Тягур Михаил Игоревич: другие произведения.

Военная угроза в советской газетной риторике (1939 - середина 1941 гг.)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Мне эта статья не нравится. Не нравится тема. И не сказано ничего нового. Но раз уж это написано и напечатано, то выложу и сюда - вдруг, кого заинтересует или кому пригодится. Напечатано: Герценовские чтения 2014. Актуальные проблемы русской истории. Под ред. А. Б. Николаева. СПб.: Издательство "ЭлекСис". 2015. С. 178-182.


Военная угроза в советской газетной риторике (1939 - середина 1941 гг.)

   Для исследователей не теряют актуальности темы советской пропагандистской системы кануна Великой Отечественной войны, её роли в подготовке советского народа к "большой" войне и в частности в освещении международных конфликтов. Осознавая огромную важность представления происходивших событий в выгодном политическому руководству свете, Сталин отводил печати приоритетную роль. Сам генсек охарактеризовал её назначение так: "Нет в мире лучшей пропаганды, чем печать - журналы, газеты, брошюры. Печать - эта такая вещь, которая даёт возможность ту или иную истину сделать достоянием всех" [Цит. по: Невежин В. А. Синдром наступательной войны. Советская пропаганда в преддверии "священных боёв", 1939-1941 гг. М, 1997. С. 37; Невежин В. А. "Если завтра в поход..." Подготовка к войне и идеологическая пропаганда в 30-40-х годах. М., 2007. С. 54-55]. Для большинства жителей страны газеты были прямым или опосредованным (через пропагандистов) источником информации о внешнем мире [Согласно данным "Гарвардского проекта", в рамках которого конце 40-х - начале 50-х опрашивали советских эмигрантов, газеты служили основным источником информации для 59% служащих, 47% интеллигенции, 30-35% рабочих и 18% колхозников. Голубев А. В. "Если мир обрушится на нашу республику": Советское общество и внешняя угроза в 1920-1940-е гг. М., 2008. С. 31]. Через призму газетных фактов и трактовок советские люди нередко воспринимали окружавшую действительность, в том числе оценивали и надвигавшуюся военную угрозу. Изучение газет позволит представить идеологическую и информационную обстановку (своего рода атмосферу) рассматриваемого периода.
   В связи с этим вызывает интерес лексика советских газет, языковые средства, определявшие военную угрозу. Какие словесные штампы, стандартные формулировки (то есть пропагандистская риторика) [Пропагандистской риторикой обычно называют "набор идеологизмов, речевых штампов и стандартных формулировок, соответствующих той или иной системе идейно-политических взглядов". Ольшанский Д. В. Политико-психологический словарь. М., 2002. С. 447], какие типичные сюжеты использовались пропагандой? На эти вопросы автор попытается ответить в статье.
   На первых порах обратим внимание на газетную стилистику, посредством которой создавали образ внешнего врага. Первое, что нужно отметить - это резкость выражений, безапелляционность суждений. Так пытались дегероизировать противника, принизить образ врага; даже изобразить его балаганным персонажем. Например, перед началом войны с Финляндией "Правда" напечатала статью о главе финского правительства с заголовком: "Шут гороховый на посту премьера" [Правда. 1939. 26 ноября]. В дальнейшем газеты стали всячески использовать эту "шутовскую" тему. Так, в ленинградской заводской многотиражке "Кировец" на следующий день в описаниях митингов в поддержку политики советского правительства можно было прочесть о "музыкально-кувыркальных" горе-руководителях Финляндии" [Кировец. 1939. 27 ноября]. Ещё через два дня в описании очередного митинга цитировалась речь одного из выступавших: "Клоуны нарядились в мундиры "вояк" и кривляются у наших границ" [Там же. 29 ноября].
   Активно использовался риторический прием, призванный подвергнуть сомнению дееспособность врага, наличие у него разума. Когда 27 ноября в СССР была начата кампания митингов в поддержку политики правительства, в "Правде" можно было прочесть: "Войну затевают потерявшие голову правители Финляндии. Но пусть они помнят, что их судьба будет такой же горькой, как и судьба польских горе-правителей" [Правда. 1939. 27 ноября]. Мотив "потерявших голову" подхватили другие газеты. На страницах "Кировца" можно встретить такие модификации этой формулы: "тупоголовые правители", "обделённые разумом финляндские правители", "Смерть безмозглым финским правителям!", "от оголтелой кучки безумцев" [Кировец. 1939. 27, 29 ноября, 1, 2 декабря]. Как видим, применялись схожие штампы, которые порой местной печатью огрублялись ("потерявшие голову" превратились в "тупоголовых").
   При этом советские люди постоянно успокаивались в том отношении, что претензии и амбиции "безумцев" не соответствуют их возможностям. В своеобразной риторической манере подчёркивалась ничтожность сил врагов. Материалы, посвящённые описаниям народных митингов кануна Советско-Финской войны, полны выражений вроде: "Пора обуздать ничтожную блоху, которая прыгает и кривляется у наших границ, испытывая наше терпение..." [Красная звезда. 1939. 27 ноября]. Противопоставление двух разных миров, социалистического и капиталистического, были постоянны: могучая Красная армия здесь и "ничтожная блоха" там, "интернациональное братство трудящихся" здесь и национально-колониальное угнетение за границей и т. д. Риторические приемы призваны были усилить воздействие мифа о непобедимости Красной Армии и советского народа.
   Форсированная эмоциональность была в полной мере присуща газетной лексике при оценке возможностей других противников СССР, как реальных, так и потенциальных. Характерна в этом отношении помещенная в "Комсомольской правде" статья полкового комиссара А. Галина. Он так отзывался о позиции англо-французской печати в дни Зимней войны: "грандиозные фабрики лжи и клеветы", "беспардонные враки", "невиданный взрыв антисоветской клеветы и яростных обвинений". Галин даже ввел в оборот неизвестный ранее термин, назвав западных публицистов "брехозаврами" [Комсомольская правда. 1940. 24 февраля. Перепечатано: Кировец. 1940. 27 февраля]. Правда, инициатива в изобретении новых газетных ругательств не была распространена.
   Мотив военной угрозы возникал на страницах газет постоянно. При этом риторика, обращенная к советским людям, призвана была стимулировать самоограничение. Она всемерно использовалась как для подготовки к внешнеполитическим акциям советского правительства, так и для обоснования мер внутренней политики, Вот, в частности, как газеты летом 1940 г. обосновывали необходимость увеличения продолжительности рабочего дня. В "Правде" от 26 июня можно было прочесть: "Ни малейшего самоуспокоения, ни малейшей беспечности с нашей стороны не должно быть... мы обязаны удесятерить бдительность рабочего класса и всего народа, подымать его боевую готовность, чтобы не быть застигнутыми врасплох". Цитировались слова Сталина: "Быть застигнутыми врасплох - это опаснейшее дело, товарищи. Быть застигнутым врасплох - это значит стать жертвой "неожиданностей"..." [Правда. 1940. 26 июня]. К рефрену "не быть застигнутыми врасплох" стали постоянно обращаться средства массовой информации.
   Частые напоминания об угрозе должны были заставить советского человека ждать войны в любой момент и забыть о лишениях. Надо признать, в условиях информационной безальтернативности советская пропаганда нередко достигала поставленной сталинским руководством цели. Конструктор Василий Гаврилович Грабин вспоминал: "Хроника международных событий обсуждалась и принималась к сердцу зачастую ближе, чем неурядицы в быту или на производстве" [Грабин В. Г. Оружие победы. М., 1989. С. 298]. Люди готовились к лишениям, лишь бы победить. Высокий интерес к этой тематике подтверждают и отчёты работников пропаганды [Например: Центральный Государственный Архив Историко-Политических Документов г. Санкт-Петербурга. Ф. 24. Оп. 10. Д. 449. Л. 99; Д. 490. Л. 161; Д. 491. Л. 9]. Как именно выглядела эта возможная война на страницах газет? Насколько адекватной была газетная риторика реальностям периода подготовки страны к "большой" войне?
   Приоритетом выступало акцентирование слабости потенциального врага. Как представляется, это было следствием по-прежнему в целом преобладавшего вульгарно-классового видения мира, расколотого на два враждебных лагеря. Догма требовала, чтобы один из них (самый большой) изо всех сил стремился на помощь к первому в мире государству рабочих и крестьян. Поэтому всегда подчёркивалось, что трудящиеся стран-противников сочувствуют советской стороне. В 1939 и в 1940 годах газеты печатали массу материалов, выдержанных в духе шапкозакидательской риторики. Укажем на типичный факт. "Правда" восторженно характеризовала обстоятельства встречи подавляющим большинством литовцев частей РККА: "Огромные массы празднично одетых людей заполнили улицы Каунаса. Радостные лица, улыбки, поздравления ярко выражают настроения литовского народа и его отношение к Советскому Союзу" [Правда. 1940. 17 июня]. Как под копирку писались материалы о встречах красноармейцев в Западных Украине и Белоруссии, Прибалтике, Бессарабии и Северной Буковине. Особый интерес вызывают описания боевых действий. Например, при описаниях столкновений с польскими войсками осенью 1939 г. подчёркивалось, что рядовые военнослужащие воевали только из-за нажима офицеров и жандармов: "Силой оружия эта свора заставляла драться... солдат..." [Там же. 1939. 25 сентября].
   "Свора" эксплуататоров и их прихлебателей противопоставлялась трудовому народу. Трудящиеся по определению не могли не сочувствовать "стране социализма". Газетная риторика могла приобретать совершенно искаженные (даже фантасмагорические) формы: в одном из фельетонов "Правды" всерьез утверждалось, что в Голландии добровольцев для войны на стороне "Белофинляндии" набирали в сумасшедшем доме [Там же. 1940. 6 марта]. Ведь представитель простого народа, если он здраво мыслит, по определению не мог не сочувствовать "отечеству всех трудящихся".
   В подобных обстоятельствах военные перспективы СССР не могли не представляться прямо-таки блестящими. Отсюда - непременная победоносность будущей войны, её скоротечность. Уже на шестой день войны с Финляндией в "Правде" появилась статья Н. Вирты "В Териоках", в которой рассказывалось, как его три раза за день пригласили в Хельсинки разные люди: местный житель-финн, комиссар советской стрелковой дивизии и министр правительства "Финляндской Демократической Республики" (созданного из коммунистов - финнов, проживавших в СССР). Приводились слова министра: "Настроение замечательное, уверенность в победе полная. Мы победим. Вы слышали, что "правительство" бело-финнов бежало из Хельсинки? Они оттуда, мы туда. До скорого свидания в Хельсинки!" [Там же. 1939. 5 декабря]
   Война с Финляндией, однако, оказалась не такой, как её рисовали газеты в самом её начале. Газетная риторика начинает частично видоизменяться в связи с попытками перестроить пропаганду. Летом 1940 -летом 1941 гг. в газетах регулярно появлялись напоминания о том, что война - дело тяжёлое и суровое. В статье "Правды" капитан-лейтенант Рощин поучал агитатора своей части: "Вы рассказывали о будущей войне, в которой нам придётся участвовать. В вашем лексиконе были такие слова: ''доблесть'', ''мужество'', ''готовность'', ''непобедимы'' и т. д. Но у вас не было сказано о трудностях войны, о тяжёлых, суровых условиях, к которым должен готовить себя воин. Об этом надо напоминать в дни мирной учёбы, чтобы в дни боёв люди легче переносили все лишения..." [Правда. 1941. 14 апреля]. Подобные формулировки встречались постоянно, например,11 марта "Правда" писала: Война - это прежде всего тяжёлый, героический и опасный труд" [Там же. 11 марта].
   Термины "опасность", "лишения" все чаще встречаются на страницах газет. Однако они остаются лишь риторическим приемом, тема подробно не развивалась. При описании тяжестей войны нигде не говорилось о возможности отступлений, поражений РККА. Не подвергалось сомнению, что трудящиеся других стран - союзники СССР. Серьёзной модернизации пропаганды не произошло. Она по-прежнему распространяла шапкозакидательские настроения и не способствовала готовности к тяжёлым испытаниям большой войны.
   В предвоенной газетной риторике ясно видны две тенденции. Первая - доведенное до абсурда противопоставление двух миров, аффективное обличение пороков одного из них. Вторая - преобладание тенденции к самолюбованию и превознесению своих достоинств, воспевание собственной непобедимости. Газетная риторика ориентировала советских людей на самоограничение; это было ее достижением, но - тактического свойства. В стратегическом плане пропаганда и присущая ей риторика содействовали дезориентации народа и в искаженном виде представили "большую" войну и нашу готовность к ней.
  
   Опубликовано: Герценовские чтения 2014. Актуальные проблемы русской истории. Под ред. А. Б. Николаева. СПб.: Издательство "ЭлекСис". 2015. С. 178-182.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) В.Свободина "Эра андроидов"(Научная фантастика) О.Мансурова "Нулевое сопротивление"(Антиутопия) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) А.Вар "Меж миров. Молодой антимаг"(ЛитРПГ) А.Найт "Наперегонки со смертью"(Боевик) В.Касс "Избранница Архимага"(Любовное фэнтези) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Л.Хабарова "Юнит"(Научная фантастика) И.Иванова "Большие ожидания"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"