# Жемчужина Карабаха: до и после

Аноним Тогрул

Шуша в мае до и после войны.

В почти незатронутом урбанизацией живописном горно-равнинном карабахском ландшафте расположился город Шуша, иногда называемый жемчужиной Карабаха и консерваторией Кавказа. В своё время город действительно был обителем множества музыкантов, поэтов, певцов, художников и актёров. Среди них - плеяда Народных артистов Азербайджанской ССР и СССР: Сеид Шушинский, Хан Шушинский, Шамси Бадалбейли, Барат Шекинская, Ашраф Аббасов, Солтан Гаджибеков, Мехти Мамедов, Джаббар Гаръягдыоглы, Абульфат Алиев, Сурая Каджар, народные художники Лятиф Керимов и Джалал Гаръягды. Шушинцами были и композитор Узеир Гаджибеков, его братья композитор Зульфугар и публицист Джейхун. В XIX веке им предшествовали такие шушинцы, как поэтесса Натаван, музыкант Мешади Амиров (отец композитора Фикрета Амирова) и певец Меджид Бейбутов (отец певца Рашида Бейбутова). Да и мать автора этих строк происходит из шушинского рода Карашаровых (до революции - Карашарлы), а в городе одно время была улица имени Аслана Карашарова, участника Великой Отечественной. В карабахской войне Шуша, основанная как крепость, стала важнейшим азербайджанским оборонным пунктом региона. Видимо, недаром армяне назвали её захват в 1992 году операцией "Свадьба в горах". В этом году парад в Шуше, чей захват, по иронии судьбы, пришёлся на 9 мая, и "инаугурация" там нового президента самопровозглашённой Нагорно-Карабахской Республики (по-тамошнему Арцаха), вновь посыпали соль на незаживающую карабахскую рану. Хрестоматийный вопрос "что делать?", особенно в свете принятых ещё в 1993 году резолюций Совбеза ООН по освобождению Карабаха, опять стал актуальным.

Нередко с сожалением отмечают, что история не знает сослагательного наклонения. Бесповоротность времени обнажает присущие людской натуре недочёты и ошибки, которые, как в янтаре, застывают в прошлом и просматриваются в настоящем. Нагорный Карабах, некогда входивший как в границы Азербайджанской Демократической Республики, так и в границы Азербайджанской ССР, был потерян в переходный период распада СССР и повторного обретения Азербайджаном независимости, когда формировалось новое правительство. Как говорится, рвётся там, где тонко. Этот переходный период был использован для реализации тлеющих притязаний армянских радикалов. В 1992 году, через два года после начала боевых действий, Карабах был утерян, а ещё через год были потеряны шесть близлежащих районов (Кельбаджарский, Агдамский, Физулинский, Джебраильский, Губадлинский и Зангеланский). Резолюции 822, 853, 874 и 884 Совбеза ООН о прекращении оккупации азербайджанских земель носили, как это часто бывает, необязательный характер, а потому не были восприняты всерьёз карабахскими армянами. В 1994 году был подписан Бишкекский протокол о прекращении огня - перемирие, но не мирный договор, формально завершающий каждую войну. Ремарковское "На Западном фронте без перемен" обрело новое буквальное значение, а фраза "atəşkəs yenidən pozuldu, əks tərəf cavab atəşi ilə susturulub, itki yoxdur" ("перемирие вновь нарушено, противник сдержан ответным огнём, потерь нет") стала практически стандартом каждой сводки новостей на азербайджанских телеканалах. Но в 1994 году, по-видимому, было важнее заморозить конфликт и отложить его решение на потом. Тогда, наверно, вряд ли кто предполагал, что решение затянется более чем на двадцать лет. Струны мечтательно-меланхолической азербайджанской души издавна настроены, помимо прочего, под традиционный музыкальный жанр "шикястя", второе значение которого - "грустный", "угнетённый", наподобие португальского фаду, а одним из видов шикястя как раз является карабахский ("Гарабах шикястяси"). Появившаяся тоска по Карабаху и романтическая вера в его возвращение стали напоминать фольклорный мотив короля под горой или ирландскую легенду о Рори, который спасёт Ирландию от англичан "когда бог пошлёт".

Теперь всё указывает на то, что возврат Карабаха - это задача следующей азербайджанской власти, не нынешней. Ибо при теперешней неуверенности в завтрашнем дне, при погоне за 190 манатами (около 8000 рублей) господдержки в условиях коронавируса, при сериях облав на хронически вороватых чиновников и глав исполнительной власти нам, азербайджанскому народу, не до Карабаха. Политико-экономическая ситуация уже несколько лет вызывает апатию и естественным способом расставляет приоритеты, первый из которых - это решение экономических проблем и освобождение политзаключённых. Когда народ в ходе честных, прозрачных выборов дождётся компетентной власти и будет ей доверять, тогда можно всерьёз рассчитывать на решение карабахского вопроса. А потенциал его мирного решения ещё не исчерпан. В его правовой основе лежат те самые четыре резолюции Совбеза ООН, которые напоминают о необходимости созыва заседания Совбеза и обсуждения вариантов в рамках общепризнанных границ Азербайджана (в которые входит Нагорный Карабах). Мирное решение вопроса выгодно и самой НКР, в противном случае именно на её плечи ляжет ответственность за исчерпание дипломатических методов. А военные действия нежелательны ещё и потому, что в Карабахе находятся исторические здания и памятники, которые могут быть повреждены или разрушены. Не говоря уже о разнице военного потенциала между НКР и Азербайджаном. Кроме того, мирное решение - это и вопрос престижа азербайджанской дипломатии, шанс совершить то, что не удавалось фактически больше тридцати лет, и продемонстрировать всем результат. В случае же неразрешимых расхождений на заседании Совбеза будет уместно дать НКР определённый срок на освобождение занятых территорий. Так или иначе, все предпосылки указывают на разрешимость карабахского вопроса. Будет ли он решён мирным или военным путём во многом зависит от поведения НКР. Я надеюсь, что мирным, как бы банально это ни звучало после многолетних мантр в переговорах.