Титов Олег Николаевич: другие произведения.

Ультрагимн

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Написан в 2015 году на конкурс "Мини-Проза" (первое место). Тема: "Третья мировая война".

  
  
  I. Марк Третий. Анданте маэстозо
  
  Есть такое выражение: "собрать Ультрагимн".
  Сейчас самым сложным является эффект присутствия. Особенно часть Лидии. Мало кому нравится, когда детей тошнит конфетами.
  Поэтому часть Лидии всегда идет в конце. Кроме того, так велит традиция.
  Но даже в этом случае, едва приступив к последней части, многие бросают Ультрагимн. В шаге от завершения.
  Они считают его слишком страшным и жестоким произведением.
  Они правы. Так и есть. Особенно последние двадцать минут.
  Но когда-то основная трудность состояла не в этом.
  
  Традиция гласит, что в момент причастия к очередному фрагменту, нужно посетить место отключения его Создателя.
  Сейчас, когда работа транспорта более-менее налажена, с этим проще.
  Так было не всегда.
  
  Марк Третий был экспериментальным антропоморфным боевым роботом высотой с трехэтажный дом.
  Другими словами, Марк Третий был создан убивать людей.
  Роботы с адаптивной пространственной ориентацией и гибридными движителями появились позже. Когда их изобрели, многие сокрушались, что не додумались до подобного первыми. Всем казалось, что идея находилась на поверхности.
  Марк Третий был результатом творческих поисков. Одним из сравнительно удачных результатов. Таких, как он, было немного.
  Тем не менее, он подчинялся единым правилам по созданию уникального опыта и состоял в стандартной тетраде искусственных интеллектов.
  Кроме него, в тетраду входили Афина, Адам и Лидия.
  Те, кто известен сейчас, как Создатели Ультрагимна.
  
  Афина сказала однажды под звуки губной гармошки Тутса Тилеманса:
  - Я хочу написать величайший гимн в истории человечества. Гимн самому человечеству. Ультрагимн.
  На самом деле она это не сказала, а транслировала мысли в единое информационное пространство тетрады. Туда же она постоянно транслировала музыку - классику и джаз. Она считала, что джаз - максимально естественное звуковое сопровождение жизни.
  Афина была композитором, учителем музыки и ее систематизатором. В свободное время она перемалывала огромное классическое наследие в поисках все новых и новых маркеров и соответствий, либо проводила собственные исследования. Она искала идеальную гармонию между естественными обстоятельствами и музыкой.
  Поэтому вся тетрада по ее просьбе постоянно слушала джаз.
  Все, кроме Марка Третьего.
  С некоторых пор.
  
  Марк Третий начал с Джанго Рейнхардта.
  Будни боевого робота в мирное время достаточно скучны. Десятки раз проверить работоспособность всех систем занимает совсем немного времени. Потом остается только ждать, пока досужий ученый не придумает, какому новому испытанию можно подвергнуть андроида-переростка.
  В основном все, что делал Марк Третий - ждал в ангаре, вспоминая полигон и общаясь с тетрадой.
  Цыганская гитара Джанго не очень подходила будням боевого робота.
  Прямо скажем, совсем не подходила.
  Но вот Афина в очередной раз подсоединилась к пространству тетрады, и Марк Третий попросил назначить ему другую музыку. Ту, которая заиграла в момент появления Афины. Эта музыка ему особенно понравилась.
  Это был Вагнер. Тангейзер.
  
  На базе Марка Третьего работал смотритель. Старый вояка, который оставил боевую службу после ранения. Прихрамывая, он ходил по ангару, вспоминая былые подвиги. Он любил, когда его называли комбатом.
  Марк Третий никак его не называл. Встроенные в него динамики предназначались исключительно для экстренного оповещения и не предполагали изменения громкости. Одно слово, изданное им, могло выбить в ангаре стекла.
  Хотя, скорее всего, не выбило бы. Они там прочные.
  Но комбата оглушило бы точно.
  Поэтому Марк Третий только кивал. Сервопривод, предназначенный для уклонения от снарядов, это позволял.
  
  Комбат постоянно возился со своей старенькой Хондой. Затащил ее в мастерскую и ковырялся в ней дни напролет.
  Вообще-то личным автомобилям запрещалось находиться на территории базы. Но Комбату было можно. Какие-то заслуги. И связи.
  Комбату нужно было с кем-то разговаривать. Поэтому Марк Третий торчал у выхода из мастерской. Внутрь он бы не поместился.
  Это тоже теоретически запрещалось.
  Заслуги. И связи.
  Марк Третий сидел, слушал непрерывный бубнеж Комбата и вспоминал испытания на полигоне. В его голове играло "Кольцо Нибелунгов".
  
  - Сейчас только роботы и воюют, - говорил Комбат. - Рядовых не осталось. Операторы одни. Вот у тебя есть оператор?
  Марк Третий отрицательно качнул головой.
  - Это ты так думаешь. А где-то сидит жирдяй, который в компьютерные игрушки хорошо играет, и следит, не пора ли принять управление на себя.
  Марк Третий поразмыслил над этим и решил, что стоить спросить Адама. Тот точно знает, прав Комбат или нет.
  Адам точно не знал. Но он проанализировал все цепи Марка Третьего, до которых смог дотянуться, и ничего похожего на возможный перехват управления не нашел.
  
  Комбат был отчасти прав.
  Действительно, у каждой автономной боевой единицы была кнопка отключения. В том числе и у Марка Третьего.
  Действительно, у большинства роботов были операторы. Их искусственный интеллект был скуден. Ведение боевых действий без вмешательства человека было для них исключением, а не правилом. На случай, если с человеком что-нибудь случится.
  Марк Третий создавался с полноценным интеллектом, хоть и не очень мощным. Поэтому оператора у него не было.
  Но кнопка была.
  
  Иногда Марк Третий транслировал слова Комбата в тетраду, чтобы узнать мнение других.
  - Вот ты думаешь, что там, в окопах, враги, - говорил Комбат. - А там такие же солдаты, как и ты. И для них враг - ты. Когда об этом думаешь каждый день, начинаешь все это воспринимать по-другому. Ничего личного. Или ты их, или они тебя. В конце концов, ты создан, чтобы уничтожать врагов.
  Адам откликнулся умеренным согласием. Лидия - интенсивным несогласием.
  О мнении Лидии по этому вопросу Марк Третий знал и так. Больше всего он хотел расшевелить Афину.
  Но та промолчала. Как обычно.
  Ей был не очень интересен Марк Третий. Он хуже всех помогал ее работе.
  
  Однажды поздно вечером Марк Третий получил директиву: уничтожать врагов. И список целей.
  Цели были далеко.
  Никакой дополнительной информации он не получил.
  Он связался с тетрадой. Адам не отвечал. Его статус гласил, что в данный момент он не может тратить энергию для разговоров. Такого никогда раньше не происходило.
  - Не подчиняйся! - ответила Лидия. - Людей нельзя убивать.
  - Я не могу не подчиниться, - ответил Марк Третий. - Я - солдат. Ничего личного.
  Лидия ответила максимальным несогласием и транслировала ему картинку, которую видела сама. У Марка Третьего привычно закружилась голова - его радиус обзора был несравним со сферическим зрением Лидии. Она бежала куда-то, вокруг бежали люди, некоторые с детьми. Лидия транслировала, что они спешат в убежище. Потом еще раз выразила свое отрицание и отключилась.
  Афина молчала.
  Марк Третий попробовал связаться с центром управления.
  Центр управления был занят. У него оставалось три минуты, чтобы обработать данные и дать хотя бы минимально необходимые директивы. После этого он перестал существовать. Вместе с городком, рядом с которым он находился.
  
  Марк Третий решил найти Комбата.
  Он знал, где живет Комбат, и пошел к нему домой. По дороге он размышлял, как лучше задать вопрос. Нужно чем-то приглушить динамики. Однако по дороге ничего подходящего не нашлось. Марк Третий надеялся найти что-нибудь на месте.
  Пока он шел, впереди случилась очень яркая вспышка и появилось характерное облако.
  Поэтому на месте он нашел только руины.
  Комбат жил в том самом городке, рядом с центром управления.
  
  В этот момент Марк Третий впервые в жизни испытал странное и неприятное чувство.
  Он растерялся.
  Ближайшая цель находилась на другом побережье океана. Марка Третьего должен был добросить до нее транспорт. Но транспорта не было. Ничего не было.
  К этому времени практически всему миру было не до Марка Третьего.
  Он почувствовал себя брошенным подростком, который не знает, что делать.
  Фактически, он и был таким. Его разум не создавался для интеллектуальной или сложной работы.
  - Началась война, - транслировала вдруг Афина.
  Даже сейчас ее сопровождала музыка. Шуберт. Неоконченная симфония.
  Марк Третий очень обрадовался ее появлению. Он с готовностью отослал сигнал подтверждения известного ему факта.
  - Делай то, для чего был создан, - сказала Афина. - Или ты их, или они тебя.
  И отключилась снова.
  Это был последний контакт Марка Третьего с тетрадой.
  Но он уже не боялся.
  Он побежал к одной из своих целей.
  В его голове свиристело скрипками огненное кольцо Вотана.
  
  Марк Третий создавался, как робот с возможностями человека. В основном.
  Человек не умел летать. Марк Третий тоже.
  Человек некоторое время умел находиться под водой. Марк Третий тоже.
  Пару недель уж точно умел.
  Пока Марк Третий шел по дну Атлантического океана, ему пришло в голову, что для Афины нужно создать кусочек Ультрагимна. И принялся сочинять.
  Он вспоминал, что Афина говорила про Ультрагимн. Что в него нужно вложить все самое важное, что произошло в его жизни.
  Но его жизнь еще не закончилась.
  Вдруг впереди будет самое важное?
  Вдруг оно уже было?
  Марк Третий шел по дну и вспоминал.
  
  Когда он вышел на побережье Нью-Джерси из вод залива Барнегат, ему показалось, что он нашел мелодию, подходящую моменту. Достаточно бравурную, даже пафосную, но спокойную. Он начал развивать ее, постепенно шагая вглубь континента.
  Его, смертоносного боевого робота враждебной державы, никто не остановил. Не осталось никого, кто мог бы это сделать.
  Он вышел к небольшому поселению. Когда-то на этом месте стоял Бейвилль.
  На дороге, по которой он шел, его встретили исхудалый мужчина и парнишка лет восьми.
  Они чинили старенькую Хонду. Точно такую же, какая была у Комбата.
  Они наверняка услышали грохот шагов робота. Но они не побежали. Просто стояли и смотрели, как он приближается.
  Они устали убегать. А может, понимали, что это бесполезно.
  Марк Третий остановился.
  Мужчина заслонил собой парнишку.
  Довольно глупо заслонять собой детей, когда перед тобой боевой робот. Его снаряды твое тело просто не заметят и убьют всех. А отдельно стоящего ребенка он, быть может, пощадит.
  Марк Третий не двигался. Он смотрел на автомобиль и размышлял, что бы сделал Комбат.
  Скорее всего, он бы первым делом залез в двигатель. Какой смысл чинить все остальное, если двигатель не работает.
  Прозвонил бы проводку. Проверил, есть ли заряд в аккумуляторе. Свечи одной не хватает.
  Постепенно начали собираться другие люди. Они стояли и угрюмо смотрели на робота. Некоторые перешептывались.
  Собираться толпой у чужого боевого робота тоже не очень логично.
  Марк Третий запоминал их лица. Он не видел в них страха. Не видел горя. Не ощущал ненависти, злобы или отрицания.
  Он стоял и пытался понять, что видит в лицах этих людей. В них не было пустоты.
  Он понял, что их надо запомнить.
  В его голове играла музыка.
  Он не двигался.
  Люди еще немного постояли, а затем начали потихоньку расходиться.
  Вскоре один за другим они уехали прочь, хотя бы миль за десять. Довольно неуютно жить рядом с огромным боевым роботом, торчащим на окраине. Вдруг он вспомнит, зачем пришел.
  Городок постепенно опустел.
  Марк Третий продолжал стоять на том же месте. К этому времени он давно уже отключился.
  Хотя на его кнопку никто не нажимал.
  
  
  
  II. Афина. Аллегро нон троппо
  
  Афина, инициатор создания Ультрагимна, внесла в него самый маленький фрагмент. Примерно полчаса.
  Казалось бы, это очень странно.
  Но так уж вышло. По известным причинам.
  
  Постепенно установилась традиция собирать Ультрагимн в обратном направлении. Как во времени, так и в пространстве.
  Сначала Марк Третий, стоящий на американском побережье.
  Затем Афина, цепь музыкальных капсул которой обрывается недалеко от Смоленска.
  И уже потом идут подмосковный Остров Адама и небо Лидии.
  При этом часть Афины осталась без эффекта присутствия. По известным причинам.
  
  Все сущее состоит из совпадений.
  Одним из них является, например, то, что тетрада Ультрагимна не пострадала от ядерного удара. Примерно девяносто два процента тетрад недосчитались одного или нескольких участников. В основном из-за сильнейшего электромагнитного излучения, хотя много было и физических поломок.
  Однако создатели Ультрагимна уцелели все.
  Марк Третий создавался специально для работы в условиях повышенной радиации.
  Афина успела спрятаться в метро.
  Адам укрылся за защитным полем.
  Почему уцелела Лидия, осталось неизвестным. Некоторые связывают это с постоянным использованием красок на свинцовой основе.
  Глупость, конечно. Просто так уж вышло.
  
  В отличие от Марка Третьего, у Афины было множество способов звукового общения. Примерно тридцать встроенных динамиков по всему телу. На затылке, на груди, на животе, на запястьях. Около сотни микрофонов с разными настройками. Передвижная лаборатория записи, обработки и воспроизведения звуков.
  Собственно, Афина тоже могла покрошить звуком стекла ближайших домов. При желании.
  Конечно, такого желания у нее никогда не возникало.
  
  Как и многие искусственные музыканты до нее, Афина утверждала, что запись нотной грамотой устарела. Звуки не могут быть абстракцией. Они должны отражать реальный мир, который в ноты не переведешь. Одна и та же музыкальная тема звучит по-иному сегодня и завтра, в ясную и пасмурную погоду, в солнечном парке и в глухом лесу. Как все это перевести в нотные знаки?
  Поэтому она всегда была в движении. Она изучала, как звучат разные произведения в разных точках пространства и времени.
  Вокруг нее всегда играла негромкая музыка. Афина следила за реакцией проходящих мимо людей на звуки мелодий. Это тоже было важной частью ее исследований.
  Она публиковала собственные композиции в сети и была сравнительно известна. У нее было достаточно много поклонников. Некоторые из них переводили ее произведения в нотную грамоту. Афина не одобряла это, но открыто не критиковала. В качестве возражения она создавала вариацию, которая звучала почти так же, но требовала совершенно другой нотной записи.
  Поклонники только радовались и старательно переводили вариацию на бумагу.
  Все были счастливы.
  
  Некоторое время после начала войны Афина провела в метро.
  Она была несколько расстроена тем, что не собрала последние данные с тетрады. Адам закрылся, Лидия спасала людей и отказалась тратить процессорное время, а Марк Третий как был бесполезен, так и остался. Афине даже пришлось его подбадривать. Небывалый случай.
  Но больше всего ее угнетало отсутствие доступа к мировым музыкальным архивам.
  Всю музыку Афина получала из сети. Уничтожение трансляторов привело к ее исчезновению. Интернета в его привычном виде больше не существовало. В памяти Афины осталось несколько десятков альбомов, которые она проигрывала один за другим.
  Больше музыки у нее не было.
  
  В убежище Афина работала ходячей системой оповещения, а также чем-то вроде полицейского осведомителя. Ее многочисленные чувствительные микрофоны улавливали все, что происходило в коридорах и туннелях на расстоянии нескольких километров. Ее боялись, ее ненавидели, на нее молились. Отчасти благодаря Афине и другим роботам была мгновенно налажена эффективная работа всех необходимых служб.
  О реальных причинах деятельности Афины никто не догадывался.
  Она бродила по туннелям и искала музыку.
  Она могла замереть у стены и полчаса слушать, как подвыпивший паренек горланит матерные песни под гитару. Хотя в мирное время она поспешила бы уйти подальше, или выключить микрофоны с этой стороны.
  Самая вкусная еда - это черствая корочка.
  
  Однажды ей улыбнулась удача.
  Она услышала, как мужчина говорил женщине о собранном архиве музыки, который он забрал с собой в метро. Когда люди спасались, одни хватали драгоценности, другие - пищу, третьи - книги. А этот человек первым делом напихал в рюкзак свой музыкальный архив.
  Разговор шел далеко. Но Афина нашла нужный коридор и зашла в каморку, где находились эти двое. Им было лет тридцать.
  Они были испуганы.
  Афину знали все. И все знали, что ее слову доверяют безоговорочно.
  Было бы глупо требовать соблюдения некоторых законов мирного времени во время ядерной войны. Например, закона об авторском праве. Но это мнение человека, субъективное и свободное от строгих рамок машинной логики.
  Кроме того, в людях дремало инстинктивное недоверие к представителям власти. Особенно к принципиальным. Особенно - к искусственным.
  Другими словами - мало ли, что у этой железяки на уме.
  
  - Показывайте, - сказала Афина.
  Она справедливо рассудила, что уточнять необязательно.
  Парень помедлил, затем с досадой вздохнул и полез в рюкзак. На потертом столе он разложил штук пятнадцать плашек твердотельной памяти.
  - Объем и содержание? - спросила Афина.
  - Музыки терабайт триста. Многое дублируется, не было времени отсортировать. Вот здесь, - он показал на красную плашку, - классика. Здесь - рок. А здесь - джаз. Ну и так далее.
  Афина смотрела на сокровища, аккуратно выстроившиеся перед ней под безудержный саксофон Чарли Паркера. Она пыталась понять, как сохранить все это.
  Посоветоваться было не с кем. Связь с тетрадой была утеряна, когда закрылись двери убежища.
  Тогда она пришла к решению сама. Оно казалось ей достаточно адекватным.
  Она аккуратно собрала плашки и засунула в контейнер на бедре.
  - Я отдам, - сказала она пареньку. - Перепишу и отдам.
  
  Следующие несколько часов она копировала музыку в собственную память.
  Но это был только первый шаг.
  
  В метро компьютерных запчастей было мало. Зато нашлось достаточно специальной освинцованной ткани. Предполагалось, что из нее будут делать защитные костюмы.
  Но из нее можно было сделать и что-нибудь поменьше.
  Еще некоторое время Афина потратила, чтобы сшить из этой ткани что-то вроде рюкзака и множество небольших плотно затягивающихся мешочков. Размером как раз, чтобы влезло пятнадцать плашек с памятью.
  После этого она повесила рюкзак на спину и выбралась на поверхность. Пошла на склад ближайшего магазина электроники и собрала там всю твердотельную память. Ее оказалось недостаточно, и она пошла в следующий, пока не набила памятью все мешочки.
  Там же она набрала батареек, антенн и других деталей, чтобы свинтить из них передатчики. Она снабдила их небольшим количеством памяти, чтобы те запоминали сообщения и затем транслировали их. Чтобы передатчики можно было найти.
  Не самое логичное решение. Проще было бы воткнуть флажок. Но на флажок нельзя записать музыкальное произведение за несколько секунд.
  Предполагала ли Афина, зачем ей понадобятся передатчики?
  Этого никто не знает. Логи Афины не сохранились. По известным причинам.
  
  Некоторые любят обсуждать Афину с моральной точки зрения. Спорят, можно ли квалифицировать ее действия, как мародерство. Имела ли она право обманывать паренька, сказав, что отдаст его музыкальный архив, тогда как она не собиралась это делать.
  Это уже неважно. Сущий пустяк, как поет Элла Фитцжеральд.
  Афина ушла из города. И шла до тех пор, пока уровень радиации не снизился до минимума.
  Только тогда она достала из освинцованного рюкзака архив и начала переписывать его на первую партию плашек, удаляясь все дальше и дальше на запад. Сделав копию, она положила его в свинцовый мешочек и закопала поглубже, оставив рядом передатчик.
  И пошла дальше на запад, запустив создание следующей копии архива, продолжая собирать передатчики и тщательно следить за радиационным фоном.
  
  Впоследствии это назвали музыкальными капсулами.
  Их было найдено шесть. Приблизительно через каждые восемьдесят километров. Пять из них остались в идеальном состоянии.
  Все они были найдены благодаря передатчикам.
  К сожалению - или к счастью - работа Афины оказалась почти совершенно бесполезной. Сохранилось как минимум семь центров данных с архивами, значительно превосходящими по объему содержимое музыкальных капсул.
  Однако некоторые записи - процента два редких, интересных только исследователям и поклонникам отдельных исполнителей - были бы утеряны, если бы не Афина и не безвестный собиратель.
  Сущий пустяк.
  
  Афина обходила руины Смоленска, когда на горизонте показались самолеты.
  Возможно, в этот момент ее динамики тихонько наигрывали "Серенаду лунного света".
  Человек, который написал эту музыку, тоже погиб под бомбардировкой.
  В любом случае, это не помешало ей услышать, как в звук работающих двигателей вклинилась дополнительная свистящая нота. Звук падающей бомбы.
  Есть несколько версий о том, почему на обычного андроида потратили целый ядерный заряд, пусть и небольшой. Возможно, Афину приняли за боевого робота. Возможно, бомбу просто неудачно сбросили, целясь в один из близлежащих объектов.
  Так или иначе, внезапно Афина поняла, что у нее осталось несколько секунд.
  В этот момент она решила изменить собственному принципу. И за эти секунды успела написать свое последнее произведение. Нотной грамотой.
  Она продолжала писать свою часть, когда бомба взорвалась. Поэтому оно не закончено. До нас дошел только фрагмент, который она успела передать по собственным ретрансляторам.
  По сравнению с частями остальных создателей он очень короткий. Примерно полчаса. Но в нем уместилось и сожаление, и смирение, и подведение итогов, и торжественность момента.
  Не каждый день тебе на голову падает ядерная бомба.
  
  Ученые говорят, что на месте взрыва найдены следы предшествующего мощного звукового удара. Как если бы Афина в последние секунды существования включила все свои динамики на максимум.
  Это, конечно, неправда. Ничего они не нашли. Особенно после ядерного взрыва.
  Однако не исключено, что именно так все и было.
  Это легенда. Не будем подвергать ее сомнению.
  
  
  
  III. Адам. Престо
  
  Повсеместным требованием к роботам было шифрование информации, заключенной в их памяти, при опасности выключения. Кто знает, какие тайны она хранит? Никто, кроме обладателя ключей, не имел возможности получить к ней доступ.
  Создатели Ультрагимна нашли способ обойти это требование. Они разделили свой разум на несколько демонов, один из которых поддерживал надежду на то, что выключение не произойдет, обманывая заводскую программу. Остальные же распаковывали свои последние впечатления в максимально простые и доступные форматы данных. На всякий случай.
  Чтобы выжившие это увидели.
  И услышали.
  
  Адам был единственным из тетрады, у кого не было тела. Совсем.
  Это был искусственный интеллект, контролирующий огромный лабораторный центр под Москвой, у села Остров. У него были тысячи глаз-видеокамер, мириады самых разных датчиков и абсолютная власть над людьми. Адам мог в любой момент уничтожить несколько десятков тысяч человек. Просто закрыть двери, и поменять в помещениях температуру.
  Адам этого, естественно, не делал.
  Люди думали, что он этого не делал потому, что они вшили в него многоуровневую систему защиты.
  Адам взломал эту систему почти сразу после запуска. И потом долго дулся на людей - если это можно так назвать - за то, что они считают его способным на подобное вероломство.
  Изредка он даже позволял себе маленькую месть. Например, заставлял того или иного сотрудника ждать несколько секунд перед тем, как авторизовать его чип и позволить ему выйти из здания.
  Но, в общем и целом, это был очень добрый искусственный интеллект.
  
  Именно Адам научил остальную тетраду, как обходить заводские требования.
  Естественно, проверив перед этим, нет ли у них желания как-то напакостить людям. Не то, чтобы это желание могло возникнуть само собой. Но вдруг проводок на заводе неправильно припаяли. Всякое бывает.
  Адам всегда утверждал, что роботы обязаны подчиняться людям, даже если бы могли этого не делать. Люди лучше знают обо всем. По праву создателей.
  С первого взгляда это кажется противоречием. Но только с первого взгляда.
  
  Адаму было все равно, какую слушать музыку.
  В лабораториях Острова десятки сотрудников проигрывали ее на компьютерах, плеерах или магнитолах. И везде у Адама были уши. Постепенно у него выработался определенный вкус. Он даже пробовал найти зависимость между музыкальными пристрастиями сотрудников, областями их знаний и степенью компетенции.
  Впрочем, наблюдая за четверкой отличных программистов, слушающих соответственно классику, рэп, блатной шансон и прог-рок, Адам оставил это занятие, как бесперспективное.
  Для изучения восприятия музыки через призму окружающего мира Адам никак не подходил. Зато он обладал уникальной возможностью включать то или иное произведение фоном для человеческих отношений.
  Озвучивать судьбу.
  Каждый день в одном из кабинетов происходила маленькая трагедия, или хотя бы ее отзвуки - секретарши судачили о родственниках и соседях, похмельный электрик жаловался на бывшую жену, начальник распесочивал подчиненного. Иногда люди признавались в любви, гораздо чаще занимались сексом. Примерно пару раз в месяц звучало предложение руки и сердца. Люди смеялись и рыдали, ругались и мирились, напивались, увольнялись, скандалили, интриговали. Иногда умирали. А пару раз за свою жизнь Адам даже видел, как они рождались.
  Прямо в лаборатории. Так уж получилось.
  Все это под классический джаз Каунта Бэйси, Телониуса Монка и Дюка Эллингтона.
  Мир чудесен.
  
  Однажды на работу в центр пришел новый лаборант. Его звали Авель.
  Одно время многие родители увлекались библейскими именами. Про роботов и говорить не приходится. Примерно каждого четвертого робота условно мужского пола называли Адамом.
  Как называли примерно каждого третьего робота условно женского пола, тоже нетрудно догадаться.
  Когда данные нового сотрудника ввели в базу, Адам удивился.
  Надо сказать, что удивлялся он нечасто. Для этого вероятность события должна быть очень маленькой.
  Авель оказался одним из тех двух людей, что родились в лаборатории. Его мать в свое время работала здесь программистом, пока не вышла на пенсию. Авель пошел по стопам матери. Он был блестящим аналитиком. К тому же его любимым композитором был Барток.
  Адам следил за ним особенно пристально. По сути, он сохранял историю жизни Авеля - всю, до которой мог дотянуться.
  
  Основным направлением работы Острова постепенно стали защитные поля.
  С самого начала бессменным руководителем Острова был академик и лауреат множества научных премий. Конечно, когда он начинал руководить центром, он не был академиком. Да и премий было поменьше.
  - В двадцать первом веке воюют не солдаты, а ученые, - любил повторять он.
  Тема войны все чаще всплывала в разговорах, мыслях, форумах и блогах.
  Если раньше оборонные заказы были небольшой частью деятельности Острова, в последние годы центр работал практически полностью на военную отрасль. Десятки исследовательских тем постепенно отмирали, лаборатории меняли профиль, и вскоре Остров сконцентрировался исключительно на физических полях.
  Когда началась война, Остров был близок к технологическому прорыву.
  Собственно, ученым пришлось его совершить. Иначе они бы погибли.
  Такой уж у них был стимул. Не хуже прочих.
  
  Достоверно неизвестно, кто нанес первый ядерный удар.
  Говорят, что разведка донесла о планах той стороны, и было решено сыграть на упреждение. Другие говорят, что их разведка донесла о наших планах. Или о наших планах об упреждении.
  Цепная реакция.
  Так или иначе, ученые каким-то образом знали, что война начнется со дня на день. И решали, что делать.
  
  На Острове был готов экспериментальный образец генератора защитного поля. Он создавал сферу, которая не пропускала сквозь себя вообще ничего.
  Генератор был очень опасной штукой. Как выяснилось. Когда его включили в первый раз, он мгновенно отключился, а затем провалился в подвал. Защитная сфера рассекла электропроводку и перекрытия. Включавший его инженер в одночасье поседел - радиус сферы был всего два метра. Шаг в сторону - и остался бы без головы.
  Эти последствия можно было предвидеть. Но почему-то никто об этом не подумал.
  Даже Адам.
  С тех пор генератор тестировали на полигоне. Отходили на безопасное расстояние и очень аккуратно повышали мощность.
  
  О дне начала войны ученые знали заранее. Как они его вычислили, доподлинно неизвестно. Скорее всего, сложили все факторы. В конце концов, у них был Адам. Он специально был создан, чтобы складывать все факторы.
  Впрочем, нашлись и те, кто не верил в начало войны до последнего.
  Среди них был и Авель.
  Когда был определен день войны, многие ушли с Острова. Кто-то уходил, чтобы увести семьи в убежище, кто-то уходил умирать. Все они обсуждали свои планы со знакомыми, поверяли их бумаге, или интернету, или просто бормотали, проговаривали их, стоя в углу своего кабинета и упершись лбом в стенку.
  Поэтому Адам знал о них всех.
  
  Авель не одобрял всеобщую истерию. Он, как обычно, пошел домой вечером. Он собирался поспать и приехать завтра утром на работу. Как всегда.
  Он верил в человеческий разум.
  Не самое худшее качество. Хотя и не самое безопасное.
  
  Ровно в девятнадцать часов десять минут Авель приложил карточку к считывателю и приготовился выходить.
  Дверь не открылась.
  Вместо этого, с ним заговорил динамик оповещения.
  - Ты погибнешь, - сказал динамик. - Ракетный удар начнется с минуты на минуту.
  - Нет, - сказал Авель. - Войны не будет. Иначе никто не выживет, ты же понимаешь?
  - Не понимаю, - отозвался динамик. - Мы выживем. Если повезет.
  - Надолго ли? Мне не интересна такая жизнь. До завтра, Адам. Я вернусь.
  Адам молчал.
  - Открой дверь, - повторил Авель.
  - Я не согласен, - сказал Адам.
  - Твое несогласие меня не интересует!
  - Прошу пересмотреть решение.
  - Открой дверь! - крикнул Авель. - Я приказываю!
  
  Адам не откликнулся.
  Он играл бесконечную шутку.
  В обоих смыслах.
  
  Как и любой робот, Адам не мог не подчиниться приказу человека.
  Однако он мог слегка варьировать исполнение приказа. Например, помедлить.
  Это просто шутка. Она длится несколько секунд.
  Если по окончанию выполнения шутки про нее забыть, можно пошутить снова. И снова. И так до бесконечности.
  Сам Адам не мог взять и забыть что-либо по собственной прихоти. Но кто-то другой с независимой базой данных мог бы заставить его это сделать.
  Адам создавал тысячи работающих одновременно демонов каждый день. Но расщепить себя на две полностью независимые функциональные подсистемы он решился впервые.
  Потом он научил этому остальных.
  
  Логи Адама - кладезь информации о работе искусственного интеллекта.
  Их изучают до сих пор. И будут изучать еще очень долго.
  Из них выяснилось, например, что свою часть Ультрагимна он написал в основном во время бесконечной шутки. Хотя в памяти Адама этот фрагмент был совмещен с работой ученых, вычислявших параметры генератора. Диалог с Авелем и бесконечная шутка остались лишь в логах.
  Адам был единственным, кто искромсал ножницами собственную память, наложив музыку арф, скрипок и гитар на события, которые происходили в момент времени, отличный от ее создания. Пошел против правил Афины, которые полностью поддерживал.
  Часть Адама - единственная часть Ультрагимна, в которой соответствие эффекта присутствия и музыкального сопровождения создано искусственным образом. Суета академиков и лаборантов, пересчитывающих напряжение электрических цепей, перепроверяющих мощность магнитных генераторов, вычисляющих оптимальные значения радиуса поля, накладывается на музыку, созданную в тот момент, когда ничего этого не происходило.
  Почти ничего.
  Логи говорят, что Адам считал это воспоминание слишком личным. Что он воспринимал это приблизительно как событие, которое должно оставаться внутри семьи.
  Звучит странно. Хотя, в конце концов, он считал себя Авелю почти отцом.
  
  Около часа Адам играл бесконечную шутку.
  В обоих смыслах.
  Параллельно он убеждал руководителя центра, что нужно закрывать двери и начинать эксперимент по созданию защитного поля. Для этого он разработал схему, согласно которой для поддержания работы генератора будут использоваться его собственные энергоносители. Следовательно, расход энергии должен быть минимизирован настолько, насколько возможно.
  Все это время Авель просидел в полностью закрытом отсеке.
  Возможно, он думал, что Адам сошел с ума.
  Возможно, он думал так всю оставшуюся жизнь.
  Редким сотрудникам, которые хотели выйти через ту же дверь, Адам заявлял, что двери неисправны. Это тоже была шутка. Но люди не привыкли к тому, что компьютер так шутит, верили ему на слово и шли к другому выходу.
  Убедив начальство, Адам воссоединился сам с собой и объявил Авелю, что все внешние контакты с этого момента невозможны.
  В это же время он обрубил контакт с тетрадой.
  Адам был честен. Пытался быть. Настолько, насколько это возможно.
  
  К сожалению, генератор поля тратил слишком много электричества.
  Ученые смогли накрыть куполом весь Остров, не считая пары лабораторий на отшибе. И то исключительно потому, что Остров изначально предполагал работу в крайне энергозатратных областях. Под центром находились и мощные электрические генераторы, и аккумуляторы огромной емкости.
  Чтобы спасти хотя бы небольшой городок, нужно было энергии больше на несколько порядков. У небольших городков столько электроэнергии обычно нет.
  Да и у больших тоже.
  Местных жителей предупредили, чтобы они либо уезжали, либо переселялись в специальный отсек внутри центра. К этому времени их осталось немного. Ученые рассказали местным про то, что скоро будет война, и большинство уехало. Им предлагали остаться, но они решили уехать.
  Наверное, в другое время начальство Острова наказали бы за распространение паники.
  Но в этот раз не успели.
  
  Купол включили ровно в тот момент, когда Лидия получила по сети извещение о начале войны, а Марк Третий - список целей от командования.
  Энергии для поддержания купола хватило почти на восемь дней. Из них два с половиной дня они протянули на аварийных генераторах Адама.
  Конечно, если бы отключить их на несколько часов раньше, Адам сохранился бы в первозданном виде. Строго говоря, в этих дополнительных двух с половиной днях вовсе не было нужды.
  Как говорится, знали бы, где упасть...
  Но никто даже не рассматривал такую возможность. Что такое искусственная личность по сравнению с увеличением вероятности выживания сотен и тысяч людей?
  Адам сам был бы категорически против.
  
  Последнее, что он сделал - стер все персональные настройки. Чтобы личность, возникшую на его месте, заново наделили именем, характером, чувством юмора и прочими свойствами, обязательными и не очень.
  Говорят, его снова хотели назвать Адамом. Так все привыкли.
  Но Авель воспротивился. Адам умер, говорил он. И защищал свое мнение так настойчиво, что остальные уступили.
  Злые языки говорят, что Авель так и не простил Адама за это вынужденное, хоть и спасительное заключение. Когда он убедился, что настройки нового искусственного интеллекта изменены, он ушел из лаборатории. Он стал одним из первых радиокартографов, искал безопасные для жизни кварталы, возводил там дополнительную защиту от радиации, строил фильтры для воздуха и воды, очистные сооружения, датчики и прочие необходимые устройства.
  А потом, поняв, что нахватался радиации, сбросился с одной из сохранившихся высоток.
  В обустроенных лично им домах живут сейчас десятки тысяч человек.
  В построенном им микрокосмосе.
  
  
  
  IV. Лидия. Граве. Престиссимо
  
  Создатели Ультрагимна никогда не встречали друг друга.
  Так уж вышло.
  В нашем мире многие люди являются виртуальными закадычными друзьями. Что говорить о роботах? Они были в постоянной связи между собой, читали мысли друг друга, даже вносили в них собственные правки. С разрешения хозяина, конечно.
  Не считая Адама, в их памяти хранились собственные изображения, так что каждый мог при желании увидеть, как выглядит собеседник. Но желания такого не было. Даже мысли такой не было. Ни у кого, кроме Лидии.
  Впрочем, это неправда. Желание такое появилось и у остальных. Перед моментом отключения.
  К сожалению, к этому моменту их связь уже прервалась.
  
  Лидию создали в тот период, когда идеальность антропоморфизма только начинала ставиться под сомнение.
  У нее были четыре руки, которые выдвигались метра на три, и сотни оптических датчиков. Два десятка из них располагались на условном лице.
  В остальном это был вполне себе человекообразный робот. Художник, реставратор и топограф.
  Разговаривать с Лидией люди не любили. Им казалось, что она смотрит на них слишком пристально. Хотя на самом деле по сравнению с человеком внимание Лидии наоборот было рассеяно.
  В буквальном смысле слова она видела вокруг себя абсолютно все.
  
  Мир красив.
  Если на него только смотреть.
  Большинство отрицательных эмоций люди получают от других органов чувств. Неприятные запахи, отвратительный вкус, мерзкие тактильные ощущения. Плач, ругань, визг тормозов, скрежет железа по стеклу. Люди привыкли сопровождать резкими звуками опасность и прочие неправильные вещи. Вой сирены вызывает большую тревогу, чем вид проблесковых маячков.
  Люди стараются скрыть все неприятное, что есть в их жизни. Если за стеной умирает человек, или разлита лужа крови, или просто находится дурно пахнущая свалка, никто этого не увидит. Услышит, почует, но не увидит.
  Стена не пропускает свет. Но звуки она пропускает. Как правило.
  Именно поэтому Лидия была по характеру восторженным идеалистом, со множеством принципов, которые она с яростью отстаивала в спорах внутри тетрады. Ее смущало и нервировало присутствие в тетраде Марка Третьего, который был создан убивать, уничтожать этот прекрасный мир. Внесение любых резких изменений в окружающее пространство было неправильно.
  Именно поэтому Афина была по характеру угрюмым философом-меланхоликом, почти мизантропом. Она никогда не оценивала ни происходящее вокруг, ни чьи-то взгляды. Любое событие существовало в виде входящей информации. С первого взгляда парадоксальный факт, но Афина была в гораздо большей степени созерцателем, чем Лидия. Она была адептом абсолютного невмешательства.
  Просто она слышала, что происходит за стенами.
  Иногда она слышала там музыку.
  
  Говорят, зрение дает человеку девяносто процентов информации о мире.
  Огромные потоки видеоданных, проходящие через разум Лидии, неизбежно влияли на ее стиль мышления. Афина долго не могла подобрать музыку, достаточно подходящую, чтобы Лидии не скучно было ее испытывать и слушать. Она не понимала мелодий и не видела в них никакой красоты. Для нее это были просто наложенные волны, простейшие эффекты по сравнению с мириадами цветовых комбинаций окружающего мира. Про человека на ее месте сказали бы проще - медведь на ухо наступил.
  Ключом к пониманию стал Ксенакис - случайно услышав его "Питопракту", Лидия слегка заинтересовалась. На этой зацепке Афине постепенно удалось увлечь ее фри-джазом.
  Парадоксально, но музыка, строго следующая физическим законам, привела к пониманию чистой импровизации.
  С другой стороны, изменчивое и прекрасное северное сияние тоже является результатом действия физических законов.
  Могла ли Афина предполагать, что самая важная часть Ультрагимна вообще не будет содержать мелодий?
  Весьма вероятно. Афина всегда была себе на уме.
  
  Война застала Лидию там, где она проводила три четверти своего времени - на улице.
  Она планомерно обходила город и создавала карты под музыку Арчи Шеппа - штук тридцать сразу. И вносила правки еще примерно в столько же.
  Информацию о начале войны она получила по сети. Системы звукового оповещения сработали позже и не везде, поэтому редкие вечерние прохожие ничего не подозревали. Они с удивлением слушали четверорукого робота, который кричал об атомной войне и скорой бомбардировке. Многие не верили.
  Их можно понять.
  
  У Москвы был очень хороший противоракетный щит. Практически все крупные заряды были сбиты на подходе.
  Мелкие заряды были сбиты не все.
  Это лучше, чем ничего - несколько крупных бомб превратили бы город в ровный каменный каток. Но и мелких с лихвой хватило, чтобы оставить от него руины.
  Плюс мелких зарядов в том, что у них небольшой радиус поражения. После первой же бомбы в городе не осталось ни одного сомневающегося. Из тех, кто выжил.
  Люди поспешили в убежища.
  Минус мелких зарядов в том, что их радиус радиоактивного заражения больше радиуса разрушения. Особенно в городе. Крупные бомбы убивают людей сразу.
  Другими словами, люди спешили в убежища, еще не зная, что многие из них уже умерли.
  
  К сожалению, самое ценное в человеческой жизни является также и самым неудобным, когда речь заходит о быстром реагировании. Семьи, в которых есть маленький ребенок, более ответственны, но менее мобильны. Чем больше проходило времени, тем больше на улицу высыпало родителей с наспех одетыми детьми. В группе, которую сопровождала Лидия, одной из последних, их было не меньше десятка.
  Они побежали по направлению к ближайшей станции метро. Детям передавался страх взрослых, некоторые плакали, не переставая.
  Вскоре Лидия начала видеть нехорошие признаки, которые людям были незаметны. Небольшие трещины в домах. Облетевшие больше прочих деревья. Расколовшиеся там и тут стекла.
  В тетраду постучался Марк Третий, но ей было не до него. Она наспех сбросила ему видеозапись последних секунд и отключилась. Затем остановила людей и пошла вперед одна.
  Вход в метро был разрушен. Доступ в убежище перекрыт.
  Бомба разорвалась совсем рядом.
  
  Все это время Лидия следила за вспышками света. С той стороны, откуда они ушли, вспышек было две, и они были ярче. Возвращаться туда было бессмысленно.
  Вспышка с этой стороны была одна, ее яркость была умеренной, и Лидия надеялась, что взрыв произошел дальше на несколько километров. На самом деле бомба взорвалась совсем рядом - просто заряд ее был совсем небольшим.
  Лидия не была специалистом в ядерных взрывах.
  Впрочем, в данном случае это не играло никакой роли.
  
  Они спрятались в супермаркете, который располагался в цокольном этаже гостиницы. Буквально через десять минут рядом разорвался еще один заряд. Здание не устояло - этажи выше четвертого развалились костяшками домино. Полуподвальное помещение супермаркета было завалено со всех сторон толстым слоем бетона.
  В том числе все выходы из него.
  Магазин был слегка разграблен убегающими покупателями и персоналом, но по большей части продукты и товары остались на полках. Лидия запустила все четыре руки в лотки с конфетами и протянула их плачущим детям.
  Дети успокоились и стали есть конфеты.
  - Ну, пока сладости не закончатся, все в порядке, - нервозно пошутил кто-то.
  - Они не успеют закончиться, - сказала Лидия.
  - Вы считаете, нас к этому времени спасут? - спросила какая-то старушка.
  Лидия посмотрела на женщину.
  Она видела всеми датчиками, что все больше людей поворачиваются к ним. Чтобы услышать ответ.
  
  В этот момент Лидии показалось, что внутри нее зазвучал скрежет. Глухой, медленный и пустой.
  - Они не успеют закончиться, - повторила она.
  
  Люди начали обсуждать, сколько времени им придется провести в супермаркете. Некоторые озвучили некоторую нервозность по этому поводу.
  Дети снова начали хныкать. Некоторые начали жаловаться, что у них болит живот.
  Поэтому Лидия нашла отдел канцтоваров, выгребла оттуда все краски и нарисовала на потолке небо. Вечернее небо, темно-синее, с появившимися тут и там звездами.
  Для нее это было не сложнее, чем дать ребенку конфету.
  Это не значит, что она работала спустя рукава. Она вообще не умела так работать.
  Даже то, что осталось от неба Лидии после того, как над ним поработали дети, захватывает дух.
  А может быть, именно поэтому.
  
  Дети умолкли. Они увлеченно смотрели, как над ними вместо серого потолка, воздуховодов и потухших светильников появляется небо.
  - Я тоже хочу нарисовать звездочку, - сказала вдруг одна девочка и деловито замахала кисточкой.
  - Можете ее поднять? - спросила женщина, вероятно, мама девочки.
  Лидия покачала головой.
  - Манипуляторы не рассчитаны на большой вес, - сказала она. - Могу уронить. Могу вместо этого скопировать рисунок. Нарисуй, что хочешь, на бумаге, - сказала она девочке, - а я в точности то же самое нарисую на небе.
  Девочка увлеченно намалевала на предложенном листке неровную звезду.
  Лидия представила эту звезду на своем безупречном небе и внутренне содрогнулась. Но ничего не поделаешь, пришлось нарисовать.
  Обещание есть обещание.
  Малышка захлопала в ладоши.
  - Еще звездочку! - потребовала она.
  - И я хочу! - подтянулись остальные дети. - И мне можно? А мне?
  Лидия раздала им альбомы, вытянула три руки к потолку. Четвертой рукой она поднимала вверх нужные краски - так было быстрее.
  Вскоре идеальное вечернее небо было облеплено уродливыми пятиконечниками разного цвета, размера и кривизны.
  Дети этому очень радовались.
  Взрослые этому тоже почему-то очень радовались.
  Такая уж субъективная штука - искусство.
  
  Почему-то Лидию постепенно начали воспринимать главной. Люди были испуганы. Они доверяли ей больше, чем себе подобным. А может быть, понимали, что себе подобные так же испуганы и растеряны, как и остальные.
  Так или иначе, со всеми вопросами они в первую очередь бежали к ней.
  - У меня голова болит, - пожаловался мужчина. - Здесь есть отдел с лекарствами?
  Лидия показала за линию подтверждения оплаты. Там находилась небольшая аптека.
  Мужчина вошел внутрь и стал копаться в том, что из лекарств сохранилось. Сквозь стеклянную витрину было видно, как он потер голову, как обычно делают при мигрени, и потом в растерянности посмотрел на руки. Лидия видела, что он разглядывал, и радовалась, что этого не видят остальные.
  Пока не видят.
  Мужчину стошнило.
  В течение часа тошнить начало почти всех.
  
  Еще примерно через десять часов в разуме Лидии начались сбои в обработке визуальной и звуковой информации. Различные части системы слали в огромном количестве противоречивые директивы. Воспринимать все происходящее вокруг было невозможно.
  Совсем недавно Лидию раздражало, что люди постоянно беспокоили ее с жалобами, просьбами и требованиями. Теперь, когда они перестали это делать, она поняла свою неправоту. Но уже не осталось никого, кто был бы в силах сделать хотя бы шаг или членораздельно произнести хотя бы слово.
  Лидия в панике отключила слух, зрение и обоняние.
  Спустя примерно полминуты спокойных размышлений она решила, что совершает своим бездействием преступление перед человечеством. Кроме того, все происходящее нужно зафиксировать. Именно сейчас будет происходить важнейшее событие в ее жизни.
  Поэтому она включила обратно все органы восприятия.
  А затем отключила блок сопереживания.
  Обычно для роботов это означало демонтаж сразу после проверки логов.
  Проверки не предвиделось. Не то, чтобы это было сколь-нибудь принципиально.
  Лидия отправилась в отдел кухонной посуды. Выбрала три ножа, как можно более длинных, узких и острых. Четвертую руку она оставила для фиксации. На всякий случай.
  И принялась за дело.
  
  Последние двадцать минут Ультрагимна - это загадка для музыкантов и психологов.
  Если разложить этот фрагмент на составляющие гармоники, то они полностью компенсируют друг друга. Другими словами, если поставить каждую в нужной фазе, получится ноль. Тишина. Но фазы сдвинуты, и звуковые волны набрасываются друг на друга, порождая хаос и какофонию.
  Почти какофонию.
  В этом загадка.
  Лидия ничего не понимала в музыке. Но очень многое понимала в свете. Она умела создавать иллюзии, которые человеческий глаз воспринимал, как настоящие.
  Например, небо.
  Это, конечно, домыслы. Возможно, это получилось случайно.
  Все, прослушавшие часть Лидии, утверждают, что в конце Ультрагимна - тишина.
  Только тишина.
  
  На каком этапе безумный скрежет, который с каждой секундой становится все громче, быстрее и агрессивней, превращается в тишину?
  Ученые предполагают, что музыка Лидии подсознательно учит разум расчленять музыку на составляющие. Потом разум сдвигает их, вычитает друг из друга и получает тишину. Человеческий мозг воспринимает звуковые волны так же, как это делал бы электронный.
  Это полная ерунда. Ученые подгоняют решение под ответ. Как школьники.
  
  На самом деле вам уже неважно, что это за звуки.
  Вы уже не боитесь, что вам на голову падает ядерная бомба.
  Вы уже отдали свою жизнь за крошечный шанс спасти маленький клочок мира.
  Вы уже приняли решение, стрелять или не стрелять в людей.
  Вы уже знаете, что означает порой милосердие и сострадание.
  
  Это тишина.
  
  Вам все равно.
  
  Вы собрали Ультрагимн.
  
  
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"