Томах Татьяна Владимировна: другие произведения.

Оплата воздухом

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
Оценка: 7.61*8  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    4-5 место на конкурсе ХиЖ; опубликован в журнале "Знание-Сила" NN 5,6 за 2006г.

  
  
  Трудно признать, что ты урод и неудачник. Еще труднее это сделать, если, вдобавок, ты трус. 'Трус, трус', - сказал Игорь-Джек, сжимая зубы так, что челюсти заныли.
  Он никак не мог решиться открыть это письмо. Долго вертел в дрожащих пальцах маленький скользкий прямоугольник. Ошибка? Нет, адрес и имя совпадает. С каких это пор компании стали рассылать отказы экспресс-почтой вместо стандартных электронных отписок, которые сыплются пачками, стоит только включить компьютер? Игорь-Джек попробовал рассмотреть содержимое сквозь матовый пластик конверта. А что еще там может быть, кроме вежливого отказа?! Несколько последних лет убедили его, что ничего.
  Где он только не отыскивал вакансии, не гнушаясь почти ничем. Пять лет назад его в последний раз пригласили на собеседование. Собеседование продолжалось ровно минуту. 'Гхм', - сказал седовласый менеджер, бросив один быстрый изумленный взгляд на Игоря-Джека, другой - в свои бумаги: 'Боюсь, произошла ошибка. Вы нам, к сожалению, не подходите'. После, дома, Игорь-Джек долго стоял перед узким зеркалом в дверце стенного шкафа, разглядывая себя с ног до головы. Пытаясь представить, что подумал и почувствовал тот менеджер. И к чему-то припоминал тот странный фильм, который недавно посмотрел по три-д-визору. 'Одиночество волка', кажется. Про последнего настоящего волка, рожденного в питомнике, но естественным путем и без генетических коррекций. Он был больной и старый, этот зверь, с седой мордой и очень усталыми глазами. Парень, что за ним ухаживал, называл его дохлятиной, и норовил отлупить или сшибить с ног струей из шланга. Возможно, он просто боялся этого волка, который иногда рычал и скалился, в отличие от других животных. А когда зверь напал на своего тюремщика - повалил на пол, и несколько секунд стоял, упершись лапами в грудь парня и усмехаясь огромными кривыми клыками в волоске от беззащитной шеи - это было, действительно страшно. Волк сбежал, и оставшиеся полфильма его ловили - паника в городе, население в истерике, доблестные народные герои, отважная полиция... Кажется, этот волк не хотел никого убивать - он просто хотел выбраться на свободу, память о которой хранилась в его неоткорректированных генах... Интересно, зачем снимать такие фильмы? Чтобы сказать - 'пути назад нет'? И в новом правильном обществе нет места уродам, неудачникам и зверям, у которых не подавлен ген агрессивности, и которых нельзя выпустить на общую площадку, чтобы дети могли их гладить и дергать за хвост?... 'Урод, урод', - пробормотал Игорь-Джек своему отражению. Странно, взгляд у отражения был точь-в-точь как у того желтоглазого, обреченного на смерть, волка, заблудившегося в зеркально-бетонных лабиринтах большого города...
  
  Игорь-Джек был уродом и неудачником, которому не следовало надеяться на место в этой жизни. И пора уже примириться с этим и перестать надеяться на невозможное. Сперва он решил просто выбросить этот дурацкий конверт, чтобы не читать очередной вежливый отказ и гадать, смотрели ли они вообще его резюме, за исключением фотографии и пары первых пунктов. А потом он опять вспомнил того волка, который знал, что умрет, но до последней секунды пытался найти выход из города. И, зажмурившись, дрожащими пальцами отодрал клапан на пластиковом конверте.
  '...рассмотрели Ваше и резюме и приглашаем Вас на собеседование и тестирование для участия в конкурсе на свободную вакансию...' Буквы прыгали перед глазами; Игорь-Джек никак не мог их угомонить и разглядеть приглашение толком - удавалось выхватить только отдельные слова. Невозможно. Пора перестать надеяться на невозможное... Он в несколько шагов пересек свою комнату, уткнувшись в стену, повернул обратно. Шесть шагов вдоль, три поперек. Потолок, до которого можно дотянуться рукой. Жалкое жилище. Неужели, все может измениться? Неужели... Игорь-Джек вспомнил, как волк метался в своей клетке в питомнике. Улыбнулся. Карточка-приглашение обжигала ладонь как перо Жар-птицы. Была такая волшебная сказка в детстве... Дурню, третьему сыну досталось то, о чем и мечтать не могли его способные, подающие большие надежды старшие братья...
  Губы двигались помимо воли, сползая в улыбку. Жизнь неожиданно оказалась звонкой и сияющей - как хрустальный бокал, который много времени пылился в сумерках шкафа, а теперь его отмыли начисто и до краев наполнили солнечным шампанским. Игорь-Джек успел пока сделать только глоток, но теперь золотой хмель бродил в нем, искрился пока беспричинным восторгом, рвался на губы счастливой улыбкой. Хотелось смеяться и плясать. Желтоглазый волк нашел выход из бетонного лабиринта и теперь летел, едва касаясь огромными лапами земли - к лесу, который раньше видел только во сне; а полицейский патруль растерянно обшаривал остриями лазерных прицелов опустевший переулок...
  Игорь-Джек прикрыл глаза; перевел дыхание, заставляя себя успокоиться. 'Для участия в конкурсе', - напомнил он себе. Кто сказал, что он сумеет победить в этом конкурсе? Кто сказал, что очередной менеджер не окинет его скептическим взглядом 'извините-произошла-ошибка-вы-нам-не-подходите'?
  'Я узнаю это завтра', - подумал он: 'Верно?'
  
  *
  - Доброе утро, Мона, - Игорь-Джек с удовольствием разглядывал сонную улыбку на губах Моны и золотые искорки в карих глазах.
  - Ты улыбаешься, - заметила она: - Что-то хорошее случилось?
  - Да. Очень. Я подумал, что люблю тебя. Я всегда это знал и часто говорил, но знаешь... каждый раз понимаю это заново, когда смотрю на тебя. Ты...- Игорь-Джек прикрыл глаза, глядя на лицо Моны сквозь ресницы: - Твои волосы как ночное небо, как ветер, где запутались звезды... твои глаза - как вода под солнцем; лицо - как у мраморных древних богинь, вечных и прекрасных...
  - Ты сегодня поэт, - улыбка Моны стала чуть напряженной.
  - Тебе не понравилось? Может, насчет мрамора...
  - Что ты. Это так удивительно. Мы с тобой столько времени вместе, а ты до сих пор говоришь мне такие волшебные слова... Спасибо, Джек... Так приятно. Даже...даже, если это все ложь...
  
  *
  Они познакомились случайно. Сначала поболтали о пустяках. Потом стали встречаться. Провели несколько дней на побережье. Море, чайки, шелест волн и волшебные по красоте закаты. Затаив дыхание, Игорь-Джек и Мона смотрели, как жемчужно-розовое небо становится багровым, как дрожит серебряная дорожка на черных волнах, приглашая погулять по воде. Слушали бормотание моря, перебирающего мокрую гальку. Разговаривали. В этих разговорах - как и в совместном молчании - выяснилось удивительное родство их душ, которое иногда бывает у близнецов. Им случалось одновременно начинать одну и ту же фразу, в один и тот же миг замолкать от восхищения или ужаса, находить в своих снах почти невозможные параллели. После этих дней у моря, Игорь-Джек еще долго, просыпаясь, ожидал увидеть черноволосую голову Моны на соседней подушке и тосковал по утренней улыбке Моны, сонной и беззащитной.
  А потом они прожили вместе много-много лет. Двое детей, маленький домик за городом, недалеко от моря. Мона устроила удивительной красоты цветник с яркими слюдяными фонариками и говорливым ручейком, бегущим по кругу среди камней и сиреневых ирисов. По вечерам Игорь, Мона и дети пили чай возле дома. Узоры золотого и алого света маленьких фонариков, густой аромат левкоев и ночных фиалок сплетались с тихим разговором, смехом, движениями нежно пересекавшихся рук. Солнечно-рыжий сеттер, лучший друг детей, обычно был тут же, следил за людьми влюбленными глазами, улыбался по-собачьи, снисходительно и искренне. Иногда, уложив детей, Игорь и Мона гуляли вдоль моря, по узкой полоске влажного песка. И опять дрожала на черных волнах лунная дорожка, приглашая в далекое странствие; и запрокинутое лицо Моны казалось полупрозрачным и невозможно прекрасным...
  
  Потом Мона плакала. Наверное, она не хотела, чтобы Игорь-Джек это понял - потому что ее лицо было неподвижно, как мертвая маска. Но тихий голос вздрагивал и срывался:
  - Это невозможно. Так никогда не будет с нами, да, Джек? Никогда. Никогда.
  Джеку стало холодно и жутко от ее безжизненного голоса, повторяющего 'Никогда'. Он подумал, что лучше бы Мона кричала или захлебывалась в слезах. Забывшись, он протянул дрожащую руку к ее лицу - погладить, утешить, коснуться губами ее волос, пахнущих фиалками. И больно стукнулся костяшками пальцев о монитор.
  
  *
  'Даже если это все ложь', - ему показалось, что на глазах Моны блеснули слезы. Или - она просто захотела, чтобы Игорь-Джек так увидел?
  
  Он не знал, кто Мона на самом деле. Может, столетняя старуха, которая еще могла помнить запах моря и фиалок в саду под звездами. Может, девочка - из этих, детей с ускоренным развитием, которой захотелось поиграть. Он не хотел знать.
  Иногда, измученный нелепыми предположениями и кошмарными снами, где смеющееся лицо Моны превращалось в скалящийся череп, обтянутый коричневой морщинистой кожей, он почти собирался с духом предложить ей встретиться - на самом деле. Но всякий раз, уже добравшись до приветливо подмаргивающего монитора, трусил. Он не мог позволить себе потерять единственное, что у него было в жизни. Электронный морок, мультяшное наваждение.
  Потому что если для Моны это могло быть игрой, для него это было жизнью. Единственно возможной.
  
  'Я не лгу', - захотел сказать он компьютерному лицу Моны. 'Ты видишь меня таким, какой я на самом деле. Я не солгал тебе ни в одном слове и ни в одном взгляде'. Но Игорь-Джек промолчал. Потому что эти слова подразумевали вопрос: 'А ты, Мона? Как много ты мне лжешь? Во внешности, в возрасте, в своих эмоциях?' Может, где-нибудь в соседнем доме древний старик или старуха, гнусно хихикая, подправляет на своем мониторе нежную улыбку на губах красивой черноволосой девушки. 'Я не хочу думать так', - оборвал себя Игорь-Джек: ' Я не хочу думать о НЕЙ так. Даже если ее и нет на самом деле'.
  
  - Пожелай мне удачи, - попросил он.
  - Зачем тебе удача, Игорь-Джек? - Мона слабо улыбнулась, не поднимая глаз, рассеянно наматывая на палец прядь блестящих черных волос. За ее спиной поднималось солнце, расплескивая блики по воде и сияя вокруг головы девушки золотистым нимбом. Будто она была святой или богиней. Компьютерной богиней в своем компьютерном раю. Мона повернулась, глядя на солнце, заслоняя глаза ладонью; ветер растрепал ее волосы - черное крыло метнулось сначала вправо, потом вверх - словно птица пыталась взлететь, но у нее никак не получалось. За плечом Моны Игорь-Джек разглядел изгиб маленькой бухты, пристань и белый двухэтажный дом. Дом, в котором они с Моной однажды прожили целую жизнь...
  Задыхаясь от ветра, треплющего волосы Моны - ветра, которого Игорь-Джек не мог чувствовать - он тоже смотрел на этот дом. И теперь ему было все равно, ложь это или нет. Он был готов отдать что угодно - остаток своей жалкой жизни за один-единственный день из той, другой, ненастоящей, компьютерной, где они с Моной были счастливы...
  
  - Зачем тебе удача, Игорь-Джек? Это такая птица с огненными перьями... Она больно жжется. И ее невозможно удержать... Невозможно...
  - Мона, - хрипло позвал он; забывая обо всем - и о пластиковом прямоугольнике-приглашении на столе, волшебном пере из крыла огненной птицы, про которую говорила Мона. - Мы могли бы снова... Мы могли бы уйти туда и больше никогда не возвращаться. Если ты хочешь...
  Мона обернулась.
  - Иногда. Знаешь, иногда я думаю о тех, кто не возвращается. Их ведь немало сейчас, знаешь? Сегодня в новостях сказали : 'Еще четыре смерти в сенсорных шлемах'... Интересно, если мы умрем здесь - может, мы останемся навсегда там, в нашем мире?
  - Можно узнать наверняка, если попробовать. Только попробовать получится один раз... Мона! Перестань. Ты специально так говоришь?
  - Зачем тебе удача, Джек?
  - Сегодня важный день. Если получится... если... Все могло бы измениться. Я мог бы устроить для нас сад... небольшой, но... Растения, цветы, маленький водоем...может, настоящие живые рыбки, и даже настоящая птица, которая будет петь...и обои, знаешь, из этих, новых - чтобы шелестели волны и пахло морем... Ты бы тогда пришла посмотреть на это?
  - Ты такой мечтатель, Джек, - губы Моны дрожали, будто пытались удержать все время соскальзывающую улыбку.
  - Ты бы пришла? Пообещай мне, пожалуйста. Пообещай, что бы мы с тобой не решили дальше - пообещай, что мы встретимся по-настоящему. Я так хочу дотронуться до тебя...
  - ...такой мечтатель, - качая головой, она протянула руку навстречу ладони Игоря-Джека; и ему почудилось, что он чувствует тепло ее кожи. Просто сенсорный шлем - вспомнил он. - Ты такой...Ты такой настоящий, что мне иногда кажется, что это я сама придумала тебя...
  Песок взвился сияющим белым вихрем на том месте, где только что была Мона. Гладь монитора под пальцами была теплой - будто там, с другой стороны, кто-то только что отнял свою ладонь.
  Там, в мире, нарисованном Моной, небо стремительно темнело. Сразу после рассвета наступала ночь. Белое пятно домика в бухте растворялось в темноте. В шорох ветра, перебирающего песок и в шелест волн, накатывающихся на берег, вплелся тихий голос Моны: 'Я желаю тебе удачи, Игорь-Джек'...
  
  *
  Он шел к остановке, каждую секунду проверяя карточку в нагрудном кармане - перо Жар-птицы, которое теперь так страшно упустить, потерять, найти горстку пепла вместо огненного лепестка удачи... 'Пусть', - решил Игорь-Джек. Пусть будет, как будет. Если ничего не получится с этой работой, он все равно уговорит Мону встретиться. И пусть она будет какой угодно - столетней старухой? ... Ведь остаются еще разговоры, молчание, одинаковые сны. Пусть невозможна та жизнь, о которой они мечтали; но возможно что-то другое. Настоящее прикосновение рук. Взгляд в живые глаза. Голос. Смех. Не так уж и мало...не мало - для чего? Для счастья?...
  Смерть в сенсорных шлемах он оставит на крайний случай. Тот, старый волк в фильме, не захотел умирать в своей клетке. По крайней мере, он умер на дороге к свободе.
  Только... только была разница. Игорь-Джек знал, что того леса, к которому ему хотелось бежать, на самом деле, нет...
  
  *
  Первая маршрутка пролетела мимо. Вторая притормозила, но водитель не спешил открывать дверь. С сомнением покосился на потрепанную одежду и дешевую прическу Игоря-Джека. Постучал ногтем по стеклу, над табличкой, где было отпечатано крупно и отчетливо - чтобы пассажир не мог притвориться, что не разглядел- 'Оплата при вдохе'. Игорь-Джек торопливо кивнул, на секунду увидев себя со стороны - снисходительным взглядом водителя. Он уже почти жалел о том, что не пошел пешком. Водитель помедлил - Игорь-Джек с трудом удержался от позорного бегства - и дверь бесшумно поползла в сторону.
   Сиденье было мягким, салон - полупустым. Задержав дыхание, Игорь-Джек стянул свою маску со старенькими, уже почти не работающими фильтрами. И, наконец, вдохнул - очень медленно и опасливо. Как гурман, вынужденный питаться скудно и скверно, спустя много лет пробует любимое раньше блюдо. Не пропал ли вкус? Не слишком ли приукрасило воображение за все эти годы - то, чего не было?
  Воздух был прекрасен. Свежий и прохладный. Спустя некоторое время - когда маршрутка уже набрала высоту - стала ощущаться еле заметная примесь бензина и машинного масла. Но по сравнению с тем, чем Игорю-Джеку приходилось дышать в последнее время, это было сущей ерундой. Он прикрыл глаза, думая о запахе фиалок, которым пахли волосы Моны и о свежести морского ветра.
  
   *
  У секретарши, встретившей его на входе, было четыре руки - на каждой по шесть гибких пальцев с тщательно наманикюренными ногтями. А вот пара изящных, но слишком тонких ножек, едва прикрытых полупрозрачной юбкой-лепестками, смотрелись атавизмами. Должно быть, секретарша была не так юна, как это показалось по ее лицу. Проблема с координацией нижних конечностей, неизбежно возникавшая при увеличении количества верхних, была установлена уже довольно давно. Родителям, которые хотели выбрать для своего будущего ребенка ручную работу - и, соответственно, увеличить число рук, сопровождающие генетики обязательно сообщали об этом побочном эффекте. При этом рекомендовалось вообще отказываться от полноценного формирования нижних конечностей и учить ребенка передвигаться с помощью биомеханических приспособлений.
  - Ваша анкета, - ярко накрашенные губы секретарши блеснули в улыбке. Одна рука протягивала Игорю-Джеку прямоугольник тонкого пластика - взамен отобранного приглашения; вторая поправляла воротничок кокетливой кофточки; а две другие споро летали по сенсорной клавиатуре. - Проверьте, пожалуйста, все ли правильно, и подпишите.
  - Скажите, - Игорь-Джек, волнуясь, теребил карточку: - То, что было в обьявлении про вакансию - правда? - Ярко-синие брови секретарши вопросительно изогнулись. - Оплата воздухом. Они, действительно будут платить за эту работу воздухом?
  - Да, конечно, - на этот раз улыбка секретарши была сдержаной. Замершие было руки продолжили пляску на клавиатуре, две другие потянулись к стопке серых карточек на краю стола.
  
  Первый же пункт анкеты убедил Джека, что он проиграл, так и не добравшись собственно до собеседования. Он надеялся, что в анкете для этой работы такие пункты будут отсутствовать совсем. Но они были. В самом начале . Пункт номер один так и назывался: 'Генетические коррекции'. Остальное Игорь-Джек просмотрел, не вчитываясь. Образование, курсы, хобби. Желания и цели в жизни. Все это не имело почти никакого значения, когда на пункт номер один анкеты потенциального работодателя ты отвечаешь 'нет'.
  
  *
  Мама называла его 'счастливчик Джек'. Он, действительно, был счастливчиком. С самого начала. Когда он родился, генетические коррекции еще только входили в моду и стоили довольно дорого. Но даже малоимущие родители пытались взять кредит или накопить денег хотя бы на возможность минимальных изменений. Особенно малоимущие - потому что для них речь шла о здоровье и будущем единственного ребенка. А мама Джека не стала этого делать. Ей хотелось, чтобы все получилось естественно. Несмотря на предостережения врачей и долгие беседы с психологом, который в качестве аргумента демонстрировал результаты статистики за последние десятилетия. Рожать она тоже решила естественно, хотя уже тогда это было архаизмом. Но, несмотря на все эти глупости, и, вопреки упомянутой статистике, Игорь-Джек родился совершенно нормальным и практически здоровым. 'Счастливчик, ты у меня счастливчик, Джек' - сказала молодая мама, повторяя слова врача, сообщившего ей результаты первичного обследования, и погладила дрожащим пальцем младенческую щечку. Возможно, она так и не осознала, насколько сильно рисковала. Социальный статус давал ей право только на одного ребенка, и после рождения Джека ей предстояла принудительная стерилизация. Родись Джек уродом, неизлечимо больным или мертвым, у нее все равно больше не было бы возможности попытать счастья со вторым ребенком, воспользовавшись, например той самой генетической коррекцией. Но ей повезло. И Джеку повезло. Хотя на этом все его везения закончились.
  Основной проблемой была его нормальность, в свое время так обрадовавшая маму. Пока он рос, в моду вошли дети с ускоренным развитием. Жизнь дорожала, становилось слишком накладно тратить много лет на бесполезное детство. Диапазон генетических коррекций постоянно расширялся. Когда Игорю-Джеку исполнилось двадцать, нормальность уже была дорогостоящим чудачеством, которую могли позволить себе только богачи. Шансов найти работу у Игоря-Джека практически не было. В научном и финансовом мире работали вундеркинды в два раза младше Джека, адаптированные для прямого подключения к компьютерам. В самую захудалую забегаловку требовался бармен с числом верхних конечностей не менее трех. Подобные Игорю-Джеку постепенно вымирали. Уроды и неудачники. Старо-нормалы. Они были обречены, как миллионы лет назад были обречены неандертальцы, не сумевшие измениться так быстро и гибко, как их человекоподобные соседи.
  
  *
   Поставив отпечаток пальца в окошке для подписи, Игорь-Джек вернул карточку секретарше. Та подарила Игорю-Джеку очередную профессиональную улыбку, махнула длинными ресницами и отправила анкету в прорезь системного блока.
  - Теперь пройдите, пожалуйста на тестирование, - одна из рук махнула в сумерки левого коридора, вторая ловко сплясала на нескольких клавишах на торце стола, две оставшиеся продолжали парный танец перед монитором. Прозрачная дверь перед входом в коридор скользнула в сторону, на полу вспыхнул алый пунктир, указывая Игорю-Джеку дальнейший путь.
  - А... - он запнулся, заворожено глядя на совершенство слаженных движений двадцати четырех изящных пальчиков. - Вы не могли бы... Что мне нужно будет делать - там?
  Улыбка номер три была более живой, чуть насмешливой и поощряющей.
  - О, ничего сложного. Вы никогда не работали тестером воздушных коктейлей? Нет? Ну... просто дышите. А потом - расскажете впечатления Вашему мастеру.
  
   Узкая кабинка лифта скользила наверх так долго, что Игорь-Джек начал задыхаться. Он потрогал свою маску, спрятанную в карман. Показалось. Воздух здесь был более чем хорош. Игорь-Джек представил, как возвращается назад, в свой жилой блок, всего раз в десять просторнее этого лифта. Квартплата почти не увеличилась за последние годы, но плата за воду и воздух становилась больше с каждым месяцем. Скоро социального пособия перестанет хватать даже на несколько жалких кубометров жилья Джека. Что тогда? Маска с никуда не годными фильтрами? 'Не находитесь долго на улице', - вспомнил Джек рекламу с улыбающимся доктором в ослепительно-белой шапочке и прозрачной маске: 'Даже самая лучшая маска не защитит ваши легкие полностью. Пользуйтесь сменными баллонами воздуха. Коктейли 'хвойный лес' и 'утро в горах' подарят вам незабываемое ощущение свежести!'... Как долго проживет счастливчик Джек в своей старенькой, уже почти не работающей маске?... Пожалуй, у него не останется выбора, кроме 'смерти в сенсорном шлеме' - та, по крайней мере, безболезненна и незаметна...
  
   Он знал, что этой работы ему не видать. 'Тестер воздушных коктейлей павильонных садов. Оплата воздухом.' Звучит как музыка, как морской бриз из той, никогда не существовавшей жизни, где они брели с Моной по мокрому песку, и серебро плескалось в черных волнах, и в волосах Моны... Генетические коррекции. Наверное, здесь нужен кто-то с усиленным обонянием. И, возможно, без лишних конечностей. 'Меньше тело - меньше воздуха', - говорили сопровождающие генетики, уговаривая консервативных будущих мамочек заказать себе ребенка вообще без ног и рук. В конце концов, современные приспособления обеспечивали всю полноту ощущений и необходимых передвижений, а разумное ограничение этих приспособлений стимулировало развитие мозга. Старо-нормальные дети - как Игорь-Джек - были сейчас слишком дорогими и бесполезными.
  Пол лифта дрогнул и остановился, а стены продолжали скользить вверх. Джек зажмурился, почувствовав головокружение. Результат своего пробного тестирования он уже знал заранее. Но зато теперь он может просто расслабиться, и насладиться положенным воздушным коктейлем. Игорь-Джек собирался выпить его - до глоточка. Последнего глотка чистого воздуха в своей жизни.
  
  *
  Сначала - на секунду, ему показалось, что он ослеп и оглох. Вообще перестал что-то чувствовать. Слишком это все было невозможным. Ненастоящим. Из тех, их с Моной миров. Из прошлого. Когда воду можно было пить из рек, когда растения росли не только в павильонных садах, когда птицы могли летать под настоящим небом. Когда воздух - прекрасный, чистый воздух был всюду.
  Постепенно Игорь-Джек начал оживать. Оттаивать. Он услышал тихое журчание воды, разглядел светлые блики на серебряной спинке узкого ручья, вьющегося между желтых камней. Над водой покачивались ярко-алые, с атласной черной сердцевиной, огромные цветки (маки, вспомнил Игорь-Джек, бледную по сравнению с этим великолепием, картинку из цветочной энциклопедии). Дальше, за камнями, маки сливались в яркий ковер, устилавший почти всю долину. Над долиной - как ладони, обнявшие алую хрупкую драгоценность - поднимались горы. Снежные изломы ослепительной белизны, чистейший хрусталь ледников, черные громады каменных гулких великанов. Живые - они казались живыми, смотрящими на Джека мудро и испытующе. Так, как и следует смотреть тысячелетним старцам на хрупкую испуганную зверюшку-однодневку. Вся долина, лежавшая возле его ног, была живой. Он услышал их всех - кузнечиков, легко танцующих по гибким стеблям травы; бабочек, по яркости сходных с цветами, юрких мальков в ручье. А потом он заметил, что судорожно сжавшееся было горло расслабилось - и он дышит. Воздух тоже был живым. Он нежно гладил ноздри, ласкал непривычное к такой нежности горло. Аромат цветов и меда, прохлада ручья, еле слышный запах хвои - от тех, далеких сосен у подножия гор, привкус раскаленных солнцем желтых камней, свежесть таящего высоко в горах снега... Игорь-Джек сначала распробывал это все осторожно, как гурман катает на языке первый глоток вина... А потом он стал глотать этот невозможно прекрасный воздух жадно и торопливо, как будто боясь, что вот сейчас у него изо рта вырвут бокал с волшебным напитком - и не дадут - допить, дочувствовать, додышать. Голова кружилась, Игорь-Джек чувствовал себя напившимся допьяна. А потом он заплакал. Ему хотелось протянуть руки и потрогать - нагретые солнцем бока камней, шелковые лепестки алых цветов. Он знал, что уткнется пальцами в мониторы - как тогда, когда он потянулся к Моне. Он еле сдерживался, боясь разрушить волшебство. 'Как вы смогли это сделать? Как?!', - кажется, он бормотал это вслух - или кричал? 'Не надо! Не надо! Зачем вы это сделали?!'...
  А потом все неожиданно закончилось. Колпак лифтовой кабины опустился на Джека, как крышка гроба. Раз и навсегда отрезав Игоря-Джека от совершенного, единственно возможного для настоящей жизни, мира.
  
  Он выбрался из лифта, покачиваясь, еще не осознавая до конца, кто он и где. Какой-то седой низкорослый мужчина, старо-нормал, по крайней мере, с виду, подхватил Игоря-Джека под локоть.
  - Скажите, - Джек заглянул в его лицо, смутно, сквозь слезы, различая встревоженное выражение глаз мужчины. - Скажите, ведь так это все и было? Именно так?
  - Видимо, да, - согласился тот.
  - Не делайте этого, - Джек высвободил локоть, ухватил незнакомца за плечи. - Пожалуйста. Не показывайте это никому.
  - Почему? - голос седовласого был мягок, глаза смотрели на Джека с любопытством.
   У Игоря-Джека мелькнула мысль, что это и есть тот самый мастер, которому он должен сообщить впечатления. Может, седовласый был одним из создателей того чуда, которое заставило Джека плакать - впервые в жизни. А еще Игорь-Джек подумал, что сейчас собственными словами лишает себя последнего шанса получить эту работу. 'Оплата воздухом', - напомнил Джек себе: 'Дурак, дурак...' - но уже не мог остановиться. Работа была не важна - по сравнению с тем, что он только что видел.
  - Это прекрасно. Больше чем... Это невыносимо. Понять, что мы потеряли. Навсегда. Слишком жестоко - дать понять это. Люди будут сходить с ума после ваших гор... Убивать себя. Понимаете?
  - А Вы?
  Игорю-Джеку почудилось невозможное - что седовласый улыбается. 'Псих', - решил Джек: 'Он сам псих. Разве можно было не сойти с ума, придумав такое?'
  - А я уже почти мертв, - спокойно сказал Джек, и улыбнулся в ответ, чувствуя, как улыбка больно рвет сопротивляющиеся губы.
  'Мы все мертвы', - подумал он. 'Только пока не поняли этого. Мы сами убили себя - тогда, когда убили свой мир.' Кажется, это он не сказал вслух. Игорь-Джек замолчал, глядя на седовласого. 'Ну, давай, теперь прогони меня. Давай.' Джек надеялся, что его взгляд получился не жалким, а вызывающим.
  
  - Арон! - крикнул седовласый в глубину коридора, отвернувшись от Джека. - Я нашел тебе руководителя первой группы!
  - Да ну? - вслед за недоверчивым басовитым взрыком, напомнившим Джеку того самого волка в фильме, из-за дальней двери возникла плечистая фигура. Именно возникла - как возникают персонажи фильмов при включении три-д-визора. Джек опять подумал о волке - но тут же мысленно поправил себя. Так мог бы двигаться тот зверь, если бы был молод, силен и свободен. Перетекая из одного шага в другой, нарочито расслабленно, как пружина, готовая в один миг сжаться в тугой комок и выпрямиться в смертоносном прыжке.
  - А надо было спорить с тобой на тот коньяк - что такой тип людей еще остался. - голос седого был довольным.
  Что-то происходило. Джек не понимал. Что, они собирались взять его на работу?! Тестером воздушных коктейлей? После всего, что он наговорил?
  - Да ну? - повторил Арон, неожиданно оказавшись уже рядом с Джеком и разглядывая его - сверху вниз. Джек почувствовал себя скелетом ископаемого кенгуру, который только что вырыли археологи.
  - Ладно, ты мне будущих сотрудников-то не пугай, - проворчал седой, легонько похлопывая Джека по плечу. - Уважаемый Игорь-Джек, прошу в кабинет...
  - Он знает? - поинтересовался Арон.
  - Мы сейчас об этом поговорим. Ты тоже заходи, Арон.
  
  Растерянно следуя по коридору за Ароном, Джек заметил еще одну странность своего нового спутника. Загар. Темно-коричневые запястья и белые предплечья. С трудом можно было представить себе человека, выложившего немалую сумму за регулярные сеансы в солярии и загорающего там в одежде с длинными рукавами.
  
  - Простите нас, - седовласый развел руками. Его улыбка, действительно была виноватой. Арон, усевшийся напротив Игоря-Джека, почему-то ухмылялся.
  - За что? Я не...
  - Да не мучь ты его, дядя Сава. Он сейчас тут в обморок еще... От переизбытка кислорода. - Довольная улыбка Арона напомнила волчий оскал.
  - Это все было настоящее, Игорь-Джек. Вы правильно почувствовали. Никаких выдумок.
  - Как? Вы не.. Это Заповедник?! - догадался Джек. Время от времени вспыхивали и гасли слухи о том, что ученые пытаются создать заповедник на месте одной из гнилых пустошей между городами. Седовласый поморщился.
  - Заповедник - это павильонные сады, уважаемый Игорь. Вы ведь были в них, хоть раз, да? Компьютерное небо, растения на гидропонике, клонированные животные с подавленным геном агрессивности. Конечно, вы видели сейчас не настоящие горы. Это была сьемка. Сьемка с натуры.
  - А воздух? - У Игоря-Джека перехватило дыхание. Он вообще перестал понимать, что происходит.
  - Воздух натуральный. Аккурат на месте сьемки и накачали. - отозвался Арон.
  - Мы набираем добровольцев. Может, это был не самый лучший способ - как мы пригласили Вас. Нужно было проверить, нет ли у Вас, например, аллергии на местный воздух. И вообще - как Вам понравится Новый мир.
  - Новый мир? - Джек подумал, что похож на попугая из детского сериала, бессмысленно повторяющего последнее слово из фразы.
  - Земля-два, - вставил Арон.
  - Да, второй шанс. Я не уверен, что люди его достойны. Мне хотелось бы верить...Я пытаюсь..
  - Иногда он говорит как Господь Бог, - перебил седовласого Арон. - Не обращай внимания. Хотя, доля истины в этом и.. Молчу.
  - Вы, наверное, сами это чувствуете, Игорь-Джек. Человечество умирает, - голос седовласого был глухим. Он больше не улыбался. - Кажется, что наука развивается... в общем, уже нет. У нас хорошая медицина, но продолжительность жизни уменьшается. Люди сходят с ума, навсегда застревают в своих виртуальных мирах. Количество самоубийств.. Ну Вы знаете статистику, наверное.
  - Да, - Игорь-Джек кивнул: - Смерть в сенсорных шлемах...
  Седой запнулся, внимательно посмотрел на него. Потом продолжил:
  - Нельзя быть живым в мертвом мире. Люди пытались выбраться из ловушки, в
  которую сами себя загнали. Но эти эксперименты по терраформированию планет, реанимации Земли - ничего не получилось. Убить легко - оживить почти невозможно.
  - Расскажи ему про Землю-два, - могучий Арон неожиданно робко тронул седовласого за локоть. - Нет, я расскажу. Но знаешь, если мы будем разводить все эти разговоры лично с каждым добровольцем...Ладно, ладно. Вот. Мы нашли эту планету почти случайно. Ну, дядя Сава кое-что посчитал и предположил.. Может, ты все-таки, бог, дядя Сава?
  - Это чудо, - седой строго и укоризненно смотрел на улыбающегося Арона. - Чудесный дар. Надеюсь, что во второй раз мы сумеем это понять - и сохранить то, что нам подарено.
  
  *
  - Готов? - спросил Арон. Игорь-Джек нерешительно замер перед закрытой дверью.
  - Ладно, не тушуйся, - Арон легонько хлопнул его по плечу. - Они все нормальные ребята. И в этом смысле - то есть без генетических извращений. Старик тебе говорил, что лучше всего на новой планете будут адаптироваться именно такие? Он кое-что посчитал... ну ты его знаешь. Ну, иди. Теперь ты вроде как их командир. Расскажи им.
  
  Арон распахнул дверь, и подтолкнул Игоря-Джека.
  Сначала все лица, повернувшиеся к нему, казались размытыми. Наверное, от волнения. Девять. Нет, десять. Десять пар глаз. На него никогда так раньше никто не смотрел. С надеждой, уважением, восторгом.
  - Вы все знаете. В общих чертах, - Игорь-Джек надеялся, что его голос звучит уверенно. Он переводил взгляд с одного лица на другое, неторопливо, чтобы разглядеть каждого. 'Не завоеватели. Хранители', - подумал Игорь-Джек. 'Мы все теперь хранители. И нам надо научиться делать это - хранить мир, который нам подарен, во второй раз. У нас получится?' Ему было страшно. Десять пар глаз смотрели на него с ожиданием и надеждой. - Задавайте мне вопросы, я попробую на них ответить.
  Он запнулся, добравшись до последнего лица. Широкоскулое, веснушчатое, коротко стриженные рыжие кудряшки. Пара тонких морщинок между бровей. Женщина, не молодая и не старая. В теплых карих глазах, уставившихся на Джека, метался ужас. Отчаяние. Что-то... что-то еще. Золотые искры сдерживаемого смеха. Кажется, она была на грани истерики. Пальцы, сжимавшие подлокотники кресла побелели от напряжения.
  - Мона? - имя сорвалось с губ до того, как Игорь-Джек успел осознать сходство. Не внешнее, внутреннее. Золотой огонь, сияющий за коричневой радужкой глаз.
  - Я врала тебе, - сказала она. Еле слышно. Одними губами. - Видишь?
  - Нет, - Игорь-Джек поймал ее дрожащую холодную ладонь. Поднес к губам. Так, как мечтал это сделать уже давно. По-настоящему. - Ты совершенно такая. - Еще раз заглянул в солнечно-карие глаза. - Совершенно.
  
  - Эй, - Игорь-Джек обернулся. Долговязый бородач тронул его за плечо. - Слушай, если ты знаешь. Насчет оплаты.
  - Что? - Игорь-Джек все еще держал ладонь Моны в своей руке. И не хотел выпускать. Больше никогда.
  - Они говорили, что платят воздухом. Это так?
  - Точно, - подтвердил Игорь-Джек. - Сколько угодно самого чистого воздуха. Сколько хотите.
  - А что, так бывает? - усомнился бородач.
Оценка: 7.61*8  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Мор "Карт бланш во второй жизни"(Любовное фэнтези) О.Мансурова "Нулевое сопротивление"(Антиутопия) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Д.Сугралинов "Кирка тысячи атрибутов"(ЛитРПГ) Д.Сугралинов "Дисгардиум 5. Священная война"(Боевое фэнтези) О.Иконникова "Принцесса на одну ночь"(Любовное фэнтези) А.Минаева "Драконья практика"(Любовное фэнтези) С.Климовцова "Я не хочу участвовать в сюжете. Том 2."(Уся (Wuxia)) Д.Морган "Ядерная зима"(Постапокалипсис) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"