Томашева Ксения: другие произведения.

Танцовщица для Вулкана

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


Оценка: 9.46*8  Ваша оценка:
  • Аннотация:
      
      
    Это вторая часть запланированной мной трилогии про Мир Пламени. Начало истории огненных котов здесь:"Когда угасло пламя"
      
      
      
      
      
      
      

 []
  Глава 1
  Глава 2
  Глава 3
  Глава 4
  Глава 5
  Глава 6
  Глава 7
  Глава 8
  Глава 9
  Глава 10
  Глава 11
  Глава 12
  Глава 13
  Глава 14
  Глава 15
  Глава 16
  Глава 17
  Глава 18
  Глава 19
  Глава 20
  Глава 21
  Глава 22
  
  1
  Я буду Огненной Танцовщицей! Ну и что, что все девчонки в нее нарядятся. Они просто напялят костюмы, а я буду Ей по-настоящему. Ни у Рины, ни у Атни огонь еще не пробудился даже как следует. Те крохотные огоньки, что у Ринки получаются - не в счет. Я-то могу настоящий фаербол сделать! Папа, правда ругается. Говорит, ему мои фаерболы слишком дорого достаются. О чем это он, интересно? Я вроде ничего очень дорогого еще не разбила и не спалила... Эта мамина ваза - не в счет. Папе она все равно не нравится. Но он маме сказать боится, он ее очень любит. Маму, не вазу. И нас с братом папа тоже очень любит. Вот, сейчас, ругается за вазу, а у самого глаза щурятся так, и смешинки в них танцуют. Все говорят, что у меня глаза папины. А я рада. Они у него красивые, зеленые-зеленые!
  ***
  В апреле я стала настоящей.
  Финальный бой!
  Это чувство, когда выходишь на арену танцующей походкой. Волосы развеваются, а внутри пляшет веселая сумасшедшинка. В такие моменты я танцую для Него. Нет, не для этих уродливых корявых Обелисков цвета погасшего пламени. Я танцую для Великого Вулкана. Как тогда, в далеком-далеком детстве, когда папа, ругаясь, ловил мои фаерболы, не давая им разнести все вокруг, а я смеялась от счастья. В память об этом, Обелиски больше не получат меня. Никогда. Я танцую только для Великого Вулкана. И он это знает, где бы он ни был! Я не верю в то, что говорят. Будто Великий Вулкан отвернулся от нас, а то и вовсе умер. Нет, он все еще где-то там. Сердце его стынет при виде того, во что превратился некогда благословленный им мир, но он готов нас простить. Отцы не бросают своих детей. И если настоящая Огненная Танцовщица погибла в этом противостоянии с убивающими пламя Обелисками, я заменю ее. Я буду танцевать для Великого Вулкана столько, сколько потребуется, чтобы однажды он увидел мой танец и присоединился к нему.
  Мой соперник был высок, гибок и беловолос. Из-под длинной челки как-то очень знакомо поблескивали глаза. Один прищуренный, зеленый, а второй, левый, тоже зеленый, но неживой. Окуляр-имплант неизвестной мне конструкции. Такие ставили до Эры Обелисков. С ее приходом необходимость во всякого рода протезах отпала: Обелиски воскрешают, залечивая любые повреждения, возвращая тело в то состояние, в котором оно было в момент первой смерти или незадолго до него. А значит, глаз мой соперник потерял еще до Эры Обелисков. Но выглядит он молодо, почти моим ровесником. Один из первых возвращенцев? Так, кажется, их называли в те времена. Как же ему удалось огонь сохранить? В старину мы не знали, как опасно долгое пребывание в состоянии куклы для нас, огненных котов, особенно для тех, чей огонь силен.
  Так, сосредоточиться. Что-то я слишком много отвлекаюсь. Как бы мой сегодняшний танец не достался этому мелкому Обелиску. Его и так хорошо подкормили за этот долгий день, улов будет знатный.
  Я смотрела все бои, когда не танцевала на арене сама. Мне казалось, что в финале против меня будет Мрак - мрачный тип со следами застарелых ожогов на лице и руках. Вот уж кто точно был из первых возвращенцев. Его огонь молчал уже несколько столетий, я это чувствовала. Но Мраку, похоже, было плевать и на победу, и на выигрыш. Он хотел умереть. И умирал раз за разом, со странным упорством. Каждый раз его черные глаза вспыхивали лихорадочным ожиданием и надеждой... Странный тип. После одного из полуфинальных боев на арену он больше не вернулся, видимо, закончились кристаллы, внесенные перед началом боев. А жаль.
  В финале моим соперником оказался Инженер. Очень умелый и осторожный боец. Уважаю.
  Такой знакомой пружинящей походкой он вышел почти на середину арены. Атаковать Инженер не спешил, пристально рассматривая меня своими разными зелеными глазами. Надо же, такой же редкий оттенок зелени, как и у меня.
  Пора! Я вскинула над головой руки, поворачиваясь на носочках вокруг своей оси. С резко разведенных в стороны рук сорвался огромный фаербол.
  - Шейлена? - Неверяще прошептал мой соперник. Тихо так прошептал, одними губами, но я услышала.
  - Откуда ты знаешь это имя? Оно забыто три столетия назад.
  - Какая же ты стала красавица, Шило!
  Как же долго летит фаербол. За это время я успела превратиться из взрослой, уверенной в себе, непобедимой и великолепной Огненной Танцовщицы обратно в маленькую девочку. Мир больше не казался огромным и враждебным. В нем стало тепло и уютно. Запахло жареными пирожками и сиренью. Той самой сиренью, которую мама посадила у крыльца по папиной просьбе. Папа обещал вовремя обрезать отцветшие бутоны, но всегда забывал, а мама ругалась. Не всерьез. Она тоже очень любила сирень. И папу. И нас с братом.
  И пусть в нашем мире давно уже не цвела сирень, и мы давно не вели учет временам года, на столетия застряв в зиме, я знала, что сейчас шел апрель.
  Потому что апреле я стала настоящей.
  ***
  Ярмарка в этом году удалась. Чучело Вьюги горит ярко, мы носимся вокруг него, кидаясь фаерболами. Весело!
  - Пап, смотри, как я умею! - Я встаю на цыпочки, поднимаю ладони над головой и, крутанувшись на месте, резко развожу руки, выбросив их вперед. Ну прямо настоящая Огненная Танцовщица. Я надуваюсь от гордости. Огромный фаербол срывается с моих ладоней и с гудением несется над площадью.
  Куда?? Над меткостью еще придется поработать... Малышня с визгом разбегается в стороны с пути моего снаряда. Папа кидается за ним, ловя в отчаянном прыжке и рассеивая фаербол. Фу-у, пронесло.
  
  2
  - Тебя, Ленка, нельзя к людям пускать! - Ланс не упускает возможности меня поддеть при папе.
  - На себя посмотри! Кто вчера у папы стащил баллоны с жидким огнем и огнемет за сараем испытывал? - сдаю брата я. А чего он? Завидует, наверное, хоть и не признается ни за что. У него-то огонь не пробудился еще. - Это мама еще не знает, что ты ее саженцы спалил, вот она по весне рассердится!
  - Чего это я должна рассердиться? - Мама подходит, а в руках у нее огненные петушки на палочках. Целый букет: и малиновые, и персиковые, и наши с ней любимые - лимонные. А папа малиновые любит, и над нами подшучивает, мол, как можно эту кислятину любить, от нее же скулы сводит.
  ***
  Я улыбалась зрителям, стоя посреди арены, и мои скулы сводило от этой улыбки, как от лимонных огненных петушков на палочке, которые я так любила в детстве.
  Обелиск хорошо подрос, осыпав нас кристаллами. Внизу, в недрах арены, скрывался лабиринт крохотных комнаток-клетушек, где погибшие сегодня ждали своей доли добычи, пребывая в состоянии кукол. Кое-кто из них так и не дождется ничего. И тогда этот прожорливый мелкий Обелиск обзаведется новым безмолвным и безотказным служителем. Где-то среди этих кукол сейчас находился и мой отец. За него я не волновалась. Даже, если внесенных им кристаллов не хватит на возвращение, он дошел до финала, а значит, ему положен хороший выигрыш. Куклой ему быть от силы пару часов, пока арбитры подсчитают и распределят выигрыши.
  Отец... Папа... Я заново пробовала это слово на язык, будто огненного петушка. Этот молодой беловолосый боец с навороченным окуляром-имплантом так мало походил на моего отца, каким я его помнила. Папа был гораздо старше. Или это мне так казалось, потому что я была гораздо младше? В тот год, когда все случилось, папе было тридцать два.
  И все же, это был мой отец. Это его смешинка притаилась в уголке живого глаза. И это его изобретение красовалось на правой руке Инженера. Перчатка, фокусирующая огонь в тонкий луч. Он с ней возился в тот год.
  Нет, не могла я ждать, пока распределят выигрыш. У меня были еще кристаллы при себе, и я могла вернуть отца прямо сейчас. Закончив раскланиваться перед публикой, я решительно направилась вниз.
  Узкие темные коридоры под ареной петляли, переплетаясь, словно клубок змей. Или корни. Противные длинные корни-щупальца, расходящиеся от друзы Обелиска, угнездившегося в центре арены.
  - Куда? - Меня остановил хмурый охранник. В этом кукольном мирке не было места живым.
  - Мне Инженер нужен. Я ему кристалл должна, вот, вернуть хочу.
  - Нет такого, - сверился с бумажками охранник.
  - Как же так? - Не поверила я. - С финального боя и пяти минут не прошло еще, он не успел бы вернуться и уйти.
  - После финального боя не поступал, - охранник снова полез в бумаги. - Сегодня один раз был, в полуфинале. Незамедлительно возвращен за счет депозита. Депозит пуст. Если бы он воскрес после финала, сидел бы куклой, ждал раздачи, - в голосе охранника прозвучали нотки раздражения.
  Я прислонилась к стене, обхватив голову руками. Как же так? Не может такого быть, это недоразумение какое-то. Не бывает, чтобы умерший вблизи Обелиска не воскрес. Умоляюще подняла глаза на охранника. Будто он мог мне помочь чем-то.
  - Кто он вам? - Уже гораздо мягче спросил тот, видимо разглядев отчаяние в моих глазах.
  - Отец, - прошептала я внезапно охрипшим голосом. Выговорить это слово вслух оказалось так сложно!
  - Я вам этого не говорил, - предупредил меня охранник. - У нашего Обелиска бывают сбои. Наверное, из-за близости более крупных соседей, а может, вырождаются они уже, кто знает. Но наших кукол заносит иногда в места прошлых воскрешений. Ваш отец вполне мог попасть на сбой. Особенно, учитывая, что воскресал в момент роста.
  - И что теперь делать? Если у него нет при себе кристаллов, то он куклой останется у чужого Обелиска.
  - А их у него, скорее всего, нет. На депозите был всего один.
  - У него же огонь... - Я впервые за эти столетия почувствовала, как к глазам подступают слезы.
  - Погодите рыдать. Тут его кореш сидит. Сто пятая комната. Мрак. Они всегда вместе держались, и в командных в паре выходили. Он должен знать, где Инженер умирал в последнее время. Разыщете вы батю своего. Но подождать придется. У Мрака депозит закончился, вернуться сможет только после распределения выигрыша.
  - У меня есть кристаллы. Можно?
  - Эх, не по правилам это, но чего не сделаешь ради того, чтобы высохли слезы на личике красивой девушки, - так, я не поняла. Охранник заигрывать пытается? Или просто дежурный комплимент?
  Тяжелая решетка отъехала вбок, пропуская меня. Никогда не понимала этих решеток. Боятся, что куклы сбегут, что ли?
  - Сто пятый. По коридору налево, и дальше до упора, - напутствовал меня охранник. - Вы там поласковей с ним. Мрак этот безбашенный. Узнает, что кореш в беде, сначала разнесет тут все, а потом разбираться будет. Он хоть и без огня, но боец еще тот.
  - А что у него с огнем произошло? - Мне стало любопытно.
  - Да и не было у него огня. Не маг он, - удивился охранник.
  Хм. Я была уверена, что маг, да еще какой. Просто огонь спит. Если бы он куклой долго пробыл у Обелиска, огонь бы из него ушел насовсем. А у этого типа огонь был. Глубоко внутри. Я почувствовала, когда его бои наблюдала.
  Коридор вильнул в последний раз, доставив меня к нужной комнатушке.
  Мрак. И в самом деле, мрак. Даже куклой приятель моего отца выглядел мрачно. Молодой, лет тридцать. Ну, было, на момент первой смерти. В уголках глаз морщинки-смешинки, а в самих глазах мрак стоит. Угольно-черные глаза. Таких я никогда не видела. Не бывает такого цвета глаз у котов. И ожоги эти. Ожоги у огненного мага? Такого тоже не бывает. Пламя нам не вредит.
  Я сунула кристалл в безвольную руку куклы, сидевшей на койке, уставившись в пространство. Рука сжалась так резко, что я не успела выдернуть свои пальцы. Вздохнув, присела рядом. Теперь хватку не разжать, пока Мрак не вернется окончательно. Что ж. Подождем. Надеюсь, он не из этих, медленных. Некоторые возвращались в течение считанных минут, но были отдельные невезунчики, которым требовалось много часов, а то и несколько суток. Тут все очень индивидуально.
  ***
  Огонь уходит из меня. Я чувствую, как его последние капли меня покидают, но остановиться уже не могу. Ну и пусть уходит. Они все ушли. Папа, так и не вернувшийся из своей командировки "на один день, туда и обратно, ты, Шило, и соскучиться не успеешь". Ланселот, зачем-то кинувшийся на этих нелюдей со стеклянными глазами. Мама. Мама кричит. Она уже ушла, но все еще кричит у меня в ушах. И мне так страшно! Я отпускаю огонь. Пускай пламя выжигает все вокруг дотла. Пусть уходит огонь. Не нужен он мне, если не помог в ту минуту, когда я так молила о помощи! Прощай, Великий Вулкан, я больше не хочу танцевать для тебя.
  
  3
  Тьма. Я уже сроднилась с ней. Она добра ко мне. Она прячет мои слезы и меня. И я верю, что они не найдут меня в этой тьме. Тьма - это безопасность. Но они приходят и прогоняют ее. Яркий свет бьет по глазам. Я сжимаюсь в крохотный жалкий комочек. Изо всех сил зажмуриваюсь, пытаясь вернуть спасительную тьму. Но свет все равно пробивается сквозь крепко сжатые веки.
  ***
  Тьма плескалась в неподвижных глазах. Так странно. Обычно у котов радужка цветная, а зрачки - черные. А у Мрака - наоборот. Радужку затопила тьма, а на дне зрачков теплились крохотные багровые угольки. Еле заметные, они прятались в этой тьме, не решаясь выглянуть наружу при посторонних.
  Я передернула плечами. Надо же, как меня понесло. Моя рука находилась в плену мертвой хватки куклы почти час, и уже начинала затекать. Да и вообще, сидеть неподвижно было скучно и неудобно. Я поерзала, забираясь с ногами на койку и устраиваясь поудобнее, лицом к Мраку. Как там наши успехи? Я пошевелила затекшими пальцами руки, пытаясь нащупать кристалл. Кристалл нащупывался. Значит, ждем еще. Когда в куклу возвращалась душа, кристалл испарялся. А спустя какое-то время в глазах куклы появлялись признаки сознания.
  От нечего делать, я продолжила рассматривать своего невольного пленителя. Взгляд мой бродил по его лицу, ища на нем, сама не знаю что. Чем-то он меня зацепил, этот папин приятель. Было в нем нечто неправильное, невозможное. Угольки на дне непроницаемых черных глаз завораживали. Поддавшись странному порыву, я подалась вперед, заглядывая в эти глаза практически в упор. В обычных обстоятельствах я на такое бесцеремонное поведение не решилась бы. Но сейчас я чувствовала некую щекочущую нервы вседозволенность. Все равно, во время возвращения кукла выпадает из реальности полностью, не осознавая и не запоминая происходящее.
  Я придвинулась еще на волосок ближе. Искорки угольков танцевали во мраке этих глаз. Они звали за собой, просили присоединиться.
  Еще ближе. Мои губы почти касались его губ, а взгляд уже не имел силы оторваться от этого неумелого танца.
  Мне отчаянно захотелось раздуть эти угольки, снова зажечь тот огонь, который, даже сейчас, когда его носитель был куклой, теплился в глубине. Ближе. Наши губы встретились. И я его поцеловала. Я делилась своим огнем. Вдыхала, вталкивала его сквозь неподвижные губы. И он ответил. Нежно, осторожно. Мой огонь танцевал для его тьмы, и сердце этой тьмы раскалялось, разгораясь пока еще несмелым светом.
  Но вот воздух в моих легких закончился, а с ним закончился и поцелуй. Сердце во мраке, так и не сумев разгореться, угасло. Передо мной снова сидела кукла, уставившись в пустоту непроницаемой тьмой застывших глаз.
  Что же я творю? Я бросила смущенный взгляд на оставленную приоткрытой дверь в коридор. Коридор был пуст. Никто не видел моего порыва. Так, Шейлена, возьми себя в руки, сядь, как хорошая девочка, и веди себя прилично. Я спустила ноги с койки, села ровно и приготовилась снова ждать.
  Спустя несколько бесконечных минут я почувствовала, что хватка Мрака на моей руке ослабла. Я попыталась вытащить пальцы из его захвата, но была остановлена шершавой ладонью, легшей сверху на мою руку. Кристалл испарялся пурпурным дымком. Я перевела взгляд на лицо Мрака. В уголках его губ притаилась улыбка, и она ему очень-очень шла.
  Но вот в его глазах начали появляться признаки сознания, а вместе с ним на лицо наползало хмурое выражение, стершее улыбку и разом состарившее его на несколько столетий. Мрак вздрогнул и наконец-то отпустил мою руку. Я поспешно выдернула свою конечность.
  - А... Что? Кто? - Ему еще сложно было осознавать происходящее и формулировать внятные вопросы.
  - Я Огненная Танцовщица. Шейлена, - представилась я. - Дочь Инженера.
  - Дочь? - Похоже, про возвращение осмысленного выражения лица - это я поторопилась. Сейчас оно у него было ошарашенное.
  - Ага, представляешь?
  - Но семья Инженера вся погибла еще в первый год войны Обелисков, - а этот Мрак хорошо осведомлен о папиных делах. Видимо, и в самом деле они друзья. В наше время дружба была редким явлением, а подробностями своей биографии мы редко делились в посторонними. Так проще.
  - Не вся. Я выжила, как видишь. Слушай, давай потом об этом. Папа пропал. Говорят, эта друза сбоит, и отца могло при воскрешении забросить куда-то к одному из прошлых воскрешавших его Обелисков. Ты знаешь, где его воскрешало недавно?
  - Мы тут уже почти год пасемся, - покачал головой Мрак, а выражение его лица стало еще более хмурым, чем до этого. А мне так хотелось еще разок увидеть его улыбку... Я провела руками по лицу, стирая наваждение. Не время, Шейлена. Ты же с ним даже не знакома!
  Мрак истолковал мой жест по-своему:
  - Не переживай, Берт не пропадет, - ого, он и имя папино знает! - Дай мне полчаса оклематься окончательно, и пойдем искать. Не могло его далеко занести. Выигрыш уже распределяют?
  Я кивнула, пряча подступившие к глазам предательские слезы. Огненная Танцовщица не плачет!
  ***
  Огненная Танцовщица не плачет! Так однажды сказал мне папа, когда разбившая коленку я рыдала, забравшись к нему на руки. И я не плачу, как бы больно и страшно мне ни было. Они сегодня больше не придут. А если и придут, то слез моих не увидят. Я вытираю мокрые щеки. Это не слезы, это просто влага. В подвале сыро. Меня окутывает спасительная тьма. Я закрываю глаза. И там, под закрытыми веками я танцую свой танец, в котором нет места боли и бессилию избитого тела. Я - Огненная Танцовщица, и сердце Великого Вулкана пылает для меня во тьме.
  
  4
  - В Первый день Великий Вулкан создал твердь земную, но была твердь холодна. На второй день накрыл Он землю куполом неба, но был купол черен. На третий день создал Великий Вулкан детей своих, но не было души в них. Были дети Вулкана, словно куклы неживые, покорны воле Отца своего, но не имели собственной воли. На четвертый день разочарование настигло Великого Вулкана, и отвернулся он от мира своего. Долго бродил Вулкан по другим мирам, не желая возвращаться к своему неудавшемуся творению. Но однажды он проходил мимо брошенного им мира и заметил крохотный танцующий огонек на черном шарике. Из любопытства он подошел поближе. На вершине самой высокой горы, почти касаясь вскинутыми вверх руками черного купола неба, танцевала тоненькая хрупкая девушка с волосами цвета пламени. "Ты кто?" - спросил Великий Вулкан. "Я - Огненная Танцовщица," - ответила девушка.
  - Врешь ты все, Шейленка, не было раньше кукол. Их Обелиски создали! - Возмущается один из малышей, окруживших меня тесной кучкой. Мы жмемся друг к другу, пытаясь согреться в этой холодной, продуваемой горными ветрами, пещере. Развести огонь, чтобы согреть хотя бы самых маленьких, нельзя. Куклы рыщут в округе, и пламя костра в этих остывающих горах они почуют на раз.
  ***
  Хмурые горы царапали острыми вершинами серое небо. Порывистый ветер швырял редкие хлопья мокрого снега мне прямо в лицо. Я поплотнее закуталась в шарф и подняла воротник кожаной куртки.
  - Замерзла? - Спросил Мрак. - Сейчас я костер разведу, согреемся немного.
  Я вздрогнула и поежилась, невольно бросив взгляд на горные пики. Где-то там была та самая цепь пещер. Мой многолетний кошмар и мое спасение. Умом я понимала, что костер нам необходим, без него мы замерзнем на этом промозглом горном ветру. Но иррациональный страх родом из детства хватал за горло, не давая расслабиться и наслаждаться теплом.
  - Эй, да у тебя руки совсем заледенели, нельзя же так, - Мрак истолковал мое дрожание понятным ему образом.
  Накинув мне на плечи одеяло, он взял мои порядком озябшие ладони в свои и поднес к губам, согревая их своим дыханием. Что же ты делаешь, зачем? Хорошо, что щеки мои и без того раскраснелись от мороза.
  Мрак относился ко мне, как... к дочке своего друга. Мы путешествовали вместе уже третий день: последний Обелиск, который воскрешал отца до этого несчастного барахлящего недомерка, находился высоко в горах, в жерле уснувшей горы Огневки. За это время мне не удалось выудить из моего спутника почти никакой информации о нем самом. Он оставался таким же мрачным и непроницаемым для меня, как и в день злополучных боев, когда я впервые увидела его на арене.
  Зато я не заметила, как начала выбалтывать Мраку все те секреты и секретики, которые так тщательно копила и прятала на дне души на протяжении столетий. Наверное, в том финальном бою во мне что-то сломалось. Стеклянная стена, разделявшая забытую настоящую меня и меня - непобедимую и невозмутимую Огненную Танцовщицу, звезду арен и грозу самонадеянных соперников, разлетелась вдребезги. Она стекла расплавленной лужицей, впитавшись в землю арены за то бесконечно долгое время, пока летел фаербол, вернувший мне отца и тут же его у меня отобравший. И за этой стеной обнаружилась юная девчонка, которой отчаянно хотелось тепла и понимания. Я стала уязвимой. И это меня пугало. Но, Великий Вулкан, как же это было прекрасно! Еще бы мой спутник... А, ладно. Возьми себя в руки, Шейлена! У тебя есть дело, и дело это важнее глупых мыслей, что лезут в твою замерзшую голову.
  Вода в котелке закипела, и Мрак заварил травяной чай, разлив его по медным кружкам. На мгновение, когда я принимала дымящуюся кружку из его рук, наши пальцы снова соприкоснулись, а взгляды встретились. Отблеск костра, или на дне черных глаз теплятся искорки огня? После того, как кристалл испарился, а Мрак окончательно вернулся, я этих искорок больше не видела. Хоть и старалась при случае незаметно заглянуть в его глаза, надеясь их поймать.
  - Шейлена, хватит витать в облаках, пей чай, пока горячий, - напомнил мой спутник. - Что с тобой происходит? С тех пор, как мы вошли в эти горы, тебя явно что-то беспокоит. Чего ты боишься?
  Заметил таки. А я думала, он мои вздрагивания на счет холода и пронизывающего ветра спишет.
  - Да так, плохие воспоминания, не обращай внимания.
  - Пей, - мягко повторил Мрак. - А воспоминания оставь в прошлом. Его теням нет места в настоящем.
  Ой, кто бы говорил. А чей лоб сейчас перерезала эта вертикальная морщина? Нет, дорогой мой Мрак. Про тени, которые остались в прошлом, ты можешь рассказывать кому-то другому. Я же слишком внимательно к тебе присматриваюсь, чтобы не понять, что твои тени всегда с тобой. Они затопили твои глаза, придав им этот необычный черный цвет. Обжигая губы, я отхлебнула горячий чай из помятой медной кружки.
  ***
  Обжигая губы, я отхлебываю кипяток из помятой кружки и передаю ее дальше. Мы не выдержали и все-таки развели костерок. Крохотный, еле теплящийся, только чтобы согреть котелок, набитый собранным у входа в пещеру снегом. Малыши начали кашлять, и я боюсь, что скоро дойдет дело до простуды. А в наших условиях простуда - это то, что мы позволить себе не можем. И я иду на этот риск. Маленький кособокий костерок из собранных девочками полусырых веточек и щепок, притаившийся между камней. Маленький огонек надежды, которой не суждено оправдаться.
  
  5
  Они врываются в наше кажущееся таким надежным убежище. Три куклы, сверкающие равнодушными стеклянными глазами. А следом за ними - толпа тварей, в чьих глазах еще меньше души, чем в глазах кукол. Они хватают Ирму и Пьето. Ирма кричит, но ее очень быстро успокаивают ударом по голове. Старшие, поддерживая малышню, бегут вглубь системы пещер. Я остаюсь. Ведь я в ответе за них всех. Я не имею права отступить, пока они в опасности.
  ***
  Система пещер уходила вглубь горы. Когда-то они были тоннелями, по которым реки лавы покидали боковые ответвления жерла горы Огневки. Огневка стала первой, кто заснул после пришествия Обелисков. Говорят, в тот год она собиралась разродиться. Я не помню. В тот год меня больше интересовало новое платье, которое купила мне мама, и Васко, неуклюже пытавшийся за мной ухлестывать. Точнее, не сам Васко, а то, чтобы Ланс не узнал о его ухаживаниях. Ведь в девять лет мальчишки особенно жестоки к любовным похождениям своих сестер.
  Пещера за пещерой, тоннель за тоннелем - мы бодро топали вглубь горы. Совсем скоро мы придем к здешней арене. Она не используется уже около года: говорят, Обелиск Огневки перестал расти. А значит, делиться кристаллами больше не будет. И его покинули, перебравшись к более перспективным молодым Обелискам. Что будет, когда перестанут расти и они, никто из нас не задумывался. Точнее, никто вообще пока не брал в расчет, что Обелиски рано или поздно могут прекратить рост, достигнув 'зрелости'. Пока что Обелиск Огневки был первым и единственным таким. Бытовало мнение, что он - исключение, что волноваться не о чем. Но я с этой точкой зрения была категорически не согласна. Что ж. Нужно будет осмотреться получше тут после того, как вернем отца. Вдруг, поймем, почему этот Обелиск остановился.
  Мы шли по причудливо изгибающимися тоннелям. Тени от фонаря, который нес Мрак, блуждали по стенам, причудливо переплетаясь с тенями прошлого в моей голове.
  - Мрак, а откуда ты знаешь моего папу? - Мне срочно необходимо отвлечься, иначе я не выдержу этот последний кусочек нашего путешествия.
  - Работали вместе. Еще до войны, - по-моему, ему вовсе не хочется развивать эту тему. Я иду впереди, и чтобы увидеть выражение его лица, мне нужно обернуться, но я не могу найти веского повода для этого. Поэтому, просто замолкаю, давая теням прошлого снова подобраться поближе.
  А вот и та самая пещера. Я замерла на ее пороге. Обхватила себя руками, не в силах сделать ни единого шага дальше. Хотелось вовсе зажать уши, зажмурить глаза и сжаться в крохотный комочек, который без труда вынесет наружу гуляющий в пещерах сквозняк. Крики Ирмы и Пьето эхом звучали в моих ушах. Вот та стена, о которую здоровенный, пегий какой-то, детина размозжил голову Ирмы.
  - Тихо, тихо, я тут, с тобой, - Мрак приобнял меня за плечи, подойдя сзади. Такой простой и такой желанный жест. Как же я хотела, чтобы в этом жесте была хоть толика того, что рисовало мое воображение! Нет, с этим наваждением нужно что-то делать. Огненная Танцовщица не может себе позволить те чувства, которые могла бы испытывать Шейлена. А Шейлена, хоть и пробудилась от трехсотлетнего сна, все еще была гостьей в этом мире, в котором Огненная Танцовщица слыла полноправной хозяйкой своей судьбы и своего пути.
  - Ты была раньше в этих пещерах, - скорее утвердительно, чем вопросительно, произнес Мрак.
  - Была, - не стала спорить я.
  - Что произошло?
  - Здесь я умерла.
  - Впервые?
  - В первый и последний раз. Я ведь больше ни разу не умирала, Мрак. Все эти долбаные триста лет, день за днем. Я прожила каждый день этих бесконечных столетий. Тогда, в этих долбаных пещерах, воскреснув возле этого долбаного обелиска, я поклялась, что, вернувшись однажды, я больше никогда не уйду к нему. Огненная Танцовщица будет танцевать только для своего Великого Вулкана, а не для какого-то там Обелиска.
  По моим щекам катились слезы. Первые за триста лет.
  ***
  По моим щекам катятся слезы. Они мешают видеть противника, и я клянусь себе и Великому Вулкану, что это мои последние слезы, больше я не пророню ни слезинки. Ведь Огненная Танцовщица не плачет. А я теперь - она. Последнее, что во мне оставалось от Шейлены, умерло вместе с этой маленькой девочкой, Ирмой. Ирма воскреснет. Из нее получится милая кукла. Куколка. Маленькая, симпатичная куколка с золотистыми кудряшками. И она никогда больше не вырастет, навсегда замерев в том возрасте, когда она умерла. А кто-то из этих тварей, что прячутся за спинами кукол, стоящих передо мной... Нет, не буду об этом думать. Тем более, что конкретно эти твари сами вскоре станут куклами. Я позабочусь об этом. Я встала на носочки, поднимая руки над головой. Великий Вулкан, смотри, я начинаю свой танец для Тебя.
  
  6
  По ту сторону - бездна. Она прожорлива, ненасытна. Она полыхает пурпурным заревом, пожирающим пламя без остатка. Зарево кажется застывшим, но оно не мертво. Оно обладает волей, дышит, и оно голодно. И его алчный голод страшен. В отличие от голода, присущего честному хищнику, этот голод невозможно утолить богатой добычей. Пурпурный голод растет с каждой новой жертвой, идущей на его утоление. Зарево тянет щупальца к моему огню. Я не хочу. Но у меня нет своей воли. Я с покорностью куклы жду Его приказов, чтобы двигаться, говорить, дышать.
  НЕ ХОЧУ! Это пламя не для тебя, бездна. Я - Огненная Танцовщица, и мой танец, пламя моего огня предназначены только для Великого Вулкана!
  ***
  - Обелиск уже близко. Комнаты ожидания тут закручены вокруг него, словно спираль раковины моллюска. Нам придется пройти их все, чтобы приблизиться к самому Обелиску. Если Инженер здесь, то мы его не пропустим, - не уверена, кого Мрак пытался успокоить - меня или все-таки себя.
  - Они устроили комнаты ожидания в пещерах, проделанных потоками лавы Огневки? - Спросила я.
  - Ты же здесь была, почему спрашиваешь?
  - Тогда не было комнат ожидания, - пояснила я. - Этот Обелиск находился на территории, подконтрольной бандам. В пещерах были склады оружия. А кукол держали подальше от Обелиска. Достаточно далеко, чтобы связь ослабла, и им можно было бы давать свои распоряжения, не опасаясь, что Обелиск перехватит контроль.
  - Ты хочешь сказать, что так больше ни разу за эти триста лет и не возвращалась на эту арену? - В непроницаемо-черных глазах Мрака мелькнуло удивление.
  - А ты бы вернулся? - Ответила вопросом на вопрос я. И тут же поняла всю глупость своего вопроса.
  Да, Мрак, ты бы вернулся. Ты постоянно напоминаешь себе о том, что так хочешь забыть. Словно боишься, что однажды тебе это все-таки удастся, и тогда ты тоже станешь настоящим, как стала настоящей я. Но ты боишься, что даже тогда ты не сможешь вернуть себя прежнего. И от этого тебе еще страшнее.
  Мрак, как водится, промолчал. Эта привычка отмалчиваться в ответ на вопросы, на которые ему не хотелось отвечать, бесила меня неимоверно. Ну что за тяжелый человек? Человек-загадка. А вот разгадаю!
  - Так странно, я очень хорошо должен знать эти коридоры, но не узнаю их, - ага, значит, новая тактика: тему переводим?
  - Может, мы куда-то не туда свернули? - Предположила я.
  - Да не куда тут не туда сворачивать, - покачал Мрак головой.
  - Тогда, это твоя память тебя подводит.
  - На память пожаловаться, к сожалению, пока не могу, - мне сейчас показалось, или он усмехнулся? - Но местность определенно не узнаю. А ты как, помнишь эти проходы?
  - Нет, но я вообще мало что с тех времен помню. Я же куклой была. А куклу не интересуют такие вещи, как окружающий мир.
  Коридор, по которому мы шли, закручивался по спирали вокруг Обелиска. Его стены состояли из неимоверно твердой вулканической породы, по которой змеились пурпурные жилки. Надо же! И цвет точь-в-точь, как цвет Обелиска...
  Мы двинулись вдоль коридора, заглядывая во все закоулки. Закоулков было много, а вот пресловутые комнаты ожидания среди них не попадались. Очень и очень странно. Судя по тому, сколько мы топаем по этой гигантской горной раковине, скоро уже придем к подножию самого Обелиска. А комнат ожидания все нет, впрочем, как и каких-либо других следов пребывания в этих пещерах разумных существ. Такое впечатление, что сюда вообще никто и никогда не забредал.
  Пурпурные прожилки в стенах становились толще и объемнее. В нескольких местах они даже выныривали совсем, отделялись от камня и ныряли обратно в породу. Словно гигантские пурпурные корни.
  - Корни! - Кажется, мы произнесли это хором.
  - Но ведь корни Обелисков - это миф, - возразила я на нашу безумную догадку.
  - Ну почему миф? - Не согласился Мрак. - Вполне доказанный факт. То, что друза укореняется, превращаясь в Обелиск, мы поняли еще тогда, когда не смогли перевезти нашу на новый полигон, который Управление выделило специально под нее.
  - Мы?
  - После начала войны я и твой отец вместе работали в Управлении, изучая первый попавший в руки нашего правительства кристалл. Я видел, как из детки выросла друза, а потом укоренилась и стала Обелиском. Был, так сказать, свидетелем всего процесса. А точнее, соучастником.
  Ого, я удостоилась чести узнать кое-что из прошлого моего спутника. Интересно, что он имел ввиду под "соучастником"? Спрашивать не решилась. Вместо этого спросила другое:
  - Но корней Обелисков никто же никогда не видел?
  - Не видел. Но мы научно доказали, что они есть. И только когда Обелиск укореняется, он приобретает способность управлять куклами. До этого момента куклы его не слышат.
  - А это ты откуда знаешь?
  - Знаю. Просто поверь.
  Верю. Тебе - верю.
  ***
  Я держу на ладони частицу Его пурпурного пламени. Оно не такое, как мое. Пламя, которое рождает мой огонь - горячее, ласковое. Его пламя - обжигающе холодное. Оно говорит мне, что я не должна этого делать. Если я сделаю это, я больше не буду слышать Его, останусь одинока в этом страшном мире. А ведь там, в том мире, лишенном Его покровительства, меня ждут те самые твари. Но я больше Его не слушаю. Я сжимаю кусочек Его пламени в ладони, выпивая его досуха так же, как это делает бездна с моим пламенем. Больше не будет. Я - Огненная Танцовщица, и я танцую для Великого Вулкана. И Оно, и твари - все они сгорят в пламени моего танца. Рано или поздно. Клянусь тебе, Вулкан.
  
  7
  Холодно. Одиноко. Пурпурное пламя отступает, оставляя меня один на один с пустотой. В этой пустоте нет пока голосов, нет света и нет меня. Но в ней есть тени. Эти тени зовут к себе, манят, сплетаясь в причудливый танец. Я повторяю движения этого танца, и тени подхватывают меня. Теперь мы танцуем вместе. В моем сердце поднимает голову огонь, языки его пламени взлетают над моей головой, прогоняя тени и неся свет в пустоту. Пустота наполняется голосами и запахами. Я возвращаюсь.
  ***
  - Приближаемся. Ты уверена, что хочешь вернуться к этому Обелиску? - Мрак, видел, насколько мне не по себе в этих пещерах, хоть я и пыталась изо всех скрыть свое состояние.
  - Уверена, что не хочу. Но еще больше уверена, что хочу найти своего отца. Я не могу его потерять снова. И так уже больше трех дней прошло, а у него огонь!
  - Огонь...- Эхом повторил за мной Мрак. Боль в голосе. Но не признается. Спрашивать напрямую, при каких обстоятельствах он потерял огонь, я не решусь.
  Обернулась к нему, ловя искру в черных глазах и тень... улыбки?
  - За огонь не переживай. Берт у нас любимчик Вулкана, - точно, он улыбнулся.
  - Что ты имеешь ввиду? - Спросила с надеждой.
  - Я не знаю, как это ему удается. Когда Берт умер в первый раз, он пропал на двадцать лет. Двадцать долгих лет в роли куклы в диких землях. Чтобы его вернуть, понадобилось несколько десятков кристаллов и полгода времени. А его огонь остался при нем.
  - Но как? - Я помнила, как пламя моего собственного огня уходило к жадной ненасытной пурпурной бездне. Еще немного, и я не смогла бы его вернуть. И так на восстановление ушло несколько лет.
  - Я не знаю. Никто не знает. В то время у нас еще были ученые, но и они не смогли докопаться до истины. А вскоре стало некому копать.
  - Ты хочешь сказать, что папе не страшны Обелиски, они не могут забрать его огонь? - Обрадовалась я.
  - Хочу. Но не могу, к сожалению, - Мрак покачал головой, снова возвращая на лицо свое обычное хмурое выражение. - Ему повезло лишь единожды. В последующие смерти все было, как у всех, хоть и гораздо медленнее. Это жестоко, но мы специально проверяли.
  - Как это - специально?
  - Ты не хочешь этого знать, - отрезал Мрак. - Но идея была его.
  - Ты хочешь сказать...
  - Останься, - прервал он меня. - Не иди дальше. Я быстро проверю оставшийся участок тоннеля и вернусь. Если Инженера там нет, будем думать, где мы могли не туда свернуть. Я точно помню, что тут были комнаты ожидания. Не могли тоннели так измениться всего за год.
  - Нет, - решительно отказалась я. - Я пойду. Пора взглянуть в лицо своим страхам, иначе, рано или поздно, они погубят меня. И сейчас - самое подходящее время. К тому же, ты ведь со мной.
  Мрак молча приобнял меня, увлекая вперед и обещая защиту. Я его обещанию поверила. Стиснув кулаки, впилась когтями в ладони. Мой самый действенный способ держать себя в руках. Помогает как от страха, так и от всех прочих... наваждений.
  Тоннель вильнул в последний раз, и мы вышли в жерло Огневки. Обелиск высился впереди пурпурной громадой. Я никогда раньше не видела таких огромных: вершины его кристаллов достигали свода Огневки высоко над нами, вырываясь из него, будто застывшая хищными копьями лава. Корни, которые ближе к обелиску стали толстыми, не меньше меня в обхвате, клубком змей выпирали из жерла уснувшего вулкана, словно корни растения из ставшего слишком тесным горшка. Там в глубине, стиснутое этими змеями-корнями, билось остывающее сердце Огневки. Его слабый жар уже почти не пробивался сквозь переплетение корней, но толчки ощущались. Медленные, неровные, судорожные. При каждом толчке этого умирающего сердца, по корням, словно по венам, пробегали багровые отблески гонимого вверх пламени. Корни пульсировали, передавая вибрацию на друзу Обелиска. Величественное и страшное зрелище.
  Я задрала голову вверх, глядя на кристаллы с отвращением и восхищением. Да, я ненавидела Обелиски и, в особенности, этот конкретный экземпляр всеми фибрами души. Но я не могла не восхищаться зловещей красотой этих раковых наростов на теле нашего мира.
  - Да, я тоже, - тихо произнес Мрак у меня над ухом.
  Я вздрогнула, вопросительно взглянув на него.
  - Я тоже не могу не восхищаться ими, как бы сильно я их ни ненавидел.
  - Да... - Прошептала. Знаю, невпопад. Но, пламя, как же близко ты стоишь. Наваждение, уйди, я прошу! Что со мной вообще творится? Этот кот рядом, почему он? Не роковой красавец, не родственная душа, так, незнакомый хмурый тип с отблесками-загадками в глубине черных глаз.
  Я следила за пробегающими по корням отблесками. Они стекались в кристаллы, поднимаясь вверх по ним и выстреливая из острых вершин каждого прямо в центральный кристалл Обелиска. Туда, где в кровавом пурпурном сиянии, впаянная в толщу кристалла, словно мошка в янтарь, неподвижно висела казавшаяся крохотной с такого расстояния фигурка с волосами, белыми, как снег.
  Папа!
  ***
  - Папа! - Кричу я что есть мочи и просыпаюсь. Снова этот кошмар. Я давно уже почти не вижу снов. Только этот порой навещает меня в Час Духов. В нем я танцую. Танец мой прекрасен, ведь он предназначен для Великого Вулкана. Я щедро дарю ему пламя своего огня. Все, без остатка. И когда остается один последний язычок пламени, я делаю последний крохотный шажок, чтобы преодолеть расстояние, разделяющее нас. Но это не Вулкан стоит передо мной, а громада мертвого пламени - Обелиск. Под моими ногами разверзается пурпурная бездна, и я лечу в нее. И зову единственное существо, которое - я точно знаю - защитит и убережет от любых невзгод: "Папа!"
  И просыпаюсь.
  
  8
  Огонь ко мне вернется. Я чувствую его, слабо подрагивающий огонек, прямо под сердцем. Просто ему нужно время и пища. Но мне некого больше любить, не о ком заботиться, и мой огонь голодает.
  И тогда я нахожу новый источник подпитки для него. Ненависть. Ненависть к тем тварям, которые, будучи все еще живыми, давным-давно умерли и сгнили внутри. К тем, которые хозяйничают тут, в диких землях, грабят и убивают, наживаясь на несчастье жителей нашего гибнущего мира. Ну и что, что смерти больше нет? А интересуются ли твари, хотят ли их жертвы продолжить существование бессловесными куклами? Нет, им все равно, что становясь куклами, коты продолжают осознавать все, что с ними происходит. Не так четко, как живые, но в достаточной мере, чтобы понимать, насколько плохо то, что с ними случилось. И осознавать, что изменить что-то не в силах лишенной души оболочки.
  И я выхожу на охоту. Твари трусливо визжат, встречаясь с моими фаерболами. Они трясутся от страха, стоя на коленях в ожидании карающего клинка, который я обрушиваю на их головы. Попробуйте, каково это быть куклами, твари. Ненависть питает мой огонь, и он поднимает голову, вслушиваясь в новую Песнь, под которую я танцую для Великого Вулкана. Было время Песни Любви, но оно прошло. Настало время Песни Ненависти. Это время тоже когда-нибудь пройдет. И кто знает, возможно, Песнь Любви зазвучит снова.
  ***
  - Вот... Твою дивизию, Берт, и как тебя угораздило так вляпаться! - Мрак выругался длинно и красиво.
  Я засмеялась. Понимала, что ничего смешного ни в словах Мрака, ни в ситуации в целом, нет, но мне все равно было смешно. Смех рвался наружу, смывая напряжение последних дней, унося с собой все переживания и надежды. Я смеялась и не могла остановиться. Плавно сползла на землю, опершись спиной о корень. Села, подтянув колени к груди и обхватив их руками. А смех все не кончался. На глаза навернулись слезы. Истерика. Меня трясло, и мне самой было непонятно, еще смех или уже рыдания сотрясают меня.
  Мрак присел рядом. Просто сидел молча и смотрел на меня несколько минут, не отрываясь. Непроницаемые черные глаза вглядывались серьезно и задумчиво. Истерика проходить не собиралась.
  Вздох. Теплые сильные руки притянули меня к мужской груди, ладонь скользнула по волосам, щеке, подбородку, приподнимая мое лицо. Мрак осторожно стер пальцем слезинки, выступившие в уголках моих глаз.
  - Ну тихо, Шейлена, тихо, - прошептал он, успокаивая, укачивая меня, как маленького ребенка. - Мы разберемся. Что бы не произошло с этим долбаным Инженером, мы разберемся и вытащим его. Поверь моему опыту. Он и не из таких передряг выбирался.
  Кивнула. Говорить я пока не могла, но истерика постепенно отступала. Ее место рвались занять стыд за мое поведение и смущение.
  - Извини, - наконец-то смогла вымолвить я. - Я просто... когда ты сказал "вляпаться", вспомнила осу в янтаре. В детстве у меня кулон такой был. Большая солнечно-желтая капля, а в ней - оса. Я так ос боялась! Они меня покусали, когда мы с братом у бабки летом гостили. Я на грушу наступила, она, переспевшая, на земле валялась. А оттуда - куча ос. А тут оса в кулоне - безобидная. Мне ее жалко даже было. И папа там висит, как та оса.
  - Действительно похоже, - тепло усмехнулся он в ответ на мой бред.
  - Извини, - еще раз повторила я, отстраняясь. Руки Мрака выпустили меня неохотно. Или мне просто хотелось, чтобы так было.
  Мы молча сидели рядом. За нашими спинами тяжелыми, натужными толчками корень гнал остывающее пламя Огневки к Обелиску. "Бум... Бум... Бум..." Похоже на стук пульса в висках, только гораздо медленнее. "Бум-бум-бум" - толчки начали ускоряться, или мне показалось. Вопросительно посмотрела на Мрака.
  - Да, я тоже заметил.
  - Что происходит? - мне было тревожно. Прислоняться спиной к корню как-то резко расхотелось.
  - Не знаю. Но что бы ни происходило, мне это не нравится. Не стоит тебе тут сидеть, - с этими словами Мрак легко вскочил на ноги, протягивая мне широкую ладонь, покрытую шрамами от ожогов. И все-таки, откуда они? Заработать он их мог только после того, как потерял огонь. А значит, огонь он потерял до первой смерти. Помотала головой, отгоняя от себя непрошеные мысли, и ухватилась за предложенную опору.
  Вскочила легко и грациозно, рисуясь, но на ногах не устояла. С чего это я вдруг стала такой неуклюжей? А, это не я. Земля под ногами тряслась. Корни судорожно сокращались, свечение пробегающих по ним языков пламени усилилось. Ритм захлебывался. Молнии из вершин боковых кристаллов били, не переставая. И все это в полной тишине, даже биение вытягиваемого из сердца Огневки пламени скорее ощущалось кожей и костями, чем было слышно уху.
  "Хлоп, хлоп, хлоп," - три тихих хлопка прозвучали в этой тишине громче выстрелов из пистоля.
  Сердцевины трех кристаллов, расположенных ближе всего к центральному, засветились. В этом свете, впаянные, точно осы в янтарь, проступили три силуэта. Обелиск обзавелся еще тремя пленниками.
  Мы с Мраком переглянулись.
  ***
  Не знаю, сколько точно я была безмолвным пленником в своем же лишенном воли теле. Но вернувшись, я поклялась себе, что больше никогда не стану куклой. А для этого мне нужны кристаллы, много кристаллов. Один кристалл - один день моей почти настоящей жизни. И я знаю, как их заполучить. У меня тоже есть пленник. Маленькая гадость, друза, что растет, осыпая меня кристаллами, если я ее хорошо кормлю. А я ее кормлю хорошо. Моей ненависти хватает нам обоим.
  
  9
  Моя друза стала слишком большой. Еще немного, и я потеряю мобильность. Значит, пришла пора распрощаться с тобой, мой враг. Я уже начала подкармливать одну из твоих деток, для тебя же у меня есть новый дом. Прочный, хороший. Он оградит тебя от пламени этого мира, и ты уснешь. А потом перестанешь быть. Это милосердно, не так ли? Гораздо милосерднее, чем то, как ты и твои собратья поступаете с нашим миром.
  Я кладу друзу в пустой трофейный кожух от двигателя "Сазана" и плотно закрываю люк. Вовремя. Друза уже слишком велика. После следующего рывка роста она в эту темницу уже не поместилась бы.
  Прощай, мой враг, ты не станешь Обелиском, как бы тебе этого ни хотелось.
  ***
  Ритм Обелиска постепенно замедлялся до нормального, землетрясение успокоилось. Обелиск снова застывал, пригасив свечение. Через пару минут он стал практически таким же, как прежде. Только молнии, попав в центральный кристалл, пленивший моего отца, разбегались теперь от него по трем боковым кристаллам, обзаведшимся "постояльцами". Похоже это было на сеть багровой паутины, связавшую четверых пленников воедино.
  - Есть идеи, как они там оказались? - Спросила я у Мрака.
  - Думаю, так же, как Инженер - благодаря сбоям при воскрешении. Только во-первых, даже при сбоях, раньше куклы воскресали как обычно, рядом с Обелиском, просто не с тем, с которым нужно. А во-вторых, я не слыхал, чтобы сбоил еще кто-то, кроме нашего. А у нашего сегодня точно боев нет.
  - Они могли погибнуть и не в бою.
  - Все трое одновременно? Посмотри, как они одеты. Явно не повезло в командном бою.
  - Значит, сбоит какой-то еще Обелиск. Я думаю, что случаи сбоев организаторы боев стараются замалчивать. Это не в их интересах, чтобы такая информация просочилась. Никому не охота рисковать и вместо заслуженного выигрыша получить внеплановое пребывание в состоянии куклы на неопределенный срок.
  - И то верно. Если так, то может оказаться, что Берт и эти трое бедолаг - не единственные пленники Обелисков.
  - Ну, этот - единственный, который перестал расти. Возможно, наличие пленников как-то с этим связано. Может, новый этап развития Обелисков?
  - Не нравится мне, куда идет это развитие, - Мрак хмурился. - Постой-ка здесь.
  Скинув с плеч рюкзак, Мрак достал из него "когти". Хорошее оружие в умелых руках, смертельное. Наблюдая его бои, я имела возможность убедиться, что руки у Мрака - очень даже умелые. Таких искусных бойцов, как он, можно было по пальцам пересчитать. Те, у кого сохранился огонь, предпочитали издалека лупить фаерболами. Мрак же, не имея возможности воспользоваться огнем, выступал с ними наравне, выигрывая схватки за счет ловкости и мастерства.
  Приладив "когти", Мрак легко запрыгнул на корни, вздымающиеся у подножия Обелиска. С корня - на боковой кристалл, заскользил, подтянулся, помогая себе "когтями". Прыжок. Еще один. Гибкая сильная фигура взлетала все выше. Следы, оставленные на поверхности кристаллов "когтями", тут же затягивались. Обелиски не уничтожить и не повредить простым механическим воздействием.
  Вот Мрак уже достиг высоты, на которой, впаянная в светящийся пурпурный камень Обелиска, виднелась фигура моего отца. С такого расстояния она казалась совсем крохотной и какой-то беспомощной.
  Опасно балансируя по ребру кристалла, Мрак приблизился вплотную к отцу. У меня дух захватывало при виде того, как он скользит по острой гладкой кромке на невообразимой высоте. Но вот Мрак встал поустойчивее, раскинув руки в стороны, приник к гладкой вертикальной поверхности. Уперся лбом, всматриваясь вглубь кристалла. Что он там пытается разглядеть? Неужели нашел что-то, что подсказало бы, как вытащить папу?
  Я места себе не находила от нетерпения. Хотелось одновременно и залезть туда, к нему, и не видеть, как Мрак может в любую секунду сорваться, не имея ни надежной опоры, ни возможности закрепиться.
  Я так напряженно всматривалась в происходящее наверху, что в какой-то момент мне показалось, будто отец наклонил голову навстречу Мраку.
  Не выдержав, я кинулась к подножию Обелиска, намереваясь тоже вскарабкаться наверх. Внезапно, молнии, бившие от моего отца к трем другим пленникам, издали низкое вибрирующее гудение. В следующий момент их паутина, словно живая, свернулась в толстый растрепанный жгут и, ударив по Мраку, скинула его с точки, на которой он примостился.
  Тело стремительно неслось вниз. Я замерла. Вот Мрак, изогнувшись, попытался уцепиться "когтями" за грань одного из кристаллов. "Когти" скользнули по гладкой поверхности, цепляясь за ребро. Но рывок падающего тела был столь силен, что когти попросту сорвало с руки Мрака. Немного замедлить падение ему удалось, но несущественно.
  Мрак шлепнулся спиной о грань бокового кристалла, заскользил вниз по его наклонной поверхности. Сорвался дальше, ударившись о вершину соседнего. Острый камень распорол ткань его куртки. Еще несколько долей секунды падения, и на землю к моим ногам упало изломанное тело.
  Я кинулась к нему. Мрак был жив, но без сознания. Его грудь вздымалась, струйка крови замерла в уголке рта.
  ***
  Струйка крови стекает из моей разбитой губы. Голова дергается от нового удара.
  - Говори, где прячешь друзу! - Неприятный тип с щербатым ртом хватает меня за волосы, рывком поднимая безвольную голову.
  Я смеюсь. Обидно, неприятно, хрипло. Мой смех царапает слух. Друзу вам, как же. Ваш Синдикат хочет установить монополию на жизнь, загнав всех возвращенцев на свои арены? А вот не дождетесь. Моя друза спрятана хорошо, и она вам не достанется. Если я не вернусь к ней через пару дней, она не достанется никому, погибнув и рассыпавшись в пыль от нехватки питания. Я не дура, я держу ее в закрытом кожухе от двигателя "Сазана". Хороший трофей, он мне очень помогает последние несколько лет.
  
  10
  Переломы - это очень неприятно. Возникает желание пойти легким путем: умереть и позволить какому-нибудь Обелиску отремонтировать твое тело, воскрешая. Всего-то и нужно - найти того, кто согласится подать тебе кристалл после воскрешения, не обманет. Но я не хочу идти этим легким путем, я поклялась, что никогда больше они не получат меня, и я сдержу свою клятву. Поэтому лежу, терплю боль и надеюсь, что твари из Синдиката меня в этом убежище не найдут. Провизии достаточно, а кристаллами друза меня обеспечит, с лежанки в углу очень удобно пулять в нее фаерболами..
  ***
  Мрак пришел в себя через несколько долгих минут. Я сидела рядом, боясь прикоснуться или сдвинуть его с места и подозревая худшее. Однако, последствия падения оказались далеко не так печальны, как представлялось в моем воображении. Мой спутник вполне бодро сел, тряся головой, словно у него уши заложило. Я с вопросами не лезла, ожидая, пока Мрак сам проведет диагностику собственного организма и выдаст вердикт. На первый взгляд, он был более-менее в порядке, особенно, если учитывать, с какой высоты произошло падение. Проблемы возникли при попытке встать. Левая нога подломилась, не выдержав тяжести тела.
  - Пламя, кажется, перелом, - сквозь зубы выругался Мрак.
  - Дай посмотрю, - предложила я. - У меня опыт есть, я разбираюсь.
  Осторожно, чтобы не причинить еще большую боль, прощупала голень. И правда, кость треснула и немного сместилась. Неприятно, но не смертельно.
  - Да, перелом, но чистый. Сейчас выровняю кость, и нужно придумать, чем зафиксировать.
  - Идти я все равно не смогу?
  - Ну, разве что, опираясь на что-то, - засомневалась я. - Но нежелательно.
  - Тогда просто добей, - от того, с какой легкостью он это произнес, у меня по спине пробежала струйка холодного пота. Нет, за те века, когда я всеми силами старалась избегать смерти, я отвыкла от того, с какой легкостью к ней стало относиться большинство котов. Я категорически не принимала такого отношения. Смерть - даже такая, ненастоящая - это не какой-то пустяк, нельзя к ней относиться, как к игре. Так и заиграться, потеряв себя, недолго.
  - Нет, - категорически отказалась я.
  Мрак раздраженно передернул плечами.
  - Тогда подай рюкзак, я сам, - попросил он.
  На всякий случай, я отодвинула рюкзак подальше, спрятав себе за спину. Нет, Мрак, я не дам тебе умереть. Все равно, за порогом ты не встретишь того, что ищешь. Огненная Танцовщица больше не ждет там детей Великого Вулкана. Но если хочешь, я буду танцевать для тебя. Только ты должен захотеть этого. Сам. Я не буду тебе ни подсказывать, ни намекать. Я должна знать, что мой танец нужен тебе по-настоящему, и я не буду тебе мешать понять это. Вслух же я сказала совсем другое:
  - Это неразумно. Обелиск ведет себя очень странно, и мы не знаем наверняка, что умерев здесь и сейчас, ты не окажешься в одном из кристаллов, присоединившись к его пленникам.
  - М-да, проблема, - Мрак помрачнел. - Но из-за меня мы тут застрянем на несколько дней, не меньше. Скакать по горам на одной ноге я точно не смогу.
  - Значит, останемся. Понаблюдаем за Обелиском, решим, что делать дальше. Ты же понимаешь, что я отца там не оставлю? Все равно, нужно думать, как его оттуда доставать, так почему бы не начать с того, чтобы понаблюдать за Обелиском, собрать побольше сведений о происходящем здесь?
  - Я и не собирался оставлять там Берта, все-таки, мы дружим уже более трехсот лет. Просто, ненавижу быть беспомощной помехой, - горько заключил он. Ого, Мрак, да ты знаешь, о чем говоришь?
  - Ты упоминал, что вы с отцом были коллегами еще до... всего. Но триста лет дружбы? Прям так и все триста лет? И ни разу не разбежались в разные стороны? Это же как нужно друг другу доверять? - Я закинула удочку, надеясь, что хотя бы рассказ о дружбе с отцом немного поможет мне понять этого кота.
  - Не поверишь, но прям-таки все триста лет, - усмехнулся Мрак. - Твой отец... Благодаря ему мы все существуем. Именно он вернул меня. Понял, как. Я ведь первый вернувшийся, ты не знала?
  Я только и могла, что присвистнуть.
  - Я не думаю, что рано или поздно кто-то другой бы не додумался. Тем более, что Берт и не додумался, это была просто случайность. Но благодаря его вниманию к деталям случайность не осталась незамеченной, и способ возвращения был найден. Не сразу, но... Мне повезло. Почти, - и снова эта тьма затапливает глаза. Все вопросы замерли у меня на языке. А что тут спрашивать, если и так понятно, что Мрак вернулся, а его огонь - нет. Вот только, ошибаешься ты, милый Мрак. Твой огонь спит не из-за Обелисков. Тут что-то другое, и я обязательно докопаюсь.
  - Сейчас будет больно, - предупредила я. Пока мы разговаривали, я соорудила подобие лубка из прямого короткого меча, обмотав его запасными рубахами.
  Боль Мрак переносил как-то... безразлично. Словно давным-давно привык ее терпеть, и теперь она не доставляла ему никакого дискомфорта. Даже не поморщился. Вот это выдержка! Восхитилась я.
  Я уже заканчивала накладывать повязку, зафиксировав кость, когда Мрак внезапно застонал, и глаза его закатились. В уголке рта снова показалась струйка крови. Вторая поползла из уха. Испугавшись, я кинулась к Мраку, подхватывая и осторожно придерживая его. Аккуратно вытерла кровь, положив голову к себе на колени. Мрака сотрясали еле заметные, но частые конвульсии. Я нежно гладила его лицо кончиками пальцев, нашептывая какую-то чушь. Чем еще ему помочь я не знала.
  На мгновение, мне показалось, что вспышки молний, бьющих от моего отца к кристаллам, в которых были заключены другие пленники, имеют тот же ритм, что и судороги, сотрясающие Мрака.
  ***
  Враг мой, ты сотрясаешься в судорогах, а значит, сейчас ты скинешь старую оболочку, осыпав меня детками-кристаллами, а сам станешь чуточку больше. Но не обольщайся. Это последний раз, когда ты сможешь подрасти. Я соберу урожай, и ты отправишься умирать туда, в уютную сферу старого кожуха от "Сазана". Еще пара фаерболов, и все будет кончено.
  В мое логово врываются. Синдикат. Все-таки выследили. Я сопротивляюсь, но что я могу, с переломанными ребрами, беспомощная, против дюжины мужчин? Пламя почти на нуле, ведь я так хотела побыстрее собрать урожай. Меня быстро скручивают по рукам и ногам, лишая возможности сопротивления. Именно этот момент моя друза выбирает, чтобы пойти в рост. Э, ребята, похоже, что вы в пролете, а я осталась без убежища. Моя друза "укореняется" раньше, чем я предполагала, врастая в пол пещеры, верой и правдой служившей мне убежищем много лет.
  
  11
  - Очнись... Очни-ись... Ну, давай же, открывай глаза, ты можешь... Подъем, я сказал!
  Тяжелый ботинок врезается прямо в ноющие ребра. Открываю глаза, пытаясь сжаться в комочек. Вскочить бы и сдачи дать, но не могу: мешает слабость и цепи, сковывающие меня по рукам и ногам. В нос лезет вонь прелой соломы, а не слишком чистый каменный пол, на котором я лежу, скользок от влаги, выступившей на камнях. Я под землей. Такой сырости не бывает там, наверху.
  - Вставай, сучка! Добить бы тебя, но жалко кристалл тратить. Пойдешь на арену как есть, там добьют.
  ***
  - Очнись, Мрак, ну пожалуйста! - Я беспомощно сидела, придерживая его голову на своих коленях. - Давай, ты можешь, открывай глаза!
  Мрак на мои уговоры не поддавался. Не знаю, сколько точно просидела, гладя его волосы и шепотом уговаривая его очнуться. Говорить громко я почему-то боялась. Судороги прекратились, но в себя он никак не приходил. Мрак вытянулся и замер, только глаза бегали под закрытыми веками, словно ему снился кошмар. Дыхание то почти пропадало, становилось еле заметным, пугая меня до замирания сердца, то вырывалось из его груди со свистящим хрипом.
  - Мрак, миленький, ну очнись же! Что с тобой? - Ну вот, опять ты это со мной делаешь. У тебя поразительная способность превращать самоуверенную Огненною Танцовщицу, гордящуюся своей способностью не терять хладнокровие при любых обстоятельствах, в маленькую испуганную девочку Шейлену.
  Внезапно молнии, бьющие от центрального кристалла Обелиска, снова зачастили. Тело Мрака выгнулось дугой, и он задергался, угрожая сорвать повязку. Долгие тридцать секунд спустя (я считала собственные вдохи), он снова расслабился и внезапно открыл глаза.
  Тьма переливалась пурпурными всполохами. Я смотрела во тьму, завороженная этими гипнотическими переливами. Пришло чувство падения в бездну, словно из-под меня внезапно выбили опору, и я лечу, все ускоряясь. Такое ощущение бывает во сне, когда, испытав укол паники, резко и внезапно просыпаешься, не в силах унять бешеное биение сердца. В реальность меня вышибло внезапно, в точности, как из такого сна.
  Мрак уже сидел, тряся меня за плечи.
  - Что...
  - Все хорошо, Шейлена, очнись! - Мрак улыбался.
  Улыбался? Да он только что чуть не умер у меня на рукав, напугав до икоты! И теперь он смеет улыбаться? Я резко ударила его кулаком в грудь. Сильно, от души, вкладывая в этот удар все отчаяние, которое я успела испытать за время его приступа. Замахнулась второй раз, но Мрак успел перехватить мою руку. Осторожно придержал ее, положив сверху вторую ладонь, посмотрел мне в глаза, и снова улыбнулся. Да что с тобой такое?
  - Ты, идиот, ты меня напугал! Ты знаешь, что я подумала, пока тебя корежило? А ты мне 'все хорошо' говоришь? - Похоже, истерики стали моей новой любимой привычкой.
  - Да, Шило, все хорошо.
  - Шило?? Да как ты смеешь...
  - Ну, тихо, тихо, - меня сгребли в объятия и прижали к сильной мужской груди. - Ты себе и не представляешь, насколько хорошо!
  - И насколько? - Пискнула я, тихо млея от его тепла.
  - Настолько, что так не бывает. Берт жив.
  - Мы и не можем умереть, ты забыл?
  - Нет, ты не поняла. Он по-настоящему жив. Как раньше. До Обелисков.
  - Как это? - От неожиданности, я резко выпрямилась, поддав макушкой Мраку под подбородок. У него даже зубы клацнули. - Ой, извини!
  Мрак смотрел на меня и смеялся. Весело, открыто. Таким я его еще не видела. Да что там, я вообще не надеялась увидеть его таким.
  - Давай, я по порядку расскажу.
  Кивнула, давай.
  - Там, наверху, перед тем, как меня сбросило, мне показалось, что Берт внутри кристалла пошевелился и открыл глаза. Я думал, что показалось. А потом... Он был у меня в голове, Шило. Он смог. Обелиск держит его в плену, и я пока не знаю, как его оттуда вытащить. Но он смог со мной поговорить, и я верю: сможет еще. Чем больше пленников у Обелиска, тем больше и возможности Берта. Я не совсем понял, но Обелиск соединяет своих пленников в некое подобие сети. И это плохо, очень плохо. Если он завершит эту работу, случится беда, по сравнению с которой Эра Обелисков покажется золотым веком. А для завершения Обелиску нужно заполучить по пленнику в каждый кристалл.
  - Пока не вижу ничего хорошего. И с чего ты взял, что папа жив?
  - Он сам мне сказал. А я поверил, потому что смог почувствовать разницу. Он разделил со мной свои чувства, и я почувствовал себя живым, представляешь? Это так прекрасно! - Мрак снова широко улыбался.
  - Но почему? - Я сама заулыбалась, глядя на Мрака. Глупая улыбка, причин для которой у меня, в общем-то и не было. Кроме той единственной причины, которая действительно важна: улыбаешься ты.
  - Я не знаю причин. Но для новых целей Обелисков не-живые мы не подходим. И им приходится вернуть нам то, что они отняли. И именно в этом наш шанс!
  ***
  Им приходится отдавать мне то, что они отняли. Краюха черствого хлебы, миска похлебки и крохотный пурпурный кристалл в день. Они не могут себе позволить не давать мне кристаллы. Их жадность им не позволит. Я их лучший боец. Я не умираю. Я всегда выхожу победителем, и коты со всех концов плато едут к этой арене, чтобы сразиться со мной. За победу надо мной положен огромный приз.
  Но я поклялась, что никогда больше не умру, поэтому приз этот не достается никому, раз за разом, бой за боем. Не достается он и мне: моей наградой является краюха хлеба, миска похлебки и крохотный пурпурный кристалл каждый день. И в честь каждой победы - немного свежей соломы, подновить подстилку.
  Берегитесь, теперь ваш Синдикат тоже в списке моих врагов. Вы сами, своими руками и побоями, его туда вписали.
  
  12
  Мне не жаль моих соперников. Они сами захотели такой участи. Они готовы рискнуть ради крупного куша и умереть, проиграв. Я же не рискую. Я просто выхожу на арену и делаю все, чтобы не умереть. Мне нельзя умирать. Я поклялась. А клятва самой себе - это клятва, нарушать которую нельзя. Предав себя, как можно думать, что не предашь кого-нибудь еще? И я сдерживаю свою клятву, раз за разом.
  Сначала мне противно, и я дерусь просто, чтобы выжить. Постепенно я начинаю получать удовольствие от битвы. Я выхожу на арену, вызывающе смеюсь в лица, сливающиеся в одну пеструю массу там, за границей поля. В центре арены высится Обелиск, и я презрительно поворачиваюсь к нему спиной. Не для тебя мой танец.
  Я встаю на цыпочки, поднимаю руки над головой и, резко крутанувшись, отпускаю пламя. Оно срывается с моих ладоней мохнатым гудящим фаерболом.
  ***
  Я встала на цыпочки, подняла руки над головой и, резко крутанувшись, отпустила пламя. Оно сорвалось с моих ладоней мохнатым гудящим фаерболом. Фаербол с каким-то чавкающим звуком врезался в один из боковых кристаллов Обелиска, рассыпавшись искрами. Обелиск слабо засветился в месте удара, и тут же погас.
  Так я развлекалась уже не первый час. Без толку. Похоже, что Обелиск воспринимал только то пламя, что качали из сердца Огневки его корни. И в самом деле прекратил рост? Мрак дремал на одеяле, которое я расстелила у стены пещеры. У него поднимался жар, а через несколько минут его знобило, потом снова бросало в жар. Лишь около часа назад ему стало полегче, жар спал, и Мрак смог отдохнуть. Я тысячу раз прокляла современную медицину, у которой было одно лекарство на все случаи: добить. Очень эффективное лекарство. Других не делали уже пару столетий, с тех пор, как дети Вулкана перестали в них нуждаться. И вот теперь мы оказались в ситуации, когда простая, не очень значительная травма, оказалась большой проблемой. "Добить" нам не подходило, а других способов помочь Мраку у меня не было.
  Я снова приподнялась на носочках и потянулась вверх, но замерла, так и не закончив движение. Мрак не спал. Он полулежал, опершись на стену, глаза его были закрыты. Однако, веки его слегка подрагивали, выдавая то, что Мрак за мной наблюдает.
  - Ты подсматриваешь, - сказала, обвиняюще.
  - Подсматриваю, - не стал спорить Мрак. - Мне нравится наблюдать, как ты это делаешь.
  - И давно? Тебе же отдыхать нужно, сил набираться, - забеспокоилась я.
  - С самого начала. Но не переживай, я отдыхаю. Твой огонь... он поет, когда ты танцуешь, ты знала?
  - Поет?
  - Да. Каждый фаербол, который ты выпускаешь, имеет собственную песню. Впервые такое вижу. Это удивительно! - Мрак приподнялся на локтях, глаза его горели.
  Нет, не в переносном смысле, они и в самом деле горели! В глубине тьмы, наполнявшей его глаза, плясали крохотные огненные язычки. Не остывающие угольки, не еле теплящиеся искорки, а самые настоящие огоньки!
  - Мрак, ты... - Я не успела договорить.
  Пульс Обелиска участился, в точности, как в предыдущий раз. "Бум-бум-бум" - корни-насосы гнали всполохи к кристаллам, молнии сверкали. Спустя тридцать секунд, один боковой кристалл, вспыхнул, принимая пленника, за ним еще один. Обелиск возвращался в свой обычный ритм.
  Я подошла к одному из кристаллов, обзаведшихся постояльцами. Этот был совсем низкорослым, всего раза в два выше меня. Тоже немало, но по сравнению с центральным, шпилем воткнувшимся в вершину Огневки и возвышавшимся над ней на добрую дюжину метров, этот кристалл казался совсем крохотным. В центре кристалла застыл смутно знакомый силуэт.
  - Мрак, я этого знаю. Это охранник, который пропустил меня к тебе. И подсказал, что ты - папин друг.
  - Илан? Но как? Он не участвует в боях, как он мог умереть?
  - Не знаю, может, решил подзаработать и вышел на арену?
  - Нет, Илан не мог. Он с детства хромой, ему и ходить-то тяжело. Обелиски исправляют только те повреждения, что были свежими на момент смерти. Илану Обелиск помочь не смог.
  - Тогда действительно, как он мог умереть? Что могло произойти?
  - Не знаю, - Мрак покачал головой. - Но очень хотел бы узнать. Кто второй?
  - Отсюда не видно. Но, похоже, он вообще не с плато. Одежда у него странная, на плато такое не носят.
  - Выходит, попадают не только бедолаги из ближайших сбоящих Обелисков...
  - Выходит, что так... - Я согласно зевнула. День был длинный, и я с фаерболами еще порезвилась на славу. Теперь усталость меня догнала, навалившись всем своим весом.
  - Иди сюда, - Мрак похлопал по одеялу возле себя.
  - Зачем? - Не поняла я.
  - Спать будем. Ты устала. Вместе теплее.
  Теплее, так теплее. Спорить я не стала.
  Я лежала без сна, стараясь, чтобы дыхание было ровным и не выдавало меня. Сердце колотилось бешеной птицей. Рука Мрака лежала на моей талии, а носом он уткнулся прямо мне в макушку. Спит. Дыхание ровное. Я тихонько поерзала, устраиваясь поудобнее.
  - У тебя волосы пахнут пламенем, - сонно пробормотал Мрак, подгребая меня поближе. - Спи...
  ***
  Я сплю, и мне снова снится тот же сон. Я танцую. Песнь огня в моем сердце то затихает до еле слышного шепота, то звучит громко и торжествующе. Я танцую, и огонь, который мы потеряли, оживает снова. Великий Вулкан, ты оставил своих детей, но твои дети не оставили тебя. Рано или поздно мы вернем огонь твоему сердцу. Я верну.
  Я просыпаюсь с улыбкой. Эта улыбка совсем не похожа на ту, что кривит мои губы там, на арене.
  
  13
  Миска шлепается на пол, расплескивая во все стороны похлебку. Похлебки в самой миске остается на донышке. Я ненавижу эту похлебку, но есть хочется страшно. И становится страшно обидно, что даже те жалкие крохи, что полагались мне сегодня, у меня отняла эта тварь. Мой тюремщик усмехается щербатым ртом. Зубы я ему выбила еще вчера. Видимо, лишних кристаллов на воскрешение у него нет, вот и злится, срывая злость на мне. На арену он не пойдет, такие не выходят на честный бой.
  - Ну что, красотка, дотанцевалась? - Щербатая усмешка становится шире, а тяжелый сапог врезается мне в бок. Из моей груди вырывается стон, но я ничего поделать не могу. Пока что. Вчерашний бой был тяжелым, и мне требуется несколько дней, чтобы прийти в себя, отлежаться. Сегодня с самого утра меня бьет озноб, а в теле разливается страшная слабость. Видимо, повреждения не такие поверхностные, как мне показалось сначала. Но ничего, у меня есть еще время отлежаться до следующих боев.
  - Мои танцы не про тебя, тварь, - шиплю сквозь зубы.
  - Твои танцы на эту жизнь окончены, потанцуешь в следующей, когда будешь, как новенькая, - смеется он. - Тебя приказано добить, чтобы Обелиск тебя отремонтировал, и я выполню этот приказ с огромнейшим удовольствием. Ведь Шеф не уточнял, как именно следует это сделать. И поверь, красотка, умирать ты будешь долго. Но это чуть позже.
  Щербатый расстегивает штаны, приближаясь ко мне. От него разит колбасой с чесноком. Мой желудок сжимается, напоминая о разлитой похлебке.
  Нет, щербатый, тебе сегодня не перепадет. И умирать сегодня я не собираюсь. Как, впрочем, и в любой другой день.
  ***
  Мне в бок врезалось что-то тяжелое. Я задохнулась, просыпаясь. Холодно. Темно. Мрака рядом не было. Тяжесть усилилась, по ребрам словно наждаком прошлись. Я попыталась повернуться, но меня что-то держало. Я задергалась сильнее, но безрезультатно.
  - Тихо, Танцовщица, полежи спокойно, я сейчас, - надо мной раздался голос Мрака.
  - Мрак? Что происходит, почему так темно?
  - Тихо, малыш, все будет хорошо. Ты только не дергайся. Лицо прикрой.
  Сверху раздались удары, сухой треск, и на меня посыпались осколки камней и песок. Сверху появился свет и силуэт Мрака.
  - Вылезай. Осторожно только, - Мрак протянул мне руку.
  - Не могу, меня что-то держит, - я снова попыталась пошевелиться, но тяжесть на ребрах не давала даже вздохнуть в полную силу.
  - Понял, лежи тогда, - голова Мрака скрылась.
  Удары, треск, ругань, света стало больше, и я получила возможность немного повернуться и осмотреться. Свет закрывал завал из камней, а держал меня тонкий - всего в руку толщиной - корень Обелиска.
  - Как? - Я даже затруднялась вопрос сформулировать внятно. - Как это произошло? И как я не почувствовала и не проснулась? И как ты...
  - Я отошел. На минуту всего. Услышал треск, а пока вернулся, не успел уже ничего сделать. Этот корень вылез прямо из стены над тобой, и порода обрушилась. Потерпи немного, я разберу камни, и мы тебя вытащим.
  - Зачем ты ходил со сломанной ногой? - Я заволновалась, что шина могла сдвинуться, и кость сместилась. В наших условиях это было бы очень нехорошо.
  - Тебе объяснить, зачем мужчине может понадобиться отойти в сторонку? - Усмехнулся Мрак.
  - Но ты мог бы меня разбудить...
  - У тебя было такое зверское выражение лица, что я не решился. Да нормально все, повязка на месте, не переживай, - правильно истолковал мое беспокойство Мрак. - И на ногу я не опирался. Готово.
  Он откинул самую большую плиту, окончательно освобождая меня от камней. Ухватился руками за корень, потянув его вверх изо всех сил.
  - Давай! - Резко приказал он.
  Обдирая кожу брюк, я рванулась на свободу. Есть! Мрак отпустил корень. Отряхиваясь, я осмотрела место своего недавнего пленения. Корень выныривал из стены и тянулся по направлению к Обелиску.
  - Мрак, мне кажется, или...
  - Или. Это корень от другого Обелиска. Посмотри на его цвет. Он немного отличается, более голубоватый.
  - Точно. Никогда не обращала внимания.
  - Это сложно заметить на расстоянии. Я тоже не обращал. Теперь вот обратил.
  Корень зашевелился, утолщаясь и удлиняясь. Со стены, из которой он выходил, посыпались камни. Рядом с первым корнем показался второй.
  Обелиск на эту активность отреагировал легким учащением 'пульса' и сменой рисунка бьющих из кристаллов молний. Если ранее блики пробегали по кристаллам синхронно, одновременно срываясь молниями с их вершин, то теперь в этой согласованности наметился разлад. Блики стали двигаться с разной скоростью, и молнии обрели очередность. Одна, за ней вторая, третья... похоже было на гигантскую закручивающуюся кверху спираль.
  Молнии собирались в центральном кристалле, но от него не разбегались. Кристалл вокруг моего отца светился все ярче.
  И вот, когда фигура отца стала практически не видна в этом ослепительном свете, свет двинулся вверх по кристаллу. Медленно, с натугой, но постепенно ускоряясь.
  Пришлых корней тем временем стало больше, штук пять, и все они тянулись к корням самого обелиска.
  Один из корней-приблуд обвивался вокруг "нашего" прямо у моих ног.
  - Шейлена, в сторону, - Мрак, схватив меня за талию, резко дернул на себя. Стоя на одной ноге такой маневр проделать было затруднительно, и мы вместе повалились на пол.
  Из вершины центрального Обелиска сорвалось пять толстенных фиолетовых молний, с гудением устремляясь к корням. Одна из молний ударила прямо в то место, где я только что стояла. Миг слепящего света, на который я не успела зажмуриться, и все успокоилось.
  Я терла слезящиеся глаза, зрение понемногу возвращалось в норму.
  - Все любопытнее и любопытнее, - пробормотал Мрак, садясь рядом.
  Корни другого обелиска оказались спаяны с корнями "нашего". Место стыка можно было определить только по незначительной разнице в цвете. Корни пульсировали в одном ритме, гоня пламя Огневки по корням обоих Обелисков, как по единой системе.
  ***
  Свобода! Солнце хмуро щурится на меня в просвет между низкими грозовыми тучами, удивляясь, что это за чудо-юдо там танцует под дождем. Но мне все равно. Я рада и этому. Я так рада видеть солнце! Впервые за последние семь лет.
  Что ж, Синдикат, ты снова не получил меня. Твои твари остались там, внизу, куклами, ожидающими, пока кто-то придет и вернет их. Я убивала их милосердно. Но если ты еще раз посягнешь на мою свободу, я больше не буду так милосердна.
  Гремит гром, а в плато рядом со мной бьет тяжелая, ветвистая молния. Дождь усиливается, а я смеюсь. Смеясь, оседаю на землю, и сознание уплывает от меня. Ну и пусть. Очнусь я уже свободной.
  
  14
  Что такое "невезет", и как с этим бороться? Ответ на первую часть этого вопроса я теперь знаю, а вот со второй еще предстоит разобраться. Детки больше не хотят расти. Я перепробовала уже почти все кристаллы, которые прихватила с собой из разоренного гнезда Синдиката. Этот - последний. Если и он не захочет моего пламени, то придется мне искать новый способ пополнять запасы. Возможно, кристаллы у меня какие-то бракованные, а возможно, виной тому близость их более крупных собратьев. За те семь лет, что я провела на цепи у Синдиката, Обелиски расползлись по всему миру. Порушенная мной арена оказалась не единственной. Синдикат хорошо устроился на плато.
  Что ж. Вы хотите, чтобы я билась на ваших аренах? Я буду это делать. Только на своих условиях. Синдикат больше не сможет воспользоваться мной, как делал это все эти годы. Или еще одной ареной станет меньше. А мы ведь этого не хотим, правда?
  ***
  - Мрак, как у тебя с кристаллами? - Наконец-то я решилась задать вопрос, не выходивший у меня из головы уже который час.
  - Не густо, только то, что в качестве выигрыша получил, минус потраченное в дороге. С десяток, наверное... Одиннадцать, - пересчитал он. - А что?
  - Моя сумка. Она осталась там, под корнем. А в ней все кристаллы. При себе я их много не ношу, в кармане только три штуки завалялось. Боюсь, придется выбираться отсюда раньше, чем мы предполагали. До ближайшей арены три дня пути, с твоей ногой - все шесть. Плюс непредвиденные обстоятельства. Тебе твоих должно хватить, а я так дойду, ты знаешь, что делать. Главное, чтобы Обелиск контроль не перехватил. У меня в банке еще кристаллы есть, так что - главное добраться до арены, там обо мне позаботятся.
  - Ты что, думаешь я не поделюсь с тобой кристаллами? - Мрак был искренне возмущен.
  - Нет, в смысле не думаю я так, - поспешила успокоить его я. - Но считать я умею. Твои одиннадцать плюс мои три - это четырнадцать. По семь на нос. Семь дней. При том, что дорога займет не меньше шести. Так не лучше ли сразу договориться, чтобы у нас было хоть несколько дней в запасе, и хоть один смог дойти в сознании?
  - Тогда уж лучше, чтобы в сознании оставалась ты. А еще проще - отойти подальше отсюда и добить меня. Ты спокойно дойдешь, а я тебя уже ждать буду, причем еще и починенный.
  - Нет! - Сама не знаю, почему мне так не хотелось отдавать его Обелискам. Просто при мысли о том, что в какой-то момент тьма в его глазах снова станет бездушной, мне становилось дурно. За дни, проведенные вместе, я так привыкла ловить крохотные отблески огня в глубине этой тьмы, что уже не представляла себе, что почувствую, однажды не увидев их там.
  - Но почему? - Искренне удивился Мрак.
  - Не знаю, предчувствие у меня плохое. Нельзя сейчас умирать. Ты же видишь, что творится, - я махнула рукой в сторону Обелиска.
  Он снова пульсировал в ускоренном темпе, а значит, через пару минут обзаведется еще одним "постояльцем". За сегодняшнее утро это происходило уже в третий раз. И еще раз лезли корни из стены. Хорошо, мы не спали. У меня сложилось стойкое впечатление, что корни пытались достать именно нас. Так же, как и молнии, "спаивающие" места стыка пришлых корней с корневой системой нашего Обелиска. Происходило что-то очень важное, и лишние свидетели при этом были ни к чему. Помимо нашей, прямо-таки скажем, плачевной ситуации с кристаллами, происходящее с Обелиском было еще одной причиной, почему мне так не терпелось убраться отсюда побыстрее и подальше. Мне попросту казалось, что на нас открыли охоту. Уж не знаю, что было тому причиной, но живыми и в сознании Обелиск мы не устраивали. - Мне тоже здесь не по себе, - признался Мрак после затянувшегося молчания. - Но... Не знаю даже. С Бертом бы переговорить еще разок...
  - Ты думаешь, ты сможешь? - Встрепенулась я.
  - Не знаю, - Мрак пожал плечами. - Я постоянно пытаюсь, и мне кажется каждый раз, что я близок к успеху, что у меня вот-вот получится, но... Что-то разрывает устанавливающуюся связь.
  - Может, я могу помочь как-то? - Предложила я.
  - Не знаю даже... Я думал об этом. В том смысле, что ты же его дочь, он захочет к тебе потянуться и, возможно, сумеет преодолеть сопротивление Обелиска. Только вот как?
  - А что ты делаешь, чтобы с ним связаться?
  - Просто кладу руку на Обелиск и стараюсь дотянуться до Берта мысленно. Возможно... Дай мне свою руку, а вторую тоже положи на Обелиск.
  Я послушно выполнила требуемое. Его сильная ладонь сжала мою осторожно, словно драгоценность. Мы приложили ладони к кристаллу Обелиска, почти соприкасаясь пальцами. Мрак прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Я смотрела на него. Меня нервировало то, что я не вижу его глаза. Да, Шейлена, у тебя уже выработалась зависимость. Ты не можешь прожить ни минуты не заглянув в его тьму. С этим нужно что-то делать. Это совсем уже ненормально. Ты ведь понимаешь, что так продолжаться не может? Рано или поздно ваши дорожки разойдутся, и он забудет девчонку, дочь старого друга, с которой провел несколько дней. А ты его уже не забудешь. Впрочем, и сейчас уже, наверное, уже поздно.
  Я сама не заметила, как расслабилась, мерное пульсирующее мерцание Обелиска гипнотизировало. Внезапно, Мрак дернулся, глаза его под прикрытыми веками забегали. Не удержавшись на ногах, Мрак начал заваливаться на бок. Я подхватила его, но его били крупные судороги, так что устоять мы не смогли, заваливаясь на землю. Положив голову Мрака себе на колени, я осторожно ее придерживала, вытирая капли пота, выступившие на его лбу. Три долгих минуты.
  Мрак открыл глаза внезапно. Я так и замерла с рукой у его лица. Он улыбнулся, словно был рад меня видеть после долгой разлуки. Потом, внезапно снова помрачнев, резко сел.
  - Уходим. Немедленно.
  - Что?
  - Вопросы потом. Поможешь? - Прыгая на одной ноге Мрак собирал наши вещи. То, что от них осталось.
  Послушно подставила плечо.
  Когда мы уже выходили из пещеры, я услышала какой-то треск и грохот за спиной. Обернувшись, замерла. Молнии из центрального кристалла били непрерывной чередой, следуя за нами по пятам. В местах, где они уходили в землю, порода вздымалась фонтанчиками обломков и каменной крошки, сплавляя зоны поражения в маленькие идеально круглые зеркальца.
  - Шило, идем, - поторопил меня Мрак.
  ***
  Фаерболы бьют в песок арены, приближаясь ко мне. Удар - фонтанчик песка взлетает ввысь, а песок арены сплавляется в идеально круглое зеркальце. Но я быстра, быстрее своего соперника. И я танцую. Великий Вулкан, даже здесь, на этом языческом капище, предназначенном для жертвоприношений новому идолу, я танцую только для тебя.
  
  15
  Я бегу. Я боюсь не успеть. Еще миг, и мой напарник упадет под градом ударов наших соперников, атаковавших его с двух сторон. Парные бои. Выше риск, но выше и награда. Главное - выбрать напарника понадежнее. Мой выглядит надежным. Сильный, с открытой улыбкой, по-детски голубыми глазами и смешным полосатым хвостом. Правда, не маг. Но статистика его побед поражает. Он сам подошел ко мне накануне, предложив выступить в паре. Не долго раздумывая, я согласилась. У меня осталось мало кристаллов, а для задуманного путешествия мне потребуется нехилый запас. На плато мне ловить уже нечего. Уже третья арена отказывается регистрировать меня на бои, аргументируя это тем, что я распугаю всех соперников.
  Я выпускаю два фаербола, один за другим, снимая насевших на моего напарника противников. Есть. Победа! Вскидываю руки, поворачиваясь к ликующей публике. И тут же получаю в спину фаербол. Все-таки маг. Удивленно поворачиваюсь к предавшему меня напарнику. Некогда удивляться. Он уже готов выпустить еще один огненный шар, чтобы меня добить. Но я оказываюсь быстрее.
  ***
  Мы бежали, боясь не успеть. Молнии лупили в землю у нас за спиной. Пару раз Мрак заикался на тему "брось меня, дай умереть", но я так вцепилась в его руку на своем плече, что шансов оторвать меня у Мрака не было.
  Там, под треском молний, я понимала, что я не отпущу его. Никогда. Даже, если он захочет уйти. Пойду за ним хвостиком. Прогонит - буду держаться на расстоянии, но все равно рядом. Да, Шейлена дура. Шейлена не имеет гордости. Огненная Танцовщица так бы не поступила. Но Шейлена - не Огненная Танцовщица. Хотя... Огненная Танцовщица как раз именно так и поступила. Она танцевала для своего Великого Вулкана, не имея даже крохотной надежды, что тот когда-либо заметит ее танец. А он заметил. И остановился посмотреть. И у Огненной Танцовщицы получилось зажечь огонь в его сердце, покрытом пеплом разочарований.
  - Шейлена, стой, - донеслось до меня. - Танцовщица, вернись в реальность, все уже позади. Мы оторвались. Можно передохнуть. Шило, по-моему, у меня повязка сбилась.
  Последние слова Мрака все-таки вырвали меня из моих размышлений. Надо же было так крепко задуматься, чтобы совсем из реальности вывалиться. А еще и на бегу. И в тот момент, когда Мрак считал, что может на меня положиться. А если бы я споткнулась? С его ногой, наша конструкция точно полетела бы на землю. Шейлена, ты должна быть ответственнее, хватит витать в розовых облаках. Если хочешь завоевать сердце этого кота, не стоит начинать с того, чтобы показывать свою ненадежность перед лицом опасности. Доверие мало получить. Его еще нужно и оправдать.
  - Дай посмотрю, - сказала вслух, осторожно помогая Мраку сесть на землю.
  Повязка немного сбилась, но кость не сдвинулась, что радовало. Вообще, как для перелома двухдневной давности, нога выглядела очень даже неплохо. Отек спал. Синяк, правда, наливался знатный, но это не страшно. Главное, что перелом закрытый, и нет риска заражения. Приладила шину на место и закрепила повязку. Хороший у него меч. Клинок легкий и прочный. Самое то для шины.
  Тихонько посмеиваясь, присела рядом с Мраком, опершись затылком о стену пещеры.
  - Чего смеешься? - Спросил он.
  - Да так, пустяки. Подумала, что мне твой меч нравится. Многофункциональный.
  - Да уж, что бы мы без него делали, - усмехнулся Мрак. - Хотя, признаться честно, я себя без оружия неуютно чувствую. Когти при падении потерял, меч вон - при деле. А если нападет кто, чем отмахиваться буду?
  - Ногой с мечом, - рассмеялась я. - Да кто на нас нападет? Неужели, ты думаешь, что нам по пути бандиты могут попасться?
  - Да если честно, я больше про хищников всяких думал. Тут водятся.
  - Огнем отобьемся, - беспечно отмахнулась я.
  - Это у тебя огонь. А у меня баллоны в огнемете не заправлены.
  - Слушай, - внезапно решилась я, поворачиваясь так, чтобы видеть его лицо. - Ты конечно можешь не отвечать, если не хочешь... Но ведь твой огонь спит не из-за Обелисков, верно? Было что-то еще. Что-то, что заставило тебя отвернуться от твоего огня. И он уснул. Это было еще до первой смерти, я права?
  Мрак устало прикрыл глаза. Сколько мы так просидели в тишине - он, собираясь с мыслями, а я рассматривая его лицо - я не знаю. Долго. Мне даже стало казаться, что Мрак мне не ответит. Так и промолчит, по своему обыкновению. Или, вскочив, скажет, как ни в чем не бывало, что нам пора двигаться дальше, переведет тему. А я не стану настаивать. Но я ошиблась.
  - Не хочу, - проговорил он, не открывая глаз. Мрак заговорил так внезапно, что я даже вздрогнула от неожиданности. - Но я тоже об этом задумывался. Дело в том, что за все эти годы я так привык винить Обелиски и свое долгое пребывание в роли куклы. Так было проще, чем признать, что пламя, горячо обожаемое пламя, которое было самым близким мне существом,возлюбленной, предало меня. А я в ответ предал свой огонь. Но ты права. Рано или поздно поговорить об этом придется. Так почему бы и не с тобой?
  Глаза Мрака смотрели прямо в мои. Тьма больше не скрывала то, что пряталось в их глубине. А была там боль. Море боли, и эта боль топила, гасила своим напором еле теплящиеся огоньки. Можно, я разделю твою боль с тобой? Я несмело протянула руку, касаясь его руки. Сверху мою кисть накрыла теплая шершавая ладонь.
  ***
  Теплая шершавая ладонь гладит меня по лбу, убирая прилипшие волосы.
  - Тихо, деточка. Все будет хорошо, ты скоро выздоровеешь. На выпей бабкину микстуру.
  В губы мне тычется край глиняной кружки. В нос ударяет одуряющий запах трав. Я открываю глаза. Надо мной склонилась древняя морщинистая старушка. Улыбается ласково. А взгляд такой живой-живой. "Она не умирала!" - внезапно понимаю я. Хочу улыбнуться, но чувствую, что воля от меня ускользает. Кристаллы!
  - Вот держи, деточка, - в руку мне тычется кристалл, тут же испаряясь с шипением. - Эх, молодежь... Не доведет вас до добра этот ваш наркотик! - Неодобрительно качает головой бабка.
  Поздно, бабушка. Опоздало твое предупреждение.
  
  16
  - Сколько вносишь, сколько ставишь?
  - Ставлю? Это еще зачем? - Не понимаю я. - Я боец.
  - Из какой дыры ты выползла, девочка? - Смеется толстый румяный кот, увешанный побрякушками. - Ты вообще в боях хоть раз участвовала?
  - Я восемь лет чемпионкой на плато была. Огненная Танцовщица, слышал?
  - А, тогда понятно. Вы там, на плато, все с прибабахом, - снова смеется кот. - Ваш Синдикат бизнес вообще не умеет вести. Небось, не по своей воле на арену-то полезла?
  - Не по своей, - соглашаюсь я.
  - Все вы там не по своей. У нас не так. Вносишь вступительный взнос - всего один кристалл, делаешь ставку. Кристалл-взнос гарантирует твое возвращение в случае гибели на арене. Можешь внести больше, чтобы увеличить количество попыток. От размера ставки зависит размер твоего выигрыша. Минимум один к одному. Максимум зависит от ставок публики на тебя и раунда, до которого дойдешь. Все по-честному.
  - А если я не хочу делать вступительный взнос? - Перекатываю в кармане последний кристалл.
  - Ну, теоретически, так можно. Но реально никто так никогда не делал. Никому неохота рисковать остаться куклой. Хотя, куклам мы гарантируем полный пансион и отсутствие препятствий в случае, если найдется желающий вернуть за свой счет.
  - Значит, буду первой, - широко улыбаясь, протягиваю кристалл толстяку. - Ставлю один. На Огненную Танцовщицу.
  ***
  Жаль, я так и не узнала, что у Мрака произошло с его пламенем. Но это пока. Мы обязательно продолжим этот разговор.
  Дело в том, что нас прервали. Корни. Они никак не хотели оставить нас в покое. Вот и сейчас, нам дали немного отдышаться, но и все. Стоило расслабиться и подумать, что мы в безопасности, как корни полезли из стены, прислонившись к которой мы сидели. Пришлось в экстренном порядке подниматься и топать дальше. Откровенный разговор откладывался. Но я обязательно попытаюсь продолжить его при первой же возможности.
  Мы нашли комнаты ожидания. Они были уровнем выше. Видимо, сдвиги грунта, произошедшие в результате роста Обелиска или его корней, обрушили пол в некоторых пещерах. И по пути к Обелиску мы, сами того не заметив, спустились по обвалу на нижний ярус. На обратном пути мы нашли место спуска. Насыпь была пологая, не удивительно, что мы ее не заметили, когда шли сюда. Спешили, да и не до любования окрестностями было.
  В остальном же обратная дорога не преподносила нам никаких сюрпризов. Как и сложностей, впрочем. Помимо того, что продвигались мы чрезвычайно медленно. Нога Мрака вела себя хорошо настолько, насколько может себя хорошо вести сломанная нога. Однако, идти он мог только с дополнительной опорой. Которой охотно служила я. Тяжесть его руки на моем плече. Близость горячего тела. Глупо, конечно, но мне хотелось бы, чтобы это необходимость продлилась подольше. Но все хорошее рано или поздно заканчивается. Как только мы вышли из пещер Огневки, Мрак отыскал длинную крепкую палку, из которой соорудил костыль на первом же привале.
  День икс. Тот самый день, когда нужно решать, кто из нас временно побудет куклой. Я-то уже все для себя решила.
  - Шейлена, я все-таки настаиваю на том, чтобы это был я, - в который раз повторял Мрак. - Тогда, у Обелиска, Берт сказал, что Обелиску нужен огонь. Сильный огонь. У тебя он очень сильный. Я такого не видел никогда. Мы не можем тобой рисковать.
  - А тобой, значит, можем? - Ехидно поинтересовалась я. - У тебя ведь тоже огонь.
  - Нет у меня огня. Ты это прекрасно знаешь, - ответил Мрак. Ошибаешься, милый Мрак. Есть у тебя огонь. И я заставлю его гореть снова.
  - Мрак, это не обсуждается, - сказала вслух. - В случае, если Обелиск перехватит контроль, тебе будет гораздо проще справиться со мной, чем мне с тобой. Куклы не пользуются огнем, ты же помнишь. А по физической силе мне до тебя очень далеко, даже в сложившихся обстоятельствах.
  - И все равно, я не в восторге.
  - Твое право.
  - Эх, - Мрак махнул на меня рукой, отворачиваясь.
  Снова эта вертикальная морщинка на лбу и обычно-хмурое выражение лица. Замолчал, ограничиваясь односложными ответами на прямые вопросы. Заглянуть бы в глаза, как там мои огоньки? Но глаза от меня прячут. Похоже, мы поссорились. Только я все равно не поняла, как и почему.
  - Мрак, ты что на меня обижаешься?
  - Шейлена, не говори глупостей. Как я могу на тебя обижаться? Просто я... - Снова эта отмашка, и глаза в сторону. Да что же с ним происходит?
  - Мрак, но почему... "Почему ты на меня не смотришь? Почему отмалчиваешься постоянно? Я чувствую себя виноватой за то, что убедила тебя согласиться с моим решением. Но ведь оно правильное, ты же сам знаешь! Мы не можем рисковать нами обоими. И у тебя гораздо больше шансов вытащить нас из этой передряги, не дать мне потеряться в воле Обелиска. В конце концов, ты сможешь силой скрутить меня и привести к банку, где мне выдадут мои кристаллы. Правда, Оно не хочет, чтобы я брала в руки кристалл. Оно обещает, что с Ним мне не будет одиноко. Знаешь, с кем мне не одиноко? С тобой. Но Оно считает, что я себя обманываю."
  - Шейлена, что "почему"? - Голос Мрака какой-то далекий. Словно мои уши подушками зажали, и звуки извне еле доносятся. - Шило, ау! Ты меня слышишь?
  ***
  У меня есть только одна попытка. Иду ва-банк. Но почему же мне так радостно на душе? Наверное, потому, что я свободна. Я рискую по своей воле. Ну и пусть это происходит под давлением обстоятельств. Однако же, я иду на этот риск сознательно. И я знаю, что мой выигрыш будет только моим.
  
  17
  Победителей любят. Восторженная публика ликует, вчерашние фавориты забыты. На арену летят цветы.
  Мне цветы никто никогда не дарил. Даже Васко в детстве. Он мне огненных петушков таскал. Только никак не мог запомнить, что я лимонные люблю. Поднимаю с песка арены ближайший цветок, машу в последний раз публике и плавной походкой удаляюсь в сторону служебных помещений, стараясь не бежать.
  Мне срочно нужно получить выигрыш. Пурпурный туман уже наползает на мое сознание. Еще немного и воля покинет меня, если не приму кристалл. Я уже слышу Его мягкий обволакивающий шепот у себя в голове.
  - Прекрасная воительница, я так счастлив, что ты подобрала именно мой цветок. Это судьба! - Мягкий бархатистый голос преградившего мне дорогу кота обволакивает не хуже лепота у меня в голове.
  - Извините, разрешите пройти? Я спешу, - я не настроена на романтический лад, а этот тип меня явно клеит.
  - Прекрасная воительница позволит себя проводить покорному слуге? - тип не отстает. Красавчик. Ухоженный, явно не бедствует. С чего бы ему околачиваться тут? Ладно, хочет провожать, пусть идет.
  Я прибавляю скорости. Вот окошко кассы. Толпа перед ним. Багровая пелена становится все плотнее, мне уже сложно осознавать, что там шепчет прицепившийся ко мне, словно репей, красавчик.
  - Простите, выигрыш еще не распределен. Вы можете подождать в одной из комнат ожидания, нашим бойцам мы предоставляем их бесплатно.
  Не могу я подождать. Я уже без команды и шагу не сделаю.
  - На, бери, - в руку тычется кристалл. Я беру, конечно же. Не могу не взять, ведь мне приказали.
  ***
  - Шейлена! Вот... - в голосе Мрака прозвучала досада. - Как же так, девочка? Уже? Ну идем, идем. Давай, иди за мной. Ты можешь.
  И я пошла за Этим Котом. Куда он меня ведет? Оно не хочет, чтобы я за ним шла, но Оно сейчас далеко, и этот приказ для меня сильнее, чем воля Этого Кота. А значит, нужно переставлять ноги. Левая, правая, левая, правая.
  Багровая пустота. Мир сузился, стал незначительным. Меня не волновали ни окрестности, ни дорога под ногами. Единственное, что имело значение - широкая спина впереди. Я должна идти за Этим Котом. А значит, нужно переставлять ноги. Левая, правая, левая, правая. Камень подвернулся под ногу внезапно. У меня не было указаний, как поступать в таком случае, и я попросту полетела вперед, сбивая с ног Этого Кота. Вместе мы грохнулись на землю.
  Я лежала, не пытаясь встать. Команды вставать не было. В голове нарастал шепот Его, в котором звучал теперь не один голос, а несколько. "Присоединяйся к нам. Мы едины в своем стремлении служить Ему. Наш огонь дарует Ему великую радость, и Оно готово делиться с нами этой радостью. Оно согласно принять твой огонь. А взамен, Оно подарит тебе жизнь, по которой ты так тоскуешь. Ты ведь хотела стать настоящей?" Соблазнительное предложение, как и все, что шепчет мне Оно. И я готова была согласиться.
  - Шейлена, сядь. Привал. Темно уже, сегодня мы никуда уже не пойдем, не с моей ногой еще и тебя тащить, если сломаешь или подвернешь себе что-нибудь.
  Этот Кот отдал мне приказ, и я села. Остальные слова неважны. Шепот Его на мгновение стих, отошел на второй план, но дальнейших приказов нет, и шепот вернулся. "Не слушай никого. Тот мир, он неважен. Там ты будешь одинока. Сколько раз тебя там предавали? Сколько боли тебе пришлось вынести по вине тех, кто копошится в том мире? С нами же тебя ждет настоящая жизнь. В любви и безопасности. Мы станем одной большой семьей, единым целым. Объедини свой огонь с теми, кто уже присоединился к нам. Умри сейчас, чтобы воскреснуть живой!"
  Я встала, направляясь к своим вещам. Вынула кинжал. Умереть сейчас, чтобы воскреснуть живой. Хорошее предложение. К тому же, это приказ, а приказы - это то, что я обязана выполнять.
  - Шейлена, ты куда? - Ворвался ко мне в багровый уют голос Этого Кота из-за спины. - Вернись на место.
  Развернулась и пошла обратно.
  - Саядь.
  Села. Теплая рука легла мне на плечо, приобнимая. Крепко так. Вырваться смогу только силой.
  - Шейлена, я понимаю, что голос Обелиска в твоей голове силен. И ты не можешь не выполнять его приказы. Но постарайся бороться. Завтра мы придем к арене. Тебе выдадут кристаллы. И ты снова вернешься. Ко мне, - на последних словах голос Этого Кота стал совсем тихим. - Не слушай Обелиск. Это приказ, ты меня поняла?
  "Не слушай этого кота. Он завидует, что не может присоединиться к нам. Ему тоже одиноко в том мире, и поэтому он старается всеми силами удержать тебя рядом с собой. Но ты должна знать, что для тебя лучше. Мы предлагаем любовь и единство, выбери их. Это приказ."
  Как же сложно, когда одновременно с тобой говорит Оно и Этот Кот. Оба приказа были важны, обоим голосам хотелось поддаться. Я крепче сжала кинжал в руке.
  - Дай сюда, - Этот Кот разжал мои пальцы, забирая из них кинжал. Обнял покрепче, прижимая к себе, поцеловал в макушку, провел рукой по волосам. - Огненная Танцовщица, оставайся со мной, я хочу, чтобы ты танцевала для меня.
  На миг багровая пустота отпрянула, открывая черные глаза Мрака, в которых больше не было тьмы, только огонь. Обелиски сильны. Пустота наступила вновь, шепча и уговаривая. Но у меня сейчас есть приказ Этого Кота, я должна оставаться с ним. И пока я не выполню этот приказ, я не буду слушать шепот Его.
  ***
  - Идем со мной, - красавчик улыбается мне.
  - Извини, я не хожу никуда с незнакомыми мне типами.
  - Ты взяла мой цветок, взяла мой кристалл. Считай, познакомились. Ну же, детка, не ломайся! - Его улыбка становится наглой. - Ты мне должна, и я хотел бы вернуть должок. Натурой.
  Я ненавижу таких. Думает, что сделал девушке одолжение, и теперь может что-то требовать. Резко, без замаха, бью рукой ему в переносицу. На исходе удара добавляю небольшой фаербол. Готов, пошел не воскрешение.
  - Победителей просим подойти за выигрышем.
  Подхожу, расписываюсь.
  Это на воскрешение вон тому, - кидаю кассиру один кристалл, указывая на исчезающее уже тело красавчика. - Скажете, что Огненная Танцовщица должок вернула.
  
  18
  Выигрыша хватит надолго. Мне не обязательно выходить на арену несколько месяцев. А можно вообще не выходить. Кристаллы нынче вместо денег в ходу. Заведу какой-нибудь маленький бизнес. Кафе, например. А вот прямо тут, неподалеку от арены. Буду кормить бойцов и публику, пришедшую поболеть и ставки сделать. Или того лучше - оружейную лавку открою. А что? С торговлей оружием, пожалуй, перспектива получше открывается, чем с бифштексами слабой прожарки.
  Я хочу покоя. Решено. Я больше не хочу выходить на арену. Я не хочу танцевать, чтобы накормить досыта какой-нибудь мелкий прожорливый Обелиск. Или крупный, но от этого не менее прожорливый.
  ***
  Этот Кот держал меня крепко. Голоса все так же шептали в моей голове. Манили, обещали, приказывали. Но каждый раз, когда я уже готова была поддаться и выполнить их приказы, мне на плечо ложилась тяжелая рука, и над ухом звучал голос:
  - Шейлена, оставайся со мной. Не слушай Обелиск, девочка. Пожалуйста.
  И я оставалась с ним. Еще на какое-то время.
  Что-то происходило. Я это чувствовала. Мое сердце заколотилось в бешеном темпе, кровь стучала в ушах. Голоса в голове стали громче, в них послышались победные нотки. Они слились в хор, который выводил странную рваную мелодию со все ускоряющимся ритмом. И в такт этой мелодии барабанила дробь пульса в моих висках.
  - Шейлена... - донеслось откуда-то совсем издалека. Кровь стучала, не давая расслышать.
  - Шейлена... - уйди, Кот, не до тебя.
  Ритм замер на высшей точке, мое сердце тоже замерло на мгновение, и ухнуло в пропасть. Хор в моей голове вновь распался на отдельные голоса, их речь стала отчетливее, громче, и их стало больше.
  "Шейлена, иди к нам. Ты уже почувствовала, как прекрасен миг воссоединения. Но ты только посмотрела на это со стороны. Иди к нам, и ты почувствуешь всю красоту момента. Мы живы. И мы едины. Наша воля - это воля Его. Мы танцуем наш танец вместе". Танцуем? Но Огненная Танцовщица не танцует для багрового тумана, ее танец - только для Великого Вулкана. Она не может предать его.
  - Танцовщица... Шейлена! Слушай мой голос! Ты должна взять кристалл. Давай, девочка! Это приказ!
  "Не бери. Он хочет заставить тебя нас покинуть, вернуться в тот холодный мир, где нет нас, где нет любви, нет покоя. Не бери. Это приказ!"
  - Шило, пожалуйста! Протяни руку. Сожми пальчики. Ну же, Огонек, сделай это!
  "Не бери. Твой огонь погаснет в том холодном мире. Рано или поздно это произойдет. Со всеми происходит. Только соединившись с нами, ты сможешь сохранить свой огонь, став частью общего пламени."
  - Шейлена, слушай мой голос! Слушай внимательно, не отвлекайся! В Первый день Великий Вулкан создал твердь земную, но была твердь холодна. На второй день накрыл Он землю куполом неба, но был купол черен. На третий день создал Великий Вулкан детей своих, но были они покорны воле Отца своего и не имели собственных желаний и стремлений.
  "Разве не прекрасно это, когда нет нужды в желаниях и стремлениях? Когда дух твой не мечется в поисках, а спокоен и безмятежен, окутан теплом и поддержкой нашей? Иди к нам, Шейлена, не слушай этого кота!"
  - Шейлена, слушай меня! Разочарование настигло Великого Вулкана, и покинул он свой мир, и бродил по другим мирам, не желая возвращаться к своему неудавшемуся творению.
  "Вот видишь? Даже ваш бог не захотел возвращаться в свой мир. Так зачем же это тебе? Иди к нам."
  - Нет, нет, нет! Не отвлекайся, девочка! Слушай! Однажды, проходя мимо брошенного им мира, заметил Вулкан крохотный танцующий огонек на черном шарике. Из любопытства он подошел поближе. На вершине самой высокой горы, почти касаясь вскинутыми вверх руками черного купола неба, танцевала тоненькая хрупкая девушка с волосами цвета пламени. "Ты кто?" - спросил Великий Вулкан. "Я - Огненная Танцовщица," - ответила девушка.
  "Глупые сказки. Ваш бог так и не вернулся в этот мир. Иначе, почему там так холодно и одиноко? Иди к нам, мы согреем тебя своим теплом, окутаем своей волей."
  - Шейлена, оставайся со мной! Слушай! "Для кого ты танцуешь?" - Спросил Великий. "Для тебя," - последовал простой ответ. "Но ведь я уходил, я не мог видеть твой танец." "Да, но теперь ты здесь. Потанцуй со мной, Вулкан!" - Огненная Танцовщица протянула руку. Шейлена, руку протяни!
  Я послушно вытянула правую руку раскрытой ладонью вверх.
  - Вулкан вложил свою руку в ладонь девушки, пальцы их соединились, переплетаясь, - моя ладонь сжала пальцы Этого Кота, прихватив еще что-то твердое, с острыми гранями, что мне отчаянно мешало.
  Захотелось, чтобы этого твердого не было, и я почувствовала, как оно тает в наших ладонях.
  - Танцовщица повела Вулкана за собой, вовлекая в свой танец. И было в этом танце столько огня, что огонь этот проник в сердце Великого Вулкана, растопил сковывающий его лед равнодушия и поселился там. И понял Вулкан, насколько прекрасно его творение, и вдохнул в него огонь, который подарила ему Танцовщица. И потеплела твердь земная, ибо забилось в груди Вулкана огненное сердце. И засияли на черном куполе неба звезды, ибо засиял огонь в глазах Вулкана. И обрели дети Великого душу, ибо в душе Вулкана поселилась любовь... - сознание мое меркло, а голос Мрака уходил куда-то в темноту.
  И перед тем как отключиться окончательно, я утонула в глазах Великого Вулкана, в которых танцевал огонь и пылала любовь.
  ***
  - Так, и что у нас тут такое? - В лавку вваливаются двое.
  Я таких навидалась на своем веку. Весь Синдикат из таких состоит. Вот этот, с порванным ухом. Сейчас грохнет кулаком по прилавку, и что-нибудь потребует, считая, что он в своем праве. Праве сильнейшего. Только вот, на этот раз он ошибается. Сильнейшая теперь я.
  - Это территория арены. Вы обязаны платить налог с торговли, если хотите вести бизнес здесь. Это последнее предупреждение. Ждем уплаты до конца дня. Иначе последствия неминуемы, - да уж. На этот раз ошибаюсь я. Ни грохота кулака по прилавку, ни требовательных криков. И мне становится не по себе. Но налог мне платить пока нечем. Не наторговала еще.
  А ночью я, успевшая схватить только пару личных вещей и кошель с жалким десятком кристаллов, оставшихся после покупки лавки, смотрю, как танцует пламя на руинах моего несостоявшегося покоя.
  
  19
  Я снова выхожу на арену. Публика ликует. Я узнавала у букмекера: ставки на меня зашкаливают. Но мне не важны восторги публики. Так же, как и плевать на то, насколько быстро пламя сумеет накормить Обелиск. Я здесь просто для того, чтобы заработать пару кристаллов, и не умереть. Поэтому я просто беру победы одну за другой. Танец мой краток. И все же, даже эти короткие мгновения мой огонь поет не для тебя, Обелиск.
  ***
  Сознание возвращалось медленно. Сначала пришли звуки. Их было немного. Тихий шум арены где-то на грани слышимости. И оглушительное дыхание мучительно рядом.
  Потом пришло воспоминание чего-то хорошего, что было.
  И, наконец, мир навалился на меня всеми своими красками, запахами, звуками и холодом пустоты, расположившейся на месте того хорошего, о котором осталось лишь воспоминание. Тени воспоминания. Но и они таяли с каждым вдохом, сделанным в этом холодном мире.
  Я задержала дыхание. Хотелось вообще перестать дышать, чтобы не растерять и их.
  - Шейлена, ты чего? Все в порядке, мы уже у арены, банк выдал твои кристаллы. Шейлена, слышишь меня?
  Я оглянулась. Мрак сидел рядом. Точнее, полулежал на узкой койке, откинувшись к стене и вытянув сломанную ногу. Комнатка, в которой мы находились, была крохотной, но точно не комнатой ожидания. Те одноместные. А в этой была еще одна кровать помимо той, на которой мы расположились, у второй стены.
  - А... Что? Где? - Формулировать мысли мне пока что было сложно.
  - Казарма, - Зато у Мрака с чтением моих несформулированных мыслей проблем не наблюдалось. - Тут такое дело... Мне не выдавали твои кристаллы, сказали, что только владельцу счета имеют право выдать, или постоянному напарнику. Предлагали тебя в комнату ожидания забрать, а туда, как сама знаешь, посторонних посетителей не пропускают. А я тебя боялся отпускать одну, с тобой что-то не то происходило. Пришлось нас записать как напарников. Кстати, завтра бои, и мы участвуем.
  Я сидела, тупо глядя на него и пытаясь осознать только что сказанное. Кристаллы банк выдал. Хорошо. На месяц-другой на двоих хватит. И на текущие расходы останется. Напарники. Сердце сделало головокружительное сальто и еще маленький пируэт в груди. Мы с Мраком напарники!
  - Какие к... бои завтра? Ты что, сдурел? - Наконец подобрала я слова, чтобы выразить свои чувства.
  - Отборочные. Большой турнир. Завтра пары и пятерки сражаются по первому кругу.
  - Я не это спросила, мне все равно, какой статус у этих боев. Ты ничего не забыл?
  - А... - Мрак замялся. - Я знаю, Огненная Танцовщица не выступает в паре, но... Это для тебя настолько принципиально?
  - Мрак, ты издеваешься? У тебя нога сломана, об этом ты подумал?
  - Подумал.
  - И? Только не нужно снова начинать про "добейте меня".
  - Не буду. Обелиск сбоит, уже четверых недосчитались.
  - Тогда как ты наше завтрашнее выступление себе представляешь?
  - Ну, есть пара идей. Только мне нужны кристаллы, штук пять. Подкупить кое-что. Я свое оружие в пещерах Огневки подрастерял.
  - Кристаллы не проблема. Проблема - твоя нога.
  - Сделаем повязку понадежнее, чем шина из меча, и нормально. Сколько дней прошло уже, кость уже вовсю начала срастаться.
  - Кстати, а сколько? Я смутно осознавала действительность. Даже хуже, чем, когда куклой была после воскрешения.
  - Девять, - вздохнул Мрак. - Когда ты... В общем, чудить начала, наше продвижение сильно замедлилось.
  Замедлилось - не то слово. Остаток пути, на который, даже с учетом перелома Мрака, я отводила пару дней, растянулся на шесть долгих суток. Я чудила - лучше слова и не подберешь. То пыталась идти назад, то самоубиться. На Мрака даже кидалась с кулаками. Сидела неподвижно часами, повторяя "я не хочу жить в холодном мире". Последнее было особенно странно, так как куклы обычно не говорили, разве что был на то прямой приказ.
  Мрак довел меня к арене, будучи на последнем кристалле. И нам (а точнее, мне) очень повезло, что он догадался записать нас напарниками. На мое возвращение потребовалось три дня. И если бы Мраку не выдали мои кристаллы, то, вернувшись, я обнаружила бы, что куклой стал он. Это если мне кто-нибудь вообще удосужился бы рассказать о судьбе пришедшего со мной кота.
  - А еще ты кристалл брать не хотела, - закончил он.
  - Как это не хотела? - вот теперь я не поняла. Куклы всегда берут кристаллы.
  - А вот так. Пришлось уговаривать, - Мрак отвел глаза.
  - Как уговаривать?
  - Долго и трудно. Не бери в голову. Все обошлось, и ладно. Так как насчет кристаллов? Одолжишь?
  - Нет.
  Мрак смотрел на меня с недоумением.
  - Я не буду тебе ничего одалживать. Просто бери, сколько нужно, и пользуйся.
  - Да я и так уже три штуки без спроса взял.
  - Кто-то сам записал нас как напарников, - напомнила я. - А у напарников все имущество - общее.
  - Не буду пока спорить, - Мрак поднялся с кровати, прихватывая стоявший у стены костыль.
  Вернулся он аж к вечеру. Часы тянулись бесконечно. Мне было холодно и одиноко без этого кота. Поэтому я залезла под одеяло на одной из коек, накрывшись с головой. Как в детстве, когда мы в шалашик играли. В уютной темноте шалашика можно было вспоминать и рассказывать всякие страшилки.
  Вот и сейчас, сидела я в своем шалашике и перебирала сохранившиеся в памяти обрывки. Страшилка вспоминалась хорошо: Обелиск хотел заполучить мой огонь, и уговаривал отдать его добровольно. Но помимо страшилки было что-то еще... То, что помогло мне вернуться. Какие-то слова Мрака, которые изменили и перевернули буквально все. Вот эти-то слова я никак и не могла припомнить.
  А огонь в моем сердце почему-то пел. Ликующе и радостно.
  ***
  Поет огонь в моем сердце. Я танцую свой смертоносный танец. Еще одна победа. Их у меня - несчетное множество. Ты не рад моим победам, Обелиск. Ведь танец мой не для тебя. Тебе достается только пламя моих соперников. Но это наш с тобой маленький секрет. Мы никому о нем не расскажем.
  
  20
  - Твой выигрыш, - кассир привычно отсчитывает кристаллы.
  Я безразлично сгребаю их в кожаный мешочек. У меня кристаллов уже предостаточно.
  - В завтрашних боях участвуешь? - Кассиру хочется поболтать.
  - Конечно, - болтать мне не хочется, но иметь кассира в приятелях полезно: не приходится долго ждать выигрыш после распределения.
  - Зачем тебе столько? Ты же можешь пару лет не выходить с тем, что уже накопила, - удивляется кассир.
  - Могу. Но я не ради выигрыша выхожу, ты же знаешь.
  - Эх, Танцовщица. Сгубит тебя когда-нибудь твоя любовь к риску, - качает головой кассир.
  - Ну, пока что я на арене не умирала ни разу, - безразлично пожимаю плечами.
  ***
  Я лежала на своей койке без сна, стараясь не ворочаться, чтобы не разбудить Мрака. Времени выспаться перед боем и так было мало. Пусть отдохнет, ему завтра потребуются силы.
  Весь вечер мы проспорили. До хрипоты, до пульсирующей жилки в виске. Я требовала отказаться от завтрашних боев, Мрак настаивал на участии. Под конец, даже обиделся. Сказал, что если я, глядя ему в глаза, признаю, что Мраку как напарнику не доверяю, то он сам пойдет и откажется. Но я такого сказать не могла. И не потому, что боялась его как-то задеть. Нет. Просто это было бы неправдой. Я без малейшей оглядки готова была доверить этому коту как свою жизнь, так и свой огонь.
  К слову сказать, продумал он все хорошо. Насколько понятие "хорошо" могло относиться к нашей ситуации. Принимая в расчет свою пониженную мобильность, Мрак обзавелся парой великолепных плетей с жалами-кинжалами на концах. Обращаться с этим видом оружия он умел мастерски. Это я уяснила, потребовав продемонстрировать мне, на что они способны. В мгновение ока оказалась без куртки, а стену за моей спиной украсила буква "Т", прорезанная наконечниками-кинжалами на обоях. Плети позволяли Мраку вести ближний и среднедальний бой, не особо бегая по арене. Что нам и требовалось. От тяжелых баллонов с пламенем, мы решили отказаться по той же причине: чтобы минимизировать нагрузку на больную ногу Мрака. Огневой поддержкой буду у нас я. Моего огня хватит на нас двоих.
  И вот теперь Мрак спал, а я лежала без сна, прокручивая варианты тактики на завтрашние бои в голове. Нам нужно будет выстоять всего три боя. Целых три. Впервые за эти долгие триста лет мне было страшно.
  - Марк.
  - Что? - Не поняла я.
  - Марк. Так меня зовут. Мраком прозвали за цвет глаз. Ну и...
  - За то, что ты мрачный вечно?
  - Типа того.
  Марк. Мрак. Я перекатывала эти имена на языке, проговаривая про себя. Так просто. Всего две буквы местами поменять, а совсем другое настроение получается. Марк мне нравилось больше.
  - Расскажи, - попросила я.
  - Когда мы нашли тот первый кристалл... В той командировке, когда ранили Берта. Меня взяли в плен. Долго пытали. Огненным магам пламя не вредит, но всему есть предел, как выяснилось. Если тебя жгут изо дня в день, то рано или поздно, ты сгоришь. Как сырые дрова, попавшие в костер. Рано или поздно влага высыхает, и полено загорается, - Марк замолчал.
  Я не лезла с вопросами. Раз он готов говорить, то расскажет сам. Нужно только слушать. А слушать я была готова. Сейчас и до конца дней.
  - Настал тот день, когда пламя стало оставлять на моем теле свои следы. И в этот день я перестал его слышать. Я сам так захотел. Мне было страшно слышать все то, что оно мне говорило. Я никогда не думал, что пламя может быть таким злым. А это пламя было именно злым. Озлобленным. И я закрылся от него. Мне казалось, оно меня предало. И я предал в ответ. Я просто вытолкнул наружу весь свой огонь. Я проклинал его, крича, что он мне больше не нужен. Что я проживу и без огня. Что я не хочу иметь ничего общего с предателем. И огонь обиделся. Пламя выброшенной мной волны спалило дотла тот подвал, в котором меня держали мои мучители. Вместе со мной.
  Пламя Изначальное, до чего же наши с ним истории похожи! Точно так же и я кричала, что мне больше не нужен мой огонь, раз он не смог помочь мне уберечь моих родных. Вот только мне удалось понять, что огонь не виноват в моих бедах, что это все мы. Мы сами творим несправедливости, от которых стынет пламя нашей крови. И я примирилась, и мой огонь остался со мной. У Марка же такой возможности не было.
  - В том пожаре я впервые погиб. Сколько был куклой - не знаю, я потерял счет времени еще в подвале. Вернул меня твой отец, случайно обнаружив это свойство кристаллов. Точнее, вернули меня доктора из правительства, но только благодаря наблюдательности Берта они смогли установить связь. Но мой огонь не вернулся со мной. Отобрал ли его Обелиск, или это я сам тогда отказался от него, я не знаю. Да и какая теперь разница?
  Никакой. Потому что я верну тебе твой огонь. Клянусь.
  Я молча встала, пересекла комнату и юркнула под тонкое одеяло к моему напарнику. Легла рядом, обняв. Прикрыла глаза. И почувствовала его руки, обнимающие меня в ответ.
  ***
  - И все равно. Не пойму я, чего ты там надеешься найти, на арене? - Не унимается кассир.
  Снова пожимаю плечами. Не знаю я. Это как наркотик. Как кристаллы. Я уже не могу без этого. Без боя, без чувства превосходства над противником, без моего танца.
  И только я одна знаю, что каждый раз, выходя на арену, я веду два боя. Один - на потеху публике и на радость букмекерам. И второй, скрытый от любопытных алчных глаз посторонних, но гораздо более важный. Это только между мной и Обелиском. Я дразню его своим пламенем, маню обещанием поживы, но каждый раз ускользаю. Мой огонь для другого, Обелиск. И ты это знаешь.
  
  21
  Финальный бой!
  Ничто не сравнится с чувством, охватывающим меня, когда выхожу на арену танцующей походкой. Волосы развеваются, а внутри пляшет веселая сумасшедшинка. В такие моменты я танцую для Него. Нет, не для этих уродливых корявых Обелисков цвета погасшего пламени. Я танцую для Великого Вулкана. Обелиски больше не получат меня. Никогда. Я танцую только для Великого Вулкана. И он это знает, где бы он ни был! Я не верю в то, что говорят. Будто Великий Вулкан отвернулся от нас, а то и вовсе умер. Нет, он все еще где-то там. Сердце его стынет при виде того, во что превратился некогда благословленный им мир, но он готов нас простить.
  ***
  - Готов?
  - Да.
  - Как нога? Болит?
  - Шило, хватит. Все в порядке. Я в состоянии продержаться пару боев, даже, если будет больно, - раздраженно ответил Марк.
  Я отвернулась. То ли недосып давал о себе знать, то ли нервничала я слишком. Но общение с Марком у нас с самого утра не задалось. Он отмалчивался и на все мои вопросы отвечал односложно. А я доставала его мелочами.
  Вчера, после нашего разговора... Точнее, после того, как Марк разоткровенничался, мы долго лежали молча, обнявшись. Нам были не нужны слова. Нам вообще ничего не было нужно. У нас было все. А сегодня с утра все пошло наперекосяк.
  Для начала, наш первый бой передвинули на два часа раньше. Потом мы обнаружили, что моя защита барахлит. Видимо, наши приключения в пещерах Огневки не прошли для старого механизма бесследно. Щит не активировался.Наладить я уже ничего не успевала, решив идти без щита. Буду больше бегать. Марк, узнав о моей проблеме, решил отказаться от участия. Но было поздно, с боев нас снять уже не могли. Коря себя за небрежность, я доставала Марка вопросами о его готовности. Его это раздражало.
  Скоро бой. Уже объявляют.
  - Шейлена, - позвал меня Марк.
  - Что? - Я обернулась.
  - Нет, ничего, - Марк отвел взгляд. Но я успела заметить не искорки - настоящие огоньки на дне его черных глаз.
  "Неудержимый и Мастер против Мрака и Огненной Танцовщицы." Пора.
  Я первой шагнула на песок арены. Марк шел чуть позади.
  - И потеплела твердь земная, ибо забилось в груди Вулкана огненное сердце. И засияли на черном куполе неба звезды, ибо засиял огонь в глазах Вулкана. И обрели дети Великого душу, ибо в душе Вулкана поселилась любовь... - голос Марка был так тих, что практически тонул в реве толпы. Но я услышала.
  Я выходила на арену танцующей походкой. Мои волосы развевались, а внутри плясала веселая сумасшедшинка. Я буду танцевать для него. Для этого кота, ставшего моим Великим Вулканом.
  Наши соперники были сильны. Против таких не грех и в финале выйти. Но мы были сильнее. И дело было не в мастерстве и искусности в ведении боя. Просто в наших сердцах звучала одна и та же песня, и мы вели наш танец, отдавшись воле этой мелодии. Плети Марка мелькали серебряными росчерками наконечников, завораживая противников, сбивая их с ритма. Пламя было послушно и покорно мне. Пело пламя моих фаерболов. Марк и его плети подпевали.
  Я вскинула над головой руки, поворачиваясь на носочках вокруг своей оси. С резко разведенных в стороны ладоней сорвался сгусток пламени.
  Как же долго летит фаербол. За это время я успела заметить, как Марк раскрывается, ослепленный пламенем моей атаки. Мастер, бросив своего напарника без защиты, не упустил возможности воспользоваться моей ошибкой. В Марка полетел нож. Банальный метательный нож. Даже не фаербол.
  Мне хотелось закрыть глаза, но я смотрела. Вот нож вспорол воздух серебристой молнией. Вонзился в грудь Марка, прямо напротив сердца. Огонь гас в черных глазах, взгляд которых направлен на меня, и только на меня. Не отрываясь, я смотрела в эти глаза. Наших противников не существовало. Толпы не существовало. Существовал только этот гаснущий огонь.
  Решение я приняла мгновенно. Раз Марк умер, то и мне нет смысла цепляться за свои глупые принципы.
  Обелиски сбоят. И если Марк сейчас попадет внутрь кристалла, а я останусь, я могу потерять его, возможно, навсегда.
  Как же долго летит фаербол. Но я терпеливо ждала. Вот его пламя заглянуло мне в лицо. И я улыбнулась ему.
  И пусть мы давно не ведем учет временам года, на столетия застряв в зиме, я знала, что сейчас идет апрель.
  Потому что в апреле я стала по-настоящему живой.
  ***
  Мир больше не кажется огромным и враждебным. В нем стало тепло и уютно. Пахнет жареными пирожками и сиренью. Той самой сиренью, которую мама посадила у крыльца по папиной просьбе. Папа обещал вовремя обрезать отцветшие бутоны, но всегда забывал, а мама ругалась. Не всерьез. Она тоже очень любила сирень. И папу. И нас с братом.
  
  22
  Пурпур. Пустота. Тени. Я не одна. Они все со мной. Их много. Эти голоса в моей голове. Они рады, что я теперь с ними, а не в холодном мире там, снаружи. Они перешептываются, радуются, ликуют. "Иди к нам, Шейлена. Неси свой огонь в общий очаг. Танцуй с нами."
  Танцевать... Я помню, что значит танцевать. Но танцевать я могу только для кого-то особенного. Не для них. А вот для кого? Я не могу вспомнить. Но я должна. Это очень важно.
  Пурпурная пустота - густая и вязкая. Я с трудом могу пошевелить даже пальцем. Веки тяжелы, их сложно поднять. Но я могу. И поднимаю. От того, что я открываю глаза, меняется мало. Все та же пурпурная пустота вокруг. Вот только напротив меня в этой пустоте виднеется темный силуэт. Хор голосов в голове становится громче. "Наконец-то ты с нами! Танцуй для нас. Отдай нам свой огонь. И мы согреем тебя своим теплом," - шепчут-кричат они. Я начинаю свой танец. Мысленно, физически я не могу пошевелить и пальцем. Силуэт напротив открывает глаза.
  "Для кого ты танцуешь?" - Спрашивает такой дорогой, такой знакомый голос. "Для тебя," - я знаю ответ. "Но ведь я умер, я не могу видеть твой танец." "Да, но сейчас ты здесь. Потанцуй со мной, Вулкан!" - Я протягиваю руку.
  Глаза напротив напротив сияют крохотными искорками в пурпурной тьме.
  Я веду его за собой, вовлекая в свой танец. И столько огня в этом танце, что огонь этот проникает в сердце Великого Вулкана, растапливает сковывающий его пурпурный лед и поселяется там. И я дарю ему этот огонь. Весь, без остатка. Но моего огня от этого не становится меньше, наоборот, он вспыхивает еще ярче. И я чувствую, как в груди Вулкана начинает биться огненное сердце. И сияет, словно звезды в пурпурной пустоте, огонь в глазах напротив.
  "Для кого ты танцуешь?" - повторяет он свой вопрос, и в голосе его звучит надежда. "Для тебя... Марк," - отвечаю я.
  "Я люблю тебя, Танцовщица," - говорит Марк.
  Силуэт напротив поднимает руки. В его ладонях растет, формируясь, огромный огненный шар.
  "И обрели дети Великого душу, ибо в душе Вулкана поселилась любовь..." - Шепчет он.
  Я тоже поднимаю руки, чтобы призвать точно такой же шар. Пламя фаербола гудит в моих ладонях. Не сердито - торжествующе.
  "Мы с тобой, Шило," - доносится до меня издалека папин голос.
  Краем глаза я вижу как тени, окружающие меня со всех сторон в этой пурпурной пустоте, тоже поднимают руки. В каждой паре ладоней рождается фаербол. И мы выпускаем пламя на свободу. Все одновременно. Ведь пламя должно быть свободно.
  ***
  Грохот оглушал. Каменный пол больно ударил по ногам, но мне удалось спружинить, смягчая падение. Пылало пламя, пожирая клочки пурпурного тумана. Вокруг меня поднимались с пола коты. Вот Илан, охранник. Он улыбнулся, узнав меня. Мужчина в странной одежде. Слева я увидела папину белоснежную макушку. Но где же? Я лихорадочно обернулась, чтобы встретиться взглядом с бездонными черными глазами.
  - Шейлена...
  - Марк...
  В недрах земли под нашими ногами нарастал гул. Мир затрясся. Осколки обелиска все еще рушились вокруг нас, но мы уже не обращали внимания на поверженного врага. Ведь в жерле Огневки высоко над нашими головами виднелось небо.
  - Пол рушится, бежим! - Заорал кто-то.
  И мы побежали. Мы неслись по спиральным коридорам пещер Огневки, поддерживая и подбадривая друг друга. Позади нас нарастал гул и грохот. Толчки землетрясения с каждой минутой усиливались. Кровь стучала в висках, взбудораженная бешеным бегом, воздуха не хватало. Но мою ладонь крепко сжимала рука Марка, даря поддержку и обещая не отпускать. И открывалось второе, третье... пятое дыхание. Вот мы вырвались на поверхность. Встающее над горизонтом солнце ударило в глаза, снег, лежащий на пиках гор, ослепил. Но мы продолжали бежать. А за нами, торжествующе гудя и грохоча, шел поток лавы. Пока еще первый, густой и тягучий, а посему достаточно медленный.
  Нам все-таки удалось отбежать на безопасное расстояние прежде, чем Огневка начала извергаться по настоящему. Пламя Изначальное, а я уже и забыла, насколько это прекрасно: живой, огнедышащий вулкан на фоне рассвета. Вдали, справа просыпался Брат, а за ним и остальные. Вся цепь триста лет как уснувших вулканов плато оживала. Уставшие беглецы, рассыпавшиеся по склону, останавливались и поворачивались в сторону величественного зрелища. Наш мир пробуждался от трехсотлетнего кошмара. Откуда-то пришло знание, что сейчас рушатся, сгорая в плененном ими огне, обелиски по всей планете. Эти паразиты, раковая опухоль на теле нашего мира, перехитрили сами себя. Ведь все последние дни они активно объединялись в единую цепь. Мы с Марком стали последними кусочками, последними огоньками, которых не хватало обелисками, чтобы закончить процесс. Обелиски так ликовали, что поспешили поделиться этим знанием со своими пленниками. Но они не учли одного. Огненная Танцовщица танцует только для своего Великого Вулкана.
  Огневка разошлась. Над ее жерлом расцветал огненный тюльпан. Во все стороны выстреливали горящие камни. А в воздухе витал пепел.
  - Как же это красиво, - выдохнула я.
  На мои плечи легли теплые руки, осторожно развернули меня. Подняв голову, я утонула в бездонных черных глазах, в которых пел огонь.
  - Я люблю тебя, Танцовщица, - я едва угадываю его слова в грохоте близкого извержения.
  Но мне не нужны слова. Ведь поцелуй, в котором я растворяюсь без остатка, говорит ярче любых слов.
  Я люблю тебя, Марк.
  
  
  Конец второй части.
  
  
  Третья часть здесь: "Пепел огненных тюльпанов"
  
Оценка: 9.46*8  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Л.Ангель "Серая мышка и стриптизер" (Современный любовный роман) | | Е.Кариди "Найди меня" (Любовное фэнтези) | | Д.Рымарь "Притворись, что любишь" (Современный любовный роман) | | Н.Кофф "Забавы ради... " (Короткий любовный роман) | | С.Волчок "В бой идут-2" (ЛитРПГ) | | А.Кувайкова "Золотко или Принцесса для телохранителя" (Современный любовный роман) | | А.Лост "Чертоги" (ЛитРПГ) | | А.Минаева "Дыхание магии" (Приключенческое фэнтези) | | А.Масягина "Пузожители" (Современный любовный роман) | | О.Гринберга "Свобода Выбора" (Юмористическое фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Межзвездный мезальянс. Право на ошибку" С.Ролдугина "Кофейные истории" Л.Каури "Стрекоза для покойника" А.Сокол "Первый ученик" К.Вран "Поступь инферно" Е.Смолина "Одинокий фонарь" Л.Черникова "Невеста принца и волшебные бабочки" Н.Яблочкова "О боже, какие мужчины! Знакомство" В.Южная "Тебя уволят, детка!" Д.Соул "Иллюзия греха" А.Федотовская "Лучшая роль для принцессы" В.Прягин "Волнолом"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"