Томашева Ксения: другие произведения.

Ангел (отрывок)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
Оценка: 8.61*5  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Это продолжение Демона

Ангел [Ксения Томашева]
  Глава 1
  Глава 2
  Глава 3
  Глава 4
  Глава 5
  Глава 6
  Глава 7
  
  1
  Ангел был красивый.
  Очень.
  Ангел с утра появился на городской площади, на сооруженном для казни помосте, и застыл там, купаясь в сиянии низкого зимнего солнца. Белые крылья искрились, словно первый снег, а шелк волос отражал солнечные блики не хуже серебряного зеркала.
  Весь Амарант собрался взглянуть на ангела. Братья-инквизиторы в срочном порядке организовали постоянное дежурство у места явления ангела. Народ все шел и шел с самого утра, чтобы посмотреть на явление воли Господней.
  К обеду потянулись страждущие. По городу прошел слух, будто прикосновение ангела исцеляет от всех болезней. И поток народа усилился. Пришлось срочно привлекать городскую стражу. Место явления ангела оградили наспех сколоченным заборчиком, по периметру которого расставили стражников, от которых требовалось сдерживать толпу, дабы не затоптала ни заборчик, ни ангела.
  С моего места хорошо видны были только крылья: белоснежные, с ровными шелковистыми перышками. Ни нимба над головой ни длинного белоснежного одеяния не было. Ангел был одет в простые просторные штаны и рубаху, хоть и белого цвета, но все же...
  - Какой-то он неправильный ангел, -поделилась я своими мыслями с Лу, сидевшей рядом со мной на парапете у входа в ратушу, щелкая тыквенные семечки. - Где белые одежды, где нимб, в конце-концов?
  - Насчет нимба не скажу, может, при свете дня не видно, но одежды у него белые, - резонно заметила подруга. - Хоть и фасончик подкачал.
  Мы прыснули. После эпидемии мы с сестрой Лусией очень сдружились. Девушка всегда заходила меня навестить, когда бывала по делам монастыря в городе, да и я была частой гостьей в монастыре урсулинок. Точнее, в госпитале при нем, где я помогала сестрам ухаживать за последними жертвами угасающей эпидемии. Город понемногу приходил в порядок. Скоро должны были открыть ворота, снимая с Амаранта добровольную блокаду.
  Когда лекаря забрали инквизиторы, я несколько дней была словно в бреду. Мерещилось, что разговариваю со старшим демоном. Не во сне, к снам я уже привыкла, а наяву. Я рвалась спасать сеньора Витора, но старший демон не пускал. Окружающий мир расплывался в моих глазах, постоянно приходилось делать над собой усилие, чтобы сфокусировать зрение. А еще ужасно хотелось спать и пить. О том, чтобы выйти из дому, речи не было. Я пыталась, много раз, но каждый раз просто падала на пол, засыпая, не дойдя до двери. Где-то на краю сознания бродила мысль, что лекарь мог и ошибаться насчет того, что у меня к чуме иму..нитет, так вроде он это называл. Что я не могу заболеть, потому что моя кровь сильнее этой заразы и научилась с ней бороться. А еще мне не давала покоя мысль, что инквизиторы забрали не лекаря по имени Витор, а моего демона. После нескольких дней бреда наяву, я была уже не так уверена, что шрамы на месте отнятых людьми крыльев, желтые глаза и его слова "Меня зовут Дирут, любимая" мне тоже не померещились, как и многое другое из происходившего со мной в эти дни. Однако, человек Витор или демон Дирут, этот лекарь был мне дорог. И, едва сумев выбраться из дому, я побежала обивать пороги инквизиции. Безуспешно, меня даже не пустили с ним увидеться.
  К удивлению, меня саму никто не трогал. Ни допросов, ни очередных обвинений в ведьмовстве, которых я ожидала. Ведь не могли инквизиторы не понимать, что за рыжая девушка живет в доме подозрительного лекаря, снявшего полгода назад ведьму с их костра. Но нет. Со мной обращались, как с обычной горожанкой, случайно оказавшейся поблизости от колдуна. Даже из дому не погнали, я так и жила в доме лекаря. Который был слишком большим и пустым для меня одной. И я сбегала к урсулинкам, помогая в госпитале в меру своих сил.
  Лекарь точно был еще жив. Об этом свидетельствовало то, что не так давно братья-инквизиторы начали раздавать лекарство от чумы. Того, что мы наготовили впрок, оказалось недостаточно. А учитывая, что лабораторию в подвале дома в ночь ареста инквизиторы попросту разгромили, а все найденые там бумаги сожгли, то единственным, кто мог дать им все необходимые знания для изготовления лекарства, был сам лекарь. К тому же, горожане знали, что инквизиция поймала колдуна и алхимика. К слову сказать, никаких слухов о том, что поймали не просто колдуна, а самого настоящего демона, по городу не ходило. А значит, то, что сеньор Витор и есть мой демон, мне попросту померещилось.
  Просто тихо убить пленника в своих застенках братья-инквизиторы не могли. Город требовал зрелищ в виде публичной казни. Инквизиторы почему-то с казнью тянули, мотивируя промедление тем, что ведут допрос с целью выбить покаяние из пленника. Я подозревала, что держали сеньора Витора в живых на случай, если понадобится его помощь как лекаря. Однако, вчера на главной площади соорудили помост. А значит, чума уже точно растеряла все свои зубы, и город вне опасности. Лекарь стал не нужен.
  Когда я увидела возившихся с досками рабочих, мое сердце оборвалось и рухнуло куда-то гораздо дальше пяток, наверное, в саму преисподнюю. Сегодня я уговорила сестру Лусию пойти со мной на площадь. Идти одной было попросту страшно. Я не могла себе представить, что буду смотреть, как он умирает. Но не увидеть его еще раз не могла. А там... вдруг случится чудо, и в последний момент я придумаю, как спасти моего лекаря? Я истово молилась всю ночь напролет в часовне монастыря, в которой мне разрешила остаться мать-настоятельница, видя мое состояние. А на рассвете, когда первый луч солнца коснулся витражей на окнах, заиграв цветными солнечными зайчиками на полу передо мной, я поняла, что Господь снова слышит свою рабу. Ибо он послал мне ангела. Совершенно случайно, из всех витражных окон часовни, я пристроилась возле того, на котором был изображен ангел. Именно его изображение танцевало цветными бликами на мраморе пола перед моими глазами.
  А явившись в компании Лу на площадь, где мы намеревались дежурить весь день - я в надежде придумать, как спасти лекаря, Лу - чтобы поддержать меня морально - увидела, что ангела Господь послал в буквальном смысле. Вот же он. Стоит на помосте, сооруженном для казни.
  
  2
  Ангел стоял неподвижно уже несколько часов, никак не реагируя на все плотнее окружавшую его толпу и не произнося ни слова. На его безмятежно-прекрасном лице за все это время не дрогнул ни один мускул.
  - Жу, а как ты думаешь, зачем ангел пришел? - Лусия взобралась с ногами на парапет, обнимая коленки. - Холодно, - пожаловалась она.
  - Я очень надеюсь, что Господь послал его в ответ на мои молитвы, - вздохнула я.
  - Ты о своем лекаре? Слушай, чего ты так о нем печешься? Ты же сама негодовала, когда он твоим женихом назвался, помнишь? А он ко всему еще и чернокнижником оказался.
  - Не чернокнижником, а алхимиком, сколько раз повторять? - Возмутилась я. - Неужели разницу не видишь?
  - Неа, - Лу помотала головой, смешно шмыгнув замерзшим носом. - Как по мне, и то, и то - происки врага человеческого.
  При словах о "враге человеческом", я вздрогнула. Вспомнилась другая площадь. С клеткой, в которой сидел измученный демон. Мой демон. Померещилось ли мне, что лекарь и демон-одно и то же лицо? Я не знала. С тех пор, как сеньора Витора забрали инквизиторы, мне ни разу не удалось увидеть демона во сне. Да и медальон, подаренный им, куда-то запропастился. Я весь дом обыскала. Даже в разгромленной лаборатории все черепки и осколки по одному перебрала. Медальон пропал, будто и он мне тоже примерещился.
  - Лу, вот посуди сама. Стал бы враг помогать бороться с болезнью? А ведь именно сеньор Витор придумал, как вылечить чуму. Именно благодаря ему город не превратился в вымершие руины, над которыми реют стервятники.
  - Еще неизвестно, как он именно это лекарство придумал, - не унималась Лусия. - Вдруг ему нечистый помогал?
  - Я похожа на нечистого?
  - Ты? Нет, конечно. А при чем тут ты?
  - А при том, что это я ему помогала! - В сердцах воскликнула я. - От начала и до конца. Я была с ним в этой его лаборатиории, пробирки мыла, записи вести помогала! Не было там никакого колдовства. НЕ БЫЛО! - Я сорвалась в истерику.
  С тех пор, как я пришла в себя, оправившись от того странного сонливого состояния, которое охватило меня после ареста лекаря, я ни разу себе не позволяла сорваться и заплакать. Но сейчас сдерживаться просто не было сил.
  - Жу, ну тихо, тихо, - Лусия прижала мою голову к своей груди, успокаивая. - Ну прости. Я не знала, что ты настолько к нему привязалась. Давай уйдем поскорее, а? Не стоит тебе смотреть, как сеньора Витора казнят, - она потянула меня, вынуждая спрыгнуть на землю. С чего бы вдруг такая поспешность?
  Толпа на противоположном конце площади заволновалась, зароптала. Послышались гневные выкрики. Стражники теснили толпу, освобождая коридор. Я кинулась поближе к месту событий, активно расталкивая зевак локтями. К помосту приближалась открытая повозка. На повозке, прикованный за руки к толстым столбам по ее бокам, стоял на коленях лекарь. Грубые полотняные штаны и распахнутая на груди рубаха, глаза завязаны - не пристало колдуну видеть лица своих палачей. А палачом готова была выступить вся толпа, собравшаяся на площади. Спасенные от чумы горожане рвались разорвать своего спасителя на куски из-за смехотворного обвинения в колдовстве. Стражники толпу сдерживали, не подпуская близко к повозке. Толпа бесновалась.
  Полетел первый камень. Бросок оказался на удивление точным: камень врезался в спину приговоренного возле левой лопатки. Лекарь вздрогнул, но не издал ни звука. Второй камень попал ему в лоб, рассекая кожу. И на этот раз никакой реакции на удар не последовало. По лбу лекаря потекла струйка крови.
  - НЕТ! - Я не понимала, что на меня нашло. Однако, при виде этой быстро стекающей алой струйки, я просто обезумела. Ощущение было такое, будто этот камень попал в меня. Я кинулась к повозке. Лусия, которая сумела-таки добраться до меня в толпе, вцепилась в мою руку, тщетно пытаясь остановить. Мне было все равно. Я попросту тащила подругу за собой, как на буксире, прорываясь к повозке.
  - Уберите кто-то эту бесноватую! - Раздался голос инквизитора, сопровождавшего повозку.
  - Нет! Пустите меня! Не смейте трогать лекаря! - Я царапалась и кусалась, извиваясь ужом в руках схватившего меня стражника.
  Вот застежка плаща не выдержала, отрываясь с громким треском, и я выскользнула из удерживающих меня рук, оставив плащ стражнику. Повозка тем временем добралась до помоста, и братья-инквизиторы снимали цепи со столбов, чтобы перевести приговоренного на помост к месту казни. Колдуна надлежало казнить через отрубание головы, а тело после сжечь. Палач уже точил свой топор у дальнего края помоста. По центру помоста, все так же неподвижно, ни на что не реагируя, застыл ангел.
  - Одумайтесь! - Я вскочила на помост. - Вы хотите убить человека, спасшего ваши жизни! Это ли по христиански? Где ваза благодарность? Где милосердие, в конце концов?
  - Да уберите вы девчонку с помоста! - Рявкнул инквизитор.
  Стражники полезли ко мне, палач, отставив в сторону топор, двинулся ко мне с противоположной стороны, расставив широченные мослатые руки. Я испуганно начала отступать, пятясь вглубь помоста.
  - Жоана, девочка... нет... уходи... - еле слышно прошептал лекарь. Слова с трудом вырывались из его пересохшего горла.
  Я споткнулась о доски неровно сколоченного помоста, пролетела пару шагов, впечатавшись спиной прямо в ангела. Тот даже не дрогнул, будто в каменную стену врезалась.
  - Приветствую вас, чада Господни! - Раздался прекрасный равнодушный голос.
  Толпа замерла, по площади понеслись восхищенные шепотки. Медленно повернувшись, я застыла, любуясь на прекрасное сияние, охватившее фигуру ангела.
  
  3
  Проповедь ангела была прекрасна. Толпа слушала его, затаив дыхание. Горожане выстояли во время чумы, проявив лучшие христианские качества: взаимопомощь и милосердие. И Господь благословил этот город и его жителей, с честью выдержавших ниспосланное им испытание. Однако, с прискорбием ангел вынужден наблюдать, как горожане готовы разрушить все достигнутое, казнив по надуманному обвинению своего спасителя. Человека, проявившего недюжинный ум и сумевшего отыскать лекарство, вырвав жителей Амаранта из лап чумы. И какова была благодарность горожан своему спасителю? Плаха?
  Один за другим, люди падали ниц, склоняясь перед ликом посланника Господня, сгорая от стыда за собственную неблагодарность. Я воспряла духом. Если за лекаря вступился сам ангел, значит, все будет хорошо.
  Однако, решимости инквизиторов заступничество божественного посланца не поколебало. Дождавшись, когда ангел закончит говорить, старший из братьев, сделал знак ловившим меня стражникам продолжать, а палачу - вернуться на рабочее место. Лекаря, вздернув на ноги, повели к плахе.
  - Люди! Братья! - Начал инквизитор. - Ангел Господен преподнес нам нынче урок милосердия. Господь готов простить чернокнижника, осквернившего себя связью с врагом рода человеческого, за то доброе дело, которое этот колдун совершил. Да будут отпущены ему грехи, и да встретит его Петр у Врат Рая, как встретил бы праведника. Аминь!
  Я даже от стражников уворачиваться забыла, обомлев от изумления. Несмотря на речь ангела, призывавшую проявить милосердие к человеку, спасшему город, его все одно собирались казнить! Ну уж нет! Сейчас я готова была ради лекаря горы свернуть. Один раз я уже наблюдала молча, как рушится его жизнь. Так же покорно наблюдать за его смертью я была не намерена.
  - Милосердие? О каком милосердии говорит брат-инквизитор? Так он предлагает нам усвоить урок? Просто казнив нашего спасителя, как и собирались, и уповая на то, что уж Господь-до его простит? Если так, то казните и меня тоже! А почему бы и нет? Я ведь тоже помогала людей лечить! А заодно и сестер-урсулинок. Ведь, если бы не их титанический труд в госпитале, думаете, выжили бы те заболевшие, которым лекарство досталось немного позже? - Стражники наконец-то отмерли и схватили меня, стаскивая с помоста. Но я продолжала кричать, отчаянно упираясь ногами. - Давайте! Всех нас Господь простит и будет к нам милосерден. Только вот вы, оставшиеся, что вы будете делать, когда новая болячка начнет косить ваши ряды? Покорно готовиться в смерти, ибо никто не решится прийти вам на помощь, зная, какова награда?
  С помоста меня стащили, руки скрутили за спиной, однако, уводить не спешили. Стражникам тоже было любопытно, чем все закорчится.
  - Не слушайте девчонку! - Рявкнул инквизитор. - Не хотели мы смущать умы ваши, но... - он подошел к лекарю, которого уже подвели к плахе, и сдернул повязку с его глаз.
  Толпа испуганно ахнула, многие начали креститься, детей уводили с площади. Все боялись проклятия колдуна. Я же повернулась к нему с надеждой. Встречу ли я желтый взгляд моего демона?
  Нет. Обычные карие глаза, слезящиеся от яркого света. Привычно покрасневшие веки. И все-таки, тогда, в доме, то был бред моего поддавшегося болезни организма. Лекарь смотрел на меня, шепча что-то одними губами С такого расстояния расслышать я не могла. Постаралась взять себя в руки, чтобы не выдать разочарования, поселившегося где-то в дальнем уголке сознания. И пусть он не мой демон. Но все равно, от этого он мне не менее дорог. Лекарь-человек стал мне почти родным за то время, что я провела в его доме.
  Инквизитор что-то пробормотал изумленно себе под нос, я только разобрала слова про 'козни дьявола'. Резко схватив сеньора Витора за плечо, развернул его спиной к толпе. Протянул руку, явно намереваясь сорвать с приговоренного одежду. Однако, в этот момент терпение ангела иссякло. Его прекрасный лик снова окутало сияние. Ангел перенесся к лекарю, никто даже глазом моргнуть не успел. Только что ангел стоял в нескольких шагах от приговоренного, а спустя миг, во вспышке света появился почти вплотную к нему.
  - Сын Божий! - Мягко обратился ангел к инквизитору. - Откуда в тебе столько сомнений? Господь милосерден к людям не только после смерти, но и в жизни.
  - Но ведь этот колдун...
  - Создание Божье, также как и ты.
  - Но...
  - Не стоит подвергать сомнению свою веру, человек. И дабы укрепить ее и развеять пепел твоих сомнений, а также, чтобы избавить тут собравшихся от ненужного греха, взятого на душу, я забираю этого раба Божьего прямо сейчас.
  Ангел поднял руку в благословляющем жесте, другую кладя на плечо лекаря. Белоснежные крылья простерлись, обещая защиту. Две фигуры, стоящие рядом - человеческую и ангельскую - окутало сияние, и через мгновение обе они исчезли.
  - Братья и сестры! Только что мы видели явление милосердия Господа нашего! Так воздадим же ему молитву! - Воззвал к толпе инквизитор. - Эту увести, я с ней позже разберусь, - дал он знак стражникам, державшим меня.
  
  4
  Про меня забыли. Отвели меня почему-то не к инквизиторам, а в тюрьму, находившуюся в ведении городской стражи. Помещение было до боли знакомым, однако, никого из знакомых стражников я не видела. Я сидела в камере уже много часов, солнце за узким окошком-бойницей уже красило камни мостовой в оранжевые закатные тона. Было холодно: мой плащ так и остался в руках стражника, и сырость полуподвального помещения беспрепятственно проникала под тонкую шерсть платья.
  В двери камеры зазвенели ключи.
  - Ты, что ли, буйная защитница справедливости? - На пороге стоял незнакомый мне толстый стражник.
  - Я, наверное, - неуверенно согласилась я.
  - Молодец, девочка, - внезапно улыбнулся мне стражник. - Церковники эти совсем рехнулись, лютуют, что твои звери. А колдун этот, почитай, никому злого не сделал. Если бы не он, баба моя сейчас в могилке тихо лежала, а не меня пилила, почем зря, - судя по выражению лица стражника, сварливый характер его жены - это было лучшее, что случалось с ним в жизни.
  - Спасибо на добром слове, - я попыталась улыбнуться в ответ, но у меня зуб на зуб не попадал.
  - Ты можешь идти, - стражник посторонился, уступая мне проход.
  - Куда? - Не поняла я. Как-то слабо верилось, что меня просто так отпускают.
  - Домой, у тебя же есть дом? - Спросил стражник.
  - Да, но... А почему меня отпускают?
  - За тебя заплатили штраф.
  - Но брат-инквизитор...
  - Деточка, - посмотрел на меня в упор стражник. - Ты хочешь в лапы инквизиции попасть?
  Я содрогнулась, вспомнив свой прошлый опыт общения с братьями.
  - Вижу, что не хочешь, - кивнул толстяк. - Так вот: по бумагам ты как 'нарушитель спокойствия горожан' проходишь. За такое штраф полагается, можно без разбирательства. Штраф уплачен, значит, ты можешь идти. Не пристало девице одной по темноте гулять, но я бы не советовал тут на ночь оставаться. Да и уезжала бы ты из города завтра, если есть куда. Инквизиторам пока не до тебя, у них из-за ангельских явлений переполох, но завтра спохватятся, как пить дать.
  - Явления?
  - Да, вроде как в обители ихней тоже ангела видели.
  - А кто за меня штраф заплатил? - Спохватилась я. - Нужно бы деньги вернуть...
  - Какая тебе разница, деточка? - Отвел глаза стражник. - Сумма небольшая, чай не обеднеет. Беги, радуйся свободе.
  Из тюрьмы меня буквально выгнали. Когда толстяк-стражник провожал меня по коридорам, у меня было такое ощущение, что я сбегаю. Он постоянно меня торопил, будто боялся, что нас засекут и остановят.
  На улице уже стемнело. Отделение стражи находилось довольно далеко от дома лекаря, в котором я обитала: идти было около получаса, а то и больше. С заходом солнца резко похолодало, и без плаща было совсем не жарко. Монастырь урсулинок располагался гораздо ближе, всего в двух улицах, и можно было бы переночевать у сестер. Но, вспомнив слова стражника о том, что инквизиторы про меня могут вспомнить, я решила, что не стоит подвергать их риску.
  Все еще не до конца оправившийся после эпидемии Амарант встретил меня почти безлюдными улочками. Эту часть города я знала не очень хорошо, посему, не было ничего удивительного, что вскоре я заплутала. Переулки становились все уже и кривее, а спросить дорогу, кроме как у облезлых бездомных кошек, было не у кого. Да и кошки не особо рвались общаться, с громким 'мявом' скрываясь в подворотнях при моем приближении.
  Позади меня послышались шаги. Я оглянулась. Мужская фигура, закутанная в лохмотья. Вряд ли незнакомец спешит за мной, чтобы дорогу показать. Я ускорила шаг. Оборванец тоже ускорился. В том, что он преследует именно меня, сомнений уже практически не было. К спине прикоснулись липкие пальцы страха. Меня начала бить крупная дрожь - то ли от холода, то ли от страха, а скорее всего, виноваты были и тот, и другой.
  - Беги-беги, крошка, - позади раздался пропитый голос. - Люблю, когда вы боитесь, хе-хе-хе.
  От смеха, сопровождавшего слова оборванца, поджилки затряслись с удвоенной силой. Приподняв юбки, я припустила бегом. Каждый шаг давался с трудом, было чувство, что поставь я ногу немного неровно, и ставшие ватными коленки подвернутся, и я полечу носом на мостовую. Внезапно, в подворотне мелькнула крылатая тень. Преследователь за моей спиной как-то странно захрипел. У меня же открылось второе дыхание, и я припустила вперед со всех ног, не разбирая дороги и не оглядываясь.
  К реке я вылетела внезапно, едва успев затормозить у низкого парапета, огораживающего мостовую набережной от воды. Здесь было более людно, да и преследователь мой отстал. Я смогла отдышаться и сориентироваться по мостам, в какой именно части города я нахожусь. До дому было не так уж и близко: плутая по переулкам, я заметно отклонилась от нужного мне направления. Однако, дорогу я уже знала, и никаких узких темных улочек на моем пути больше не предвиделось.
  Когда я, добрела до дома на оледеневших от холода и с трудом гнущихся ногах, единственным моим желанием было согреться. Пожалуй, сейчас меня даже устроил бы костер инквизиции. У двери я замерла, не в силах сообразить, что делать дальше. Ключ остался в кармане плаща. А сам плащ - у неизвестного мне стражника. Я устало уперлась лбом в дверь, не зная, что делать дальше: то ли разрыдаться, то ли все-таки пойти к урсулинкам. Взгляд мой упал вниз, на порог. Из щели под дверью струился свет. В доме кто-то был.
  
  5
  Постучать? Или бежать отсюда без оглядки? Пожалуй второе. В этот час, да еще в отсутствие хозяев, в доме могли быть только воры или инквизиция с обыском. Воры не стали бы зажигать свет, значит - второе. Но вместо того, чтобы бежать, я продолжала стоять, упершись лбом в дверь. Куда бежать и что делать дальше, я понятия не имела. К урсулинкам - так меня (если это инквизиторы пришли за мной) там в два счета найдут. Нужно выбираться из города, но все деньги и теплая одежда в доме.
  Внезапно за дверью раздались неровные шаги, и дверь распахнулась. Не успев среагировать я полетела вслед за открывающейся внутрь дверью, чтобы угодить в горячие и такие знакомые руки.
  - Сеньор Витор, - прошептала я после затянувшейся паузы, во время которой я просто стояла и слушала стук его сердца.
  Мне как-то разом стало хорошо и спокойно, не хотелось ни шевелиться, ни говорить. Достаточно было просто стоять вот так на пороге дома, прижимаясь к груди лекаря, и знать, что теперь все будет хорошо. Я подняла глаза. Еще больше осунувшееся лицо, знакомые очки с темными стеклами. На лбу - полоска едва зажившего шрама, оставшаяся от раны нанесенной камнем сегодня утром. Еще одна сбегает по левой щека, ныряя под аккуратную бородку. Я видела эту рану утром на площади - тогда она была совсем свежей. Чудеса. Наверняка это ангел, спасший его из лап инквизиции залечил своей божественной силой. Не знаю, с чего я вдруг так осмелела. Замерзла, наверное, а может, просто то, что я с лекарем уже почти попрощалась, передумав за то время, пока безуспешно пыталась его вырвать из лап инквизиции, все, что только можно, придало смелости... Я протянула руку, касаясь розовой полоски новой кожи на его лбу. От моего прикосновения сеньор Витор как-то странно вздрогнул. За стеклами очков я его взгляда не видела, но была уверена, что он сейчас смотрит прямо мне в глаза. Только вот с каким выражением? Дурацкие очки! Моя рука скользнула к дужке, намереваясь стянуть ненавистное украшение. Однако, сделать это мне не позволили. Рука, по обыкновению, затянутая в перчатку из тонкой кожи, перехватила мою. Плененную конечность поднесли к губам, бережно поцеловали раскрытую ладонь. От нахлынувшего смущения я прикрыла глаза, покраснев, наверное, целиком.
  - Как хорошо, что тебя отпустили, Жоана. Как раз собирался идти тебя разыскивать, - такой знакомый хриплый голос.
  - А это разве не вы штраф за меня заплатили? - Изумленно спросила я.
  - Нет, - покачал головой лекарь, увлекая меня в дом и закрывая входную дверь. - Я только вернулся и узнал, что тебя арестовали и требуется уплатить штраф. Вот, заскочил за деньгами, - мне предъявили кошель, подвешенный к поясу.
  - А кто же тогда? - Я недоумевала.
  - Какая разница? Главное, что ты здесь. И замерзла, как ледышка, - сеньор Витор подхватил меня на руки, унося в гостиную к креслу у камина. Накинул на меня плед и завозился с дровами, разжигая огонь.
  - К утру меня будут искать братья-инквизиторы. Когда вспомнят обо мне и поймут, что стражники отпустили меня, действуя по букве закона, по недоразумению "не заметив", что в задержанной заинтересована инквизиция, - немного оттаяв, подала голос я. Теперь, когда появилась минутка остановиться и подумать, я начала понимать причины столь нервного поведения толстяка-стражника. Он знал, что отпускать меня не имеет права, но, то ли посочувствовав, то ли попросту получив на лапу, решил сделать вид, будто была допущена ошибка, и наказ придержать нарушительницу до прихода инквизиции, переданный устно, затерялся или был неправильно понят. Посему, причин не действовать согласно инструкции насчет случаев нарушения общественного порядка у стражника не было.
  - К утру нас не будет в городе, - ответил сеньор Витор, закончивший с камином.
  Я потянулась к теплу, и лекарь одним рывком подвинул кресло со мной вместе поближе к огню. Вот это сила! Я это кресло во время уборки с огромным трудом с места на место передвигала.
  - Сейчас я согрею воды, ты выпьешь отвар, и как только отогреешься, соберешь вещи. Много не бери, только самое необходимое. И теплое, - начал выдавать указания сеньор Витор. - Все остальное купим на месте. Прости, что втянул тебя во все это, девочка, - добавил он тише.
  - Вы спасли меня, помните? И у меня был выбор, остаться в вашем доме или уйти. А потом еще раз, в самом начале эпидемии. Я сама решила остаться с вами. И на площади сегодня не вы меня на помост выгоняли. Так что, втянулась я сама. И теперь я снова благодарна вам за то, что вы меня не бросаете.
  - Эх, Жоана, - вздохнул лекарь. - Как бы я хотел... - Он резко отвернулся и вышел из комнаты.
  И вот как эту последнюю фразу понимать? То, что я не могу относиться к сеньору Витору так же ровно, как и раньше, я уже поняла. И это было проблемой. Но слишком много было мыслей передумано за то время, пока он томился в лапах инквизиции. Я уже свыклась с тем, что он и есть мой демон. И тем больнее было разочарование. Оно смешало все мои мысли и чувства в один сумбурный клубок. Сегодня на пороге дома, когда я буквально упала к нему в объятия, мне на миг подумалось, что совершенно все равно, является ли лекарь демоном. А потом я понаблюдала, как он укутывает мои ноги пледом, суетится у камина... и поняла, что отношение сеньора Витора ко мне не изменилось. Обо мне заботились. Но не более того. Ничто в его не слишком эмоциональном голосе не выдавало и намека на такие же чувства, как те, что бушевали во мне. И мне стало безумно стыдно за свои порывы. Что лекарь обо мне подумал, когда я к нему на шею с порога кинулась? И эта его последняя незавершенная фраза. Как бы он хотел что? Испытывать ко мне то же, что, как мне казалось он легко прочел в моем взгляде?
  Нет, Жоана. Тебе следует взять себя в руки, если хочешь и дальше оставаться рядом с сеньором Витором. Или придется уйти. Но Господь знает, как же мне хотелось остаться!
  
  6
  Побег оказался делом весьма непростым. В первую очередь из-за средства передвижения, выбранного сеньором Витором. А точнее, из-за сложных взаимоотношений, сложившихся в нашей группе с первого же мгновения.
  Верхом я ездить не умела, и лошадей дико боялась. А они, в свою очередь, почему-то не менее отчаянно шарахались от лекаря. Поэтому, если с тем, чтобы навьючить на них наши пожитки (я взяла лишь небольшой узелок со сменой белья и любимым пледом сеньора Витора, который в его отсутствие перекочевал из кабинета ко мне на подоконник, а лекарь и того меньше), проблем не возникло, то усесться на лошадей нам самим оказалось непросто. Однако, повозка сильно замедлила бы наше продвижение, так что пришлось смириться с неудобствами.
  Где лекарь в столь поздний час сумел раздобыть лошадей, оставалось для меня загадкой. Когда я спустилась, сжимая в руках узелок со своим нехитрым скарбом, лошади уже топтались на мостовой у дверей дома. Второй загадкой, так и оставшейся без ответа, было произошедшее с сеньором Витором с того момента, как его с помоста на площади забрал ангел и до нашей с ним встречи на пороге дома. Я, набравшись смелости, лекаря об этом спросила, однако в ответ получила короткое "не помню", прозвучавшее, как мне показалось, не совсем искренне. Допрос учинять, впрочем, не стала. Не время, да и не в своем праве я.
  На двух верховых путников, даже несмотря на столь поздний час, стража большого внимания не обратила. Сегодня открыли городские ворота, и люди потянулись на выезд непрекращающейся вереницей, несмотря на то, что угрозы заболеть уже не было. Кто-то не верил, что город уже вне опасности, и спешил сбежать, пока появилась такая возможность, кто-то попросту не мог оставаться в месте, отнявшем близких. Поэтому, предъявив стражникам бумагу из госпиталя о том, что мы здоровы (распоряжением бургомистра, такую должен был иметь каждый выезжающий из города), мы беспрепятственно миновали городские ворота. Бумагу нам передал мальчишка-посыльный, перехвативший нас по пути к воротам. Еще мальчишка передал котомку с провизией и парой фляг вина. В котомке лежала записка, в которой значилось: "Спасибо, и храни вас Господь!" Подписи не было, но почерк матери-настоятельницы я узнала. Поразмыслив, пришла к выводу, что и штраф за меня, скорее всего, она заплатила. Желание благодетеля остаться неизвестным, становилось вполне понятным и объяснимым: не к чему урсулинкам ссориться с инквизицией.
  Ехали мы в молчании, да мне было и не до разговоров. На то, чтобы удержаться в седле, уходили все силы и внимание. К тому же, от мыслей, роившихся в моей голове, та слегка кружилась. Я перестала понимать, куда ведет меня жизнь, и чего я от нее хочу. Немногим более полугода назад все было простым и понятным. А потом появился демон, и все смешалось. Поэтому сейчас я ехала, изо всех сил вцепившись в поводья, сжав бока коня коленями и стараясь не выпустить из виду хвост лекарской лошади.
  Не удивительно, что я не заметила, как мы свернули с наезженной дороги, и сильно удивилась, когда спустя несколько часов езды мы остановились на привал на поляне посреди лесной чащи. Мне-то казалось, что мы все еще по тракту едем. Спрыгнув с лошади, сеньор Витор привязал ее к дереву. Я сидела на своей и глупо улыбалась, понимая, что слезть с нее я попросту не могу. Если даже отбросить тот факт, что ноги, которые я судорожно сжимала всю дорогу, попросту не слушались, я бы все равно не смогла спуститься. Стоило взглянуть вниз, как я осознала, насколько далеко земля. Забиралась на лошадь я с высокого крыльца, но и тогда задача оказалась непростой. Что делать сейчас, чтобы слезть с такой высотищи, не сломав себе шею, я представляла слабо.
  Видимо, все колебания и сомнения были написаны очень яркими буквами на моем лице, потому что подошедший лекарь, рассмотрел их, несмотря на царившую вокруг темень, лишь слегка разбавленную лунным светом, и свои неизменные темные очки. Прислонившись к боку лошади и глядя на меня снизу вверх, сеньор Витор рассмеялся. Смех его был настолько искренним и открытым, каким бывает только смех человека, освободившегося от большого груза. Человека, в жизни которого все хорошо и все правильно, так, как и должно быть. Не знаю, с чего я так подумала. Но я никогда раньше не видела, чтобы он так смеялся. И глядя на него, я сначала улыбнулась, а потом тоже рассмеялась.
  - Я слезть не могу, боюсь, - выдавила я сквозь смех.
  - Просто ногу через седло перекидывай, и прыгай, поймаю, - лекарь протянул ко мне руки.
  - А не упустишь? - Все еще смеясь, спросила я, и только потом сообразила, что я в порыве неуместного веселья обратилась к сеньору Витору на "ты". А сообразив, смеяться перестала, испугавшись собственной наглости.
  - Никогда в жизни, - серьезно ответил он. А потом снова улыбнулся - широко и искренне.
  Зажмурившись, я прыгнула. В этот момент лошадь решила, что с нее хватит, она и так уже слишком долго стояла спокойно, пока этот страшный человек находился поблизости. Животное шарахнулось, потянув меня за подол зацепившейся на седло юбки. Испуганно вскрикнув, я взмахнула руками, сбивая с носа лекаря очки и потянув его за собой. Неимоверным образом извернувшись, он меня удержал, не дав упасть. Разлепив веки, я обнаружила, что смотрю прямо ему в глаза. И не могу понять, что с ними не так. Какая-то неправильная неестественность была во взгляде этих карих глаз с по обыкновению воспаленными веками.
  
  7
  Костер решили не разводить. Мы хоть и отъехали далеко и от города, и от наезженного тракта, но лес был не слишком густой, и велика была вероятность, что огонь или дым нас выдадут.
  Лекарь не объяснял причин такой таинственности. Я, конечно, понимала, что инквизиция, возможно,будет меня разыскивать. Но не думаю, что братья кинутся на поиски прямо посреди ночи, да и вообще, до утра хватятся. А самого сеньора Витора им искать нечего: его ведь ангел забрал. И все же, у меня сложилось впечатление, что мы ожидаем погони, причем такой, которая до утра тянуть не будет.
  Убедившись, что от падения с лошади пострадали только мои и лошадиные нервы, сеньор Витор прислонил меня к дереву, а сам пошел ловить подлое животное. Сбитые очки он поднял и сразу же нацепил обратно на нос. Да что же он с ними носится-то? Кроме нас двоих в округе - ни души. Пациентов, которых могли бы смутить воспаленные глаза лекаря, нет.
  Стреножив лошадей, на ночлег устроились в ложбине между корней деревьев. Места там как раз хватало для двоих, если прижаться друг к другу поплотнее. В тесноте, зато от ветра убежище, да и теплее. Сеньор Витор вообще очень теплый, как печка. В его объятиях я почувствовала себя уютно, будто весь остальной мир и холод зимней, или, точнее, уже почти весенней, ночи не имели значения. Вот только тесно прижиматься опасалась, боясь, что он почувствует, как бешено колотится мое сердце.
  - Жоана, что-то не так? - Спросил меня лекарь. - Ты напряжена вся. Не бойся. Сегодня нас, скорее всего, не найдут, можешь спать спокойно.
  - Кто не найдет? Мы ведь не от инквизиции прячемся, верно? Они нас до утра искать точно не будут. Тогда от кого?
  - Эх, девочка, - сеньор Витор сгреб меня, прижимая к себе плотнее. - Слишком ты догадлива. И любопытна. Спи.
  Не знаю, когда заснул лекарь, а лично я лежала, прислушиваясь к стуку его сердца еще долго. Мысли проносились в моей голове, будто взбесившиеся лошади. Снова в пути. Снова подружка-луна смотрит на меня с небес, думая ей одной ведомые думы.
  "Господи, помоги мне на этом новом пути," - взмолилась я. - "Не знаю, куда он меня ведет, но знаю, что иду я по нему за человеком, которому полностью доверяю." Как соскользнула в сон, я не заметила.
  ***
  Я лежала в лощинке у корней деревьев, укрытая пледом. Одна. И не могла пошевелиться. Демон сидел на корне надо мной и смотрел. Он тоже не шевелился. Темный крылатый силуэт на фоне серебристого лунного света, разлитого в предрассветном тумане. Желтые глаза светились, как два теплых огонька в промозглой сырости зимней ночи. Даже во сне не было спасения от этого пробирающего до костей холода.
  Демон приближаться не спешил. Сидел, смотрел и молчал. Внезапно, меня больно кольнула мысль о том, что он знает о моей... измене? О том, что я почувствовала к лекарю. И пусть толчком к этим чувствам и послужила глупая надежда, что лекарь и демон - одно и то же лицо, но... Ведь даже когда я поняла, как ошибалась, я все равно не смогла больше относиться к сеньору Витору по-прежнему. А демон называл меня своей. И я не возражала.
  - Теа эль-порто ка коз, амаэа. Нау дару теа паргар у нетиа.
  С утерей медальона, я снова перестала понимать своего демона. Но сейчас в голосе его звучала такая печаль, что у меня сердце сжалось. Демон прощался со мной. В этом не было никаких сомнений. Почему? Неужели решил оставить меня?
  Я рванулась, так и оставшись неподвижной. Демон был безумно близко и безумно далеко. Тело мое горело от ожидания и дрожжало от холода. А он сидел, грустно глядя на меня, и... все. Хвост, кисточку на конце которого я провожала жадным взглядом, так ни разу и не прикоснулся ко мне.
  - Прощай, любимая, - низкий бархатистый голос с сильным акцентом.
  ***
  Проснулась резко, будто меня что-то подкинуло. Было холодно. Лекаря рядом не было. Плед, заботливо укрывавший мои плечи, от холода и сырости не спасал.
  Тело все затекло от неудобной позы: видимо, замерзнув, я скрутилась калачиком, и разогнуться теперь было весьма сложно. С трудом заставив себя распрямиться, я выбралась из лощинки.
  Между деревьями, чуть в стороне от поляны, на которой дремали стреноженные кони, лился белый свет. Точно не лунный - луна уже зашла. Близился рассвет, и темнота вокруг незаметно превращалась в серые сумерки. С той стороны, в которой виднелся загадочный свет, слышны были приглушенные голоса. Собеседники явно о чем-то спорили. По-моему, один из голосов принадлежал лекарю, но с такого расстояния точно определить было невозможно.
  Поплотнее закутавшись в плед, я пошла на свет. На соседней поляне стояли двое: сеньор Витор и ангел. Не дойдя всего несколько шагов до поляны, я остановилась за деревьями, внезапно оробев. Не думаю, что мое присутствие было бы уместным. Иначе, почему ангел явился лекарю подальше от места, где я спала?
  - ... так и передай, - закончил лекарь свою речь. Что именно и кому передать, я не расслышала.
  Внезапно ангел замер и начал поворачиваться в мою сторону. Медленно поднял правую руку. Из его ладони полился свет, соткавшись в меч.
  - Нет! - Сеньор Витор коротко, без замаха, ударил рукой, в которой сверкнуло лезвие длинного ножа.
  Ангел начал молча заваливаться на бок, напоследок полоснув мечом по руке лекаря. Свечение, охватывающее тело ангела, плавно угасало. Вот тело достигло земли и исчезло в яркой вспышке.
  - Идем, нам нельзя здесь оставаться, - потянул меня к нашим лошадям лекарь.
  - У тебя кровь, - заворожено глядя на темное пятно, расплывающееся по рукаву лекаря, прошептала я.
Оценка: 8.61*5  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Григорьев "Биомусор"(Боевая фантастика) А.Верт "Пекло"(Боевая фантастика) Е.Вострова "Канцелярия счастья: Академия Ненависти и Интриг"(Антиутопия) В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) В.Кретов "Легенда"(ЛитРПГ) А.Емельянов "Тайный паладин"(Уся (Wuxia)) М.Юрий "Небесный Трон 2"(Уся (Wuxia)) Ю.Васильева "По ту сторону Стикса"(Антиутопия) М.Атаманов "Искажающие реальность-6"(ЛитРПГ) А.Гришин "Вторая дорога. Решение офицера."(Боевое фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Батлер "Бегемоты здесь не водятся" М.Николаев "Профессионалы" С.Лыжина "Принцесса Иляна"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"