Томашева Ксения: другие произведения.

Люська и инопланетяне

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    с ПВ-16

Люська и инопланетяне [Ксения Томашева]
  Так устроена память: иногда даже мелочь способна разбудить длинную цепочку воспоминаний. Взять, к примеру, вот этот солнечный луч, в котором танцуют пылинки. Луч делит комнату на две половинки, теряющиеся в полумраке. Будто и нет комнаты вовсе, а ты сидишь на улице, греясь в ласковом утреннем солнышке, и понимаешь: вот она - свобода! Этот луч заглядывает в окно на несколько минут, пока солнце, вынырнув из-за потертых двухэтажек напротив, не вскарабкается на крышу твоего дома. В это время нормальный школьник носится по квартире, собирая портфель, запивая суету обжигающим чаем и давясь ненавистными спросонья бутербродами. На выходных тоже не до луча - ты отсыпаешься за неделю. И лишь пару раз в год появляется возможность застукать шаловливый лучик на горячем. В то благословенное время, которое зовется священным словом "каникулы".
  - Ма, а в этой коробке что? - я отвлеклась от размышлений о былых каникулах, вернувшись в нынешний отпуск.
  Вроде и смысл подразумевается один и тот же - отдых. А на деле - совершенно разные вещи. В дни школьных каникул свобода ощущается настоящей и полной. В самый-самый первый день, когда еще по привычке вскакиваешь в семь утра, знакомец-лучик сообщает тебе радостную новость. Все заботы учебного года рассыпаются пылинками, танцующими над потертым паласом. И дальше тебя не волнует ничего, кроме того, отпустят ли сегодня Машку к деду на весь день, и когда Люська приедет на лето к бабушке. В отпуске же хлопот только прибавляется: переделать все отложенные из-за работы дела, картошку, опять же, посадить-выкопать. Картошка - спасибо родителям. Им уже и сил не хватает, но на все предложения "просто купить" следует категорическией отказ, дополняемый сакральным: "А что люди скажут?"
  - А, то ваше творчество. Перебери, а? Нужное в компьютер засунь, остальное на помойку, - мама оживилась. - Пыль только собирает. Вон, мыши уже погрызли. Муська, падлюка, их в доме не гоняет, наоборот, с улицы домой тащит.
  Я осторожно смахнула пыль с ветхого картона и с трудом развязала шпагат. Бумажки, фотки. Черно-белые, выцветшие. Размытые, с засветами, криво напечатанные на желтоватой фотобумаге. Машка, Люська, я, одноухий кот, дерево. А вот это невнятное пятно - скорее всего, роза. Или кролик.
  - А это что за чудо-юдо? - мама вытащила из коробки небольшой снимок.
  Вот уж верно - чудо-юдо. Точнее, инопланетянин. Самый настоящий, точь-в-точь как в "Тайне третьей планеты", с лопушистыми ушами и носом-хоботом.
  - А-а, это мы над Люськой подшучивали, - я усмехнулась воспоминаниям.
  - Люськой? Которая погибла?
  - Как погибла? - мне стало дурно.
  - А так. Я не хотела по телефону говорить. Машина сбила. Черная иномарка. Водитель скрылся. Мутная история, - вздохнула мама. - Разное говорят. То ли Люся куда-то впуталась, и ее убили, то ли сбивший - богатенький со связями. Дело замяли.
  Да нет, мама что-то не так поняла. Какое впуталась? Это же Люська. Вредина и задавака, возомнившая себя "столичной", когда ее родители после долгих мытарств по общагам получили квартиру в Питере. От бабушки, у которой Люська "временно" прожила первые десять лет своей жизни, ребенка забрали, но дисциплинированно возвращали каждое лето на каникулы. И каждое лето мы несколько дней кряду выслушивали снисходительное "вы гекаете" и "стыдно не знать, что такое "ножки Буша"". Потом "столичный" лоск спадал, и Люська возвращалась в свое нормальное провинциальное состояние.
  Годы шли, никто не молодел. Когда бабушка стала совсем плоха, Люська бросила и мужа-алкаша, и Питер и примчалась ухаживать. Да так и осталась, сменив через несколько лет гражданство и вернув себе девичью фамилию.
  ***
  - Ну что, за независимость? - Машка подняла бокал.
  - Ой, кто бы говорил! - фыркнула Люська, но почему-то покраснела.
  - А что! Сбросить наших троглодитов на бабушку и делать, что хочется - тоже своего рода независимость, - обиделась подруга.
  - Про "что хочется" ты мужу своему расскажи, - поддела я.
  Против присутствия Машкиного мужа на девичнике мы ничего не имели, но бедняга явно скучал в компании трех пьяных дам и их детских воспоминаний.
  - А что, так тоже неплохо получилось... - протянула Люська, косясь на опустевшую бутылку. - Есть, кому за добавкой сгонять.
  - Угу, пока мы тут до зеленых человечков упиваемся, - захихикала Машка. - Хотя, кое-кому и пить не надо. Помнишь инопланетян?
  - Да ну тебя, - Люська надулась. - Вот возьму и докажу, что они были. Считай это делом чести!
  ***
  Бывает, сделаешь гадость по недомыслию, а потом мучаешься. Вроде бы, и не со зла, а все равно, грызет червячок раскаяния долгие годы. Но с ним можно сжиться, перестать замечать. А когда понимаешь, что ничего уже не исправить, становится по-настоящему страшно. И червячок выползает из глубин подсознания, превращаясь в гигантского прожорливого песчаного червя с планеты Арракис.
  Люська была твердо уверена, что видела в детстве, как инопланетяне похитили человека, припрятали его скелет в заброшенном доме, а на его место вернули клона. Мы ей тогда не поверили, высмеяли, хоть и звучал ее рассказ довольно связно. Даже в ту, нашу последнюю, встречу мы снова подняли ее на смех. И вот теперь Люськи нет, а я чувствую себя так, будто совершила предательство, и именно оно привело к смерти подруги.
  ***
  В то лето показывали "Супермен". Мы бегали его смотреть к Машке, у которой был цветной "Хитачи". Невиданная роскошь в провинциальном городке, где ламповый "Электрон" считался верхом шика. Еще у Машки был видик, но к нему прилагалось всего три кассеты. Оба боевика с Ван-Даммом были нами давно засмотрены до дыр, а третья кассета, с таинственной надписью "Евромассаж", припрятанная Машкиными родаками в прикроватной тумбочке, найдена и забракована как полный отстой. На ней полуголая тетка в черных чулках в сеточку и туфлях на высоченной шпильке, ненатурально стонала, елозя сиськами по невнятно поблескивающему обнаженным торсом среди шелковых простыней мужику. Теперь-то я понимаю, что, скорее всего, это была порнушка. Но мы дотудова не досмотрели, единогласно признав кино нудным, и проголосовали за очередной пересмотр "Двойного удара". А вот "Супермен" впечатлил, возбудив самые смелые сексуальные фантазии, какие могут только быть у благовоспитанных четырнадцатилеток.
  После его просмотра наша троица вообразила себя Лоис Лейн и носилась по округе, изображая репортеров. В моем дворе, в закутке у курятника, была организована редакция, оснащенная колченогим столом и печатной машинкой без ленты (подумаешь, зато у нас была копирка, а если ее положить между двумя листами бумаги, то на втором все отлично пропечатывалось). У Машкиного дедушки на чердаке нашелся старый "Киев" с заедающей шторкой, поднявший газету до невиданных технических высот. Запасы просроченной пленки, химикатов и фотобумаги нашлись на том же чердаке, а в сарае пылился громоздкий фотоувеличитель.
  Суперменом единогласно был назначен Костыль. У высокого, атлетически сложенного старшеклассника - давнего объекта наших тайных мечтаний - имелось одно неоспоримое достоинство, делавшее его идеальным кандидатом на эту роль: очки. Да и то, что парень этим летом поступил на журфак, и вообще, имел вид весьма интеллигентный, усиливало его сходство с Кларком Кентом в наших глазах. А еще за ним удобно было следить: жил Костыль на Садовой, на которую выходил забор редакционного курятника.
  
  - Да не похож он на Лекса Лютора! - кипятилась Машка. - Гопота обыкновенная. У малышни на "Ватру" стрелял вчера.
  - У тебя есть другие кандидатуры? - Люська поджала губы так, что даже верхняя, домиком, и та перестала задорно приоткрывать зубы.
  Обиделась. Когда Люська так губки поджимает, то все. Дуться будет до вечера. И чего она в этого Веталя так вцепилась? Найдем другого главного злодея для нашего Мелкополиса. У него ведь даже имя не на "Л" начинается. Хотя, она, конечно, права: на роль плохого парня Веталь подходил идеально. У него даже нож был, бабочка. А еще он курил и матерился.
  - Девочки, брейк, - вклинилась я. - Давайте, потом, а? Меня щас ужинать загонят и не выпустят уже. Я маме обещала помочь, и "Поле Чудес" сегодня...
  - Вот именно! - Люська никак не могла решить, разобидеться окончательно, или нет смысла, если все равно скоро по домам. - Дался вам этот злодей. Будто других тем нет на завтрашний выпуск.
  - Вообще-то нет, - заметила я.
  - Говорят, в Проклятом доме снова свет ночью видели и стоны слышали... - мечтательно протянула Машка.
  - Говорят, что кур доят. Думаешь, в "Дейли Плэнет" пропустили бы материал, основанный на слухах о привидениях?
  - Статьи Лоис про Супермена печатали же, - пожала плечами Машка. - А там тоже фантастика была.
  - У нее фотки имелись! - выдала я железобетонный аргумент.
  - И у нас будут, - Люська оживилась, раздумав дуться.
  - Откуда?
  - От верблюда! У меня ба сегодня у подруги спит, некому с малым остаться. Я сама дома. Пофоткаю я вам привидения, - решительно схватив "Киев", Люська потопала на выход. - Чао-какао, ждите утром сенсацию!
  ***
  - Натка, ау! Заснула?
  - А? Не, просто задумалась, - я вздрогнула, пытаясь проморгаться. Луч куда-то подевался, и в комнате стало темно, впору свет включать.
  - Бумбурится что-то, и по погоде ливень обещали. Сбегай за хлебом, пока не полило.
  С трудом разогнув затекшие от сидения на полу коленки, я подползла к окну. И в самом деле: солнце, не успев вскарабкаться на небо, спряталось за угрожающе выглядящий тучкой. В наших краях это могло ничего не значить, а могло вылиться в неделю проливных дождей. А, ладно, до магазина - рукой подать, добегу.
  - А зонт?
  - Да ну его, так успею, - отмахнулась я, сбегая с крыльца.
  
  Первая толстая капля упала на нос на подступах к хлебному. Поэтому влетела я в магазин на полных парах. Деревянная рама с натянутой на нее сеткой от мух хлопнула за спиной, давая отмашку небесам. Громыхнуло, полилось. Поежилась от ударившей в спину волны прохладной сырости. Ничего, пережду, такой водопад надолго не затянется.
  Поразительно, насколько некоторые места неподвластны времени. В небольшом, темноватом помещении магазина неизменно пахло свежим хлебом и разогретыми его теплом сосновыми досками поддонов. Вентилятор под потолком, точно так же, как и в дни моего детства, лениво наматывал мух на побуревшую липкую ленту, свешивающуюся с его лопасти. Да что там, даже продавщица была, хоть и другая, но точно такая же: румяная и пышная, как булочка. О том, что хлебный не стал жертвой аномалии, на десятилетия остановившей время в отдельно взятом помещении, свидетельствовал лишь плакат с надписью "Лещенко А.П. - наш мэр!", поблескивающий свежей типографской краской на стене за кассой.
  - Наташа? Коваль? - бархатистый мужской голос раздался прямо над ухом.
  Ого. Какие цапли в нашем болоте. Дядя при полном параде: белоснежная рубашка, стильный пиджак, узкие джинсы. Мой ровесник, плюс-минус, лицо знакомое, но не припомню откуда. Заметив мой растерянный взгляд, он белозубо усмехнулся и подмигнул.
  - Да ладно! Не говори, что не узнала, куда уж мне еще богатеть. Виталик я. Из пятиэтажки. Что, совсем-совсем не узнаешь? - самодовольная улыбка немного потухла. Рука знакомым жестом потянулась взъерошить длинную светлую челку, но, спохватившись, отдернулась. И то верно, на укладку явно не две минуты потрачено.
  - Точно, Веталь!
  И как я его могла не узнать? Надо же, сколько мы не виделись... Лет двадцать-сколько? Люди меняются, и Веталь - не исключение. Длинный, худой как жердь. Теперь он подкачался, заматерел, облагородился, одним словом. Только тонкий шрамик со следами операционных швов на левом запястье да нахальный взгляд выдавали старого знакомца.
  ***
  - Ну и где она? - Машка злилась. - Блин, на той пленке фотки, как бабка Нюрка в Качурин погреб мусор сыпет. Если не проявим к обеду, нам вообще тогда нечего в выпуск ставить!
  - Думаешь, в Проклятый дом поперлась, а Марьандреевна ее застукала и теперь не выпускает?
  - А думаешь, не может такого быть? Это же Люська, она брехать не умеет.
  Если так, то Люську могут и вообще гулять не отпустить. Хорошо, квартира на первом этаже, можно под окно пробраться через детскую площадку и вызволить хотя бы фотик.
  
  - А вы что здесь делаете?
  Веталь, гад, ну разве можно так пугать? Я чуть не свалилась обратно в куст, из которого выползла, намереваясь поскрестись в Люськино окно.
  - А ты? - ответила вопросом на вопрос. Ладно мы, но ему-то тут и в самом деле делать нечего, он даже не в этом доме живет.
  - Курю, что не видно? - Веталь продемонстрировал потухший окурок.
  Ага. Курит. Прямо под окнами. Чтобы побольше свидетелей, имеющих возможность, а главное - желание, родакам стукануть.
  - А Люськи дома нет, с вечера не являлась, - доложил Веталь, сверкнув дыркой на месте выбитого зуба. Когда успел, интересно? Вчера еще все зубы при нем были. И фингала под глазом не наблюдалось.
  - А ты откуда знаешь? - Машка решительно выбралась из кустов.
  - Марьандреевну видел, она ее искала, - смешался парень.
  - Проклятый дом! - это мы с Машкой, хором.
  ***
  - А ты похорошела, - ого, а Веталь комплименты говорить научился. Помнится, в детстве у него больше гадости получались.
  - Ты тоже, - знаю, так не принято, но я совершенно не умею комплименты принимать и несу в ответ всякую чушь. - Если бы не шрам, я тебя и не узнала бы.
  - Да уж, - мужчина скривился, потирая запястье. - Чтобы я еще в ваши девчячьи дела вмешивался?
  - Ой, да ладно, по-моему, тебе сплошной профит вышел, - фыркнула я, и мы дружно рассмеялись.
  Руку Веталь сломал, когда мы добывали Люську из Проклятого дома. Она все-таки туда полезла и провалилась в подпол, наступив на гнилую доску. Люська не пострадала, но дыру сверху привалило трухлявым шкафом, и одному привидению в ту ночь в доме куковать пришлось. А вот Веталь, который зачем-то поплелся за нами, а посему был использован в Люськодобыче в качестве грубой мужской силы, получил открытый перелом, когда шкаф оттаскивал, и тот окончательно доломался. Как Веталь ругался! Мы с девчонками таких слов и не знали даже. Машка, кажется, пыталась записывать. Но Люську нам добыл. Изрядно пыльную и перепуганную. Дело было в августе, и первый месяц школы парень радостно просачковал, отмахиваясь от контрольных замызганным гипсом.
  - Ага, профит. Я в выпускном классе был, мне все равно потом догонять пришлось, - Веталь посерьезнел. - Слышала, что с Люсей случилось?
  Я кивнула. Смеяться разом расхотелось.
  - Дура она, - Веталь звучал как-то зло. - Дурой была, лезла вечно, куда не просят, дурой и осталась. Безмозглой.
  - Ты что-то знаешь? - насторожилась я. Неужели, Люська и в самом деле активно во что-то вляпалась?
  - Нет, и тебе копать не советую, - отрезал мой собеседник. Бросил взгляд на дверь, поежился: - Подвезти? Я на машине, домчу с ветерком, - подмигнул он мне.
  Ага, тут двести метров пешком, а на машине - полгорода объезжать. Но лило так, что я хлеб сухим до дому не донесу. Пришлось соглашаться.
  Дорога прошла в молчании. Выходило, что и воспоминаний-то у нас общих нет. Радость от встречи разрушилась упоминанием о погибшей подруге. А по большому счету, говорить нам больше не о чем. Веталь старше, особо и не пересекались, кроме того случая. Потом он поступил, да и мы разлетелись кто куда. Люська на следующее лето к бабушке не явилась: поступила в техникум. Потом и мы с Машкой покинули родной городок, наведываясь лишь изредка.
  Нашей троице удалось свидеться всего раз, уже после возвращения Люськи в родные пенаты. Она нас и собрала, аккурат на эту Пасху. Мы отпраздновали Люськин развод, с конским ржанием вспоминая наше "суперлето" и слежку за старшеклассниками. Кстати, Веталя из кандидатов в Лексы Люторы мы тогда вычеркнули, записав на его место Лелика, друга Костыля. Тот зачастил к нему в конце лета. Впрочем, после Люськиного визита в Проклятый дом мы к "Супермену" охладели.
  - Ой, я тут выскочу. Там бугорок, днищем сядешь, - я засуетилась, поняв, что Веталь собрался меня прямо к калитке на своем "черном мерине" доставить. Въезд был через изрытую колдобинами детскую площадку.
  - А то я не знаю, - хмыкнул он.
  - Ты ж не тут живешь, - удивилась я. - Откуда бы?
  - Ну, как хочешь, - не стал настаивать мужчина, помрачнев.
  ***
  - А я говорю: самые настоящие инопланетяне! - Люська даже дуться забыла, доказывая, что ей не померещилось. -Свет такой яркий, неземной, лучом прямо. И эти двое: высокий и низкий. И носы хоботом!
  - Ага, а тарелку на поляне под дубом оставили, - заржала Машка.
  "Поляной" мы называли небольшой пустырь, расположившийся как раз между нашим наблюдательным постом в курятнике и домом Костыля-Кларка. Проклятый дом примостился сбоку. Гордое звание "дуб" носил остов старого трухлявого клена, все никак не желавшего умирать и каждую весну покрывавшегося густой порослью мелких зеленых веточек. Дуб рос прямо у калитки Проклятого дома, перегораживая нам обзор. К задней стене дома примыкала глухая ограда морга, а с другой стороны периметр замыкал забор детсада "Солнышко". Садовая, вообще, отличалась изысканной хаотичностью застройки.
  - Откуда я знаю, где они тарелку оставили? - кипятилась Люська. - Я в подполе сидела. Ну точнее, сначала под лестницей, я потом уже провалилась, когда они вернулись.
  - Так они еще и дважды прилетали?
  - Блин, Маш, я не знаю, чем ты слушаешь, - Люськина обидчивость взяла верх. - Я же говорила: они Палсеменыча похитили. Я слышала, как он сопротивлялся. А потом вернулись, труп его высохший приволокли, а вместо него уже клон был, покорный.
  Слово за слово, Машка с Люськой тогда поругались. Люська заявила, что с нами не разговаривает, и, схватив бумагу и копирку, уселась "писать сенсацию", остервенело колотя по клавишам печатной машинки. Я держала нейтралитет, но посмеивалась: на пленке остались свободные кадры, а у меня зрел план.
  Трудилась Люська до самого обеда.
  ***
  - Мам, ты коробку не убрала? - я вбежала в дом, стряхивая с себя остатки дождя.
  - Стой, куда, переоденься, - только и успела сказать мама, но мне было не до того.
  Швырнув пакет с "бородинским" на кухонный стол, я помчалась в комнату. Решившая, что коробка посреди ковра стоит специально для нее, Муся уже утаптывала ее содержимое. Моим посягательствам на ее "собственность" эта наглая рыжая морда возмутилась до глубины кошачьей души. С громким мявом она выпрыгнула из коробки, перевернув ее и взметнув вихрь макулатуры. Вот он, заветный листок! Память мне не изменила, сохранили мы его. Чисто поржать. Разобиженная Люська бутерброд из бумажек и копирки в печатную машинку вставила не той стороной. В результате текст оказался набран зеркально. Ржали все, и Люська в том числе. Она даже с Машкой помирилась, но все равно, была полна решимости написать свою "сенсацию". Посему, наказала нам фотки сделать, а сама величественно удалилась на обед.
  ***
  - Думаешь успеем? - скептически скривилась Машка, выслушав мой план.
  - А то. Марьандреевна Люську не выпустит, пока та все не доест.
  Люся отличалась царственной неторопливостью в еде. Обедать она могла часа по три, что и проделывала с завидной регулярностью, доводя бабушку до белого каления. Так что времени на осуществление плана у нас было с лихвой.
  Мы слепили из воска фигурку чудика-инопланетянина и сфоткали ее в ветвях "дуба". Пока наша копуша обедать изволили, проявили пленку и окопались в "фотолаборатории", приступив к печати. Начать решили с главного - "инопланетянина".
  Лабораторию мы устроили в погребе - капитальном строении с дверью в человеческий рост и крутыми бетонными ступенями, ведущими в прохладное помещение, усыпанное песком. Погреб по летнему времени пустовал, немного консервации да пара ящиков груш не в счет. Что немаловажно: имелась не только лампочка, но и розетка.
  - Красавец, - мы склонились над кюветой, рассматривая фото в свете красной лампы.
  Инопланетянин вышел как живой. Тоненькое тельце, ручки-ножки врастопырку, уши-локаторы, нос хоботом...
  - А хотите, я его стукну, и он станет фиолетовым в крапинку? - пропищала Машка, и мы залились хохотом.
  - Чего веселимся? - измученная неравным боем с обедом, Люська пребывала глубоко не в духе.
  - Све-е-ет! - заорали мы, кинувшись прятать последние листы фотобумаги, но было уже поздно. Люся зашла, открыв дверь с ноги, нараспашку, еще и выключателем лампочки щелкнула.
  Весь наш запас фотобумаги сгинул на свету, словно вампир. Нет, конечно, попробовать что-то напечатать можно было, но после такого засвета получим, скорее всего, набор "Черных квадратов". Мы не Малевичи, в нашем исполнении это не так концептуально. А в субботу универмаг не работает, фотобумагу купить негде. Хорошо хоть бабку Нюрку с ее мусором сделали. Она да инопланетянин - вот и весь наш материал на сегодняшний выпуск.
  - Ну вот, - я расстроилась.
  - Ой, - Люська выглядела виноватой. - Хоть что-то успели?
  - Угу, вон, инопланетяне твои в закрепителе плавают, - кивнула Машка.
  - Вышло? - Люська оживилась, склоняясь над кюветой, чтобы выловить фотку. - Я боялась, шторка заела... Ну бли-ин! Дуры!
  Отбросив мокрый снимок, Люська выскочила из погреба. Хлопнула дверь, лязгнул упавший на крючок засов. Переглянувшись, мы с Машкой снова заржали. Инопланетянина было решено отмыть от налипшего песка и использовать по назначению - и дальше доставать Люську.
  Пока мы возились, наводя чистоту на светлом лике внеземного гостя, наверху сделалось подозрительно тихо. Даже Рекс - цербер дворянской породы, охранявший вход в подземное царство солений и картошки - замолчал.
  - Люська свалила, что ли? - удивилась я. - Дверь она открыла, надеюсь?
  Как же. Стучали мы долго, Рекс подвывал, но Люська гордо держала паузу.
  - Что-то я жрать уже хочу, - пожаловалась Машка.
  - Там груши есть.
  
  - Вкусные, зараза, - Машка, доедая пятую грушу.
  - Угу, - я вела в счете, мой огрызок был шестым.
  Огрызки мы складывали на балку, нависшую прямо над входом. Сами мы примостились на верхней ступеньке. Люська нас бросила, уже почти час как.
  - Ма-аш, - протянула я. - А что мы будем делать, когда в туалет захотим?
  - Ямки рыть, как коты, - прыснула Машка, тут же заткнувшись. - Ой. А я кажется, уже. Че делать?
  - Кричать?
  - Да кто нас сейчас услышит, "Просто Мария" по телеку.
  И то верно. Пичалька. Я задумчиво надкусила следующую грушу.
  
  "Мари-ия стафлор, камикадзе сюда!" - заливались мы. Стучать и кричать нам давно надоело. Рекс снаружи поначалу пробовал подпевать, но поняв, что нам с Машкой по ушам прошлись медведи, перестал. Теперь он просто жалобно выл, сетуя на невозможность нас "выключить".
  - Слу, по-моему, там не так было... - притормозила Машка.
  - Да какая разница? Главное - чтобы громко, - философски возразила я.
  Машка кивнула, соглашаясь.
  "Мария, Мария-Мария!" - мы с новой силой загорланили припев.
  Рекс взвыл и зашелся лаем, перешедшим в радостное поскуливание.
  - Что вы творите? А ну марш на выход! - дверь распахнулась, ослепив нас яркими лучами вечернего солнца.
  Папочка! Я тебя люблю. А еще я люблю лето и жару! Стуча зубами, мы с Машкой понесли наши переполненные грушами тушки на солнышко.
  
  А наутро фотолаборатория оказалась разгромлена. Кто-то ночью забрался в погреб в надежде поживиться маринованными огурчиками. Утешало одно: груши за нас отомстили. Вор не знал, что при входе нужно пригибаться, и впечатался головой в балку. Красиво разложенные на ней огрызки попадали на ступеньки, превратив их в ловушку. На ней грабитель и поскользнулся, съехав вниз и, как минимум, ободрав ладони. Об этом свидетельствовали размазанные по бетону груши и кровь на нижних ступеньках. К сожалению, аппаратура стояла напротив лестницы и изрядно пострадала.
  Почему промолчал Рекс мы узнали лишь к вечеру.
  ***
  Следуя заветам Алисы из Зазеркалья, я поднесла раритетную "сенсацию" к зеркалу серванта, однако сервиз "Мадонна" основательно загораживал обзор. Стоп. Чего это я. Двадцать первый век же.
  Тщательно расправив листок на столе, я щелкнула камерой смартфона. Флипнуть изображение - дело пары касаний. И вот я уже читаю Люськин опус, продираясь сквозь выцветшие от времени буквы испещренного опечатками шИдевра.
  "Старый дом зловеще скрепел. Я притаилсь в совем убежише,, затаив жух. Яркий свет ударил в окно залив меня полностью. Я сожмурилась. Зловещте силуэтты вошли в дом. Ветер скрипел ставней.2Это не люди1" - подумала я. И это б ли нелюди! Одеты они б ли в скаяндры, с сер х лиц пялились круглые глазиши, а спереди свешивались хобот ."
  Буква "ы" Люське особенно не давалась - клавиша западала.
  Ничего нового я не вычитала. Все это Люська рассказывала устно, и не раз. Инопланетян было двое, они приволокли с собой Палсемыча - заведующего городским краеведческим музеем, и вообще фигуру весьма приметную. Любил Палсеменыч за воротник залить, при этом так уставал, что ложился отдохнуть под первым попавшимся забором. Забор морга попадался ему особенно часто, ибо примыкал к музею. Палсеменыч возмущался произволу инопланетян и пьяно негодовал.
  "Пустите меня, нелюди!"- кричал он,но фигуры тоько шипели в свои хобот .
  Они проволокли Павла Семеновича Винокура к дальней комнате, а я едва перевела дух. Надо б ло сматыватся. Из комнаты посл шались звуки ударов и крики.пОтом все замолчало."
  Как "инопланетяне" вышли обратно, Люська не упоминала. Когда все стихло, она решила выбираться, но провалилась. Подпол оказался неглубоким, меньше человеческого роста. Даже не подвал, а так, промежуток между фундаментом и деревянным полом, как водится в старых домах. Пока Люська пыхтела, пытаясь сдвинуть упавший шкаф, "инопланетяне" вернулись.
  "Снова показался свет и голоса. Я сжалась, боясть пошевелится. Голоса прошли надо мной, и я в сунула фотоапарат в шель, чтоб сфоткать, но наверно неуспела. гОлоса зашли в дальнюю комнату. Я покралась следом, спот каясь об арматуру. В стене б ла дырка, а за ней подпол дальней комнат . Свет ударил в нее и я приникла. "Останки приметные, я вам не советую ими светить," - Палсемен ч говорил как будто он с ними заодно. Голоса шли сверху. сВерху упало тело высохшее как скелет.С вет потух и все ушли.Я боялась, но сфотографировала через д рку со всп шкой."
  В письменном изложении выглядело все не так уж и инопланетно. Скорее, криминально. Люськины устные рассказы каждый раз обрастали новыми подробностями, звуча гораздо фантастичнее. Там было и гудение двигателей летающей тарелки, и шипение люка, и мучительные инопланетные пытки, которым подвергали Палсеменыча. Мы ржали, а Люська кипятилась. Потащила нас в Проклятый дом, чтобы показать "тело". Само собой, никакого тела мы не нашли, как и лишних дыр в полу. Мы всю дальнюю комнату облазили. Ни следа инопланетян, только пыль да грязь. Точнее, следы были, также, как и существо, их оставившее. Рекс, зараза. Он снова с цепи сорвался, видимо, расшатал карабин, пытаясь убежать от нашего с Машкой концерта. Потому и грабителя проворонил: не было охранничка на посту. Когда Рекс срывался с цепи, он шел гулять. И заходил, порой, очень далеко. На это раз забрел в Проклятый дом, а выбраться не сумел. Если бы мы не полезли Люськино "тело" искать, то ночью в Проклятом доме опять выло бы изрядно оголодавшее привидение.
  
  - Теть Свет, здравствуйте!
  - Ой, Натуся! А Машуня в цьом году може и не прыйиде. На мори воны. Вчора дзвоныла, показувала фотки. В них там готель с фай...ваем, - Машкина мама запнулась на непривычном слове. - Но работае только в холле, ничого ци турки нормально зробить не можуть.
  - Здорово! - я завистливо вздохнула. На море я собиралась каждый год, но доехав до родительского дома, неизменно приходила к выводу, что нас и тут неплохо кормят, и на море забивала. Правильно Машка сделала: сначала море, а потом все остальное, если успеется. - Теть Свет, я вообще-то не Маше, а вам звоню. Помните, мы фотографией увлекались в школе? У вас не осталось наших старых пленок? Я у родителей кое-что нашла, но там не все. Хочу оцифровать наше "творчество". Маше потом скину, чтобы обработала.
  Машка у нас - крутой фотохудожник. Мы поигрались одно лето и забыли, а ее зацепило.
  - Шось валяеться, я як раз их дистала, зи школы дзвонылы, якусь выставку роблять до столетия. Про выдатных выпускников. Заходь вечором на чай, подивишся.
  Конечно зайду. А заодно и разузнаю, что за выставка такая. Если уж на то пошло, то я у нас самая знаменитая знаменитость из всего класса, а моим никто не звонил.
  
  - Кушай борщик, - мама суетилась.
  - Ма, куда? В меня столько не влезет.
  - Сорок лет почти, а есть ребенок так и не научился, - вздохнул папа, доедая добавку.
  Мамины борщи - это что-то. Но сегодня у меня голова была занята другим, и борщ туда не помещался.
  - Па, а помнишь Палсеменыча?
  - Это которого?
  - Ну этого, который пьяный вечно. Винокура.
  - Ну почему вечно? Был у человека сложный период в жизни. Зарплаты по полгода не платили, жена ушла, вот он и запил. Но ведь бросил же.
  - Неужели, инопланетяне так повлияли? - усмехнулась я.
  - Ну кто знает, до кого он там допился. Но как отрезало, подработку нашел, долги отдал, бизнес даже организовал. Книгами торговал, прямо в помещении музея. Да ты помнишь, вы же с мамой там детективами закупались.
  Точно. Книжки в мягком переплете, которые рассыпались от первого прочтения. Кстати, инопланетяне, похоже, все-таки причем. Книжный при музее открылся в начале моего девятого класса. То бишь, вскоре после того, как Палсеменыча, по Люськиному утверждению, "подменили на клона".
  Муся, кемарившая на подоконнике, кося на стол одним глазом, зашипела.
  - Константин Кириллович рано сегодня, - заметила мама, выглянув в окно. - Пойду, в дом приглашу.
  Вслед за мамой в кухню вплыл полноватый лысеющий дядька. Тот самый Костыль, который Кларк Кент. Нынче - Константин Кириллович. Вот странно судьба распорядилась: в юности он гоголем ходил, в дефицитной джинсе и все такое, даже Таврию новенькую купил. А потом закончил свой журфак, вернулся в родной город. Покрутился немного в коммерции, но когда бизнес из "урви-продай" девяностых стал превращаться в сложную науку, у него все обломилось. В школу работать пошел не от хорошей жизни, но его друг детства - Лелик, нынче городской голова Алексей Лещенко - уже тогда шишкой в горсовете был. Так что Костыль быстро до директора дослужился. В данный момент являл наш "супермен" типичный образчик мужчины среднего возраста, по причине кризиса (финансового, а не возрастного) разъезжающего все на той же винтажной красной Таврии. А по причине ремонта канализации на Садовой, в ходе которого перерыли полулицы, вынужденного проситься со своим раритетом к нам в гараж на постой.
  - Наташа, здравствуй, - не скажу, что Костыль был счастлив меня видеть.
  Разговор не клеился. Особенно неловко стало после того, как я спросила, чего это Машке звонили насчет выставки, а мне нет.
  Из последовавшего в ответ сумбура выходило, что Константин Кириллович меня лично пригласить хотели для раздачи автографов читателям. По-моему, он юлил, но на всякий случай, согласилась, и Костыль пообещал зайти завтра - согласовать дату. На этом тему закрыли, и с облегчением выдохнули мы оба.
  
  - Ось, Натусь, все, шо е. Машуня все нияк не забэрэ. Ты пончики йиж. Таки як вы в детстве любылы, - тетя Света суетились, пытаясь одновременно накрыть на стол и выдать мне то, за чем пришла. - Натусь, ты ж розбираешься в цьому, може, выберешь и для школы заразóм? А то Костя зайдэ завтра, я як раз для нього вытягла коробку.
  - Прям сам и зайдет? - я недоверчиво скривилась. - Разве "дирехторское" это дело?
  - Да не, но... Вы ж дружылы, а писля того, шо з Люсенькою трапылось... Жалко, така девочка была. Уж вона в музее порядки понавóдила б.
  - В музее? А каким боком Люська к музею? - удивилась я. Люська, конечно, по диплому культуролог, но работы по специальности в нашей "культурной столице" днем с огнем не сыщешь. Вот Люська и переучилась на юриста и неплохо устроилась в единственной на весь город нотариальной конторе.
  - Та вона ж с конторы своей пишла, не схотила бильше там робыть, - отмахнулась тетя Света. - Казала, шо не буде в ихних корупциях участвувать. Вона просто начальству сказала, шо не можна так, не по закону то. А йий сказали мовчать и оформлять.
  - Что оформлять? - не поняла я.
  - А як я знаю? Кажись, машини зписани. Того року взялы пять опелив служебных на горсовет, а весною вже як металолом соби повикупалы. Люся звильнилася, а потим переживала дуже. Казала, шо те нотариуси - то компромис з совистю, лучше вона буде шось бильш чесне робить. В музей заведуючей дуже хотила. Гроши невелики, та де в нас зараз нормально платять? Три мисяця без роботы пробула, поки место освободилося, а проробить и мисяця не вспила... Костик ее до школы звал, та вона одказувалася. Не знаю, чого вона його так не любила, мальчик до ней з душою...
  Угу, мальчик. Сто кило живого веса.
  - Подождите... три месяца, плюс месяц... это ж получается, на Пасху Люська уже без работы была? А нам ни слова не сказала, зараза гордая.
  - Не, то вже писля Пасхи. Машуня ще не пойихала, Люсенька дзвоныла, жалувалась. А потим, на слидуючий день передзвоныла, каже, договорилася. Павло Семенович на пенсию йде, на його место возьмуть.
  - А три месяца откуда?
  Вот уж чем тетя Света никогда не отличалась, так это способностью связно излагать, валила все в кучу. Тут без практики и ста грамм не разберешься. С практикой у меня туго, утратила навык по причине редких приездов, а вот за сто грамм и пончик сойдет. Я потянулась к тарелке, полной румяных, посыпанных сахарной пудрой и корицей красавцев. М-ммм... Блаженство.
  - Та вин збирався довго, все нияк дела не передавав. И пивгода тягомотина та велася бы, та помер Павло Семенович. Пити, кажуть, знову став. Полиз пьяный у дом заброшенный, та впав там насмерть.
  - Это в какой дом? - я даже жевать перестала.
  - Да одоробло то, на Садовий. Його сносить собиралыся, а Павло Семенович проти був. Казав, шо в тому доме ще сам Домгер жив, коли наше месторождение шукав.
  Вот тебе и Проклятый дом. Исторически ценная развалина, выходит.
  Смартфон пиликнул возмущенной смс-кой от мамы: "Ты где? Мы волнуемся, фонари снова не горят!"
  - Теть Свет, можно я все заберу, дома переберу и завтра вам принесу, что для школы? Или сама Костылю передам, он у нас машину в гараже ставит.
  - Та забирай, - отмахнулась Машкина мама. - Стий. Пончики з собою дам.
  Ну кто я такая, чтобы от тетьсветыных пончиков отказываться?
  
  - А ходить ровно ты так и не научилась, - твердая мужская рука подхватила меня под локоть, не дав кувыркнуться в зияющую посреди дороги яму.
  - Ты что, следишь за мной, что ли? - не очень вежливо буркнула я.
  Напугал же. У нас улица не самая оживленная, а ночью, да еще когда фонари не горели, вообще вымирала, как хорошо освященное кладбище.
  - Ну почему слежу? - ухмыльнулся Веталь. - Я живу неподалеку, не забыла?
  - Насколько я помню, не ты, а родители твои, - поправила я.
  - Ага. Они самые, - спорить Веталь не стал. - Чего бродишь в одиночку? Не знаешь, что у нас ночью опасно?
  - Из гостей иду.
  - На свиданку бегала? А, нет, от тети Светы, - Веталь со знанием дела втянул носом запах пончиков с корицей, споривший по силе с ароматом ночных фиалок, разлитым в душном ночном воздухе.
  - Какая тебе разница? Приударить за мной решил, ревнуешь? Ты же, вроде как женатый был? - я с подозрением покосилась на правую руку попутчика. Да нет, кольцо на месте.
  - Да нужна ты мне, - о-о, узнаю Веталя. А то прямо мачо с Уолл-стрит сегодня с утра мне повстречался. - Дуры вы, девки, - заключил он внезапно.
  Не поняла. Какая связь между тем, что я иду от тети Светы, и тем, что девки - дуры?
  - А в коробке что? - Веталь бесцеремонно приподнял кулек с пончиками.
  Так бы и надавала сейчас по нахальным граблям, да руки заняты. Поэтому только головой мотнула, поддавая макушкой по подбородку.
  - Ай!
  - А нечего в чужие вещи заглядывать! - мстительно выдавила я сквозь выступившие слезы. Стальная у него челюсть, что ли?
  Дальше шли молча. Веталь то ли обиделся, то я ему челюсть своротила...
  - Когда ты уезжаешь? - мужчина прервал молчание, когда мы уже стояли перед моей калиткой.
  - Я только приехала.
  - Наташ, не надо, а?
  - Что "не надо"? - не поняла я.
  - Вот это не надо. Не лезь никуда. Приехала к маме с папой - будь с ними. Ты давно уже не принадлежишь этой дыре, живи своей жизнью.
  Пока я соображала, к чему эта тирада, Веталь развернулся и растворился в густой летней темноте, царившей между кустами волчьих ягод по бокам узкой дорожки.
  
  Сон не шел. Фонарь на Садовой, в отличие от наших, работал исправно, заливая округу ярким светом. Сверкнула фарами в окно спальни проезжающая машина, шум двигателя смолк, хлопнула дверца. Часы тикали, отсчитывая секунды тишины, повисшей в доме. Родители давно спали, а я все ворочалась.
  В Машкиной коробке той пленки не оказалось. Наверное, мы ее так и бросили в фотоувеличителе, и она погибла в неравной борьбе погребного воришки со скользкими грушевыми огрызками и силой тяжести. Да я и сама не знаю, что надеялась на ней рассмотреть. Люськиных "инопланетян"? С чего я взяла, что ее смерть с ними связана, да и вообще, не случайна? А с того, что Веталь вел себя подозрительно, кидался странными намеками, да и... у него иномарка. Черная. И старый знакомец явно не бедствует. Чем не ..? Нет, чепуха какая-то. Веталь в качестве Люськиного убийцы у меня в голове не укладывался. Но намеки эти... По всему выходило, что Люська действительно вляпалась. Во что-то, связанное с теми самыми "инопланетянами". И Веталь знал, во что. А если знал, то... Да бред. Снова его иномарка у меня перед глазами встает.
  Устав ворочаться, я встала и подошла к окну. В белом свете одинокого фонаря темнела громада Проклятого дома. Перед его фасадом, обращенным на изрытую канализационными раскопками "поляну", было непривычно пусто. Точно! Дуб выкорчевали. Жаль. Старик так яростно сопротивлялся умиранию, что я в душе им гордилась. Теперь, когда нечему стало загораживать обзор, окна дома Костыля смотрели почти точно в наши. В одном горел свет. Константину Кирилычу тоже не спится. Больше некому: жил господин директор один.
  Сверкнуло, громыхнуло, громко так, будто выстрел. Тугие струи ливня ударили в окно, размывая пейзаж за стеклом. Взвыла сигнализация слишком нервного авто, ее крик подхватили окрестные собаки.
  ***
  - Тс-сс, идут!
  Машка завозилась, устраиваясь поудобнее на побелевшем от куриного помета насесте, выставив объектив между штакетин забора. Возмущенный петух попытался намекнуть, кто в курятнике хозяин, но был заткнут Люськиным хуком слева и выступать передумал. Люську он уважал. Как пить дать, на мне потом отыграется. Знает, падлюка, что я его побаиваюсь, но нападает только, когда у нас нет численного преимущества.
  - Блин, не могу фокус навести. Они быстро идут, и Лелик закрывает, - зашипела Машка на пол улицы.
  - Ща, - Люська перемахнула через забор. - Кость, подожди, спросить хочу! - заорала она.
  Костыль недоуменно замер, глядя на приближающуюся походкой "от бедра" Люську, как на внезапно заговорившего щеночка. Мелкий Лелик давился смехом.
  Я ткнула Машку локтем, раздался щелчок, сработала вспышка. Костыль вздрогнул и перевел взгляд с "великой соблазнительницы" на наш забор. Мы кубарем скатились с насеста в кусты, Машка продолжала лихорадочно щелкать затвором, а я попыталась прикрыться петухом. Петя выразил свое отношение к такому обращению поистине куриным способом: громко закукарекал и осчастливил свежим горячим "подарочком".
  - Где ты был позавчера ночью? - Люська попыталась отвлечь внимание от переполоха в нашем курятнике. - Что-то у тебя фингал подозрительно на Виталькин похож.
  Что ответил Костыль, мы не разобрали. Куры решили поддержать пострадавшего петуха и гвалт устроили такой, что нам пришлось спасаться из курятника бегством.
  Вернувшаяся кружным путем Люська была тиха и молчалива. И ни в какую не хотела признаваться, чего ей такого пацаны сказали. Зато заявила, что хватит с нее детских игр, в конце-концов, мы уже почти взрослые женщины, нечего за парнями подсматривать.
  ***
  Пленка с "инопланетянами" канула в Лету, но та, последняя, на которую Машка запечатлела нашего "Супермена", должна была остаться. Мы тогда репортерскую деятельность свернули - спасибо закозлившей Люське - но вдруг Машка пленку все-таки дощелкала и проявила?
  Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить родителей, прикрыла дверь спальни и включила ночник. Вечером я пленки смотрела не полностью, только последние кадры в поисках инопланетянина. А на Костыле мы новую начали. По закону подлости, искомая пленка оказалась последней.
  Вырезала и сунула нужные кадры в похрустывающие от старости пластиковые рамки. Воткнув первую в диаскоп, приникла к глазку. На негативе подробностей особо не разобрать, но фингал светлел красивым пятном под треснувшим стеклом очков. Лелик тоже был пострадавший - рука темнела повязкой. А вот этого не помню. На следующий кадр и Люська попала. Сжалась вся, а Костыль на нее замахивается, будто ударить хочет. Что же между ними тогда произошло?
  Я ворочалась остаток ночи, заснула под утро. Ни громкие вопли нынешнего хозяина курятника, ни визг буксующей под самыми окнами машины не смогли меня разбудить. Во сне я бегала от инопланетян в противогазах, из которых торчали зеленые уши-лопухи. От инопланетян меня спас Супермен в красных труселях поверх синих растянутых треников, превратившийся почему-то в Веталя. И я на него от души наорала за то, что угробил Люську.
  Проснулась в твердой уверенности, что мне необходимо разнообразить свою культурную программу. А именно, сходить в краеведческий музей, работать в котором так рвалась Люська. Настолько, что бросила хорошо оплачиваемую должность в нотариальной конторе.
  
  Если не менее пыльная, чем музейная экспозиция, тетенька и удивилась внезапному экскурсанту, то виду не подала. За экскурсию я честно заплатила согласно прейскуранту.
  - А здесь находки с нашего кургана были, но мало что сохранилось, - махнула она рукой в сторону полупустого угла с плакатом, изображавшим скифский курган в разрезе.
  - Были? А где они теперь?
  - Ой, да кто знает. Такая чехарда в девяностые была. Что-то в область забрали, что-то налево ушло. Людмила Сергеевна, царствие ей небесное, хотела выяснить, да разве найдешь чего сейчас.
  Оп-па.
  - А что было-то? - - в детстве меня музей интересовал мало, я даже о существовании его как-то не задумывалась до того момента, пока Палсеменыч там подпольный книжный не замутил.
  - Скелет был из захоронения. Золото сразу в область забрали, но украшения попроще остались, да наконечники копий и прочая мелочевка.
  Я подошла к скифскому углу. В данный момент из украшений там имелись лишь цветные картинки да парочка черепков от глиняных амфор. Отдельный плакат изображал прилично сохранившийся скелет в обрывках тряпья с накладками из металла, изображающими диковинных зверушек. Кажется, я рассмотрела крокодила с крылышками, доедающего лошадь.
  
  Пробираясь к Проклятому дому, я чувствовала себя старшеклассницей, бегающей курить за школу. Сейчас меня застукает директор, и все, хана. Директор имел все шансы, ибо был, судя по всему, дома. За своей Таврией Константин Кириллович сегодня еще не заходил, хоть и обещался с утра забрать, а в окне его дома продолжал гореть свет, который я заметила ночью. Перепаханную неряшливо засыпанными траншеями "поляну" я перебегала с опаской. Ночной ливень оставил в рытвинах темные грязные лужи, между которыми вилась глубокая колея с четкими следами протекторов на дне и комьями жирной глины, выброшенными пробуксовывавшими шинами. Видимо, Костыль, прежде, чем к нам на постой попроситься, пытался к себе во двор пробраться и еле выехал. Засмотревшись на его окна, я поскользнулась на пучке чудом сохранившейся на этом поле боя травы и полетела носом в грязь. Ладонь кольнуло, и я машинально сжала пальцы на круглом металлическом предмете.
  - А ходить ты так и не научилась.
  Веталь. Я уже даже не удивилась. Правда, испугалась почему-то. А от страха я плохо соображаю. Поэтому предмет, подвернувшийся под руку, тайком сунула в карман, даже не взглянув на него. Поднялась, хмуро глядя на одетого с иголочки Веталя. Он даже туфли умудрился не запачкать.
  - Я так понимаю, просить тебя не соваться в эту грязь, - мужчина скривился так, что стало понятно, что говорит он отнюдь не о болоте, посреди которого мы стояли, - это без толку сотрясать воздух?
  Я кивнула, а потом, отчаянно зажмурившись, выпалила:
  - Ты зачем Люську убил?
  Повисшая тишина разразилась странными хрюкающими звуками. Я осторожно приоткрыла один глаз. Смеется, что ли? Да нет, похоже, плачет.
  - С чего ты это взяла? - изумленно выдавил Веталь.
  - У тебя черный мерседес, - пискнула я, холодея. Что-то такое было в его глазах... нехорошее.
  - И что? В городе есть еще иномарки.
  - А я не говорила, что Люську сбила иномарка!
  - И что? Это все знают.
  - Вы заставили Палсеменыча выкрасть из музея скифский скелет и украшения и спрятали его в Проклятом доме, а Люська вас застукала! - меня продолжало нести.
  - Мы - это кто? - голос мужчины стал холодным, как лед. Я поежилась.
  - Ты и... - и в самом деле, кто второй? То, что "инопланетяне" попросту напялили противогазы для конспирации, я поняла еще во сне. - Костыль!
  - Насчет Проклятого дома, ты можешь это доказать? - сощурился мой собеседник.
  - Как? Вы же пленку из погреба сперли, - вздохнула я, понимая, что и в самом деле, ничего у меня нет. - Разве что тайник в подполе за доказательство сойдет. Мы, конечно, тогда искали, но вдруг плохо, или не в той комнате.
  - Идем, - мужчина схватил меня за локоть и решительно потащил к дому.
  Мамочки! Наверное, пора кричать, но я с перепугу даже пискнуть не сумела.
  
  Пыли и грязи в Проклятом доме прибавилось, но дубовые доски пола все еще выдерживали вес двоих взрослых, хоть и возмущались изрядно.
  Не знаю, чем мы тогда смотрели, может, Рекс, радостно лезший обниматься, отвлек. Но не обнаружить люк тайника в дальней комнате оказалось проблематично. Хотя, возможно, доски, рассохшиеся от времени, разошлись, и щели теперь стали заметнее. Веталь одним рывком поднял крышку люка. Само собой, в подполе было пусто. Подсвечивая телефонами, мы обшарили все углы. Лишь пару крыс спугнули.
  Внезапно Веталь кинулся обратно к люку. Я похолодела: от угла, в котором я стояла, согнувшись в три погибели, до люка далеко. Раньше мужчины никак не успею. Сейчас он меня здесь запрет, и прощай белый свет.
  Веталь остановился у самого отверстия, рассматривая пыльный предмет, свешивающийся с балки. Крокодил с крылышками, доедающий лошадь.
  - Вот оно как... - протянул он. - Сука.
  
  Из подпола меня выволокли за шкирку, не обращая внимания на вялые сожаления о свалившемся кроссовке.
  
  Константин Кириллович не открывал. Веталь вышиб окно. Вот так запросто. Дал с ноги, сорвал с себя пиджак, обмотал руку и добил застрявшие в раме осколки. А я что? Я за ним полезла, у меня уже боялку отшибло совсем, как и инстинкт самосохранения. Где-то в уголке мозга появилась мысль, что, возможно, Веталь и не виноват в смерти Люськи. Но он что-то подозревал, а мой поток обвинений дал недостающие кусочки информации, позволившие его подозрениям перерасти в уверенность.
  
  Костыль лежал в зале, растекаясь по ковру лужей крови из левого виска. Охотничье ружье валялось рядом. Над телом кружила одинокая муха.
  Я попятилась. Веталь стоял между мной и ружьем и тянулся к поясу. Блин. А что, если я зря его из подозреваемых вычеркнула?
  - Ты чего? - изумленно уставился он на меня.
  Я сделала страшные глаза, кивнув на его карман. А вдруг там пистолет?
  - Полицию надо вызвать, - пояснил он, доставая из кармана мобилу.
  - Зачем полицию? Ты признаться решил?
  - Че-его?
  - Ты ведь Костыля убрал, чтобы он про ваши делишки не проболтался. Как и Люську! Как и Палсеменыча! - все, меня снова несло, и даже изумленно-настороженный взгляд обвиняемого меня не смущал. - Ты знал, что Люська снова принялась копаться в том старом деле. Теперь понятно, откуда ты знаешь, что на нашей детской площадке машиной сложно проехать! Ты за Люськой шпионил! И убил, когда понял, что она поняла, что за скелет вы в доме прятали, а потом за мной шипонил, и к Костылю ночью заехал и убил его. Его машина у нас стояла, свежим следам, ведущим с его двора неоткуда было взяться, и я значок с твоего мерса нашла в траве, вот!
  Я сунула руку в карман, выхватив найденный на "поляне" кругляш. Несколько секунд мы молча смотрели на значок, поблескивающий на ладони.
  - Ты в курсе, как выглядит символ Мерседеса, правда? - вкрадчиво поинтересовался Веталь.
  Угу. На моей ладони лежало кольцо, перечеркнутое молнией. Опель. Да и стреляли Костылю в левый висок. Веталь - левша. Ему было бы не с руки.
  - Но ты себя подозрительно вел...
  - Я женат, Наташ.
  - И?
  - И. Я в детстве в Люську был влюблен. Следил за ней. Думал, она с Костылем на свиданку в этот дом заброшенный бегала, даже в морду ему дал тогда, перехватив. Или это он мне в морду дал... Да какая разница. В общем, когда она вернулась, я... вспомнил былое. Но у меня ведь репутация, пацаны в следующем году школу заканчивают... Люся обижалась. Я обещал развестись, но тянул. И тут она полезла в эту историю. И Палсеменыча убили. Не спорь, я знаю, у меня тоже связи. Я пытался отговаривать, но она заявила, что у меня жена есть, вот ей пусть командую, а Люська - девушка самостоятельная. Как она на Костыля вышла, не знаю. Я ей не говорил, что встретил его тогда возле Проклятого дома. Она мне голосовое сообщение оставила. Я на совещании был, не смог трубку взять, а потом ей весь вечер названивал, но она не отвечала... Наутро узнал, что...
  Веталь присел на край стола, обхватив голову руками.
  - Сука, - тихо повторил он, ни к кому не обращаясь.
  - Но если подельником Костыля был не ты, то кто? Ведь был же кто-то. Люську черная иномарка сбила, а у Костыля Таврия. Да еще и красная.
  Веталь безразлично пожал плечами, вертя в руках телефон. Кажется, он забыл, что хотел позвонить в полицию.
  - Слушай, - осенило меня. - А ведь я ночью слышала подъезжавшую машину. Тут, кроме как к Костылю, больше заезжать не к кому, а его Таврия у нас в гараже всю ночь простояла. И во время грозы, кажется, я что-то слышала... Думала, что гром, но ведь это мог быть и выстрел. Следы шин на поляне - они уже после ливня были оставлены, иначе в них вода бы скопилась. Значит, пробыл у него кто-то почти всю ночь... И значок мог отвалиться при выезде - по этим буеракам еще и не то отвалится... Получается, убил господина директора ночной посетитель, больше некому...
  - Лелик! - кажется, это мы сказали хором.
  И в самом деле: в Люськином опусе речь шла о высоком и низеньком "инопланетянах". Кроме Лелика, коротышек среди Костылевых друзей не водилось, да и повязка на фото... Не иначе, как в нашем погребе руку повредил, поскользнувшись на грушах. Веталь морду только Костылю бил.
  - У Алексея Опель... черный. И выборы очередные скоро, - Веталь сжал кулаки так, что костяшки побелели.
  Ну да, конечно же Опель. Списанный. Покупку которого за бесценок Люська регистрировать отказалась, встав в позу. И выборы. И Люська, с детства не умевшая вовремя притормозить при виде опасности. Вместо того, чтобы закрыть глаза и промолчать, как все, она ударилась в археологию - раскапывать грешки молодости "народного мэра" Лещенко А.П.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Е.Сволота "Механическое Диво"(Киберпанк) М.Эльденберт "Танцующая для дракона. Книга 4"(Любовное фэнтези) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) А.Емельянов "Мир Карика 8. Братство обмана"(ЛитРПГ) Н.Любимка "Пятый факультет"(Боевое фэнтези) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) В.Соколов "Фаэтон: Планета аномалий"(Боевик) Ж.Борисова "Геном Варвары-Красы: Аляска"(Научная фантастика) М.Тайгер "Выжившие"(Постапокалипсис) Д.Сугралинов "Level Up. Нокаут 2"(ЛитРПГ)
Хиты на ProdaMan.ru High voltage. Виолетта РоманВ дни Бородина. Александр МихайловскийНочь Излома. Ируна БеликСердце морского короля (Страж-3). Арнаутова ДанаПорченый подарок. Чередий ГалинаЗавтра наступит, я знаю. Вероника ГорбачеваСоветник. Готина ОльгаВам конец, Ева Григорьевна! ПаризьенаОтверженная. Печурина МарияГостья Озерного Дома. Наталья Ракшина
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"