быть, это было правильно. Может, это был самый лучший путь обеспечить выживание большинства. Может, и не стоило пытаться ничего с этим сделать - всего полгода и я покину это место, поступлю (иди в жопу, Лайонхарт!) в Бикон и навсегда оставлю позади Черное море, место, где оказывались те, кому больше некуда было идти, где рождались и умирали в поисках выхода, которого не было.
   Поднявшись с кресла, я сунул руку под кровать и выудил аптечку, купленную по старой памяти - на тренировках всякое случалось, и ауру, бывало, пробивали "до дна", и реальные раны случались.
   Или, может быть, нет. Может быть, кто-то должен вмешаться, спасти одну жизнь или две, хотя бы попытаться сделать хоть что-то. Может быть, если я хочу быть героем, то мне стоит начать прямо сейчас - и не ждать, пока взрослые умные дяди покажут мне пальчиком на врага и скомандуют "Фас!" Я сыт по горло теми, кто указывает мне, как жить.
   Возможно, все они ошибаются, а если даже и нет - может быть, мне просто плевать. Может быть, я просто точно знаю, что там, на ночных улицах Черного моря, я всегда смогу найти тех, на кого можно будет выплеснуть свой гнев, сломать пару костей, пустить пару литров крови и отправить в больницу - и никому не будет до этого дела.

Глава 1. "Это - моя земля"

   Мягкая постель - роскошь, которую начинаешь ценить, только лишившись ее. Она - удовольствие, познать все грани которого возможно лишь проведя два месяца за пределами Королевств, мотаясь от одной Близнецами забытой дыры к другой, проведя шестьдесят одну ночь в спальном мешке или неудобной жесткой лавке старенького воздушного транспорта, в любой момент грозившего развалиться прямо в полете.
   Блейк потянулась, как умели только большие кошки, - сладко, долго, в одном слитном движении с мучительным наслаждением растягивая каждый сустав, не прогоняя, а лишь продлевая сонную негу. Широко, с подвыванием, зевнула, обнажая зубы и прижав вторую пару ушей к волосам, наконец открыла глаза, мутным со сна взглядом оглядев небольшую комнату.
   Он сидел совсем рядом, только руку протяни - молодой парень на четыре года старше, высокий, спортивный, широкоплечий. Короткие рыжие волосы будто маленький костер сияли в тусклом свете ночника, босые ноги в застиранных темно-синих спортивных штанах покоились на столешнице. Свободная рука то и дело касалась рукояти клинка, прислоненного к столу совсем рядом в привычном, полностью рефлекторном движении. Парень сидел спиной к Блейк, разбирая кипу бумажек, накопившихся за время их отсутствия.
   - Адам, - промурлыкала Блейк.
   - Доброе утро, котенок, - отстранено ответил фавн, даже не оглянувшись.
   Лениво покосившись на разбросанную по комнате одежду, она завернулась в одеяло и слезла с кровати. Прошлепав босыми ступнями по скрипящему паркету, подошла к своему парню, обняла за плечи, укрыв обоих одеялом и пристроила голову ему на макушку, аккурат между двух коротких темно-серых бычьих рогов.
   - Что-то интересное? - спросила она. Чуть поерзав, устраиваясь поудобнее, она с удовлетворением отметила, как выпала из его рук очередная бумажка, когда грудь прижалась к обнаженной спине.
   - А ведь меня предупреждали, что в этом тихом омуте черти водятся, - пробормотал Адам, расслабляясь в ее руках.
   - Но ты не послушал, - мурлыкнула Блейк.
   - На самом деле послушал, - фыркнул фавн. - И теперь отвечаю всем советчикам, что они ошибались. В какую сторону ошибались, я, правда, не уточняю.
   - Так что там нового наслучалось, пока нас не было? - повторила кошка, отсмеявшись.
   - Много чего, на самом деле, - посерьезнел Адам. Протянув руку, он разворошил кучу бумаг в стороне и выудил фотографию. - Вот, полюбуйся.
   Качество изображения определенно оставляло желать лучшего. В тусклом свете фонаря можно было разглядеть высокую гибкую фигуру, сплошную кожаный костюм багряного цвета, того же оттенка цельный стальной нагрудник и поножи, вороненные кольчужные перчатки до локтя. А вот чего разглядеть фотография не позволяла, так это лицо, выше подбородка скрытое за маской все из той же темно-красной кожи, похожей на засохшую кровь.
   - Кто это?
   Вместо ответа Адам разворошил еще одну кучу бумаг, позволяя разглядеть газету. "За Дьявола Черного моря назначена награда! Песенка спета?" Рядом с короткой заметкой была та самая фотография, которую только что видела Блейк, только значительно меньше.
   - Это не ответ на вопрос.
   - А нормального ответа просто нет, - протянул Адам. - Этот парень появился, оказывается, за пару недель до нашего отъезда, просто прошло время, прежде, чем его заметили и связали все воедино. Никто не знает, ни кто он, ни зачем все это делает, точно известно только одно - если он поймает тебя за чем-то незаконным, то на первый раз просто изобьет и сломает палец, встретишься с ним во-второй раз - отправишься в больницу с переломами разной степени тяжести, а если взбесишь чем-то особенно мерзким, то и в реанимацию... в которую он сам же тебя и притащит. Что будет в третий - пока никто не знает, после второго еще не выписались, а те, кто успел, не горят желанием проверять.
   - И что, он просто ходит по самому криминальному району города, избивает всех, кто ему не нравится, и все просто терпят это? - недоверчиво уточнила Блейк.
   - В том-то и дело, что нет. На него устраивали засады, против него объединялись и заключали перемирие, за него объявили награду, но все это заканчивалось только тем, что он уходил, оставляя после себя лишь окровавленные тела, живые и даже не сильно искалеченные... в первый раз. Он даже с копами успел поцапаться, повторив с некоторыми нечистыми на руку мудаками ровно тоже самое, что он делает с обычными бандитами. Даже был один залетный Охотник, польстившийся на награду...
   - С тем же результатом, - догадалась Блейк, новыми глазами оценивая незнакомца.
   Это был... впечатляющий результат, на самом деле - за два с половиной месяца настроить против себя абсолютно все силы Черного моря, от законных и "законных" до целиком и полностью преступных. Мало того - еще и выжить после этого. Из всех ее знакомых в одиночку на такое был способен разве что Адам.
   - Он точно одиночка? - уточнила она.
   - Судя по всему - да. По крайней мере, достается от него всем одинаково.
   - Он фавн, - заметила Блейк, указав на совсем короткие рога, которые смутно угадывались на фотографии.
   - Наши пытались на него выйти. Кажется, в его глазах мы мало отличаемся от всех остальных, - хмыкнул Адам.
   - Ты хочешь найти его.
   - Разумеется. Фавны, способные на такое, на дороге не валяются. Не знаю, что он там думает, но Белый Клык делает практически тоже самое. Как раз и повод подходящий. Вот, полюбуйся.
   Он раскрыл коричневую папку, в отличие от всех прочих, аккуратно отложенную в сторону, а не сваленную в бесформенную кучу.
   - Один из самых бедных фавн-районов - часть Черного моря, - задумчиво протянул Адам, пока Блейк, все больше хмурясь, читала через его плечо. - Чуть поменьше площадью, чем человеческая половина, но населением даже превосходящий. И, ясен хрен, там те же проблемы, что и везде - война банд, вялотекущая или активная, расисты и прочее дерьмо.
   - Изнасилование, - зло прошипела Блейк, чувствуя, как рефлекторно прижимаются кошачьи уши к волосам. - И убийство. Прах, да ей и пятнадцати не было!
   - И даже куча доказательств и расследование, все как по науке. Скажи спасибо этому Дьяволу, наши нынче не рискуют лезть в Черное море, не имея серьезного повода.
   - Они смогли найти только одного, - с сомнением протянула Блейк. - И даже с ним не уверены на сто процентов.
   - Ну, значит, мы подтвердим, - оскалился парень, вновь положив ладонь на рукоять клинка. Блейк могла бы поспорить - он и сам не заметил движения. - Во всем сознается и приведет нас к остальным, не сомневайся. А заодно поищем... - он хмыкнул. - Дьявола.
   - А если он не захочет присоединяться к нам? - осторожно спросила Блейк, уже зная ответ.
   - Он напал на моих людей, Блейк, - глухо ответил Адам, сжимая клинок еще крепче, так, что заскрипела кожаная обмотка рукояти. - Он либо с нами, либо против нас.
   Вздохнув, Блейк спрятала лицо в его волосах, вдохнула терпкий, немного мускусный запах, все еще хранивший ее собственный аромат после проведенной вместе ночи.
   - Пообещай мне, что не будешь рубить сгоряча. Пожалуйста, Адам, дай слово, что не будет как с тем охранником.
   - Он подстрелил тебя, Блейк, - прорычал парень без капли раскаяния.
   - Ради Праха, Адам, он даже целился в тебя, меня едва задело - просто царапина. Я вообще сама виновата - зазевалась и отключила ауру. Тот парень испугался больше меня! Он не заслуживал остаться калекой!
   - Может быть... - после мгновения тяжелой тишины неохотно признал Адам. - Но он взял в руки оружие, он работал на Шни и стрелял в тебя. Я жалею лишь о том, что немного перегнул палку.
   - И я прошу тебя о том, чтобы ты не делал этого снова. Он может стать нашим союзником - не стоит торопиться с тем, чтобы делать его врагом. Даже если прямо сейчас он не согласиться с нами - мы можем хотя бы договориться о ненападении.
   - Блейк... - вздохнул парень, сделав слабую попытку освободиться от ее рук.
   Она сжала объятья сильнее, втиснула его в себя и настойчиво повторила:
   - Обещай.
   Блейк почувствовала, как напряглись мышцы под ее пальцами, и на мгновение почти уверилась, что он рванется из кольца ее рук. Но это длилось лишь мгновение.
   - Хорошо, - вздохнул Адам, расслабившись, и добавил, саркастично и с глухим недовольством: - Еще условия?
   - Да, - улыбнулась Блейк. Ее руки скользнули по его груди, едва касаясь обнаженной кожи кончиками пальцев. Почувствовав, как он снова напружинился, но уже совсем по другому поводу, он добавила, жарко выдохнув ему в ухо: - Мы сделаем это завтра. А сегодня ты обещал мне свидание.
   - Блейк... - застонал Адам, но не сделал ничего, чтобы остановить тонкие пальчики от захватывающего путешествия. - Это важный вопрос. Можешь быть немного серьезнее?!
   - Мне шестнадцать, и я влюблена, - промурлыкала девушка. - Подай на меня в суд. Мы встречаемся уже два месяца, и все это время провели в походе, спали на земле, дрались или убегали, прятались или сидели в засаде, и вернулись только вчера. Ты обещал мне, что у нас будет один день вдвоем, только ты и я, никаких боев, расизма и Белого Клыка. Я хочу этот день сегодня, миру со всеми его проблемами придется подождать.
   Блейк почувствовала, как твердые широкие ладони перехватили ее пальцы как раз в тот момент, когда она уже почти добралась до самых интересных мест.
   - Что же ты со мной делаешь, котенок... - вздохнул глава Белого Клыка Вейл, преступник, за голову которого была объявлена награда в трех Королевствах из четырех.
   - Вью веревки и загоняю под каблук, - прошептала Блейк, прикусив ухо. - Адам Торус, нагоняющий страх и ужас на врагов и подчиненных, оказывается, очень уязвим к ласке и нежности.
   - Никому не рассказывай.
   - Мне никто не поверит, - рассмеялась Блейк. - Ну так что?
   - Как будто я могу сказать тебе "нет"...
  
   Дичь бежала. Дичь задыхалась, спотыкалась и падала, но каждый раз вскакивала за ноги и продолжала свой бег. Не осталось разума, закончилась воля, оказались вычерпаны до дна все силы и вперед молодого парня девятнадцати лет толкал лишь животный не рассуждающий инстинкт, вопящий: "Остановишься - умрешь!" Стоило споткнуться, замедлить сумасшедший бег лишь на мгновение - и за спиной гремел выстрел, пуля выбивала искры из асфальта под ногами или свистела рядом с головой. Оглядываться дичь бросила еще в самом начале этой гонки, потому что это замедляло его, а вся награда - пустая улица, освещенная редкими тусклыми фонарями да две неясные черные тени, лишь на мгновение мелькающие на свету. Тени - и стальные белые маски, так похожие на Тварей Темноты.
   Наконец, силы его покинули - парень снова рухнул на землю, тяжело дыша, но подняться на этот раз не смог и даже очередная пуля, ударившая сначала в двух шагах, а затем и впившаяся в голень, не заставила его подняться - лишь съежиться, прижимая колени к груди и тихо заскулить от бол, зажимая рану.
   Осознав, что погоня закончена, из тьмы выступили две фигуры: высокая и поменьше. Широко раскрыв глаза, парень наблюдал за своей смертью, кляня себя за глупость. Не стоила та соплячка того, чтобы привлекать к себе внимание фавна, которого уже четыре года ловила, но никак не могла поймать вся армия Вейл.
   - Самус Макнейн, - прорычал Адам Торус, подойдя вплотную. - Ты и трое твоих друзей изнасиловали и убили Ирис Полению.
   - Нет! Это неправда! - в бессмысленной попытке оправдаться проныл Самус, пытаясь отползти подальше от белой маски Гримм, но уткнулся в ноги второй фигуры, обошедшей сзади.
   Задрав голову, он вздрогнул и съежился еще больше, встретившись взглядом с безжалостными золотыми глазами, горевшими в прорези забрала.
   - Ты был достаточно глуп, чтобы снять это на видео и поделиться с другими, - прошипела золотоглазая.
   Между его ног в асфальт вонзился ярко-алый, будто светящийся в темноте клинок так легко, будто вовсе не встречал сопротивления.
   - Мы отследили видео до тебя. Остальных опознать не удалось.
   - Поэтому, если сейчас ты назовешь нам имена, - подхватила женщина. - С тобой будет разбираться полиция, нет...
   Клинок двинулся дальше, все с той же ужасной, неправдоподобной легкостью прорезая асфальт, приближаясь все ближе к паху.
   - Теренс, Филипп и Вотс! - выкрикнул Самус, прижимаясь к женским ногам, будто их хозяйка могла спасти его от страшной участи. - Мы живем в одной общаге! Соседи!
   Клинок остановился в паре миллиметров от ткани штанов.
   - Кошка? - спросил Торус в странном темном предвкушении.
   Мгновение женщина молчала. Звериным чутьем ощутив, что в этот момент решается его судьба, Самус заставил себя оторвать взгляд от лезвия и посмотреть ей в глаза.
   - Он изнасиловал и убил пятнадцатилетнюю девочку, - тихо ответила Кошка. Хищные желтые глаза закрылись на мгновение, а когда золотое пламя вспыхнуло вновь, Самус вновь тихо заскулил, прочитав в нем свой приговор. - Делай с ним, что хочешь, Адам.
   - Нет! - выдохнул он.
   Окончательное осознание неизбежности смерти выбросило в кровь последние капли адреналина. Он рванулся в сторону, проскользнул между ног Кошки и припустил вперед со всех ног, не обращая никакого внимания на простреленную ногу.
   - Да, - донеслось ему в спину и чудовищный удар сбил с ног, протащил по земле, обдирая кожу о шершавый асфальт.
   Все, что успел Самус - перевернуться на спину, вскинуть руки в бессмысленной попытке остановить меч, режущий камень, как масло...
   Багровый клинок вонзился в асфальт совсем рядом с его головой. Не в силах поверить своему счастью, Самус попятился, не вставая с земли, взглянул на Адама... и увидел, что убийца смотрит в сторону, куда-то влево и вверх, будто забыв о жертве. Проследив за его взглядом, парень почти заплакал от облегчения - в десятке метров, паря в воздухе в паре метров от земли и вытянув в их направлении руку, он увидел самый страшный кошмар любого бандита: Дьявол Черного моря. Его имя произносили шепотом, со страхом и бессильным гневом. В местах, где он появлялся чаще всего, предпочитали вести себя прилично даже самые сумасшедшие отморозки, а смерти желал весь преступный мир района - то есть почти четверть всего населения.
   Самус, мелкий новобранец одной из банд, еще вчера не поверил бы в то, что может быть счастлив снова его увидеть. В первый раз он отделался сломанным пальцем и треснувшим ребром...
   - Вы на моей земле, - низким грудным голосом сказал Дьявол.
   Гнев - вот, пожалуй, и все, что запомнил Самус из их первой встречи, когда они с пацанами, в нескольких кварталах отсюда, поджидали припозднившихся прохожих у выхода из метро две недели назад. Он сиял в зеленых глазах, сочился из голоса, проступал в кривой полуулыбку-полуоскале, гремел в каждом слове и сквозил в каждом движении.
   Он запомнил гнев... и боль, которую он принес с собой.
   Дьявол повел рукой в сторону - и Адам дернулся следом, пытаясь удержать в руках клинок, внезапно заживший своей жизнью. К сожалению, он не стал пытаться вырвать из рук террориста оружие - лишь заставил отступить в сторону. Увидев свой шанс, Самус осторожно попятился... и взвыл, когда изящная стройная ножка пригвоздила его к земле, придавив простреленную голень.
   - Никто, сука, не убивает людей безнаказанно на моей земле, - прорычал Дьявол.
   На мгновение на пустой улице повисла тяжелая тишина. Самус, пытаясь поудобнее сместить ногу, все так же придавленную кошачьей стервой, испуганно переводил взгляд с Дьявола, парящего над землей, будто это была самая обыденная вещь на свете, на красноволосого, напряженного как натянутая тетива, фавна в белой маске всеобщего пугала и обратно. Ничего хорошего его не ждало при любом исходе, но он в любой день предпочтет избиение смерти.
   - Ты обещал, Адам, - тихо сказала Кошка.
   - Мы здесь ради этого ублюдка, - покосившись на напарницу, процедил Торус, распрямляясь и опуская клинок. - Он изнасиловал и убил пятнадцатилетнюю девочку.
   Дьявол чуть повернул голову, и Самус съежился, оказавшись под прицелом зеленых глаз.
   - Здесь, - продолжил Адам, вытащив из-за пазухи кожаную папку. - Доказательства, которые мои люди собрали, пока искали говнюка.
   Проследив взглядом за упавшей на землю папкой, Дьявол даже не дернулся, чтобы ее подобрать. Вместо этого он вновь посмотрел на фавна. Какая-то ржавая легковушка со снятыми колесами, припаркованная за его спиной, медленно оторвалась от земли, надрывно застонала, заскрежетала, разрываемая на части, и всего пару секунд спустя превратилось в облако острых жестяных обломков, вращающихся вокруг фигуры в темно-красном.
   - Я скажу вам тоже, что говорю каждому убийце и преступнику здесь, - рыкнул Дьявол. - Убирайтесь с моей земли и никогда не возвращайтесь.
   - Ты такой же преступник, как я, парень, - холодно усмехнулся Торус, совершенно не впечатленный демонстрацией. - Ты и я - мы одинаковые. Оба мы не можем спокойно смотреть на то, как Королевства плюют на нас. Оба мы берем справедливость в свои руки, оба вершим возмездие, оба насаждаем страх. И оба бьемся в закрытые двери, кричим в глухие уши не в силах изменить что-то глобально.
   Перебросив меч в левую руку, он шагнул вперед, не обращая внимания на вздыбившийся металлический вал острых как бритва осколков, готовый к атаке, и протянул Дьяволу раскрытую ладонь:
   - Нам не обязательно делать это в одиночку. Ты и я - вместе мы сможем постучать куда громче, так, что даже самый глухой услышит.
   Стальной, ярко блестящий в лучах лунного света вихрь продолжил свое вращение. Самус замер, боясь вдохнуть...
   Если сейчас они договорятся...
   - Может быть, мы похожи, - наконец раздалось из-за вихря, почти неразличимо за легким звоном сталкивающихся обломков. - Может быть... вот только есть одно "но" - я никого не убил. И тем более, от моих действий не страдали невинные.
   - Однажды тебе придется, - почти с сочувствием ответил Адам. - Чем сильнее ты бьешь, тем сильнее получаешь в ответ и в этой битве побеждает тот, кто готов дойти до конца, а не тот, кто боится испачкаться.
   Стальной водоворот вновь замер, разорванные куски металла задрожали, разворачиваясь остриями в направлении фавна.
   - Убирайся, Торус. Это моя земля, и либо ты играешь по моим правилам, либо попытайся меня убить, и мы посмотрим, у кого длиннее и толще. Знай, что я предлагаю тебе это только потому, что если мы сейчас сцепимся всерьез - пострадают люди. Передай своим отморозкам, что если кто-то из Черного моря причинил вред невинным на половине фавнов, то они собирают доказательства и передают их мне, а не приходят сами.
   Самус всхлипнул, когда Кошка нажала на окровавленную ногу чуть сильнее, вжал голову в плечи, когда тихо зашелестел ее клинок, покидающий ножны...
   - Адам... - прошептала она и Самус отчетливо различил мольбу в голосе.
   Он был уверен - сейчас этот стальной поток ринется вперед. Торус и эта Кошка, может, и переживут, Прах знает, сильные ауроюзеры настоящие монстры, а вот он сам... В том, что добром это не кончится, парень не сомневался - даже он понимал, что никто не разговаривает с международным убийцей в таком тоне.
   Однако...
   - Хорошо.
   Следующий вопрос Самус и Кошка задали одновременно:
   - Что?!
   - Ты напоминаешь мне себя в этом возрасте, - объяснил Адам, вкладывая оружие в ножны и отступая на пару шагов назад. - Ты только начал, не видишь и не понимаешь, сколь тщетны твои усилия, как мало ты можешь изменить, цепляясь за дурацкие правила Охотников. Даже не представляешь, какое дерьмо ждет тебя впереди, сколько грязи и крови придется хлебнуть. Так что сейчас я уйду, но знай: пройдет время, год, два или несколько - и ты придешь ко мне сам.
   Бестрепетно повернувшись к противнику спиной, он развернулся и зашагал по пустой дороге.
   - Пойдем, Кошка. А тебе, Дьявол... до встречи.
   - Ты не приходишь сюда с информацией сам. Все дела мы ведем через Кошку, - бросил Дьявол ему в спину, казалось, сам удивленный такой развязкой.
   Удивленный и... разочарованный?
   "Прах, да он реально двинутый!"
   - Как скажешь, - отмахнулся террорист, прежде, чем скрыться в темноте.
   Самус облегченно выдохнул, когда следом за Адамом исчезла и его подельница, но тут же замерз, скованный новым страхом, когда понял, что остался с человеком, заставившим отступить гребанного Адама Торуса, один на один.
   Осторожно скосив глаза, он увидел неспешно приближающегося монстра. Стальной вихрь раздвинулся, и он без труда мог разглядеть его во всех деталях: кровавую кожаную броню, нагрудник и черные матовые кольчужные перчатки, сейчас державшие раскрытую папку.
   - Значит, девочка, да?
   Самус застыл, больше не пытаясь сбежать или как-то оправдаться - любую волю к спасению убили бешенные зеленые глаза, горящие сквозь прорези масок и тихие слова, простые, но сказанные так, как могла бы, наверно, говорить Смерть, занося косу.
   Он оказался рядом быстрее, что Самус успел моргнуть - даже папка, казалось, просто зависла в воздухе, лишь начав движение вниз - и тяжелый, окованный сталью ботинок ударил в пах, заставив истошно заорать, разрывая связки, когда под ударом что-то хрустнуло, безвозвратно ломаясь.
   - Смерть - это слишком просто. Ты будешь жить... и пусть твоя судьба станет уроком.

Глава 2. Ночь Дьявола

   Жанна зябко поежилась, плотнее запахнувшись в теплый плащ - холодный ветер, дувший со стороны моря был совсем не весенним: злым, пронзительным, отчетливо пахнущим льдом и морозом. Сунув руку в карман, она вытащила бумажку с записанным от руки адресом и снова попыталась отыскать номер дома.
   Бесполезно - приземистое кирпичное здание, с облупившейся краской и решетками на окнах даже на пятом этаже, таковой таблички не имело. Как и большинство других домов. Как она вообще должна была найти это проклятую улицу Матросскую, 22? Они все здесь одинаковые!
   Она вздрогнула, рефлекторно съежившись, услышав громкую брань откуда-то из-за угла, но тут же заставила себя распрямиться и положить ладонь на рукоять фамильного меча, притороченного к поясу. "Уверенность - вот то, что всегда отличает воина" - учил отец ее старших братьев.
   ...Что не помешало ей, услышав тяжелый топот и азартные выкрики "Стой, падла!", нырнуть в переулок, пропуская погоню. В дешевой гостинице в соседнем районе, рядом с воздушным портом Вейл, где она сняла комнату, весьма доходчиво объяснили ей, что и как делать, стоило только спросить у регистратора, как добраться до Матросской улицы, что в Черном море. Если выразить мысль коротко: "Не суйся туда. А если все же полезешь, ходи по свету, ни с кем не говори, услышишь выстрелы - прячься".
   "Шваль" - сказали ей. За тот час, что она блуждает по стремительно темнеющим кривым и узким улочкам, Жанна склонна была с ними согласиться. Она бы никогда не пришла сюда, будь у нее какой-то иной выбор.
   Но выбора не было - последний шанс стать той, кем всегда мечтала и доказать отцу, что он ошибался, она могла получить только здесь. Плохой, подлый, преступный, но все еще путь, до сих пор способ. Жанна утешала себя тем, что искупит этот грех позднее, благими деяниями.
   - Ну наконец-то!
   Жанна вздрогнула, быстро развернувшись и дернув из ножен клинок. Она могла гордиться собой - умудрилась не запутаться в длиннополом плаще, обнажить одним слитным беспрерывным движением и даже удержать от постыдной дрожи, не выдав испуг.
   Не зря она столько тренировалась!
   Гордость тут же потухла, стоило ей разглядеть черное дуло револьвера, направленного, казалось, точно ей в лоб.
   - Полегче, блонди! - резким, лающим смехом "успокоил" ее неизвестный. - Я Шакал, ты здесь ради документов, верно? За тебя просил Тони.
   "Давай, Жанна! Ты репетировала!.."
   - Это трепло хвасталось, что ты даже льены карандашом нарисуешь, - сглотнув комок в горле, хрипло ответила Жанна.
   Дуло казалось ей черной дырой из школьных учебников - чернее черного, она поглощало все вокруг, свет и внимание, разум и чувства, заставляло смотреть на себя, смотреть - и представлять вспышку, грохот - и смерть.
   "Прекрати смотреть на пистолет!!"
   - Врал поди, - закончила она, посмотрев на смуглое скуластое лицо "Шакала".
   - Только немного преувеличил, - хохотнул мошенник. - Давай так, красотка, сейчас я опущу пушку, а ты спрячешь подальше свой ковыряльник, договорились? ...Отлично. Бабло с собой?
   - Сначала товар, - отрубила Жанна, следуя распланированному разговору. На этот раз у нее даже не дрожал голос! А вот в ушко ножен попасть удалось лишь со второй попытки. - Тони предупреждал, что ты самый лживый ублюдок в Вейл.
   - Тони мудак, - сплюнул Шакал, но покорно сунул руку за пазуху. - Лови!
   Поймать папку удалось. Торопливо раскрыв своей билет в будущее, Жанна быстро пробежалась взглядом по учебной табели, с неизменно высокими оценками по всем дисциплинам, покачала корочку, оценивая водяной знак, стараясь действовать уверенно, посветила крохотным фонариком, включила режим ультрафиолета...
   - Все верно, - кивнула она, широко улыбнувшись.
   - В электронке тоже зарегистрирована, - уверил ее Шакал. - Но хреново. Если просто вобьют в поиск проверить наличие - все будет в шоколаде, начнут смотреть внимательно - тебе конец. Так что не давай им повода.
   - Я запомню, спасибо, - кивнула Жанна, убирая сокровище во внутренний карман плаща.
   - Спасибо в карман не положишь, крошка, - хмыкнул мошенник. - Давай бабло и проваливай, сегодня ночь Дьявола.
   - Что? - не поняла Жанна.
   Вытащив кулек из сумки, она бросила его мошеннику.
   - Ночь Дьявола, - буркнул Шакал, небрежно разрывая пакет и торопливо проверяя пачки денег. - Сегодня этот мудак вышел не по расписанию, парни уже сообщили. Знал бы заранее, все отменил бы, но с уродом никогда не угадаешь... Вроде все верно.
   Широко улыбнувшись, впервые за весь разговор обнажив зубы, Шакал сверкнул золотым зубом и отступил в тень.
   - Если я пересчитаю дома и окажется, что ты меня кинула, тебе конец. У тебя поддельные документы и прямо сейчас об этом знаем только ты, я и еще один человек. Я всегда могу это изменить. Тюрьма - меньшее, что тебя ждет.
   - Там все верно, - твердо ответила Жанна и тут же осеклась, поняв, что разговаривает с пустотой. Шакал, кем бы он ни был, растворился в темноте, нырнув в какой-то тупичок. - Ну и ладно.
   "Надеюсь, что я больше никогда тебя не увижу".
   Она осторожно выглянула на соседнюю улицу, с которой сбежала не так давно - все было тихо, загонщики и дичь успели сбежать.
   Посмотреть наверх ее заставила густая черная тень, быстро движущаяся по разбитому асфальту. Она не успела разглядеть ничего конкретного, прежде, чем видение исчезло - просто стремительная темно-багровый силуэт, отдаленно похожий на человека и блеснувший в лунном свете отблеск стальной кирасы...
   - Это что, был летающий человек?! - поежилась Жанна.
   Слова администратора гостиницы: "Не суйся в Черное море, а если все-таки оказалась там - сматывайся так быстро, как только сможешь" начинали казаться ей все более и более обоснованными.
   Она уже было собиралась последовать доброму совету, но замерзла, различив испуганный вскрик. Не просто вскрик - она УЗНАЛА голос. Кричал Шакал.
   Помимо воли она вспомнила нападение Гримм на ее родной городок, случившееся несколько лет назад - люди тогда кричали точно также: панически, страшно, безнадежно, не зовя на помощь, а будто прощаясь с миром. Сразу после раздались выстрелы - один за другим, будто вообще не целясь.
   Поддельные документы жгли ей карман, оттягивали пальто, будто весили несколько килограмм, а не были просто клочком бумаги. Она обещала себе, что компенсирует свое преступление добрыми делами, будет спасать людей... докажет отцу и братьям, что ничем не хуже их.
   Всего пять минут назад она бы поступила иначе - сжалась от страха, отвернулась и сбежала, как сделала с тем неизвестным, за которым гнались бандиты, сказав себе, что это не ее проблема, и риск слишком велик.
   Сейчас она не могла.
   - Воин не бежит от опасности. Он бежит ей навстречу, - прошептала она один из пунктов длинного свода правил, которым папа учил ее братьев.
   Чувствуя, что совершает самую большую ошибку в своей жизни, Жанна чертыхнулась, обнажила клинок, сдернула с пояса ножны, раскладывая их в белоснежный щит и со всех ног бросилась вперед, на звуки выстрелов.
   Слава Близнецам, Шакал не успел уйти далеко, - она выбежала на соседнюю улицу в тот самый момент, когда прогремел последний выстрел. Прижавшись к стене, мошенник дрожащей рукой нажал на спуск, но промахнулся - и пуля выбила фонтан красноватой пыли из кирпичной стены дома напротив. В последнем жесте отчаяния Шакал просто швырнул револьвер - и на этот раз Жанна успела заметить, как исказилась траектория снаряда, попросту обогнув нападавшего и бессильно звякнув об асфальт.
   - Наконец-то я нашел тебя, Шакал, - рыкнул "летающий человек", коснувшись ступнями земли в двух шагах от преступника. - Скользкий ублюдок.
   - Я не знаю, за кого ты меня принимаешь, но ты ошибаешься! - натурально ВЗВИЗГНУЛ мошенник, вжимаясь в стену.
   - Оставь его! - крикнула Жанна, поднимая щит и меч в боевую позицию.
   Больше ничего сказать и сделать она не успела - оружие едва не вывернулась у нее из рук, затрещали завязки нагрудника и прежде, чем успела моргнуть, Жанну осознала себя прижатой к стене, бестолково дрыгающей ногами в метре от земли.
   А странный незнакомец в красном костюме даже голову в ее сторону не повернул. Сделав еще один шаг вперед, он схватил мошенника ворот и оторвал его от земли.
   - Скажи мне что-нибудь новое, Шакал.
   Безумно блуждающий взгляд мошенника остановился на Жанне.
   - Зачем тебе я? - прохрипел он, обеими ладонями обхватив держащую его на весу руку, чтобы не задохнуться. - Вон та цыпа заплатила за поддельные документы Харбора! Собирается поступать в Бикон, выдавая себя за Охотницу! Да куча народу может погибнуть из-за этой херни!
   Жанна замерла, перестав пытаться вырваться из ловушки, когда страшный незнакомец впервые обратил на нее внимание, чуть повернув голову. Зеленые глаза в прорези маски сверкнули в свете луны, тонкие губы растянулись в оскале:
   - Видишь, кого ты пыталась защитить? - прошипел он. Оторвав Шакала, он взвесил его тело, будто примериваясь, а потом с силой вбил обратно в кирпичную кладку - Жанна могла бы поклясться, что слышала хруст. - Они всегда поступают так. Сдают подельников, - еще один удар, тихий жалобный полувскрик-полувсхлип. - Предают "братанов", - новый удар, и на этот раз изо рта Шакала на маску "красного" брызнула кровь. - Они предадут всех, лишь бы спасти свою шкуру.
   - Хватит! - закричала Жанна, не в силах больше смотреть на это. - Ты же убьешь его! Если он преступник - сдай его копам!
   Незнакомец швырнул Шакала ей под ноги. Преступник упал на землю как мешок с костями, даже не попытавшись как-то сгруппироваться, съежился, надсадно закашлялся окровавленным ртом.
   - Откуда ты такая вылезла? - покачал головой "красный". Подойдя к мошеннику, он остановился в шаге от судорожно пытавшегося отползти тела. - Это Черное море - сливная бочка Королевств, куда они сбрасывают все дерьмо, что производит общество, щит от Гримм и приманка для них же. Копы здесь - просто еще одна банда.
   - Это неправильно! Есть закон...
   - Закон?! - рыкнул незнакомец и Жанна осеклась, заглянув ему в глаза - зеленое пламя обжигало, будто настоящее, завораживало и пленяло - девушка ощутила себя кроликом, замершим перед удавом, уже свернувшимся в тугую пружину. - Здесь закон - это сила. Здесь власть - это жестокость.
   Присев на корточки рядом со скулящим мошенником, он грубо схватил его за запястье.
   - Где были закон и копы, когда этот мудак по поддельным документам устроился в приют? Бухгалтер, мать его... Где они были, когда он украл со счетов все деньги и смылся? С тех пор прошло полгода. Я нашел его за две недели.
   Жанна, шестым чувством поняв, что сейчас произойдет что-то ужасное, дернулась, но единственное, на что ее хватило - на пару миллиметров оторвать правую руку, прижатую мечом, от камня.
   - Не надо... - попросила она.
   Ответом ей был тихий, влажный хруст тонких запястных костей, сжатых в стальных пальцах и пронзительный крик боли, тонкий, словно кричал ребенок. Зажмурившись, девушка с трудом подавила тошноту, и всей душой пожалела, что не может закрыть уши, чтобы не слышать это тихое полузадушенное завывание на одной ноте. За этим ужасным плачем она едва расслышала тихое:
   - Надо. Это моя земля. Если кто-то убивает здесь - он отвечает передо мной. Если кто-то крадет деньги у детей - он отвечает передо мной. На этом строит закон любой страны - на преступлении и наказании, на страхе перед возмездием. В Черном море я - вместо возмездия и страха.
   - Не убивай его... - прошептала Жанна, не решаясь открыть глаза.
   - Я не буду, - устало, уже без следа той злобы, что звучала в голосе раньше, ответил незнакомец. - Сейчас он расскажет мне, где прячет деньги - такие типы всегда предпочитают наличку - и я оставлю его здесь. К утру доползет до больницы, ничего с ним не будет. Ты ведь расскажешь? Напоминаю, у тебя есть еще одна рука, две ноги и куча всего остального, не обязательного для выживания.
   Чтобы добиться у Шакала ответа, потребовался еще один удар. Жанна по-прежнему висела зажмурившись, пытаясь сдержать бессильные слезы, но по хлесткому звуку узнала пощечину. Всего за пару минут, торопливым сбивчивым шепотом он перечислил все свои тайники и заначки, сдал всех подельников, и остановился только после нового удара, окончательно отправившего его в страну снов.
   - Теперь ты.
   Она съежилась. Приоткрыв один глаз, девушка вздрогнула, обнаружив это чудовище совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки.
   - Поддельные документы?
   Не удержавшись, Жанна скосила глаза на грудь - там, в широком внутреннем кармане распахнутого плаща, находилось ее сокровище. Свою ошибку она поняла в тот же момент - рука в черных кольчужных перчатках скользнула за отворот, мгновенно лишив ее последнего шанса исполнить мечту.
   - Диплом мистралийского Харбора... маленькая школа, и учат там так себе, - заметил... кто он, черт возьми?!
   И только сейчас Жанна вспомнила слова Шакала: "Сегодня ночь Дьявола".
   "Это конец... - поняла она, чувствуя, как катятся из глаз слезы, которые она больше не могла сдерживать. - Он заберет документы, сделает со мной тоже самое, что он сделал с Шакалом, а когда я выйду из больницы, не останется никакого другого пути, кроме как отправиться домой - к отцу и братьям. Мне придется сказать им, что все они были правы, что я просто слабая женщина, и до конца жизни делать все, что они скажут".
   Сквозь собственное отчаяние Жанна едва расслышала обращенный к ней вопрос:
   - Зачем?
   - Что?.. - прошептала она.
   "Разве ему не плевать?.."
   - Охотники - не та профессия, в которую идут ради денег или которую легко использовать к собственной выгоде. Охотники - это тяжкий труд и постоянный риск. Вечно где-то на фронтире, вне комфорта Королевств, в бесконечной войне с бесконечными Гримм, а в награду... разве что слава. В этом дело? - в его голосе впервые с момента, когда он сломал руку Шакалу, проскользнула злость, слабое подобие того гнева, что пылал раньше. - В славе?
   - Да какое тебе дело?! - не выдержала Жанна, с безумной храбростью отчаяния прямо взглянув ему в глаза. - Я сделала то, что сделала и не жалею об этом ни на миг. Я нарушила закон - а ты какой-то долбанутый линчеватель! Делай, что собирался.
   - Закон? - ухмыльнулся Дьявол, совершенно не впечатленный этой бравадой. - Я вырос на этих улицах, блонди. Здесь каждый так или иначе нарушает закон, подкручивая счетчик или Прах знает как еще жульничая, чтобы сэкономить два льена. Давай договоримся так...
   Он захлопнул папку и взвесил этот пропуск в мечту на ладони.
   - Если сейчас ты расскажешь мне, зачем тебе эти документы, я подумаю над тем, чтобы вернуть их тебе.
   - Что?
   - Ты бросилась защищать жизнь незнакомого человека, - скупо улыбнулся Дьявол, явно позабавленный ее растерянностью. - Ты просила пощадить его после того, как он предал тебя, пытаясь спасти свою шкуру. У тебя есть как минимум два качества, необходимых для того, чтобы стать настоящим Охотником.
   - Я... - растерялась Жанна.
   У нее действительно был шанс?..
   - Что ты хочешь услышать?
   - Правду. Только правда, блонди, может вернуть тебе назад эту бумажку.
   - Я...
   "А, какого Гримм!.."
   - Я хотела быть героем и помогать людям, доволен?! - выкрикнула она, чувствуя на щеках злые слезы. - Мой дед, папа, все семь моих братьев - все они воины, настоящие герои. Да я истории о подвигах и доблести вместо сказок слушала с трех лет! Когда на наш город напали Гримм - именно отец и братья остановили волну и спасли всех. Я просто... просто... хочу доказать, что тоже чего-то стою. Что я не просто слабая маленькая Жанна, которую нужно защищать от всех невзгод и носиться, как с писаной торбой, что способна на тоже, что и они!
   Она говорила и говорила, чувствуя, что уже не в силах остановиться, вываливая на совершенного незнакомца (жуткого, жестокого незнакомца!) историю своей жизни. Историю Жанны Арк, восьмой дочери фамилии потомственных воинов, своим рождением оставившей отца вдовцом. Историю Жанны, которую воспитывал тот, кто умел готовить только воинов, но при этом имел более чем четкое понимание того, что должны делать со своей жизнью девочки. Историю Жанны, у которой было семь братьев, любивших ее - и душивших этой любовью, будто она была хрустальной вазой, способной разбиться от одного дуновения ветра.
   - Я просто хотела быть героем... - прошептала она, когда этот поток слов иссяк. - Такой же, как они. Делать важное дело...
   Жанна чувствовала себя смертельно уставшей. Прямо сейчас ей было уже все равно, что там решит этот Дьявол, и получит ли она обратно свой диплом.
   - Что ж, я слышал мотивации и похуже, - задумчиво протянул Дьявол. - Последнее испытание, блонди.
   Она подняла на него глаза, стараясь задавить отчаянную надежду, вспыхнувшую вопреки усталости и здравому смыслу.
   - Осталось понять, достаточно ли ты сильна, чтобы хотя бы попробовать пережить первый день в Биконе. Завтра после обеда приходи в клуб Разящего, что в Свечном переулке. Там будет один мой знакомый - если ты сможешь убедить еще и его, я отдам тебе диплом.
   - Правда?! - не сдержавшись, воскликнула Жанна, и тут же одернула себя. - Не врешь?
   - Даю слово. Но тебе придется постараться - его сложно впечатлить.
   - Я готова!
   - Отлично, - хмыкнул Дьявол и в тот же момент Жанна почувствовала, что неведомая сила, прижавшая ее к стене, исчезла.
   С грохотом приземлившись на землю, она с трудом устояла на ногах. Вновь обретя равновесие, заозиралась по сторонам, но незнакомца в кожаном костюме больше нигде не было. Зато рядом лежал бессознательный Шакал с залитым кровью подбородком и раздробленной, жутко скрученной, будто в тисках, рукой, с осколками костей, разорвавшими кожу. Дрожащими руками подобрав оружие с земли, она вернула щит в форму ножен и спрятала в них меч, еще раз посмотрела на мошенника... и, вздохнув, с трудом подняла его ноги, перекинула здоровую руку через плечо и заковыляла в направлении ближайшего метро.
   "Где я теперь здесь больницу найду?"

Глава 3. Боевой клуб "Разящий"

   - Ну, здесь, по крайней мере, есть табличка, - вздохнула Жанна.
   Хотя, следовало признать, что Свечная улица оказалась куда приличнее, чем она ожидала, насмотревшись прошлой ночью на глубины Черного моря. Свечная же располагалась всего в одном квартале от "нормальных" районов - с места, где стояла Жанна, даже вторую оборонительную стену можно было различить. Ни тебе старого выщербленного асфальта, ямы в котором латали, порой, просто залив бетоном или засыпав щебенкой, ни старого облупленного кирпича - только ровные ряды панельных домов, - максимально простых и дешевых, но зато относительно новых.
   Да и день, опять же - зловещая аура, ощутимо давящая на сознание ночью, сейчас поблекла и спряталась, люди, попадавшиеся навстречу, не производили впечатление бандитов и убийц, нищих она заметила всего троих, и тех лишь у метро, а грустный заросший гитарист в переходе играл старую балладу о любви и предательстве, а не какой-нибудь блатной рэп, как она уже успела себе навоображать.
   В общем... просто улица, просто люди - небогатый район, может даже бедный, но не... дно.
   И все бы хорошо, все бы замечательно... вот только почему она уже десять минут мнется у дверей со скромной, когда-то белой, а теперь какой-то бежевой табличкой с алой надписью: "Боевой клуб "Разящий"?
   Ответ лежал на поверхности, но был слишком постыдным, чтобы так легко признаться в этом даже самой себе. Она боялась. Страх, липкий, грубый, властный, нагнал ее уже после того, как она успела оттащить Шакала до ближайшей остановки метро, сесть в последний поезд и стребовать с вахтера адрес больницы. Там, на жестком пластиковом сидении ее начало трясти - до выведенного в режим форсажа организма дошло, какой участи она избежала, благо образец лежал совсем рядом - только руку протяни.
   Домой она вернулась уже глубокой ночью, сдав мошенника врачам. Сил осталось только на то, чтобы доползти до кровати и рухнуть на нее, не раздеваясь и заснув прежде, чем голова коснулась подушки. Зато утром, привычно встав с рассветом (папа был очень строг по этому вопросу), она успела разузнать у администратора, где может получить доступ в сеть и разузнать хоть что-то о вчерашнем незнакомце. Запрос "Дьявол" и "Черное море" дал ей даже больше информации, чем она рассчитывала и большую часть - не в виде официальной информации, статей или объявлений о розыске (хотя и они нашлись), а на огромном форуме, так и называющемся "Черное море". В теме "Дьявол - герой или злодей" ее ждало почти триста страниц непрекращающегося СРАЧА, которые она даже не стала пытаться читать, ограничившись лишь выведенной в первые посты хронологией и достоверно известной информацией.
   Один человек - против всего мира: бандитов и властей, грабителей и Охотников, наркоторговцев и копов. Больше года. Жанна читала хронику - количество столкновений, число пострадавших, разгромленных баз и притонов, имена трех Охотников, что польстились на награду и оказались в больнице, плохие фотографии и несколько еще худшего качества видео боев... После всего этого у нее остался лишь два вопроса: "Что. Это. За. Монстр?!" и "Вот ЭТО я должна убедить в своей силе?!"
   Нет, кое-что она умела - нельзя вырасти с семью братьями, в семье воинов и не уметь так или иначе постоять за себя. Вайолет, ее старший брат, даже немного учил ее обращаться с мечом, он же открыл ей ауру перед побегом, но... Жанна не строила иллюзий - ее собственных навыков (пока!) не было достаточно, чтобы поступить в Бикон, а для подготовительной школы она уже слишком стара. Из доступных вариантов оставалась разве что армия, но в родном Мистрале ее быстро найдут, а гражданства Вейл у нее не было, только общее, действительное на территории всех четырех Королевств - с запретом голосовать, работать в госструктурах или служить в армии. Единственный путь без нарушения закона - найти учителя, вроде того же додзе и потратить несколько лет, пытаясь догнать программу. Без всякой гарантии на успех - лучшие учителя давно устроены в том же Биконе, Сигнале, любой другой подготовительной школе или армии, либо просят за свои услуги столько, что всего ее приданного, потраченного вчера на документы, хватило бы разве что на полгода. К тому же - только в Биконе папа не смог бы ее достать, даже если бы нашел. Охотникам может приказывать только Совет Вейл.
   А теперь весь план, ее мечта с самого босоногого детства, зависит от решения без всяких преувеличений страшного преступника, избившего и искалечившего людей едва ли больше, чем Жанна видела в своей жизни.
   И отступать ей было некуда.
   Глубоко вздохнув, Жанна коснулась рукояти Кроцеа Морс, вновь черпая уверенность в овеянном славе дедовском оружии и пробормотала себе под нос одну из заповедей, которым папа учил всех остальных, кроме нее:
   - Воин сомневается и размышляет до того, как принимает решение. Но когда оно принято, он действует, не отвлекаясь на сомнения, опасения и размышления. Впереди - еще миллионы решений, каждое из которых еще ждет своего часа. Это путь воина.
   Помогло. Это всегда помогало - философия отца, его мудрость, с которой шли по жизни все Арки... это было то, во что Жанна верила даже больше, чем в саму себя.
   Решительно толкнув дверь, девушка шагнула внутрь, готовая к чему угодно - к столкновению с Дьяволом, с его помощниками, которые, наверняка, точно такие же бандиты, ко всему. Действительность разочаровала - пустое фойе, с пустой стойкой регистрации: ни души. Зато возбужденный гомон голосов доносился из-за неплотно закрытой двери рядом со стойкой. Жанна смутно различала мужские женские голоса, спорящие "Две минуты!", "Ты сдурел?! Одна!" и "Херня все, я ставлю на три!"
   Ведомая любопытством, Жанна подошла к двери, осторожно приоткрыла ее и заглянула внутрь. Это была обычная арена, подобную которой девушка видела сотни раз по спортивным каналам - яма с высокими вертикальными стенками, защищающая зрителей от последствий сражений ауропользователей. Ряды были почти пустыми - лишь половина была занята возбужденно переговаривающимися людьми, в основном ее возраста или младше. Все они расселись вокруг седого мужчины с мощной и широкой фигурой воина, нисколько не потерявшей с возрастом в стати, со скупой снисходительной улыбкой слушающего споры своих, видимо, учеников. Его густая, почти полностью седая борода была заплетена в две аккуратные косички; две таких же венчали голову, в какой-то сложной традиционной прическе, ей незнакомой.
   Все это моментально вылетело у нее из головы, стоило опустить взгляд на арену. Четверо парней, стоявших напротив, она почти не заметила, и даже не сразу поняла, отчего уставилась на последнего участника боя, стоявшего к ней спиной, почему сердце споткнулось, пропуская удар, а мгновенно вспотевшие ладошки с силой сжались на ручке двери.
   У нее появилось странное ощущение, будто все происходящее нереально - словно она, собравшись вместе с братьями и отцом в гостиной, уселась перед телевизором. Аппетитно пахнут горячие куриные крылышки, отец, добродушно ухмыляясь, потягивает пиво и вслух рассуждает об исходе матча; братья внимательно слушают - как правило, папа оказывался прав. Сколько вечеров она провела так, сколько лет соблюдалась эта традиция? Сколько она себя помнила...
   Она знала человека, что вышел против четверых. Там, откуда она родом, о нем знали даже слепые и глухие, каждый, даже совершенно не интересующийся миром боевых турниров мог бы узнать эту блестящую отделанную под бронзу броню - легкий нагрудник, поножи и наручи, совершенно не стесняющие движений - и оружие: золотой круглый щит с выемкой для упора копья или винтовки - Акуо; короткое алое копье - Мило. Только короткие черные волосы до плеч выбивались из образа - на их месте должен быть длинный алый, как восход солнца, конский хвост.
   - Да не может этого быть... - прошептала Жанна.
   Из ступора ее вывел короткий неприятный сигнал к началу боя, мгновенно убивший все разговоры. Противники (возможно) четырехкратного чемпиона Мистраля разошлись полукругом, беря его в кольцо, щелкнуло Мило, трансформируясь в короткий меч, щелкнуло снова, возвращаясь обратно... и все взорвалось. Четверка напала со всех сторон, со спины и флангов, слаженная, явно специально натренированная атака перекрыла все направления - длинный полуторник нацелился в ноги, внушительная двуручная булава ростом с Жанну рухнула сверху-вниз с фронта, паренек с двумя кинжалами прыгнул на спину, а с последнего направления со свистом разрубила воздух алебарда.
   Жанна поняла, что не обозналась, едва кумир ее отца начал двигаться. Юноша подпрыгнул, пропуская под ногами клинок, закрутил тело вокруг своей оси - Жанна даже не успела заметить, в какой момент он метнул щит, различив лишь мгновенную золотую молнию, отбросившую напавшего сзади. Отскочив от подставленных под удар кинжалов, щит срикошетил обратно, ударил здоровяка с булавой в живот, заставив задохнуться от боли - но не остановить падение булавы. Казалось, что вот сейчас шипастый набалдашник размером с голову взрослого человека ударит, вбив чемпиона в камень... если бы не одно "но" - схватившись за древко просвистевшей мимо алебарды, Ахиллес вывел себя из-под удара - и жесткие боевые сапоги ударили по острому краю щита, прежде, чем он успел упасть на землю, отправив здоровяка в полет к противоположному краю арены, мерцая пробитой аурой.
   Дальше все было так же быстро: парень с алебардой не успел сделать ничего - чемпион заблокировал его оружие, - Мило ударило в шею, заставив вспыхнуть ярко-синим ауру, рефлекторно отшатнувшись от смертельной для любого обычного человека атаки, потерять равновесие... он выбыл из боя, когда вырвавший из его рук алебарду чемпион подсек ею под колени, а Мило припечатало древком в живот, придавая ускорение.
   Осталось всего двое и, наверно, уже ни у кого не осталось сомнений, чем кончиться этот бой. Поняли это и мечник с партнером. Переглянувшись, первый бросился в атаку, занося над головой оружие, второй - прыгнул в сторону, обходя с фланга. Чтобы помешать чемпиону блокировать атаку, он метнул оба своих кинжала, но цели добился лишь частично - копье превратилось в смазанный туманный круг, со звоном отбросив оба клинка, а алебарда наотмашь ударила по мечу, выбивая оружие из рук мечника... которого это ничуть не смутило - даже не посмотрев вслед утерянному оружию, он продолжил движение, врезался в Ахиллеса плечом, сбивая на землю...
   Жанна судорожно вздохнула, сжав кулачки - на какой-то неразличимый миг она на самом деле поверила, что непобедимый чемпион проиграет. Она должна была знать лучше: девушка не успела толком ничего разглядеть, но когда сцепившиеся противники коснулись земли - именно Ахиллес оказался сверху, дважды рубанув Мило в форме меча по лицу, опуская ауру в красный.
   В полной тишине чемпион поднялся на ноги, обернулся к последнему противнику... Обезоруживший сам себя парень не стал ждать развязки - подняв раскрытые ладони, он нервно крикнул:
   - Сдаюсь!
   И амфитеатр тут же взорвался овациями, поздравлениями и криками: "Ну я же говорил! Меньше минуты!". Ахиллес поднял глаза и встретился взглядом с Жанной, все так же застывшей в дверях. Совершенно не обращая внимания на тишину, рухнувшую на зал, медленно поворачивающихся к ней людей, проследивших за взглядом чемпиона, девушка, широко раскрыв глаза, смотрела прямо в яркие зеленые глаза человека, чей плакат висел у нее в комнате все четыре года его чемпионства. С красивого, будто вылепленного лучшими скульпторами лица, медленно спадала холодная боевая маска, холодный расчет покидал глаза, сменяясь узнаванием, пониманием и...
   - Вот черт... - в полной тишине буркнул Ахиллес.
   И в тот же момент ее губы шевельнулись, совершенно без участия сознания выкрикнув заветное:
   - А можно автограф?!
   Свою ошибку она поняла в тот же момент. Лицо Ахиллеса Никоса скривилось, будто он откусил лимон, он резко отвернулся, выпрыгнул из ямы направился в раздевалку, ни разу не оглянувшись. Наконец сообразив оглянуться, она съежилась под взглядами почти двух десятков человек, насмешливыми, удивленными или снисходительными.
   - Я крупно облажалась, да?.. - все в той же мертвой тишине спросила она, сгорая от стыда и заранее зная ответ.
   - Меньше, чем ты думаешь, девочка, - хохотнул тот самый седой мужчина, что был центром группы зрителей. - Меня зовут Агнар, это мой клуб. А ты Жанна, верно? Ахилл предупреждал, что ты придешь. Мы ждали тебя немного позже.
   - Я решила прийти пораньше... - растерялась Жанна.
   И тут в ее объятое ужасом сознание постучалась другая мысль, мгновенно смахнув все остальное: "Подожди... если о моем приходе предупредил Ахиллес..."
   - Как он связан с... - начала она, но осеклась под строгим взглядом старика.
   Агнар хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание и звучным, хорошо поставленным голосом заявил:
   - Так, представление окончено. Младшая группа - у вас занятие, Талин, Пеллан - сегодня разминку у молодежи проведете вы, пока я говорю с этой юной леди. Кардин... - он перевел взгляд на арену, на здоровяка, уже поднявшегося на ноги, тяжело опираясь на булаву. - Приводи своих ребят в порядок, тренировка сегодня по облегченному варианту, начинаем через час. Подумай над тем, в чем вы ошиблись и что могли бы сделать лучше, вернусь - ответишь. Разойдись!
   Ребята, разочаровано ворча, но не смея спорить, начали расходиться и очень скоро они остались одни. Легко, совершенно без следов возраста в движениях, поднявшись с кресла, мужчина приглашающе махнул девушке рукой:
   - Пойдем, чаю попьем, Ахилл вернется из душа минут через десять-пятнадцать.
   Молча следуя за мужчиной, Жанна с трудом сдерживалась от того, чтобы обрушить на старика вал вопросов, разрывающих ее на части. Как знаменитый чемпион оказался знаком с другой знаменитостью, пусть и обладающей куда более мрачной славой? Что он делает здесь, в Черном море, в каком-то захолустном боевом клубе? От кумира всей семьи Арков ничего не было слышно уже почти год - и все девять ее членов искренне надеялись, что он, уйдя из спорта, поступил в одну из школ Охотников, в Вейл или Вакуо. На самом деле, Бикон Жанна выбрала потому, что именно здесь было больше всего шансов его встретить. Как часто он бывает в этом месте? Он точно не ученик... один из преподавателей, на полставки, ради денег?
   Из прострации ее вывел строгий окрик:
   - Жанна!
   Вздрогнув, она вскинула глаза на Агнара, чувствуя, как пылают щеки. Ее проклятые губы, вечно молотящие всю чушь, что приходит ей в голову без спроса, вновь шевельнулись, озвучив последний вопрос, пришедший ей в голову:
   - А у него есть девушка?!
   Агнар моргнул, явно ошарашенный вопросом. Потом моргнул еще раз. Закрыв глаза, Жанна молчала, смирившись с судьбой.
   - Простите... - пробормотала она. - Это было неуместно.
   - Да, так и было, - кивнул старик, и тут же хитро улыбнулся. - И нет, насколько мне известно. Так, возвращаясь к моему вопросу... черный или зеленый?
   - Зеленый, - выдавила Жанна, все силы которой уходили на то, чтобы не дать улыбке выползти на лицо. - Без сахара.
   - Тогда, садись, я сейчас все сделаю, - он махнул рукой на небольшой столик на крохотной кухне.
   Всю эту бесконечную минуту, которую Агнар заваривал чай, Жанна героически молчала. Старик напоминал ей отца - и Николас Арк не любил торопливых. Закрыв глаза, она несколько раз глубоко вздохнула и забормотала себе под нос одно из правил отца:
   - Один из принципов воина заключается в том, чтобы никому и ничему не давать воздействовать на себя, и поэтому воин может видеть хоть самого Дьявола... - на этом слове она споткнулась, но тут же взяла себя в руки. - Но по нему этого не скажешь. Контроль воина должен быть безупречным.
   - Мудрые слова, - одобрительно хмыкнул Агнар, ставя перед ней дымящуюся кружку. - Откуда это?
   - Так всегда говорил мой папа, - немного горько улыбнулась Жанна, глядя в сторону.
   "Говорил всем, кроме меня"
   - Он умный мужчина, - кивнул старик. Присев напротив, смешно громоздкий на этой преступно тесной кухне, он отхлебнул из своей собственной кружки - кривобокой и неказистой, глиняной, с красной, коряво выписанной детской рукой надписью: "Лучший Сенсей!" - Итак, спрашивай.
   Жанна открыла рот... и тут же его закрыла, задумавшись. Первый шок был успешно преодолен и, хотя все эти бесконечные вопросы никуда не делись (кроме последнего! Она забыла! Забыла!), теперь она могла выбрать главный:
   - Как Ахиллес, - внутренне она поморщилась, осознав, что ей не удалось сдержать восторженное придыхание. - Связан с...
   - С кем? - мягко поторопил ее Агнар.
   И тут она поняла:
   - Вы не знаете, о ком я говорю, - выдохнула она, недовольно нахмурившись.
   - Не знаю, - ухмыльнулся старик, совершенно не расстроенный, что его раскусили. - Но догадываюсь о большем, чем Ахиллу бы хотелось.
   Какое-то время они молча пили чай. Агнар полностью игнорировал ее недовольный взгляд, и долго Жанна не выдержала:
   - Что он здесь делает? - спросила она.
   - Приходит два-три раза в неделю, чтобы размяться и не заржаветь, - старик рассеяно посмотрел поверх ее головы. - И я не знаю, что восхищает меня больше: то, как быстро прогрессируют те, с кем он спаррингует, или то, что он сам становится ЕЩЕ лучше с каждым разом, с таким-то графиком и противниками.
   - А разве он не учится в Биконе? - удивилась Жанна. - Там не должно быть проблемы с тренировками.
   - Нет, - помрачнел Агнар. - И не спрашивай почему, я не знаю. Но при упоминании Озпина он начинает ругаться и плеваться ядом, учти. А теперь позволишь мне задать свой вопрос? Думаю, это будет только справедливо, коль я ответил на твои.
   - Если вы не будете спрашивать меня, с кем связан Ахиллес, - напряглась Жанна.
   - Не буду, не буду! - отмахнулся Агнар. - Я просто хочу узнать, зачем ты здесь. Ахилл был немногословен.
   - Он... - замялась Жанна. - Мне сказали, что здесь меня встретит знакомый... одного моего знакомого, который... эээ... сможет меня проверить. Я понятия не имела, что этим "знакомым" окажется сам Ахиллес!
   - Он сменил имя, - просветил ее Агнар. - Теперь его зовут Ахилл Пирос, и он предпочитает, чтобы его звали именно так. Видимо, хочет скрыться от... - он подмигнул. - Поклонниц.
   Жанна закашлялась, и тут же попыталась спрятать смущение, глотнув из кружки.
   - Я не какая-нибудь сумасшедшая фанатка! Я просто... удивилась.
   - Ну конечно, - рассмеялся старик.
   Жанна подумала было, не обидится ли ей, но очень быстро поняла, что не может. Старик слишком напоминал ей отца - этой непринужденной уверенностью, неизменным спокойствием и добродушием, этой необидной снисходительностью старшего к младшим, за которыми скрывалась, Жанна ни на секунду не сомневалась, закаленная непреклонная сталь. Вместо этого она засмеялась вместе с ним.
   - Он не любит внимание, - доверительно подавшись вперед, поделился с ней Агнар, отсмеявшись. - Так что лучший вариант общения с ним - просто делать вид, будто говоришь не с легендой, а с парнем из соседнего двора.
   - Это я могу! - закивала Жанна.
   "Просто восьмой брат. Да. Просто брат"
   Какое-то время они провели в уютной тишине. Наконец, Жанна собралась с мыслями и решилась на следующий вопрос, на этот раз - не связанный с предыдущими.
   - Скажите, Агнар... - осторожно начала она. - Я недавно в городе и еще не очень во всем разобралась. Дьявол Черного моря... кто он?
   - Ну и вопросы ты задаешь, девочка... - задумчиво протянул старик. Его взгляд вновь поднялся над ее головой - в направлении двери на арену. - Я бы сказал: зависит от того, кого ты спросишь.
   - Я спрашиваю вас.
   - Меня... - он вздохнул и вновь посмотрел на свою собеседницу. - Герой, которого заслуживает эта дыра - будет лучшим определением.
   - Все... действительно настолько плохо? - тихо спросила Жанна. - Я была здесь однажды ночью...
   - Тогда ты видела все, что нужно, - мрачно кивнул старик. - Черное море не всегда было таким, но после того, как Королевства научились делать по-настоящему большие воздушные суда - морская торговля если и не пришла в упадок, то сильно сократилась - это точно. Порт перестал приносить столько же денег, как и раньше, все постепенно беднело... потом грянула Мировая война, в послевоенные годы тяжело было всем - и на это место окончательно махнули рукой. Об этом никто не говорит, никто никогда не признается - но именно сюда рвутся Гримм, в том числе и морские. Встретить Тварей Темноты можно просто выйдя на улицу не в то время: они рождаются прямо здесь, из всего того вороха негатива, что производят те, кому не повезло застрять в этой дыре. Даже властям по большому счету плевать, что происходит здесь - лишь бы это не выплескивалось в более благополучные районы.
   - Так... получается, Дьявол делает все правильно? - поежилась Жанна.
   Ей все это казалось каким-то безумием. У нее дома никогда бы не произошло ничего подобного - за любым негативом очень тщательно следили и сводили к минимуму изо всех сил. Та жестокость, с которой Дьявол расправился с Шакалом, будила в ней внутренний протест - какие бы преступления тот не совершил, он не заслуживал, чтобы с ним поступили... вот так: размазали, раздавили походя, казалось, почти наслаждаясь причиняемой болью.
   - Как сказать... - Агнар задумчиво забарабанил толстыми узловатыми пальцами по кромке своей кружки. - Вот смотри - раньше этим местом правили множество банд, мелких и немного покрупнее, но без явных лидеров, диктующий волю всем остальным. Но Дьявол выбил многих из мелочи - просто пришел в их базу и не оставил от бывшей банды ни одного здорового человека. Поприжал многих бандитов покрупнее. И вот уже - Черное море забурлило, маленькие присоединялись к большим, средние сливались в альянсы в поисках защиты от сильного внешнего врага... И сейчас "мелочи" почти не осталось - только в самых дальних кварталах, куда даже у этого сорвиголовы не дотягиваются руки.
   - Так, значит, хуже?
   - Как сказать, - повторил старик, ухмыльнувшись в усы. - Раньше банды постоянно дрались с другом, за территорию, влияние и просто так, палили почем зря - теперь этого значительно меньше: выстрелы ночью слышны далеко. Ограблений тоже поубавилось - нынешние сформировавшиеся альянсы предпочитают заставлять "платить за защиту", продавать наркотики или оружие, "крышевать" проституток и прочие, менее... привлекающие внимание вещи. Случайных жертв от их внутренних разборок стало намного меньше.
   - Тогда лучше? - тихо спросила Жанна.
   - Он вдохновляет людей делать тоже самое. Или, скорее, пытаться. Для большинства попытка поиграть в "маленьких Дьяволов", - так это здесь называется, - плохо кончается.
   На этот раз Жанна промолчала, уже догадавшись, что последует дальше.
   Она не ошиблась.
   - Или вот - в Черном море есть два больших приюта для сирот. Раньше их контролировали банды - вербовали подростков, покупали администрацию "пожертвованиями" - а те брали, потому что если отказаться, домой можно и не вернуться. Когда пришел Дьявол - этих двух самых крупных, по прежним меркам, банд просто не стало - и участь их оказалась столь показательно жестока, что теперь все предпочитают держаться от этих мест подальше. Ни один из тех бандитов больше никогда не сможет удержать в руках ничего тяжелее ложки, а на протез не накопит и к старости, потому что все пособие будет уходить на другие лекарства. И вот что интересно - "пожертвования" прекратились, а денег у приютов стало как бы не больше. Странно, правда? А я вот думаю, что нужно же Дьяволу куда-то девать всю ту наличку, что он отбирает у преступников?
   Жанна вздохнула, подумала... потом подумала еще... и тихо призналась:
   - Я запуталась.
   - Не ты одна, девочка, - невесело хмыкнул Агнар, прозвучав как никогда на свой возраст - устало, даже измотанно. - Не ты одна... Точно я знаю одно - чем это все закончится.
   Встрепенувшись, Жанна подняла глаза на хозяина клуба... и осеклась - он смотрел куда-то поверх ее головы, и не абстрактно в пространство, а так, будто за ее спиной кто-то стоял.
   - Однажды кто-то сломается, - твердо закончил мужчина. - Или Дьявол, или Черное море.
   Медленно обернувшись, она увидела именно то, что ожидала - Ахиллеса, застывшего в дверях. Блестели влажные после душа черные волосы, вместо снятой брони он был одет в старые, заляпанные каким-то соусом спортивные штаны и футболку. Жанна почувствовала себя лишней - и ее кумир, и Агнар смотрели друг другу в глаза, будто общаясь, даже ожесточенно споря без всяких слов. Она уже было хотела отвести взгляд и дождаться окончания этого явно не в первого безмолвного диалога, но... замерзла в инстинктивном ужасе, когда губы Ахиллеса дрогнули в пугающе знакомой полуухмылке-полуоскале, а зеленые глаза полыхнули той самой безумной яростью, с которой вчера Дьявол зачитывал Шакалу приговор.
   Это длилось всего мгновение, а после Ахиллес перевел взгляд на нее, и Жанна сама уже не была уверена, что ей не почудилось - настолько быстро все исчезло.
   - Пойдем со мной, - бросил он, быстро отвернувшись и скрывшись в коридоре.
   - Иди, - поторопил ее Агнар, видя, что девушка замерла без движения. - Я пойду с тобой - мне, в конце концов, интересно, для чего будут использовать мой клуб.
   Жанна поднялась, действуя на автопилоте, отчетливо деревянной походкой последовала за Ахиллесом.
   Это все действительно было? Ей не показалось?! Это же... это же просто невозможно! Дьявол вообще фавн! Или... эти рожки могут быть поддельными?.. Черт, конечно могут.
   Ахиллес ждал их около компьютера, спрятанного в самом дальнем углу арены. Все еще не очень соображая, что происходит Жанна остановилась рядом.
   - Начнем с ауры, - буркнул он, протягивая ей какое-то устройство: пластину со светящимся отпечатком ладони. - Включи, а дальше машина сделает все сама.
   Встряхнувшись, Жанна заставила себя не думать о произошедшем, пообещав, что подумает об этом после того, как выйдет из этого зала со своими документами. Сделав, что сказано, она закрыла глаза, обращаясь к этой новой, но уже ставшей привычной части себя - ауре, разблокированном потенциале, который, в той или иной мере, обитал в каждом. Аура защищала, предупреждала об опасности, делала сильнее и исцеляла - именно благодаря ей человечество смогло выжить в бесконечной войне против Тварей Темноты, подняться из тьмы к свету, вырвав у истинных хозяев этого мира место под солнцем.
   Жанне открыли ауру всего месяц назад, но уже забыла, каково это - жить без этой постоянной силы внутри себя. Увы, активировать ее, несмотря на все попытки, как полагается - мгновенно, у нее не получалось. Поэтому вчера она даже не попыталась - спокойствие, сосредоточение и, самое главное, время - совсем не те вещи, что были у нее в избытке прошлой ночью.
   Почувствовав толчок, она открыла глаза - ее ладони окутал легкий серебристый туман, прозрачный и волшебно чистый. Жанна не призналась бы в этом вслух, но она гордилась тем, какой цвет приняла ее душа в материальном воплощении.
   - Что теперь? - спросила она. Единожды активированная, аура не требовала особых усилий по поддержанию, достаточно было просто не забывать о ней. Это было сложнее, чем казалось на первый взгляд, но много проще первоначального импульса.
   - Ждать, - вместо Ахиллеса, внимательно наблюдающего за быстро заполняющейся полоской загрузки, ответил Агнар, вставший рядом. - Сейчас досчитает, это быстро...
   После тихого звукового сигнала на экране высветились три цифры - 112.
   - Это много? - с надеждой спросила Жанна.
   У нее как-то не было времени и возможности раньше проверить свой уровень - далеко не везде было нужное оборудование. Достаточно сказать, что дома, в Мистрале такие штуки были далеко не в каждом городе - ее родная страна это вам не технологичный Вейл, лучшие друзья "яйцеголовых солдатиков из Атласа", как говорил папа. Оглянувшись, она заметила, что оба мужчины недоверчиво, будто сдерживая желание протереть глаза, пялятся на экран.
   - Много - это у меня, - тихо ответил Ахилл. Повернувшись к ней, он окинул ее совершенно новым взглядом - цепким, оценивающим. - Или нет, ОЧЕНЬ много - это у меня. А сто двенадцать...
   - Это дохрена, - закончил за него явно не менее ошарашенный Агнар.
   Под их взглядами Жанна рефлекторно поежилась - именно так смотрел отец на ее братьев перед тренировкой. Помогать им обрабатывать синяки и ссадины, даже промывать и штопать раны приходилось именно ей...
   - Что скажешь, старик? - спросил Ахилле... Ахилл. - Девочка хочет поступать в Бикон. У нее даже есть левые документы, но навыков, сам видишь, не хватает.
   Жанна задохнулась, осознав, как легко он выболтал ее тайну, но Агнар даже ухом не повел - словно и правда здесь, в Черном море, были свои отношения с законом.
   - Мне даже не надо просить ее обнажить меч, чтобы понять, что обращается она с ним не лучше моих второгодок, - задумчиво протянул он и вновь посмотрел на экран. - Сделать сносного бойца можно из кого угодно, дай только время - для большинство все упирается именно в размеры ауры. Гримм прочные ребята и тратить ее надо на каждый удар.
   - У нас есть полтора месяца, - заметил Ахилл.
   Какое-то время Агнар молчал, переводя взгляд с экрана на Жанну, задумчиво поглаживая косички на бороде. Ахиллес - терпеливо ждал ответа. Жанна - молилась, чтобы решение было в ее пользу.
   - Я не работаю бесплатно, девочка, - наконец, сказал он.
   - У меня есть деньги! - уверила Жанна, не в силах удержать улыбку. Но тут же вздрогнула и нехотя призналась. - Немного. Я найду работу!
   - Я заплачу.
   Под двумя взглядами: удивленным - Жанны и понимающим - Агнара, Ахиллес неловко передернул плечами и, отвернувшись, тихо сказал:
   - Она хочет быть героем и у нее есть шанс им стать. Пусть хоть кто-то будет...
   Концовку: "Раз уж я не могу" - Жанна угадала сама.

Глава 4. Столкновение

   Ночные смены - самые скучные. Старые механические часы на стене отмеряют время, и каждое "тик-так" звучит почти оглушительно. Двигаются на экране старенького черно-белого телевизора размером с две моих ладони фигурки людей - что-то говорят, общаются, дерутся... У закинутых на стойку ног, стоит только протянуть руку, лежит раскрытая книга, обложкой вверх, заумное "Путь воина". Штука местами умная, но такая занудная...
   Ночные смены - самые скучные... и с некоторых пор - мои любимые. Тишина, не нарушаемая даже выстрелами за окном, пустой магазин, глупое и беззвучное мельтешение на экране несуществующих людей, успокаивающе одинаковое "тик-так", скучную, но умную книгу, редких мрачных и торопливых покупателей... Время, потраченное, казалось бы, совершенно ни на что... но в мире, с собой и всем окружающим, со своей собственной жизнью, со днем вчерашним и днем грядущим. Я научился ценить все это.
   Можно было не думать ни о чем, размышлять над прочитанным, включить для разнообразия звук на телеке и попытаться вникнуть в глупые проблемы персонажей сериала, открыть Свиток и залезть на форум Черного моря - там можно было найти много интересного, если знать, где искать, наметить следующую цель или распланировать маршрут на завтра, прикинуть, подкорректировать или переписать полностью план тренировок нежданно образовавшейся ученицы...
   Жанна, да... Я покосился на старую потрепанную книжку, взятую в библиотеке - поделилась ей именно Жанна. "Карманная книга моего отца!" - с гордостью сказала она. Признаться, для меня оставалось загадкой, как она может говорить о своей семье одновременно с любовью, горечью и злостью. Я бы не смог... даже без всякого "бы" - я уже не смог. Мысли о семье будили лишь гнев - и ничего кроме. Мы никогда не были близки - слишком много времени и сил отнимает путь, ведущий к чемпионству.
   Это ее "Я хочу быть героем", предельно искреннее и страстное, услышанное в тот самый первый раз, в грязном переулке в глубинах Черного моря, над бессознательным телом искалеченного мною преступника, что-то неприятно царапнуло глубоко внутри. Она напомнила мне себя - когда я еще хотел быть Охотником, убивать чудовищ, спасать людей... это вызывало смутное, неясное чувство вины. И зависти - потому что моя собственная судьба оказалась так бесконечно далека от опасного и трудного, но простого пути Охотника.
   На этом пути не было Гримм, абсолютного врага, убийство которого - всегда хорошо. Были только люди, плохие и хорошие, сбивающиеся в стаи и выживающие в одиночку. Хороших на ночных улицах Черного моря попадалось мало, плохих - больше, чем я был согласен терпеть. Никто не мог подсказать, какая мера наказания достаточна, а какая - избыточна и чрезмерно кровава. Приходилось решать самому: за что просто побить и сломать палец, за что - переломать руки или ребра, отправить в реанимацию или оставить калекой на всю жизнь.
   Судья, адвокат и палач...
   Единственное сходство этого врага с Гримм - бесконечность. Стоило отправить в больницу одного - его место занимал другой, выбить одну банду - на ее место приходила вторая, злее и сильнее, умнее и хитрее, сплоченнее и больше. Прошло какое-то время, прежде, чем я понял, что просто избивая всех подряд, я ничего не смогу изменить.
   Так началось сотрудничество с приютами - главной рекрутской базой всех банд. Может быть, если дети будут ограждены от внимания банд, насколько это вообще возможно в этом районе, вырастая, они выберут другой путь? Возможно, чуть больше их смогут сбежать из этой дыры, выплыть на поверхность из глубин Черного моря?
   Этого было недостаточно - я знал это. Увы, методички "как превратить гиблый, не нужный никому рассадник преступности в приличный район для чайников", я так и не нашел. Возможно, в будущем это изменится, а пока... "Делай, что должен, случиться - чему суждено" - одна из поистине бесконечных цитат Жанны о том, что значит быть воином. Она очень редко повторялась.
   Жанна, да... Странная девушка - я до сих пор не мог разгадать ее до конца. Как она может быть одновременно застенчивой и искренней, неловкой и обаятельной, нерешительной в одном и сумасшедше-отважной в другом? Или, например, как у нее получается сохранять свои длинные золотые волосы, обычно заплетенные в небрежную косу, такими шелковистыми и красивыми, учитывая, что она совершенно не уделяет им внимание? Уж я-то знал не понаслышке, как это сложно - свои собственные остриг всего полтора года назад, с несказанным облегчением, наконец послав к чертовой матери все рекомендации маркетологов. Глупо, да?.. А мне завидно.
   А еще - она была действительно талантлива. Отбросив ложную скромность - не я, но рядом. У нее была решимость и желание доказать другим и самой себе свою силу и право выбирать судьбу по вкусу, упорство, чтобы работать над этим день и ночь, шесть дней в неделю, по максимуму выжимая из подстегнутого аурой организма все, на что тот был способен. Желание и воля - все, что необходимо для успеха, уж поверьте четырехкратному чемпиону Мистраля.
   Безусловно, она начала слишком поздно, но там, где подводили тело и разум, вытягивала душа. Посовещавшись с Агнаром и припомнив истории об инициации в Биконе, мы сделали упор на защиту, благо ее фамильное оружие этому благоприятствовало. Самые простые приемы владения аурой, усиление и защита, самые базовые приемы оборонительной тактики - выстоять, не победить.
   "После того, как ты выживешь, когда тебя сбросят с обрыва, - важно сообщил ей Агнар, в тот самый первый день, поглаживая бороду. Надо было видеть ее лицо в этот момент! - Тебе надо будет найти партнера. Ищи того, кто сможет компенсировать твои недостатки - чтобы умел бить больно. Получится рабочая схема - пока одного бьют, второй получает время на подготовку. Так ты даже сможешь выжить, если повезет".
   Как она после такого вступления не сбежала только...
   Из раздумий его вырвал тихий звонок колокольчика на входной двери - я повесил его, когда однажды, проведя "в поле" три ночи подряд, самым позорным образом заснул на работе, - и едва подавил желание протереть глаза, столь необычна была посетительница.
   Начать хотя бы с того, что это была девочка, совсем юная еще, лет четырнадцати-пятнадцати. В Черном море, если дети оказываются на улице в это время суток, это значит, что либо у них нет ни родителей, ни кого бы то ни было еще, чтобы позаботится о них, либо есть, но им настолько плевать, что это тоже самое. Они пугливы или злы, вечно голодны и насторожены, готовы в любой момент драться или бежать, зачастую грязны и немыты, одеты в обноски с чужого плеча. Они не одеты в чистую и опрятную одежду, без следов штопки и сотен стирок, не носят короткую юбочку до колен, если только не промышляют самой древней профессией в мире, а яркий красный плащ, прекрасно видимый в темноте, был бы моментально ими продан. Они не лишают себя слуха, расхаживая в больших наушниках, не предупреждают о себе громкой музыкой, доносящейся из них. И уж совершенно точно никогда не смогут изобразить такую безмятежную беззаботность на миловидном чистом личике, даже если потратят на тренировки всю свою жизнь.
   Под моим хмурым взглядом девочка застыла, как олень в свете фар - больше удивленная, чем испуганная. Она вскинула руки, чтобы снять наушники, и в распахнувшемся от резкого движения плаще в закрепленном на спине чехле я разглядел нечто-то большое, металлическое и подозрительно похожее на пушку. БОЛЬШУЮ пушку, больше подходящую для охоты на Гримм, а не людей.
   - Сигнал? - спросил я, едва клиентка оказалась способна меня услышать.
   - Да, - удивленно моргнула девочка.
   - Экскурсия в Бикон? Что-то поздновато в этом году...
   - Нет, у меня сестра поступает, - автоматически ответила она и тут же в панике замахала руками. - Подожди! Откуда ты узнал?!
   - Не так уж и сложно догадаться, - я пожал плечами. - Это ближайшая подготовительная школа Охотников, плюс возраст, свободно носимое тяжелое оружие, полное отсутствие страха перед Черным морем...
   Совершенно напрасное, кстати, бесстрашие - местные даже меня умудрились однажды достать, раздобыв где-то тяжелое оружие и взорвав ко всем Гримм собственный склад. Чего мне стоило на следующую ночь вновь выйти на улицы, игнорируя ожоги и действуя так, будто действительно неуязвим и бессмертен, как шептались о Дьяволе, так навсегда и останется лишь мне известным подвигом.
   Девочка растерянно запустила руку в волосы, растрепав короткое каре черных волос с алыми кончиками.
   - А почему я должна бояться?
   Мне захотелось побиться головой об стойку. Еще одна Жанна на мою голову, как будто одной было мало. Слава Близнецам, мы хоть недалеко от метро находимся...
   - Здесь опасно по ночам. Неспокойный район, бандиты... в любом случае - зачем пришла?
   - А! - она запустила руку в небольшой подсумок на поясе и гордо показала выуженную черную магнитную карту с алой надписью "Флогистон". - Вот! Скидочная карта, я ее у дяди взяла. Пятнадцать процентов!
   - Стащила, - перевел я. - То есть ты племянница этого алкаша Кроу?
   - Дядя не алкаш! - оскорбилась девчонка. - Он просто... выпивает.
   И тут, будто осознав что-то, она испуганно прижала обе ладони к голове, словно защищаясь от удара.
   - Стоп, откуда ты узнал про дядю?! Карта не именная, я проверила. У тебя Проявление на чтение мыслей? Я смотрела один ужастик - он начинался точно также!
   Есть люди, для которых подозрительность естественна, как вторая кожа - это выражение вплавлено в лицо, как вечный отпечаток жизни, которую они ведут. Я видел много таких за последние полтора года - принцип "каждый сам за себя" был выбит на воротах, ведущих в Черное море, прямо под "оставь надежду". Я настолько привык к этому, что стал забывать о том, что это - не единственная возможная реакция при встрече с незнакомцем. На лице этой девочки сощуренные настороженные глаза и поджатые в недоверии губки казались шуткой, будто она вот-вот рассмеется, словно все это не всерьез, как если бы не было никакого повода подозревать незнакомца в чем-то плохом, пока он ничего тебе не сделал.
   Я видел, что бывает, когда выходцы из Черного моря по тем или иным причинам сталкиваются с чистенькими и сытыми жителями Вейл - зависть так легко становится злобой...
   - А в магазине "Флогистон" есть только одна скидочная карта, и принадлежит она Кроу Бранвену. Я не знаю, что этот алкаш сделал Скаю, наверное, жизнь спас или бизнес, но больше наш скряга такой чести никому не оказал. Я Ахилл, кстати.
   ...И тем страннее было то, что я не смог удержать улыбку, глядя на нее. Я улыбнулся - и тут же понял, что не улыбался вот так, искреннее и от души уже больше двух лет.
   - Руби! - смерив меня еще одним внимательным взглядом в стиле "смотри у меня!", представилась клиентка.
   - Так чем обязаны, Руби?..
   - О! - запустив руку под плащ, она вытащила свое оружие, сверкнувшее ярко-алой краской. Я все никак не мог сообразить, на что это чудовище больше похоже, на дробовик или все же винтовку. - Я недавно сделала моей малышке новый ствол, теперь нужны патроны побольше.
   - Насколько мне известно, школы предоставляют своим студентам Прах бесплатно.
   - Ага. По квотам. Я свою уже выработала в этом году, а Янг, это моя сестра, - она обиженно надулась. - Свою не дает! Говорит: "учись планировать бюджет, сис!" Вредина!
   - У нас магазин Праха, а не оружия, - мягко напомнил я.
   - Да я сама все сделаю, - отмахнулась девочка. - Так дешевле получится. Все оборудование есть в школьной оружейной.
   - Ладно, сколько тебе?
   Подойдя к стойке, Руби скинула с плеч рюкзачок, завозилась, расстёгивая молнию... и с грохотом поставила передо мной большую розовую свинью-копилку.
   - Вот! На все!
   Протянув руку, я осторожно ткнул пальцем в свинью, покачал ее... свинья отказывалась исчезать, зато загремела перекатывающимися внутри монетками.
   Прежде, чем я успел придумать, как на это отреагировать, раздался новый привычный звон колокольчика... и я напрягся даже прежде, чем понял - почему.
   Этот навык развивается сам собой, когда ты охотишься на людей, а люди охотятся на тебя. Когда ты связан установленными для самого себя правилами, а твои враги - нет. Когда в спину за сотни метров может выстрелить снайпер, когда каждый дом, или склад, или переулок, в который ты заходишь, может оказаться заминированным, когда тебя жгут огнеметами и травят газом... ты учишься замечать неправильное в привычном, и никогда не игнорировать все эти проклятые мелочи, потому что каждая из них может стоит тебе жизни.
   Когда в магазин пять минут назад зашла Руби, звон колокольчика был спокойным и мелодичным. Она просто открыла дверь, ни быстро, ни медленно - как все. В этот раз звук был резче, громче, хаотичнее, хрупкое мелодичное оповещение как бы само собой превратилось в тревожное предупреждение - дверь открыли нагло, дерзко, будто заранее бросая вызов каждому внутри.
   Я нажал на тревожную кнопку прежде, чем даже начал поднимать глаза на посетителя. Опознать его не составило никаких проблем, сложно не знать знаменитых в узких кругах людей, если сам принадлежишь к этим самым узким кругам. Совпадали все приметы - и франтовый классический костюм, белый верх, черный низ, и черная шляпа-котелок, и рыжие волосы, длинной челкой падающие на глаза, цвет глаз и оружие.
   - Роман Торчвик, - глухо поприветствовал я.
   - Вот она - слава! - хохотнул мужчина, крутя на пальце белоснежную трость. - Даже в такой дыре узнают! Это что, свинья-копилка?!
   Пока я соображал, что делать, а Руби удивленно хлопала глазами, не понимая, что происходит, преступник успел пройти почти до самой стойки. Внимательно оглядев девочку и прищурившись на спрятанное оружие, пусть и скрытое плащом, он поудобнее, как бы случайно, перехватил трость-ружье, направив кончиком, в любой момент способным превратиться в дуло, на случайного свидетеля. Его подручные, четверо здоровенных лбов в стандартной для любого грабителя "форме" - черной кожаной куртке, распахнутой на груди, спортивных штанах и небрежно заткнутом за пояс оружии успели разойтись в стороны, деловито затащив за собой контейнеры для перевозки такого деликатного в обращении товара, как Прах.
   - Я надеюсь, если ты знаешь, кто я, мы можем пропустить вступление? Ну ты знаешь, классика: "Лицом в пол, руки, чтобы я их видел, дернешься - пристрелю"? Наличку можешь оставить себе, мне здесь нужен только Прах.
   - Грабить мелкий магазин Праха в бедном районе - разве это не слишком мелко для преступника твоего уровня? - медленно спросил я, желая выиграть время. - Ты никогда раньше не совался в Черное море.
   Все портила Руби. Не будь здесь ее, я бы, скорее всего, позволил Роману забрать все, что он хочет и уйти со взятым, а после отыскал его сам - и Дьявол объяснил бы ему на пальцах, у кого длиннее и толще, но...
   - Подождите, это что, ограбление, что ли?! - наконец отмерла девочка.
   Под нашими с Торчвиком взглядами, уверен, почти одинаковыми, она даже смутилась на мгновение, но быстро справилась с собой, потянувшись за оружием. Увы, рыжему было проще - нацелившись в ногу, он щелкнул переключателем, откинулась крышка на кончике, грохнул выстрел... и сверкающий шар раскаленного возбужденным огненным Прахом металла чуть вильнул в сторону, пролетев в паре сантиметров от Руби и вылетев в окно.
   Ударив по свинье-копилке ребром ладони, я заставил преступника отскочить в сторону - монетки все-таки были металлическими и разогнанные моим Проявлением, мало уступали в скорости и силе крупной дроби - в стальной двери за его спиной, по крайней мере, остались внушительные вмятины. Потеряв равновесие, он не успел среагировать, когда поток алых лепестков роз, в которые мгновенно обратилась Руби, ударил в грудь и вымел из магазина, выбив витрину. Подельники Романа выскочили следом и лишь один задержался в дверях, оглянувшись и вскидывая пистолет.
   Разумеется, он "промазал" - пуля выбила пыль за моей спиной, а "отдачей" пистолет отшвырнуло назад с такой силой, что он ударил бандиту в лоб, отправив в нокаут. Покосившись на камеру, я сощурил глаза и она тут же задымилась - тонкая электроника плохо уживается с сильными магнитными полями, знаете ли.
   На улице прогремел выстрел - гулкий, мощный, похожий на близкий раскат грома, сразу за ним еще один... и больше они не смолкали. Выругавшись сквозь зубы, я перепрыгнул стойку и бросился к выходу, попутно подхватив пистолет - не было времени переодеваться, нагрудник и прочую броню с собой в рюкзаке не очень-то потаскаешь. Молился я только о том, чтобы успеть до того, как случится непоправимое. Руби могла быть студенткой Сигнала, сколько угодно талантливой, но оставалась всего лишь ребенком против одного из самых опасных и определенно самого неуловимого наемника всех четырех Королевств.
   Разобраться с притащенными Романом "грузчиками" девчонка уже успела - они в живописном беспорядке были разбросаны по улице. А вот сам Торчвик... В этот самый момент он как раз поднимал трость, а под ногами Руби блестел в желтом свете одинокого фонаря алый праховый кристалл.
   "Не в мою смену" - еще успел подумать я, вновь отклоняя выстрел в сторону и довольно оскалился, заметив искреннее удивление на лице рыжего. Вряд ли он промахивался часто, и уж точно - не два раза за один вечер.
   Времени на раздумья или побег Руби ему не дала - окруженная лепестками роз, она мгновенно пересекла улицу, схлестнувшись с преступником в ближнем бою: огромная коса порхала в ее руках, будто была невесомой. Грохот выстрелов никуда не делся - Руби филигранно использовала отдачу для усиления ударов и даже изменения направления ударов.
   Будь я обычным человеком - ничего не успел бы различить, кроме смазанных движений и вспышек ауры. К счастью я таковым не был - и прекрасно видел, что всего мастерства Руби недостаточно для того, чтобы стать чем-то, кроме мелкой помехи преступнику. Слишком громоздким было ее оружие - заточенное под Гримм, под мощные смертельные удары, оно не позволяло ей драться в полную силу против людей, если она не хотела их убить, конечно.
   Она не хотела - и поплатилась за это, сдержав очередной удар, который вполне мог лишить Торчвика ауры... или отрубить ему руку, если защиты души вдруг не хватит, под который тот подставился сам. Перехватив косу за древко, рыжий занес кулак... И дернулся в сторону, уворачиваясь от выстрела - я как раз успел подбежать достаточно близко, чтобы нормально прицелиться из того ржавого барахла, что отобрал у бандита. Руби зря времени не теряла - коса в очередной раз рявкнула холостым, девочка рывком дернула оружие на себя, и Роману, чтобы не потерять равновесие, пришлось отпустить древко.
   Прежде, чем они схлестнулись еще раз, Торчвик решил избавиться от назойливой помехи, которой он считал меня. Трость в очередной раз выплюнула сияющий шар, со свистом устремившийся ко мне, рассыпая во все стороны искры. Я на это только хмыкнул - рыжего ждало лишь очередное разочарование и удар по гордости.
   К сожалению, я не успел рассказать об этом Руби. Для нее - я был беззащитным гражданским, не способным ни увернуться от выстрела, ни пережить его. Облако красных роз соткалось в невысокую девичью фигурку прямо посредине траектории - слишком быстро, чтобы я успел среагировать и от прямого попадания ярко, как полуденное солнце, вспыхнула ее красная, под цвет плаща, аура. Она тонко вскрикнула от боли и упала бы на землю, если бы я, наплевав на все попытки остаться инкогнито, не бросился вперед, активировав ауру и подхватив ее у самой земли.
   - Ранена? - спросил я, обшаривая взглядом в поисках крови или ожогов. Краем глаза я успел заметить белый костюм Романа, торопливо взбирающийся по пожарной лестнице на крыше, но проигнорировал побег. Все потом.
   - Да, - выдохнула она. Попытавшись встать, она тут же скривилась и охнула, а я наконец заметил прожженный насквозь костюмчик на локте. Ожог был небольшим - но он был.
   Руби посмотрела на меня... и застыла, съежившись, будто испугавшись того, что увидела.
   Я не мог ее винить. То, что я старательно прятал под красную маску полтора года, выпуская наружу лишь тогда, когда единственным зеркалом были для меня лишь широко раскрытые в ужасе глаза преступников, временами пугало даже меня. Я мог держать это под контролем, оставляя тлеть и пузыриться где-то глубоко внутри, на самом дне собственной души, но бывали моменты, когда уже оно контролировало меня. Например, вот в таких случаях - когда я не успевал прийти вовремя, когда, примчавшись на выстрелы, находил лишь очередной труп, или истекающего кровью умирающего, спасти которого не могла даже открытая аура. Каждый такой случай прибавлял к Черному морю внутри меня еще одну каплю - жестокому, не ведающему жалости Черному морю, такому же, как этот район, бездушному и умеющему отвечать на жестокость лишь еще большей жесткостью, властно требующему крови, хруста костей, стонов боли и ужаса... расплаты - не справедливой, точно отмеренной справедливости, но расплаты с лихвой, щедро отсыпав виновным страданий с горкой.
   Свет единственного фонаря на улице погас - с оглушительным в ночной тишине звоном лопнуло стекло, когда стальные ребра вогнулись внутрь, раздробив лампочку. Опытные жители Черного моря давно погасили свет, закрыв окна ставнями или задвинув шкафом и сейчас единственным источником света была лишь полуразрушенная луна в черных небесах да звезды, тусклые от смога.
   Я не стал ничего ей говорить, не собирался ничего объяснять или как-то оправдываться. Положив на землю, вырвал из ее хватки локоть, за который он рефлекторно ухватилась, пытаясь удержать и подняв голову к небу, разглядел черный грубоватый силуэт воздушного транспорта, подлетевший к той самой крыше, на которую вскарабкался Торчвик.
   Ее тихий умоляющий голос потонул в сухом оглушительном треске, когда фонарь вырвало из асфальта, сорвался в сухой кашель, когда пыль попала в горло. Беззвучно развернувшись в воздухе, фонарь нацелился на буллхед "булавой" - бетонным основанием, вырванным вместе со столбом из земли и сорвался в полет одновременно со мной. Импровизированный снаряд пробил транспорт в районе хвоста, застрял где-то внутри - от удара его повело в сторону, и прежде, чем пилот успел вернуть себе управление, я уже был на той самой крыше - и протянул руку, обхватывая созданным Проявлением магнитным полем всю машину. Буллхед замер в воздухе, все так же неуклюже накренившись на правый борт, надсадно взревели двигатели, силясь вырваться из капкана... Я сжал зубы, глухо зарычал, сжимая кулак - жесты помогали точнее направить силу - металл застонал еще громче, перекрывая двигатели, обшивка с левого борта не выдержала - вмялась внутрь, оторвался целый лист у хвоста, ослабленный ударом фонаря. В темноте не успевшей закрыться аппарели вспыхнули два огонька, похожих на тлеющие угли - поток багрового пламени выплеснулся вниз, ударил в подставленный лист обшивки, мгновенно побагровевший от нагрева.
   "Долго он не продержится" - мелькнула мысль и я сжал корабль в тисках еще крепче, отрывая от него кусок за куском, выстраивая их один за другим на пути огненного шквала и молясь только о том, чтобы не повредить топливоводы - это был жилой район.
   В этом противостоянии прошли едва пара секунд, и к их концу я понял, что проигрываю. Листы металла, которые я отрывал от буллхеда, были слишком тонкими - просто обшивка, не настоящая броня, а огненный шторм - слишком яростным. Я мог бы разорвать его на части прямо сейчас, но взрыв над крышей жилого дома унес бы жизни многих людей, а в начавшемся пожаре десятки, если не сотни могли остаться без крыши над головой.
   Едва не взвыв от бессильной ярости, я отпустил транспорт - и он тут же, рывком, взмыл в небеса, ободранный едва ли не до состояния остова, но с целыми крыльями и двигателями, тяжело потащился куда-то на запад. Тут же иссякло и пламя, но два оранжевых уголька в черном провале аппарели затухать и не думали.
   - Это еще не конец, - прорычал я этим уголькам.
   Угольки согласно мигнули и исчезли.
   - Мудрый выбор.
   Я рывком обернулся, проклиная собственную невнимательность.
   - Ты, - прямо сейчас единственный способ общения, на который я был способен - рычание.
   Прямо напротив, небрежно опираясь на черную лакированную трость, стоял человек, которого я хотел видеть меньше всего. Меня бесило в нем все - элегантный деловой костюм, короткие седые волосы, небрежная, но тщательно продуманная прическа, неизменная легкая загадочная улыбка, пижонский шарфик - абсолютно все. Он был слишком идеальным для этого места, слишком чистым и правильным - и столь же лживым, как и все они там, наверху.
   - Я, - не стал отрицать очевидное Озпин, директор Бикона и, по совместительству, глава самой большой военной силы Королевства.
   - Зачем ты пришел? - спросил я, уже зная ответ.
   - Чтобы повторить предложение, от которого вы отказались в прошлом году, мистер Никос.
   - Я озвучил свою цену, - мне наконец удалось взять голос под контроль и на сей раз слова даже были похожи на слова, а не на невнятное рычание дикого волка, жаждущего крови. - Ты готов заплатить?
   - Вашу просьбу не так-то просто исполнить, - мягко, будто действительно сожалел, улыбнулся Охотник. - Ликвидировать Черное море - дело не одного года, и даже не двух - это работа на всю жизнь. Я уже предпринял кое-какие шаги, но даже рассмотрение предложенных программ займет не один месяц - и годы пройдут, прежде, чем что-то из этого начнет воплощаться в жизнь.
   - Возвращайся, когда я увижу это своими глазами, - сплюнул я. - Ты пришел сюда в прошлом году, рассказывал о том, как много я могу сделать для людей, обещал славу, бои и турниры, шантажируя тем, что я делаю по ночам... но я знаешь, что я слышал? Просто очередную лицемерную ложь - я помню сотни таких проповедей. Ты наплевал на это место, так же, как и все остальные. Если ты хочешь заполучить Неуязвимого Мальчика в свои руки, тебе придется доказать мне, что ты хоть чем-то отличается от остальных ублюдков. И сделать это тебе придется не сладкими словами и громкими обещаниями - Черное море не верит им. Не поверю и я.
   - Ты увидишь первые дела ближе к концу следующего года, - кивнул Озпин, казалось, совершенно не удивленный и, тем более, не задетый открытой грубостью. - Я пришел сюда, чтобы сказать тебе это.
   - Сказал? А теперь проваливай. У тебя там внизу раненая девочка, и какой-то преступник с сумасшедше сильным огненным Проявлением.
   - Мисс Роуз занимается Глинда, - небрежно отмахнулся тростью директор. - А что касается преступника... - он бросил взгляд в направлении, где исчез транспорт и неприятно усмехнулся, так, что передернуло даже меня. - Не здесь и не сейчас, не посреди жилого района - вы сами знаете почему. Я знаю кто она, знаю ее цель и знаю место, в котором она неизбежно окажется в попытке заполучить желаемое. Там ее уже ждут.
   - Она?..
   Улыбка директора вновь вернулась в норму - легкая, казавшаяся лишь намеком чуть изогнутых губ, всезнающая и загадочная.
   - Я расскажу вам все, мистер Никос. Но для этого вам придется принять мое предложение.
   - Иди нахрен, мудак. Я разберусь сам.
   - Будьте осторожны, - нахмурился директор. - Вы видели лишь малую часть. Она - угроза куда страшнее, чем те, с которыми вы привыкли иметь здесь дело.
   Было только одно, что я мог ответить на это:
   - Это - моя земля. Каждый, кто стреляет в детей, отвечает передо мной. Отвечает кровью.
   Тяжело вздохнув, Озпин покачал головой и отвернулся, направившись к пожарной лестнице, явно картинно опираясь на трость. Остановился он лишь однажды, на самом краю крыши. Не оборачиваясь, он тихо сказал:
   - Помни мое условие, Ахиллес. Одна смерть. Всего одна смерть, неважно чья, и я приду за тобой сам и ничто в целом мире не поможет тебе пережить эту встречу.
   - Иди в жопу, - рыкнул я, пытаясь спрятать хотя бы от него, если не от самого себя, неприятный холодок, пробежавший по спине.
   Оставшись на крыше один, я какое-то время стоял без движения, прикрыв глаза и загоняя обратно едва не сорвавшегося с цепи Дьявола. Наконец, справившись с чувствами, подошел к краю крыши и выглянул на улицу. Рядом с Руби действительно сидела еще одна живая легенда Вейл - Глинда Гудвич, женщина, с которой даже я побоялся бы связываться. Мое Проявление - создание и манипуляция магнитными полями это, конечно, очень круто и здорово, но то, что я мог делать с металлом, Охотница могла повторить с чем угодно - с камнем, стеклом, сталью или песком: оружием могло стать все, что угодно.
   Убедившись, что с девочкой все в порядке, я посмотрел на тела грабителей. Заинтересовавшись красным отблеском, протянул руку, и в раскрытую ладонь ударили разбитые красные солнцезащитные очки, которые бандит спрятал в кармане.
   - Джуниор, мать твою, - пробормотал я себе под нос. - Мне казалось, мы поняли друг друга.

Глава 5. Право уйти и право остаться

   Чтобы понять, как Черное море получило свое название, достаточно посетить порт ночью. Когда-то один из самых оживленных районов города, порт не спал никогда, и в безлунные ночи, прямо перед рассветом, когда солнце едва-едва подкрасило горизонт, океан превращался в черное вязкое нефтяное море, а вечный шум волн заглушает работа портовых кранов и шум двигателей машин или поездов, грохот портальных кранов, мат грузчиков и их прорабов.
   Сейчас - сто лет спустя от постройки первого летающего корабля, способного поспорить размерами с гигантскими океанскими лайнерами и баржами, ночной порт изменился - кораблей стало меньше на порядок, поредели стройные ряды кранов и опустели причалы; не было больше нужды в работе по ночам, не суетились докеры, не кипела работа, не сновали грузовики и не гудели, торопя грузчиков, поезда.
   Порт изменился... а вот океан остался прежним: черным и бездонным, одинаково равнодушным и к людской суете, и к их же безмолвию.
   Я любил этот вид: и размеренный грохот прибоя, и клинья волнорезов, вынесенных далеко в океан, и запах соли, и лунную дорожку, танцующую на волнах. Это было немного жутко - откровенно потусторонняя картина, такая далекая от обыденности ровных улиц, стен домов и уютной тесноты квартир заставляла меня замирать в почти священном трепете, вбирая в себя каждую грань этой мистической красоты. Ночное море успокаивало меня, вымывало усталость и горечь, а гнев растворялся в этом тысячелетнем равнодушии.
   Я приходил сюда уже больше года, и успел найти лучшее место для созерцания - на крыше здания администрации порта - приземистое широкое строение, созданное еще в эпоху расцвета Черного моря, имело вид огромного трехпалубного пассажирского лайнера. Каждую ночь, которую я проводил на улицах, я заканчивал здесь, слушая море и наблюдая, как пылает горизонт, поджигая волны и облака.
   А еще я там завтракал, ведь если всю ночь носишься по городу, избивая и калеча людей, к утру будешь усталым и голодным, аура там или нет - проверено. Прислонившись спиной к шпилю, я сидел на бортике обзорной площадки и уплетал бутерброды, захваченные с собой из дома, прежде, чем отправиться к Джуниору.
   Это было... большим разочарованием. Я рассчитывал если не получить информацию, то хотя бы отвести душу, разнеся чертов клуб на осколки и сломав пару рук, но оказалось, что меня уже кто-то опередил. Пройдя по хрустящим под тяжелыми боевыми ботинками ковром из осколков стекла, мимо взорванного танцпола и мрачных "охранников" самого известного в Черном море клуба, смотрящих на меня с усталой злобой, будто говоря: "О Близнецы, еще и этот...", я остановился у стойки бара. Джуниор, сверкая впечатляющим фингалом, покосился на меня и послал к черту с усталым равнодушием человека, который слишком устал, чтобы бояться:
   - Иди в жопу, Красный. Я нейтрален, и ты это знаешь. Рыжего говнюка я послал к черту и не моя вина, что нашлись придурки, которые повелись на бабло, которое он совал мне под нос. Туда идиотам и дорога.
   Еще раз оглядев разгром, я вздохнул... что я, после этого, пожалеть его должен, что ли? Не в этой жизни. Протянув руку, я схватил его за голову, и легонько приложил о стойку бара, разбив крепким лбом стакан с виски. Его подручные дернулись было вписаться за босса, но тут же замерли, скрипя зубами, когда их собственное оружие вырвалось из рук и, развернувшись к нам острием или дулом, угрожающе замерло в воздухе, нацелившись в горло.
   - Ты думаешь, мне есть до этого какое-то дело, Джуниор? - прорычал я. Схватив его за шею, я продолжал удерживать его лицо прижатым к стойке. Был соблазн растереть морду ублюдка на терке из осколков стекла, но я удержался. Он мне еще пригодится. - У нас было соглашение - ты не толкаешь здесь наркоту, держишь своих головорезов на коротком поводке и делишься информацией по запросу, а я позволяю тебе и дальше играть в гребанную нейтральную зону с целыми костями. Мне глубоко плевать, знал ты об этом или нет - это были твои люди, и ты за них отвечаешь.
   Наконец отпустив его, я перегнулся через стойку, нашел целую бутылку виски и шлепнулся на стул рядом.
   - Мы поступим просто, - уже спокойнее произнес я, игнорируя тихое злобное рычание и убийственные взгляды, бросаемые на меня Джуниором и его подручными. Без сомнения, они с большим удовольствием убили бы меня прямо сейчас, если бы могли. К счастью для него, Джуниор был умным ублюдком. - Ты собираешь мне всю информацию о Торчвике и его нанимателе. Срок тебе - неделя.
   Сплюнув кровью прямо на стойку, Джуниор вытер тыльной стороной ладони рот и угрюмо посмотрел на меня. Как бы это ни было отстойно, стоило признаться хотя бы самому себе, что это выражение униженной бессильной ненависти заставляло что-то темное глубоко внутри меня довольно урчать.
   Была причина, по которой они называли меня Дьяволом, в конце концов...
   - Рыжий спалился перед гребанной Глиндой Гудвич, - наконец сказал он. - Эти дебилы позвонили мне - говорят, там даже чертов Озпин отметился. Роман затаится на какое-то время и никто в целом мире не сможет выковырять его из той дыры, в которую он забьется.
   - Ты говоришь так, будто мне не насрать, - хмыкнул я, открывая бутылку виски. Оглянувшись по сторонам, я понял, что, кажется, разбил о лоб Джуниора последний целый стакан в этой дыре. Пожав плечами, я отхлебнул прямо из горла и, довольно фыркнув, с грохотом поставил бутылку обратно на стойку. - Твои ублюдки облажались, Джуниор, а значит, облажался и ты. Это твоя расплата. Если, когда я приду сюда в следующий раз, у тебя не будет нужных мне ответов...
   Я потянулся к своему Проявлению, расширяя то слабенькое магнитное поле, что всегда держал активным вокруг себя, до размеров всего здания, мгновенно ощутив арматуру и провода, трубы и вентиляцию, каждую пулю и гильзу, клинок или осколок на земле. Потух свет, зашипели перегруженные провода, рассыпая белые искры, потянуло паленой проводкой, здание протяжно застонало, будто раненный зверь, задрожало, готовое рухнуть. Я не смог отказать себе в удовольствии - и сломанная арматура пропорола стену, осыпав Джуниора осколками бетона, замерев в паре сантиметров от его головы.
   -...Я похороню тебя в этом здании, - закончил я, вставая со стула.
   Бутылку я оставил на стойке - Близнецы знают, она ему сегодня еще пригодится.
   Как бы то ни было, все это было позади - и та улица, где ранили девочку, столь невинную, что на нее было больно смотреть, и тот короткий миг, когда я едва удержался от того, чтобы не взорвать чертов буллхед прямо над жилым домом, чтобы виновные заплатили, те горящие угольки глаз, мудак-Озпин и Джуниор - одно большое разочарование. Все, что осталось, это шум волн, черное, будто живое, море повсюду и пылающий горизонт - образ, который раз за разом, рассвет за рассветом, превращал Дьявола в Ахиллеса, будто я был каким-то оборотнем.
   - Ты опоздала, - тихо сказал я, не трудясь обернуться.
   Она присела рядом, и я успел мимолетно удивиться. Каждый раз, когда я встречался с ней, она всегда была одета одинаково: черная кожаная куртка и штаны, зимой добавлялся теплый плащ, и, конечно, стальное забрало Белого Клыка - террористической группировки, действующей на территории всех четырех Королевств. "Убийцы, монстры, преступники" - так говорили о них в новостях. Так говорили в новостях обо мне.
   "Ты такой же, как я" - каждый раз мелькало в памяти, когда я видел эту маску.
   Сегодня все было иначе - потертые джинсы, бесформенная серая толстовка с глубоким капюшоном, скрывающим лицо... и никакого забрала. Единственное, что не изменилось - клинок в черных стальных ножнах за спиной.
   Какое-то время мы сидели в тишине, любуясь рассветом. Осторожно скосив глаза на Кошку, я отметил, что в этот раз она не принесла с собой ничего, что свидетельствовало бы об официальности встречи. Обычно она появлялась здесь с толстой папкой на очередного мудака, насравшего фавнам достаточно, чтобы привлечь внимание террористов.
   - Как ты меня всегда замечаешь? - рассеяно спросила она.
   Что-то в ней казалось... неправильным. Кошка никогда не была многословной: сосредоточенной, собранной, напряженной, но никак не болтливой. Сейчас она казалась... рассеянной, будто мыслями была далеко отсюда. Она была хищницей в своей костюме, желтоглазой охотницей, но сейчас, в этих выцветших старых джинсах и толстовке казалась просто девчонкой, молодой и растерянной.
   Я пожал плечами.
   - Твой Свиток в правом кармане. Ключи в левом. Мелочь в заднем. Меч на спине. Молния на штанах. Заклепки. Сережки. Коронка где-то сзади на нижней челюсти. Еще одна на верхней, с другой стороны.
   Капюшон пару раз дернулся, и я с трудом подавил улыбку. Что-то мне подсказывало, что говорить анти-расисткой радикалке, что ее кошачьи ушки - миленькие, было очень, очень, просто запредельно плохой идеей.
   - Твое Проявление, - наконец догадалась она.
   Ну, учитывая, как открыто я им пользовался последние полтора года, это давно уже общеизвестный факт. Но всегда были детали...
   - Создание и управление магнитными полями, - кивнул я. - Я не могу управлять тем, чего не чувствую.
   Можно было подумать, что это жест большого доверия... но на самом деле это не так. Все и так знают, что с металлом ко мне лучше не приближаться. Их проблема в том, что без оружия против меня они ничего не стоят, и в том, что в современном городе металл повсюду.
   Впрочем, не сказать, чтобы я ей не доверял, в определенной степени. Мы были знакомы больше года - она была связным между мной и Белым Клыком, притаскивала мне собранные ими данные, частенько сопровождала, когда Дьявол отправлялся искать виновных... Прах, да в последние три месяца, когда не хватало времени, я даже отпускал ее вершить "правосудие" самостоятельно, без моего пригляда! И, конечно, мы разговаривали: о фавнах, расизме, SDC, о том, за что борется и к чему стремиться Белый Клык... я узнал от нее обо всем этом дерьме больше, чем за всю предыдущую жизнь. Я давно уже уяснил: хочешь, чтобы вечно молчаливая Кошка разговорилась и забыла об образе опасной террористки, превратившись просто в разгоряченную больной темой девушку - спроси ее о расизме.
   Мне до сих пор было совестно, что она принимает меня за фавна. Я успел уже сотню раз пожалеть о том решении прицепить рога на маску, чтобы пустить всех по ложному следу - тогда это казалось хорошей идеей, да и в том столкновении с Адамом сослужило хорошую службу, но... просто чем дальше, тем сложнее мне становилось ей врать. Она была ближе всех к понятию "друг", в конце концов - ей не надо было объяснять, почему я делаю то, что делаю, не надо было оправдываться и выслушивать нравоучения. Кошка все прекрасно понимала сама...
   За полтора года, которые я провел в Черном море, я успел познакомиться со многими людьми. Агнар и его ученики, Жанна и моя сменщица София, еще несколько человек тут и там... все они знали и принимали Ахиллеса, а Дьявола в лучшем случае терпели. Кошка... была единственной, кто принимал ту вторую часть меня, которую осуждали другие. С каждым днем я ценил это все больше. Может быть, потому, что и Дьявола во мне становилось все больше и больше, а Ахиллес растворялся в этой череде серых будней, которые он проводил на работе, отсыпаясь после ночных смен и патрулей, или изредка посещая "Разящего".
   - И именно тогда, когда я немного смирилась с тем, насколько ты силен, ты вываливаешь на меня это, - Кошка покачала головой, но нотки юмора в ее голосе были слишком слабыми, чтобы обмануть меня. - В тебя ведь, получается, и со спины стрелять бессмысленно?
   Что-то случилось. Что-то большое, значимое, что заняло ее мысли целиком и полностью.
   - Вроде того, - хмыкнул я. Не совсем, конечно, но близко. - Что-то металлическое входит в радиус - я об этом знаю.
   Единственный ответ, который я получил на это - еще одно вялое подергивание капюшона. Кошка не смотрела на меня, будто загипнотизированная, следя за тем, как все ярче пылает горизонт, как багровый солнечный диск медленно выползает на небосвод, возвращая океану его естественный мутно-зеленый цвет, как медленно просыпается порт: загудит баржа, зажигая огни в иллюминаторах, выползут на палубу матросы, оживет одинокий портальный кран, загружая первый грузовик...
   Я не торопил ее. Именно Кошка позвала меня сюда, ей и начинать разговор.
   - Я ушла из Белого Клыка, - наконец прошептала она, так тихо, что я с трудом ее расслышал.
   В первые секунды я просто не поверил в то, что правильно ее расслышал. Девушка, в любой момент готовая спорить и убеждать каждого встречного о несправедливости расизма, девушка, которая говорила о себе "я родилась и выросла в Белом Клыке", девушка, которая за этот год уже успела стать в моих глазах неотделимой, лучшей частью этой организации, - ушла от них?!
   - Я спросила у него, - продолжила она все тем же едва слышным шепотом, тщетно пытаясь спрятать боль. - "А что с гражданскими?"
   Мне не было нужды уточнять, кто этот "он". Адам Торус - убийца, которого она защищала с таким жаром, будто тот был святым. Я уже давно бросил даже попытки коснуться того, что увидел в его глазах в единственную нашу встречу - гнев и ненависть, подобную моим собственным. Я смотрел на него, читал о нападениях, грабежах и жертвах - и видел себя, то, во что могу превратиться, если позволю Дьяволу сожрать то, что осталось во мне от мальчика, который хотел быть героем.
   На самом деле именно он был причиной того, почему я до сих не убил ни одного ублюдка, который этого заслуживал, а вовсе не ультиматум Озпина. Меня трудно было напугать боем, а угрозы смерти и отмщения я ел на завтрак, но мрачный образ будущего, который я видел в Адаме Торусе, справлялся с задачей куда успешнее.
   - Он ответил: "А что с ними?" и даже не задумался ни на мгновение. Там было трое машинистов - им совершенно не обязательно было умирать, у нас было время отсоединить вагоны и взорвать поставку без смертей, но... ему просто было все равно.
   Она сжалась, подбирая под себя ноги, спрятала лицо на коленях - я мог бы поклясться, что в робких пока лучах рассветного солнца сверкнула одинокая слезинка, пробежавшая по щеке.
   - Я устала оправдывать его, - сдавленно продолжила она. - Устала от споров, устала выпрашивать жизни невинных, устала защищать перед другими. Я... просто больше не могу.
   На секунду я застыл в нерешительности. Плачущие террористки точно не та ситуация, с которой я сталкивался каждый день. Чего она ждала от меня, чтобы я утешил ее, обнял и сказал, что все будет хорошо? Кошка сама назначила эту встречу и значит, держала в голове какую-то цель. Неужели... неужели ей действительно больше некуда пойти и не к кому обратиться?
   Наконец, я вздохнул и придвинулся ближе, чуть подтолкнул ее плечом, сам проклиная себя за неуклюжесть. Вздрогнув, Кошка застыла на мгновение, а после прижалась ко мне и спрятала лицо на плече. Она часто и мелко дышала - не плач, не истерика, а будто паническая атака - дикое напряжение, наконец прорвавшееся через плотину самоконтроля. Неловко приобняв ее за плечо, я ждал, когда она успокоится, все так же пытаясь придумать правильные слова, но думать почему-то получалось лишь об этом сладком, густом и дурманящем аромате ее волос.
   - И что ты думаешь делать дальше? - тихо спросил я, когда ее дыхание вернулось в норму.
   Прежде, чем ответить, Кошка отодвинулась от меня, торопливо утерла рукавом слезы и отвернулась. Я так и не увидел ее лица - из-под капюшона выглядывал лишь подбородок, бледные щеки и тонкие губы, сейчас сжатые в тонкую напряженную линию. Когда она, наконец, заговорила, в ее голосе не было ни следа тех эмоций, что переполняли раньше - только тихая, безнадежная усталость:
   - Я не знаю. Все, что у меня есть... было... в жизни - это Белый Клык. Моя мама жертвовала им деньги, когда они еще занимались протестами и судами, а когда она умерла - мой любимый приютский учитель литературы мистер Брэсс занимался тем же самым... Когда сменилось руководство и Белый Клык изменился, к нам в приют пришли фавны в белых масках. Они говорили о сытной еде, мягких кроватях и борьбе за правое дело - и сдержали каждое свое обещание. Никого не заставляли и не тащили с собой силой - каждый был добровольцем... даже мистер Брэсс... его задержали на первой же операции и больше я его не видела. Среди тех, кто учил нас драться, был и Адам - он заметил меня в первый же день, я была его любимицей... Пять лет я равнялась на него, любила и отчаянно пыталась привлечь внимание, а сейчас... сейчас Адам - это Белый Клык. Сейчас то равнодушие, жестокость и злоба, которую я так пыталась смягчить и исправить, заполнили все. Мне некуда идти: все, кого я знаю, либо такие же, как он, либо не смогут защитить себя, если Адам решит отыскать дезертира.
   Я... я думала о Биконе. Туда просто попасть - если ты достаточно силен, чтобы сражаться с Гримм, его двери всегда открыты, и в истории хватает случаев, когда прежние преступники находили свое место среди Охотников.
   Кошка обернулась ко мне, резким движением скинула с головы капюшон и, впервые за все это время, увидел ее лицо: совсем молодое, моложе, чем я думал, точно не старше меня; красивые правильные черты, чуть вздернутый носик, огромные золотые глаза, волна черных шелковистых волос, рассыпавшихся по плечам, и два кошачьих уха на макушке, нервно дрожащих от напряжения.
   "Красивая..."
   - Что ты об этом думаешь?
   И тут я понял, почему она пришла ко мне. Я действительно был единственным челове... фавном (проклятье!) которого она знала и к кому могла обратиться без боязни осуждения за предательство, без страха подвергнуть его жизнь опасности за укрывательство дезертира. И, наверно, единственным, кто мог сказать Адаму: "Иди нахрен, мудак" - и выжить после этого. Торус был силен, спору нет, но за годы его войны уровень фавна был хорошо известен Королевствам - я ЗНАЛ, что могу победить.
   "И что мне ей ответить? - спросил я сам у себя и тут же сам ответил: - Правду".
   - Ты знаешь, у меня ведь тоже есть гражданская жизнь, - сказал я, отворачиваясь от этих требовательных золотых глаз. Море, только море - оно успокаивало, вместо того, чтобы завораживать и пленять. - Работа, знакомые, квартира, боевой клуб... такое. Однажды ко мне пришел Озпин.
   Я хмыкнул, различив ее удивленный вздох. Ну да, кто спорит - один из самых влиятельных людей Королевства не ходит в гости к кому попало.
   - Он пригласил меня в Бикон - без экзаменов, бесплатно, на любых условиях, лишь бы заполучить в свои руки такого, как я. Я уверен, ты видела фотографии и слышала рассказы - но я был там, три года назад - Бикон прекрасен: все эти парки, широкие окна, высокие сводчатые потолки, орнаменты, статуи и шпили, царапающие небеса. Безупречный Дворец и неуязвимая крепость, школа и твердыня, надежда и сила - это символы, которые он в себе воплощает. Он обещал мне жизнь, о которой мечтают многие - уважение и слава, без всякого обмана нужную и важную работу: на Охотниках стоит Королевство, в конце концов. У меня был такой простой выбор... С одной стороны - Черное море. Район, на который всем плевать, бедный и неустроенный, люди, брошенные на произвол судьбы, без всякой надежды на лучшую жизнь. Это место вцепляется в тебя, затягивает и, стоит задержаться здесь ненадолго - вцепляется гнилыми зубами так, что вырваться становиться уже невозможно.
   Вытянув руку, я заставил ауру стать видимой - темно-коричневый, с багровыми нотками сияющий свет покрыл черные кольчужные перчатки костюма. Казалось, стоит подумать ветерку - и он начнет осыпаться тяжелыми хлопьями, не в силах удержаться на плоти.
   - Ржавый... - скривился я. - Год назад это была темная медь. Уже тогда я понимал, что Черное море уже запустило в меня свои зубы, изменило - и не в лучшую сторону. Буквально за несколько дней до визита Озпина, я встретил на улице какого-то беспризорника, которого пытались избить какие-то ребята. Я сломал каждому из них по пальцу на правой руке. Оказалось, что пацан украл у одного из них бумажник. Я спросил у мелкого, есть ли ему куда идти - он ответил, что его маме-шлюхе плевать, а отец просыпается только для того, чтобы на халяву воспользоваться ее услугами. Он рассказал мне, что его подкармливала старушка напротив, пока была жива, и что домой он не вернется. Я смотрел на него и понимал: если я отведу его домой, он сбежит, отведу в полицию - они вышвырнут его под утро сами, отведу в приют - он сбежит... даже если заберу с собой - тоже сбежит, потому что не верит никому, просто неспособен. Знаешь, что я тогда сделал, Кошка?.. Я дал ему пистолет. Я дал ему гребанный пистолет и сказал, что если он хочет выжить, он должен уметь защитить себя и если я встречу его, применяющим это оружие для чего-то, кроме самообороны, то сломаю обе ноги и завяжу их в узел. И знаешь, что самое худшее? Это не самая дерьмовая история, которую я могу рассказать. Даже не в первой десятке.
   Я замолчал, тяжело сглотнув комок в горле и облизав пересохшие губы. Слова царапали горло, оседали колючей стеклянной взвесью в легких, но одновременно приносили облегчение - я впервые открыто говорил об этом с кем-то.
   - А с другой стороны у меня был Бикон. Четыре года в лучшей академии мира, с лучшими учителями, окруженный хорошими людьми, а не той мразью, что я встречаю каждую ночь на этих улицах. Быть может, там я встретил бы друзей на всю жизнь, Охотники любят травить байки о том, что команда - это как вторая семья. Там у меня был бы простой враг, простые решения, простой путь. За мной не охотились бы люди, не ненавидели и не поливали грязью в прессе, не устраивали засады, не стреляли в спину, не... да много чего. А взамен... взамен я просто должен был отказаться от всех этих людей, оставить позади Черное море. Отвернуться от них также, как от них отвернулся весь мир, забыть, как страшный сон, полгода, проведенные здесь, все те вещи, которые я видел и истории, о которых слышал. Я не смог... потому что, засыпая каждую ночь в теплой и удобной кровати, просыпаясь и завтракая в просторной светлой столовой, болтая и веселясь с друзьями, я бы знал - все это будет продолжать происходить уже не только потому, что мир бросил их, но потому что бросил я. Не кто-то другой - я. Ради удобной кровати, ради приятных друзей, ради простого пути и ради подкупающей славы. Поэтому я все еще здесь, поэтому это моя земля и каждый, кто решается совершить здесь любое дерьмо, отвечает передо мной - кровью, здоровьем и своим будущим.
   Я наконец оторвал взгляд от моря и посмотрел на Кошку. Заглянув в серьезные желтые глазах, увидев горькую улыбку на тонких красивых губах, я понял, что она прекрасно знает ответ на заданный ею же вопрос.
   - Знаешь, мне кажется, что ты пришла сюда потому, что хотела услышать именно эти слова. Ты спросила меня, что я обо всем этом думаю? Я отвечу. У тебя есть право уйти, Кошка - я не буду говорить, что быть Охотницей - плохо. Это хорошо, это правильно, это почетно. Эти люди хранили Королевство до твоего рождения, будут хранить на протяжении всей твоей жизни, и будут делать это после ее окончания. Они будут делать это, с тобой... или без тебя.
   У тебя есть право остаться. У тебя есть право бороться за то, во что ты веришь - за равенство и против жестокости, за фавнов или за людей, за все то, что ты считаешь правильным. И никто не сделает это, кроме тебя.
   Золотые глаза закрылись, она вздрогнула и мелко задрожала, не пытаясь скрыть слезы, беззвучно текущие по бледным щекам.
   - Так что ответь на простой вопрос, Кошка. Ответь не мне, а самой себе: уйти или остаться.
   На секунду она застыла, раздираемая на части между двумя желаниями, двумя путями, оба из которых были правильными. Она дрожала все сильнее и сильнее, кулачки сжались, почти разрывая ткань толстовки... а после она резко выдохнула и все исчезло: и дрожь, и напряжение, и страх. Желтые глаза, блестящие от недавних слез, смотрели на меня с интенсивностью лазера, уши прижались к волосам, а злая усмешка, скривившая губы, была той самой, чье отражение видел по ночам в глазах бандитов.
   - Это моя девочка, - оскалился я.

Оценка: 8.26*10  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ" (Боевик) | | Е.Шторм "Плохая невеста" (Любовное фэнтези) | | А.Каменистый "Восемнадцать с плюсом (читер 3)" (ЛитРПГ) | | I.Eson "Виртуальная реальность" (Научная фантастика) | | К.Леви "Асирия. Путь к счастью." (Любовное фэнтези) | | Я.Ясная "Игры с огнем. Там же, но не те же" (Любовное фэнтези) | | Н.Любимка "Пятый факультет" (Боевое фэнтези) | | Д.Владимиров "Киллхантер 2: Цель - превосходство" (Постапокалипсис) | | С.Казакова "Позволь мне выбрать 2" (Любовное фэнтези) | | I.Eson "Паша и его друг - робот 3-Niti" (Научная фантастика) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
П.Керлис "Антилия.Охота за неприятностями" С.Лыжина "Время дракона" А.Вильгоцкий "Пастырь мертвецов" И.Шевченко "Демоны ее прошлого" Н.Капитонов "Шлак" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"