Томашева Ксения: другие произведения.

Демон (отрывок)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние конкурсы на ПродаМан
Открой свой Выход в нереальность
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Peклaмa
Оценка: 8.00*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
      
      Что происходит после того, как повстречаешь своего демона? Станет он демоном-искусителем или демоном-освободителем? Решать только тебе.  
    Краткий справочник по языку демонов  
        

Демон [Ксения Томашева]
  Глава 1
  Глава 2
  Глава 3
  Глава 4
  Глава 5
  Глава 6
  Глава 7
  
  1
  Демон был большой и красивый.
  А еще - страшный. Очень.
  Демона с утра привезли в огромной железной клетке братья-инквизиторы. Клетка стояла на городской площади, рядом с позорным столбом, а возле клетки дежурило пятеро стражников из городских и один из братьев-инквизиторов. Святой брат читал молитвы, не прерываясь ни на минуту. Демона от священного текста корежило, он выл, бился в кандалах, но ничего не мог поделать. Даже сквернословить на своем демонском языке не мог. Впрочем, не мог - не значит, что не пытался. Не давала железная маска, похожая на намордник для бешеных псов, удерживающая кляп в его клыкастой пасти. В том, что пасть именно клыкастая, я не сомневалась, хоть под маской-намордником клыков и не разглядеть. С моего места был хорошо виден только хвост с несерьезной кисточкой-сердечком на конце. Хвост метался из стороны в сторону, точно у рассерженного кота. Недаром говорят, что кошки - это отродья дьявола. Сходство прослеживалось определенно, особенно в повадках. Ни крыльев, ни, тем более, рогов, у демона заметно не было.
  - Какой-то он неправильный демон. Где огромные рога? Ну или хоть какие-то плохонькие? - Поделилась я своими наблюдениями с Тьягу, сидевшим рядом со мной на толстом каменном парапете, окружавшем городскую ратушу.
  - Молодой, наверное, неженатый еще, - ответил мальчишка.
  - А что, у демонов рога как-то с семейным положением связаны? - Заинтересовалась Аделина.
  - Дык, знамо дело, как и у всех: ежели жена налево пойдет, так и прорежутся тут же, - заржал мелкий охальник. Я наградила его крепким подзатыльником.
  - Эй, ты чего дерешься? - Обиделся Тьягу.
  - А нечего пошлости всякие говорить, - отрезала я.
  - Ты, Жоанка, юмора вообще не понимаешь, да? Тем более, это же демон.
  - Ну и что? Раз демон, значит, про него можно выдумывать гадости всякие?
  - Конечно, можно. Это же враг человеческий. Ты погоди, к вечеру обещали разрешить камнями в него кидать, развлечемся... - Мечтательно протянул Тьягу.
  Меня передернуло. Пусть пленник в клетке и демон, но кидать в него камнями... Жалко.
  - Ладно рога, не очень-то и хотелось, а крылья где? - Высказала мои недавние мысли Аделина.
  - Твои пошлости мы слушать не намерены! - Прервала я открывшего было рот мальчишку.
  - Да я только сказать хотел, что оттяпали ему крылья.
  - В смысле?
  - В прямом. Топориком. Тюк-тюк.
  - Не может... - Я была в ужасе.
  - Ага, я слышал, как братья-инквизиторы об этом шептались. Когда демона ловили, он сопротивлялся, троих зашиб. А потом его скрутили, заковали в цепи, но он продолжал отмахиваться крыльями. Да и в клетку они не влазили. Вот ему и тюк-тюк. И каленым железом прижгли, чтобы кровью не истек до времени.
  Мы с Аделиной в шоке смотрели на улыбающегося пацана. Как он может радоваться такому?
  - Что? - Не понял он.
  - Ничего. Тебе его не жалко?
  - Неа, он же демон, чего его жалеть-то? - Искренне изумился мальчишка.
  Продолжать разговор мне не хотелось. Что толку убеждать того, кто не способен понять? В приюте нас учили милосердию. А также тому, что враг Господа нашего - это и наш враг тоже. Только вот нигде не говорилось, что к врагу милосердие неприменимо. Почему большинство людей считали именно так, я не понимала.
  Вскоре Тьягу с Аделиной надоело сидеть и пялиться на демона. Тем более, что тот затих и лежал в углу клетки неподвижно. То ли сознание потерял, то ли просто обессилел.
  - Айда к фонтану, посмотрим, может кто монеток накидал, - предложил Тьягу.
  - Идем, - Аделина тоже засиделась. - Жу, ты с нами?
  - Неа, я еще тут посижу. Может, получится поближе подобраться.
  - Ну, как знаешь.
  Мои приятели умчались, а я осталась сидеть на парапете. Время близилось к полудню, солнце стояло почти в зените. Я глянула на небо. Думаю, полчаса у меня еще есть. Мать-настоятельница отпустила до обеда. Сегодня у всех старших девочек был выходной. Завтра приедут женихи на смотрины, а сегодня мы могли наслаждаться вольной жизнью. Замуж мне не хотелось - какие мои годы? Но приют мог содержать нас только до шестнадцати лет, а потом для девушек было три пути. Первый -оказаться на улице с немногими пожитками и горстью медяков, положенной каждому сироте в качестве подъемных. Второй - остаться в монастыре послушницей, а после стать невестой Господа. И третий - выйти замуж. Раз в год в приют приезжали мужчины, которым требовались скромные работящие жены. Под присмотром монашек их знакомили с девушками подходящего возраста, готовящимися вскоре покинуть приют. Если мужчине девушка приглянулась, он мог сделать ей предложение. В случае согласия невесты, на счет приюта вносилась определенная сумма. Девушку готовили к семейной жизни, обучая всему, что требовалось покупателю, пардон, жениху. В день совершеннолетия невесты заключался брак, и из приюта та выходила уже замужней дамой.
  Многие мечтали о том, чтобы женихи их выбрали. Я же молила Господа, чтобы меня никто не заметил. Впрочем, оказаться на улице с парой грошей в кармане тоже не хотелось. Я всерьез задумывалась о том, чтобы остаться в монастыре. Мне в нашей обители нравилось. Тихо, спокойно, к Господу близко. Я любила часы утренних молитв, когда солнце только выползает из-за горизонта, и мир все еще погружен в утреннюю дремоту. Мне казалось, что именно в эти предрассветные часы Ангелы Господни смотрят на нас с небес и улыбаются, распределяя благодать.
  Решать нужно было срочно, потому как день рождения у меня уже послезавтра. Впрочем, со своим решением я почти определилась. Осталось только озвучить его матери-настоятельнице. Что я и намеревалась сделать завтра вечером, когда она меня вызовет на напутственный разговор.
  
  2
  Брат-инквизитор, читавший молитвы подле демона, замолчал и отложил Писание. Что-то тихо сказал стражникам. Те покивали, и инквизитор неспешно удалился. Вскоре стражники тоже куда-то отошли, оставив клетку без присмотра. Обедать, наверное.
  Солнце нещадно палило, и площадь вымерла. Даже вездесущие приставучие голуби, и те попрятались в тень. Убедившись, что никто за мной не наблюдает, я слезла с парапета и подошла к клетке вплотную.
  Демон полусидел-полулежал, забившись в угол клетки. Красивый. Даже сейчас, когда тело его было покрыто струпьями засохшей крови и синяками от многочисленных побоев. Высокий: если встанет, будет почти вровень с нашим падре, а тот настоящим великаном считается! А в плечах, наверное, пошире падре будет. Только у того ширина еще и в брюшке ого-го какая, а демон был поджарый. Под смуглой, с легким красноватым отливом, кожей перекатывались рельефные мышцы - демон был обнажен по пояс. Неприлично, конечно, девушке на такое смотреть. "Но ведь это же не настоящий мужчина, а демон, так что разок можно," решила я.
  Демон застонал и пошевелился. Я отпрыгнула в сторону, но замерла в ужасе от открывшегося зрелища. Теперь мне хорошо была видна спина демона. Ее перечерчивали две огромные раны, проходившие вдоль лопаток. Раны были прижжены, но обуглившаяся плоть потрескалась, и трещинки кровили. Как он с такими ранами вообще в сознании оставался столько времени? Человек бы давно от боли умер.
  Шею демона охватывал железный ошейник, а его руки и ноги сковывали кандалы, цепь от которых тянулась к крюку, вбитому в пол клетки. Было заметно, что пленник пытался расшатать и выдернуть этот крюк, но безуспешно. Демон снова пошевелился и приподнял голову. Из-под спутанных, слипшихся от крови прядей черных волос, падавших ему на лицо, на меня уставились горящие желтым глаза. Точно как у кошки: белков не видно, янтарная желтизна радужки заполняет весь глаз, а зрачок - вертикальный, вытянувшийся в тоненькую ниточку на ярком палящем солнце. Жуть какая! Но завораживает.
  - Демон, ты прости нас, пожалуйста, - поддавшись внезапному порыву, проговорила я. - Господь милосерден, но люди жестоки. Пусть ты и враг рода нашего, но так с тобой обращаться мы права не имеем. Я, Жоана, прошу у тебя прощения от лица рода человеческого. Я буду молиться за тебя денно и нощно. И пусть душа твоя не принадлежит Господу, но свою я собираюсь вручить Ему, и надеюсь, что молитвы мои будут услышаны.
  Демон внезапно поднялся. Одним плавным грациозным движением, в котором, однако, сквозила боль, оказался у решетки, по другую сторону которой стояла я. Высота клетки не давала ему выпрямиться в полный рост, поэтому глаза наши оказались на одном уровне. Я храбро смотрела в эти глаза, не отводя взгляд. И что странно: я не видела в них злобы. Только боль, много боли, а еще что-то непонятное. Но злобы в них не было. Демон что-то промычал - говорить не давал железный намордник, из-за которого я так и не рассмотрела, есть ли у него клыки - и протянул правую руку ко мне через решетку. Раскрытой ладонью вперед. Завороженно, я смотрела со стороны, как поднимается моя рука, как пальцы тянутся к решетке и прикасаются к широкой мужской ладони, покрытой ссадинами и запекшейся кровью. Моя рука на фоне демоновой казалась совсем хрупкой и беззащитной, но мне думалось, что вот сейчас, они встретятся, и моя маленькая ладонь поделится силой с его огромной. В момент, когда наши пальцы переплелись, я почувствовала легкое покалывание: так бывает, когда во время грозы где-то рядом бьет молния. Демон вздрогнул, его рука дернулась, задевая прутья клетки. Пленник зашипел от боли: прутья обожгли его не хуже каленого железа.
  - А что это ты тут делаешь, дрянь мелкая? - Раздалось прямо у меня за спиной.
  Вздрогнула, оборачиваясь. К клетке подошел один из вернувшихся охранников, остальные тоже уже показались на другом конце площади. Огромная волосатая лапища схватила меня ухо, в лицо ударил запах пива. Обедать они ходили, как же. По кружечке пропустить бегали, пока брат-инквизитор за ними не смотрит.
  - И не стыдно, девица на выданье почти уже, а к демонам бегаешь? А ну как соблазнит и попортит, кому тогда такая нужна будешь?
  "А сейчас кому нужна? Ни внешности, ни приданого," - хотела возразить я, но вместо этого, ловко вывернулась и, шепнув демону одними губами "я вернусь", умчалась с площади.
  Я неслась по узким улочкам, подобрав мешающие юбки, сердце бешено колотилось в груди, грозясь выпрыгнуть. Добежав до приюта, перелезла через ограду в сад и плюхнулась отдышаться на скамейку. Погони вроде бы не было. Да и если так подумать: с чего бы стражникам за мной бегать, я же ничего такого не делала, только посмотреть на демона поближе подошла.
  Раздался звонок к обеду. Вовремя я вернулась, сестра-настоятельница за опоздание к обеду заругала бы, а то и вовсе могла без сладкого оставить. Даром, что выходной. Нарушать расписание даже в выходные было неправильно.
  После обеда день тянулся медленно и скучно. Гулять нас больше не выпустили. Вместо этого, всех пятерых старших девочек подвергли, в буквальном смысле, пыткам. Для начала, нас отдали на растерзание портнихе. Охая и вздыхая, она подгоняла нам по фигуре наряды, имевшиеся в кладовых приюта как раз на случай смотрин. В платьях этих перед женихами щеголяло не одно поколение девушек, но они все равно еще смотрелись, как новые. Только фасоны безнадежно устарели. И немудрено: девушки надевали их ровно на один день, пока шли смотрины, а потом платья снова заботливо перекладывались мешочками с лавандой и запирались в сундуках до следующего года.
  Вот интересно, мне показалось там, на площади, или демон и в самом деле кивнул в ответ на мое обещание вернуться? Жалко, я так и не смогла рассмотреть его черты. Намордник и падавшие на лицо пряди волос, вкупе с синяками и запекшейся кровью, не дали увидеть подробностей. Интересно, помимо необычных глаз, оно чем-то еще отличается от человеческого? Я обязательно должна вернуться на площадь и выяснить это! Тут я вспомнила, какое на сегодняшний вечер запланировано развлечение для горожан, и меня передернуло.
  - Стой смирно, в каких облаках ты витаешь? - Булавка больно вонзилась в бок. - И так вон, рыжая, конопатая вся, кто на такую посмотрит? Дай хоть платье подогнать, чтобы прилично сидело. Может, и приглянешься какому вдовцу понеприхотливее. Фигурка-то у тебя ладная, - ворчала портниха.
  А я не хочу к вдовцу. Лучше при монастыре останусь!
  
  3
  Я ворочалась без сна уже который час. Завтрашний день пугал до чертиков. Молитвы не помогали. Если сейчас не засну, наутро под глазами будут синячищи. Ну и пусть. Может, никто не позарится.
  Полная луна нахально лезла в окно. За стеной слышно было, как ворочается Аделина. Вот уж кто был весь в радостном нетерпении. Ей гадалка на ярмарке прошлой осенью нагадала, что в этом году встретит Делька своего суженого. Мне, правда, эта цыганка тоже любовь огромную и нереальную предсказала. Но я имела неосторожность поделиться своей радостью с матерью-настоятельницей. В итоге выслушала целую проповедь, из которой уяснила, что чародеи и гадалки - это от Нечистого, и веры им быть не может никакой.
  Аделина угомонилась, напольные часы внизу в зале пробили полночь.А сон все не шел. Вздохнув, выбралась из-под одеяла и осторожно ступая на цыпочках, чтобы не скрипнула ненароком половица, подошла к окошку. Из моей кельи под самой крышей здания, пристроенного к монастырю специально для воспитанников приюта, открывался вид на весь город. Выше была только башня городской ратуши. Где-то там, залитая лунным светом, стояла на городской площади клетка с демоном. Отсюда ее, конечно же, видно не было - мешали ветви неприлично разросшегося под окном платана - но я все равно посмотрела в сторону площади и прошептала: "Хороших снов, демон. Отдохни. И прости нас за нашу жестокость, если сможешь."
  Стоило вернуться в постель, как сон навалился мгновенно, точно уже поджидал меня, притаившись под одеялом.
  Лунный свет лился в окно, легкий летний ветерок колыхал тонкую ткань занавески. На дощатом полу танцевали тени от ветвей платана.
  В проеме распахнутого настежь окна стоял темный силуэт. Я лежала неподвижно, находясь в странном оцепенении. Мне бы испугаться, но страха не было. Было ожидание. Была горячая нетерпеливая щекотка, бегавшая туда-сюда где-то глубоко внутри меня. Было волшебство, разлитое в напоенном ароматами цветов воздухе летней ночи. Где-то за гранью слышимости вилась странная тягучая мелодия.
  Демон - а я не сомневалась, что это именно он - замер, не спеша откинуть занавеску. Высокий, идеально сложенный. От него веяло силой и грацией хищного зверя. Огромные крылья топорщатся за спиной, хвост замер, выгнувшись дугой. В лунном свете и сквозь колышущуюся занавеску я видела только темный силуэт. Игра теней и лунного света завораживала и манила, дразнила, не давая рассмотреть посетителя.
  Демон склонил голову набок, протянув правую руку ладонью вперед. Кончик хвоста, увенчанный кисточкой-сердечком, играючи, отодвинул занавеску. Демон шагнул в комнату.
  От окна до кровати было не менее семи шагов, однако демон преодолел это расстояние мгновенно. Только что стоял у окна, а уже в следующий миг его массивный силуэт нависал надо мной, склонившись над кроватью. Потревоженная занавеска еще не успела вернуться на место.
  Одеяло слетело куда-то вбок. Да и зачем оно нужно? Только мешает. Мне было жарко. Свежесть летней ночи сменилась духотой. Я пылала, жара была невыносимой, хотелось скинуть ночную сорочку, обнажая разгоряченное тело, но я была не в состоянии шевельнуть даже пальцем.
  Кончик хвоста скользнул по моему лицу, пройдясь по скуле, спустился ниже, щекоча шею. На мгновение замер в ямочке ключицы, скользнул под сорочку. От нахлынувших ощущений я бы выгнулась дугой, но тело было не моим. Каково это: чувствовать, стремиться навстречу, стоять в полушаге от блаженства, но быть не в состоянии пошевелить хоть пальцем? О, теперь я точно знала.
  Демон склонил свое лицо надо мной. Я все еще не могла различить его черты. Только горящие желтые глаза с вертикальными зрачками. Впрочем, сейчас зрачки были отнюдь не вертикальными. Они расширились, стали круглыми, почти человеческими. Чернильная тьма затопила его глаза, оставив теплу янтаря лишь закоулки. Я тонула в них, мир кружился, ускользая от моего внимания. Все стало неважным. Все, кроме темного силуэта, желтого сияния и непроглядной тьмы. И кончика длинного хвоста, увенчанного кисточкой в форме сердечка, заблудившегося там, где...
  ***
  Первый луч солнца прыгнул прямо мне в левый глаз. Я пошевелилась. Все тело затекло, словно я проспала ночь, ни разу не пошевелившись.
  Ночь вспоминалась смутно, но... вспоминалась. Меня кинуло в краску от этих воспоминаний. То, что произошло со мной этой ночью, было... стыдно. И прекрасно. Вот оно - искушение. Мать-настоятельница не говорила, что это настолько прекрасно. Прекрасно, прекрасно, прекрасно! Тело пело. Разум требовал покаяния.
  Я быстро оделась. Спустилась в часовню. Утренняя служба еще не началась, и я упала на колени перед алтарем.
  Нет, я не молила Господа о прощении моего греха. Да и грех имел место всего лишь в моих снах. Я молила о милосердии для моего демона. Это странное создание, чуждое нам и нашей природе, нуждалось в помощи Господа, ибо помощи людской ожидать было бы наивно. Если вчера его не забили камнями воодушевленные собственной безнаказанностью горожане, то сегодня пленник имел все шансы умереть от жажды и побоев. Или завтра. Или послезавтра. Участь демона была предрешена. Но я категорически не была согласна с такой участью.
  
  4
  День выдался суматошным. Платье, прическа, похотливые пожилые вдовцы... Я молилась, чтобы это все поскорее закончилось. И наконец-то этот день подошел к концу. Почти.
  Предстоял еще разговор с матерью-настоятельницей.
  - Он верующий. Хороший гражданин. Рачительный хозяин. Да, пожилой.
  Но ты ведь сама понимаешь, что с твоей внешностью на большее рассчитывать не приходится. Ты, конечно, вправе отказаться, но я бы не рекомендовала.
  - Но, мать-настоятельница... - Я замялась. - Я ведь могу остаться в монастыре? Я думала о том, чтобы стать невестой Господа...
  - Пойми, девочка, - мать настоятельница вздохнула, - этот путь не для тебя. Ты можешь сейчас тешить себя иллюзиями. Ты можешь искренне думать, что у тебя получится. Ты можешь даже попробовать. Но рано или поздно твоя горячая натура возьмет верх. И тогда ты возненавидишь себя. Возненавидишь свое решение, а потом возненавидишь и Господа, которому поклялась служить. Я дам тебе время подумать до утра. Держи, - в руку мне скользнул кошель. - Это на случай, если ты решишь уйти. Если решишь остаться, ряса монашки будет ждать тебя. Но я бы порекомендовала выбрать замужество. Поверь, пожилой вдовец - это не так уж и плохо. Несколько лет - и ты свободна и почти богата. Вольна распоряжаться собственной жизнью по своему усмотрению.
  - Я поняла, - только и смогла ответить я. Разговор был исчерпан.
  ***
  Полная луна точно так же, как и прошлой ночью, смотрела в мое окно. Точно так же тени от ветвей старого платана танцевали на полу, и точно так же я ворочалась без сна.
  Я подошла к окну. Там, за густыми ветвями, пряталась залитая луной городская площадь. Там, в тесной клетке, томился демон. Я вздохнула. Сложно же мне далось это решение.
  Подхватила котомку с моими немногочисленными пожитками: пара сменного белья, Писание, мешочек с медяками-подъемными - и выскользнула в окно.
  ***
  Демон лежал, сжавшись в комок в углу клетки. Синяков и ссадин на его теле прибавилось.
  - Эй, - тихо позвала я его.
  Демон слабо пошевелился. Его взгляд был мутным, но при виде меня янтарь его глаз вспыхнул тем ярким сиянием, которое я помнила по давешнему сну.
  Я распахнула дверь клетки. Выкрасть ключи у брата-инквизитора оказалось непросто, но я справилась. Пришлось изображать гулящую девку, но... мне было все равно. И я сумела. О, как я играла! Во мне умерла великая актриса, надеюсь, что навсегда.
  Демон, пошатываясь выбрался из клетки.
  - Иди сюда, только не убивай меня, пожалуйста, - попросила я. - Вот, у меня ключи от кандалов.
  Демон послушно подошел поближе.
  Руки, ноги, ошейник. Последней упала маска-намордник.
  А клыков-то у него и нет. И вообще, черты вполне человеческие. Красив! Только избит сильно. Я жадно рассматривала демона, пытаясь навсегда запомнить каждую черточку.
  Демон смотрел на меня. Янтарные глаза поймали мой взгляд и не отпускали его ни на мгновение.
  Демон медленно поднял правую руку ладонью вперед. Я протянула свою навстречу. Наши пальцы переплелись. Подушечки закололо, по телу пробежал разряд.
  - Врат аль самар Дирут, - произнес демон, подняв левое запястье ко рту.
  - Что? - Не поняла я.
  Вместо ответа, демон меня поцеловал. Да! Это был первый в моей жизни поцелуй, и он был... великолепен? Нет, не так. Он был. Первый. Самый сладкий. Головокружительный. Нереальный. Поцелуй демона.
  А потом красноватое сияние окутало его фигуру, и демон растаял в этом сиянии.
  - Прощай! И благослови тебя Господь, - прошептала я.
  Нахальная улыбка лезла на лицо, растягивая губы. - Ну здравствуй, мир, - рассмеялась я. - Да, мне страшно! Но я иду к тебе, зная, что начинаю жизнь с поступка, который считаю абсолютно правильным.
  
  5
  Пыльная дорога стелилась под ноги. Городок наш остался далеко позади. Всю ночь я шла, не останавливаясь ни на минуту. Мне казалось, что все стражники и братья-инквизиторы уже в курсе, что именно я совершила. Но, к удивлению, на Южных Воротах задерживать меня никто не стал. Стражники лишь позволили себе отпустить парочку не самых приличных шуточек в сторону одинокой молодой путницы, однако, ни приставать по-настоящему, ни удерживать меня в черте города, никто не стал. Однако, более-менее свободно вздохнуть я себе позволила, только отойдя от ворот на приличное расстояние.
  Пыльная дорога хранил жар летнего дня, щедро делясь им со мной и с душной летней ночью. Полная луна ярко освещала путь. Луну я воспринимала как союзницу в этой моей новой жизни. Казалось, она глядит на меня своим желтым глазом, одобряя и подбадривая. Желтым, как глаза демона. Как он там? Вернулся в свою преисподнюю? Я молилась за то, чтобы путь его был легок. А еще мне очень хотелось, чтобы свершилось чудо, и у него вновь отросли украденные людьми крылья. Господь милосерден к нам, грешным. Я надеялась, что на демонов Его милосердие тоже распространяется.
  Небо слева от меня посветлело. Первые лучи солнца уже золотили верхушки деревьев, прогнав с небосклона мою подружку. Впереди показалась деревня. Я замедлила шаг, не в силах принять решение, стоит ли заходить в деревню или лучше ее обойти. Желудок, привычный к ранним завтракам в приюте, намекал, что не мешало бы зайти, прикупить у крестьян какой-нибудь еды. Прихватить с собой в дорогу немного провизии я как-то не подумала, да и не до бутербродов мне было. Однако, город был все еще чересчур близко. И я уверена, что пропажу демона вскоре обнаружат. А припомнить рыжую девицу, выходящую на ночь глядя из города, стражники, думаю, в состоянии. Ничего, поголодаю до следующей оказии, а то и яблоню какую по пути встречу, поживлюсь яблочками. Я в еде неприхотливая, а яблочки в августе чудо, как хороши. При мысли о желтом наливном яблочке с розовым бочком, у меня прямо слюнки потекли.
  Обходя деревню, я забрала сильно вправо, через пшеничное поле. Золотистые тяжелые колосья склоняли головки передо мной, гордо выпрямляясь позади. Время жатвы еще не пришло, и стебли пшеницы все еще хранили достаточно влаги, чтобы не ломаться и не осыпаться от малейшего прикосновения. Поле прорезали вытянувшиеся в ровные линии шеренги кипарисов, деля его на квадраты почти правильной формы.
  За одной из таких стен-посадок мелькнуло что-то яркое, голубое. Сойка? Потакая своему любопытству, я свернула к заинтересовавшим меня деревьям, удаляясь от деревни и дороги еще сильнее. Легкий утренний ветерок донес до меня едва слышный перебор гитарных струн. Ярких пятен за кипарисами стало больше. Красные, синие, желтые. Теперь слышен был еще и хриплый голос певца, выводивший грустную песню.
  
   Если могла бы ива,
   Что над водою склонилась,
   Знать, как его ты любила,
   Как ожидала дива.
  
   Если бы сокол знал,
   Как ты в мечтах летала,
   Счастье свое ты искала,
   Покой, что демон украл.
  
   Если бы ветер мог...
  
  Любопытство мое все-таки победило в борьбе с осторожностью, и я вышла из-за деревьев прямо к стоянке цыган. Обитатели табора сонно бродили между едва тлеющими кострами. У одного из костров сидел вихрастый чернявый мужчина, перебирая струны гитары. Это его песню я прервала своим появлением. Еще не старый, но с изрезанной глубокими морщинами смуглой кожей. Он поднял на меня сонные, слегка пьяные, глаза и замер. Отпущенная не вовремя струна гитары жалобно тренькнула.
  - Карменсита, иди сюда, скорее! Она пришла! - Заорал он во всю мощь тренированных легких. Я вздрогнула, отступая обратно под сень деревьев, а спящие еще обитатели табора, если таковые имелись, наверняка попросыпались.
  Из кибитки, обтянутой черным холстом, расшитым голубыми звездами, показалась неопрятная старуха. Закутана она была в такое количество цветастых шалей, что хватило бы на весь наш приют, еще бы и осталось.
  - Ну чего орешь, оголтелый, я не слепая, - пробурчала она. - Видела я, что девочка к нам идет, вот только дорожку извилистую выбрала.
  Старуха, переваливаясь с ноги на ногу, подкатилась ко мне. Ухватила меня шершавыми скрюченными пальцами за подбородок, поворачивая мое лицо то так, то эдак.
  - Вот с чего ты решила демона этого раньше срока освобождать? - Удовлетворившись осмотром и кивнув своим мыслям, осведомилась она.
  - Какого срока, бабушка? - Недоуменно спросила я. - Он же умер бы там вскоре! Да и не было у меня времени раздумывать особо, мне сегодня утром все равно нужно было решение принимать. Вот я и ускорила этот момент немного.
  - Обождала бы ты до рассвета, и была бы у тебя любовь огромная и нереальная. А так - поторопилась, и осталась лишь нереальная. Ищи теперь ветра в поле. Идти тебе к счастью своему через боль и страдания.
  Я поежилась. Жуткое что-то было в словах цыганки. Вспомнилась ярмарка и полная, румяная гадалка. Тогда ее слова показались мне преддверием счастья. Огромного и светлого. Слова же этой, сухонькой и сморщенной старухи обещали проблемы. Много проблем. И страданий.
  Но о сделанном я не сожалела. И не собиралась начинать. Моя судьба - это моя судьба. Она подвластна только мне и Господу. И позволить страдать живому существу, даже зная заранее, что это склонит чашу моих весов в пользу счастья, я бы не смогла.
  
  6
  - Горяча ты, девонька, ох горяча. Смотри, не растрать пыл попусту, - глядя мне в глаза, проговорила цыганка. - Да что уж там, сделанного не воротишь, драгоценная. Ты присядь к костру, отзавтракай с нами.
  Я послушно присела на бревно возле весело потрескивающего небольшого костерка. Его огонь выглядел как-то бледно и робко на фоне разгорающегося на востоке пламени рассвета. Рассветы я всегда любила. Спускаясь на утреннюю молитву, зачастую специально проходила дальней дорогой, через закрытое восточное крыло приюта. Монашки не разрешали нам заходить в анфилады его заброшенных комнат. Восточное крыло построили еще лет двести тому, когда монастырь только-только открыл первый сиротский приют. Многие лестницы и потолочные перекрытия уже обвалились. Те, что еще стояли, грозили обрушиться в любое мгновение. Но я все равно бегала полюбоваться игрой первых лучей восходящего солнца в узких окнах-бойницах, в которых кое-где еще сохранились цветные стеклышки витражей. В те времена монастырь не был вынужден так экономить, как сейчас. То ли люди были щедрее, то ли ртов меньше кормить приходилось.
  Однако, сегодня я решительно отвернулась от так обожаемого рассветного солнца, предпочтя ему скромный огонек костра. Рассвет меня сегодня пугал. Чудилось в нем что-то зловещее. Настроение после слов цыганки начало стремительно портиться. Не помог ни сытный завтрак, состоящий из вчерашнего жареного кролика, разогретого над углями, и ячменных лепешек, ни перебор гитарных струн. Это Нелу - так звали вихрастого гитариста - позавтракав, снова принялся наигрывать песню, что позвала меня подойти к табору.
  - Выпей, девонька, - старуха Карменсита протянула мне глиняную кружку, зачерпнув ею кипятка из висевшего над огнем котелка. Убедившись, что кружку я держу крепко, не уроню и не обожгусь, она полезла куда-то под свои платки, выудив из них мешочек, подвешенный к поясу. Достала из него щепотку сухих трав и кинула в мою кружку, что-то бормоча себе под нос.
  - Что? - Переспросила я, не разобрав ни слова.
  - Выпей, говорю, травки, - закивала головой каким-то своим мыслям цыганка. - Полегчает. Поможет душу освободить.
  - От чего освободить? - Я не спешила пить. Несмотря на свое внешнее добродушие и проявленное гостеприимство, цыганка меня сильно чем-то смущала. Почему-то при взгляде на нее вспоминались слова матери-настоятельницы, что гадания - от Нечистого, а цыгане - верные его приспешники. Хотя, если это так, то почему святая инквизиция цыган не трогает, позволяя им облапошивать наивных девушек на ярмарках?
  - От тревог напрасных. Пей, - старуха ухватила меня неожиданно цепкой и сильной рукой за запястье, заставляя поднести кружку ко рту и отхлебнуть обжигающей жидкости. От неожиданности, я сделала глоток. Кипяток раскаленной волной прошелся по горлу, проваливаясь в желудок. Пекло, будто в меня свинец расплавленный залили. На глазах выступили слезы. Я закашлялась.
  - Пей, - повторила старуха, пристально глядя мне в глаза. И не смогла я противиться этому взгляду. Послушно выпила до дна, чувствуя, будто нутро у меня выгорает все от этого раскаленного пойла. Шевельнулась в голове вялая мысль, что не может обычный кипяток так обжигать. Я миллион раз отвары горячие пила, не было таких ощущений.
  А потом мир сузился до черных глаз цыганки.
  - Катись, катись перекати-поле, наматывай радости и горе, лети, лети ветерок, обдувай судьбы порог, поиграй лозою пьяной, расскажи судьбу Жоаны.
  Я еще успела удивиться, откуда цыганка мое имя знает, я ведь так и не успела представиться. А потом у меня перед глазами стемнело.
  Нет, я не сознание потеряла. Просто вокруг потемнело. Ночь настала. Я сидела на склоне горы, поросшей виноградниками, начинающимися чуть ниже того места, где я расположилась. Безумно яркие звезды смотрели с неба на меня. Полная луна играла резкими тенями между лозами. Далеко внизу темнела водная гладь реки, вьющейся между пологими горами, словно змея. Несмотря на жару, меня била дрожь. Было холодно. Так холодно, как долгими зимними вечерами, когда в камине заканчивались дрова, выделенные приюту на сегодняшний день. Зато ступни пекло. Пахло паленой шерстью. Я опустила глаза. Подол моего платья весь обгорел. Ноги были покрыты волдырями, кое-где кожа слезала клочьями. Руки тоже были красными от ожогов. Волосы, мои длинные волосы, отсутствовали. Вместо роскошных локонов, которыми я втайне гордилась, пусть они и были неприлично рыжего цвета, остался короткий опаленный ежик. Вонь шла именно от волос.
  Я обхватила себя руками и заплакала.
  По щеке скользнуло что-то знакомое, будя в истерзанном теле бурю эмоций, совсем не подходящих. Открыв заплаканные глаза, я увидела две золотых луны с черными зрачками, в которых мерцали звезды. Демон.
  Кончик хвоста прошелся по моей скуле, стирая дорожку слез. Юркнул за ухо. Невесомо, словно перышко огладил шею. Боль и холод отступали, уступая место жару, разгорающемуся где-то внутри меня.
  Огромные черные крылья распахнулись, обещая защиту. Лицо демона, как и в моем недавнем сне, скрывалось в тени, и я не могла его рассмотреть. Я хотела поднять руку, чтобы отвести с этого лица падающую на него прядь черных волос, повернуть его к лунному свету. Почему-то казалось ужасно важным увидеть его черты. Однако, как и в том сне, мной овладело оцепенение. Пошевелиться я не могла. А кончик хвоста, увенчанный кисточкой-сердечком, продолжал путешествие по моему телу. Принося облегчение и даря невыносимую муку. Желтые глаза приближались, звезды в черных зрачках сияли все ярче.
  Я распахнула глаза. Лежать на голой сырой земле было неудобно и холодно. Все тело затекло, меня била крупная дрожь. Надо мной раскинулся купол черного неба, густо усеянного звездами. С трудом поднявшись, я огляделась. Табора не было. На то, что цыгане мне не померещились, указывала лишь взрытая колесами повозок и копытами лошадей земля со следами кострищ, и отсутствие кошелька с медяками на моем поясе. А также, выпавший из моей жизни день. Я осмотрела и ощупала себя. Ничего не болело, никаких следов ожогов. Волосы на месте. Привидится же такое. Я перекрестилась. Правда, запах паленой шерсти остался. Оглянулась. В остывшем костре виднелись не догоревшие остатки одного из шерстяных платков старой цыганки.
  Я присела на бревно, и крепко задумалась. Теперь, когда я лишилась последних медных грошей, что у меня были, начало новой самостоятельной жизни усложнялось в разы.
Оценка: 8.00*4  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com П.Лашина "Ребята нашего двора"(Научная фантастика) А.Григорьев "Биомусор 2"(Боевая фантастика) О.Герр "Невеста на продажу"(Любовное фэнтези) Л.Хард "Игры с шейхом"(Любовное фэнтези) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2"(Боевая фантастика) В.Василенко "Статус D"(ЛитРПГ) Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 2"(Антиутопия) О.Северная, "Фальшивая невеста"(Любовное фэнтези) А.Минаева "Академия Алой короны. Обучение"(Боевое фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"