Тихий Денис: другие произведения.

Карандаши

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:

  Большая жестяная банка из-под леденцов. В ней лежат цветные карандаши. Их много-много из разных наборов. Мальчик берет оранжевый "конструктор": треснувший, стянутый ниткой, плохонький, из грошового новогоднего подарка. А вот дорогой синий "фабер". И зеленый, со стершимся названием. И еще парочка. Он сжимает их в кулак и ведет по бумаге. Глаза мальчика сияют - вот так чудо, как сообразно идут линии, рядышком, не пересекаясь. А если смешать цвета? Карандаши - они так прекрасно смешиваются!
  
  
  *
  
  "Человек без тараканов в голове - скучен", подумал Прибабах. Он лежал поперек кровати и смотрел в потолок. Огромная трещина проросла от стены к стене. Год за годом она ветвилась, и вот уже добралась до багета с пыльной шторой. Прибабах вытянул левую руку и нащупал бутылку "Анапы", стаканов он не признавал. Начинать день портвейном - разврат. Но если ты работаешь таксистом, а коробка посыпалась; если ты снял вечером симпатичную кореяночку, а утром узнал, что ей пятнадцать; а еще если друзья зовут тебя Прибабахом, то начинать день портвейном - единственный способ вообще как-то его начинать.
  Кто-то плескался в душе. Чертова кукла! Прибабах отслоил себя от дивана, натянул поношенные треники, и зашаркал в сторону санузла. Там кто-то пел. Может Ольгу принесло? Он дернул дверь на себя - закрыто.
  - Оля! Это ты?
  - Проснулся? - крикнула Лия сквозь шум воды. - Кто такая Ольга? Жена?
  - Черт! - он стукнул в дверь лбом. - Пошла вон отсюда!
  - Я тебя не слышу!
  - Твою мать!
  - Погоди!
  Шипение душа усилилось, зашуршала занавеска, щелкнула щеколда. Прибабах открыл дверь, но внутрь не вошел. Пар стоял как в турецкой бане. За полупрозрачной клеенкой виднелись аппетитные, уголовно наказуемые выпуклости и впуклости.
  - Лезь сюда!
  - Хрен-с-два! Я тебя вообще не знаю!
  - Что?
  - Лия, мать твою корейскую морковку! Я ж тебе сказал - убирайся! И забудь этот дом!
  - У нас физику отменили. И я подумала - ну ее, эту школу! Поеду лучше к Прибабаху!
  Занавеска отодвинулась, Лия посмотрела на Прибабаха своими распутными карими глазами. Его взгляд сам собою соскользнул вниз на аккуратную плотную сисечку.
  - Тьфу! Ты что, дура?! Я не хочу в тюрьму загреметь!
  - Да я же никому не расскажу, Прибабашечка. Хватит кукситься, полезай, а?
  - Ах, чтоб тебя!
  Он выскочил из ванной, как следует приложился к бутылке и поплелся на кухню. Выглянул в окно: Гюрза Денисовна и Вероника Ехидновна уже бдели на лавочке. Капут! Хинтерхальт! Прибабах уселся на пол и прижался к ледяной батарее. Засекли они эту дуру, когда она входила в подъезд? Что потом говорить ментам? Помогал ей задачки по физике решать? Электрон влетает меж двух пластин конденсатора... Классно же ты влетел, Прибабах!
  Дверь ванной хлопнула, босые ноги прошлепали коридором, на кухню вошла Лия, замотанная в полотенце, готовое - уж он-то знает! - упасть на пол при первом его поползновении. Черноволосая, тоненькая, рот в пол-лица.
  - Там бабки у подъезда...
  - Да милый.
  - Видели тебя?
  - Конечно.
  - Ах ты!
  - Нормальные бабуси. Я забыла твой этаж, спросила их, а они...
  - Не-е-ет!!! - Прибабах вскочил, бутылка выскользнула из рук, обдав портвейном обои. Он подскочил к девчонке, вцепился в ее плечи, едва сдерживаясь, чтобы не вцепиться в горло. Полотенце упало, Лия изогнулась и повисла у него на шее.
  - Уйди! Уйди говрю, убью!
  - Тише, дурачок, - укусила она его за мочку уха.
  - Отцепись!
  - Я наврала, Прибабасик! Честное слово наврала! Не было их, когда я входила.
  - Тебе все шуточки, да?
  - Ты такой забавный, когда сердишься!
  - Я отвечаю - грохну тебя!
  - Ну а я тебе о чем? Грохни меня! Прям тут - на столе!
  
  Лия выбрала окурок подлиннее, закурила, выдохнула в потолок. Прибабах лежал на полу навзничь. Она похлопала его по животу:
  - Чего тебе сейчас хочется?
  - Уйди.
  - Ну правда?
  - Чтобы ты ушла.
  - Врешь ты все. Мне вот хочется на море. Поехали, а?
  - Нет.
  - Почему? А ты чего хочешь?
  - Жрать я хочу. Жрать хочу, как из ружья. И перестань курить.
  Лия вскочила, запульнула окурок в раковину.
  - И молчал! У тебя томатная паста есть?
  - Борщ сваришь?
  - Оджу сделаю.
  - Что это за диво?
  - Узбекская яичница.
  Прибабах утомленно приоткрыл один глаз, посмотрел на Лию и со стоном опять его закрыл. Она сунула ему в руку бутылку и полезла в холодильник.
  - И тут наврала.
  - Чего это?
  - Сказала что корейка, а сама - узбечка.
  - Ничего я не врала. Бабушку и дедушку в тридцать седьмом в Узбекистан вписали. Историю учи.
  Прибабах глотнул портвейна и вдруг открыл глаза и даже сел.
  - Слушай, а как же ты в дом вошла? После школы? Кто тебе дверь открыл?
  - Странный ты какой-то. Я же ключ у тебя из кармана вытащила. Чего уставился? Где у тебя масло?
  
  *
  
  Что-то случилось. Что-то нехорошее и страшное. Скорее домой, к маме. Мой дом - моя крепость. Лифт ровно гудел, поднимаясь к восьмому этажу. Петр Сергеевич поправил ранец и глянул на потолок. Вентиляционная решетка старательно залеплена комочками окаменевшей жвачки. На дне плафона скопились сушеные панцири мелких креветок. Через весь потолок кто-то уже написал маркером: "Сушите краблю, мочите граблю!" Но Петр Сергеевич даже не улыбнулся удачной шутке. Двери открылись, и он вышел на лестничную клетку. Да, что-то случилось. Островки оранжевой травы начинались сразу рядом с лифтом.
  - Мама! - крикнул Петр Сергеевич и бросился по лестнице на девятый этаж.
  - Петенька?
  - Мамочка, что это за трава?
  - Это крабля, сынок. Скорее поднимайся.
  Весь девятый этаж зарос этой отвратительной краблей. Она липла к ногам как паутина, она космами свисала с потолка, поручень зарос и стал похож на бархатное бревно. Петр Сергеевич, осторожно ступая на пятна чистого бетона, вошел в квартиру и облегченно вздохнул - чисто. На тумбочке тикал старый будильник с треснувшим циферблатом. В коридор выглянул сиам по кличке Лапша, зевнул, хрипло мявкнул, исчез.
  - Ма, я дома.
  - Зайди-ка сюда, Петь.
  Петр Сергеевич скинул сандалии, бросил сменку и ранец на пол и зашел на кухню. Мама лежала на полу лицом вверх. Мертвые глаза глядели в потолок, руки раскинулись в стороны. Под головой натекла липкая черная лужа.
  - Мама! Что с тобой?!
  - Петенька, я надеюсь, ты догадаешься разогреть суп?
  - Что случилось?
  - Не забудь помыть за собой. Вечно бросишь все в мойке.
  Петр Сергеевич упал на колени, споткнувшись об окровавленный молоток.
  - Мамочка у тебя...
  - Что у меня? - раздражилась мама.
  Петр Сергеевич понял - мама еще не знает, что она мертва. Каким-то образом она застряла в этом странном мире и хватит одного слова, чтобы столкнуть ей вниз. Увы, язык было не остановить:
  - Тебя кто-то стукнул?
  - Рыжий, - испуганно сказала мама.
  - Кто?
  - Рыжий. Он рыжий. Петенька, прячься, он рыжий. Рыжий!
  Мягкая лапа легла на плечо Петра Сергеевича, и сердце оборвалось. Он вскочил, перепрыгнул через маму и отступил спиной к окну. Оранжевая трава проникла в дом, заполнила коридор, и пухла, и тянулась к нему. С хрустом упала в мойку решетка вентилятора и крабля выдавилась на стену, как мохнатая гусеница. Вздулся волнами линолеум - крабля под ним. Отпала дверца духовки, оттуда вывалился оранжевый куб, выпростал тяжи и нити, окутал стол, сбросил тарелки, вазу, пластиковый лоток с завтраком, картонный стаканчик кофе, откидной столик, велюровую спинку кресла напротив. И Петр Сергеевич вдруг понял, что ему уже не девять, а двадцать девять, кухня с убитой мамой осталось в далеком прошлом, а сейчас он летит в самолете и мочевой пузырь готов лопнуть, а во рту гадко и кто-то на него уставился.
  
  - Мы снижаемся, - улыбнулась стюардесса. - Пристегнитесь, пожалуйста.
  - Да-да! - хрипло сказал Петр Сергеевич.
  Он пристегнул ремень, извлек дрожащими пальцами салфетку, вытер лицо. Глянул на соседа:
  - Хреново?
  - Кошмар приснился.
  - Это запросто, - согласился сосед, - я вообще в самолетах не сплю.
  - Правильно, - сказал Петр Сергеевич.
  - Граммулечку?
  - Что? Нет, спасибо. Я не пью совершенно.
  - А кто пьет? Махнете? Ну, как знаете, - сосед присосался к мерзавчику коньяка.
  Петр Сергеевич поднял шторку иллюминатора. Самолет, трясясь, словно трактор на пашне, продавил облака и лег в разворот над городом. Лучший вид на этот город из окошка бомболюка, прав был Бродский. Да и этот вид не сильно красив. И чем ниже - тем гаже. И правильно он отсюда уехал в Москву сразу после армии. Зато приезжает сюда теперь не мелкой сошкой, а начальником департамента. Петр Сергеевич улыбнулся и тяжкие предчувствия, порожденные дурным сном, совершенно забылись.
  
  В обширном конференц-зале за большим столом собрались покойники. Они улыбались, тихо переговаривались, что-то писали в блокнотах. Немножко волновались перед совещанием, еще бы - новый руководитель департамента, но еще не знали своего нового качества. Шеф советовал не рубить с плеча и осмотреться, но Петру Сергеевичу все стало ясно еще в Москве. Трупы. Симпатичная леночка принесла кофе из автомата в вестибюле. Ее надо уволить в первую очередь, эти леночки спят с кем-то из менеджмента, непременно и попеременно, а значит, будут сливать потом весь конфиденциал. Он улыбнулся ей и закрыл ноутбук. Тихая "ребарбора" смолкла, все покойники посмотрели на него и приготовились внимать.
  - Здравствуйте, господа, - начал он, и покойники поздоровались ладным хором.
  - Все вы знаете, что я приехал сюда для проведения апгрейда. Прибыль упала, клиенты ушли, сотрудники разучились работать. Как вы думаете - я сумею вам помочь?
  - На вас вся надежда, Петр Сергеевич, - поднял глаза от блокнота покойник в очках и синем галстуке.
  - Ваш ответ надо понимать как: "да, сумеете"?
  - Да.
  - Ошибаетесь. Я вам помочь уже ничем не смогу. Завтра в восемь утра из Москвы прибудет команда из трех человек. За десять дней мы наберем новый персонал. Объедем випов и восстановим с ними любовь. Ровно через две недели за этим столом будет сидеть новый менеджмент, молодой, злой, борзый. Про вас тут никто больше не вспомнит.
  Покойники ошарашено молчали, только лилась газировка мимо чьего-то стакана. Петр Иванович поднялся, подошел к окну, раздвинул пальцами ленты жалюзи, бросил взгляд на страшненькую улицу, кончавшуюся обширной автостоянкой, повернулся к столу:
  - Именно этими словами я хотел начать нашу встречу. Именно этими словами я начну ее, завтра, если сегодня вы не сможете меня удивить.
  
  *
  
  Томный бархатный голос процеживался сквозь решетку бумбокса:
  - Здравствуйте, мои родные. В столице семь часов вечера. У микрофона Анжела Бюстье, в эфире программа поздравлений "Презентатив".
  Семен Ильич отставил стакан чаю, потянулся через стол и ткнул кнопку записи. Зеркало над столом, равнодушно отразило щупленького рыжего мужчину лет пятидесяти, одетого в камуфляж.
  - Сослуживцы поздравляют с годовщиной выхода на пенсию полковника спецназа Семена Ильича Курохлопова. Ты всегда будешь служить нам примером, говорят сослуживцы, человеком, который не знает страха и всегда прикроет спину. Пусть седина виски посеребрила, ты остаешься тем же молодцом, который даст отпор врагам России, короче - настоящим мужиком! Пускай прозвучит для товарища полковника песня Ивана Сурового: "Братишка".
  - Во-от! - сказал мужчина в камуфляже. - Пусть прозвучит.
  На столе звякнул телефон.
  - Алло!
  - Кто это? Семен, ты?
  - Так точно, Иван Иванович!
  - Хрена ли не представляешься?
  - Автостоянка "Суперлюкс", охрана.
  - Учу вас, дуболомов, а вы не меняетесь. Что там у тебя?
  - Без происшествий.
  - Щебень привезли?
  - Да, уже засыпали.
  - В третьем крыша течет?
  - Не знаю.
  - Оторвись от стула и узнай.
  - Есть!
  - Стой! Пни Ефросимова, пусть мне перезвонит.
  - Есть!
  - Пулей!
  - Есть!
  - Есть, есть... на жопе шерсть, - пробурчали на том конце провода и отключились.
  Семен Ильич остановил запись, извлек кассету и аккуратно убрал ее в сейф. Выбил сигаретку из пачки "Примы", закурил и выглянул в окно. Сторожка располагалась на холме, кроме того, ее подняли на высокие опоры - вся территория была как на ладони. Семен Ильич допил чай, вытащил из стола любимую кассету, вставил ее в деку и включил воспроизведение. Снял с гвоздя ключи от третьего склада, и совсем было ушел, но вернулся. Переключил магнитофон на внешнюю трансляцию: над черными рубероидными крышами поплыла популярная в свое время песня женщины, которой не долили в закусочной кофе.
  
  В пыльной лебеде, обильно росшей вдоль сетчатого забора, лежали сторожевые дворняги: Гоп и Смык. За высокой пирамидой из старых покрышек охранники устроили курилку - поставили бочку, сколотили лавочки и даже приволокли со свалки старый пожарный щит. Под ним на крохотной табуретке, скрестив руки на груди, спал Ефросимов. Темная от пота майка скаталась жгутом на волосатом пузе.
  - Михалыч! Эй!
  Ефросимов пожевал губами, замычал, приоткрыл глазные щелочки.
  - Слышь? Тебя Иваныч звал.
  Ефросимов вздрогнул всем телом, едва не разрушив табуретку.
  - Оп-ля! И чего он? И где он? Чего приехал?
  - Выдохни, кулема. Звонил он. Просит, чтоб ты его набрал.
  Ефросимов снял кепку и облегченно вытер ей лицо.
  - Фу-у-у! Какой же ты дур-рак! Фу! Чуть родимчик не хватил.
  Похрустывая разнообразными суставами он поднялся и потрусил в сторожку. Семен Ильич выбросил окурок в бочку, невнимательно пролистал разбухший журнал с голыми девками и пошел смотреть - не течет ли третий склад. В ворота въехала припонтованная красная "Мазда". За рулем сидел Валерка - бесшабашный юный кобель. Раньше он дальнобоил, и вот устроился возить начальство в офис неподалеку. Валерка коротко бибикнул, Семен Ильич махнул ему рукой.
  В третьем складе не текло, но опять оказалась разбита лампочка над дверью. "Ну вроде все свои, - огорчился Семен Ильич, - но нашелся же какой-то скот! Трех дней не проходит - меняй лампочку!" Он выкрутил стеклянную "розочку" из плафона, и вдруг цепко посмотрел на стену. Между кирпичей застряла крошечная свинцовая пулька, какими стреляют из воздушного ружья. Семен Ильич сколупнул ее ножом и погрозил кулаком невидимому снайперу.
  
  *
  
  - Спору нет, "Мерседес" хорошая машина, - сказал Валерка, аккуратно вписываясь в поворот, - но разве обычному человеку возможно ее держать? Она же его съест!
  - Вы раньше кем работали? - спросил его Петр Сергеевич.
  - Я всегда водителем. Если хотите знать - я с девяти лет за рулем, меня батя в гараж еще вот такого брал.
  - Армия?
  - А как же! Водителем, конечно.
  - Сейчас в армию идут только дураки, которые не смогли в институт попасть, или лохи, которые не сумели откупиться.
  - Есть такое мнение, - ответил Валерка посмотрев в зеркальце на пассажира, а про себя подумал: "Интересно, ты как - поступил, или откупился? Ишь кнур столичный. Сейчас я тебя кусну".
  - Ну а вы-то как, Петр Сергеевич, служили?
  - Да, Валерий, - улыбнулся столичный кнур, - и, отвечая на незаданный тобой вопрос, скажу: я был дурак и лох. Сначала провалил вступительные, потом не нашел денег военкому. Но с тех пор я изменился.
  - Здорово вы меня подкололи, Петр Сергеевич, - беззлобно рассмеялся Валерка, - вам палец в рот не клади.
  - Не люблю чужих пальцев во рту.
  Валерка притер машину к обочине, обернулся к пассажиру:
  - Петр Сергеевич, мне в гараже надо балонник взять. Ничего, если мы на две минутки заскочим? А то мне потом через весь город сюда по пробкам...
  - Ну, давайте заскочим, Валерий.
  
  *
  
  Лия провела пальцем по картине.
  - Фу, пылища.
  Прибабах поднес ко рту бутылку, но она была пуста. Кажется, на кухне что-то оставалось, но не шлось.
  - Принеси с кухни.
  - Вот еще! Хватит тебе, - возмутилась Лия. - А это чьи картины?
  - Мои.
  - Да ладно! Врешь?
  - Это ты врешь. Все время. А я - честный человек. Но я не буду на тебе жениться. Я - не настолько честный человек.
  - Сдался ты мне, - фыркнула Лия. - Что, правда, твои?
  Прибабах поднялся с кресла, пересек комнату и открыл створку шкафа. На линолеум посыпались альбомы, блокноты, разрозненные рисунки времен института, зеленая папка Ейских, кажется, времен. Жестяная банка из-под монпансье грохнулась на бок, из нее веером вылетели цветные карандаши, разбился в пыль квадратик акварели.
  Лия упала на колени и стала рыться в этих зряшных сокровищах.
  - Ого! Да ты же художник, Прибабашик!
  Прибабах опустился на табуретку, поерзал, вытащил из-под задницы кружевную тряпицу.
  - Я таксист. Слушай, брось свои лифчики по дому расшвыривать.
  - Ого! А эта как называется?
  - Никак. Это мы в Анапе отдыхали. Пейзаж.
  - А почему море желтое?
  - А какое же оно? Синее, что ли?
  Лия посмотрела на него снизу вверх:
  - Прибабаши-и-ик, - сказала она восхищенно, - ты же совершенный псих!
  - Точно.
  Он встал, пододвинул табуретку к шкафу, встал на нее, открыл верхний ящик. Через секунду в его руках оказалось пневматическое ружье. Лия взвизгнула от восторга.
  - Идем.
  - Куда?
  - На балкон.
  - Зачем?
  - Стрелять.
  - В кого?
  - По звездам.
  
  *
  
  Валерка убежал в свой гараж. Петр Сергеевич выбрался из машины, сделал несколько приседаний. Определенно - день удался. Трое покойничков расшевелились. Поддаются реанимации. Шеф любит бойцов. Тех, кто не развозит нюни, а работает...
  Над стоянкой звучала, отражаясь от стен соседних домов, старая песня R.E.M. "Losing my religion". Петр Сергеевич посвистел равнодушной стояночной собаке и открыл дверь машины, как вдруг песня кончилась и началась другая.
  Сначала Петр Сергеевич подумал о deja vu. Он прекрасно знал, что после R.E.M. начнется "New kids on the block" с песней "To night". Подобного рода ощущения возникают, когда во всех маршрутках города крутят одну и ту же "Romantic Collection" с Вальехой на обложке. Пассажиры запоминают, что за Энио Марриконе следует саундтрек "Титаника", а после него будет Танита Теккерей.
  Под "лалалала-лала ту найт" Петр Сергеевич прошел вдоль забора, поравнявшись с кирпичным домиком охраны. Музыка оборвалась, раздался громкий щелчок, музыка возобновилась.
  Наблюдающий за Петром Сергеевичем мог бы подумать, что на звук щелчка, наложился выстрел. Он решил бы, что сейчас резко остановившийся мужчина в синей рубашке, откинется корпусом назад, упадет на колени, а потом свалится на бок. Подъехавшая камера покажет пулевое отверстие под сердцем, а потом будет затемнение...
  Петр Сергеевич конечно не упал, просто сел на ступеньку. Этот щелчок стал последней каплей. Он знаком многим адептам любительской записи - так бывает, когда на дешевом магнитофоне нажимают "паузу". Из колонок раздалась психованная губная гармошка "Suicide Blonde" и Петр Сергеевич окончательно понял.
  Над стоянкой звучала сборка, которую он сам, лично, записал двадцать лет назад, с ночной программы MTV на аудиокассету. Существо, убившее его мать молотком, забрало немного наличных денег, будильник и магнитофон, в деке которого эта кассета стояла.
  "Рыжий, - сказала мама, бегая глазами по его лицу, - он рыжий, Петенька! Прячься!"
  
  *
  
  Семен Ильич обошел территорию и покормил собак. Посидел в курилке, посмотрел на чернеющее небо - спелые звезды высыпали на нем. Посмотрел на часы - до "Ночного каприза" оставалось десять минут. Сегодня поздравят капитана дальнего плавания в отставке Семена Ильича Курохлопова. Непременно надо записать. Настроение у Семена Ильича было отменное - новые таблетки помогли и желудок перестал болеть, завтра привезут внучку и они на три дня махнут в пойму. Даже загадочный снайпер недолго портил ему настроение. Он встал, отряхнул брюки и пошел в сторожку. Он не заметил человека в черном, пристально глядящего на него из-за чахлого абрикосового деревца.
  
  *
  
  - Нет, так ты даже в слона не попадешь. Упрись локтем. Крепче. Давай.
  Лия спустила курок, потом открыла глаза и с надеждой посмотрела на Прибабаха. Он посмотрел в окно через огромный бинокль.
  - Мимо. Мусорный бак, размером с трактор! И мимо. Безнадежна.
  Прибабах переломил ружье, пинцетом вложил пулю, закрыл ружье с аппетитным металлическим хрустом, глянул одним глазом в бинокль и выстрелил навскидку. Со стороны мусорных баков раздался дружный кошачий вой.
  - Учись.
  - Не хочу я по твоим кошкам стрелять. Фигня какая-то. Обещал, что по звездам будем...
  - По звездам? Это можно. Надо только подзаправиться.
  Прибабах канул в темную комнату, зазвенели бутылки, что-то со звоном разбилось, раздался звонок далекого телефона. Лия посмотрела через бинокль на Луну. Она дрожала на дне небесного стакана, нежная и зыбкая, как молочная пенка.
  - Если целишься в Луну, то советую брать повыше.
  - Почему?
  - Чтобы перебить лесочку, на которой она висит.
  
  *
  
  Телефон содрогался в бесшумном звонке. Кто это - "шеф"? Ах да, шеф... Простите, я потом, я перезвоню. Сейчас у меня небольшая романтическая встреча. Петр Сергеевич убрал телефон в левый карман джинсов. Из-за ремня он извлек тяжелый молоток. Петр Сергеевич чувствовал себя превосходно. Дело в том, что за два часа приступа лютейшей ярости в гостиничном номере, он совершенно сошел с ума. Работа, карьера, жена, шеф, повышение, бонусы, департамент, "Мерседес", апгрейд, Москва - все это отдалилось куда-то в сторону Луны и больше не имело никакого значения. Он улыбнулся и отправился к сторожке, куда совсем недавно поднялся охранник. Рыжий, это важно. Рыжий. Петр Сергеевич ступил на лестницу легко и бесшумно. "Крибля-грабля, - шептал он, - крибля-грабля-бумс!"
  
  *
  
  - В эфире Жанна Клубничка Фролова, и программа поздравлений "Ночной каприз". Морского волка и просто хорошего мужика Семена Ильича Курохлопова поздравляют сегодня ветераны-офицеры ракетного эсминца "Неустрашимый"...
  Семен Ильич поднял глаза на зеркало и обомлел - в дверном проеме стоял мужик в черном. На бледном лице великим праздником лучились голубые глаза, словно он увидел в Семене Ильиче своего отца, которого искал по всему миру много-много лет.
  - Крабля, - сказал веселый незнакомец.
  - Э... вы по какому делу?
  - Крабля!
  - Грабли? Так, вы кто? Вы как на режимном объекте?
  - Здравствуй, рыжий, - заговорщицки шепнул незнакомец, - думал, не свидимся?
  
  *
  
  - Понимаю - свинство, но ничего не могу поделать.
  - Стреляешь по лампочкам?
  - Да. Представляешь, как они там с ума сходят? Все не въедут - чего это лампочки постоянно лопаются! А этот дядечка, сторож ночной, как уснет, я ему в окно стреляю. Вскакивает! Ничего понять не может!
  - А мне-то врал про звезды.
  - А ты мне врала про пятнадцать лет.
  Лия осеклась и посмотрела на Прибабаха.
  - Почему врала?
  - У тебя в сумке паспорт. Не так уж трудно понять.
  - Нет у меня никакого паспорта!
  - Верно. У тебя там читательский билет из библиотеки.
  - Там не пишут возраст!
  - Да. Но у меня бабушка работает в библиотеке. Я ей позвонил. Никогда не думал, что пригодятся такие связи.
  Лия отвернулась и посмотрела в бинокль. Прибабах отхлебнул из бутылки.
  - Это сестры моей...
  - Не ври. Я слышал про такое. Не в обиде. До денег-то дело не дошло. Или осечка вышла?
  Лия шмыгнула носом.
  - Ну, чего молчишь?
  - А может, я в тебя влюбилась?
  - Да ну.
  - Ой, Прибабах! - вдруг завопила Лия. - Там твоего дядечку убивают!
  
  *
   Милицейская мигалка красила гаражи в красный, и тут же перекрашивала в синий, и сызнова, и без конца. За сеткой ограждения угадывались ночные любопытствующие, стоящие тихой жадной толпой; анемоны, прокачивающие густой скандал сквозь выпрямленные телевизором извилины. Чуть в стороне, укрытый пледом, покачивался сильно выпивший мужчина в тапочках на босу ногу. К нему прижималась симпатичная калмычка, или узбечка - кто их разберет?
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"