# Рикша и Фильмоскоп

Татьяна Викторовна Тихонова

Фильмоскоп был старый, в серо-розовом корпусе. Отправляя его на дачу, встряхнув мешок с диафильмами, я подумала: "Конечно, ими никого не удивишь. Но я и не буду удивлять. Просто достану, когда будет жара, после обеда. Там, в маленькой спальне, за печкой. Две кровати, между ними окно. Очень удобно, если занавесить окно и вытянуться на кроватях. Можно лежать и читать. А в дождь, когда на речку пойти нельзя, будет ещё лучше".

Конечно, я про него забыла. И только через две недели, перед сном, когда в очередной раз младшие переругались из-за того, кто завтра первый будет заказывать мультфильм, и с рёвом волтузили друг друга подушками через проход между кроватями. Тогда я и вспомнила про фильмоскоп.

Появившийся круг света заставил затихнуть оба воюющих фронта.

На улице прогрохотал далёкий гром, зашелестел дождь. Совсем стемнело. И поползшие картинки из "Карлика Носа" были отчётливо видны на старой скатерти.

Я начала читать. Ручка фильмоскопа поскрипывала. Подумалось, что теперь-то все и уснут, и пускай спят, я их даже и растаскивать по кроватям не буду.

- О, какой нос, - проговорил тихо Димка.

А справа никто не ответил. Значит, один боец уже точно спит.

Когда появились большие буквы "Конец", Димка буркнул:

- Ещё.

Но уже сквозь сон.

Фильмоскоп ещё светил, потому что мне неохота было зажигать лампу и будить всех. Я искала в темноте коробочку от диафильма, когда поняла, что на пятне света виднеется голова. Будто лохматая. А ручка фильмоскопа вдруг принялась крутиться в обратную сторону. Поползла сказка задом наперёд. Кадры останавливались, раздавалось невнятное бормотание, снова поскрипывание.

Я вытянула голову, но никого перед фильмоскопом не увидела.

Протянулась рука, и палец коснулся белого полотна скатерти, полотно шевельнулось. Мне стало совсем не по себе. И я спросила шёпотом, потому что голос пропал:

- Ты кто?

- Сущность, - задумчиво ответила голова.

Странный голос. Подумалось, что сущность говорит в своём каком-то мире, не здесь. Потому что в это мгновение не было слышно дождя.

- Сущность, - растерянно повторила я. - Откуда же ты взялась?

Потрескивала затопленная к ночи печь, дождь шумел. Звуки мирные и тихие. Мы с этой задумчивой сущностью были будто по разные стороны их, и эта разносторонность наша не давала мне окончательно испугаться, поднять шум.

- Живу я недалеко. Место здесь перекрёстное. Вот зашёл, думал от дождя обсохнуть.

- И как? Обсох?

- Обсох, да не совсем. Видишь ты меня.

- А откуда идёшь?

Тут мне подумалось, может, это тайна. Как водится, за семью печатями. И я лишь поинтересовалась:

- Путь дальний?

- К соседям. На мельницу. У них жеребёнок дивный народился. Белый. Такая удача.

- Мельницы поблизости нет ведь.

- Да здесь рядом, за тем лесом.

- А что с жеребёнком?

- Пока дойду, вырастет, конём хорошим станет. Куплю, пожалуй, - обстоятельно ответила сущность.

- А потом что?

Я уже не удивлялась сущности, голосу её, мельнице странной, несуществующей и существующей, этим жеребятам белым, растущим как грибы.

- Куплю другого коня.

- Тоже белого?

- Нет, белый у меня уже будет. А я хочу - в яблоках. Подожду. Родится, - уверенно сказала сущность.

- А пока ждёшь, что делать будешь?

- В гости пойду. К тебе зайду. Печали твои заберу. - рука махнула куда-то в сторону.

Я перевела взгляд. Тележка на двух колёсах с двумя оглоблями-ручками стояла у меня в углу. Никогда такой не видела. Витая, лёгкая, узорчатая, а колёса грязные и под ними лужа воды. Тележка проглядывала сквозь кровать. Она будто проросла через неё. "Время другое ведь... что тут непонятного... сущность по моему времени из своего, ехала, ехала... и вымокла вся", - думала я.

- Красивая, сам сделал?

- Сам, - отвечала сущность.

- Белого-то в неё впряжёшь?

- Нет, белый для души. С кузовом я и сам управлюсь.

- Рикша, значит, - улыбнулась я.

- Рикша, говоришь? Рикша, - сущность повторила, будто обкатывала слово, пробовала на вкус, измеряла в нём что-то своё, мне непонятное, свои доли и мелочи. - Пусть будет рикша. Мне нравится слово. Ну, давай сказку смотреть.

- Давай, какую будем смотреть?

Сущность запустила руку в мешок и долго перебирала баночки. Я слышала, как стукаются их бока, слышала шелест перебирающих пальцев.

- Вот. Эту будем смотреть.

Баночка со сказкой взгромоздилась на край фильмоскопа. Экран заслонило тенью. Запах мокрой одежды, леса, смолы и травы, чего-то ещё, дёгтя, пожалуй.

- Серебряное копытце, - прочитала я.

- Ни разу такой сказки не слышал.

- Читать кто будет?

- Ты.

Я улыбнулась и начала читать.

Уже стояла глубокая ночь. Сущность сидела тихо, её силуэт на экране был неподвижен, и вот уже на третий мой вопрос не отвечала. "Неужели сущности тоже спят", - думала я, чувствуя, как слипаются глаза, не заметив, как закончилась сказка. Нетерпеливо вырвалась ручка из моих пальцев и закрутилась в обратную сторону. Побежали картинки вспять. Опять сущность бубнила себе под нос.

- Читаешь?

- Рассказываю.

- Запомнил, значит. А что у меня забрал?

- Ворох с "отдай" и "сам дурак", пару твоих окурков из пепельницы с "всё достало". Да у бабки - спички, из которых она всё крест складывает. Ту печаль всю мне не унести. Так пусть хоть светлой будет.

- Забирай.

Сущность встала, заслонила экран. Долго шла до своей повозки. Я смотрела, как дрогнули мокрые ветви калины, осыпались каплями дождя, когда неясная фигура легко подняла и потянула удобные рукояти за собой. Там, в том времени, брезжил рассвет. Виднелись длинные тени деревьев, дорога заросшая, лесная, уходила в сторону, теряясь где-то за моей печью.

В шорохе дождя и ветвей яблони по стене слышалось:

- Ещё приду сказку слушать.

- Приходи, - улыбнулась я.