Томашева Ксения: другие произведения.

Пепел огненных тюльпанов (отрывок)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние конкурсы на ПродаМан
Открой свой Выход в нереальность
Peклaмa
Оценка: 7.69*8  Ваша оценка:

Пепел огненных тюльпанов [Ксения Томашева]
  Глава 1
  Глава 2
  Глава 3
  Глава 4
  Глава 5
  
  1
  Утро выдалось обычным. Таким обычным, что кричать хотелось. Я решил пройтись пешком. По-зимнему робкое солнце золотило окна домов, мостовая поблескивала корочкой гололедицы. Из пекарни тянуло ароматом горячих булочек с корицей. Суетился газетчик, раскладывая свеженькие, еще пахнущие типографской краской, утренние газеты. Я взял одну, повертел в руках. На передовице красовался портрет какого-то государственного деятеля, перерезавшего красную ленточку на открытии новой кондитерской фабрики. Ниже были новости международные: кто-то куда-то поехал, о чем-то договорился... На последней странице пестрела скандалами светская хроника. Тут не было войны. Монстру, заражающему своим уродством все вокруг всего в нескольких десятках миль отсюда, не было места в этой мирной жизни. Она отворачивалась от войны, как отворачиваются спешащие по своим делам прохожие от калеки, просящего милостыню. Для жителей города войны не существовало.
  - Огненные тюльпаны, свежие, только из лучших теплиц! - раздался голосок цветочницы. Обхватив огромную корзину покрепче, она лавировала в потоке прохожих.
  - Господин, купите огненные тюльпаны для своей девушки, - цветочница подошла ко мне. Миленькая. Нос пуговкой, кудряшки выбиваются из-под шляпки, щечки раскраснелись от утреннего морозца. Совсем еще девчушка, лет шестнадцать, не больше.
  - Нет у меня девушки, - буркнул я.
  - Ой, простите, господин военный, - цветочница прижала ладошку к пухлым губкам. Яркие разноцветные глаза - один желтый, а второй голубой - округлились. - Вы, наверное, потеряли любимую? - Вглядываясь мне в лицо.
  - Так заметно? - Криво усмехнулся я.
  - Сразу нет, а когда вы вот так смотрите, то да, - простодушно ответила она. Милое дитя.
  - Извини, это только моя боль, незачем ей забивать такую прелестную головку, - усмехнулся я уже искреннее. Невозможно было смотреть в эти разноцветные глазищи и не улыбаться - столько солнечных искорок в них танцевало. А еще от нее веяло теплом и сочувствием. Уютным таким, совсем не обидным.
  - Возьмите, - протянула мне цветок девчушка. И в самом деле - огненный. Желто-оранжевый у основания чашечки, с пламенеющими алым лепестками, изогнутыми, словно язычок пламени. - Это вам. Подарок.
  - Спасибо! Вот уж не думал, что доживу до того момента, когда красивые девушки будут дарить мне цветы.
  Цветочница только задорно рассмеялась в ответ, подмигнула желтым глазом, и нырнула в толпу, пожелав мне на прощание хорошего дня. Я поднес цветок к носу, с наслаждением втянув густой и какой-то теплый, несмотря на морозную погоду, аромат. Снова улыбнулся. Каким бы ни обернулся этот день, для меня он останется в памяти, как хороший.
  ***
  Снова этот пепел. Как же он меня достал!
  Впервые за долгие годы мне показалось, что я близка к успеху. Луковицы взошли хорошо, почти все проклюнулись в срок. Я наконец-то нашла подходящий состав удобрений, чтобы насытить истощенную трехсотлетней зимой почву. Первые листочки получились мясистые, сочно-зеленые, с легкой голубоватой дымкой. Я каждый день любовалась, как они подрастают еще чуть-чуть.
  - Ну же, милые, давайте, - шептала я, почему-то стесняясь. Вот удивительно: в теплице никого, кроме меня, не бывает, а все равно, каждый раз смущаюсь, разговаривая с цветами. - Не смотрите, что за окнами зимняя стужа. На самом деле, уже давно апрель. Пора выбираться из луковок. Ведь у нас с вами - важная миссия. Самая важная на свете! Мы должны напоминать детям Великого Вулкана, что огонь все еще живет в этом мире, пламя не покинуло их. А кто как не вы, огненные тюльпаны, может это доказать?
  И тюльпаны соглашались со мной. Исправно тянули листочки к солнцу, выпускали стрелки с бутонами на концах. Бутоны наливались жаром, меняя зеленый цвет на оранжевый. И вот, сегодня с рассветом они должны были раскрыться.
  Я не спала всю ночь, ворочалась, неимоверным усилием воли не разрешая себе выбраться из постели прямо сейчас. Нельзя. Цветы могут смутиться от столь пристального внимания и передумать раскрывать свои лепестки. И тогда придется ждать еще целый долгий день и бесконечную ночь.
  Когда на горизонте забрезжил первый луч солнца, я не выдержала. Вскочила с изрядно измятой кровати, быстро поплескала в лицо ледяной водой, провела щеткой по волосам. Дурацкие кудряшки, все равно их никак нормально не расчесать, нечего и пытаться, так сойдет. Тюльпанам все равно, что там у меня с прической. Накинув широкий полосатый шарф на плечи на манер шали, побежала в теплицу.
  И вот теперь я стояла на пороге, в отчаянии взирая на руины своего триумфа. Пепел. Напасть, не дававшая мне покоя уже более двух столетий. И кто придумал дать этой болячке столь благородное название? Уж больно много чести для обычного грибка-вредителя. Эта дрянь, возникающая из ниоткуда, стоило влажности в теплице чуть подняться, а температуре упасть, и пожирающая тюльпаны на корню в мгновение ока. Особенно страдали от него именно огненные. Как он мог проникнуть в теплицу? Я ведь так тщательно следила за всеми показателями!
  На нос мне опустилась мохнатая снежинка. Подняв голову, увидела причину крушения своих надежд на этот год: одно маленькое стеклышко в крыше теплицы. Видимо, ночной ветер сбросил камушки с обрыва, под которым примостилась теплица, разбив стекло.
  Солнце неторопливо выползало из-за гор. Вот, багровый диск показался наполовину. На фоне пламени рассвета зловещей грудой мертвого камня замерла громада Огневки. До нее отсюда - рукой подать, а кажется, что полмира. Рассветный туман разделял нас, искажая расстояние. Вот острый луч солнца впился в вершину Обелиска, выглядывающую из жерла уснувшего вулкана. И расколол его.
  Я замерла, захлебнувшись вдохом. Медленно, словно во сне кристалл Обелиска пошел трещинами, проваливаясь внутрь Огневки. Звук еще не дошел, но земля уже ощутимо подрагивала под ногами. Из сердца Огневки, навстречу рассвету, поднималось багровое сияние пламени. Сначала медленно. Потом пришел грохот. Гул извержения нарастал, как нарастал и свет над Огневкой. И вот, ровно в тот момент, когда диск солнца замер над ее вершиной, оттуда навстречу огню небесному поднялся огонь подземный.
  Над Огневкой расцветал огненный тюльпан. Как и положено огненному тюльпану - на рассвете.
  Пламя извержения ослепило меня. Я опустила взгляд, давая глазам отдохнуть. В самом центре погубленной пеплом грядки распускал навстречу рассвету лепестки огненный тюльпан. Единственный уцелевший.
  На нос мне села снежинка вулканического пепла.
  
  2
  Как же долго летел фаербол. За время его полета я успел воскреснуть и умереть с улыбкой на губах.
  Хоть мы давно уже не ведем учет временам года, но я точно это знал. Впервые я воскрес в апреле. А потом еще раз воскрес, чтобы наконец-то стать живым по-настоящему.
  Здесь, в этой пурпурной пустоте, я впервые за долгие-долгие столетия почувствовал себя живым. Голос пустоты говорил со мной. Обещал защиту и поддержку: "Твой огонь погаснет в том холодном мире. Рано или поздно это произойдет. Со всеми происходит. Только став частью общего пламени, ты сможешь сохранить свой огонь." Какие правильные слова. И как же хотелось им поддаться!
  - Инженер! Берт, дружище, ты меня слышишь? - Ну что еще? Что это за голос, ворвался в мой пурпурный мир, не дает слышать тот, другой, шепот, говорящий такие правильные вещи?
  ***
  - Эй, ты меня слышишь? - Я свесилась с уступа, пытаясь рассмотреть лежавшего на дне ущелья.
  Кот не шевелился. В темноте сгущающихся сумерек распластанная на снегу фигура, покрытая вулканическим пеплом, выглядела неживой. Однако, пока я не проверила и не убедилась лично в том, что кот внизу мертв, я не готова была просто так бросить его там.
  После постигшей меня утром неудачи я была в растрепанных чувствах. С одной стороны, жаль было долгие месяцы потраченных усилий, а с другой, хотелось петь и танцевать. Ну и пусть первый урожай огненных тюльпанов в этом году погиб. У меня остались еще луковицы, посажу новые. Но тот единственный цветок, который все-так расцвел, не поддавшись разрушительному действию пепла... Это шанс. Шанс на то, что со временем, я смогу вывести новый сорт, стойкий к этой заразе. И огненные тюльпаны вернутся в наш мир, расцветут в теплицах по всему плато, как расцвел их тезка над вершиной Огневки. И над несколькими другими вершинами нашей гряды.
  Весь день вулканический пепел витал над плато. Солнце пряталось в тучах, но как-то кокетливо. Нет-нет, да и выглянет, подмигнув ярким весенним лучиком. Ощутимо потеплело, снег, покрывавший плато практически постоянно в последние пару столетий, таял. Нет, конечно еще очень и очень нескоро вековая мерзлота, сковавшая землю, растает, давая земле живительную влагу. Да и не факт, что Огневка проснулась окончательно, и не уснет снова, поизвергавшись несколько дней... Однако, если даже в эти холодные столетия земля кое-где не промерзала окончательно, давая шанс скромным весенним первоцветам и фиалкам поприветствовать солнце хоть на короткое время, когда снег сходил, обнажая все еще плодородную, вопреки всему, почву... Значит теперь, когда Огневка согреет пламенем своего сердца землю изнутри, есть шанс, что растений будет гораздо, гораздо больше! И значит, я смогу набрать новых саженцев и семян, чтобы заботиться о них в моих теплицах.
  Мне не терпелось пройтись по окрестностям, отмечая наиболее перспективные участки, на которых уже начал сходить снег. Однако, прежде, чем я смогла позволить себе такую прогулку, мне пришлось навести порядок в пострадавшей теплице с тюльпанами. Я заменила разбитое стекло, вычистила и продезинфицировала грядку с погибшими тюльпанами, подкормила и подбодрила добрым словом единственного выжившего. Цветок гордо расправил головку посреди теплицы. Казалось, он в полной мере осознавал всю важность своей миссии, и оттого его лепестки были особенно яркими и бархатистыми.
  Выбралась уже под вечер. По-хорошему, стоило бы сегодня уже никуда не идти, но что-то, какое-то неясное предчувствие гнало меня из дому, не давая спокойно отдыхать после бессонной ночи и полного волнений и хлопот дня.
  И вот, я лежала, свесившись с края обрыва, и радовалась, что послушалась своего предчувствия. Не знаю, жив ли незнакомец внизу, надеюсь, что жив. Но даже, если это и не так, все равно, негоже оставлять тело просто так.
  Только вот как бы мне спуститься туда и проверить? А вдруг он ранен, и ему нужна помощь? Отсюда сверху я не могла рассмотреть, есть ли на нем кровь.
  В принципе, выступов на камнях было достаточно, чтобы по ним спуститься, но солнце садилось, и морозец начинал уже прихватывать подтаявший за день снег, покрывая ледяной коркой скалы. Кот внизу тихо застонал - почти на грани слышимости, вполне возможно, что мне это просто показалось. И я все-таки решилась.
  Обвязав один конец крепкой веревки, которую я всегда брала с собой на такие вылазки как раз на случай, если понадобится спуститься с уступа за особо интересной и редкой травкой, вокруг показавшегося мне надежным камня,второй конец я закрепила у себя на талии. И полезла. Подошва кожаных ботинок скользила по подмерзшим камням, но в целом спускаться было несложно. Вот я спрыгнула на дно ущелья, отвязала веревку.
  Кот лежал лицом вниз. Видны были только белоснежные, словно пепел Огневки, волосы и расплывающееся возле его головы кровавое пятно. Мелькнуло какое-то смутное, но очень теплое, воспоминание из далекого-далекого прошлого, в котором тоже фигурировали такие волосы. И огненные тюльпаны.
  Я осторожно перевернула раненого. Он дышал, но был без сознания. Все лицо было залито кровью. Окуляр, заменявший ему левый глаз, был разбит и безнадежно испорчен. Всю правую половину лица занимал огромный синяк.
  Я вспомнила. Этот окуляр, светившийся зеленым светом из-под длинной белой челки. Обычное зимнее утро. И боль утраты, притаившуюся глубоко на дне живого ярко-зеленого глаза. Поддавшись порыву, я тогда подарила ему один из своих тюльпанов. В тот день я впервые вынесла на продажу тюльпаны нового, еще безымянного сорта, который получился у меня совершенно нечаянно. Не знаю, почему я тогда подошла именно к нему, и уж точно не скажу, как мне в голову пришло назвать мои тюльпаны именно огненными. Но название прижилось. А еще прижилась традиция дарить их любимым. Считалось, что тот, кому подарили огненный тюльпан, избран Огненной Танцовщицей, чтобы повести ее на танец к Великому Вулкану. А вера в то, что Вулкан нас не оставил, была единственным, что позволяло его детям не потерять надежду окончательно в эти холодные столетия.
  Кот застонал, приходя в себя. Я осторожно придержала его голову, размышляя, что же делать дальше. Вытащить раненого из ущелья было проблематично. Добить, чтобы он воскрес подле одной из арен - проще. Но что-то внутри меня просто кричало, что этого делать никак нельзя. Что-то, что заставляло меня весь сегодняшний день напевать себе под нос.
  Внезапно, я поняла, что это за чувство. Я чувствовала себя живой. Живой по-настоящему. Как в тот далекий зимний день, когда я подарила незнакомцу, встреченному на улице, первый цветок огненного тюльпана.
  
  3
  - Берт, - не унимался голос. Голос был смутно знаком. Что-то из далекого-далекого прошлого. Я не мог его игнорировать. Он заглушал шепот. - Берт, если ты меня слышишь... Мы с Шейленой здесь. Пришли за тобой. Мы тебя вытащим, обязательно.
  Да кто же там такой назойливый? "Не нужно меня вытаскивать. Я не хочу. Мне хорошо здесь. Я здесь не один."
  Я чувствовал присутствие еще троих, а шепот в пурпурной пустоте обещал, что нас вскоре станет еще больше.
  А этот знакомый голос, звавший меня по имени - он только мешал. Но голос не унимался.
  И на одно мгновение пришло узнавание, всплыло имя: Марк. Друг. Не такой, как другие, что были со мной в пурпурной пустоте. Друг оттуда, из мира. И мне захотелось рассказать ему, поделиться своей радостью: "Я жив! Жив по-настоящему. Я нужен Обелиску, мы все нужны. Но не те куклы, хоть и взявшие взаймы у Обелиска частичку своей души, но все равно не живущие. А мы настоящие. Со всей нашей душой целиком и с нашей способностью умирать по-настоящему. И Обелиск возвращает нам эту нашу способность - быть живыми - взамен приглашая присоединиться к другим, таким же живым, в его пурпурном мире."
  В следующий момент я почувствовал гнев других, и гнев этот, ударив по Марку, смел его куда-то вниз, за пределы моей досягаемости.
  ***
  - Эй, - позвала я кота. - Если ты меня слышишь... Я вернусь за тобой. И вытащу тебя, обязательно! Ты только держись.
  Я скинула с себя теплую куртку и попыталась напялить ее на раненого, несмотря на то, что размерчик явно был маловат. Одет он был не по погоде: узкие кожаные штаны, жилет. Похоже на то, как бойцы на аренах одеваются. На правой руке - перчатка с какими-то конденсаторами. У пояса - странное приспособление, на щит похоже, я такие видела, когда несколько раз попадала на бои на аренах. Жуткое зрелище, я так скажу. Хорошо, что теплицы приносили достаточно кристаллов, и мне ни разу не довелось попасть на арену в качестве участника боев.
  Интересно, откуда он тут взялся? До ближайшей арены далеко. Арена в жерле Огневки уже давно не функционировала, с тех самых пор, как ее Обелиск перестал расти. А теперь он вообще погиб в огне извержения. Не скажу, что я расстроилась. Вид на живую, дышащую пламенем Огневку мне нравился гораздо больше, чем на мертвую, пронзенную кристаллом Обелиска, точно бабочка булавкой.
  Подумав, стянула еще и шарф и, свернув его в несколько раз, подсунула беловолосому коту под голову. Все. Что могла, я сделала. Надеюсь, это поможет избежать слишком большого переохлаждения, ведущего к обморожениям. Если днем, когда светило солнце, можно было почти не волноваться, то к ночи ударил морозец, и оставлять раненого на снегу просто так было рискованно. Но я надеялась вернуться очень быстро. До дому было около получаса, это час туда-обратно. Если бегом, то можно обернуться за полчаса.
  Я ворвалась в дом, словно вихрь.
  Сдернула покрывало с кровати. Прочное, должно выдержать. В сарайчике с инструментами нашла еще пару веревок. Переносная тренога с блоком - ее я обычно брала, если мне нужно было поднять тяжелые мешки с удобрениями, чтобы загрузить их на тачку.
  Нагрузившись таким образом, помчалась обратно к ущелью. Быстро бежать не получалось: мешала тренога. Но все равно, я управилась гораздо быстрее, чем за час. Установив треногу, и натянув дополнительные веревки, полезла вниз. Беловолосый лежал там же, где я его оставила. Только голова с шарфа сползла, вновь пачкая снег кровью.
  Расстелив на снегу покрывало, я с трудом перекатила на него кота. Накрепко связала концы попарно, для надежности еще и веревками перемотала. К получившимся петлям закрепила концы свешивавшихся сверху веревок. Получилось нечто наподобие гамака.
  Выбравшись наверх, с трудом вытащила раненого. Если бы не тренога с блоком, вряд ли я бы осилила такую задачку в одиночку.
  Дальше предстояло дотащить его до дома. И вот тут я обрадовалась, что снег еще не сошел. Тащить мою ношу по голой земле было бы проблематично.
  За все время, пока я над ним измывалась, беловолосый кот так ни разу и не пришел в себя. Только стонал время от времени. Но это и к лучшему. По крайней мере, он не мучился от той дополнительной боли, что я ему невольно причиняла.
  Когда я наконец-то доставила раненого домой, сил у меня не оставалось ни на что. Треногу довелось бросить возле ущелья, но это не страшно: вернусь за ней завтра, по светлому.
  Я кое-как уложила беловолосого на кровать, избавив его от лишней одежды. Попутно осмотрела. Кроме разбитого окуляра, осколки которого повредили глазницу и щеку, и синяка на второй половине лица, никаких других ранений не наблюдалось. Почему он до сих пор находился без сознания было неясно. Может, кристалл нужен? Если это он так неудачно воскрес, то без команды извне мог и не прийти в себя. Хотя, я же вроде говорила ему "очнись", но он никак не прореагировал.
  На всякий случай снова попробовала:
  - Эй, очнись. Пожалуйста!
  Никакой реакции.
  Полезла в сейф за кристаллами, вспомнив, что я сегодня тоже прозевала время приема кристалла.
  Странно, обычно, пропустив время приема, я уже через полчаса ощущала некую апатию и дискомфорт. Однако, сегодня я опоздала уже больше, чем на час. А апатии как не было, так нет.
  Вытащив кристалл из ячейки, я зажала его в руке, прикрыв глаза в ожидании, когда тот растворится пурпурной дымкой. Простояв так несколько мгновений, глаза я открыла. Точнее, распахнула в удивлении. Кристалл покоился в моей ладони. Целый и невредимый.
  Не поверив, взяла другой. Та же история. Я кинулась лихорадочно перебирать остальные кристаллы. На пятнадцатом, я сползла на пол, опершись об стену.
  Ни один из кристаллов даже не попытался раствориться. И тем не менее, я чувствовала себя такой живой, как никогда в последние триста лет. Я сидела на полу, откинувшись затылком на прохладную поверхность стены и смеялась. А по мои щекам катились слезы. Слезы счастья. Не знаю, как это произошло, и что послужило причиной, но... Мне больше не нужны были кристаллы, чтобы оставаться живой. Я это знала. Чувствовала.
  
  4
  Я должен был, просто обязан, снова связаться с Марком. Раз за разом, несмотря на сопротивление других, я пытался. Снова и снова. И я смог. Мне хотелось так много ему сказать, расспросить, как там моя дочь. Но вместо этого, пришлось сосредоточиться на главном:
  "Марк, слушай внимательно, у меня мало времени! Обелиск держит нас в плену. Он соединяет своих пленников в некое подобие сети, мы чувствуем друг друга, как самих себя. Это плохо, очень плохо. Но для завершения Обелиску нужно заполучить по пленнику в каждый кристалл, а это длительный процесс. И если этот процесс завершится, случится беда, по сравнению с которой Эра Обелисков покажется золотым веком. Но мы, пленники, живы - живы по-настоящему! Для новых целей Обелисков не-живые мы не подходим. И им приходится вернуть нам то, что они отняли. И именно в этом наш шанс! Чем больше пленников у Обелиска, тем больше и наши возможности. Не хватает только воли: обещания Обелиска слишком соблазнительны, чтобы мы могли просто так побороть искушение им поддаться."
  ***
  Всю ночь раненый не давал мне уснуть. Он метался в бреду, норовя свалиться с кровати или вытолкнуть оттуда меня. Вот когда я в полной мере оценила неудобства, связанные с наличием всего одной кровати в доме, пусть и достаточно широкой, чтобы разместиться на ней вдвоем. При нормальных обстоятельствах. Но не когда один из двоих ведет бой с невидимым противником, норовя вытолкнуть тебя с твоей половины спального места, а то и приласкать фаерболом. Фаерболы могли бы стать реальной проблемой - я не маг. Но я обратила внимание, что конденсаторы странной перчатки беловолосого, которую я сняла с него и положила на тумбочку возле кровати, поглощают пламя. Пришлось надеть перчатку обратно на его руку, повернув ручки регуляторов на конденсаторах на максимум. То, что в таком положении они дают возможность поглощать пламя фаерболов полностью, я выяснила ценой нескольких проб и сожженного покрывала. Надеюсь, емкости конденсаторов хватит до тех пор, пока мой пациент не сможет себя контролировать. Либо, пока у него пламя не закончится. Хотя, я бы не надеялась, что это произойдет быстро - как маг беловолосый, похоже, был очень силен.
  Я бы ушла спать в гостиную: там у меня имелось достаточно широкое кресло, чтобы можно было устроиться в нем, свернувшись клубочком, тем более, такой мелочи, как я, но... Я потратила столько усилий, чтобы вытащить и транспортировать этого кота от ущелья до дома, что просто не могла сдаться и бросить его в бреду теперь. Поэтому, дремала короткими урывками, примостившись с краю кровати, постоянно вздрагивая, когда пациент начинал метаться. Успокаивала его, вставала, пыталась напоить его водой, утирала выступавшую на его лбу испарину влажным полотенцем.
  Еще ночью, когда я наконец-то дотащила свою находку домой, я уже не чувствовала ни рук, ни ног от усталости. Но сдаваться была не намерена. Кое-как промыв и перевязав его раны, я уложила беловолосого в постель. К тому моменту он уже начал бредить, звал какого-то Марка, кричал, что еще немного - и будет слишком поздно, наберется достаточно пленников.
  После своих неудачных попыток принять кристалл, как я обычно делала каждый вечер вот уже триста лет, я попыталась сунуть кристалл раненому. Однако, встретила столь яростное сопротивление, что вынуждена была отступить. Тогда я и узнала, что беловолосый - маг. Покрывало погибло в огне чуть позже. Что ж, будем надеяться, что время приема кристалла для него еще не пришло. Или, что он тоже стал жертвой такой же аномалии, как и я, и в кристаллах больше не нуждается. Этот вариант был бы самым удачным. Хоть и самым непонятным.
  И только теперь, под утро, когда я вся издергалась, пытаясь сладить с буйным пациентом, у которого начал подниматься сильный жар, я всерьез задумалась о последствиях своего вчерашнего открытия. Теперь вариант лечения, применяемый лекарями в последние триста лет - добить, чтобы поскорее воскрес и не мучился - мог оказаться неприменим. И не из-за каких-то смутных моих предчувствий, а по вполне объективной причине. Если нам больше не нужны кристаллы, значит, мы живы по-настоящему. А значит, и умереть можем по-настоящему.
  Беловолосый обессиленно затих. Лежал, вытянувшись на подушках, сбросив с себя одеяло. Как бы я его ни укрывала, одеяло он скидывал неизменно. Я устало прилегла рядом, размышляя. В принципе, я знала одного лекаря, который бы доктором еще до Эры Обелисков. Надеюсь, он окажется с утра дома. И надеюсь, мой пациент не натворит дел, пока я буду бегать за помощью. Ничего не подожжет, не свалится с кровати в бреду. Привязать его, что ли... Оценивающе глянула на беловолосого. Да, пожалуй, привязать его - это выход. И вполне выполнимо. Сползла с кровати, намереваясь пойти поискать подходящую веревку.
  В этот момент кот снова заговорил. На этот раз, он не бормотал обрывочные куски фраз. Речь его была четкой и связной.
  - Нет. Я не хочу быть с тобой. Теперь я жив по-настоящему. Я поведу Огненную Танцовщицу на ее танец. Ведь та девушка подарила мне огненный тюльпан. Мне, а не какому-то другому из множества прохожих!
  Надо же, он тоже запомнил нашу тогдашнюю встречу!
  
  5
  Пурпурная пустота наполнялась сущностями и звуками. С каждым разом нас становилось все больше, и наши сердца бились в унисон. Я чувствовал, как мои корни-вены соединяются с другими такими же по всей планете. Мы объединялись, и в этом была наша сила. И наша слабость. Мы пришли в этот мир незваными. Создания, населяющие этот мир, служили нам и нас ненавидели. Но нам было нужно их пламя, а не их любовь. А пламенем создания делились щедро. Однако, теперь настал момент, когда нам понадобился их огонь, а не только пламя, даримое им.
  Это не мои мысли. Прочь из моей головы! Но вкрадчивый голос пурпурной пустоты звучал, ввинчиваясь прямо в мое сознание, и ничего я немог,по большому счету, противопоставить этому голосу. Я растворялся в нем, теряя себя. И это было так соблазнительно-хорошо, что не было никаких сил сопротивляться. Да и не хотелось. Но я пытался. Раз за разом, я представлял в своем сознании девушку, танцующую, приподнявшись на цыпочки. Так легко, и так вдохновенно.
  И каждый раз у этой девушки было новое лицо. Лиска. Шейлена. Разноглазая цветочница со смешными кудряшками. Ани. Откуда всплыло это имя, я не знал. Как и простенькие, но хватающие за душу, слова песни.
  ***
  Я танцевала. Порхала по комнате, словно мотылек, напевая незатейливый мотивчик, поселившийся в моей голове с самого утра.
  
   Зайдите на цветы взглянуть!
   Всего одна минута.
   Приколет розу вам на грудь
   Цветочница Анюта.
  
   Но однажды весной
   Лейтенант молодой
   Целый час простоял в магазине,
   Он фиалки купил,
   А когда уходил,
   Он унес мое сердце в корзине.*
  
  День выдался не менее суматошный, чем ночь. Под утро мой пациент угомонился. Он больше не швырялся фаерболами, угрожая поджечь все вокруг. Причем, я могла поручится, что перестал он не потому что пламя кончилось, а по каким-то своим, неведомым мне, соображениям. Теперь беловолосый лежал, вытянувшись в струнку, и тихо гудел. Да-да. Именно гудел. Низко, на одной ноте. С паузами. Будто громадное сердце билось, неспешно так, размеренно.
  Решив, что теперь его можно ненадолго оставить одного, я сбегала за лекарем. Идти недалеко, минут пятнадцать, но бегом я справилась за пять. Неслась, как угорелая. Не знаю уж, почему, но я была уверена, что время поджимает. И временное улучшение в состоянии моей находки - это именно временное явление. Что если не предпринять что-то сейчас, то дальше станет только хуже.
  Лекарь смотрел на меня недоуменно, и не понимал, почему я так переживаю.
  - Ани, я тебя не узнаю, - ворчал он. - С чего вдруг такой переполох? Давай добьем, и все. Ну какой смысл его мучать, сама посуди? Глазница под окуляром повреждена так, что новый уже не поставишь. Второй глаз тоже, неясно, будет ли видеть, а если зрение и восстановится, то когда - неизвестно. Думаешь, он тебе спасибо скажет, когда - и если - очнется?
  - Может и не скажет, - возражала я. - Но добить - не вариант. Есть у меня предчувствие, что не воскреснет он на этот раз.
  - С чего бы это? - Удивился лекарь.
  - А вот ты давно кристалл принимал?
  - Дык, вчерась, - призадумался он. - И верно, дивно это. Больше суток прошло. Обычно, сутки еще только на исходе, а меня уже ведет. А тут - ни в одном глазу.
  - То-то и оно, - я широко улыбнулась. - Живы мы, Поль, по-настоящему живы. С тех пор, как Огневка проснулась. Я тоже уже второй день без кристалла. Не знаю, везде ли так, но на нашем краю плато, думаю, скоро все это почувствуют. А раз живы, значит и умирать по-настоящему, если что. И значит, пора прекращать по поводу и без прописывать "просто добить", время вспоминать, что ты знал и умел, будучи настоящим лекарем.
  Поль повздыхал немного над моими причудами для порядку, но осмотреть беловолосого не отказался, раны обработал, свежую повязку наложил.
  - Все, Ани, дальше я бессилен. Или он выкарабкается, или помрет, - вздохнул лекарь. - Вот, была бы в моем распоряжении операционная, как в прежние времена, можно было бы попытаться еще что-то сделать. Хотя, новый окуляр ему уже не поставишь, даже со всеми технологиями, бывшими в нашем распоряжении до Эры Обелисков. Где ты его откопала, к слову сказать? Такое впечатление, что он с Огневки свалился. Весь в синяках, хорошо хоть ничего жизненно важного не повреждено.
  - Ох, Поль, и не спрашивай, - вздохнула я в ответ. - Не поверишь, но я склоняюсь к мысли, что именно оттуда он и свалился. Я его в ущелье нашла, уже без сознания. Придет в себя - расспрошу.
  - Ну удачи, - кивнул Поль, протягивая мне пакет с какими-то травками. - Держи вот. Будешь заваривать и три раза в день давать, через каждые восемь часов. Это успокоительное, поможет жар слегка сбить, ну, и бредить не будет больше. Надеюсь. Если что - ты знаешь, где меня искать.
  Выпроводив лекаря, и убедившись, что с пациентом все без изменений, я смогла выкроить время и для своих дел. Весь день металась между теплицами и пациентом, боясь, что лекарство не подействует, и у беловолосого снова начнется бред. По-хорошему, посидеть бы рядом с ним, может, и подремала бы немного заодно, но мои махровые тюльпаны были другого мнения. Может, из-за того, что они были врединами по натуре, а может, из-за того, что сегодня в воздухе витала весна - да, да, та самая, настоящая весна, когда снег тает, а из-под него выглядывает сочная весенняя трава - махрушки решили дружно расцвести. А расцветающие тюльпаны требуют особого внимания. Фиаско, постигшее меня с огненными, я повторять была не намерена. Посему, проверяла температуру и влажность теплицы по сто раз на дню, разрываясь между любимыми грядками и незнакомцем в моей постели.
  И вот, теперь этот долгий день плавно подошел к концу. Махровые благополучно расцвели, пациент не загнулся, и даже жар у него начал спадать. Я срезала и притащила в комнату охапку тюльпанов. Махровые хорошо стоят. На неделю красота и благоухание мне обеспечены.
  Две бессонные ночи и три дня на ногах давали о себе знать.К вечеру я дошла до такого состояния, когда спать хочется, но не можется. Веки просто не закрывались. Я уже плохо осознавала происходящее вокруг, а общее мое мироощущение соответствовало таковому после двух бокалов вина.
  И я танцевала, кружась по комнате, размахивая хвостом и громко распевая, безбожно переиначив слова песни:
   Он тюльпаны купил,
   А когда уходил,
   Он унес мое сердце в корзине...
  А молодая луна робко заглядывала в комнату сквозь занавеску, обещая скорое наступление весны. Настоящей. С зелеными почками на деревьях и цветущими яблонями.
  ______
  * Песня "Цветочница Анюта". Музыка М. Табачникова Слова Г. Строганова
  
  
  Полную книгу можн приобрести тут:
"Пепел огненных тюльпанов"
  
Оценка: 7.69*8  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Хард "Игры с шейхом"(Любовное фэнтези) А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика) В.Пылаев "Видящий"(ЛитРПГ) В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2"(Боевая фантастика) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) Н.Трейси "Селинда. Будущее за тобой"(Научная фантастика) В.Василенко "Стальные псы 5: Янтарный единорог"(ЛитРПГ) А.Вильде "Эрион"(Постапокалипсис) А.Минаева "Академия Алой короны-2. Приручение"(Любовное фэнтези) F.(Анна "(не)возможная невеста"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"