Томашева Ксения: другие произведения.

Фэнтези-2017 - Буря

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


Оценка: 7.81*12  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Каури - народ, живущий на острове посреди океана. Странные обычаи, странная религия, и странные события, пошатнувшие устоявшийся уклад жизни островитян. Являются ли эти события предвестниками надвигающейся Бури? Но ведь до прихода птицы Рарог еще очень много приливов. Гораздо больше, чем отмерено жизни нынешнему поколению...

      Глава 1
      Глава 2
      Глава 3
      Глава 4
      Глава 5
      Глава 6
      Глава 7
      Глава 8
      Глава 9
      Глава 10
      Глава 11
      Глава 12
      Глава 13
      Глава 14
      Глава 15
      Глава 16
      Глава 17
      Глава 18
      Глава 19
      Глава 20
      Глава 21
      Глава 22
      Глава 23
      Глава 24
      Глава 25
      Глава 26
      Глава 27
      Глава 28
      Глава 29
      Глава 30
      Глава 31
      Глава 32
      Глава 33
      Глава 34
      Глава 35
      Глава 36
      Глава 37
      Глава 38
      Глава 39
      Глава 40
      Глава 41
      Глава 42
      Эпилог
      
      
      Пролог
      
      - Смирись, Горан. Ты же знаешь, таков порядок вещей: чтобы дать начало одной жизни, другая должна подойти к концу. Это не твоя и не ее вина, что на Камне Душ нынче нет ни одного цветка.
      
      - Но это же так несправедливо! - Горан опрокинул кружку, допив остатки эля, плескавшиеся на дне. - Эй, Вячко, давай еще. И не жалей, доливай до краев! - Махнул он рукой трактирщику.
      
      - Горан, напиваясь, ты делу не поможешь. Только Ладу расстроишь. А в ее положении это рискованно. А что, как роды раньше срока начнутся? - Арбуй попытался воззвать к здравому смыслу рыбака.
      
      - Да какая разница? - Грохнул кулаком по столу Горан. - И так, и так этому ребенку не жить. Сам же знаешь, нет у Камня Душ цветка для него.
      
      - До срока еще целых два прилива, все еще может поменяться, - снова сделал попытку вразумления будущего отца Арбуй.
      
      - И что? Стариков, готовых уйти за это время, у нас нет. Прикажешь молить Морену, чтобы кто-то из ребят не вернулся из рейда? Да я даже ради собственного ребенка на такое не пойду.
      
      - Я знаю. И не предлагаю тебе это делать, - молодой предсказатель покачал головой. - Но приносить Ладе еще большие страдания, набираясь до невменяемого состояния, я тебе не позволю. Я слишком люблю сестру для того, чтобы спокойно смотреть, как ты гробишь и себя, и ваши отношения. В конце концов, вы оба еще довольно молоды. Родите еще другого ребенка.
      
      - Это вряд ли, - Горан сжал голову руками, словно пытаясь ее раздавить. - Повитуха и про этого говорит, что не иначе, как чудо. Что-то там у Лады не ладится. Сколько у нее выкидышей уже было?
      
      - А раз чудо, значит, все будет хорошо. Найдется и для вашего чуда цветок, вот увидишь, - поспешил развить мысль Арбуй. - Только пойми, ты Ладе нужен, как поддержка, а не как источник новых расстройств.
      
      - Да ну, тебя, - Горан отмахнулся могучей рукой, - напьешься тут с такой совестью над ухом. В предсказатели тебе надо, Арбуй.
      
      - А я по-твоему, кто? - Парень не на шутку удивился. Неужто, у Горана от пьянки, не прекращающейся уже который день, память отшибать стало?
      
      - А ты - ученик, к тому же бестолковый пока, - засмеялся рыбак, вставая из-за стола и нахлобучивая задом наперед изрядно помятую шапку. - Пойду я. Негоже жонке одной ночью в хате сидеть, при живом-то муже.
      
      ***
      
      Лада торопилась домой, подсвечивая тропинку, стелющуюся ей под ноги, лампой на рыбьем жиру. Уже стемнело, да и погода начинала портиться. Холодный косой дождь хлестал по щекам, затекал за шиворот. Мокрое платье липло к ногам. Однако, для Лады это были сущие мелочи. Главное, заветная бутылочка была у нее. Ружицу пришлось долго уговаривать, но наконец-то повитуха, слывшая среди каури колдуньей, сдалась. Не иначе, как глядя на беспробудное пьянство, в котором погряз Горан. Только слово с Лады взяла, что та воспользуется страшным даром лишь в самом крайнем случае, да и то, еще раз хорошенько все обдумав. Лада поклялась. Но она ужа давно все обдумала, и от своего решения не откажется.
      
      
      1
      
      - Вад, парус закрепи, сорвет же! - Горан отчаянно пытался удержать руль барки так, чтобы развернуть ее носом к волнам. Легкое суденышко грозило перевернуться, ударь волна в полную силу о его борт.
      
      Ясная с утра погода к обеду испортилась, а с наступлением сумерек шторм разгулялся вовсю. Горан уже сто раз себя проклял за то, что решил не возвращаться при первых признаках шторма, а порыбачить еще. Но его беспокоило, что следующий раз в море удастся выйти не скоро, а сегодняшний улов, особенно после дележа с напарником, оставлял желать лучшего.
      
      Лада должна была рожать со дня на день. Этого, радостного для других семей, которым повезло больше, события Горан ждал со страхом. Камень Душ так и стоял, покрытый ровным голубоватым мхом без единого цветка. С одной стороны, грех было жаловаться, что все соплеменники живы и здоровы. А с другой, у Горана сердце кровью обливалось, когда он представлял глаза Лады, когда повитуха протянет ей ребеночка, обреченного так и не сделать свой первый вдох. Просто потому, что на Камне Душ не нашлось ни одного дурацкого цветка для него. Это было больно и несправедливо. Вот у Вада, к примеру, трое детишек. Не то, чтобы Горан не был этому рад, но... Да, он завидовал. Отчаянно. Так же отчаянно, как они с Ладой радовались, когда наконец-то стало понятно, что этого ребенка она сможет доносить. И так же отчаянно, как он напивался, когда понял, что Камень Душ не зацветет для их маленького чуда.
      
      - Горан, ты спишь, что ли? - Вад пробрался на корму, вцепившись руками в борт. - Кричу, кричу. Там, кажись, лодка по правому борту.
      
      - Да откуда тут лодка? - Удивился Горан. - Мы одни такие идиоты, что в шторм рыбу ловим.
      
      - Вот давай, меня тоже в идиоты не записывать, идет? - Напарник был категорически не согласен с высказанной Гораном характеристикой. - Я говорил, что пора возвращаться, это ты уперся. Так что себя и вини. А лодку нужно проверить. Вроде пустая, но может, кто и есть, помочь надо бы.
      
      Лодка оказалась не пустой. В ней лежала девушка. Дивной красоты, даже несмотря на крайне истощенный и болезненный вид. Девушка вся была какая-то золотая. Теплого золотистого оттенка кожа, которую не портили ни синяки под глубоко запавшими глазами, ни многочисленные ссадины. Золотисто-коричневые волосы светящегося медового оттенка. И светло-карие глаза с пляшущими в них золотыми искорками. Глаза Горан рассмотрел, когда им с напарником все-таки удалось затащить девушку на борт барки, накрепко пришвартовав ее лодку к борту. Лодка была только обузой, но слишком уж странной выглядела ее конструкция, на острове таких не водилось. Лодку следовало показать старейшинам. Как и саму девушку.
      
      - Я умираю, - прошептала незнакомка, уставившись на Горана своими огромными глазами с золотистыми искорками.
      
      - Не говори глупостей, мы скоро будем на острове, о тебе позаботятся, - буркнул рыбак.
      
      - Я знаю, что умираю, не спорь. День, может три, при хорошем уходе, - девушка отняла руку от живота, к которому она все время ее прижимала. На правом боку чернело пятно крови. - Колотая рана, печень пробита. Я и так слишком долго протянула.
      
      - Но ведь можно же... - Горан отвел взгляд.
      
      - Слишком поздно. Пообещай, что ты позаботишься о моей душе! - Девушка внезапно выхватила нож у Горана из-за пояса, приставив его к своей груди. Другой рукой она схватила руку Горана, положив его ладонь на рукоять клинка. - Давай. Ты же хочешь этого. Помоги мне, и я помогу тебе.
      
      Медленно, словно во сне, Горан сжал пальцы на обмотанной кожей нарвала рукояти и надавил. Нож вошел в тело, практически не встретив сопротивления.
      
      Вад застал рыбака плачущим над телом девушки.
      
      - Это... она сама попросила... - Слова с трудом проходили через горло.
      
      - Да, конечно. Я тебе верю. Но давай достанем твой нож из нее. Старейшинам скажем, что нашли ее уже мертвой, - объяснять Ваду, почему Горан выполнил просьбу незнакомки, не потребовалось.
      
      ***
      
      - Скорее, Горан! Лада рожает, схватки уже с обеда, - мальчишка-причальный, поджидавший припозднившуюся барку на берегу, прыгал от нетерпения.
      
      Внутри у Горана похолодело. А если душа не успеет добраться до Камня вовремя? Опоздать сейчас всего на каких-то пару часов было бы самым страшным, что Горан мог себе представить.
      
      - Старейшины! Зови их! Пусть собирают погребальный костер. Девушку нужно срочно похоронить! Найди кого-нибудь провести обряд! - На последних словах голос Горана сорвался. Так он не орал никогда в жизни.
      
      - Беги к ней, - на плечо легла рука Вада. - Попроси повитуху как можно дольше задержать роды, если возможно. Здесь я обо всем побеспокоюсь.
      
      Горан мчался, не разбирая дороги. Его хата стояла не так далеко, хоть и не на самом берегу. Когда рыбак ее строил, складывая по камешку своими руками, он гордился тем, как хорошо, что они с Ладой решили не селиться прямо на побережье. Полюбоваться морем можно было и, прогулявшись минут десять к обрыву, а вот вездесущая соль их не беспокоила. Теперь же он не рад был такому решению.
      
      - Лада, я нашел душу для нашего малыша! - с этими словами Горан ворвался в дом.
      
      - Малышки. Ее зовут Ясна, - улыбнулась Лада, протягивая Горану пищащего младенца. - И это я нашла для нее душу.
      
      Из ослабевших рук жены на пол выпал пустой пузырек зеленого стекла. Лада еще улыбалась, но жизни в ее черных глазах уже не было.
      
      
      2
      
      - Смирись Горан. Это был ее выбор.
      
      - Еще одно слово, и не посмотрю, что ты мой деверь. И будет у нас на одного предсказателя-недоучку меньше. Зато цветок для какого-нибудь малыша появится, - грохнул кружкой об стол Горан. Эль выплеснулся золотистой волной. Такой же золотистой, как обманувшая Горана незнакомка.
      
      Старейшины провели обряд как положено. В ту ночь зажглось два погребальных костра. Две души покинули свое пристанище, чтобы дать шанс двум новым жизням. Но жизнь появилась одна, а вторая душа так до Камня и не добралась. Возможно ли, что у девушки из лодки не было души, как говорили в деревне? Горан не знал. Но ему легче было поверить в это, чем в то, что душа его любимой погибла. Ведь у крохи дочурки были Ладины черные глаза.
      
      - Горан, ты Ясну с кем оставил? - Арбуй не унимался.
      
      - Да ни с кем. Куда она из колыбельки-то денется?
      
      - Ты идиот? - Предсказатель схватил Горана за грудки. - Ты тут элем заливаешься, а моя племяшка одна в хате на отшибе? А ну как случится чего?
      
      - Да чего с ней может случиться? - Искренне не понял рыбак. - Она накормлена, спать теперь до рассвета будет.
      
      И то верно. Малышка росла на удивление спокойной и хлопот убитому горем отцу почти не доставляла. Первые приливы, конечно, приходилось вставать каждые пару часов и поить ее молочком из бутылочки. Но постепенно кроха поняла, что отцу нужно поспать, и по ночам его не беспокоила. Даже, сделав свои делишки, она молча лежала в колыбели, ожидая, когда Горан сам догадается проверить пеленки. Если у нее что-то болело, то Яся, как отец ласково называл дочурку, могла тихонько похныкать, но истерик никогда не устраивала. Горан настолько расслабился, что смело оставлял кроху дома, уходя в море на полдня. Взять няньку или кормилицу он категорически отказывался. Ему казалось, что переступи другая женщина порог его дома, и это будет означать предательство памяти Лады. Конечно, он понимал, что когда малышка начнет ползать, или того пуще - ходить, придется найти кого-то, чтобы присматривал за подрастающим ребенком, но пока Горан был к этому не готов.
      
      - Вставай, - Арбуй решительно отобрал у Горана кружку с недопитым элем. - Идем. Шторм начинается. А ну как молния в дом ударит?
      
      - Эй, я не допил еще, - возмутился Горан, протягивая руку за кружкой.
      
      - Я попрошу Вячко тебе с собой бутыль дать, - отодвинул кружку подальше от уже изрядно набравшегося рыбака Арбуй. - Хотя, лучше бы ты бутыль молока для дочки прихватил.
      
      - Да есть у нее, - отмахнулся Горан. - Ты не думай, я свое дело знаю. Яська у меня ухожена и накормлена.
      
      - Да, я вижу. Вот какой нормальный отец дитенка, которому четыре прилива от роду, дома одного оставит?
      
      - А она у меня самостоятельная! - Гордо выпятил грудь папаша.
      
      - Да, скажи еще, что ужин к твоему приходу уже сама сготовить может, - язвительно заметил Арбуй.
      
      - А и сможет! Не сейчас, так через пару десятков приливов. Вся в мать! - Горан не сдавался. В его затуманенном элем сознании сарказм деверя прозвучал донельзя обидно. Рыбаку казалось, что тот слишком пренебрежительно отзывается о его кровиночке. Лицо Горана пылало от гнева. Или от выпитого эля.
      
      - Эй, потише, папаша! - Арбуй примирительно замахал руками. - Мы все знаем, что твоя Ясна - сама лучшая. Только все равно, негоже ей одной ночью в хате оставаться. Старейшины поговаривают о скором приходе Бури. Шибко похожа ваша золотая незнакомка на Буревестника.
      
      - Это какие такие старейшины? - Фыркнул Горан. - Сновид, что ли? Так всем давно ясно, что старик в конец с ума спятил. До Бури еще сотни приливов. Мы с тобой так долго не протянем.
      
      Арбуй только головой покачал.
      
      Горану была непонятна вера деверя в слова старого безумца. Сновид был предсказателем племени, сколько рыбак себя помнил. А, как известно, предсказатели очень быстро сходят с ума. Особенно, такие хорошие, как Сновид. Говорят, это потому, что предсказатель одновременно живет в прошлом, настоящем и будущем. Видения будущего, стремясь доказать свое право на существование, агрессивно вытесняют воспоминания прошлого из головы предсказателя. Рано или поздно наступает момент, когда тот уже не в состоянии вспомнить, что ел на завтрак. И если к этому времени не передать дар ученику, то потом уже поздно.
      
      Именно это и произошло со Сновидом. Он очень долго ждал подходящего ученика, каковым стал Арбуй. Но Арбуй родился слишком поздно. Молодой предсказатель усиленно учился, постигая духовные премудрости с поразительной скоростью. Когда ему и двухсот приливов не стукнуло, Арбуй смог выдать свое первое предсказание. Но все равно, парень был еще не до конца готов принять дар у старика-учителя. А для Сновида уже не было пути назад. Старый предсказатель окончательно переселился в будущее.
      
      ***
      
      Дверь в хату была распахнута и хлопала на ветру, болтаясь на одной петле. Косой дождь хлестал за порог, под которым уже собралась изрядная лужа. Мигом протрезвев, Горан вырвался из рук поддерживающего его в вертикальном положении Арбуя и ринулся внутрь.
      
      В на первый взгляд пустой темноте горницы кто-то был. Светло-серый силуэт, выхватываемый вспышками молний, сверкавших в окне. В полном молчании силуэт склонился над колыбелькой.
      
      - Не смей! - Горан кинулся к незваному гостю.
      
      Сновид - а его белоснежную бороду ни с чем перепутать было невозможно - медленно повернулся к перепуганному рыбаку, и Горан увидел в его руке нож. Окровавленный.
      
      - Нельзя привечать Буревестника, - пробормотал Сновид, глядя прямо перед собой пустыми глазами. - Украденное сердце остановит Бурю.
      
      - Убью! - Закричал Горан, кидаясь на старца.
      
      Помешать ему Арбуй не успел.
      
      
      3
      
      И снова в деревне горело два погребальных костра. Слезы застилали глаза, и огни костров расплывались, сливаясь в один. На похороны собралось все население острова. Горан стоял чуть в стороне, не в силах поверить в произошедшее по его вине. Если бы он послушал деверя, если бы был внимательнее к дочке, если бы не оказался столь беспечен, чтобы оставить кроху одну в незапертой хате... Сколько этих "если" накопилось у рыбака в голове... И ответом на все многочисленные "если" было одно "то": небыло бы этих двух погребальных костров, и не было бы двух новых цветков на Камне Душ. И племя не осталось бы без предсказателя.
      
      Когда разъяренный отец, увидев окровавленный нож в руке Сновида, кинулся мстить за свою кровиночку, Арбуй хотел его остановить. И подвернулся под нож, который Горан пытался вырвать из руки сумасшедшего предсказателя. Сновиду Горан свернул шею. Позвонки хрустнули на удивление легко. Рыбаку показалось, что за миг до того, как душа старца покинула тело, в его глазах появилось давно забытое осознанное выражение, а побелевшие губы прошептали "спасибо". Однако, вероятнее всего, это было игрой воображения Горана, корившего себя за произошедшую трагедию.
      
      Раненный Арбуй прикрыл Горана, сказав, что это Сновид сам кинулся на ученика с ножом, а Горан только пытался защитить деверя. Арбую поверили. Ведь то, что старый предсказатель давно и прочно сошел с ума, не поддавалось сомнению. Его последнее пророчество, переданное Арбуем, тщательно записали. Однако, старейшины так и не сумели дать ему толкования. "Нельзя привечать Буревестника. Украденное сердце остановит Бурю." Это одно пророчество или два? Да и вообще, является ли первая часть сказанного старцем пророчеством, или это бред больного сознания? Ответ на это мог бы дать только предсказатель.
      
      А предсказателя у каури больше не было. Арбуй ушел к утру. Рана оказалась слишком коварной, открылось внутреннее кровотечение, которое не сразу заметили. И теперь два погребальных костра пожирали то, что осталось от предсказателей: прежнего и будущего.
      
      Грянули барабаны, провожая души в их последний путь к перерождению. Когда барабаны смолкнут, а погребальные костры догорят, два бутона, появившиеся на Камне Душ раскроют свои лепестки навстречу рассветному солнцу. Души будут радовать глаз каури своим прекрасным цветением вплоть до того момента, когда придет время дать жизнь новому члену племени. А это случится совсем скоро: Вад с Заряной ждали четвертого ребеночка.
      
      Ясна завозилась на руках у Горана. Рыбак улыбнулся сквозь слезы, осторожно поправляя пеленку, стараясь не задеть повязку и не причинить крохе лишнюю боль. Когда отчаявшийся отец уже оплакал смерть дочери от ножа сумасшедшего предсказателя, из колыбельки донесся тихий плач. Малышка оказалась жива! Сновид не убил ребенка. Похоже, он даже не пытался этого сделать. Только вырезал на груди девочки, как раз напротив сердца, странные знаки: треугольник со вписанным в него еще одним треугольником. Похоже, безумец планировал продолжить эту работу, вписывая новые и новые треугольники друг в друга, но появление мужчин прервало его. Нанесенные ножом раны были достаточно глубоки, но для малышки не смертельны. А то, что останутся уродливые шрамы - не беда. Главное: маленькое чудо Горана будет жить. Здесь, у погребального костра своего деверя, а заодно и лучшего друга, рыбак пообещал себе, что с этого момента бросит пить и глаз не спустит с единственного родного человечка, оставшегося в его жизни.
      
      ***
      
      Отец, которому вновь вернули его чудо, больше с ним не расставался ни на миг, даже в море Ясну брал. Вад на это ворчал, конечно, но уговорить Горана оставлять кроху с кем-то чужим, так и не смог. Даже Заряна, предлагавшая свою помощь, упирая на то, что уж у нее-то опыт обращения с детьми имеется, да и не чужие они с Вадом Горану, не смогла до него достучаться. Доводы типа "рыбацкая барка - неподходящее место для младенца" тоже не действовали.
      
      - Яська - дочь рыбака, рыбачка, - улыбаясь отвечал Горан. - А значит, пусть осваивает ремесло отца смолоду.
      
      Доказать ему, что ребенок, еще только-только головку научившийся держать, слишком молод для постижения основ отцовского ремесла, не удавалось никому.
      
      - Горан, что-то Яська затихла подозрительно, - Вад, забрасывавший невод, оглянулся на напарника через плечо.
      
      - Тихо, не спугни, - зашипел на него Горан.
      
      На борт суденышка присел, расправив огромные крылья, красавец-альбатрос. Встретить эту птицу у рыбаков считалось удачей. Там, где альбатрос, улов будет щедрым. Птах, выгнув белую шею, поворачивал голову с мощным клювом с боку на бок, рассматривая радостно улыбающуюся ему из своей люльки и размахивающую кулачками Ясну. Личико девочки отражало полнейший восторг. Еще бы. Горан и сам поймал себя на мысли, что выражение его лица ничем не отличается от дочкиного. Альбатрос был громадный, белоснежный, как облако. Таких, без единого черного пятнышка, рыбак никогда раньше не видел.
      
      - Красавец, - восхищенно прошептал Вад.
      
      Альбатрос насторожился, повернув голову в сторону кормы, на которой стояли рыбаки. Что-то скрежещуще прокричал и, мощно взмахнув крыльями, снялся с места. Барку качнуло. Горан заметил, как птица выронила небольшой предмет, зажатый в лапе, прямо в люльку Ясны.
      
      Кинувшись к малышке, отец выудил из пеленок орех каури. Обычный орех, каких полно на деревьях в сезон. Однако, скорлупа ореха была вся изъедена точечками-дырочками и покрыта твердым налетом, похожим на радужный металл. Сердце Горана замерло, пропустив удар. Он до боли в костяшках сжал орех в кулаке. Размахнулся, намереваясь выкинуть страшный дар за борт.
      
      - Горан, ты понимаешь, надеюсь, что мы обязаны обо всем рассказать старейшинам и показать им орех, - на кулак рыбака легла рука Вада, останавливая замах. - С такими вещами не шутят.
      
      - Но почему именно сейчас? - Голос Горана сорвался. - Ведь рано еще. Очень рано!
      
      
      4
      
      - И грядет огненная птица Рарог, неся разрушения. И польется с небес жидкое пламя. И последуют за птицей Рарог Всадники Грома, закрыв своими плащами небо и спрятав солнце. Но прежде принесут Буревестники три знамения, чтобы каури могли приготовиться. И будет дана одна душа взаймы, чтобы каури могли спастись.
      
      Детвора слушала Бояна, раскрыв рты. Складно баял старейшина. Недаром именно он уже многие приливы отвечал за обучение подрастающих каури.
      
      - А правда, что Яськин батя потерял душу, которую нам взаймы дали? - Пискнула маленькая девочка с конопушками на носике и смешными кудряшками.
      
      - Дура ты, это не Горан потерял, а Яська не предназначавшуюся ей душу присвоила, - важно заявил сероглазый толстячок, сын старосты. - И теперь та душа, что была для нее, летает по острову, ищет, в кого бы вселиться. Но не может, потому что не прошла перерождение на Камне.
      
      - Ух ты, - девочка с кудряшками восхищенно округлила глаза. - А откуда ты знаешь?
      
      - А я, может, новым провидцем буду. Мне все говорят, что у меня - талант.
      
      - Дурак, ты, а не провидец, - Бажен сплюнул. - Сплетни собираешь и пересказываешь.
      
      - И ничего это не сплетни. Ты, вон, посмотри на эту Яську. Она же блаженная. Думаешь, будь у нее правильная душа, она такой уродилась бы?
      
      - А ну, замолчи! - Бажен стиснул кулаки.
      
      - Блаженная, блаженная! - Противно кривляясь, повторил старостин сынок.
      
      Тут уж не выдержал Неждан, первым кинувшись на упитанного подстрекателя. Спустя миг, брат к нему присоединился.
      
      - Врежь ему, - радовалась девочка с кудряшками, причем было совершенно непонятно, кто кому должен, по ее мнению, врезать.
      
      Ясна тихонько поднялась и выскользнула из-под навеса, под которым по теплому времени детвора собиралась послушать урок.
      
      Горан стоял, прислонившись к одной из опор навеса, и наблюдал за детьми. Видеть, как ребятня обижает его чудо, было больно, но вмешиваться - не вариант. Старейшины категорически запретили Горану это делать, еще после первого раза. Так и сейчас: раз даже Боян не вмешался, значит, дети сами должны разобраться. Значит - это очередной урок.
      
      После того раза, когда недовольные родители оттасканых Гораном за уши задир явились к старейшинам, чтобы "призвать рыбака к порядку", Горан имел долгую беседу с Бояном. Дочурка должна сама уметь за себя постоять. И если не дать ей возможность понять это сейчас, то во взрослой жизни ей будет очень тяжело. Горан кивал, соглашаясь, а сам в любую свободную минуту присматривал за малышкой, стараясь, чтобы она этого не заметила. И такие сцены, как сегодня, наблюдал с каждым приливом все чаще. Ясна неизменно молча терпела все, что ей говорили, а потом так же молча разворачивалась и уходила. И только Бажен с Нежданом - похожие, как две капли воды, Вадовы близнецы - кидались на ее защиту.
      
      Куда уходила Яся, оставалось для Горана загадкой. Он много раз пытался разыскать схрон девочки, но безрезультатно. Она будто сквозь землю проваливалась каждый раз. А спустя полдня возвращалась, как ни в чем не бывало. Спрашивать саму Ясну было бесполезно: она не говорила.
      
      Горан много раз водил кроху и к Ружице, и к другим целителям острова, но все беспомощно разводили руками. "Не говорит, потому что не хочет," - таким был единодушный вердикт. Случалось, что у каури рождались дети, которые не слышали. Таким малышам было сложно научиться разговаривать, но старейшины и воспитатели терпеливо возились с ними, пока у тех не начинало получаться. Со слухом у Ясны был порядок. Она даже могла иногда мурчать, подпевая понравившейся песенке и великолепно попадая в мелодию. Все, что ей говорили, девочка понимала, казалось, с полуслова. Но отвечать не считала нужным. Просто смотрела своими огромными, черными, как у матери, глазищами. Все, что ей нужно было от других, Ясна могла объяснить и без слов. Впрочем, ей, как правило, ни от кого ничего нужно не было.
      
      Горан сначала переживал, а потом смирился. Самой девочке, казалось, ее молчаливость неудобств не доставляла. У нее даже друзья имелись. Те самые Бажен с Нежданом, младшие сыновья Вада и Заряны. Пацаны были на пять приливов младше Горановой малышки, но вели себя с ней, как настоящие кавалеры. Вообще, у близнецов наблюдалось поразительное единодушие во многом, но особенно в их отношении к Ясне. Заряна иногда подшучивала над сыновьями, спрашивая, что те будут делать, когда вырастут и оба влюбятся в подругу по-настоящему. На что получала ответ, что одному из них все равно придется предсказателем становиться, а предсказатели не заводят семьи, так что все в порядке.
      
      Родителям была непонятна твердая уверенность близнецов в том, что кто-то из них станет предсказателем. Да, пацаны родились всего через несколько дней после того, как Камень расцвел душами Сновида и его ученика. Но ведь, перерождаясь, души полностью очищаются от груза прежней жизни. Душа, бывшая рыбаком, в следующем рождении могла стать шорником или мудрецом. Но единственное, в чем братья испытывали сомнения, это кто именно из них двоих станет предсказателем.
      
      Вад признался Горану, что как-то раз вызвал сыновей на откровенный разговор, пытаясь понять причины столь твердой уверенности. Выслушав кучу мало правдоподобных и явно придуманных на ходу объяснений, Вад все-таки сумел добиться от Бажена с Нежданом честного ответа. По крайней мере, того, в который верили сами братья. Якобы, это им сказала Ясна.
      
      - И как это она им, интересно, сказала? - скептически хмыкнул Горан. - Она даже со мной не говорит.
      
      - А я знаю? - Вад тоже был озадачен. - Но мои двое балбесов уперлись, и с этого ответа слезать не хотят. Мол, Яська сказала, и все тут. На вопрос "как?" молча плечами пожимают и смотрят, как на идиота.
      
      
      5
      
      - Ясь, идем, ну чего ты застряла! - Неждан нетерпеливо приплясывал под окном, а Ясна невозмутимо продолжала мыть посуду, будто и не замечала его.
      
      Вот очередной горшок заблестел чистым глазурованным боком, покрытым завораживающим орнаментом из ломаных линий и треугольников. Горан привычно полюбовался на творение дочери. Его девочка, еще в ранние приливы проявившая талант к рисованию, теперь была полноценным учеником гончара, и дом Горана полнился посудой ее изготовления. Кривобокие поначалу горшки и миски, с каждым приливом выходили все ровнее и изящнее. А уж когда девочке в руки попали глазурь и кисти, тут уж всем пришлось признать, что у нее настоящий талант. Гончар не мог нахвалиться на одаренную и прилежную малышку, вызывая тем самым ревнивую зависть к ней со стороны других учеников. Яся же на их подначки никогда не реагировала и не жаловалась. Даже достигнув того возраста, когда девочка начинает понемногу превращаться в женщину, дочка так и не заговорила. Горан, переживавший по этому поводу поначалу, уже почти смирился. Казалось, самой Ясне ни ее молчаливость, ни доставания со стороны старостиного сынка и его компании неудобств не доставляли.
      
      - Ясь, иди погуляй, я сам тут закончу, - когда макушка Неждана очередной раз показалась в окне, Горан не выдержал мучений парнишки. А где-то в кустах еще и Бажен поджидает. "Старшенький", как в шутку называл Вад сына, родившегося на пару склянок раньше Неждана, намедни крепко повздорил с Гораном, и теперь остерегался показываться тому на глаза. Причина ссоры была не то, чтобы пустяковой, но Горан признавал, что именно он был неправ. И уже готов был извиниться перед пацаном, но тот предпочитал держаться подальше от вспыльчивого рыбака. А все потому, что Горан снова начал напиваться.
      
      Несколько дней назад рыбак неосторожно повредил руку снастью. Ранка была небольшая, но глубокая. Горан не обращал на нее внимания, продолжая возиться с сырой рыбой. А через пару дней кисть распухла и началось заражение. Ружица прочистила рану, наложив кучу каких-то травяных мазей, но лучше Горану пока не становилось. И вот уже десятый день он вынужден был просиживать на берегу, воспаление не спадало, а запасы подходили к концу. Ясне, как ученице, доля с продажи ее изделий в гончарной мастерской была пока что не положена. И Горан, вместо того, чтобы спокойно выздоравливать, поверив обещаниям Вада не оставить друга и напарника в беде, заливал свои переживания элем.
      
      Вчера вечером Бажен явился в трактир, где заседал Горан, и при всех его отчитал, пеняя рыбаку на то, что тот причиняет боль ненаглядной дочурке своим поведением. Горан вспылил, но допивать не стал. Вернулся домой. Тихо, чтобы Яську не разбудить. Однако, уже засыпая, он услышал, как хлопает входная дверь, впуская девочку. И где она шлялась на ночь глядя, интересно? Спрашивать было бесполезно, все равно ведь не скажет. Ругать тоже. Просто посмотрит виноватыми глазами, кивнет, а в следующий раз все равно сделает по-своему.
      
      - Ясь, иди уже, тебя кавалеры заждались. Я домою.
      
      В ответ рыбак получил полный укора взгляд, Ясна кивнула на его обмотанную пухлыми бинтами руку и невозмутимо продолжила свое занятие.
      
      И только домыв последнюю тарелку и тщательно все протерев вышитым рушником, она накинула на плечи платок и выскользнула из дома.
      
      - Ой, наконец-то! Идем скорее, пропустим же все! - Ломкий голосок Неждана звучал нетерпеливо.
      
      - Ага, без нас не начнется, скажешь тоже, - недоверие в голосе мальчишки было с оттенком надежды.
      
      - Ну хорошо, но если что-то пропустим, то в следующий раз сама грести будешь!
      
      Грести? Куда это детишки намылились, интересно? Горан насторожился. Море нынче неспокойное, как бы не случилось чего.
      
      Дождавшись, пока ребятишки отойдут на приличное расстояние, Горан выбрался из дому. Застань его кто за нынешним занятием - стыда не оберешься. Видано ли: следить за собственной дочерью! Но поделать с собой папаша ничего не мог. Поэтому крался за Ясной, Нежданом и присоединившимся к ним Баженом, замирая и пригибаясь за ближайшим кустом каждый раз, когда ему казалось, что кто-то из ребят собирается оглянуться.
      
      Дружная компашка добралась до небольшого песчаного пляжа, уютно пристроившегося между двух прибрежных скал. Горан знал этот пляж, на него еще он, будучи совсем мальчишкой, бегал тайком, чтобы подсмотреть за обнаженными купающимися девками. Молодухи этот пляж облюбовали за его уединенность. Так запросто происходящее на берегу с тропинки было и не разглядеть: кусты и валуны мешали. Правда, уже после того, как Горан встретил Ладу, и желание подсматривать за другими девушками у него прошло, что-то там случилось на этом пляже. Утонуло трое купальщиц. Девушки, бывшие свидетельницами несчастного случая, не могли толком ничего объяснить. Якобы, внезапно налетела волна из ниоткуда и слизнула их подруг, нежившихся на мелководье. Никто не то, чтобы поделать, а и заметить ничего не успел. Тела потом море отдало - редкая удача. Их вынесло через пять дней в районе рыбачьей пристани, что странно, совсем не раздувшимися. Так что похоронный обряд провели как должно, и души сумели вернуться на Камень. С тех пор пляж пустовал, купаться на нем никто не рисковал.
      
      Каково же было удивление Горана, когда он, присев на знакомой с детства наблюдательной площадке, надежно скрытой от глаз тех, кто был на пляже, кустами и замшелым валуном, увидел, как ребятишки спускают на воду лодку, сохшую перевернутой на берегу. В лодке Горан признал старую шлюпку со старостиной каравеллы, которую тот попросту выкинул, когда она прохудилась. Похоже, у кого-то из Вадовых пацанов явный талант к кораблестроению: шлюпка была бережно восстановлена, заново покрашена и вообще вид имела бы вполне приличный, если бы не одно "но". Горанова кровиночка собиралась на этой шлюпке сейчас в море выйти!
      
      Горан кинулся было вниз, к пляжу, чтобы остановить малолетних любителей приключений, но возраст уже давал о себе знать, наметившееся пивное брюшко мешало скакать по скалам, аки молодой горный козел... К тому моменту, когда рыбак сумел спуститься на пляж, троица уже активно отгребала от берега и на его крики не реагировала. Неждан с Баженом слаженно работали веслами, а Яська рулила, пристроившись на корме. Вот лодка подошла к месту, где обрамляющие бухточку скалы сходились, образуя арку. Эту арку каури прозвали Рукопожатием Великанов: очень уж перемычка, соединявшая скалы, походила на две гигантские руки, протянутые для рукопожатия. Поговаривали, что если проплыть под ней на закате, да еще и в нужном месте, то можно услышать странные звуки, а иногда и увидеть то, чего нет. Однако, дно там было настолько каменистым, усеянным острыми обломками скал, что плавать под аркой никто не решался. Кроме Горановой безбашенной дочурки, как выяснилось. И ее "свиты" - так прозвали Бажена с Нежданом в деревне.
      
      Вот лодочка поравнялась со скалами, вплыла под арку. Вопреки опасениям Горана, в открытое море детишки не поплыли, Ясна повернула лодку, забирая к той скале, что правее. Внезапно шлюпка замерла, а потом начала быстро-быстро крутиться на одном месте. Побросав весла и руль, ребята ухватились за борта своего суденышка.
      
      Клонившееся к закату солнце вынырнуло из-за перемычки, служившей верхом арки, его яркие лучи на миг ослепили Горана. А когда он проморгался, ни лодки, ни детей не было. Только поразительно гладкое и тихое море, на котором играли солнечные блики.
      
      
      6
      
      - Вад, ты не понимаешь, они просто пропали. Была лодка, а через мгновение - уже нету, - Горан в сердцах так резко дернул невод, что чуть не порвал запутавшуюся сеть.
      
      - Все я понимаю, Горан, - покачал головой напарник. - И то, что ты снова в трактире набрался накануне, и что за дочурку свою переживаешь. Вот и мерещатся всякие ужасы с пьяных глаз.
      
      - Да трезвый я был, аки стеклышко! Сколько можно повторять? Да только доплыла лодка до Рукопожатия Великанов и исчезла.
      
      - Ну хорошо, - вздохнул Вад. - Предположим, я тебе поверю. И что ты предлагаешь делать? Следить за собственными отпрысками?
      
      - А почему бы и нет? - Горан искренне не понимал, отчего друг не поддерживает его идею.
      
      - А потому что они уже не маленькие. Скоро обряд совершеннолетия уже. Нельзя лишать их личной свободы. Поговори с Бояном, он тебе то же самое скажет.
      
      - Да что мне Боян? - Не понять старейшине, никогда не имевшему собственных детей, отцовскую тревогу. - Какую такую свободу ты предлагаешь дать этим несмышленышам? Угробить себя еще до наступления совершеннолетия? До него десятка два приливов, как раз успеют, с такими задатками.
      
      - Хорошо, а что предлагаешь ты?
      
      - Сплавать посмотреть по месту.
      
      - У нас улов, - напомнил Вад.
      
      - Завтра на рассвете, перед выходом в море.
      
      - Эх, Горан, да ты сам себя угробить готов, не хуже малышни. Там же скалы!
      
      ***
      
      Наутро барка "Крастока" покинув гавань, в которой ютились рыболовецкие суденышки, свернула с проторенных рыбацких маршрутов. Увидь кто, пальцем бы у виска покрутил, мол, совсем старики сошли с ума. Путь вдоль прибрежных скал был опасен коварными течениями, возникающими внезапно и внезапно же пропадающими. А также постоянно меняющимся вследствие обвалов и оползней береговой зоны рельефом дна. Но никто авантюристов не видел, ибо время было раннее: солнце еще только-только раздумывало над тем, стоит ли выползать из моря.
      
      - Левее держи, камни впереди, - Вад, в силу более молодого возраста и более зорких глаз, привычно выполнял роль впередсмотрящего.
      
      - Скоро там арка?
      
      - Уже, обойдем эти булыжники, и мы на месте.
      
      Со стороны моря арка смотрелась еще причудливее. При наличии хотя бы зачатков фантазии, можно было разглядеть не только руки великанов, а и плечи, и грубые, ломаные профили. Горан не раз любовался дивовижным творением Денницы. Ведь именно он отвечал за камни и землю, дающие основу всему живому. А значит, и каменных великанов сотворил тоже он.
      
      - Жуть какая, - Вад передернул плечами, глядя на профили гигантов.
      
      - А по мне, так красота, - Горан был категорически не согласен с напарником.
      
      - Да я не об этом, - замялся Вад. - Мне с детства казалось, что эти великаны не приветствуют друг друга рукопожатием, а пытаются утащить соперника куда-то в очень плохое место... Не знаю даже, отчего такое ощущение. Но оно очень уж хорошо согласуется с печальной славой этого места.
      
      - Воображение у тебя, напарник, - ухмыльнулся Горан.
      
      Барка нырнула под арку, и Горану стало не до рассуждений. Скалистое дно в сочетании с сильным прибоем обеспечивали такие завихрения течений, что суденышко кидало из стороны в сторону, и удержать курс было почти нереально. Однако, напарники дружили со своей "Красоткой" не один десяток приливов и хорошо знали ее норов.
      
      - Ты уверен, что это именно то место? - Они крутились вокруг скалы, похожей на клык, нарезая уже который круг.
      
      - Уверен, я эту скалу с берега приметил. Лодка ребятни исчезла где-то между ней и правым великаном, если смотреть с берега, - Горан в своей памяти не сомневался. Сомневался только в том, насколько близко или далеко от берега была на момент исчезновения лодка.
      
      Внезапно, лодка дернулась, будто налетела на какое-то препятствие. Вад сумел удержаться, а вот Горан полетел вперед, едва успев ухватиться за руль и больно ударившись головой о борт. "Красотку" повело, суденышко накренилось, закладывая резкий вираж. На одно мгновение, Горану показалось, что прямо у самого борта - руку протяни и коснешься - мелькнула радужная пелена. А за ней, проступая на фоне скал, будто сон, виднелся пологий песчаный берег, поросший диковинными растениями. На берег лениво накатывались необычайно прозрачные бирюзовые волны с белоснежными гребешками пены. А прямо посреди пляжа расположилось громадное гнездо, сложенное из круглых, будто речная галька, камней. Только каждая галька была размером с хороший булыжник. Огражденная гальками-переростками середина гнезда светилась, будто выстланная углями гигантского костра. А прямо по центру этого кострища высилось яйцо. Ростом с Горана, не меньше. Самым поразительным во всей этой картине Горану показался... цвет яйца. Бешено-розовый, в ярко-зеленые пятнышки. Дикое сочетание, резавшее глаз.
      
      Миг, и "Красотку" снова развернуло. Видение пропало.
      
      - Вад, я видел! - Горан поспешил поделиться восторгом с напарником, но не успел. Лодку снова дернуло, уже в другую сторону, и рыбак снова приложился головой, теперь о руль. Свет неспешно выползающего из-за края моря солнца померк, и Горан соскользнул в беспамятство.
      
      ***
      
      - Очнулся? - Вад нависал над Гораном недовольной тенью. - Думаю, мы оба понимаем, что хватит с нас приключений на сегодня. Ничего там нет. Шлюп малышни просто за камень нырнул, вот тебе и показалось.
      
      - Но я же видел... - Начал Горан. - Берег и гнездо с яйцом...
      
      - Ты головой приложился. Дважды. Тут и птица Сирин привидится, не только берег с гнездом. Успокойся, Горан. Дети вернулись целыми и невредимыми, значит волноваться нечего. Со своими я поговорю, стребую обещание больше здесь не плавать - и проблема будет решена. Яська без своей свиты никуда не попрется.
      
      Ой, сомневался Горан, что так просто вопрос решить можно. И привиделась ему совсем не птица Сирин. Скорее уж птица Рарог. Нужно будет все-таки посоветоваться со старейшинами. Жаль, что Арбуй не дожил до посвящения. Был бы сейчас у Горана советчик - мудрый и надежный...
      
      
      7
      
      Обряд совершеннолетия у девочек и мальчиков проходил по-разному. Для девочек это было таинство. Таинство превращения в женщину. Ведь женщиной девочку делает не появление округлостей в нужных местах. А нечто гораздо более важное. То, что дарит им ночь, проведенная наедине с Лелей. Покровительница жизни, что зарождается, предпочитала беседовать с каждой из своих дочерей наедине.
      
      С самого утра Горан места себе не находил. Гордый отец, чья дочь вот-вот станет взрослой, переживал гораздо больше виновницы праздника. Он тысячу раз проверил и свечу из воска диких пчел, и длинную полотняную сорочку, которую дочь вышивала собственноручно несколько приливов, и ярко-бирюзовые, как море в солнечный день, ленты. На рассвете ему надлежало собственноручно вплести эти ленты в две косы, которые отныне будет носить девушка. Насчет кос Горан переживал сильнее прочего. Обычно эта честь доставалась матери девушки, однако, в случае, если матери в живых не было, то она переходила отцу или самому старшему из ближайших родственников. Последние несколько дней Горан упорно тренировался плести, и у него даже почти начало получаться, но папочка все равно волновался. Яська терпеливо сносила все его издевательства, снисходительно улыбаясь, когда Горан нечаянно дергал пряди сильнее, чем нужно, или ронял ленты, упорно не желающие подчиняться его грубым от морской соли пальцам.
      
      Перед закатом Ясну увели старшие женщины. Пока девочка - а вернее, уже девушка - готовилась к обряду, ей надлежало получить напутствия и благословения от тех, чья жизнь уже клонилась к закату. И вот, нижний край солнца коснулся моря. День был удивительный: ни ветерок, ни облачко, ни морщинка на глади морской не нарушили его радостную безмятежность. Чем-то этот день напоминал Горану его дочурку. Ничто и никогда не могло вывести Ясю из ее обычного спокойно-безмятежного настроения.
      
      Из обрядовой хижины показалась тоненькая фигурка с длинными, почти до колен, распущенными волосами, одетая в полотняную сорочку простого покроя, подпоясанную плетеным шнурком. К шнурку был приторочен плотно завязанный кожаный мешочек со свечой из воска диких пчел и огнивом. По рукавам, горловине и подолу сорочки вилась вышивка. Каждый элемент вышивки имел свое значение. Вот символ Лели - ей в узоре отведено особое, почетное место. Вот птица, раскинувшая крылья над травами и цветами - это птица Сирин, вестник возрождения. Именно она в своих лапах приносит из Ирия первые семена, возвращая жизнь выжженой земле острова после Бури. Последние элементы вышивки - двенадцать символов Всего Сущего - были добавлены к ней сегодня. Каждая из двенадцати старших женщин, готовивших девочку к обряду, собственноручно вышила по одному из символов принесенными с собой ниткам.
      
      Ясна дошла до обрыва на Мысе Путеводной Звезды, остановившись лишь на самом его краю, повернувшись лицом на закат. Раскинула в стороны руки, провожая тонущее в море солнце. В следующий раз они встретятся уже на рассвете, только приветствовать солнце будет уже не девочка, а девушка, достигшая совершеннолетия. Зрители замерли, затаив дыхание. Последний луч солнца выстрелил вверх, преломляясь от поверхности воды, и обрисовал тонкий силуэт на скале золотым сияющим контуром. Внезапно налетевший порыв ветра, взметнул волосы девушки, превращая тонкий золотой контур в облако пламени, подталкивая хрупкую фигурку к обрыву. Ясна сделала шаг вперед и пропала за краем. Снизу раздался плеск воды.
      
      Зрители облегченно вздохнули, переговариваясь, и подбадривая отца. Море приняло свое дитя. Теперь девочке надлежало поднырнуть под скалу, чтобы выплыть в Пещере Посвящения. Там, на устланном мягким мхом берегу, Ясна проведет ночь. Единственным источником света и тепла для нее на эту ночь станет свеча из воска диких пчел. В Пещере Посвящения было очень холодно, насколько помнил Горан. По крайней мере, в той ее части, которая предназначалась для мальчиков. У девочек не теплее, если верить рассказам. Но еще не было ни одного случая, чтобы юный островитянин или островитянка простудились после ночи, проведенной там. Денница и Леля берегли своих детей.
      
      - Ой, не к добру это, - раздались причитания у Горана над ухом. Смиляна, жена старосты, как обычно, решила вставить свое веское слово там, где никто не интересовался ее мнением. - Что ж это за ветер такой, что никого не тронул, только девчонку подтолкнул? Никак богам она немила. Да и не дивно оно, в кого только такая чудная уродилась? Верно говорю - порченая ей душа досталась, пришлая. Та, что взаймы.
      
      - Тихо ты, дура, - шикнул на супружницу староста. - Глупости всякие за бабами повторяешь, еще и сына науськиваешь. И не стыдно тебе? Эх, глупая бабья башка, и зачем я на тебе женился?
      
      Горан, оглянувшийся было возмущенно, взглянул на старосту благодарно и с сочувствием. О длинном языке Смиляны байки ходили. Староста за женушку краснел и постоянно извинялся перед обиженными на нее соплеменниками, но приструнить никак не мог. Чтобы он там ни говорил, а любил он Смиляну преданно, и та из него веревки вила. Удивительно, как деловой и суровый, когда дело касалось дел деревни, мужик дома превращался в беспомощного подкаблучника. Горан, может, и посмеялся бы вместе с односельчанами над старостой, если бы Смиляна сынка его не воспитала по своему образу и подобию. А тот, будучи всего на десяток приливов старше Горановой Яськи, издевался над девочкой, насколько только фантазии хватало. А она словно специально его дразнила. На все его подначки лишь улыбалась мило, делая вид, что они ее не задевают, ну вот нисколечки.
      
      Милан - так старостиного сынка звали - от этой ее реакции еще больше бесился, изобретая все новые пакости. Правда, в последнее время пакости прекратились. Хотя старостин сынок и не перестал преследовать Ясну, его поведение наталкивало Горана на мысль, что появился у взрослеющего и мужающего пацаненка к весьма прифигурившейся и расцветшей за последний десяток приливов девушке совсем уже не детский интерес. И это беспокоило Горана еще сильнее, чем детские шалости. Предчувствовало беду отцовское сердце, ничего не мог он с собой поделать. Слишком уж удачно Яська у них с Ладой получилась. Хрупкая, с нежной белой кожей, огромными черными глазищами на узком личике и гладким шелком густых золотисто-каштановых волос. Волосами дочка в Горана пошла - у Лады были черные, словно вороново крыло. И рыбака несказанно радовало, что, кроме цвета шевелюры да упертого характера, дочурка от него ничего не унаследовала: ни носа картошкой, ни коренастого телосложения, ни густых, но практически бесцветных бровей.
      
      ***
      
      - Горан, иди поспи. До рассвета еще долго, - Вад пытался урезонить друга.
      
      - Да как я спать могу, когда кровиночка моя там, в пещере, одна-одинешенька, - Горан с надеждой уставился в кружку. К сожалению, вместо пенного, душистого эля сегодня там плескался узвар. Узвар у Вячка-трактирщика был вкусный, но гордый родитель предпочел бы запить волнение чем-то покрепче. Однако ж, нельзя. Ему еще косы дочери заплетать на рассвете. Заветные бирюзовые ленты лежали за пазухой, и Горан каждые несколько минут лез проверять, на месте ли они. Эти ленты еще в Ладиных косах красовались в день ее совершеннолетия. Горану казалось, что если он вплетет в волосы дочери именно их, то передаст ей таким образом благословение от матери, пожертвовавшей своей жизнью ради малютки.
      
      - Ясна в руках Лели, что с ней может случиться? - Недоумевал Вад. Однако, и сам спать не шел. Сидел с другом в трактире, зная, что когда его сорванцы пойдут в Пещеру Посвящения, Горан точно так же будет сидеть с ним, безуспешно уговаривая отдохнуть. Старые напарники были очень разными, но кое в чем они были схожи почище Вадовых близнецов.
      
      ***
      
      Первый луч солнца вынырнул из моря на другой стороне острова. Островитяне снова собрались на мысе, ожидая появления девушки. Пещера Посвящения имела второй выход, открывавшийся на уступ с восточной стороны мыса. Именно на этом уступе Ясне предстояло поприветствовать солнце, после чего девушка поднимется по ступеням, высеченным в камне. И тогда придет черед Горана и бирюзовых лент.
      
      Светило показалось над водой уже полностью, превратившись из огромного красного диска в пушистый желтый шар. А Ясна не спешила подниматься. Подождав еще немного, Горан двинулся к краю обрыва. Остановился у начала лестницы и глянул вниз. Уступ был пуст. Ясна из Пещеры Посвящения не вышла.
      
      
      8
      
      Поиски не прекращались весь день. Правда толку от них было чуть. Если бы Ясна не сумела нырнуть достаточно глубоко, чтобы попасть в Пещеру Посвящения, она бы выплыла еще вечером. Если же прыжок в воду оказался неудачным, и она погибла, ударившись о скалы внизу, то тело могло утащить подводными течениями, и оставалось только надеяться, что море когда-нибудь вернет его добровольно. Единственной реальной надеждой было, что Горанова дочка по какой-то причине не сумела или не захотела покинуть Пещеру Посвящения, и все еще находится там.
      
      Но попасть в Пещеру Посвящения, чтобы это проверить, можно было лишь на закате. Именно в это время, всего несколько дней между приливами, уровень воды был настолько низок, что позволял поднырнуть в Пещеру со стороны моря. Выход же со стороны уступа был именно выходом. Войти через него не представлялось возможным. Узкий лаз с очень скользкими стенками, уходивший круто вверх, не позволял забраться через него внутрь Пещеры. Горан пытался. Раз за разом, на протяжении половины дня. Он кричал, надеясь дозваться дочери, узнать, может, ей нужна помощь. Но ответом было только эхо. Остановился он только тогда, когда в левом боку сильно закололо, а в глазах потемнело. Ваду удалось вытащить товарища на свежий воздух, где тот понемногу пришел в себя. В глазах больше не темнело, однако сердце продолжала сжимать стальная рука.
      
      Приближался закат. Сегодня был последний день низкой воды, завтра уровень моря начнет стремительно прибывать, и попасть в Пещеру не сможет даже самый ловкий пловец.
      
      - Горан, ты не можешь плыть, - увещевал друга Вад. - Во-первых, если Ясна выйдет из пещеры, ты должен будешь ее встретить. Все-таки, несмотря на непредвиденные обстоятельства, обряд совершеннолетия необходимо завершить как должно. А во-вторых, у тебя сердце! А что, если тебя прихватит, когда ты будешь под водой? Кто вытащит тебя?
      
      - Я поплыву, - Милан, сын старосты, начал стягивать сорочку.
      
      - Ясна - наша подруга, поплывем мы, - преградили ему дорогу Неждан с Баженом. - Чего тебе до нее? Ты же ее задирал всегда.
      
      - Дурак был, - буркнул Милан, краснея. - Поплывем вместе, идет? - Он взглянул на близнецов с надеждой.
      
      - Мы сами справимся, - отрезал Неждан.
      
      - Идет, - согласился Бажен. - Но ты беспрекословно выполняешь все наши команды, никакой самодеятельности.
      
      Неждан, да и все окружающие, взглянули на Бажена с удивлением. На памяти Горана это вообще был первый случай, когда близнецы оказались не единодушны в своих мнениях.
      
      - Идет, - эхом повторил Милан.
      
      - Что? - Бажен глянул на брата. - Нам может понадобиться любая помощь. А с причинами, почему этот зазнайка решил хотя бы раз в жизни поступить, как нормальный человек, разберемся потом, когда Яську отыщем.
      
      Эх, Горану бы хоть толику той уверенности, что звучала в голосе Вадова отпрыска...
      
      Закат. Солнце уже намочило свой край в морской воде. Еще несколько мгновений, и можно будет нырять. Трое юношей выстроились в ряд на краю обрыва. Горан вспомнил, как вчера на этом самом месте стояла его дочурка, а отцовское сердце полнилось радостными надеждами. Сегодня в нем была боль. Много боли. Рыбак присел на валун, потирая рукой ноющую грудь. Вад обеспокоенно глянул на друга, но промолчал. Заряна, переведя взгляд с мужа на Горана и обратно, молча кивнула и пошла за Ружицей. На Камне Душ нынче и так достаточно цветков после недавнего шторма, унесшего жизни нескольких рыбаков.
      
      Солнце уже давно село. Горан, которого знахарка напоила таким количеством каких-то вонючих отваров, что те у него только из ушей не выплескивались, клевал носом, примостившись на травке у валуна. Несмотря на все уговоры, он отказывался уходить с мыса.
      
      Красиво... Звезды на чистом небе блестели яркими огоньками. Где-то там, среди этих огоньков, затерялся таинственный Ирий, благословенный край, в котором птица Сирин уже свила свое гнездо, снеся единственное яйцо. Когда придет и уйдет Буря, птица Сирин будет наготове. Оставив яйцо в гнезде, она вылетит к острову, чтобы принести в лапах семена жизни, которой суждено вновь и вновь возрождаться из пепла. Так было. И так будет. Горан вспомнил видение, которое он сумел на пару мгновений уловить под аркой Рукопожатия Великанов. Чье яйцо грелось в том гнезде на берегу бирюзового моря? Двадцать приливов прошло, а видение все не выходило из головы рыбака. Он тогда пробовал поговорить с дочерью, но от нее разве чего добьешься. Когда Горан сумбурно рассказал Ясне о том, что он видел, та просто подошла к отцу, обняв за шею, посмотрела в глаза и улыбнулась. И понимай, как знаешь.
      
      Звезды побледнели, готовясь уступить место на небосклоне солнцу. Рассвет близко. Скоро мальчишки выйдут из Пещеры Посвящений. Сами или с Ясной. Горан ждал и боялся наступления рассвета. Земля мелко дрожала под ладонью Горана... Дрожала? Горан вскочил. Вернее, попытался. После отваров, которыми напоила его Ружица, Горан двигался медленно, словно во сне.
      
      - Эгей! Есть там кто! Нам помощь нужна! - Раздалось с уступа на восточной стороне мыса.
      Селяне кинулись к уступу, оттесняя Горана.
      
      - Что там? - Встревоженно спросил рыбак у старосты, когда понял, что у него не получается подобраться достаточно близко к краю, чтобы увидеть, что происходит на уступе.
      
      - Выбрались, - коротко ответил староста.
      
      - Кто? - Несмотря на все выпитые успокоительные, сердце Горана совершило дикое сальто в груди и забилось в бешеном темпе.
      
      - Все. Ясна с ними. Но, по-моему, она без сознания, - староста подался вперед. - Что...
      
      - Что? - Горана хватало лишь на короткие вопросы.
      
      - Что с моим сыном? - Староста, активно работая локтями, начала расталкивать зевак. - Милан!
      
      - Все в порядке, - прокричал снизу Неждан. - Он просто ранен, жить будет. Но нам не помешала бы помощь, мы с Баженом этих двоих сами не вытащим наверх.
      
      - Что с Яськой? - Наконец-то сумел пробиться к краю и Горан.
      
      - Да спит наша Яська. Дрыхнет без задних ног. Мы как выбрались на берег в Пещере, так сразу ее и заприметили. Свернулась калачиком вокруг своей свечки, и спит. Мы ее добудиться не смогли.
      
      Мальчонка, бегавший в деревню, притащил веревки. Их спустили сверху. Первым подняли Милана. Парень был без сознания, но выглядел вполне живым. Если не считать ссадины на пол-лица и переломанной в нескольких местах ноги.
      
      - Что с ним произошло? - Всполошился староста, хлопоча вокруг сына.
      
      - Обвал. Когда мы уже выбирались, со свода посыпались камни, один, весьма увесистый, Милана и помял,- только Горан да Вад, знавшие близнецов, как облупленных, смогли различить в голосе Бажена фальшь. Что-то он недоговаривал. Старосту, однако, такой ответ вполне удовлетворил. Горану же стало интересно, подтвердит ли сам Милан эту историю, когда в себя придет.
      
      Следующей подняли Ясну. Убедившись, что девушку наверху благополучно подхватили руки односельчан, близнецы вихрем взлетели по высеченным в камне ступеням.
      
      - Вот, - Неждан протянул Горану гладкий золотистый камешек с дыркой посередине. - Ясна получила благословение Лели. Это было зажато у нее в руке. Теперь твоя очередь. Плети свои косы, да поскорее, солнце уже всходит.
      
      - Но ведь Яська... она же... спит, - Горан был в растерянности.
      
      - Плети, папаня. Так нужно, - рыбак не узнавал пацана.
      
      Что-то в глазах Неждана заставило Горана подчиниться без дальнейших споров. Молча он достал из-за пазухи чудом не потерянные в дневной суматохе ленты, из кармана вынул костяной гребень, и, напевая ритуальную мелодию, принялся плести.
      
      Вот вторая лента завязана накрепко. Две толстые тугие косы легли на грудь спящей. Первый луч нарождающегося из моря солнца коснулся Ясны.
      
      - Благословенна ты Лелей, прими благословение Денницы, - прошептал ритуальную фразу Горан.
      
      На лице Ясны не дрогнула ни одна черточка - оно оставалось спокойным и безмятежным. Просыпаться девушка не собиралась.
      
      
      9
      
      - Позавидовала Морена творению Денницы и Лели, но пуще того позавидовала их счастью. И наслала на остров Бурю, призванную уничтожить все живое, созданное влюбленными. Но успели предупредить Создатели своих детей, и те сумели спрятаться от несущей смерть Бури глубоко под землей. Однако, одному из детей пришлось остаться, дабы запечатать Убежище и не дать огненному дождю проникнуть внутрь. Три дня и три ночи бушевала Буря, забрав не только жизнь всего, что росло и дышало на острове, но и душу героя, решившего пожертвовать собой ради собратьев. Сгорела в черном огне душа, не сумев найти путь сквозь непогоду к Камню Душ. Три дня и три ночи бушевала Буря, пока не сумели Денница с Лелей обуздать и отогнать ее. И прислала Леля птицу Сирин, чтобы та принесла семена новой жизни на остров и криком своим сообщила каури, что можно выходить из недр укрывшей их от смертельной опасности земли. Однако, недалеко ушла Буря. И пришлось влюбленным Создателям разделиться. Денница охраняет остров от рассвета до заката, согревая его обитателей своим светом через солнце. Леля же бережет покой детей своих ночь напролет, глядя на них из Ирия своими глазами-звездами. Но тяжко влюбленным друг без друга, ведь все, что у них есть - краткий поцелуй на закате и на рассвете, когда солнце и звезды ненадолго встречаются на одном небосклоне. И не выдерживают Создатели долгой разлуки, кидаясь отчаянно в объятия друг друга. И в тот же миг, злодейка-Морена выпускает птицу Рарог. Горько жалеют о своей слабости Создатели, но когда птица Рарог уже выпущена, остановить Бурю до того, как та достигнет острова уже невозможно. И посылает Денница три предупреждения для каури: душу, которую приносит на остров море, орех, покрытый серебряной броней, и Путника, являющегося ниоткуда и уходящего в никуда.
      
      - Учитель Боян, но если Денница каждый раз присылает нам душу в подарок, то почему каури всегда девятьсот девяносто девять и ни душой больше? - Горан помнил эту малявку. Она постоянно бегала за Яськой и ее "свитой", однако, пацаны не особо рады были тому, что Ясна ее привечает.
      
      - Потому что душа эта - не подарок. Эта душа дается нам взаймы, чтобы было кому остаться наверху и закрыть проход, когда придет время прятаться в Убежище от Бури.
      
      - Это что, получается... Ясна должна будет остаться? - Испугалась малышка за подругу.
      
      - Нет. Не Ясна. Необязательно Ясна. Так повелось, что того, кто пожертвует своей душой ради спасения всех остальных, каури выбирают из всех, кто живет на острове. Так справедливо. Ибо каждая душа заслуживает шанса прожить дольше, чем одна короткая жизнь.
      
      - Но сейчас на острове как раз девятьсот девяносто девять душ. Если Ясна получила ту душу, что взаймы, то после грядущей Бури нас останется всего девятьсот девяносто восемь, - подал голос мальчик постарше.
      
      - Старейшины не уверены, что Ясна получила именно эту душу. Скорее всего, девушка из моря была тем путником, о котором говорят легенды, и Деннице еще только предстоит прислать нам Душу Взаймы.
      
      - Ты сам в это веришь? - Спросил Горан старейшину Бояна, когда тот отпустил детишек и подошел к дожидавшемуся его рыбаку.
      
      - Верю, не верю, какая разница, - вздохнул Боян. - Я знаю одно: нельзя допустить, чтобы продолжались те разговоры, которые ходят в деревне про твою Яську. Иначе быть беде. Нельзя допустить раздора и подозрения среди каури, когда приближаются трудные времена.
      
      - А они все-таки приближаются? - Спросил Горан.
      
      - Ты сам принес мне серебряный орех почти двести приливов назад, вспомни. Или ты думаешь, что тот белый альбатрос мог быть кем-то иным, кроме как Буревестником?
      
      - Но тогда мы и правда упустили Душу Взаймы, - Горан винил себя за поспешность. Но слишком уж больно было отцовскому сердцу от того, что для долгожданного дитя не нашлось у Камня Душ цветка, не мог он не воспользоваться предложением золотой незнакомки. Но, видно, слишком поторопился, и заблудилась душа, не найдя путь до Камня, затерялась над морскими просторами.
      
      - Не вини себя, Горан. Никто не виноват в том, что девушка не дотянула до берега. Слишком тяжелы были ее раны.
      
      Горан только сокрушенно вздохнул. Его это вина. Именно его. Но признаться в этом старейшине сейчас не получалось. Возможно, позже. Когда дойдет дело до жребия, если тот выпадет не ему, Горан признается и заменит выбранного случаем. Да, именно так. Так будет честно.
      
      - Как Яся? - Спросил Боян. - Ты ведь ради этого меня искал, чтобы поговорить о дочери?
      - Да, - Горан кивнул. - Я не понимаю, что с ней.
      
      И никто не понимал. Ружица лишь руками разводила, да и прочие лекари уходили не солоно хлебавши. Что только ни перепробовали: Ружица уже и отвары свои в нее вливала, и колдуна с гор приводила, чтобы тот свой ритуал провел. Но девушка не просыпалась. Она не реагировала ни на слова, ни на прикосновения. С огромным трудом удавалось поить ее крепким бульоном, чтобы поддержать силы.
      
      Благо, Горан был не один со своим горем. Вад с семьей помогали, как могли. Близнецы - те вообще от Яськи не отходили, проводя с ней каждую свободную минуту. Малявка эта сегодняшняя тоже поблизости крутилась. То грибов на бульон притащит, то голубка из рогатки подстреленного. Как же эту пигалицу зовут? Горан все никак вспомнить не мог.
      
      Память его вообще в последнее время подводила. В то утро, когда пацаны вытащили Ясну из Пещеры Посвящения, заплетя ей косы и проговорив положенные ритуалом слова благословения, Горан почувствовал дикую головную боль и свалился рядом с дочерью без чувств. В себя пришел только к вечеру. Долго не мог оправиться - говорить было сложно, слова ускользали с языка. Несколько дней прошли, как в тумане, пока Ружица сбивалась с ног, пытаясь своими отварами поднять на ноги и отца, и дочь. Горан спустя десяток-другой дней оправился.
      
      А Ясна так и лежала в своей постели, спокойная и безмятежная, с легкой улыбкой на губах. Будто спала и сон хороший видела. Только вот сон этот уже второй прилив длился. Она совсем тоненькой и какой-то прозрачной стала. Бульонов и отваров, которые удавалось в нее влить, было недостаточно, чтобы поддерживать девушку, и та постепенно угасала.
      
      К удивлению Горана, Милан - старостин сынок - повадился Яську проведывать, как только ходить смог. Приходил и сидел молча, глядя на девушку. Иногда за руку ее брал, и глаза у него в тот момент становились пустые и отсутствующие, будто и не здесь он мыслями, а где-то далеко. Нога у Милана сросталась плохо, поговаривали, что так и останется хромым, но пацана это, казалось, мало волновало. Кстати, рассказанную близнецами историю про обвал, он подтвердил. Правда, не сразу, а после того, как прежние заклятые враги его навестили. До этого просто отмалчивался, говоря, что не помнит.
      
      После той вылазки Милан вообще сильно переменился. Стал спокойнее, рассудительнее. Сдружился с Баженом и Нежданом, дав отставку своей прежней компашке, в которой был заводилой. Перестал слабых задирать. Из-за травмы с мечтой стать охотником старостиному сыну пришлось распрощаться. Но он прибился к Бояну. Ходил за сказителем хвостиком, выспрашивая тонкости толкования сказаний. Особенно почему-то интересовали его те, что про Всадников Бури. Хоть и поздновато было совершеннолетнему юноше в ученики записываться, однако Боян его взял, вызвав удивление прочих старейшин.
      
      - Горан, ты понимаешь, что так долго продолжаться не может? Тебе следует ее отпустить, - Боян всегда был прямолинейным и не стеснялся высказывать вслух вещи, в которых родители, со всего острова шедшие к нему за советом, сами себе боялись признаться.
      
      - Нет, Боян, не понимаю, - вспылил Горан, хватая старейшину за грудки. Тонкая ткань сорочки затрещала. - Точнее, я не принимаю этого. Ясно? Я за свою дочь буду бороться до конца, - закончил он, взяв себя в руки.
      
      - Ясно. Только рано или поздно тебе придется признать, что конец уже наступил, - с искренним сочувствием в голосе ответил сказитель, поправляя порванный ворот сорочки.
      
      
      10
      
      - Искра меня зовут. Я же тебе уже говорила, - малявка стояла напротив Горана, решительно уперев кулачки в боки.
      
      - Хорошо, говорила. И что с того? - Горан не мог понять, чего эта пигалица от него хочет.
      
      - Да, что с тебя возьмешь, - махнула Искра рукой. - Ты же даже собственную дочь не слышишь.
      
      Рыбак вообще перестал понимать, о чем они спорят. Мелкая явилась к его хате среди ночи, требуя срочно передать какой-то цветок Ясне. Горан такой впервые видел. Толстый, короткий стебелек, с голубоватым пушистым налетом, семь круглых мясистых лепестков цвета свежей крови, глянцево блестевших, словно их покрыли воском и отполировали. Горан заявил, что не намерен выполнять капризы мелочи, даже имени которой не знает, и вообще, ее родителям нажалуется, что та по ночам одна шляется. Как он собирался выполнить свою угрозу, если даже не знал, как девчонку зовут, рыбак предпочел не уточнять.
      
      И вот теперь, со слов пигалицы выходило, что он все-таки должен передать цветок Ясне, а лучше - лично пустить девчонку к дочери, на основании того, что ту зовут Искра. Бред какой-то.
      
      - Ну дядько Горан, ну пожалуйста, - заныла, решив поменять тактику Искра. - Ну что тебе стоит. Пусти меня к Ясне, а? Я тихонько, ты можешь спать идти, я тебе не помешаю. И Ясю утром накормлю, чтобы тебе не вставать, идет?
      
      - Ай, да чтоб тебя, - махнул рукой Горан.
      
      Спать хотелось неимоверно, а беды от мелочи этой не будет. Он хоть имя ее и забывал вечно, но саму девчушку знал. Толковая она. Вон, и Боян хвалил.
      
      - Проходи, только чур, не шуметь. И будешь уходить, дверь прикрой входную поплотнее. Перекосило ее, распахивается, если не прикрыть как следует, а починить - руки не доходят, - зачем-то стал оправдываться он перед юной гостьей. - А с родителями твоими я все же поговорю завтра. Виданное ли дело, чтобы дите одно-одинешенько по ночам шлялось, - добавил Горан себе под нос.
      
      - Да померли они, еще давно. Рыбаки были, из моря не вернулись после шторма, - буркнула Искра. - Я у дядьки Вячка живу.
      
      - Вот с ним и поговорю, - не отступал Горан. О том, что у трактирщика имеется племяшка-сирота, он не знал. Ни разу при рыбаке Вячко девчонку не упоминал. А в последние дни Горан был довольно частым гостем в его трактире. Правда, не напивался, как в молодости. Так, кружечку эля пропускал, две максимум. Остальное время цедил узвар, сидя за излюбленным столиком в углу. Просто, чтобы дома не находиться и не видеть неподвижное лицо дочери с застывшей на нем безмятежной полуулыбкой.
      
      ***
      
      Поспать Горану не удалось. Разбудило его негромкое пение, доносившееся из комнаты Ясны. Без слов, да и мелодия какая-то незнакомая совсем. Такой песни рыбак не помнил. Вспомнив, что сам лично впустил Искру к дочери, Горан подавил первый порыв со всех ног кинуться в комнату, чтобы выяснить, в чем дело. Вместо этого тихонько подошел к приоткрытой двери, наблюдая через щелочку.
      
      - Ну почему я? Мне он даже не нравится, - возмутилась Искра, прервав пение.
      
      Ясна, как обычно, лежала неподвижно, не реагируя ни на что. В ее руке покоился заботливо просунутый между пальцами цветок, а девочка, его принесшая, сидела на краешке постели, держа Горанову дочь за вторую руку.
      
      - Он же тебя задирал все время, чего вдруг ты теперь о нем так заботишься? - В голосе Искры уверенности стало меньше, а упрямства - больше.
      
      - Ну и что. Бажен, вон, говорит, что то вообще случайно было, - не унималась малявка.
      
      Кроме Ясны и Искры в комнате никого не было, и Горан поклясться мог, что, говоря, Искра обращалась к его дочери. Он и сам частенько пытался разговаривать с Яськой. Ружица советовала, утверждая, что если девушка услышит, как ее любят и ждут, есть шанс, что она захочет проснуться. По словам знахарки, Яся не была больна или ранена, она просто не хотела просыпаться. Но разговоры Горана были монологами, и чувствовал он себя при этом весьма глупо. А вот Искра, такое впечатление, что вела с Ясной диалог. Причем, та ей словно что-то отвечала, и это что-то малявке очень не нравилось.
      
      - Ну ладно. Только потому что ты меня просишь, а так он мне ни капельки не нравится, - Искра гордо вздернула носик. - Только ты возвращайся поскорее. Твой отец совсем без тебя скучает.
      
      Девочка стремительно встала, и Горан поспешно вернулся в свою комнату. Почему-то ему не хотелось быть застуканным за подглядыванием и подслушиванием. Однако, он все же успел услышать еще кое-что.
      
      - Только этот цветок. Я уверена, - остановившись на пороге комнаты, проговорила девочка. Помолчав, добавила слегка обиженно: - Я бы такое не пропустила точно!
      
      После ухода девчонки Горан так и не смог заснуть. Он заходил проверить дочь. Слишком уж уверенно разговаривала с ней Искра, будто та ей отвечала. Конечно, Ясна никогда и никому не отвечала, даже будучи в сознании, но Горан привык к тому, что Вадовы близнецы, да и та же Искра, имели привычку именно так с ней и общаться. Будто его малышка им отвечает, просто не все это слышат.
      
      Но нет. Ясна так и лежала - неподвижная и удивительно спокойная. Поразительно, что долгая болезнь не оставила на девушке видимых следов. Ни синяков под глазами, ни изможденного вида. Только молочно-белая кожа словно светилась изнутри, а и без того тоненькая девушка, стала совсем хрупкой. В правой руке ее был зажат принесенный Искрой цветок. Горан попытался осторожно вытащить мохнатый стебелек из тонких пальцев, но не смог. Ясна крепко держала растение, не давая его забрать. Рыбак махнул рукой и пошел разогревать завтрак.
      
      С рассветом они с Вадом собирались в море, и присмотреть днем за Ясной должны были близнецы. Горан переживал, что из-за его дочурки тем приходится пропускать занятия со своими мастерами, да и вообще, не мужское это дело, возиться с больными, изображая сиделку. Тем более, если сиделкам этим еще только предстоит стать настоящими мужчинами через три прилива. С наступлением совершеннолетия, у мужчин племени детство заканчивалось. Мастера начинали гонять своих учеников, уже не делая поблажек и скидок на малолетство. Появлялись обязанности перед деревней. Горан по себе помнил, с каким нетерпением он ждал этого дня, и как потом жалел, что не нагулялся, пока был еще ребенком. А Бажен с Нежданом фактически по собственному желанию отказывались от последних дней детства.
      
      ***
      
      - Это что? - Напряженно спросил Бажен, уставившись на цветок, зажатый в пальцах Ясны. Неждан сегодня не пришел, но Горан был не в претензии, достаточно было и одной сиделки.
      
      - Это мелочь ваша притащила. Искра, - ответил Горан.
      
      - Когда? - Да чего пацан так волнуется из-за какого-то цветка?
      
      - Да сегодня ночью. Кстати, нужно будет серьезно поговорить с ее дядькой. Как можно такую малявку одну на ночь глядя отпускать?
      
      - Не вмешивай сюда трактирщика, пожалуйста, - поморщился Бажен. - Ничего хорошего из этого для Искры не выйдет. Мы сами с ней поговорим и присмотрим. Милана вон попрошу. Все равно ему теперь в деревне целыми днями торчать приходится.
      
      - А чего это вы так со старостиным сынком сдружились-то? - Поинтересовался Горан. - Вы ведь раньше на ножах были.
      
      - Ошибались мы в нем, - буркнул парень. - Да и Яську он, считай, вытащил. Мы так, помогали только.
      
      ***
      
      Море нынче капризничало. Солнце выглядывало из-под низких туч, словно не веря в то, что скоро разыграется непогода. Его странный, слишком желтый свет создавал ощущение нереальности, словно и не день то был вовсе, а ночь, просто Денница черед свой перепутал и решил к Леле в гости заглянуть.
      
      - Шторм будет, - посетовал Вад, глядя на тучи.
      
      - Когда он еще будет. Успеем пару раз невод закинуть, - Горану подступающая непогода не казалась такой уж проблемой. Перед штормом рыба косяками выходила к поверхности, и улов был щедрый. Главное, не увлечься и вовремя успеть вернуться.
      
      - Когда ты в прошлый раз такое говорил, мы вернуться не успели, - резонно заметил Вад, но, спохватившись, добавил: - Ой, извини.
      
      - Да ладно тебе. Сколько времени прошло, да и будто я сам не знаю, что не прав был тогда, - отмахнулся рыбак, вглядываясь в линию горизонта.
      
      В тот раз море подкинуло им золотую незнакомку, принесшую Горану надежду, которой не суждено было сбыться. На этот раз оно, похоже, тоже приготовило рыбакам сюрприз. На самой грани горизонта, там, где небо касалось моря, виднелась странная точка, стремительно приближающаяся к рыбакам.
      
      
      11
      
      Главным возмутителем спокойствия, как всегда, была Смиляна. Жена старосты, казалось, не имела никаких других забот, кроме как разносить слухи. Особенно она стала буйствовать после происшествия в Пещере Посвящений. С одной стороны, ее злость понять было можно: пострадал ее единственный сын. Только вот Милан себя пострадавшим не чувствовал. Пуще того, несмотря на все растущее недовольство матери, он все больше проводил времени с Ясной и ее друзьями. А после того, как Искра притащила тот цветок, малявку тоже приняли в мужскую компанию. Теперь они везде таскались вчетвером: близнецы, Милан и Искра. Или втроем, если кто-то из них дежурил у Яськи. Смиляна по этому поводу злилась неимоверно, денно и нощно пиля мужа, чтобы тот приструнил Милана и забрал его из "плохой компании". Однако сам староста не видел проблемы в том, что у сына появились новые друзья.
      
      И Смиляна пошла другим путем. Начала настраивать всю деревню против Ясны. Каким-то непостижимым образом, спящая непробудным сном девушка у нее выходила виновной во всех бедах, а пуще прочего - в скором приближении Бури. А в том, что Буря грядет, причем намного раньше, чем каури ожидали, сомнений почти не оставалось.
      
      Почти - потому что третий Буревестник так и не явился. И не было никакой возможности узнать, была ли золотая девушка, выловленная Гораном и его напарником в море много приливов тому душой, данной каури взаймы, или Путником, пришедшим из ниоткуда. Потому что на этот раз рыбаки, в буквальном смысле слова, выловили пустышку. Странный, быстродвижущийся объект оказался лодкой, непонятным образом летящей по волнам без паруса и весел. И очень походила на лодку, в которой приплыла на остров золотая девушка. Однако, эта лодка оказалась пуста. Лишь пятна крови одном из бортов свидетельствовали о том, что так было не всегда.
      
      - Горан, я не знаю, - Боян вздохнул. - Я бы хотел успокоить тебя и прочих каури, но я не могу. По всему выходит, что три Буревестника уже было. Вот только цветков на Камне Душ не прибавилось, а значит, Душа Взаймы к нам не попала. И Путника мы прозевали. Ведь именно Путник должен был принести весть о том, когда точно ожидать Бурю.
      
      - И что теперь делать?
      
      - Ждать. И быть наготове. Сказания утверждают, что Буря всегда налетает стремительно, но не внезапно. Если мы будем готовы, то сумеем вовремя укрыться. Если же нет - быть беде.
      
      - Тогда... - Горан решился. - Я хочу стать тем, кто закроет Убежище. Мне кажется, я таким образом смогу хоть как-то искупить свою вину за то, что Душа Взаймы была упущена.
      
      - Ты знаешь, что это невозможно, - старейшина покачал головой. - Кто останется, решает жребий на алтаре и только он. Таков закон. И нет твоей вины в том, что Душа Взаймы не добралась до Камня.
      
      - Есть, Боян, об этом я и толкую.
      
      Рассказав старейшине о своем поступке, вина за который столько приливов капля по капле точила его изнутри, Горан почувствовал облегчение. Боян слушал, не перебивая и никак не выражая своего отношения к словам рыбака. Когда тот закончил, старейшина продолжал задумчиво молчать. Молчание затягивалось. Облегчение Горана сменилось тревогой.
      
      - Теперь, кажется, все встало на свои места. Именно этого кусочка мне и не доставало, чтобы картина наконец-то сложилась. Молодец, что признался. Душа не могла подеваться в никуда, - наконец-то проговорил Боян. - Если она была, конечно. Похоронный ритуал был проведен правильно и вовремя. Единственным рожденным в момент смерти пришелицы ребенком была Ясна. Значит, душа ей досталась.
      
      - Но Ясне передала душу Лада! Я сам это видел, - Горан не мог поверить, что пропавшей душой могла оказаться душа его до сих пор любимой жены.
      
      - Ты говорил, что Это Лада дала дочери имя. Значит, на момент рождения ребенка она была еще жива, верно?
      
      - Да, но... - Горан понимал, к чему ведет старейшина, но все равно отказывался это принять. У Ясны душа Лады. И точка.
      
      - Но и в случае с Ладой похоронный ритуал был проведен правильно и вовремя, - закончил за него Боян. - А значит, ее душа либо должна была расцвести на Камне, либо и в самом деле перешла к дочке.
      
      - Но ведь не может быть двух душ у одного человека, - Горан был в недоумении.
      
      - Я тоже так думал, - кивнул Боян.
      
      Но новый ученик оказался настоящей находкой. Нехорошо радоваться чужому несчастью, и Боян это признавал. Однако, не мог скрыть радости от того, что непутевый и задиристый сын старосты так внезапно охромел. А Горан слушал старейшину, раскрыв рот, и не мог поверить, как же его Яське повезло заполучить такого друга. Пусть сама она об этом и не знала. Милан проявил чудеса смекалки и ума, вытряс душу из Бояна и прочих сказителей, но раскопал-таки сведения, которые объясняли бы странности Горановой дочери.
      
      Много Бурь тому назад, жил один рыбак, который, так же, как и Горан, встретил Душу, присланную каури перед Бурей, далеко в открытом море. Сосуд той души умирал, и не смог бы дотянуть до берега. И тогда он выхватил кинжал и, приставив его к своей груди напротив сердца, произнес: "Пообещай, что ты позаботишься о моей душе!" Рыбаку ничего не оставалось, как пообещать. После чего умирающий, схватив рыбака за руку, заставил того надавить на кинжал, пронзая свое сердце. Тысячная душа так и не достигла Камня. Однако же, она не пропала. Ее сберег рыбак. В себе. И после его смерти на Камне Душ расцвело два цветка.
      
      - Эй, эй, погодь, - Горан замахал руками, прерывая речь старейшины. - Ты хочешь сказать, что во мне сидит вторая душа, а я и не в курсе?
      
      - Нет, - Боян покачал головой. - Все-таки вы находились достаточно близко от острова, чтобы та душа могла найти дорогу к любому из его обитателей. И я уверен, что две души достались не тебе. Поэтому я и говорю, что рад, что Милан достался мне в ученики. Это именно он раскопал: после того, как рыбак обрел вторую душу, в его поведении появились некоторые странности. К примеру, он практически перестал разговаривать с другими людьми, и лишь изредка отвечал на прямые вопросы. Будто забывал, что людям свойственно разговаривать вслух. Ничего не напоминает?
      
      
      12
      
      Жребий назначили на завтра. Старейшины решили не тянуть, и, как только все нужные ритуалы будут соблюдены, сразу выбрать того, кто останется закрывать Убежище. Единственной загвоздкой был жаркий спор, разгоревшийся по поводу того, включать или не включать Ясну. По традиции, для жеребьевки использовались камни, полученные каури в Пещере Посвящения. А значит, дети, не достигшие совершеннолетия, к ней не допускались. Каждый из островитян собственноручно запечатывал свой камень в скорлупку ореха каур и клал его в специальную каменную чашу установленную на Площади Собраний.
      
      Орехи каур, помимо всех их прочих полезных свойств, имели одно удивительное: они были идеально похожими один на другой снаружи. Размер, форма, цвет - все орехи выглядели, как близнецы. Про близнецов даже иногда так и говорили: похожи, как орехи каур. Твердая скорлупа почти идеально круглых орехов с детский кулачок величиной, если ударить в нужную точку, раскалывалась на две равные аккуратные половинки, обнажая сочную, хрустящую сердцевину. Еще более удивительным, чем внешнее сходство, было различие вкусов этой сердцевины. Среди орехов, даже собранных с одного и того же дерева, попадались и кислые, утоляющие не только голод, но и жажду, и сладковатые, которые так нравились детишкам, и с легкой горчинкой, и даже совсем пустые. Никогда не знаешь, какой орех тебе попадется. Вот так и каури, внешне похожие, хоть и не так сильно, как орехи, внутри были совершенно разными. "Никогда не знаешь, какая сердцевина у человека, пока жизненные испытания его не расколют," - говорили старейшины.
      
      А еще половинки ореховых скорлупок легко можно было склеить обратно, используя смолу того же дерева каур. Этим пользовались мастера, делавшие из таких скорлупок удивительные резные светильники, которые надевались на короткую толстую свечку, заставляя тени выплетать на стенах причудливые узоры. И в эти скорлупки как раз помещался камешек, который каждый каури выносил из Пещеры Посвящения после обряда совершеннолетия. Все камни были приблизительно одинаковыми по размеру и весу и обязательно имели небольшое круглое отверстие, в которое можно было продеть шнурок. Однако, форма и расцветка у каждого камня была своя, и они никогда не повторялись. Камешек каури носили с собой всю жизнь, а после смерти его клали вместе с телом в морену - соломенное чучело, внутри которого сжигали тело. Камень сгорал без остатка, и его золу развеивали вместе с прахом умершего над морем.
      
      - Ну и что? А если она очнется до Бури? Что, тогда получится, что ей поблажку сделали? - Смиляна, а кто же еще. Ее визгливый голос доносился из хижины советов.
      
      - А вдруг не очнется? - Боян пытался урезонить разбушевавшуюся женщину. - Что тогда? Кто тогда закроет проход в Убежище? Ясна больна, она не сможет выполнить этот долг.
      
      - Мой сын тоже болен! - Не унималась Смиляна. - И тем не менее, он уже принес свой орех в чашу.
      
      - Твоему сыну достанет сил закрыть проход. А спящей девушке - нет, - подал голос другой старейшина. Кто именно, Горан, топтавшийся перед дверью, не решаясь зайти, не разобрал, слишком далеко от входа сидел говоривший. - К тому же, каждый каури должен сам лично запечатать камень и принести скорлупу к чаше. Иначе, его жребий попросту не будет принят богами. Как, по-твоему, девочка это сделает?
      
      Что ответить на это, Смиляна не нашла. Она пулей вылетела из хижины, чуть не сбив с ног все еще мявшегося перед входом Горана. Пробормотав что-то насчет незаслуженных поблажек, она решительно оттолкнула рыбака с дороги, направившись по тропинке, ведущей к морю.
      
      - Входи, Горан, хватит там топтаться, - дружелюбно позвал его Боян. - Расскажи старейшинам то, что ты поведал мне накануне, - попросил он.
      
      Горан тяжело вздохнул. Сознаваясь вчера сказителю, он понимал, что поступок его, совершенный много приливов назад, не останется больше тайным. Старейшины захотят подробностей, а вскоре и вся деревня узнает об убийстве, совершенном отчаявшимся отцом. И был готов к этому. Так он себя уверял. Как показало время, не очень-то он и был готов. Впрочем, стоило подумать, что всеобщее порицание будет грозить и его верному другу и напарнику, как Горан приободрился. Будь что будет, но он ни за что не признается, что Вад был в курсе содеянного и прикрыл напарника.
      
      - Вот поэтому, я и говорю, что рад, что Ясна не в состоянии положить свой камень в чашу, - подвел итог рассказу рыбака Боян. - Даже, несмотря на то, что предположению о двух душах, доставшихся девушке, у нас нет достаточного количества веских доказательств, мы не можем рисковать потерять две души, если это предположение верно.
      
      Выйдя от старейшин, Горан зашел в трактир к Вячку. Сегодня ему просто необходима была кружка золотистого пенного эля. И пускай Ружица бурчит, что пить ему нельзя. От пары кружек ничего с ним не случится. Разговор со старейшинами был сложным и тяжелым, однако решение в итоге было принято в пользу того, чтобы оставить все в тайне. Не стоило вносить дополнительную смуту в умы островитян в и без того сложные для них времена.
      
      Там, где одна кружечка, там две, и три... К чаше на Площади Собраний Горан подходил уже изрядно пошатываясь. Свой камешек рыбак сумел положить в чашу только со второй попытки: гладкая скорлупа ореха выскользнула из его нетвердых рук, и тот покатился по утоптанной земле площади. Нагнувшись, чтобы поднять орех, Горан заметил мелкую тень, метнувшуюся от чаши в ближайшие кусты. Пока он разгибался, Искры - а Горан мог поклясться, что видел он именно племяшку трактирщика - уже и след простыл. Пожав плечами, рыбак положил свою скорлупку в чашу и пошел домой. Сил гоняться за мелюзгой, выясняя, что ей понадобилось возле чаши, у Горана не было. Пусть Вячко сам со своей подопечной разбирается.
      
      ***
      
      На Площади Собраний ореху негде было упасть. Собралось все взрослое население острова, да и детишек вокруг бегало немало. Горан заметил близнецов, Милана и Искру, топтавшихся тесной группкой неподалеку от чаши. Малая что-то доказывала старостиному сыну, яростно размахивая руками. Тот стоял, опершись на свой костыль, и смотрел на юную спорщицу насмешливо-снисходительно. Близнецы же, нервно озирались то на чашу, то на старейшин, то на Искру, в запале все повышавшую и повышавшую голос. Горан мог поклясться, что эта компашка что-то затевает. Он было собрался подойти поближе, чтобы послушать, о чем спор, но старейшины уже начали речь.
      
      С речами было покончено быстро, и старейшины принялись по одной доставать скорлупки из чаши, укладывая их на каменный Алтарь, расположенный на возвышении, а заодно пересчитывая их. Древняя традиция, призванная показать каури, что среди них не нашлось малодушных, пожелавших уклониться от жеребьевки.
      
      - Семьсот восемьдесят четыре, семьсот восемьдесят пять, семьсот восемьдесят шесть...
      
      Над площадью повисла тишина, а потом все разом загалдели. Три скорлупки были лишними. Совершеннолетнее население острова составляло семьсот восемьдесят четыре человека. Ясну из жеребьевки старейшины исключили, скорлупок должно было получиться семьсот восемьдесят три.
      
      - Тихо! - Над площадью разнесся удар гонга. Толпа замолчала. - Мы не будем убирать лишние скорлупки. И да поможет Денница сделать правильный выбор, и да придаст Леля избранному сил и мужества выстоять во тьме!
      
      Ритуальные слова прозвучали. Рыбий жир потек по желобам алтаря. Зажженная лучина полетела в жир. Алтарь полыхнул символом солнца, и тут же заскрежетали, входя в пазы заслонки, отрезая пламя. Каури замерли в ожидании. Сейчас одна из скорлупок должна лопнуть, рассыпаясь серебристым пеплом, чтобы явить собравшимся камень избранного.
      
      Тихий треск... Второй... Третий... Четвертый... Не одна, а целых четыре скорлупки рассыпались практически одновременно.
      
      - Милан!
      
      Над площадью разнесся отчаянный крик Смиляны.
      
      - Ясна!
      
      Горан почувствовал, как мир выцветает, теряя реальность. Этого не может быть, ее же исключили!
      
      - И мы! - Бажен с Нежданом сделали шаг вперед. И как это понимать? Откуда у мальцов камни? До их совершеннолетия оставался еще целый прилив.
      
      
      13
      
      Деревня бурлила. Да что там деревня - весь остров. Виданное ли дело - аж четверо избранных. Такого ни в одних сказаниях не было. Старейшины лишь разводили руками, твердя, что раз такова воля Денницы, значит они не в праве ее нарушать, а истолковать эту волю без предсказателя не могут. А предсказателя на острове не было уже очень давно.
      
      Этот цикл вообще был богат на странные события. Впервые остров остался без предсказателя на столь долгий срок. Ранее никогда не случалось, чтобы, в случае смерти предсказателя, не оставившего ученика, у кого-нибудь из каури не открылся бы дар. Буревестники явились ранее предполагаемого срока. Душа Взаймы затерялась. И даже, если она и в самом деле досталась Горановой дочери, все равно, толку от того, что она есть, никакого. Ибо воля Денницы была однозначна: после грядущей Бури на острове останется всего девятьсот девяносто пять душ. А значит, древний закон будет нарушен. К чему это приведет, не знал никто.
      
      Но более всего каури тревожило, что Путник не добрался до острова. А значит, точного времени грядущей Бури каури не узнают. И велика вероятность того, что Буря заберет не четыре лишние души, а больше. Ибо не все могут успеть добраться до Убежища вовремя.
      
      Старейшины уже третий день совещались, запершись в хижине советов. Женщины приносили им еду и воду, оставляя подношения под дверью. Дни стояли жаркие, и содержимое мисок быстро портилось на палящем солнце. Их заменяли на новые, но те, так же, как их предшественницы, оставались нетронутыми. За три дня никто так и не вышел, чтобы забрать миски. Пока не будут приняты все решения, двери хижины советов должны оставаться закрытыми. Ни дневной свет, ни треск ночных цикад не должны отвлекать старейшин.
      
      Вопросов было много. Предстояло решить, как организовать каури, чтобы все успели спрятаться в убежище в пещерах под островом с приходом Бури. Обычно островитяне просто собирались в деревне заранее и спускались в Убежище накануне, едва заметив след крыла птицы Рарог на горизонте. Однако, сейчас этот план не подходил. Согласно сказаниям, бывали циклы, когда Путник навещал остров за двадцать-тридцать приливов до Бури.
      
      Безвылазное проживание всего населения острова в деревне на протяжении тридцати приливов было чревато катастрофой, вполне сопоставимой с Бурей. Ведь кому-то нужно пасти скот, ловить рыбу, присматривать за урожаем, в конце концов. Да и... стыдно сказать, но одновременное пребывание на столь ограниченной площади почти тысячи человек грозило вызвать самые разнообразные неприятности, от тесноты до проблем с отхожими местами. А там и до болезней недолго. Одно дело, когда все собираются в пещерах на три дня, а совсем другое - тридцать приливов по тридцать три дня.
      
      Вторым, менее глобальным, но вносящим не меньшую смуту в умы каури, вопросом было то, как случилось, что Неждан с Баженом получили камни за пять приливов до совершеннолетия. А то, что это были именно их камни, и близнецы имели полное на них право подтвердили все проверки, проведенные старейшинами. Да, они спускались в Пещеру Посвящений, разыскивая Ясну, и провели там ночь. Но еще не было случая в истории каури, чтобы камень давался кому-либо, не достигшему совершеннолетия.
      
      И третьим вопросом, волнующим Горана пуще прочих было, как камень Ясны попал в чашу. Горан не клал. Сама Ясна не могла. Состояние девушки оставалось без заметных изменений уже больше, чем четыре прилива. Да, Горану показалось, что он видел Искру возле чаши. И малявка даже подтвердила, что так оно и было. Она-де хотела проследить за пьяным рыбаком. Мол, Яська ее попросила. Однако, девочка клялась, что камень Ясны она в чашу не клала. И вообще, когда она уходила незадолго до прихода Милана камень был на месте. Заподозрить же Милана Горан не мог никак. Он пару раз видел, какими глазами парень смотрит на его спящую дочурку. Не мог человек с таким взглядом предать. К сожалению, Милан, пришедший немного опосля ухода Искры, не мог припомнить, был ли шнурок с камнем все еще на шее девушки.
      
      ***
      
      - Дело тебе говорю, Смиляна это, - Вад сегодня, в виде исключения, решил составить компанию Горану в трактире. Обычно непьющий, он выхлестал уже третью кружку эля, и друзья заказали уже по четвертой.
      
      - Нет, я, конечно, знаю, что старостина женка взъелась на мою пигалицу за что-то, но чтобы так подставлять болящую... - Горановой вере в то, что просто плохих каури не бывает, можно было позавидовать.
      
      - "За что-то", - передразнил Горана Вад. - Да она спит и видит, что ее сынок старостой станет после отца. А то, что он к Яське неравнодушен, так это каждый, даже слепой Данко, видит. В детстве задирал девчонку, а стоило повзрослеть - ухаживать начал. А после - и вовсе в Пещеру Посвящений за ней полез. Сам знаешь, не любит Пещера, чтобы к ней по два раза приходили, вот и отыгралась. Хромому да убогому не бывать старостой, вот и бесится Смиляна.
      
      - Дура она. Парень за ум наконец-то взялся. Глядишь, и не просто староста - старейшина из него выйдет, - возразил Горан. - Боян на нового ученика не нарадуется. Говорит, если достанет сил да упорства, лучший сказитель за всю историю каури из Милана выйдет. А насчет Яськи - это ты зазря сплетню поддерживаешь.
      
      Горан знал, о чем говорил. Возможно, со стороны и казалось, что Милан имеет на его дочь виды, помимо дружеских. Однако, старый рыбак видел, как загораются глаза парня, когда мелкая, назойливая Искра ему в очередной раз мораль читает. Да и девчушка, несмотря на все свое напускное пренебрежение и независимость, явно тянулась к сыну старосты. Вот подрастет чуток, и все увидят то, что было очевидно для Горана. Хотя... Искра-то подрастет, и через десяток-другой приливов пройдет обряд совершеннолетия и в брачную пору вступит. Вот только пару ей придется искать среди оставшихся каури. Милана к тому времени, скорее всего, Буря заберет.
      
      Вячко принес по четвертой. Странно, все-таки. Трактирщик был поразительно равнодушен к своей воспитаннице. Искра таскалась где хотела, с кем хотела и когда хотела. Вячку было все равно, когда девочка приходит домой, да и приходит ли вообще. Он ей вообще не интересовался. Горан как-то спросил его о племяшке, так Вячко сделал такие удивленные глаза, будто первый раз о ней вообще слышал.
      
      - За то, чтобы мы этот кошмар пережили, и случилось чудо, спасшее наших детей, - Горан поднял кружку, салютуя другу. Вад протянул свою навстречу.
      
      Кружки уже почти звякнули, соприкасаясь, когда дверь трактира распахнулась, будто от сильного ветра. Новоприбывший замер на пороге, слегка ошарашенно оглядывая помещение. Все посетители, как по команде, повернули головы к застывшему в дверях человеку. Странная, слегка потрепанная одежда в пятнах крови. Черные кожаные штаны и куртка, куча каких-то непонятных металлических предметов, подвешенных к поясу и пересекающим грудь незнакомца крест-накрест ремням. Коротко остриженные черные волосы, короткая же - не старше четырех-пяти дней - щетина на щеках. И странные, ярко-фиолетовые глаза.
      
      
      14
      
      Посмотреть на Путника сбежалась вся деревня. В том, что фиолетовоглазый незнакомец был именно Путником, сомнений не возникало. Какие могут быть сомнения в том, что солнце встает на восходе? Кем еще может оказаться человек, появившийся на острове из ниоткуда? Душу взаймы приносило море. А Путник приходил сам.
      
      Путник сидел за столиком в углу и невозмутимо потягивал эль, казалось, не замечая череду любопытных каури, заглядывающих в трактир, чтобы на него поглазеть. А может, и в самом деле не замечал. Ему же никто не сообщил, что все эти люди заходят сюда не для того, чтобы кружечку пенного пропустить. Но стеснявшиеся своего внимания островитяне делали вид, что странный посетитель их ни капли не интересует - они просто зашли эля выпить, за жизнь поболтать. Вячко уже внаглую эль разбавлял, потирая руки в предвкушении льющейся рекой прибыли. Подойти к Путнику и заговорить пока никто не решился.
      
      Горан, махнув рукой трактирщику, чтобы наливал, поднялся на уже плоховато слушающиеся от четырех выпитых кружек ноги и потопал к столику, за которым устроился фиолетовоглазый.
      
      - Привет, не возражаешь? - Вежливо уточнил рыбак перед тем, как сесть.
      
      Фиолетовоглазый молча кивнул, с любопытством глядя на Горана.
      
      - Какими судьбами на острове? - Издалека начал рыбак беседу, когда Вячко принес заказанный эль. Две кружки, укрытые пенными шапками. - Угощайся, - подвинул одну из кружек к Путнику Горан, надеясь, что уж для такого гостя трактирщик подал неразбавленное.
      
      - Транспорт сломался, - ответил фиолетовоглазый. Слова он выговаривал как-то дивно, будто тянул гласные немного дольше, чем следует, а буква "р" выходила у него раскатисто и в то же время очень мягко. - Да ищу кое-кого. Может, подскажете, дяденька?
      
      - Может и подскажу, - кивнул Горан. - Чего бы не подсказать хорошему человеку.
      
      - Девушка это. Давно пропала. Вот, - Путник вытащил из одного из многочисленных кармашков на груди своей странной куртки портрет, при виде которого Горан поперхнулся элем.
      
      С удивительно красочного изображения на рыбака смотрела девушка со светлой кожей теплого золотистого оттенка, светло-карими глазами, в которых плясали золотые искорки, и волосами цвета дикого меда. Золотая девушка, которую они с напарником выловили в море много приливов назад. Золотая девушка, которой Горан помог умереть.
      
      Рыбак прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Почему-то, сказать незнакомцу о том, что девушка давно мертва, оказалось ох как непросто. Но слов и не потребовалось. Тот сам все понял.
      
      - Давно?
      
      - Двести приливов.
      
      - Как?
      
      - Я. По ее просьбе, - ну вот и все. Сказал. Соврать Путнику Горан не смог.
      
      Фиолетовоглазый двигался, словно тень. По крайней мере, Горан не заметил его движения, да и не услышал ни шороха перед тем, как оказаться поднятым за грудки над столом, беспомощно болтая в воздухе ногами. Ну все, сейчас Путник его убьет, чтобы отомстить за девушку, которая явно была очень дорога ему
      
      - Что с душой? - спросил фиолетовоглазый.
      
      - Я не знаю, - прохрипел Горан. - Не уверен.
      
      - Она перед смертью что-то сказала?
      
      Горан только кивнул. Выдавить из себя хоть слово сил не достало. И дело было не в хватке незнакомца, которая его душила, а в том диком ужасе, который рыбак испытал, заглянув в эти странные фиолетовые глаза. Не хотел бы он встать на пути этого Путника. Но, похоже, уже встал.
      
      - Что именно? Мне нужно знать каждое слово, - внезапно успокоившись, незнакомец отпустил Горана и сел на место. - Прости. Мне нужно лучше держать себя в руках. Просто... я до последнего надеялся найти Тайну живой. Знаю, глупо.
      
      - Девушка была ранена. Она умирала. Печень пробита, - проговорил Горан, после того, как выхлебал полкружки эля, пытаясь промочить горло. Вкуса напитка он не почувствовал. - Она сказала, что мы не сможем ее вылечить, только продлим ее мучения еще ненадолго. Она попросила позаботиться о ее душе. И сама вложила в мою руку нож, приставив его к своей груди.
      
      - Да, эта стандартная ритуальная фраза перед смертью, - кивнул Путник. - Но раз ты говоришь, что не знаешь, что с ее душой... У тебя ведь не было виала при себе, верно? Так как ты мог пообещать то, что был не в состоянии выполнить?
      
      - Виала? - Горан недоуменно уставился на фиолетовоглазого. - Что такое виал?
      
      Путник посмотрел на Горана не менее недоуменно, мол, как можно не знать простых вещей. Потом хлопнул себя по лбу:
      
      - Не подумал, что у вас они могут называться по-другому. Сосуд для души. Каждый носит такой при себе, - фиолетовоглазый щелкнул пальцами по странной прозрачной штуковине с палец толщиной, закрепленной на одном из ремней на его груди. Штуковина походила на кокон шелкопряда, только более крупный и прозрачный. Внутри кокона виднелись серебристые закрученные усики, как у дикого винограда. - У Тайны его при себе не было.
      
      Горан не представлял себе, как одна и та же вещь может у разных людей называться по-разному. Ему казалось, что если вещь назвать другим именем, то это будет уже какая-то другая вещь. Ведь, взять к примеру каури: у всех разные имена. И каури все тоже разные. Даже Вадовы близнецы. При всем своем внешнем сходстве Бажен с Нежданом были совершенно разными. И чем дальше, тем сильнее это бросалось в глаза окружающим. Но такой вещи, которую Путник называл "виал" у каури попросту не было. О чем Горан и сообщил фиолетовоглазому.
      
      - Как нет? - Путник, казалось, был удивлен не меньше, чем Горан при виде виала. - А где вы, в случае необходимости, храните души после смерти тела?
      
      - Души расцветают на Камне Душ, перерождаясь, - недоуменно пояснил очевидное Горан. - зачем их где-то хранить? Они сами находят дорогу к Камню.
      
      Судя по изумлению, написанному на лице Путника, про Камень Душ тот слышал впервые. А это уже ни в какие ворота не лезло. Как мог Денница послать каури Путника, столь неосведомленного об установленном порядке вещей? Ведь сам Денница вместе с Лелей его устанавливали. А что, если это не настоящий Путник? Горан напрягся.
      
      Не подозревая о сомнениях, которые его неосведомленность породила в собеседнике, фиолетовоглазый глубоко задумался. Отхлебнул эля из своей кружки, поморщился. Неужели гад Вячко и гостю развел? Горан попробовал свой напиток. Да нет, все в порядке, эль хороший.
      
      - Тайна еще что-то сказала? Вспомни, пожалуйста, это очень важно, - попросил незнакомец Горана. Во взгляде его необычных глаз читалась тоска. Казалось, крохотный золотистый огонек надежды, теплившийся в их глубине, угас окончательно.
      
      - Только "Помоги мне, и я помогу тебе", - подумав, ответил Горан. Ему не нужно было задумываться, чтобы вспомнить слова золотой девушки. Каждое из них врезалось в память рыбака, словно выжженное раскаленным железом.
      
      - Ты не догадываешься, что это может означать?
      
      Вот теперь Горан задумался. Тогда он понял слова девушки однозначно. А не мог ли он обмануть сам себя, выдавая желаемое за действительное?
      
      - Так как, есть идеи?
      
      И Горан подумал, а чем, собственно он уже рискует? Решительно поднявшись из-за стола, он сделал Путнику приглашающий жест:
      
      - Идем. Я хочу познакомить тебя с моей дочерью.
      
      
      15
      
      - Меня Горан кличут, - представился рыбак, когда они с Путником свернули на тропинку, ведущую к Горановой хате.
      
      - Драган, - фиолетовоглазый не отличался многословностью.
      
      Встав, Путник оказался на голову выше Горана, который, хоть и не был великаном, но на рост особо не жаловался. При этом, пусть он и не выглядел таким массивным, как тот же Вад, Горан был совсем не уверен, что поставил бы на приятеля, доведись тому сойтись в рукопашную с Драганом. Слишком уж опасным выглядел Путник. И дело было даже не в физической силе, а в том нечто, что сидело в глубине его фиолетовых глаз, крича: "Опасность!" Разобраться в возрасте Путника у Горана пока не получалось. На вид - парень молодой, в сыновья Горану годится, пусть и с натяжкой. Однако же, по разговорам выходил Драган чуть ли не Горановым ровесником.
      
      - У вас принято за людьми, по кустам таясь, следить? - Внезапно поинтересовался фиолетовоглазый.
      
      - Следить? - Переспросил Горан, озадаченно потирая в затылке. - Да нет, вроде, разве что...
      
      Договорить он не успел: Драган, одним прыжком оказавшись у тех самых кустов, уже выуживал оттуда за шкирку отчаянно сопротивляющуюся Искру.
      
      - ...детишки балуются, - все-таки закончил фразу Горан.
      
      - Пусти, - поставленная на тропинку Искра все-таки вывернулась из хватки Путника. Точнее, тот ее сам отпустил. - И зачем хватать было? Ты мне рубаху чуть не порвал, - хмуро осведомилась малявка.
      
      - Ты за мной следишь, - скорее утвердительно, чем вопросительно, сказал Драган. - Уже пять дней.
      
      - Слежу, конечно. Уж больно ты подозрительный, - буркнула девочка, с вызовом глядя Путнику в глаза. Похоже, что ее, в отличие от Горана, взгляд странного гостя не пугал.
      
      - Я не люблю, когда за мной следят, - сообщил фиолетовоглазый.
      
      - А я не люблю, когда странные подозрительные личности ошиваются там, где их не просят, и таскают меня за шкирку, - набычилась Искра.
      
      - Прости, я не знал, что нарушил границы чьей-то собственности. И за грубое обращение извини, - голос Драгана был ровным. Ни раздражения, ни высокомерия, обычно свойственного взрослым по отношению к детям. - Но если в будущем надумаешь за кем-то следить, советую вести себя потише и орехи в засаде не грызть, - терпеливо пояснил он.
      
      - Вы долго из трактира не выходили, я проголодалась, - мелкая покраснела.
      
      - Извини, - рассмеялся Путник.
      
      - Искра, у нас, кажется, уже был разговор по поводу того, что ты по ночам одна шляешься? - Горан не был столь терпелив, как его спутник, посему говорил на повышенных тонах. - Мне поговорить с Вячко? Идем, я тебя к трактирщику отведу, - Горан попытался ухватить девочку за руку, но та отскочила, глядя на рыбака испуганными глазами.
      
      - Не надо, пожалуйста! - Взмолилась она. - Я же не одна, я с вами, дядько Горан, - добавила она заискивающе.
      
      Горан нахмурился. Не нравилось ему все это. Смущало странное равнодушие трактирщика по отношению к племяннице. Будто тому каждый раз, как Горан с ним о малявке заговаривал, требовалось приложить усилие, чтобы припомнить, о ком идет речь. И вот теперь, когда Горан пригрозил отвести девочку к Вячку, в глазах Искры явно промелькнул страх.
      
      - Дядько Горан, - заметив, что рыбак заколебался, осмелела та. - А вы домой идете, да? Можно я с вами? Мне Яське передать кое-что надо.
      
      Горан вздохнул. Нет, конечно, попытаться отделаться от девочки можно. Только рыбак еще помнил, что было, когда он попытался не пустить пигалицу, заявившуюся среди ночи к его дочери с каким-то загадочным цветком в руках. Кстати, цветок до сих пор выглядел как свежесорванный, и вытащить его из пальцев Ясны Горан так и не смог.
      
      - Идем, только чтобы я тебя не видел и не слышал.
      
      Искра выдержала ровно до последнего поворота перед хатой.
      
      - Дядько Горан, а ты его, - в Путника невежливо ткнули пальцем, - что, домой к Яське ведешь?
      
      - Да.
      
      - Дядько Горан, не надо. Он подозрительный. А вдруг он Яське сделает чего? Она же сейчас даже поделать ничего не сможет, пока не проснется.
      
      - Искра, мы с тобой о чем-то договаривались? - Напомнил Горан.
      
      - Договаривались, - сникла девочка. - Но все равно, не нравится он мне. Он у гнезда что-то пять дней вынюхивал.
      
      - Я не вынюхивал ничего, - подал голос Путник. - Меня на берег в том районе выбросило. И ты сама видела, не мог я сразу двинуться, да и не знал, что тут жилье людское есть.
      
      Горан удивленно глянул на фиолетовоглазого. Что же он за Путник такой, если не знал, что на острове люди живут? Неужели, Денница, когда его в путь снаряжал, не сообщил, где каури искать? А может, этот Драган и не Путник вовсе? Горан отогнал от себя крамольную мысль. Нет, никем иным этот странный человек быть не может. В этот момент Драган повернулся к рыбаку затылком, и тот заметил под короткими черными волосами пятно запекшейся крови. Страшная мысль пронзила Горана. На борту пустой лодки, которую они с Вадом нашли в море аккурат пять дней назад, была кровь. А что, если Путник ударился головой, и теперь ничего не помнит о своей миссии? Вдруг все надежды напрасны, и Путник не скажет каури, когда ждать Бурю?
      
      Видимо, Искра мыслила так же, как и Горан, только к выводу пришла немного другому. Забежав в хату вперед хозяина, она встала в дверях Ясниной комнаты, растопырив руки, чтобы перегородить дверной проем.
      
      - Не пущу. Чем докажешь, что ты Путник? И что Яське вреда не причинишь? - Топнула ногой девочка.
      
      - Путник? - Фиолетовоглазый усмехнулся. - Хм. Можно и так сказать... А какие доказательства удовлетворят юную барышню?
      
      - Скажи, когда Буря придет.
      
      - Буря? - Драган смотрел на девочку с недоумением. - Я что, похож на предсказателя погоды?
      
      Внутри у Горана все оборвалось. Незнакомец, которого рыбак только что привел в свой дом, похоже, даже понятия не имел, что такое Буря.
      
      Внезапно гость замер, уставившись куда-то за спину Искры. В его широко распахнутых фиолетовых глазах плясали золотые искры. Точно такие же искры Горан видел двести приливов тому назад в глазах выловленной из моря девушки - Тайны, если верить путнику, который не Путник.
      
      - Да, сейчас, - не обращая внимания ни на рыбака, ни на пытающуюся перегородить ему дорогу девочку, Драган двинулся к Ясне.
      
      
      16
      
      - Дядько Горан, держи его! - Закричала Искра, повиснув на руке Драгана.
      
      Фиолетовоглазый, казалось, не замечал дополнительной тяжести, стремительно шагая к кровати, на которой лежала неестественно спокойная Ясна. Горан ринулся вслед за ним, но Драган двигался заметно быстрее рыбака. Стряхнув Искру с себя, Путник присел на край кровати возле Ясны. Замер. Его лицо застыло, только фиолетовые глаза лихорадочно шарили по лицу Ясны. Казалось, он вглядывается в девушку, пытаясь отыскать в ее чертах одному ему понятное нечто.
      
      Видя, что Путник не делает Ясне ничего плохого, Горан немного притормозил. Помог подняться Искре, которая не удержалась на ногах после того, как Драган вырвал у девочки свою руку. Мелкая, насупившись, смотрела на мужчину, впрочем, больше не пытаясь на него бросаться.
      
      - Только попробуй к ней прикоснуться! - Предупредила она никак не прореагировавшего на ее слова Путника.
      
      Медленно, будто и в самом деле не решаясь прикоснуться к девушке, Драган поднял руку. Провел пальцами над ее лицом. Рука его замерла у груди Ясны, там, где плетеный шнурок удерживал ворот сорочки. Осторожно, словно боясь разбудить спящую, Драган потянул за концы шнурка. Узел, на который был завязан шнурок, развязался, и, потянув концы шнурка в стороны, Путник практически обнажил грудь девушки. Горан открыл было рот, чтобы напомнить гостю о правилах приличия, но передумал и закрыл. Пальцы мужчины скользнули по левой груди Ясны.
      
      - Зачем? - Глухо спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.
      
      - Что "зачем"? - Не понял Горан.
      
      - Знак бесконечности, - Драган указал на шрамы, оставшиеся от ножа Сновида
      
      - Это сделал сошедший с ума предсказатель. И, к сожалению, он не успел пояснить свои действия перед смертью, - Горан содрогнулся, вспоминая ту ночь, когда он чуть не потерял свою малышку.
      
      - Он не довел дело до конца. К счастью.
      
      - Поясни.
      
      - Если бы он сумел замкнуть знак, ее душа никогда бы не смогла покинуть тело.
      
      - Никогда? - Горан не понимал, зачем душе покидать тело.
      
      - Даже после смерти, - кивнул Путник.
      
      Горан содрогнулся. Выходит, убив Сновида, он тогда спас дочь от участи, гораздо худшей, чем смерть.
      
      - Давно она не приходит в себя? - Повернулся Драган к рыбаку.
      
      - С самого совершеннолетия. Ясна уснула в Пещере Посвящения. С тех пор она вот такая.
      
      Путник кивнул, будто соглашаясь не столько с Гораном, сколько со своими собственными мыслями. Из одного из многочисленных кармашков на ремнях, крест-накрест пересекающих его грудь, мужчина достал какой-то продолговатый металлический предмет. Провел им над грудью девушки, потом поочередно поднес предмет к обоим вискам. Осторожно приподнял ее веки, заглядывая в глаза.
      
      - Свеча или лампа есть? - Спросил Драган у рыбака.
      
      Горан дал знак Искре, и притихшая малышка быстро сбегала в горницу за свечкой. Оттянув веки, Драган поводил зажженной свечой у девушки перед глазами. Снова покивал своим мыслям, не глядя протянул свечу назад. Искра еле успела подхватить ее: Путник разжал пальцы, даже не побеспокоившись проверить, взял ли кто-то у него из рук свечку.
      
      Драган взял Ясну за руку и замер, задумавшись. Горан стоял в сторонке, боясь помешать. Выглядело так, будто Путник знает, что делает, и понимает, что именно произошло с девушкой. Или Горану просто очень хотелось в это верить, и он изо всех сил пытался найти доказательства, подпитавшие бы его надежду.
      
      - Ты хотел показать мне свою дочь, потому что думаешь, что ей досталась душа Тайны? - Наконец прервал молчание Путник.
      
      - Да, - Горан оглянулся на Искру. Почему-то ему не хотелось обсуждать вопрос души, доставшейся его дочери, при малявке.
      
      Девочка обиженно насупилась, но из комнаты вышла, бросив настороженный взгляд на фиолетовоглазого.
      
      - Но у тебя есть сомнения, так? - Внимательно посмотрел на рыбака Драган.
      
      - Да. Когда она родилась, на Камне Душ не было ни одного цветка. Мы с женой долго пытались завести ребенка, но Лада никак не могла доносить. А когда у нас все получилось... - Горан вздохнул. - Душа, которую мне предложила золотая девушка... Тайна... это было нашим спасением. Но Лада не дождалась. Родив, она выпила зелье. Добровольно рассталась с жизнью, чтобы передать свою душу нашей дочери.
      
      - И ты теперь не уверен, чья именно душа у нее, - Драган кивнул на девушку.
      
      - Нам кажется, что у Ясны две души, - решился Горан.
      
      - Ясна, - расплылся в улыбке фиолетовоглазый. - Хорошее имя. А с душами разберемся. Главное - что этот твой сумасшедший провидец не довел дело до конца.
      
      Путник снова задумался, глядя на девушку. Он продолжал улыбаться, перебирая ее пальцы. Потянулся, чтобы взять Ясну за вторую руку, в которой был зажат цветок, принесенный Искрой.
      
      - Что это? - Глаза Драгана потемнели, став почти черными, с багровым отливом, голос прозвучал напряженно.
      
      - Цветок? - Горан не понял, отчего Путник так встревожился. - Просто цветок, мелкая притащила.
      
      - Цветок лемы? Откуда?
      
      - Да мало ли, она по всему острову таскается с мальчишками, нашла где-то, - пожал Горан плечами.
      
      - Цветок лемы нельзя просто так найти, есть только одно место, где он растет, - покачал голово Путник. - Я должен поговорить с девочкой. Говоришь, еще какие-то мальчишки с ней были?
      
      - Вадовы близнецы и старостин сынок. Это они Ясну из Пещеры Посвящения достали, когда она утром не вернулась. Но когда Искра цветок притащила, девочка одна была. Не уверен, что пацаны в курсе, где она его нашла, - покачал головой Горан.
      
      - И все-таки, я бы хотел с ними тоже поговорить.
      
      Горан кивнул. Это организовать будет несложно. Теперь, когда ребята получили статус избранных, они были освобождены от всех обязанностей перед племенем. Единственной их задачей становилась подготовка к Буре. От того, насколько хорошо они выучат порядок действий, будет зависеть выживание всего племени.
      
      - Послушай... - Горан все-таки решился задать вопрос, ради которого он заговорил с незнакомцем в трактире. - Насчет Бури. Я понимаю, что все может оказаться совсем не так, как говорят сказания... В этот цикл многое оказывается не таким, как каури привыкли, но... Согласно сказаниям, перед приходом Бури, Денница пошлет нам три Буревестника. Два уже было. Третий - это Путник, пришедший из ниоткуда и уходящий никуда. Путник должен принести самую главную весть: сообщить каури, когда именно придет Буря. Не зная точного дня, мы рискуем погибнуть, так и не добравшись до Убежища. Ты по всем приметам похож на Путника.
      
      - Извини, - Драган развел руками. - Но, похоже, что я не он. Я даже не знаю, что за явление вы, островитяне, называете Бурей. Я просто ищу свою подругу, пропавшую при странных обстоятельствах много лет назад.
      
      - Лет? А что такое "лет"?
      
      
      17
      
      Горан с Драганом расположились на деревянной лавке у стены Горановой хаты. Вечер был теплым, и в хате сидеть не хотелось. Леля смотрела с небес на остров яркими, лучистыми глазами-звездами.
      
      - На рассвете ребята вынесли спящую Яську из Пещеры Посвящения, и вот теперь она такая, - закончил свой подробный рассказ Горан. - Уже почти пять приливов.
      
      - Ясно, - фиолетовоглазый задумчиво кивнул. - Хотел бы я тебя успокоить, сказать, что знаю, что делать, и как помочь твоей дочери, а заодно и себе... Но, к сожалению, я тоже впервые с таким сталкиваюсь. У нас все по-другому. Не бывает такого, чтобы две души в одном теле поселились. Да и прочее: Камень Душ, Буря ... Что такое эта ваша Пещера Посвящения?
      
      - А где это - у вас? - Полюбопытствовал Горан.
      
      - Там, - неопределенно махнул рукой куда-то на запад Драган. - За морем. Точнее - не скажу. Я, - он поморщился, - ранен был, кто знает, сколько без сознания провалялся, пока лодка неслась, потеряв управление. Не уверен, где я сейчас нахожусь относительно нашей системы координат. Да и вообще, если честно, не уверен, что все происходящее - не бред моего находящегося в отключке разума. Ты уж прости, но такому отсталому обществу, как у вас тут, на острове, нет места в моем изученном вдоль и поперек мире.
      
      - Ты так говоришь, будто за морем есть еще люди, - Горан с сомнением глянул на собеседника. Вот уж поистине правду тот говорил про бред. Ведь всем известно, что единственными людьми в мире являются каури. А единственной сушей - остров, со всех сторон окруженный бескрайним морем. Хотя... Может, Драган говорит об Ирии? Обители богов и месте гнездовья птицы Сирин. Ведь именно оттуда приходит Путник. Хотя, мысль о том, что Путники - такие же люди, как и каури, и их там, в Ирии, много, Горану казалась кощунственной.
      
      - За морем еще очень много людей, - Драган усмехнулся Горану, как дитю малому. - Но меня смущает не то, что вы, островитяне, о них не знаете. Это как раз понятно и объяснимо. А то, что люди за морем ничего не знают о вас.
      
      - А очень много - это сколько? - Горану стало любопытно. - Вот каури, к примеру, очень много. Целых девятьсот девяносто девять душ. Хотя... После грядущей Бури нас останется всего девятьсот девяносто пять. А то и меньше, если не сумеем вовремя определить ее приближение...
      
      - Гораздо, гораздо больше. Настолько, что у нас не принято переживать из-за смерти одной-двух, - на дне фиолетовых глаз плескалась боль. - Поиски Тайны прекратили всего через десяток дней.
      
      - А кем она тебе была? - Не выдержав, поинтересовался Горан. - Извини, но ты слишком молод, чтобы...
      
      - Расскажи лучше про Бурю подробнее, - перебил рыбака Драган.
      
      - Это тебе к сказителям лучше, - замялся Горан.
      
      - Я расскажу, - Милан появился из-за угла дома внезапно. За его спиной маячили близнецы и насупленная Искра. - Только для начала руку покажи.
      
      Горан поразился тону, каким говорил с Драганом парень. Будто это он, Милан, тут главный, и странный пришелец еще должен ему доказать свое право получить желаемое знание. А тот, к удивлению рыбака, похоже, признал за парнем такое право. Не сразу, правда.
      
      Фиолетовый взгляд скрестился с серым. В воздухе ощутимо запахло грозой. Противостояние длилось несколько долгих мгновений, после чего Драган, не отводя взгляда, медленно закатал левый рукав до самого локтя и протянул руку Милану. Тот подошел ближе, крепко ухватив протянутую руку за кисть и чуть повыше локтя. Костыль Милану пришлось выпустить, и тот с громким стуком упал на камни, которыми был вымощен двор. Зрители вздрогнули. Горан с удивлением отметил, что на время противостояния взглядов он даже дыхание задержал.
      
      Что там Милан разглядел на предплечье фиолетовоглазого, Горану с его места видно не было, а подойти поближе он постеснялся. Удовлетворенно кивнув, парень выпустил руку Драгана, и тот сразу же опустил рукав на место. Искра метнулась к Милану, подавая упавший костыль, и что-то шепнула ему на ухо. Тот кивнул, и девочка мигом испарилась в неизвестном направлении. Старостин сын присел на колоду для колки дров, так, чтобы быть напротив Драгана, вернувшегося на лавку к Горану. Бажен с Нежданом встали по сторонам от него.
      
      Рыбак наблюдал за маневрами молодежи со все возрастающим изумлением. Выглядело все так, будто у ребят порядок действий был отточен, как у хорошо сработавшегося отряда, члены которого слушались командира с полужеста. Командиром явно был Милан. Горан всерьез задумался над тем, чем же молодняк занимается, пропадая целыми днями на другом конце острова.
      
      - Раз в несколько поколений случается природная катастрофа, в результате которой на поверхности острова гибнет все живое. Длится это явление три дня. Спастись можно, только укрывшись в подземном Убежище и запечатав вход. Снаружи. Тот, кто остается - погибает. Его душа - тоже. После окончания Бури природа восстанавливается достаточно быстро. Почва становится очень плодородной, а семена приносят птицы Сирин, которые следуют за Бурей, - вот так, коротко и прозаично звучало объяснение в устах парня. - Я могу тебе еще пару часов пересказывать сказания, но сведения, которые ты из них почерпнешь, будут не сильно отличаться от только что сказанного. К сожалению, мы очень мало знаем об угрозе, нависшей над нашим домом.
      
      - А что происходит во время Бури? Что именно убивает? - Деловито осведомился Драган.
      
      - Огненная птица Рарог, черные плащи Всадников Грома, закрывающие солнце, и прочие козни Морены, - перечислил Милан, вопросительно взглянув на собеседника.
      
      - Нет, - после некоторых раздумий покачал головой тот. - Хотя... Морена, говоришь?
      
      Милан кивнул. Внезапно его взгляд застыл, а лицо приняло отрешенное выражение. Горан такое видел не раз, когда парень сидел у кровати Ясны, держа девушку за руку. Милан сделал жест правой рукой, и Неждан, стоявший за его спиной с той стороны, сорвался с места, стремительно умчался в дом. Драган тоже напрягся, вскакивая, но старостин сын покачал головой, и фиолетовоглазый медленно сел на место.
      
      - Без тебя разберемся. Ты ведь все равно помочь не можешь, верно? - Полуутвердительно спросил Милан.
      
      - Не могу, - вздохнул Драган. - Не здесь и не я. Возможно, другие... Но вот захотят ли - это вопрос.
      
      Милан кивнул, принимая ответ. Горан растерянно переводил взгляд с пацана на гостя, чувствуя себя дитем неразумным в компании этих людей, старший из которых выглядел моложе его самого раза в два. Рыбак давно и полностью перестал понимать, что происходит.
      
      - Ловкач, там... - на пороге показался бледный, взволнованный Неждан. Его глаза сияли какой-то сумасшедшей радостью.
      
      Издав торжествующий вопль, Бажен ринулся в дом. Милан кинулся следом, впрочем, заметно отстав от товарища. Драган поднялся, кинул вопросительный взгляд на Милана, и получив разрешающий кивок, последовал за ним. Плетясь следом за всеми, Горан почувствовал себя лишним в своем же доме.
      
      
      18
      
      Ясна сидела на кровати и улыбалась. Горан кинулся к дочери, не веря своим глазам.
      
      - Яся, Яська, - шептал он, прижимая свое сокровище к груди. Его малышка очнулась!
      
      Малышка, пообнимавшись с папочкой немного, отстранилась, строго взглянула на Горана, вытерла слезинку, выступившую в уголке левого глаза рыбака, и покачала головой.
      
      - На себя посмотри, - буркнул Горан и счастливо рассмеялся. Уж этот-то взгляд дочери он хорошо знал. Значил он всегда только одно: "ты снова забыл пообедать, да и на ужин, скорее всего, только кружка эля была". - Голодная, небось? Я сейчас, - Горан выскочил из комнаты. Метнулся к печи, потом к столу, снова к печи, не в силах сообразить, что делать.
      
      - Дядько Горан, пирожки, - напомнил Бажен.
      
      Точно! Горан хлопнул себя по лбу. Заряна вчера напекла пирожков, передав с пацанами. Рыбак к ним так и не притронулся - не до пирожков было. Теперь выпечка пришлась очень кстати. Хватит и его малышку накормить, и гостя, и ребятню. Кинув несколько поленьев в печь, Горан поставил греться воду.
      
      Хлопоты по хозяйству успокаивали. Несмотря на первую безумную радость, охватившую отца при виде очнувшейся, не иначе, как по волшебству, Ясны, теперь в его душе царило смятение и тревога. Это было так жестоко: подарить Горану счастье, чтобы тут же его отнять. Ведь теперь ничто не помешает его кровиночке войти в число избранных. А значит, вскоре Горан ее потеряет вновь. Теперь уже насовсем.
      
      - Тайна? - В открытую настежь дверь Горану было видно и слышно все происходившее в комнате дочери. Драган приблизился к ней, встав на колени, чтобы быть вровень с девушкой, полулежавшей, откинувшись на подушки.
      
      - Тайны больше нет, прости, - сказал Милан, подошедший сзади. Ясна развела руками, печально кивнув.
      
      - Но как? И почему я тебя не слышу? - В голосе Драгана промелькнул испуг.
      
      - Наш похоронный ритуал и в самом деле очищает душу, давая той возможность полностью переродиться в новом создании. Тайны больше нет. Но есть Ясна, - пояснил Милан. - А с Ясной ты еще даже толком не знаком.
      
      Драган уронил голову, упершись лбом в край кровати. Во всей его позе сквозило отчаяние. Сильный, уверенный в себе мужчина как будто сломался. Тонкая рука девушки легла на его голову, пальцы зарылись в короткие волосы, утешая.
      
      Внезапно, фиолетовоглазый вскочил, скидывая руку Ясны. Смерил ее долгим взглядом. Девушка серьезно смотрела ему в глаза, не отводя взгляд. Несколько мгновений этого противостояния спустя, Драган, стремительно отвернувшись, вышел из комнаты.
      
      - Ты знал об этом и все равно дал Тайне обещание, которое не собирался выполнять, - прошипел мужчина, остановившись напротив Горана.
      
      - Он не знал, что бывает по-другому, - Милан стоял на пороге комнаты. - Нам всем очень жаль твою подругу, однако, случилось, как случилось.
      
      - Я этого так не оставлю! - Драган сжал кулаки.
      
      Ясна, шатаясь, встала и подошла к мужчине. Близнецы кинулись было ее поддержать, но девушка решительно покачала головой. Ее рука легла на плечо Драгана. Тот стремительно повернулся, сбрасывая тонкую кисть. Ясна пошатнулась, но снова отказалась от помощи своей "свиты". А потом сделала то, от чего у Горана глаза на лоб полезли, а отцовские инстинкты со всей мочи завопили: "Опасность!"
      
      Встав на цыпочки, девушка обхватила руками голову Драгана, притягивая ее к себе, и поцеловала. Да как! Приличные девушки мужчин так не целуют до свадьбы, тем более, в присутствии родного отца. Когда Горан уже набрал в грудь воздух, чтобы возмутиться, Ясна отстранилась и замерла, не отпуская Драгана. Долгий миг они стояли, скрестив взгляды.
      
      Внезапно Ясна судорожно вздохнула, оседая на пол. Драган едва успел подхватить ее. Девушка вновь спала. То же спокойное, умиротворенное выражение на лице, легкая улыбка, притаившаяся в уголках губ. Мужчина отнес Ясну обратно в кровать. Выпавший из ослабевших пальцев цветок лемы остался лежать на полу.
      
      Вода в котелке закипела. Горан вздрогнул, с трудом вспоминая, зачем он этот котелок вообще на огонь поставил. Точно. Собирался травяной отвар заварить, да дочурку очнувшуюся и гостей пирожками накормить. Руки рыбака опустились, а в левом боку закололо. Он почувствовал, как холод сковывает тело.
      
      - Дядько Горан! - Вскричал Милан. Ну вот, теперь рыбак его узнавал. Не странный, решительный командир маленького отряда, говорящий загадочные вещи, какие и от Бояна - старейшины-сказителя - не каждый день услышишь, а нормальный молодой пацан. Чем-то весьма напуганный и не знающий, что ему делать, судя по растерянному выражению лица.
      
      Драган, оставив Ясну, подбежал к Горану, помогая ему сесть. К своему удивлению, рыбак осознал, что ноги его больше не держат. Он бы и шагу сейчас без посторонней помощи не сумел сделать.
      
      - У него уже бывали проблемы с сердцем? - Как сквозь пуховую подушку услышал Горан слова фиолетовоглазого, обращенные к парням.
      
      - Да, когда мы Яську из Пещеры Посвящения спящей принесли, он тоже вот так свалился, - ответил Неждан. - Ружица его тогда дней десять выхаживала. Сказала, что ему нельзя теперь эль и волноваться.
      
      - Понятно, - Драган кивнул. - Сегодня у него и того и другого было с избытком.
      
      Горан смотрел на все происходящее как будто со стороны. Окружающие суетились, на лицах близнецов читался испуг, только один Драган сохранял спокойствие. Неимоверно хотелось спать, но заснуть не давал лежащий на полу посреди горницы цветок лемы. Почему-то он сильно раздражал Горана, притягивая к себе взгляд рыбака и не давая тому соскользнуть в уютную тьму беспамятства.
      
      - Выпей, - в губы Горана ткнулась кружка с остро пахнущей чем-то противным водой.
      
      Сделав пару глотков, он закашлялся. Пелена перед глазами стала отступать, а в груди словно разжалась ледяная рука, сжимавая сердце, не давая тому биться.
      
      - До дна пей, - Драган кружку не убрал, придерживая Горанову голову и не позволяя ему отвернуться от не самого приятного пойла. Пришлось, сморщившись, допить.
      
      - Что это за отрава? - Спросил рыбак, отдышавшись и успокоив пригрозивший бунтом на последних глотках желудок.
      
      - Лекарство. Спасибо можешь не говорить. Не стал бы я тебя спасать, после того, что ты с Тайной сделал... Да правду малец говорит. Не знал ты, что можно по-другому, и нет твоей вины в том, что она ушла навсегда, - Драган прикрыл глаза, явно стараясь взять себя в руки. - Но и оставаться помогать вам мне тут смысла больше нет. Где я могу лодку свою забрать? - Фиолетовоглазый решительно направился к выходу.
      
      
      19
      
      Драгана не удерживали. Старейшины не позволили. Сказано в сказаниях: "Путник является из ниоткуда и уходит в никуда". И приносит весть о том, когда ждать Бурю. А как именно он это делает - не указано. Конечно, всем бы хотелось, чтобы Путник просто сказал, через сколько дней или приливов ждать Бурю, но вдруг не все так просто? Задерживать Драгана нельзя, а вот тщательно вспомнить и обсудить каждое его слово в поисках непрямого намека, который тот мог оставить, каури вполне могут. Горана уже предупредили, что старейшины хотят его видеть утром в Хижине Советов.
      
      На берегу Драгана перехватил Милан. О чем эти двое говорили, Горан не слышал, но говорили они явно на повышенных тонах, причем, обвиняющей стороной выступал сын старосты. Однако, после одной из фраз фиолетовоглазого, Милан как-то резко успокоился, а потом серьезно кивнул и протянул собеседнику руку, которую тот пожал. После чего, не оглядываясь, Драган прыгнул в свою лодку, и та начала удаляться от берега, набирая ход, будто по волшебству: ни паруса, ни весел у лодки Горан не приметил.
      
      Ясна снова впала в сон. Казалось, Горану лишь привиделось, что его девочка открыла глаза и даже улыбалась ему. Вернувшись после того, как проводил Драгана, Горан присел на край лавки у обеденного стола. На столе насмешливым напоминанием о неслучившейся радости стояла миска с пирожками, к которым никто так и не притронулся, и котелок остывшего уже травяного отвара. Горану нелегко было решиться оставить дочь, но он надеялся по дороге к пристани уговорить Драгана остаться и помочь девушке. Почему-то рыбаку казалось, что очнулась Ясна именно благодаря появлению фиолетовоглазого. Каким образом это было связано, Горан сказать не мог. Однако, в глубине души был твердо в этом уверен.
      
      Взгляд рыбака зацепился за цветок лемы, все еще лежавший на полу по центру горницы. Столько народу тут потопталось, а он лежит невредимый и такой же свежий, как несколько дней назад. А ведь его даже в воду не ставили. Интересно, что это за лема такая? Сколько приливов Горан на свете живет, а не видал такого раньше ни разу. Кряхтя, он встал, чтобы подобрать цветок, намереваясь утром показать его Бояну.
      
      - Не трогай, - на пороге показалась Искра. - Кто его у Яськи забрал?
      
      - А ты что тут делаешь? Ночь на дворе! - Вздрогнул Горан. Очень уж внезапно девочка появилась. - Ох, не уговаривай, будет завтра с Вячком у меня разговор серьезный. И Бояна привлеку.
      
      - Не о том беспокоишься, дядько Горан, - пигалица попросту отмахнулась от Горановых слов, как от чего-то, совсем не имеющего значения. - Кто цветок трогал?
      
      - Никто не трогал. Ясна его сама выронила.
      
      - Как сама? - Искра встрепенулась. - Она уже проснулась?
      
      "Уже"? Такая постановка вопроса показалась Горану странной. Будто мелкая и не сомневалась в том, что Ясна проснется, просто не ожидала, что это сегодня произойдет.
      
      - Проснулась и сразу же снова заснула. Только и успела, что выйти в горницу, да... - Что еще успела сделать его совершеннолетняя дочурка, Горану вспоминать не хотелось.
      
      А главное, что никто из присутствовавших - кроме несчастного отца - ничего странного в поступке Ясны не усмотрел. Даже сам Драган, вообще никак не прокомментировавший произошедшее. Фиолетовоглазый был слишком погружен в свои мысли и по дороге к пристани ни слова не проронил. Так и уплыл, даже не попрощавшись с Гораном. Рыбак был не в обиде: сам он бы тоже не захотел разговаривать с человеком, виновным в смерти близкого. Кем была для него Тайна: возлюбленной, сестрой, подругой - Драган так и не сказал. Но кем-то очень важным - это без сомнения.
      
      Тяжело вздохнув, Искра достала из кармана кресало и огниво и... подожгла цветок, не прикасаясь к нему.
      
      - Эй! Ты чего, малявка, совсем оборзела? - Горан кинулся затаптывать полыхнувший ярким пламенем цветок. - Хату хочешь мне сжечь?
      
      - Нет, только цветок, - казалось, мелкая издевается, не обращая на возмущение Горана ровным счетом никакого внимания. - Он теперь бесполезен и даже опасен. Ну все, я пошла, - девочка поднялась, пряча огниво обратно в карман.
      
      - Послушай ты, мелочь нахальная, - Горан ухватил Искру за ухо, заставляя сесть на лавку. - Ты отсюда никуда не уйдешь, пока не объяснишь мне подробно, что происходит. И не поешь, - добавил он и пододвинул миску с пирожками к девочке поближе, заметив голодный взгляд, который та бросила на стол.
      
      - Шпашибо, - пробормотала та, откусывая сразу полпирожка.
      
      - Отвар остыл уже, - буркнул Горан, наливая ароматный напиток в кружку. - Тебя Вячко что, вообще не кормит?
      
      - Дядько Горан, не вмешивайте Вячка сюда, пожалуйста, - попросила, дожевав, Искра. - Не дядько он мне. Я так всем сказала, чтобы отстали. Я уже большая, не хочу, чтобы меня воспитывали какие-то чужие люди.
      
      - Подожди, а Вячко как же на такое согласился? - Горан опешил. Рыбак точно помнил, что Вячко подтверждал наличие племянницы, хоть и казался при этом удивленным, будто с трудом припоминал, о ком речь.
      
      - Его Яська убедила, - вздохнула девочка. - Но он все время забывает, а я так, как она, не умею, у меня плохо получается. Он скоро совсем позабудет. А парни помогать отказываются.
      
      Заявочки, однако. У Горана в голове не укладывалось, что его милая дочурка могла быть замешана в таком обмане. И что значит "убедила"? Как девушка, которая вообще не говорит, могла кого-то в чем-то убедить?
      
      - Будешь жить у меня, - решительно хлопнул рыбак по столу. И пирожки, и Искра от этого хлопка подскочили. - Сегодня спишь на печи, завтра придумаем тебе постоянное место. Со старейшинами утром я сам поговорю. И расскажешь мне все, в чем еще вы с Яськой замешаны. Что-то мне подсказывает, что обман трактирщика - это еще цветочки.
      
      - Но дядько Горан...
      
      - Не спорь! - Рявкнул рыбак. - Видимо, прогневил я богов, раз наградили... дочерьми, - пробурчал он себе под нос.
      
      Судя по изумленно-радостной улыбке, мелькнувшей на личике "взрослой и самостоятельной", последнюю фразу она прекрасно расслышала.
      
      ***
      
      Для ускорения дела, всех, кто общался с Путником, старейшины решили выслушать разом. Посему, на рассвете перед Хижиной Советов топтались хмурые, невыспавшиеся близнецы, погруженный в свои мысли Милан и Горан, крепко державший за руку норовящую сбежать Искру, и трактирщик, не обращавший на малявку никакого внимания.
      
      Двери хижины открылись, приглашая ожидающих пройти внутрь. В хижине стоял тяжелый ароматный дым от трав, дымящихся в курильне. Единственным освещением служила толстая витая свеча на три фитиля, стоявшая на высокой подставке по центру комнаты. Старейшины сидели на специальных низких скамеечках, расставленных вдоль стен. Все было готово для ритуала свидетельствования. У Горана засосало под ложечкой. Так серьезно старейшины к делу еще не подходили, даже в тот раз, когда Горан рассказывал о случившемся с золотой девушкой - Тайной.
      
      - Вы знаете процедуру, - начал Боян без вступлени. - Выходите на середину, протягиваете левую руку над свечой, и говорите. Старайтесь вспоминать все подробно, каждое сказанное слово, каждый жест имеет значение. Кто первый говорил с Путником?
      
      - Я, - Неждан выступил вперед.
      
      Горан удивленно взглянул на пацана. Рыбак был уверен, что до того, как он сам подсел к Путнику в трактире, никто из каури с ним не говорил, разве что Вячко, заказ принимая.
      
      - Я ему дорогу до трактира указывал, - пояснил Неждан.
      
      - Выходи, - кивнул на центр комнаты Боян. - Клянешься ли ты раскрыть свою память пламени освященной свечи и говорить только правду?
      
      - Клянусь, - подтвердил мальчишка, вытягивая руку ладонью вниз над огнем.
      
      - Когда ты впервые встретил Путника?
      
      - На закате, вче...
      
      Внезапно пламя свечи взметнулось вверх, хватая ладонь Неждана своими горячими пальцами. Парень закричал, его глаза закатились, обнажая белки. Крик прекратился так же резко, как начался. Неждан судорожно вздохнул, выпрямился, не убирая обожженную руку от огня.
      
      - На закате сегодня Путник вернулся, и принес он весть, что вскоре поднимутся в небо Всадники Грома. Время их пришло, и треснуло уже яйцо, но спит еще королева, - закончив фразу, мальчишка мешком повалился на земляной пол.
      
      Горан отрешенно подумал, что теперь он знает, кто из близнецов стал предсказателем.
      
      
      20
      
      Рыбак воевал с Искрой, пытаясь уложить ее спать. Девчонка, за больше десяти приливов "самостоятельной" жизни привыкшая поступать так, как заблагорассудится ей, бунтовала. Хорошо хоть "уговорить" Горана не пыталась, следуя их договоренности.
      
      Сказать, что старейшины были в замешательстве, когда Горан изложил им суть дела - значит сильно преуменьшить. Еще в большем замешательстве был Вячко, для которого наличие "племянницы" оказалось полной неожиданностью. Трактирщик, который двенадцать приливов назад подтвердил свое согласие взять опеку над девочкой при старейшинах, теперь не мог вспомнить, кто она такая. "Я ж тебе говорила, что забывает," - шепнула Искра Горану.
      
      Вразумительного объяснения того, как им с Ясной удалось "убедить" Вячка, и почему он теперь все забыл, от Искры добиться так и не удалось. Мелкой попросту не хватало нужных для объяснения слов.
      
      - Я показать могу, - наконец-то сдалась Искра. - Только у меня так, как у Яськи, пока не получается, - вздохнула она печально.
      
      - Показывай, - после некоторых раздумий согласился Боян. - На мне.
      
      Остальные старейшины косились на сказителя удивленно. Похоже, что никому из них даже в голову не пришло бы испытывать способности девочки на себе.
      
      Искра подошла к Бояну и, взяв его за руку, внимательно заглянула в глаза. Старейшина рассмеялся и запрыгал на одной ноге. Учитывая его преклонный возраст, смотрелось это весьма забавно. Однако, когда стало понятно, что сильно запыхавшийся старик никак не может остановиться, Горан заволновался.
      
      - Хватит, - пихнул он Искру в бок.
      
      Та кивнула, снова подошла к Бояну, тронув его за рукав.
      
      - Что это было? - Спросил запыхавшийся старейшина, когда смог отдышаться.
      
      - Я уговорила тебя немножко попрыгать на одной ноге, - ответила мелкая.
      
      - Хм... И, говоришь, Ясна тоже так может?
      
      - Да, и остальные... ой! - Искра зажала рот ладошкой.
      
      - А "остальные" у нас, я полагаю, близнецы и мой новый ученичок, - Боян не спрашивал, а скорее, размышлял вслух.
      
      Искра смотрела на него огромными глазами, плотно сжав губы и всем своим видом говоря: "больше ничего не скажу". Пацанов, отпущенных после окончания допроса, в ходе которого открылись предсказательские способности Неждана, так до вечера найти и не смогли. Все трое словно в воду канули.
      
      ***
      
      Уговоры не привели ни к чему. Крики - тоже. Искра категорически отказывалась отходить от постели Ясны, забравшись на кровать с ногами и вцепившись в руку девушки. Угроза рыбака пожаловаться старейшинам не возымела ровным счетом никакого эффекта. Ему было заявлено, что это Горан сам захотел взять Искру к себе, она не напрашивалась, поэтому, если девочку у него отберут, хуже будет только ему.
      
      - Как ты не понимаешь? - Возмущалась Искра. - Из-за этого твоего дружка-Путника, она теперь может не проснуться вовремя! Так все хорошо шло, вот зачем ему лезть было? Я теперь никуда не пойду, пока не уговорю Яську проснуться!
      
      - Послушай, - Горан устало присел на табурет в углу комнаты. - Мне надоели ваши загадки. Чувствую себя старым дурнем, которого разыгрывает шайка подростков. Мы же договаривались, что ты мне рассказываешь все, во что вы с Яськой впутались. А вместо этого, я слышу только кучу всяких загадочных намеков.
      
      - Дядько Горан, - вскинула умоляющий взгляд на рыбака Искра. - Отстань, я? Я тебе обещаю, все будет хорошо. Даже лучше, чем ты мог бы надеяться. Только не мешай. Яська проснется, все расскажет, я обещаю.
      
      - Интересно, как? - Буркнул Горан.
      
      - Я обещаю, - и вот что с ней делать?
      
      ***
      
      Драган вернулся после заката. И весть принес. Но не ту, которую ожидали каури.
      
      - Ты знаешь, что с вашего острова нет выхода? - Спросил он Горана, внезапно появившись на пороге его хаты.
      
      Рыбак сидел за столом в горнице, задумчиво прихлебывая горячий травяной отвар и отчаянно морщась. Этот сбор Ружица Горану выдала на случай, если нервы снова начнут пошаливать, и силой эта отрава обладала поистине волшебной. Однако, вкус, видимо был специально призван уравновесить чудесные лечебные свойства успокаивающего напитка. При виде Драгана Горан только голову поднял, спокойно глядя на вошедшего.
      
      - А, явился, - без особого интереса протянул он. - Поздно ты. Мы тебя на закате ждали. Заходи, располагайся. У старейшин был уже?
      
      - Ждали? - Драган выглядел удивленным. - Не был. Я лодку там,на песчаном пляже за скалами в виде арки бросил, и сразу к тебе.
      
      - Угу. Предсказатель сказал, что ты вернешься.
      
      - Предсказатель? Я не понимаю.
      
      - Я тоже. Но мне уже все равно, - флегматично заметил Горан. - Похоже, мы вырастили самый загадочный молодняк за все время существования каури. И нам, старикам, в их делах места нет.
      
      - Что ты пьешь? - Драган подошел к столу, принюхиваясь к Горановой чашке.
      
      - Не бойся, не эль. Травки. Успокоительные. Садись, рассказывай, чего там у тебя.
      
      - Успокоительные? - Фиолетовоглазый приподнял бровь. - Наливай.
      
      Уплыть с острова у Драгана не получилось, хоть он и очень пытался. Выяснилось, что со всех сторон остров окружают неприступные скалы. На лодке не перебраться, высадиться и перебраться по суше - тоже никак, слишком бурное море и отвесны берега. Драган сделал полный круг. Скалы окружали остров непрерывным кольцом.
      
      - Погоди, что-то я никаких скал не припомню. А мне доводилось заходить далеко в открытое море. Если бы скалы, о которых ты говоришь, существовали, у нас было бы что-то о них в сказаниях. - Горан помотал вяло соображавшей от усталости и выпитого успокоительного головой. - И если с острова выбраться нельзя, то как ты сюда попал? Ты же утверждаешь, что пришел извне.
      
      - А вот это и для меня загадка. Я был без сознания. Очнулся уже на берегу. После пяти дней бреда обнаружил себя в другом месте, на пляже возле скальной арки. Как туда попал - не знаю, - фиолетовоглазый поморщился, прикоснувшись к едва зажившей ране на затылке.
      
      - Рарог тебя притащил, - Искра высунула нос из комнаты Ясны.
      
      - Ну вот, о чем я и говорю. Я вообще перестал что-либо понимать. Что за Рарог такой? - Без особой надежды на ответ спросил рыбак у девочки. - Не птица, надеюсь?
      
      - Ну-у-у... - Искра замялась.
      
      
      21
      
      Ругаться у Горана сил не было. Малявка уперлась, отказываясь что-либо рассказывать без остальных членов их банды. Рыбак просто махнул рукой, сказав, что если Искра сейчас же не ляжет спать, то до самой Бури, когда бы она ни случилась, из дому будет выходить только за ручку с Гораном. Девочка надулась, но послушно удалилась, бурча "послала Леля папочку".
      
      - Твоя что ли? - Удивился Драган. - Не понял сразу, не похожа совсем.
      
      - Моя, - вздохнул Горан. - С самого утра. Вот теперь думаю, сдюжу ли такую занозу вырастить...
      
      - Как это с самого утра? - Драган не понял.
      
      - Да сирота она, - махнул рукой рыбак. - Я эту мелочь под опеку взял, а то совсем от рук отбилась. Удочерил, вроде как. Яську она мне не заменит, но хоть какая-то отрада старику будет, когда родную кровиночку Буря заберет.
      
      - Кстати. Раз уж я здесь, похоже, застрял, давай про эту вашу Бурю поподробнее.
      
      - Дык, я, вроде, в прошлый раз все рассказал, - пожал плечами Горан. - Тебе со сказителями поговорить надобно. Вот завтра с утра и поговори. С Бояном или с Миланом, если сыщется пацан к утру.
      
      - Милан, это который хромой?
      
      - Он самый, - кивнул Горан. - Не знаю уж, что у них там произошло в Пещере, не говорят, но, по словам близнецов, Яську именно он вытащил.
      
      - Толковый парень. Пожалуй, с ним и поговорю.
      
      Устроив гостя на ночлег в горнице, рыбак тоже попытался заснуть. Сон все не шел. Крутились в голове, словно мухи, события последних дней. И так, и эдак поворачивал Горан их, да все никак не сходилось у него одно к одному. Точнее, сходилось, но такой расклад рыбаку категорически не нравился.
      
      По всему выходило, что Яська его - центр всего узелка, что закручивается. И Душа Взаймы ей досталась, и компашка юных дарований вокруг нее собралась, да и не просто так камень ее в Чашу попал, не просто так... Никогда еще не было, чтобы Буря требовала не одну, а целых четыре жертвы. Даже пять, если все-таки в Ясне две души соединились. Насчет камня Яськиного в чаше было у Горана одно подозрение нехорошее, но не мог он просто так оклеветать человека. Нужно бы Искру завтра допросить. Девчонка в ту ночь возле чаши вертелась, может, видала чего.
      
      За окном ночь завывала штормовым ветром. Непогодится нынче. Этот цикл вообще богат на плохую погоду. В звуках шторма послышались Горану протяжные голоса: так буревестники - не те, что пришествие Бури пророчат, а птицы морские - кричат. Так, да не так. Слишком громко, слишком призывно.
      
      И еще песня. Тихая, будто кажется. Но за душу берет. Ветер вольный, что в облаках гуляет, да простор морской в той песне. И тоска. Будто берег родной за горизонтом скрылся, и как вернуться - непонятно, сломана мачта, порвана нить путеводная. А голос такой нежный. Женский. Лада так пела, когда они Яську ждали. Маленький лучик надежды, комочек в животе Лады. Единственный из семерых, кому достало сил и желания родиться, чтобы пережить пятый прилив, роковой для остальных. Горан вздохнул, поворачиваясь на другой бок.
      
      Он замер, так и не закончив движение. К женскому голосу присоединился мужской, низкий и глубокий. Голос будто поддерживал песню, не мешая ей, но оттеняя и делая ее громче, увереннее. Красивый дуэт получился, Горан заслушался. Внезапно, где-то скрипнула половица.
      
      Рыбак сел, прислушиваясь к шорохам ночи. Вот скрипит ставень на ветру. Давно пора его отремонтировать, да не до скрипучего ставня нынче Горану. Тихо потрескивают камни печи, остывая. Тихие, пружинящие шаги. Шаги? Горан вскочил.
      
      В горнице тишина. Лавка, на которой рыбак постелил гостю, пуста. Дверь в комнату Ясны приоткрыта. Неслышно ступая - уж в своем-то доме Горан знал каждую скрипучую половицу - он прошел до спальни дочери.
      
      Фиолетовоглазый сидел на краю постели, склонившись над Ясной. В свете молний, мигавших за окном, его профиль выделялся особенно четко. Профиль хищной птицы. Хищной, но благородной. "Ястреб," - внезапно пришло на ум Горану. Только они умеют так замирать, паря в небе в поисках добычи. Драган протянул руку, будто не решаясь прикоснуться к девушке, спящей беспробудным сном. Рука скользнула над лицом Ясны, так и не прикоснувшись.
      
      - Ты слишком громко дышишь, - проговорил фиолетовоглазый, не оборачиваясь. - Сразу видно, что не воин.
      
      Гость одним плавным движением поднялся, выходя из комнаты.
      
      - Твоя дочь - особенная, ты в курсе? - Спросил он Горана.
      
      Горан только кивнул. Да. Он всегда знал, что его кровиночка - особенная. Еще с пеленок, которые девочка и не пачкала особо.
      
      - Она... У нас таких называют "менталы". Очень редко встречаются. Тайна была такой... - Драган сжал кулаки. - На... им туго приходится. Люди не понимают, что это - дар. Неизвестное пугает. И вызывает желание истребить, подавить чудо под толщей посредственности и серости. Тайна ушла. Ее искали. Точнее, делали вид, что искали. Все только рады были, если бы... что она не вернулась.
      
      - Тайна для тебя была важна? - Задал Горан вопрос, который его волновал с того момента, как выяснилось, что Путник прибыл на остров, разыскивая золотую девушку.
      
      - Очень, - кивнул Драган. - Нет, не так, - поспешно добавил он, видя подернувшийся воспоминаниями взгляд Горана.
      
      - Она была моей... - Фиолетовоглазый замялся. - Не знаю, как сказать, чтобы тебе понятно было... Камала. По-вашему это, наверное, учитель... Нет, не так. Мать? Возлюбленная? Самое близкое существо. Тот, кому без колебаний доверишь свою душу.
      
      - Ты ее любил? - Горану казалось, что ТАК говорить можно только о любимой. Рыбак точно знал, что единственным существом, которому он смог бы доверить свою душу, была Лада. Даже Ваду - лучшему другу, верному партнеру уже несколько сотен приливов - рыбак доверил бы свое тело, но не душу.
      
      - Любил? - Драган выглядел растерянным. - Пожалуй... Не знаю. Нет. Это - другое... У моей любви черные глаза. Я ее вижу во снах. Она несется среди облаков - гордая наездница, оседлавшая стихию.
      
      Черные глаза... Горан подумал о том, как же они похожи с этим, по сути, незнакомцем. Черные глаза были у возлюбленной Горана. Черные глаза - это все, что осталось от Лады Горану. Черные глаза, живущие на лице их дочери.
      
      
      22
      
      - Да не знаю я, когда они вернутся! - Искра сложила руки на груди.
      
      За тот день, который он официально пробыл в роли ее отца, Горан уже успел хорошо запомнить этот жест. Означал он одно: "хоть пытайте, но я ничего не скажу".
      
      - А проводить нас к ним можешь? - Драган присел перед девочкой на корточки, практически сравнявшись с ней в росте. Фиолетовые глаза поймали взгляд нахальных зеленых. - Если я хорошо попрошу.
      
      Взгляд Искры затуманился, она уже приготовилась кивнуть, но внезапно мотнула головой, будто назойливую мошку отгоняя, и часто-часто заморгала глазами.
      
      - Не делай так, - насупилась она.
      
      - Я ничего не делал, - пожал плечами Драган. - Так как, можем мы увидеться с Миланом и остальными? Ты же понимаешь, что чем раньше мы объединим усилия, тем больше у нас шансов разобраться с этой вашей Бурей, а у ребят и Ясны - выжить.
      
      - Нельзя выжить, оставшись снаружи в Бурю, - как-то не очень уверенно протянула Искра. - Все это знают.
      
      - Но вы собираетесь попробовать, - утвердительно кивнул Драган.
      
      - Они меня брать не хотят! - Пожаловалась девочка. - А ведь Рарог... ой, - она прикрыла рот ладошкой, переводя испуганный взгляд с Драгана на Горана.
      
      - Я тебе дам "не хотят", - взвился Горан. - Мало мне одну дочку потерять? Привяжу к себе!
      
      Искра насупилась, однако, поняв, видимо, что со взрослыми ей поспорить вряд ли получится, согласилась отвести мужчин к ребятам.
      
      - Только это плыть надо, - предупредила она, зыркая почему-то все время на Драгана.
      
      По дороге к пляжу, до которого Горан в свое время выследил дочку с близнецами, Искра отмалчивалась, на все вопросы отвечая: "сами увидите". Сами, так сами. Горан был согласен. Лишь бы наконец-то начать понимать хоть что-то. Драган, кстати, отказался зайти в деревню показаться старейшинам. Только отмахнулся, мол, успеется. Горан по этому поводу слегка нервничал, но не силой же тащить вернувшегося Путника.
      
      Лодка фиолетовоглазого лежала на пляже, вытащенная на песок. Чтобы спустить ее на воду, потребовались усилия обоих мужчин, и Горан подивился, как это Путник ее вчера сам в одиночку на песок выволок.
      
      - К тому камню правь, - Искра указала рукой на ту самую скалу, возле которой, как помнил Горан, пропала, завертевшись, будто в водоворот попала, лодка ребят много приливов назад. "Так и знал, что нечисто дело там, не привиделся мне тот берег," - подумал он.
      
      Что за сила двигала лодку, рыбак так и не понял. Лодку, в которой они с Вадом нашли золотую девушку, осмотрели, наверное, все в деревне. Но так и не смогли определить, каким же образом она приводилась в движение. Решили, что веслами, но весла умирающая выронила во время начинающегося шторма. Хоть Горану и показалось тогда странным, что у лодки той не было уключин. Сейчас же, сидя в Драгановой лодке, рыбак понимал, что до такого они бы и всей деревней не додумались: лодка приводилась в движение по волшебству, не иначе. Стоило Драгану приложить руку к странному выступу на корме (про который лодочники каури единогласно решили, что он просто для украшения), как лодка тихо заурчала и тронулась с места. Сперва плавно, но постепенно набирая скорость.
      
      - Долго объяснять, да и не поймешь ты... с твоим уровнем знаний, - отмахнулся фиолетовоглазый в ответ на Горанов вопрос.
      
      Горан обиделся. Нет, он, конечно, не такой мудрец, как старейшины, но в лодках кое-что смыслит. Не зря в море полжизи провел.
      
      - Ну извини, - примиряюще произнес Драган. - Это и в самом деле сложно объяснить. Я просто не знаю, как, не вдаваясь в лекцию на пару десятков дней. Сейчас у нас нет времени на это, но если захочешь, я потом постараюсь. Но все равно, лодка только на меня настроена. У тебя она попросту не заработает. И ни у кого другого не заработает, разве что, кто-то из твоей компашки юных дарований сумеет разобраться.
      
      - Сворачивай туда, и замедляйся, - скомандовала Искра, направляя лодку к тому самому месту, на котором Горану померещился берег с бирюзовыми волнами. - Нужно, чтобы лодка очень медленно шла, иначе не попадем.
      
      Они попали. Горан, несмотря на то, что заранее готовился к чему-то необычному, не мог поверить своим глазам. Яркое солнце ослепило рыбака. После пасмурного утра, небо которого было затянуто плотными тучами, неожиданное солнце показалось особенно странным. Будто бы слишком теплое. Не физически, нет, коже теплее не стало. А вот свет как будто теплее стал. Драган только восхищенно присвистнул.
      
      Желтый песок, на который лениво накатывали волны бирюзового моря. Гнездо, сложенное из камня. В центре гнезда - огромное, несерьезной розово-зеленой расцветки яйцо. Горан обернулся назад. Приметной скалы позади не было. Вместо нее высилось странное дерево, поднимающееся на лапах-корнях над водой.
      
      Рыбак открыл было рот, чтобы спросить, где это они, и куда делась арка Рукопожатия Великанов, под которой они только что проплывали, но вопрос так и замер на его губах. В небе раздался протяжный крик, за ним второй. Горан уже слышал этот крик. Сегодня ночью. Клич, так похожий на призывный голос буревестника. Лодку накрыла черная крылатая тень.
      
      - Рарог! - Завопила Искра, подпрыгивая и норовя перевернуть суденышко.
      
      Девочка выпрыгнула за борт и помчалась к берегу - благо до него было рукой подать, и начиналось мелководье, даже мелкой было по пояс. Лодка с тихим скрипом села брюхом на песок.
      
      Выскочив на берег, Искра замахала руками, подпрыгивая в радостном нетерпении. С неба спикировала огромная тень, сверкнувшая на солнце серебристо-синим. Взметнув фонтан песка, на пляж прямо возле малявки приземлилась громадная птица. Размером птица была заметно больше Искры, даже больше Горана. Из мира пернатых, известных рыбаку, она больше всего походила на ястреба. Только вот, оперение, сверкавшее на солнце удивительными переливами глубокого синего, никак не походило на скромный пестрый наряд известного каури охотника. Что-то неправильное было в этой птице, помимо цвета и размера... Горан силился понять, что именно. Птица ткнулась головой Искре в плечо, явно выпрашивая у девочки ласку.
      
      - Рарог, миленький, соскучился? - Приговаривала девочка, поглаживая перышки на лбу птаха. Тот блаженно зажмурился, а потом плюхнулся на песок, потешно сев на попу и слегка расставив крылья. Точно! Несмотря на свой, поистине великанский, размер, птица оказалась всего лишь птенцом.
      
      Внезапно птенец дернулся, его сотрясла конвульсия, будто он силился отрыгнуть. Искра, заметив его телодвижения, проворно отскочила в сторону. Дернувшись еще раз особенно сильно, птенец раскрыл клюв, опустив голову к земле. Из клюва вырвалась струйка пламени, в котором, впрочем, было больше дыма, чем огня.
      
      - Эй! Мы же с тобой договаривались! - Возмутилась Искра. - Неужели нельзя было в воздухе до конца все сжечь? Вот за это я и прозвала его Рарогом, - повернулась она к так и застывшим в лодке мужчинам.
      
      Драган, многозначительно кашлянув, начал выбираться на берег. Горан все еще пытался вспомнить, не кололо ли у него в груди, пока они плыли к скале. Как-то все происходящее нереально выглядело. Не иначе, как у рыбака приступ случился в лодке, и это все мерещится его больному разуму в бреду.
      
      - Вылазьте, не бойтесь. Рарог и мухи не обидит, - позвала девочка. - Ну, специально, по крайней мере, - добавила она уже тише.
      
      Горан наконец-то отмер, и тоже побрел к берегу. Вода была удивительно теплой. Выбравшись на сухое, он обратил внимание, что в гнезде, дно которого, как и в давнишнем Горановом видении, было раскалено почти докрасна. Будто на тлеющую головешку огромную смотришь. А еще дно это было усеяно осколками яичной скорлупы. Очень толстой и очень прочной скорлупы огромных яиц. Скорлупки попадались и ярко-синие, и серые, и даже желтые. Если Рарог вылупился именно из такого яйца, то где-то поблизости должны быть и его собратья. Горан встревоженно обернулся. Кто знает, будут ли братики и сестрички синего красавца такими же дружелюбными.
      
      В высоте снова раздались протяжные крики. Рарог ответил им с земли, раскинул крылья и забил ими, вздымая в воздух тучи песка. Горан закашлялся, протирая засыпанные песком глаза. С неба пикировали еще три птицы, сверкая на солнце ярким оперением. А на их спинах виднелись всадники.
      
      
      23
      
      С серебристой, словно целиком отлитой из небесного металла, птицы, летевшей во главе клина, спрыгнул Милан. Неловко приземлившись на больную ногу, он пошатнулся. Искра кинулась к парню, но серебряная птица привычным жестом подставила крыло, помогая Милану устоять. Близнецы спешивались немного позади. Их птицы были абсолютно одинаковой окраски, ближе всего похожей на ястребиную: бронзовые и тоже с металлическим блеском.
      
      В отличие от Рарога, в движениях которого сквозила детская неуклюжесть, да и перья местами забавно топорщились, птицы парней выглядели вполне взрослыми. Хищное изящество в каждой линии, плотно прилегающие к телу перья с металлическим отливом, похожие на совершенную броню, огромный размах крыльев - все это производило поистине захватывающее впечатление. К тому же, птицы были раза в полтора крупнее синего огнедышащего друга Искры.
      
      - Знакомьтесь, это Танцор и Гром с Занозой, - Искра радостно прыгала вокруг птиц, а те снисходительно косили на нее круглыми янтарными глазами. Похоже, к мельтешению девочки тут все привыкли.
      
      Рарог бил крыльями, нетерпеливо попискивая, но к старшим не приближался, ожидая в стороне. Парни сняли с птиц кожаную сбрую: плетеные ремни, опоясывающие грудь приц перед и за крыльями. На спине ремни соединялись, образовывая петлю, за которую можно было держаться. Весьма примитивная и ненадежная конструкция, как показалось Горану. Искра тем временем сбегала к навесу, видневшемуся под деревьями, притащив Милану его костыль, отобрала у всадников сбрую, и потащила ее, сгибаясь под тяжестью и волоча ремни по песку, к навесу. Было заметно, что девочка изо всех сил стремится быть полезной и отчаянно завидует летающим на птицах парням.
      
      Стоило ребятам отойти от птиц, как Рарог запрыгал к старшим товарищам, вздымая целые тучи песка. Взрослые птицы смотрели на это зрелище с долей насмешки. Горан, конечно, не особо смыслил в птичьих выражениях, но почему-то ему именно насмешка виделась во взглядах небесных красавцев. Подскакав поближе, Рарог радостно курлыкнул. Танцор строго заурчал в ответ, будто одергивая разошедшегося младшего. Рарог тут же принял чинный вид.
      
      Оглянувшись на всадников и поймав их разрешающие кивки, птицы дружно снялись с места и полетели вдоль берега, держа строй. И только синий, стремясь быть поближе к серебристому Танцору, все норовил кувыркнуться в воздухе, а один раз даже попробовал выбиться вперед и лететь спиной, заглядывая в глаза вожаку. За что получил пинок когтистой лапой, обиженно пискнул и занял место в хвосте клина.
      
      - Мелкая все-таки проболталась, - кивнул подошедший к мужчинам Милан на Искру.
      
      - А что я... - начала возмущаться девочка, но утихла, заметив, что Милан хитро посмеивается, глядя на ее попытки оправдаться.
      
      - Мы все равно собирались вам все рассказать, - признался Милан. - Раз уж Путник вернулся, нет больше смысла скрывать нашу затею. Идем под навес? Тут вскоре станет слишком жарко, чтобы топтаться на солнцепеке.
      
      Гнездовья нашли Неждан с Баженом много приливов тому назад, когда вышли в первое пробное плавание на восстановленной старой лодке. Каким образом ребята попали на берег бирюзового моря, они не поняли. Как выбраться обратно к своему острову, они тоже представляли слабо. Если бы не Ясна, оставшаяся на родном берегу, они бы, наверное, и не выбрались. По словам близнецов, Ясна их "позвала", и, плывя на зов, пацаны сумели найти место перехода. Драган понимающе кивал, и Горан решил не спрашивать, как именно могла их "позвать" девочка, от которой за всю жизнь никто ни единого слова не слышал. Наверное, так же, как и трактирщика "уговорила".
      
      Любой нормальный человек, едва сумевший вернуться из неизвестного места, больше туда бы не сунулся, но не эти сорвиголовы. Первые несколько раз Ясна оставалась на острове, чтобы близнецы могли всегда вернуться, идя на ее зов. Когда ребята сумели точно установить место перехода, отправились уже все вместе.
      
      На тот момент в гнезде лежало единственное яйцо - розовое, с зелеными пятнами. То самое, что красовалось там и поныне. Потом появились еще три: серое и два желтых. Птенцы вылупились в тот день, когда только начавшего вставать после травмы, полученной в Пещере Посвящения, Милана впервые взяли на берег.
      
      Ребята были уверены, что, как только яйца начнуть трескаться, объявится хозин гнезда, и оказавшимся неподалеку парням придется несладко. Однако, птенцы благополучно вылупились, а их мамочка или папочка не спешил проведать детишек. Серый и два ржаво-коричневых пушистых комочка громко орали, переступая обожженными лапами по раскаленному дну гнезда. Размером птенцы были ребятам по пояс.
      
      - Там действительно очень горячая земля, - пожаловался Бажен. - Я свои лучшие ботинки спалил. Подошва прогорела почти насквозь. Потом от папки огреб по полной за них. Сказал, что с ногами в костре заснул.
      
      Горан помнил эту историю. Вад тогда еще сильно сетовал по поводу беспечности "старшенького". Трое старших сыновей эти ботинки носили, сносу им не было, а стоило им достаться близнецам - гляди, угробили в один момент.
      
      Вынести птенцов из раскаленного гнезда оказалось задачкой не из самых простых. Малыши шарахались от страшных двуногих созданий, а серый даже шипел, растопырив крылья, словно пытался прикрыть братьев от опасности. С огромным трудом близнецам удалось загнать и поймать коричневых птенцов, вытащив тех на песок. В той неравной схватке ботинки Бажена и пали смертью храбрых - он полез в гнездо, загоняя птенцов на ожидавшего у края Неждана.
      
      Милан, понаблюдав за мучениями братьев, попросту нарвал в роще толстых мясистых листьев и, обмотав ими обувь и низ костыля, медленно пошел на испуганно жавшегося к розовому яйцу серого, пригибаясь и издавая звуки, похожие на те, которыми птенцы обменивались между собой. Малыш замер, в его взгляде промелькнуло недоумение. Наклонил голову, будто надеясь, что под таким углом Милан будет выглядеть не так странно. А потом, пританцовывая и размахивая головой из стороны в сторону, пошел на парня. Так, пятясь и издавая странные звуки, Милан и выманил серого к самому краю гнезда, где его уже без труда поймали и пересадили на песок близнецы.
      
      - Уж не знаю, чего я ему тогда наобещал, но Танцор привязался ко мне, словно хвостик, - усмехнулся Милан.
      
      Прозвище свое Танцор получил за поведение в гнезде при первом знакомстве, впрочем, и Милан стал Ловкачом по этой же причине. Коричневые проявили характер, обзаведясь именами, через несколько дней. Гром - за пронзительные громогласные вопли, с которыми он требовал еду, а Заноза - за вредный характер и постоянные приставания к менее активным и более рассудительным братикам. Жрали птенцы, как не в себя, причем, исключительно мясо, так что близнецам, под чутким руководством Милана, пришлось срочно осваивать ремесло охотников. Благо, дичи в роще хватало.
      
      - А Рарог? - Драган кивнул на вернувшегося синего, который на бреющем полете выписывал виражи низко над пляжем.
      
      - А он вообще непонятно откуда взялся. Меньше двух приливов прошло. Выполз из рощи, весь истощенный, с куском синей скорлупы на голове, будто в шляпе набекрень. Красиво повалился прямо Искре на руки. А когда та над ним наклонилась, отрыгнул язычок пламени, чуть не лишив ее "самого дорогого", - улыбнулся Милан.
      
      - Это чего же? - Подозрительно осведомился Горан. Будучи отцом со стажем, при словах "самое дорогое" он по привычке напрягся. Слишком свеж в памяти был Яськин позавчерашний поступок, по поводу которого рыбак, к слову сказать, так и не получил никакого пояснения от Драгана. Фиолетовоглазый вел себя так, будто ничего необычного между ним и Горановой старшенькой не произошло.
      
      - Прически, - буркнула Искра. Рыбак смерил ее скептическим взглядом. Короткая толстенькая косичка на "самое дорогое" никак не тянула. То ли дело - Яськино богатство, с которым Горан намучился, тренируясь достойно встретить совершеннолетнюю дочь при выходе из Пещеры Посвящений.
      
      - Думаю, нет нужды пояснять, почему синего прозвали Рарог? - Спросил Милан, потрепав девочку по волосам. Та попыталась принять независимый вид, однако Горан заметил, что такая, пусть и шутливая, ласка была ей приятна, у мелкой даже кончики ушей покраснели.
      
      - Остальные? - Драгана интересовало в первую очередь дело.
      
      - Нет, огнедышащий у нас только младшенький. К слову, мы так и не смогли понять, откуда он взялся. Все побережье обшарили, и вглубь тоже не раз ходили, а потом и летали - нигде ни следа других гнезд или скорлупы.
      
      Птенцы росли стремительно: старшие уже через прилив после того, как вылупились, встали на крыло, а вскоре уже сами охотились. Рарог от них не отставал и, хоть от роду ему было чуть больше прилива, уже вовсю летал, выказывая очевидную склонность к выписыванию в воздухе рискованных фигур, за что Танцор, как предводитель их маленькой стаи, частенько его одергивал. Но синий не сдавался. В остальном он слушался Танцора беспрекословно, признав, по всей видимости, серебряного своим кумиром. Идея полетать на птицах принадлежала, как ни странно, Искре.
      
      - Ну почему же странно? - Удивился Горан. - Странно было бы, если бы она еще и не полезла первой эту затею осуществлять.
      
      Молодежь понимающе засмеялась. Искра и полезла, но ей на Рароге летать пока запретил Милан: все-таки он еще птенец, и, пусть Искра и мелкая, но нечего нагружать недостаточно окрепшие крылья.
      
      - Да уж, дядько Горан, вижу, ты и в самом деле по своей воле, да зная на что идешь, удочерить нашу Искорку решился, - отсмеявшись, заключил Милан.
      
      - А ты откуда знаешь? Вы в деревне были? Вас вчера все обыскались, - спохватился Горан.
      
      - Не были, но... знаю, - замялся Милан. - Что там в деревне, сильно переполошились из-за Неждана?
      
      Сам парень сегодня был подозрительно притихший. Сидел с краю, баюкая перемотанную тряпицей обожженную руку, и за весь разговор так ни слова не проронил.
      
      - Переполошились, - не стал спорить Горан. - А вы, будто, и не удивились вовсе.
      
      - Не удивились. Он уже пять приливов почти такой. С самой Пещеры Посвящений, - кивнул Бажен.
      
      - На закате Путник вернулся, и принес он весть. Всадники Грома оседлают Бурю, ибо пришло их время. Яйцо треснуло. Королева... нужно разбудить! - Неждан закатил глаза и начал крениться на бок. Брат привычно поймал его за плечо.
      
      - Вот об этом я и говорю. Не страшно, сейчас сам оклемается, - Бажен пристроил Неждана, прислонив того к деревцу. - Та же песня, только слова меняются немного со временем. Я так понимаю, что Всадники Грома - это мы. Неждан на Громе летает. Мы хотим попробовать на птицах от Бури улететь, когда вас в Убежище закроем. Тренируемся сейчас на выносливость.
      
      Внезапно со стороны гнезда раздался тихий, но отчетливый треск. Все замерли. Глаза Милана подернулись дымкой. Горан перевел взгляд на фиолетовоглазого - такая же дымка и взгляд в никуда.
      
      - Ясна.
      
      - Знаю, сейчас, - Драган сорвался с места, в несколько прыжков оказавшись на берегу и запрыгнув в лодку. Остальные кинулись к гнезду. На яйце, высившемся ровно по центру гнезда, виднелась трещина. Тоненькая, еле заметная, не больше ладони длиной.
      
      
      24
      
      После появления первой трещины яйцо снова замерло и признаков жизни не подавало, хотя с того момента прошло довольно много времени. Солнце перевалило зенит. По крайней мере, от края гнезда, у которого стояли Горан, близнецы и подпрыгивающая в нетерпении Искра, заметно ничего не было. Ни писка, ни стука, какие обычно издавали готовые вылупиться птенцы.
      
      - Может ему помочь нужно? - Забеспокоился Горан. Он не раз наблюдал, как птенцы, что не сумели вовремя пробить скорлупу, умирали, задохнувшись. А птицы, на которых летали ребята, произвели на рыбака неизгладимое впечатление. Будет ужасной трагедией, если птенец подобного создания умрет, так и не покинув яйцо.
      
      - Нет, все нормально, - успокоил рыбака Бажен. - Наши тоже долго вылуплялись. С момента первой трещины и до того, как они скорлупу долбить начали, прошло не меньше дня.
      
      - Ясна проснулась, и только тогда королева придет, - изрек Неждан, глядя в пространство.
      
      - Яська? Проснулась? Как ты знаешь? - Горан хотел было обрадоваться, но боялся поверить.
      
      - Не, дядько Горан, еще не проснулась, - важно покачала головой Искра. - Еще нет. Вот не бродили бы всякие вокруг нее, не тревожили, глядишь, лема и сработала бы.
      
      - Да кто тебе такую чушь сказал, что она помогает? - Бажен явно продолжал давний спор с мелкой.
      
      - Милан, - насупилась девочка.
      
      - А, ну если Ловкач сказал, тогда конечно, - кривляясь, передразнил ее Бажен. - Ты ведь готова любому его слову верить.
      
      - Вовсе не любому, - Искра покраснела. - Но ведь ты и сам говорил, что он умный, его слушать надо, - торжествующе добавила она.
      
      - Говорил, и сейчас скажу. Но сдается мне, что с этим вашим цветком слишком он сильно на сказки полагается. Сказки - это тебе не сказания.
      
      - Но ведь Яська просыпалась, ты же сам видел! - Не унималась Искра.
      
      - Видел. Но не уверен, что это твоя лема подействовала. Я бы на Путника скорее грешил.
      
      - Тогда почему она сейчас спит? Путник-то вернулся.
      
      - Эй, молодежь, хватит цапаться. Если Ясна не проснулась еще, то почему Неждан говорит, что проснулась? - Горан повернулся к младшему из близнецов. Тот все также смотрел в пространство отсутствующим взглядом, беззвучно шевеля губами.
      
      Внезапно Неждан сорвался с места и побежал к навесу. Бажен, а за ним и Искра, устремились вслед за парнем. Вздохнув, Горан пошел за ними. Староват он уже бегать. К тому моменту, когда рыбак дошел до тени первых деревьев рощи, Неждан уже успел вытащить из кучи хлама, валявшегося под навесом, длинный широкий нож - такими каури рубили тростник на крыши - и устремился дальше в рощу. Бажен с Искрой, не пытаясь ему помешать, следовали в отдалении.
      
      - Что происходит? - Отдышавшись от быстрой ходьбы, спросил Горан.
      
      - Все как обычно. Предсказывает. Сейчас его лучше не трогать, но из виду не упускать, - обернулся Бажен.
      
      Неждан несся сквозь чащу, не обращая внимания на хлеставшие по лицу ветви деревьев и плети ползучей ежевики, хватавшие его за штаны. Остальная компания следовала за ним на некотором отдалении. Где-то вдали раздались тревожные крики птиц. Вот парень выскочил на поляну и замер у кромки деревьев. Перехватил тяжелый нож поудобнее, двумя руками. Напряженно всматриваясь в одному ему видимое нечто, расположенное по центру поляны, плавными шагами на полусогнутых ногах начал подкрадываться к этому невидимому.
      
      - Ты не получишь ее! - Горан вздрогнул от этого голоса. Низкий, грубоватый, какой-то слишком... взрослый.
      
      Неждан размахнулся, нанося удар в пустоту. Отпрыгнул, будто уклоняясь от ответного удара. Пригнулся. Тут же подпрыгнул повыше. Крутанувшись на пятках, наотмашь рубанул ножом слева от себя. Приседание. Выпад. Жуткий, завораживающий бой с пустотой. Юноша двигался красиво, гладко, будто и в самом деле был искусным бойцом. Однако, насколько Горан знал, драться близнецы никогда не учились, Неждан планировал пойти по стопам отца, став рыбаком, а Бажен активно постигал науку мастерить лодки, к которым с детства испытывал слабость. Да и не владел никто из каури такой техникой боя: незачем было, между собой каури не воевали, а разногласия решали старейшины. Разве что кулачные бои ради забавы в деревне устраивали, но чтобы так двигаться, да еще и ножом тяжеленным размахивая...
      
      Внезапно Неждан оступился и выронил нож, схватившись за плечо. Упав на колени, начал медленно оседать на землю. Горан кинулся к парню. В голове рыбака промелькнула мысль, что случись что с пацаном, он, Горан, Ваду в глаза смотреть не сможет. Какое шестое чувство подсказало Бажену, что нужно делать, тот сам потом затруднялся ответить. Однако, когда рыбак уже почти достиг Неждана, старший из близнецов кинулся на Горана, повалив того на землю. Нож просвистел над головами упавших. Неждан выпустил нож из рук и снова повалился, на этот раз без сознания.
      
      В себя парень приходил на этот раз долго. Долго не мог взять в толк, где он находится, и почему все на него так взволнованно смотрят. Только когда Искра подробно пересказала Неждану все его похождения, тот начал кое-что из них вспоминать.
      
      - Да уж, - скривился юноша. - Дядько Горан, а ты прежнего предсказателя помнишь?
      
      - Помню, как не помнить, - Горан нахмурился. Помнил он Сновида. Лучше бы забыть. До сих пор рыбаку иногда в кошмарах снилось, что не успевает он, и Сновид вонзает нож Яське прямо в сердце. Хоть и выяснилось после, что не собирался сошедший с ума от своих видений предсказатель малышку убивать, но отцовское сердце до сих пор замирало, вспоминая этот страх.
      
      - Как он различал, что в будущем, а что сейчас происходит?
      
      - Спросишь тоже... - Горан задумался. - Не знаю я. Сколько себя помню, он всегда не от мира сего был. Говорят, он с ума от своих видений сошел еще в молодости. Но я его стариком уже застал. Арбуй говорил, что Сновид потерялся во времени, перестав понимать, в каком именно моменте он находится.
      
      - Ясно, - кивнул Неждан. - Значит, придется самому разбираться. Яська, может, чего подскажет, нужно спросить у нее, раз очнулась. Ой. Подожди. Нет, она не очнулась еще. Точно, - хлопнул Неждан себя по лбу.
      
      Горан похолодел. Неужели, у пацана уже начинается, как у Сновида?
      
      
      25
      
      Драгана не было довольно долго. Местное слишком желтое солнце уже перевалило на закатную половину неба, когда у вросшего корнями в бирюзовую воду дерева появилась лодка фиолетовоглазого. Когда он уплывал, то пропал из виду мгновенно, едва достигнув дерева, теперь же все было по-другому.
      
      Приметное дерево находилось достаточно близко от берега, и Горану хорошо было видно происходящее. А посмотреть было на что. Лодка появлялась медленно, будто выступая из тумана, при этом не двигалась с места. Какое-то время и лодка, и находившийся в ней Путник казались прозрачными. Сквозь них просвечивало дерево, и это выглядело дико. Потому что одновременно с деревом за спиной Драгана виднелась и скала под аркой Рукопожатия Великанов, и косой проливной дождь, и тусклый диск солнца, просвечивающего сквозь тучи, смотревшийся особенно дико на фоне яркого диска еще одного желтого солнца, светившего над бирюзовыми волнами. Видение длилось два десятка ударов сердца, после чего лодка и ее рулевой проявились полностью. Лодка рванула к берегу со всей присущей ей скоростью.
      
      Насквозь промокший Драган выпрыгнул, едва дно суденышка коснулось песка. Он был один.
      
      - Горан, тебе следует вернуться в деревню, - еще на подходе прокричал мужчина.
      
      - Что-то с Ясной? - Отцовское сердце запнулось.
      
      - Я не попал к тебе. В деревне переполох. Тебе нужно вернуться, - повторил Драган. - И ребятам тоже.
      
      - Но яйцо... - влезла Искра, за что получила подзатыльник от Горана.
      
      - Я остаюсь, - похоже, что ничего больше Драган объяснять был не намерен.
      
      Выглядел он задумчивым, то и дело с беспокойством поглядывал на небо и теребил в пальцах небольшой, прозрачный сосуд, с серебристой тростинкой, закрученной, словно усик дикого винограда, внутри. Виал, так назвал эту штуку фиолетовоглазый, утверждая, что у его народа принято хранить души умерших в таких сосудах. Горану этот обычай казался непонятным и неправильным каким-то. Зачем держать душу умершего в каком-то сосуде? Зачем препятствовать ее перерождению? А ведь перерождения не будет, если душа не достигнет Камня Душ. Впрочем, по словам Драгана, у них и Камня Душ не было. Странный все-таки у фиолетовоглазого народ.
      
      - Поторопитесь, - напомнил Драган.
      
      ***
      
      Собственная хата встретила Горана тревожной тишиной. Не сказать, что в ней обычно шумно в последнее время в отсутствие хозяина бывало, все-таки Ясна спала. Но сейчас тишина была зловещей и какой-то пустой. Рыбак замер на пороге спальни дочери. Дверь была распахнута, хотя Горан точно помнил, что, выходя сегодня из дому, он ее закрывал. Кровать пустовала.
      
      - Ясна! - Горан кинулся прочь из дому. Неужели проснулась?
      
      Подворье тоже пустовало. Никого. И тишина, лишь пташка на дереве старательно выводила трель. От криков Горана птичка поперхнулась и обиженно замолчала.
      
      - Дядько Горан, - тихонько окликнула рыбака Искра. - Он сказал, что тебе в деревню нужно. Вдруг Ясна там? Ты иди, а я туточки останусь, на всякий случай.
      
      - Думаешь, Ясна могла очнуться и уйти куда-то? - Горан присел на лавку у стены дома, обхватив голову руками. У него снова болело слева в груди, дышать было тяжело, будто на грудь наступили.
      
      - Нет, дядько Горан, - Искра покачала головой. - Если бы Яська очнулась, мы бы знали. Верно, Милан? - Обернулась она к сыну старосты.
      
      - Верно, - кивнул тот. - Я бы точно почувствовал. Спит она еще. Хоть и не так, как раньше.
      
      Неждан молча прошел мимо Горана, чуть не задев того рукой. Направлялся он к тропе, ведущей в деревню. Снова у пацана глаза куда-то вбок съехали, а значит, сейчас прорицать будет. Однако, Неждан молчал, только кулаки сжимал, да ноздри раздувал, будто слушал что-то, с чем был крайне не согласен, но оспорить не мог. Горан вздохнул и, кряхтя поднявшись, последовал за предсказателем. Бажен пристроился рядом, обеспокоенно поглядывая на рыбака.
      
      - Дядько Горан, - шепнул он, - если станет нехоршо, ты не молчи, сразу говори. У тебя губы посинели, как тогда, когда Яська очнулась. Это плохо.
      
      В деревню так и вошли: впереди не реагирующий на спутников и окружающих Неждан, за ним Горан, поддерживаемый Баженом. Милан отстал. Неждан мчался быстро, хромому не поспеть за ним было, да и задержался старостин сын немного, чтобы что-то шепнуть Искре. Девочка зарделась и часто-часто закивала. Милан потрепал ее по голове, отчего та покраснела еще сильнее. Все, что Горан расслышал из их разговора было Миланово: "Тогда договорились. Я в тебя верю." Зная отношение Искры к парню, рыбак мог предположить, что теперь его новоиспеченная младшая дочурка в лепешку разобьется, лишь бы выполнить данное ей задание.
      
      - Врешь ты все! Не она это вышивала! - Внезапно вскричал Неждан. Дремавшая в пыли подворотни птица-несушка испуганно шарахнулась.
      
      Дальше снова шли в тишине. До самой площади. Там стоял гвалт. Толпа окружила небольшое возвышение возле чаши и алтаря, о чем-то оживленно споря.
      
      - Ты всегда ее ненавидела! - Неждан ринулся вперед, но, пробежав пару шагов, мягко осел на землю. Бажен едва успел его подхватить у самой земли.
      
      Спустя несколько мгновений Неждан встал, как ни в чем ни бывало, с удивлением оглядываясь по сторонам.
      
      - Ой, а когда это мы до деревни дойти успели? - Удивился он.
      
      Горан только вздохнул. Пришла его очередь утешать Вада за кружечкой эля. Младшенький друга, похоже, был совсем плох: Сновид даже в тот период, когда окончательно сошел с ума, видения свои не забывал. Правда, путался в том, что уже произошло, а чему еще только предстоит случиться. Но старый предсказатель всегда осознавал разницу между видениями и явью. Всегда, до той роковой ночи, когда он напал на Ясну. Вот тогда поведение Сновида было очень похоже на то, что происходило сейчас с Нежданом.
      
      На возвышении у алтаря стояла Смиляна. Стоило Горану подойти поближе, как старостина жена накинулась на него.
      
      - Это все твоя Яська, - кричала она. - Это она виновата. Этот ребенок вообще не должен был жить, ты знаешь. И теперь мы все расплачиваемся за то, что твоя жена не захотела смириться с предначертанным. Душа, не прошедшая перерождение на Камне, не приведет ни к чему хорошему, ни ее каури, ни нас всех. Я это говорила не раз, и повторю снова!
      
      Горан непонимающе глянул на Симляну. Что она такое несет? Ненависть старостиной женушки к его дочери и раньше была слишком явной, но сегодня она переступила черту вседозволенности, говоря такие слова.
      
      - Да как она... - Неждан ринулся, было вперед, но Бажен удержал брата.
      
      - Не лезь, без нас разберутся.
      
      Неждан насупился, но остался на месте. Молчал, только кулаки сжимал, да ноздри раздувал.
      
      - Смиляна, ты понимаешь, что за такие слова отвечать нужно, - раздался голос из толпы.
      
      - Пусть лучше эта семейка вот перед ней ответ держит, - Смиляна ухватила за руку заплаканную женщину - как смутно припоминал Горан, рыбачку из дальнего поселения - и вытащила ее на возвышение. - Это ее дочка не вернулась сегодня из Пещеры Посвящения.
      
      - Да причем тут вообще Яська моя? - Взвился Горан. Его сердце похолодело от мысли, что кто-то еще из родителей сейчас испытывает то же самое, что довелось пережить ему в день, когда не вышла Ясна. - Девочку ищут?
      
      - Да уж и без твоих подсказок сообразили поиски начать, - язвительно ответила Смиляна. - Только вот это твоей дочурке пришло в голову на сорочке символ Морены вышить, да еще и прядеными во тьме нитками. За что она и поплатилась совершенно заслуженно! - Она выхватила из-за пазухи сорочку, тыкая пальцем во один из вышитых по подолу символов.
      
      - Да что ты несешь, женщина! - Горан был возмущен. Мало того, что старостина жена на дочь его напраслину возводит, так еще и сорочку, в которой Ясна была в Пещере Посвящения, где-то раздобыла. Впрочем, почему где-то? - Откуда у тебя Яськина сорочка? Ты что, в хате моей без спросу была? Может, и камень Яськин ты в чашу подложила?
      
      Каури, собравшиеся на площади, зароптали. Старостину жену в деревне недолюбливали, но из уважения к старосте делали это молча. Однако теперь многим пришлась не по вкусу мысль, что Смиляна могла зайти так далеко, что опустилась до кражи и подлога. Женщина побледнела, попятившись на пару шагов, однако, быстро взяла себя в руки.
      
      - А если и я? - С вызовом бросила она, вскидывая голову. - Ты что думаешь, коль дочка у тебя с прибабахом, так ей поблажки надобно делать? А Морену на сорочке я еще тогда заприметила, когда мой Милан из-за твоей пигалицы пострадал. Только такой прибабахнутой могло в голову прийти за благословением Лели с символом Морены переться. Вот и натворила делов: и сама поплатилась, и Лелю прогневила. Неизвестно еще, будет ли Пещера Посвящений теперь вообще детей наших принимать! Это же нужно было додуматься такое вышить!
      
      - Врешь ты все! Не она это вышивала! - Не выдержал Неждан.
      
      - Как не она, коль сорочка ее? - Наигранно-искренне удивилась Смиляна. - Или ты думаешь, что твоя странная подружка не способна сама себе сорочку на Посвящение вышить? Да это любая, даже самая криворукая, девка на острове может.
      
      - Ты всегда ее ненавидела! - Неждан ринулся вперед, но брат его снова удержал.
      
      - Мама, что происходит? - Сильно отставший по пути Милан дохромал до площади. - Ты опять за свое? Мы же с тобой уже говорили, и ты пообещала Ясну не трогать.
      
      - Да я бы и рада, сыночек, но ведь совсем девка с ума сошла, с Мореной к Леле поперлась, да всех детей наших под угрозу подвела, - запричитала Смиляна, изменившись в лице.
      
      Милан смотрел на это, скривившись, и было непонятно, что за выражение у него на лице застыло. То ли брезгливость, то ли разочарование. Смиляна, взглянув на сына побледнела еще больше. Потом поджала губы, скомкала сорочку и изо всех сил швырнула ею в сына.
      
      - Воспитывала я тебя, воспитывала, человеком сделать хотела, а ты... - Старостина жена переключилась на свою любимую роль обеспокоенной матери. - Вот что тебе девка ущербная? Что, девиц в деревне мало? Да любую выбирай. Не по нраву эти, так подрастут еще. Нет, околдовала тебя эта странная, ходишь за ней хвостом. Здоровье свое загубил, ее, окаянную вытаскивая, а толку? Наказала ее Леля, и поделом. Пусть и остается там, где она сейчас... - Смиляна набрала в грудь воздуха, намереваясь продолжить тираду, но главное уже было сказано.
      
      - Где она? - Прерывая дальнейшие причитания, резко спросил Милан, выделив из речи матери главное: похоже, та была в курсе, куда делась Ясна.
      
      - Где ей и положено! - Рассмеялась старостина жена. Горану стало жутко. Не может быть у нормального человека такого смеха. Такой был только у Сновида, когда тот над колыбелькой Ясны склонился. - Украденное сердце не должно биться. Его предназначение - остановить Бурю, и это предназначение будет выполнено!
      
      
      26
      
      - Где. Моя. Дочь, - Горан подскочил к Смиляне и схватил ее за плечи. Не помня себя от бешенства, он тряс женщину, не обращая внимания на то, как безвольно болтается ее голова. Сквозь застилавшую мир душную багровую пелену, рыбак различал лишь наглые голубые глаза Смиляны с сузившимися в точку зрачками и ее безумный смех.
      
      - Все, тихо, Горан, очнись! Ты не видишь разве? Она не в себе, - Вад, растолкав толпу, подбежал к другу, оттаскивая его от продолжавшей смеяться Смиляны.
      
      - Что она сделала с Ясной? Где моя дочь? - Горан отпустил женщину, но увести с возвышения Вад его не мог. Рыбак отчаянно сопротивлялся, будто боясь, что если выпустит жену старосты из виду, та попросту исчезнет, и шанс найти дочку будет потерян.
      
      - Мы это обязательно узнаем, только присядь. Ты белый, как облако. Эй! Горан, скажи что-нибудь! - Голос Вада звучал глухо, будто уши Горана были залеплены воском. В груди уже не кололо - горело. Дышать не получалось, багровая пелена уплотнялась, пока не превратилась в черный занавес. Ноги подкосились, отказываясь держать мгновенно потяжелевшее тело.
      
      ***
      
      - Так и сказала? - Смутно знакомый приглушенный голос долетал до Горана сквозь приоткрытую дверь.
      
      - Если дословно, то слова были "Украденое сердце не должно биться. Его предназначение - остановить Бурю." - процитировал Милан. - И я не знаю, что это значит. В наших сказаниях нет ни слова об украденом сердце.
      
      - Ты уверен?
      
      Горан вспомнил этот голос. Драган. Фиолетовоглазый Путник. Но что он делает в хате рыбака? Он же остался присматривать за яйцом на берегу бирюзового моря.
      
      - Уверен. Я специально искал. Сновид, наш последний предсказатель, перед смертью предрек "Украденое сердце остановит Бурю", - в голосе Милана и в самом деле звучала твердая уверенность. - Мы не знаем, что это может значить, но это не просто совпадение.
      
      - Идей, как это может быть связано с Ясной, у тебя, вероятно, нет? - Полуутвердительно спросил Драган.
      
      - Думаю, напрямую, но... я не уверен. Подозреваю, что есть какая-то связь с произошедшим в Пещере Посвящения.
      
      - А что там произошло? - Заинтересовался Драган.
      
      Горану тоже было любопытно. Пять приливов никто не мог добиться от парней подробностей. Те, будто сговорились, твердили одно и то же: зашли, нашли спящую Ясну, дождались рассвета, вышли. Пока двигались по узкому лазу на выход, произошел обвал, Милана камнями привалило, но Ясну он сберег. Все. Учитывая, что Милан, до того, как с близнецами переговорил, вообще утверждал, что не помнит ничего, а потом резко вспомнил... Не верил Горан, что рассказ ребят правдив или хотя бы полон.
      
      Внезапно рыбака пронзила мысль: если насчет лаза пацаны не соврали, то девочка, проходившая обряд нынче ночью, могла попросту не суметь выбраться из-за обвала, преградившего путь наружу. Горан вскочил с кровати, намереваясь сообщить расположившимся в горнице гостям о своей догадке. Вскочить не получилось, получилось только сесть: голова кружилась, да слабость была дикая. Однако, чувствовал себя рыбак в целом на удивление сносно.
      
      - Очнулся? - Драган бесшумно появился в дверях, облокотившись о косяк. - Вовремя. Закат скоро. Мы с ребятами собирались спуститься в Пещеру Посвящений, девочку поискать. И я хотел бы там осмотреться.
      
      - Я с вами, - Горан все никак не мог нашарить босыми ногами обувь. Пришлось, кряхтя, наклоняться и заглядывать под кровать.
      
      - Нет, - покачал головой Драган. - Ты не пойдешь. С твоим сердцем тебе показан покой и отсутствие физических нагрузок.
      
      В другое время Горан бы поспорил, настоял бы на своем, но сейчас ему внезапно стало не до споров. Под кроватью валялся нож. Точно такой, как тот, от случайного удара которым умер Арбуй. Такой, каким Сновид пытался вырезать на груди крохи Ясны знак бесконечности. Медленно, как завороженный, Горан потянулся за ножом. Этого не может быть. Ножу попросту неоткуда взяться под Горановой кроватью. Много-много приливов назад окровавленный нож был передан, как доказательство, из рук в руки старейшинам. И храниться должен был у Данко - главного среди равных.
      
      - Эй, Горан, ты меня слышишь? Ты в порядке? - Забеспокоился фиолетовоглазый.
      
      - Там, - пересохшими губами прошептал Горан, продолжая безуспешно тянуться к ножу. Слишком тот далеко под кроватью лежал.
      
      Горан сполз на пол, встав на колени. И все равно, пальцы немного не дотягивались до блестевшего в темноте ритуального оружия. Толстоват Горан был для узкого пространства между полом и кроватью. Драган присел рядом.
      
      - Откуда это тут? - Увидев нож, спросил он севшим голосом.
      
      - Не знаю, но я знаю, что это, - покачал головой Горан.
      
      - Уверен, что знаешь? - Скептически переспросил фиолетовоглазый.
      
      - Да. Это нож Сновида, которым он мою Яську того... - начал рыбак.
      
      - Сновида? А у него он откуда?
      
      - Не знаю, - пожал плечами Горан. - А это так важно? Мне кажется, что важнее то, у кого нож хранился все это время, и каким образом он оказался под моей кроватью как раз, когда пропала моя дочь, - возразил он.
      
      - Все это, конечно занятно и важно, но... - Драган до ножа дотянулся без проблем, однако брать его голой рукой не стал. Достал из-за пояса перчатку и надел, прежде, чем за нож хвататься.
      
      Поднявшись, он поднес оружие к окну и внимательно осмотрел его со всех сторон. Покивал, хмыкнул утвердительно пару раз, помогая себе зубами, натянул вторую перчатку. Крепко зажал лезвие правой рукой, пальцами левой прижал рукоять с двух сторон и повернул. С тихим щелчком рукоять отделилась от лезвия.
      
      Аккуратно отложив смертоносный металл на подоконник, Драган продолжал вертеть в руках рукоять. Еще пара щелчков, и та распалась на две половинки. Из открывшейся полости выпал причудливой формы предмет, похожий на металлическую тростинку, закрученную, словно усик дикого винограда. Виал. Очень старый и обшарпанный. Не совсем такой, как у Драгана, но узнаваемый.
      
      
      27
      
      Горан мог поклясться, что увидел, как фиолетовые глаза светятся. И это был не обман зрения. И не отблеск света - день был пасмурный, затянутое облаками небо то и дело срывалось на дождь, да и закат уже очень скоро, серые сумерки уже проникли во все уголки комнаты.
      
      Драган задумчиво вертел виал в руках. На лице его застыло неописуемое выражение: то ли радость, то ли страх, то ли недоверие. Наверное, такое лицо бывает у человека на пороге чуда. Горан заметил, что руки Драгана слегка подрагивают.
      
      - Хотел бы я знать, что все это значит... - Наконец-то произнес Путник. - Этому виалу уже... Ох, боюсь, в ваших календарях, если они у вас есть, нет таких цифр...
      
      - И что это может значить?
      
      - Это может не значить ничего, и значить очень многое... Ладно, потом разберемся. Закат скоро. Пора идти, - Драган спрятал виал в один из карманов на ремнях, пересекающих крест-накрест его грудь.
      
      - Я пойду с вами, - Горан начал натягивать куртку.
      
      - Мы уже об этом говорили. Тебе противопоказаны такие нагрузки, - покачал головой фиолетовоглазый.
      
      - Наверху подожду. Заодно попытаюсь что-то разузнать про Яську. Моя дочь пропала, я не могу просто так дома сидеть, сложа руки, - рыбак упрямо продолжал одеваться.
      
      Махнув на него рукой, Драган дал знак ребятам, топтавшимся в горнице, и они выдвинулись к берегу.
      
      На мысе, несмотря на моросящий дождь, уже собралась добрая половина деревни. Мужики спорили между собой о том, кто пойдет в Пещеру.
      
      - Пойдем мы, - Милан привычно взял на себя роль главного.
      
      - Хочешь и на вторую ногу охрометь? - Насмешливо спросил Вячко. - Тут и без вас спасателей хватает.
      
      - И кто из них знает, с чем придется столкнуться, спустившись в Пещеру? - Так же насмешливо поинтересовался Милан. - То-то. Идем мы, это не обсуждается.
      
      К удивлению Горана, люди, собравшиеся на берегу, как-то быстро согласились, что Милан имеет право решать. Вспомнились слова Искры о том, что они все умеют "уговаривать". Однако, девочке требовалось прикоснуться к уговариваемому, Милан же никого и пальцем не тронул. Впрочем, Горан подозревал, что способности у парня посильнее тех, что у Искры будут. Нужно бы мелкой спросить, верна ли его догадка.
      
      Горан оглянулся по сторонам, разыскивая взглядом девочку. Ее видно нигде не было. Внезапно он вспомнил, что и в хате мелочь на глаза не попадалась, да и по дороге рыбак ее не видел. Занятый мыслями о пропавшей Ясне, Горан не обратил на отсутствие младшей внимания. Ведь это было вполне в духе Искры: держаться как бы и вместе с компанией, и все-таки в стороне, время от времени куда-то молча пропадая, а потом так же тихо появляясь. Рыбаку стало стыдно за свою невнимательность: не успел удочерить, а уже потерял ребенка. Учитывая, что старшая дочь тоже пропала, ужасный из него отец получается.
      
      В толпе Горан увидел старосту. Тот стоял чуть поодаль, упорно глядя себе под ноги. Рыбак двинулся к нему. Вот с кем нужно было переговорить в первую очередь. Если даже староста никак не связан ни с пропажей Яськи, ни с ножом, найденным Гораном в своей хате, его можно будет расспросить про Смиляну. Завидев идущего к нему рыбака, староста начал потихоньку отступать, стремясь скрыться за спинами односельчан, но Горан оказался шустрее.
      
      - Ну здравствуй, Чеслав, - поприветствовал старосту Горан. - Как Смиляна? В себя не пришла?
      
      - Нет, - покачал головой староста, прекращая отступление. - И видел же, что она с самого вчерашнего вечера не в себе, а не уследил. Ты уж прости, если она тебя своими разговорами обидела. Что с нее взять? Баба дура. Дурой была, дурой и останется, ежели, конечно, разум к ней вернется.
      
      Горан слабо представлял, как может баба при разуме быть дурой, но, видимо, старосте виднее - у него опыт ого-го какой.
      
      - Мне на ее разговоры чихать, если честно, - признался Горан. - Только есть у меня уверенность, что ввязалась твоя Смиляна в нехорошие дела, да не одна, к тому же. И в Яськиной пропаже она виновата.
      
      - Послушай, Горан, - староста твердо, с вызовом, посмотрел рыбаку в глаза. - То, что моя жена - дура, я готов признать. И наказать соответствующим ее поведению образом готов. Но обвинять ее в том, что она живой душе могла гадость какую реальную устроить... Тут уж прости, но такого я не потерплю.
      
      - Тогда и ты послушай, - Горан, когда нужно, тоже мог проявить твердость. - Дура твоя еще большей дурой оказалась, да, похоже, не одна она. Подельник у нее был. И след они оставили у меня в хате. Жирный такой след, явный. И я буду не Горан, если не разберусь с этим. Но когда я докажу, что твоя Смиляна причастна к исчезновению Ясны, тебе больше старостой не бывать. Никто не захочет иметь старосту, который прикрывает злоумышленницу. Или, может, ты тоже с ней заодно? Тогда мне искренне непонятно, как у таких родителей мог вырасти такой сын, как Милан.
      
      Толпа заволновалась. Горан отвлекся от старосты, и тот воспользовался случаем улизнуть подальше от разгневанного отца. Рыбак, конечно, не верил, что Чеслав мог быть как-то причастен к проделкам своей женушки. Все-таки староста был хоть и немного тщеславным, но весьма честным человеком. Но сказал он то, что сказал. И совершенно не жалел о своих словах. Потому что, при всех своих положительных качествах, староста имел одно слабое место: жену он любил без памяти. И если его не прижать, как следует, мог наворотить дел, защищая Смиляну, несмотря ни на что.
      
      Близнецы и старостин сын выстроились в ряд на обрыве, готовясь нырнуть с последними лучами закатного солнца. У Горана сердце сжалось: ровно пять приливов назад ребята точно так же стояли на краю обрыва. Как же много всего произошло за эти пять приливов. К своему удивлению, рыбак отметил, что из нескладных подростков парни превратились в уверенных в себе молодых мужчин. Когда они успели? Ведь почти все время были на виду, а, глядишь, прошли эти изменения мимо Горанового внимания.
      
      - А мои-то возмужали, - подошел к Горану Вад.
      
      - И не говори. Да и старостин вон как изменился. Хорошие ребята растут... выросли уже, - поправился Горан.
      
      - Вот уж точно... Видные женихи для твоей Яськи, - поддел друга Вад.
      
      - Ну, у меня две дочери теперь, так что, надеюсь, обеим из кого выбирать будет. Хотя, младшенькая, похоже, уже с выбором определилась, - усмехнулся Горан. Вести пустой треп о женихах было гораздо проще, чем думать о том, что обе дочери неизвестно где, а парни собрались рисковать собой, чтобы вытащить незнакомую девчонку.
      
      К ожидающим на обрыве ребятам подошел Драган. Как и молодежь, он разделся по пояс, оставшись в одних штанах, однако ремни свои не снял. Внимание Горана привлекла спина Путника. Вдоль позвоночника тянулись два ряда шрамов, явно нанесенных специально. Вырезанные на коже символы выглядели смутно знакомыми. Похожи они были на элементы традиционной вышивки каури, однако, все же отличались. Драган взмахнул руками, разминаясь, и Горан увидел, что по внутренней стороне рук Путника, от запястий до подмышек, тянутся точно такие же символы.
      
      Последний луч солнца взметнулся над водной гладью, и четыре загорелых тела скользнули с обрыва в море. Горан мысленно пожелал спасателям удачи.
      
      А спустя совсем немного времени земля под ногами собравшихся задрожала. Толчки в этот раз были не такими сильными, как в ночь, когда спасали Ясну, но тоже весьма ощутимыми.
      
      
      28
      
      - Нет, мне узвару, - Горан отказался от предложенного трактирщиком эля. - А этому безобразию пожрать чего-нибудь сытного и полезного, да отвар горячий. Еще не хватало мне с соплями возиться, - пробурчал он.
      
      Вячко опасливо покосился на Искру, но ничего не сказал, только кивнул.
      
      - И полотенце какое прихвати, хоть волосы вытереть, - крикнул Горан вслед трактирщику.
      
      Тот, не оборачиваясь, махнул рукой, мол, понял.
      
      - Рассказывай, - Горан повернулся к Искре.
      
      Притихшая девочка сидела на лавке в углу, виновато втянув голову в плечи. Не обнаружив Искру поблизости, рыбак вернулся домой, но и там мелкой не было. Припомнив, что Милан о чем-о просил Искру, и справедливо рассудив, что привыкшее к самостоятельным прогулкам дите сбежало по своим делам, даже не подумав спросить разрешения у новоиспеченного папочки, Горан пошел ее искать. И нашел. Причем, застал в самый неподходящий (с точки зрения самой Искры) момент.
      
      Искра как раз возвращалась с берега бирюзового моря. На лодке Драгана. Как девочке удалось заставить суденышко двигаться, оставалось для рыбака загадкой: ведь Путник говорил, что лодка будет слушаться только его. Впрочем, двигаться и слушаться - разные вещи.
      
      Когда Горан вышел на пляж у арки Рукопожатия Великанов, лодка с отчаянно цепляющейся за ее борта Искрой на огромной скорости неслась к берегу. Видимо, поняв, что остановить вышедшее из повиновения суденышко она не в силах, девочка не придумала ничего лучше, чем просто выпрыгнуть из него на полном ходу. Неуправляемая лодка вылетела на берег, взметнув тучи мокрого песка. Горан едва успел убраться с ее пути. Движение суденышка сумели остановить лишь прибрежные скалы, в которые то уперлось носом. Дернувшись пару раз, лодка замерла неподвижно.
      
      Промокшую до нитки Искру Горану пришлось вылавливать из бурного моря. К ночи непогода разгулялась, и довольно высокие волны не давали легкой девочке выбраться на берег. Вытащив малявку, Горан молча повернулся к ней спиной и пошел в деревню. Да, следовало отвести девчонку домой, вытереть насухо и переодеть, но рыбак был на нее обижен. Обида была глупой, иррациональной, однако Горан поддался ей с каким-то извращенным удовольствием. Искра, чувствуя состояние приемного отца, шла за ним молча, лишь изредка шмыгая носом. И даже это она старалась делать тихонько.
      
      - Рассказывай, - повторил Горан, видя, что Искра не спешит оправдываться, а сидит, потупившись в стол и возя пальцем по натекшей с ее мокрых волос луже.
      
      - Я за лемой ходила, - упавшим голосом проговорила девочка. - Для Неждана. Ну, и яйцо проверить.
      
      - Да что за лема такая? - Вспылил Горан. - Чего вы с ней так носитесь?
      
      - По берегам Ирия лема цветет,
       Цвет лемы спасенье заблудшим дает.
       Забвения ветер по зарослям свищет,
       Потерявший себя цвет лемы не сыщет,
       Но в преданном сердце надежда живет,
       Для друга ребенок цвет лемы найдет.
      
      - Ну знаю, дурацкий детский стишок, мы его тоже разучивали, память тренируя, - Горан недоумевал, к чему Искра решила его рассказать.
      
      - Он не дурацкий. Там все до последнего слова правда. Цветок лемы на самом деле существует, и он на самом деле позволяет удерживать заблудившуюся душу в реальности. И его на самом деле может только ребенок достать. Ну, или кто-то очень маленький, - пояснила девочка. - Там лаз узкий, взрослый не пролезет.
      
      - Где - там? - Горан устало прикрыл глаза.
      
      Пугаться за малявку было уже поздно, ругаться - бесполезно. Да и не было у него сил. Мелькнула даже подленькая мысль, что зря он с удочерением связался, не те годы, чтобы Горан мог достойно уследить за юркой и слишком самостоятельной дочуркой. Вон, за спящей старшей не уследил. Да и сердце шалит... А как не выдержит в следующий раз волнений? Снова девчонка сиротой останется? Хорошо, если не привяжется сильно к нему, Горану, к тому времени.
      
      - Дядько Горан, - Искра поерзала на лавке, подвигаясь поближе к рыбаку. Прижалась к его боку, обхватив широкую Горанову талию руками. - Зря ты так думаешь. Я тебя крепко-крепко любить буду. И волновать больше не буду. Я не подумала, что нужно разрешения попросить было, правда. Но больше так не поступлю. Честно-честно. И скала там не такая уж и опасная... ой, - малышка испуганно замолчала, поняв, что сболтнула лишнее.
      
      Горан только рукой махнул. Чего уж теперь.
      
      - Этот ваш цветок хоть точно поможет? - Спросил он.
      
      - Поможет! Обязательно поможет! - Горячо заверила Искра. - Яське ведь почти помог. Если бы этот Драган ее не дергал, она бы точно к утру сегодняшнему проснулась. А так придется ждать, пока сама вернется. Но она уже дорогу знает, найдет путь назад.
      
      - Ее саму бы найти, - вздохнул Горан.
      
      - Найдем, дядько Горан, обязательно найдем! - Искра хлюпнула носом.
      
      - Вячко, ну что там с полотенцем и горячим? - Спохватился рыбак. Нос у Искры был ледяной, губы посинели. Горан подумал, что зря он все-таки повел девочку сюда, а не домой. Там хотя бы переоделась в сухое сразу.
      
      - Не, дядько Горан, все верно. Мы тута должны быть, когда они вернутся. А не то можем не успеть.
      
      - Чего не успеть? - Насторожился Горан.
      
      - Не знаю, - пожала плечами Искра и уткнулась носом в принесенную наконец-то трактирщиком кружку горячего отвара. - Неждан не сказал, когда предсказывал. Но... ты только не серчай, хорошо?
      
      - Зная тебя, я не могу давать таких опрометчивых обещаний, - пробурчал рыбак, накидывая на голову девочки полотенце и помогая ей вытереть волосы. Намокшие пряди свились в тугие кудряшки. Горан подумал, что стоит, пожалуй, уже начинать тренироваться плести косички. Иначе, в день совершеннолетия Искры он рискует не справиться с ее непослушной шевелюрой.
      
      - Ой, дядько Горан, ты так смешно думаешь, - Искра звонко рассмеялась.
      
      - Так чего я серчать не должен-то? - Горан не дал девочке перевести тему.
      
      - Ну, это насчет Яськи. Ты знаешь же, что она уговаривать умеет. И думать с нами. И нас учит. У Милана хорошо получается, а у меня пока не очень. А близнецы хорошо вместе думают, а по отдельности вообще не умеют. Ну, как ты.
      
      - Про "думать с нами" - это для меня новость. Это как? - Не понял Горан.
      
      - Ну, это как говорить, но только думать. Можно обо всем-всем думать. Только соврать нельзя. Я потому и боюсь с Миланом думать, - покраснела Искра. - Ты только ему не говори, ладно?
      
      Горан немного оторопел от таких объяснений, особенно от последней части. Что именно он Милану не должен говорить? Потому, покумекав, сообразил. Дочурка ему досталась с муками первой любви в комплекте. Повезло так повезло. Счастливый папаша иронично хмыкнул.
      
      - Ну дя-адько Горан, - протянула Искра. - Вот тебе смешно, а мне - нет. И вообще, я про другое сказать хотела.
      
      - Так не тяни. Рассвет скоро.
      
      - Если мы успеем, то мне тоже придется остаться. И Драгану. Потому что мы умеем хорошо думать. А если не успеем... все каури погибнут. Камень Душ будет уничтожен.
      
      - Остаться? Ты о чем?
      
      - О Буре.
      
      
      29
      
      - Вышли! - Звонкий мальчишеский крик разнесся над сонной предрассветной деревней.
      
      Горан подхватился, собираясь идти на мыс со всеми, но Искра его остановила, удержав за рукав:
      
      - Не, дядько Горан, мы здесь ждем. Я же тебе говорила, мы должны успеть, иначе будет очень плохо.
      
      Горан послушно сел на место. Как же, все-таки, все изменилось в его жизни за последние несколько приливов. Горан уже с трудом припоминал, каково это, когда дети тебя слушаются, а не наоборот. В свете последних событий, рыбак скорее чувствовал себя неразумным ребенком, который ничего не смыслит в окружающем его мире - настолько все изменилось. А эти непонятные маленькие взрослые, которые теперь управляли жизнью рыбака, указывая ему, что и как делать, если и снисходили до объяснений, то говорили такие странные вещи, что Горану казалось порой, что лучше бы он и дальше оставался в неведении. А еще очень обидно было чувствовать себя глупее этих юных человечков, только начинающих жить.
      
      - Ну дядько Горан, - Искра снова прижалась к боку рыбака. - Ничего ты не глупее. Просто ты мало знаешь. Это не страшно. Я тебе расскажу, все-все-все. Жалко, что ты думать с нами не можешь, было бы проще. А так не про все слова можно подобрать. Но я постараюсь.
      
      - А почему не могу? - Спросил Гроан. - Научи меня, - решился он.
      
      - Не получится, - помотала головой Искра. - Яська уже пробовала, и когда маленькая была, и потом. А мне до нее далеко. Милан говорит, что это потому, что у тебя в голове чего-то там не выросло, а у нас выросло. Что эта штука у всех каури есть, но у большинства, если с детства не тренировать, она так и не вырастает. А когда взрослый, то уже поздно.
      
      - Хм, что ж это получается, вы всех каури думать друг с другом научить можете?
      
      - Неа, не всех. У взрослых мало у кого сама по себе эта штука вырастает. Детей можем, почти всех. Милан говорит, что когда он станет настоящим сказителем, то будет всех малышей учить.
      
      - А вот интересно, Милан-то откуда про эту штуку знает? - Поинтересовался Горан.
      
      - Так ему Яська подумала, - ответила Искра. - Она их видит. А Милан потом в сказаниях инфра... инфромацию... сведения, короче, нашел.
      
      - Как-то он подозрительно много находит в сказаниях. Тысячи приливов каури жили себе, поживали, и ничего там такого не находили, а тут появился Милан, и все нашел, - саркастически заметил рыбак.
      
      - Дык, если не знать, куда смотреть, то и не найдешь. А Милан знает. И вообще, он такой умный! - Искра восхищенно округлила глаза. - И думать у него лучше всех получается. Ну, кроме Яськи. И Танцор его слушается уже. Гром и Заноза близнецов часто не слышат, особенно, когда те далеко друг от друга и думать вместе не могут.
      
      - Ну, что Милан у нас самый-самый, это я уже уяснил, - рассмеялся Горан. - Но вот сейчас я себя самым глупым чувствую. Вы что, и с птицами своими тоже думаете? Получается, они умнее меня, так что ли?
      
      - Дядько Горан, ну я же тебе говорила! Ты не глупый. Просто та штука у тебя не выросла. Как ее... физ... не, не помню. А с птенцами мы сразу заниматься начали, вот у них и растет.
      
      - Погоди, так эта штука не только у каури есть?
      
      - На острове - только у каури. Мы проверяли.
      
      Горан задумчиво покрутил в руках кружку с недопитым узваром. Вываленные Искрой на него сведения были настолько дикими, что в голове укладывались с трудом. Пусть там и было достаточно свободного места - штука-то у Горана не выросла, а, значит, и места в черепушке не занимала. Одно рыбак понял точно: если хоть кто-нибудь из этих ребят переживет Бурю, то жизнь каури уже больше никогда не будет такой, как прежде.
      
      С улицы донесся протяжный крик буревестника. Чуть более протяжный и гораздо более громкий, чем нужно. Да и что делать буревестнику так далеко над сушей? Обычно эти птицы, проводящие большую часть жизни в море и даже спящие на волнах, на сушу дальше прибрежных скал не залетали. Да и до скал снисходили лишь во времена гнездования.
      
      - Рарог! - Вскрикнула Искра, кидаясь наружу.
      
      Немногие каури, которые, как и Горан с девочкой, остались ждать новостей в трактире, не желая выходить на моросящий дождь, дружно вздрогнули и повернули к девочке головы. Горан поспешил за малявкой.
      
      И в самом деле Рарог. Синий мчался к трактиру изо всех крыльев, время от времени оглашая окрестности жалобными, зовущими криками. Искра, выскочившая из трактира на деревенскую площадь, высоко подпрыгивала на месте, размахивая руками.
      
      - Рарог, сюда! - Завопила она.
      
      Теперь внимание всей деревни было окончательно приковано к девочке и птице. Даже на вернувшихся спасателей внимания никто не обратил. Рарог выполнил почти изящный разворот вокруг кончика крыла (в конце он все-таки не удержал правильный угол планирования и сбился, отчаянно маша крыльями). Приземлившись прямо перед Искрой, он не успел погасить скорость и проехался по скользкой от дождя земле площади, сел на попу и выпустил небольшую струйку огня. Со стороны казалось, будто птица просто рыгнула пламенем. Искра привычно отпрыгнула в сторону, пропуская пламя мимо себя.
      
      - Дурачок, ну зачем ты выпендриваешься? - Рассмеялась девочка, кидаясь на шею любимчику.
      
      Собравшиеся на площади люди тревожно перешептывались. Горан различил слова "огнедышащая птица Рарог" и "Буря". Ох, не стоило Искре так радостно и громко выкрикивать имя своего питомца. Как бы не приписали "доброжелатели" малявке желание приманить Бурю, раз та якшается с птицей Рарог. Смиляны хоть и не было поблизости, но не одна она в деревне сплетни распускает, есть и другие неравнодушные. И надо же было мелкой додуматься назвать птенца таким опасным именем.
      
      - Что? - Искра замерла, прижавшись лбом ко лбу опустившей пониже голову птицы. - А! Поняла. Бежим! Ты - с Миланом.
      
      Птенец послушно запрыгал к парню, смешно переваливаясь. Близнецы и Драган молча развернулись и помчались вслед за мелкой к пляжу, на котором стояли их лодки. Опешивший было Горан, так и не сообразив, что происходит, кинулся за ними вдогонку. Что бы там ни было, а он в стороне оставаться больше был не намерен. В голове бились давешние слова Искры о том, что если они не успеют, то все каури погибнут, а Камень Душ будет уничтожен.
      
      
      30
      
      - Что за спешка? - Горан сумел отдышаться только, когда лодка, идущая на веслах, уже подплывала к приметной скале. Самоходную лодку Драгана пришлось бросить на пляже: та после столкновения со скалой была в плачевном состоянии.
      
      - Яйцо вылупляется, - пояснила Искра. - Нужно поспешить. Малыши не понимают, что им нужно выбираться с раскаленной земли гнезда, да и через камни по краям им тяжело самим перебраться. Наверное, им мама должна помогать, но она куда-то подевалась...
      
      Момент перехода на этот раз Горан заметил хорошо. Освещенный утренним солнцем берег бирюзового моря проступал на фоне хмурых от дождя скал медленно, будто неохотно.
      
      - Мне кажется, или на этот раз что-то не так? - Спросил рыбак, ни к кому особо не обращаясь.
      
      - Не кажется, - покачал головой Драган. - Я еще в прошлый раз заметил, что переход с острова сюда замедлился. А сейчас все еще в разы медленнее. Обратный переход по-прежнему происходит мгновенно.
      
      - И что это должно означать? - Забеспокоился Горан.
      
      - Я без понятия. Все мои догадки звучат несколько дико даже для меня. А вам они вообще покажутся бредом, - Драган с сожалением развел руками. - Но мне кажется, что, если они верны, мы сможем достаточно точно - а главное, заранее - определить приближение Бури. Как что, выходит, я все-таки тот самый Путник, каковым мне положено быть по вашей мифологии.
      
      - Дядько Драган, а что такое "мифология"? - Влезла в разговор Искра.
      
      - Верования, сказки.
      
      - А как может вера и сказки быть одним и тем же словом? - Девочка недоумевала. - Сказки - это сказки, в них все не взаправду. А Денница и Леля - всамделишные. Да и Морена тоже, - понизив голос и оглядываясь по сторонам, добавила малявка.
      
      - Сказки тоже не на пустом месте сочиняют, - возразил Драган. - Да и какова вероятность, что в ваших сказаниях про богов за тысячи приливов ничего не было переврано? Вот и называют такие вещи "мифами": вроде бы и торчат из них хвосты правды, но настолько людским воображением все перекручено, что сразу и не разберешься, сколько там той правды, а сколько - выдумки.
      
      - И ничего у нас в сказаниях не перекручено! - Обиделась девочка. - У нас в сказители только самых лучших берут!
      
      Горан усмехнулся. Как же, как же, кто бы мог сомневаться, что Искра кинется защищать честь Милана, да и всех сказителей заодно. Близнецы, дружно налегавшие на весла, в споре не участвовали: перегруженная лодка шла тяжело. На предложение Горана сменить кого-то из них, Бажен с Нежданом дружным хором прочитали ему лекцию о слабом сердце рыбака, которое следует беречь.
      
      Драган, сидевший на руле, желания грести не изъявлял, уткнувшись в странную круглую коробочку, внутри которой вертелась стрелка. Горан давно уже с интересом косился на коробочку, но спросить, что это за вещица такая, все как-то не решался, слишком озабоченным выглядело лицо Драгана. Однако, тот сам завел разговор о коробочке.
      
      - Компас взбесился, - произнес фиолетовоглазый, протягивая коробочку Горану.
      
      Рыбак недоуменно взял ее в руки. Красно-синяя стрелка внутри коробочки то вращалась, то замирала на месте, подергиваясь.
      
      - А что я здесь увидеть должен? - Спросил рыбак.
      
      - Как что? Стрелка на север не указывает, а вращается, как бешеная. Ты же рыбак, ты компасом должен уметь пользоваться.
      
      - А компас - это вот эта твоя коробочка? - Не понял Горан. - У нас такого нет.
      
      - А как же вы в море выходите? - удивился Драган. - Заблудиться не боитесь?
      
      - И как эта коробочка поможет мне не заблудиться?
      
      Штуковина оказалась весьма занятной, хотя Горан так и не понял, что такое "магнит", который заставляет стрелку все время поворачиваться синим концом на север. Но идея иметь возможность всегда, даже в отсутствие солнца или звезд на затянутом облаками небе, точно определить стороны света... У рыбака, который не раз сталкивался со страхом не вернуться, отойдя слишком далеко от берега, способного послужить ориентиром, дух захватило от открывающихся возможностей. Это же как далеко можно заплыть! Возможно, даже Горан с Вадом могли бы дойти до опоясывающих остров скал, о которых говорил фиолетовоглазый, и своими глазами убедиться в их существовании. И тогда... Что будет тогда, Горан не знал. Не простиралось так далеко воображение пожилого рыбака.
      
      Под "взбесившимся компасом" Драган подразумевал, что по мере приближения к приметной скале стрелка перестала указывать на тот север, который можно было определить по положению тусклого утреннего солнца, а постоянно меняла положение. Сейчас же, в момент затянувшегося перехода к берегам бирюзового моря, стрелка вообще вращалась, как бешеная. Как только яркое желтое солнце побережья окончательно сменило холодное пасмурное утро острова, стрелка успокоилась, снова замерев в одном положении. Правда, совсем не в том, в каком до перехода. Лодка плыла строго на север, а после перехода, если судить по компасу, поменяла направление на противоположное.
      
      Над головами сидящих в лодке пронеслась серебристо-синяя тень, и Рарог, вновь не рассчитав приземление плюхнулся на пляж, вздымая тучу песка. Милан скатился с его спины, кувыркнувшись через голову, прокатился по песку и ударился о камни гнезда. Раздался громкий хруст. У Горана все внутри замерло. Неужели, расшибся?
      
      Но нет. Когда песок осел, стало понятно, что парень в порядке: он сидел у камней, вытряхивая песок из волос. Трещало яйцо: по всей его поверхности, от острого кончика до самого низа пробежала толстая трещина. Даже с берега, к которому как раз причаливала лодка, был слышен громкий требовательный писк, раздававшийся изнутри.
      
      Первым на берег выскочил Неждан. Но не успел парнишка сделать и двух шагов, как споткнулся, замер, вытянулся в полный рост и начал заваливаться спиной обратно в воду, держась прямо, будто шест проглотил.
      
      
      31
      
      Первым в поднявшейся неразберихе сориентировался Драган. Дав знак Горану с Баженом позаботиться о Неждане, сам Путник кинулся к гнезду.
      
      В расширяющейся трещине уже мелькала сквозь пленку голова, увенчанная массивным розовато-оранжевым клювом. Птенец, оглашая округу отчаянным писком, долбил скорлупу, стремясь расширить трещину. Однако, толстая скорлупа поддавалась неохотно.
      
      - Помочь, может? - Спросил Драган, обращаясь к подошедшему Горану..
      
      - Неа, пусть сам, - незаметно проскользнувшая между мужчинами Искра покачала головой. - Я когда-то в детстве помогла птенцу альбатроса, а он погиб. Потом дядько Боян объяснил, что нельзя, птенец должен сам вылупиться.
      
      - В детстве, - рассмеялся фиолетовоглазый. - А сейчас у тебя что?
      
      - Ну вот, и ты туда же, - печально вздохнула девочка, бросив быстрый взгляд на стоявшего рядом Милана.
      
      Переглянувшись, мужчины дружно рассмеялись, а малявка надулась.
      
      - Ис, ну не обижайся, - примирительно сказал Милан. - Ты лучше скажи, ты цветок нашла?
      
      - Ой! - Искра кинулась к Неждану, которого отнесли под навес. Горан направился следом, твердо решив с этого момента не пропускать ничего из событий, в закручивающейся спирали которых ему упорно отводилась не устраивающая рыбака роль стороннего наблюдателя.
      
      Парень в себя еще не пришел. Лежал, вытянувшись, на спине, глаза были закрыты, а на губах играла легкая полуулыбка. Горан отрешенно подумал, что сейчас Неждан похож на Яську - то же выражение лица, то же нереальное спокойствие. Искра бережно достала из-за пазухи цветок на коротком, мясистом, покрытом серебристой шерсткой стебельке. Девочка уже наклонилась к другу, чтобы сунуть цветок ему в руку, когда Неждан дернулся. От неожиданности, Искра испуганно отскочила, налетев спиной на поймавшего ее Горана. Неждан скривился, как от резкой боли, выгнулся дугой, руки его судорожно скребли землю.
      
      - Что с ним? - Искра растерянно оглянулась на взрослых.
      
      - Разойдись! - Драган подвинул собравшихся.
      
      Не прикасаясь к Неждану, внимательно осмотрел его. Тело парня дергалось и выгибалось в страшных судорогах. Драган замер, нависая над Нежданом, а потом внезапно резко схватил того за плечи, прижимая к земле и не давая вырваться.
      
      - Держи его, - коротко приказал Бажену. - Не давай оторвать плечи от земли.
      
      Сам Драган с силой разжал челюсти Неждана, вливая ему в рот несколько капель из зеленоватого плоского флакона, выуженного из одного из многочисленных кармашков на пересекавших грудь ремнях. Не давая парню выплюнуть попавшие на язык капли, фиолетовоглазый закрыл тому рот одной рукой, второй зажимая нос, чтобы заставить Неждана проглотить лекарство. Через несколько мгновений тело парня расслабилось, судорога отпустила, и он снова вытянулся, расслабляясь. Постепенно на лицо Неждана вернулось его собственное обычное выражение - немного удивленное и растерянное. Пугающего сходства со спящей Ясной больше не было.
      
      - Все, можешь давать ему лему, - повернулся Драган к Искре.
      
      Девочка, глаза которой все еще были огромными и перепуганными, молча кивнула, судорожно сглотнув, но с места не двинулась.
      
      - Искра, не спи! - Драган нетерпеливо помахал рукой у малявки перед носом. - Ты же не хочешь повторения, верно? Значит, нужно поскорее дать ему то, что его от этого убережет. Парень сейчас к Ясне подключен, ему самому не вырваться, она его держит.
      
      - Ой! - Искра дернулась, засуетилась, не зная, как поступить: руки Неждана все еще крепко сжимали пучки травы, за которые ухватились во время приступа, а выпустить цветок она явно боялась.
      
      - Левую или правую? - Горан решил прийти на помощь девочке.
      
      - Левую. К сердцу поближе, - пискнула она.
      
      ***
      
      Драган несся сквозь чащу, не обращая внимания на хлеставшие по лицу ветви деревьев и плети ползучей ежевики, хватавшие его за штаны. Оставив Искру и Милана около так до сих пор и не пришедшего в себя Неждана, Горан и Бажен следовали за Путником на некотором отдалении.
      
      Драган сорвался с места внезапно. Только что спокойно рассказывал рыбаку о том, как они с ребятами спускались в Пещеру Посвящения, а потом замер, уставившись засветившимися глазами куда-то мимо Горана. Рыбак хотел было нетерпеливо переспросить, что же было дальше - Драган как раз дошел до того момента, когда они выбрались на берег Пещеры и не обнаружили там девочку, зато обнаружили странную переливающуюся завесу, отгораживающую выход из Пещеры - но фиолетовоглазый его уже не слышал. Выхватив из груды вещей в углу под навесом широкий тяжелый нож, каким каури рубили тростник на крыши хат, Путник рванул вглубь рощи.
      
      Над головами бегущих раздавались тревожные крики птиц. Все четверо - и Танцор, и Заноза с Громом, до этого пропадавшие неизвестно где, и зачарованно топтавшийся возле гнезда Рарог, появились в воздухе буквально из ниоткуда, стоило Драгану сделать несколько шагов. Так и летели, выстроившись клином, немного опережая бегущих и тревожно поторапливая их криками.
      
      Вот Путник выскочил на поляну и замер у кромки деревьев. Перехватил тяжелый нож поудобнее, двумя руками. Напряженно всматриваясь в одному ему видимое нечто, расположенное по центру поляны, плавными шагами на полусогнутых ногах начал подкрадываться к этому невидимому:
      
      - Ты не получишь ее!
      
      Горан вздрогнул. Собеседника, к которому обращался Драган, он не видел - только размытую неясную тень. Однако, слова эти, как и вся ситуация в целом... Провидческий дар Неждана проявлялся в очень неожиданном виде, и Горан всерьез опасался за парня. Если, вместо того, чтобы наблюдать за будущим, как это делали предыдущие предсказатели каури, Неждан становится участником событий... Кто знает, в какие ситуации он еще попадет по вине своего дара? А если это будет чья-то смерть?
      
      Драган размахнулся, нанося удар в пустоту. Отпрыгнул, уклоняясь от ответного удара размытой тени. Пригнулся. Тут же подпрыгнул повыше. Крутанувшись на пятках, наотмашь рубанул ножом слева от себя. Приседание. Выпад. Жуткий, завораживающий бой с пустотой.
      
      Фиолетовоглазый двигался красиво. Такая грация и пластика могли быть только у хищника. Чтобы человек так дрался, Горан раньше не видел. Да и то сказать, каури не были особо воинственным племенем. С кем воевать на острове? Не между собой же? Так для разрешения споров есть старейшины, а кулачные бои ради забавы - не в счет. По сравнению с тем, как двигался Путник, лучшие бойцы каури были просто неуклюжими младенцами, едва научившимися ходить. Драган летал над поляной. Время от времени Горану казалось, что тот не касается земли между прыжками. И все же, невидимый соперник оказался проворнее Путника.
      
      Внезапно Драган оступился и выронил нож, схватившись за плечо. Упав на колени, начал медленно оседать на землю. Горан кинулся к нему. Все, как в прошлый раз. Когда рыбак уже почти достиг стремительно бледнеющего Драгана, старший из близнецов кинулся на Горана, повалив того на землю. Тяжелый нож просвистел над головами упавших. Драган выпустил нож из рук и снова повалился, на этот раз без сознания. А рядом, помигивая и постепенно приобретая плотность, расплывалось лужей крови еще одно тело, одетое в странные серые штаны, сшитые вместе с рубахой.
      
      
      32
      
      Птицы тревожно вскрикивали, нарезая круги над поляной. Запах крови их явно пугал, и они не спешили приземляться. Горан подал знак Бажену. Парень понятливо подобрал нож, выпавший из ослабевшей руки Драгана, и встал над человеком в сером, держа нож наготове. Противник фиолетовоглазого, похоже, был мертв, однако, перестраховаться стоило.
      
      Рыбак занялся Путником. Рана Драгана не выглядела слишком серьезной: так, царапина. Оружие человека в сером, разрезав рукав кожаной куртки, пропахало длинную борозду в правом плече Путника. Однако, крови не было. Рана выглядела так, будто ее прижгли раскаленным железом. Почему же тогда Драган без сознания? Выглядел он сильно побледневшим, как от сильной кровопотери.
      
      - Проверь, что за оружие у этого, - попросил Горан Бажена. - Только осторожно, вдруг он еще дергается.
      
      - Да вроде бы не дышит, - не очень уверенно ответил Бажен.
      
      - Все равно, осторожно, - рыбаку было неспокойно.
      
      Не нравился Горану этот человек. Во-первых, откуда бы ему взяться тут? Это точно был не один из каури. Девятьсот девяносто девять душ - это не так уж и много, и Горан знал в лицо каждого островитянина. Такого среди них нет - это точно. Не бывает у каури ярких желтых волос. А во-вторых, как ему удалось стать невидимкой?
      
      - Нож какой-то особый, с обеих сторон заточенный, - Бажен с усилием вытащил из руки серого длинный прямой клинок с рукоятью, обтянутой прочной серой кожей.
      
      В небе раздался тревожный крик, и в поляну ударила яркая синяя молния. На этот раз Рарог даже умудрился приземлиться, почти не потеряв равновесие. Он мчался прямо на Бажена, угрожающе раскинув крылья и вытянув шею. В его груди клокотало угрожающее шипение, но пламенем Рарог не плевался. Пока. Тоненькая струйка дыма все же вырывалась из раскрытого клюва. Парень замер на месте, явно не зная, как реагировать на такое поведение обычно мирного и дружелюбного питомца Искры. Вслед за Рарогом, выстроившись клином, уже пикировали остальные птицы.
      
      - Бажен, берегись! - Глупо было кричать, но что еще сделать, Горан сообразить не смог. Слишком странным и ошеломляющим было внезапное нападение птиц.
      
      Бажен отпрыгнул в сторону, перекатываясь по земле. Рарог промчался мимо парня, не успев вовремя притормозить и поправить свою траекторию, и пошел на разворот, определенно не собираясь отступать от своих враждебных намерений.
      
      - Воздух!
      
      Танцор и Заноза с Громом неслись на бреющем. В последний момент Бажен успел упасть ниц и распластаться, вжимаясь в землю. При всех этих маневрах, парень умудрился не выпустить из рук странный нож. Танцор и Гром заложили вираж, явно намереваясь повторить атаку. Заноза же неожиданно сбился, приотстав и разразившись жалобными воплями.
      
      Первым на эти крики откликнулся Рарог. Уже начавший разгоняться для атаки птенец, резко затормозил обеими лапами, по своему обыкновению, садясь на попу. Из клюва все-таки вырвалась струя пламени, однако, Бажен уже поднялся с земли и сумел вовремя отпрыгнуть в сторону. Рарог вытянул шею, захлопал крыльями, оглашая округу короткими, резкими криками. Заноза вторил ему с воздуха. Гром и Танцор среагировали позже, все-таки начав новую атаку на Бажена, однако, резко уйдя вверх перед самым носом не успевшего увернуться юноши.
      
      Спустя несколько вздохов, птицы оказались на земле, медленно окружая парня со всех сторон. Взгляды всех четверых были прикованы к ножу серого в руке Бажена.
      
      - Бажен, по-моему, им не нравится нож, - напряженным голосом проговорил Горан. - Попробуй его выбросить.
      
      Бажен послушно отбросил нож подальше в сторону от себя, и птицы дружно повернули головы, провожая взглядом улетевшее в кусты оружие.
      
      - Рарог, что случилось? - Из-за деревьев вылетела взъерошенная, перепуганная Искра. Девочка обвела оторопевшим взглядом поляну и кинулась к синему. - Ну тихо, тихо, нет тут никаких плохих людей. Тихо, милый... Я с тобой, - приговаривала она, обнимая питомца за шею и поглаживая голову.
      
      Рарог постепенно успокаивался, подставляя голову под ладонь девочки и выпрашивая новую порцию ласки. Успокаивались и остальные птицы. Только Заноза не отходил от кустов, в которые улетел нож раздора, и шипел.
      
      - Что за плохой человек, который их обидел? - Спросила Искра у Горана.
      
      - Я не знаю точно, обижал ли кто-то птиц, но... - Рыбак кивнул на тело посреди поляны. - Они среагировали на нож вот этого.
      
      Наконец-то обратив внимание на окровавленный труп, Искра побледнела. Да уж, не стоило малявке такое видеть. Что-то Горан сегодня плохо соображает.
      
      - А это кто? - Спросила девочка, сглотнув. Потом перевела взгляд на Драгана, неподвижно лежавшего рядом. - Ой, а что с Путником? Он тоже? - Искра в ужасе прижала ладонь ко рту.
      
      - Нет, Драган жив. А кто это, я без понятия. Путник просто примчался сюда и кинулся сражаться с воздухом. Потом воздух его ранил, а он его убил, - путаности объяснений рыбака позавидовал бы любой не умеющий выражать свои мысли идиот.
      
      - Это патрульный, - раздался слабый голос Драгана.
      
      - Очнулся? - Переспросил очевидное Горан.
      
      - Очнулся, - согласился фиолетовоглазый. - Знатно меня вырубило. Есть вода? Пить хочется, сил нет.
      
      - Я мигом! - Искра кинулась обратно в сторону пляжа. Рарог попрыгал вслед за девочкой, но, достигнув края поляны, тяжело взлетел, следуя за ней по воздуху.
      
      Бажен пытался успокоить Занозу, однако тот упорно не хотел успокаиваться и покидать свой пост у кустов.
      
      - Зараза, где этот младшенький, когда он нужен? - В сердцах бросил парень.
      
      - В смысле? - Не понял Горан.
      
      - Я не могу без него до Занозы докричаться. Нужно его успокоить, я никогда не видел, чтобы он так волновался и злился. Тем более, что пока он такой, мы нож не сможем осмотреть.
      
      - Что за нож? - Снова подал голос Драган.
      
      - Которым тебя этот пырнул, - Горан указал на тело в серой одежде. - Патрульный.
      
      - Меч что ли? - Переспросил фиолетовоглазый.
      
      - Нож. Длинный, заточка с двух сторон,- отчитался Бажен.
      
      - Я и говорю - меч, - кивнул Путник, делая попытку подняться. - А чего твой птиц на него взъелся?
      
      - Хотел бы я знать...
      
      Подняться с земли с первой попытки у Драгана не получилось: его шатало от сильной слабости, а раненая рука, похоже, не слушалась вообще. Горан кинулся ему на помощь, подставляя плечо - опереться. Фиолетовоглазый благодарно кивнул.
      
      - Хорошо он меня приложил, - почти восхищенно протянул Драган. - Но не страшно, скоро пройдет. Нужно уходить отсюда. Патрульные поодиночке не ходят.
      
      - А как же Ясна? Ты ведь про нее кричал "Ты не получишь ее!"? - Горан решил пока оставить на потом выяснения, кто же такие эти патрульные, и откуда они тут. То, что каури - не единственные люди в мире, рыбак уже начал понимать. Только вот, почему каури никогда раньше не встречали других людей, кроме Путников и несущих душу взаймы?
      
      - Ясне придется пока что подождать. Я сейчас не в том состоянии, чтобы справиться с теми, кто, как я предполагаю, похитил девушку, - покачал головой Драган. - Но я ее вытащу, я клянусь. Она не уйдет так, как Тайна.
      
      
      33
      
      - Стой, - внезапно Драган остановился, как вкопанный. - Нужно избавиться от трупа. Есть шанс, что его не хватятся какое-то время, а потом еще долго будут искать. Мы успеем убраться отсюда и замести следы.
      
      - Избавиться-то можно, - Горан прикинул, что бирюзовое море не откажется помочь спрятать труп, особенно, если тому на шею камень какой потяжелее привесить, например, один из камней, что гнездо на пляже огораживают.
      
      - Но сначала нужно обыскать, - закончил за рыбака Драган. - Поможешь?
      
      Обыск трупа много времени не занял. Путник явно знал, что он ищет, и куда нужно смотреть. Первым делом он проверил многочисленные кармашки на груди странной серой рубахи убитого. Горан дивился: и зачем было рубаху со штанами вместе сшивать? Это же неудобно...
      
      - Ага, - Драган вытащил из одного из кармашков виал.
      
      Как выглядит эта штуковина, Горан уже хорошо знал. Виал убитого почти в точности походил на тот, который был у самого Путника. Однако, в отличие от виала фиолетовоглазого, этот слегка светился, и, как показалось Горану, даже гудел.
      
      - Это я, пожалуй, заберу, - протянул Драган задумчиво. - Можно будет попробовать допросить. Если не выгорит, тогда просто выпустим, и вы проведете свой ритуал, или что там у вас, чтобы память душе очистить перед перерождением. Заодно и запасная душа взаймы будет.
      
      - Допросить душу? - Опешил Горан.
      
      - Ну да. Нужно же узнать, почему патрульные здесь рыщут. Просто так они не гуляют где попало.
      
      - А как...
      
      - Давай потом? Увидишь. Объяснять долго, а у нас времени в обрез, да и не поймешь ты на словах.
      
      Горан слегка обиделся, на это "не поймешь", однако решил промолчать. И в самом деле, не время. Драган тем временем продолжал обшаривать тело. Из причудливой формы кожаной сумки, притороченной к поясу, извлек тускло поблескивающую темным металлом штуковину, которую, бегло осмотрев, без объяснений сунул себе за пояс. Из еще одного нагрудного кармана выудил сложенный рисунок. Развернув, долго смотрел на него, задумчиво хмыкнув. Однако, когда Горан вытянул шею, чтобы тоже заглянуть в рисунок, Драган быстро сложил его вчетверо и спрятал в один из кармашков на своих ремнях. Снова без объяснений.
      
      - Так, вроде бы все, - заявил он, переворачивая труп на живот и ощупывая основание шеи. Нашел там какую-то точку и с силой надавил двумя пальцами.
      
      Горан явственно услышал тихий хруст. Когда Драган убрал руку, желтые волосы патрульного окрасились кровью. Она тонкой струйкой показалась из небольшой ранки, появившейся на шее, однако растекалась лениво, словно успела загустеть, как вязкий кисель. Фиолетовоглазый брезгливо вытер пальцы о рубаху серого.
      
      - Все, теперь точно все, - сказал Драган, поднимаясь. - Куда тело прятать будем?
      
      - Сподручнее всего камень на шею и в воду, где поглубже, - предложил Горан созревший у него план. - Только как дотащить до воды?
      
      - Заноза отвезет, - вмешался стоявший все это время в стороне и сосредоточенно смотревший в одну точку Бажен. - Неждан уже очнулся, сейчас я с птицей договорюсь.
      
      Горан уже воздуха набрал, чтобы спросить, при чем тут, в конце концов, Неждан, когда вспомнил, что говорила Искра. Объяснения малявки были, конечно, весьма путанными, но она говорила, что близнецы только "хором" умеют думать. Похоже, Горан наблюдал это самое "хором" в действии.
      
      - Да ну и что! - Вскричал Бажен, явно потеряв терпение. - Он уже мертвый. МЕРТВЫЙ! - И парень снова замолчал, уставившись в одну точку.
      
      Заноза возмущенно хлопал крыльями, пытался шипеть и коротко вскрикивал - в общем, всячески выражал свое недовольство. Бажен напряженно смотрел прямо перед собой, издавая негромкое успокаивающее гудение. Будто мелодию какую под нос мычал, однако, ритм ее был странный, будто рваный. Горан никак не мог уловить закономерность в этом ритме, однако, поймал себя на том, что не может не следить за тем, как перекатывается мелодия. Это отсутствие уловимого ритма успокаивало. Горан мельком глянул на труп. Если раньше он у рыбака и вызывал какие-то эмоции: озабоченность, беспокойство, непонимание - то теперь ему было все равно. Тело желтоволосого стало просто грузом, который нужно доставить к гнезду.
      
      - Все, можно грузить, я его уговорил, - от резкого голоса Бажена Горан вздрогнул, ошеломленно оглядываясь по сторонам, будто спросонья. - Давай, дядько Горан, помоги мне. Стоит поспешить, пока Заноза снова волноваться не начал.
      
      Спохватившись и с трудом сбросив с себя остатки оцепенения, Горан подошел к трупу, помогая Бажену перекинуть тот через спину птицы. Парень запрыгнул на Занозу позади тела, придерживая его, чтобы не сползло.
      
      - Мы полетим, а вы давайте за нами. Я Искру предупредил, что мы возвращаемся, она у гнезда останется. Драган, дойдешь?
      
      - Не обещаю, - криво усмехнулся Путник. - Патрульный меня хорошо приложил. Радует, что вскользь. Попади он по корпусу, я бы еще долго не очухался.
      
      - Может, Грома возьмешь? - С сомнением в голосе предложил Бажен. - Я могу с ним попробовать договориться тоже. Он смирный, может, и не будет возражать против чужого седока. С Танцором бесполезно, этот никого, кроме Милана не признает, даже еду не берет из наших рук. Не то, что Искрин Рарог - тот со всеми готов обниматься. Какова хозяйка, как говорится...
      
      - Лети, - оборвал его Драган. - Я сам договорюсь с Громом. А вот от трупа нужно избавиться. Чем скорее, тем лучше.
      
      Дождавшись, когда Заноза скроется из виду, Драган повернулся к Горану:
      
      - Помоги до дерева добраться, а сам будь наготове. Когда я махну рукой, бегом к кустам, куда Бажен меч выкинул. Найдешь железяку и, не мешкая, ко мне. Все ясно? - Голос путника был напряженным.
      
      - Ясно, но к чему такие сложности? Заноза улетел, можно просто пойти и взять меч. Остальные птицы к нему интерес потеряли, - удивился Горан.
      
      Птицы демонстрировали полное согласие со словами рыбака и топтались по центру поляны. Наклоняя головы то в один, то в другой бок, они внимательно осматривали пятна крови, оставшиеся от тела, и негромко переговаривались. По-другому это поведение Горан бы никак не назвал: тихие "курлыки", которыми обменивались Танцор с Громом, звучали то с вопросительной, то с удивленной интонацией. Словно птицы, как деревенские кумушки, рассуждали на тему "о, как оно бывает".
      
      - Это они сейчас смирные. Увидят меч - взбесятся, - покачал головой Драган. - Судя по всему, они не впервые с таким оружием сталкиваются, и оно им чем-то очень не нравится. Нужно будет молодежь расспросить, не было ли у кого из стаи необъяснимых ранений. Все, не отвлекай.
      
      Прислонившись спиной к дереву, Драган, как и Бажен до этого, уставился в одну точку. Правда, его взгляд не был настолько пустым и застывшим, как у парня. Горану вновь показалось, что он видит, будто фиолетовые глаза Путника слегка мерцают. Будто внутри его головы свеча зажглась, и отблески ее танцующего пламени просвечивают сквозь радужку, словно сквозь цветное стекло лампы. Такие делал один умелец в деревне, на забаву ребятишкам и на радость бабам.
      
      Вот взгляд Драгана изменился. Лицо приобрело более сосредоточенное выражение, губы сжались в прямую линию, а в глазах уже не просто плясали блики - они явственно светились фиолетовым. Путник весь подобрался, будто готовясь к прыжку. Горан так засмотрелся на его глаза, что чуть не прозевал еле заметный взмах руки. Увидев условный сигнал, рыбак со всех ног кинулся к кустам.
      
      Стоило ему нашарить в колючих зарослях меч и выпрямиться, осторожно держа его за рукоять, как птицы одновременно, слаженным движением, повернули головы к нему. Горану поплохело. В глазах милых детских питомцев светилась такая ненависть, что хотелось выбросить несчастный меч и бежать сломя голову куда подальше отсюда. Медленно, крохотными шажками, рыбак двинулся к Драгану, не сводя глаз с птиц. Те тоже буравили его взглядами, однако, с места не двигались. Горан слегка осмелел, ускоряясь. Хотелось как можно быстрее отдать меч Путнику, чтобы этот кошмар прекратился. Кажется, теперь Горан будет бояться этих милых птичек.
      
      - Хорошие птички, - прошептал пересохшими губами он. - Дядько Горан вас не обидит, дядько Горан просто отдаст эту железяку дядьке Драгану, а потом спокойненько грохнется в обморок...
      
      - Быстрее, - резко прервал Горана фиолетовоглазый.
      
      В три прыжка рыбак преодолел оставшееся до дерева, к которому прислонился Путник, расстояние и поспешно сунул меч тому в руку. Птицы тут же переключили свое внимание на Драгана. Их крылья приподнялись, угрожающе изгибаясь, шеи вытянулись, в грудях заклокотало. Медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, птицы пошли на мужчин.
      
      - А теперь - беги, - напряженно выдавил из себя Драган. И, видя, что Горан застыл на месте и не реагирует, рявкнул: - Сейчас!
      
      И Горан побежал. Быстро, без оглядки. Так быстро он не бегал ни разу с тех пор, как родилась Ясна. Так несся он только в ту памятную ночь, когда спешил сообщить Ладе радостную новость: он нашел душу для их ребенка. Тогда рыбака гнала надежда, сейчас же - страх. Позади слышались угрожающие резкие крики и клокотание птиц.
      
      
      34
      
      Яйцо не подавало признаков жизни. Писк, изрядно ослабший за последнее время, стих окончательно, а клюв больше не мелькал в трещине.
      
      - Может, ему все-таки помочь? - Как-то неуверенно спросила Искра.
      
      - Я тебе дам "помочь", - шикнул на девочку Горан. - Там же земля горит. Не лезь.
      
      - Я помогу, - немного оклемавшийся Драган критически оценил расстояние от края гнезда до яйца, покоившегося точнехонько по его центру.
      
      - Еще один помощничек выискался, - пробурчал рыбак. - Сам-то на ногах еле стоишь.
      
      - Да в порядке я, - поморщился Драган. - Рука еще онемевшая, но это скоро пройдет, а разбить скорлупу я и одной рукой смогу, достаточно чем-то тяжелым стукнуть.
      
      - Ага, а шатает тебя от ветра, и глаза у тебя не покраснели.
      
      Драган только неопределенно передернул плечами, отворачиваясь к яйцу. И в самом деле, глаза у него покраснели, особенно левый, в котором практически совсем не было видно белка. Горан такое не раз наблюдал у мужиков, которым во время кулачных боев доставался удар-другой в глаз. Не смертельно, но проходить будет несколько дней.
      
      Когда Горан добежал до гнезда, Драган уже, как ни в чем не бывало, сидел под навесом и жадными глотками пил воду из кособокой глиняной кружки, в которой Горан с удивлением узнал одно из первых детских творений Ясны. У рыбака на горище был целый ящик подобных поделок: у него рука не поднималась выкидывать дочкины первые пробы в гончарном деле. Хотя, похоже, что это Горан думал, что они хранились на горище, а на самом деле кособокая посуда уже давным-давно перекочевала в лагерь ребят на берегу бирюзового моря.
      
      Танцор с Громом топтались неподалеку, неохотно принимая ласку от своих хозяев, и подозрительно косились на Драгана. На вопрос, как ему удалось сладить с птицами, Путник только рукой махнул, буркнув что-то типа: "Не так легко, как мне хотелось бы. Все-таки они не совсем разумные". На такое определение тут же обиделась Искра, кинувшись горячо убеждать всех присутствующих, что уж ее-то Рарог - самый умный, и вообще он думать умеет не просто картинками, а почти словами. Унялась девочка только тогда, когда Милан ее одернул.
      
      Путник задумчиво сверлил безумно-розовое яйцо взглядом. Внезапно глаза его полыхнули и приобрели уже хорошо знакомое Горану отсутствующее выражение.
      
      - Она умирает.
      
      Драган сорвался с места, в сумасшедшем прыжке оттолкнулся от ограждающих гнездо камней. Еще два таких же длинных прыжка, и он уже возле яйца. Когда Путник выхватил из-за пояса штуковину из темного металла, которую отобрал у трупа, Горан не заметил. Три сильных удара, и скорлупа пошла трещинами. Драган проворно отколупывал куски. И только теперь рыбак заметил, что, несмотря на потрескавшуюся скорлупу, пленка под ней проравана не была. Птенец попросту задыхался, не сумев справиться со слишком толстой и прочной для него пленкой. Точный взмах неведомо как оказавшегося в руке спасателя ножа, и прямо в руки Драгану вывалился мокрый и едва дышащий птенец. Путник еле успел подхватить его у самой раскаленной земли.
      
      Несмотря на размеры яйца, птенец был некрупный, и какой-то хиленький. Тонкие лапки, тонкая длинная шея, неуклюжее тощее тельце, покрытое слипшимися клочками розовато-медного пуха, закрытые еще глаза. Жалкое зрелище. Горан поймал себя на мысли, что вид птенца не вызывает у него ни особого восторга, ни умиления. С трудом перехватив, хоть и некрупного, но явно достаточно увесистого и неудобного, птенца одной рукой (вторая слушалась все еще плохо), Драган побежал к краю гнезда.
      
      Низ штанин Путника уже тлел и дымился, но ботинки, как ни странно, оказались целы, даже подошва не подгорела почти. Передав слабо попискивающего птенца близнецам, Драган принялся похлопывать по штанинам, пытаясь сбить огонь с одежды. Не закончив движение, фиолетовоглазый замер. Птицы, сгрудившиеся вокруг Искры, которой в итоге передали новорожденного задохлика, тоже замерли, дружно повернув головы в сторону леса и к чему-то прислушиваясь.
      
      - Быстро. Все ненужное, что может нас выдать, типа посуды - в гнездо, зашвыривайте подальше на середину. Все, что нужно или не горит, грузим в лодку, - команды Путника были негромкими и отрывистыми. - Птенца в лодку, Искра - на руль, Неждан и Горан - на весла. Мы втроем - на птицах. Я возьму Грома, мы с ним поладили. Рарог последует за нами?
      
      - Да, - после недолгого молчания кивнула Искра. - Он будет слушаться Танцора.
      
      - Отлично. У нас мало времени, первым делом - лодка.
      
      Работали молча, быстро и слаженно. Горан подозревал, что ребята "думали" между собой: слишком уж согласованными были их молчаливые действия. Рыбак даже пожалел, что у него и у Вада эта их штука не выросла. Им обоим бы не помешала возможность говорить без слов, особенно, когда штормило, и за завываниями ветра невозможно было расслышать, что тебе кричит напарник.
      
      Когда вещи и птенец были загружены в лодку, Драган дал команду со всех весел идти к месту перехода. Они с Миланом и Баженом, передавая по цепочке, забрасывали оставшиеся пожитки в гнездо. Птицы внимательно наблюдали за суетой, стараясь под ногами не путаться, но и не отходя далеко. То одна, то другая то и дело тревожно поворачивали голову в сторону рощи, прислушиваясь.
      
      Первым не выдержал Рарог. Сорвавшись с места, он взлетел, рванул когтями мощных лап крышу навеса. Ветки и огромные сухие листья не выдержали, и вся конструкция завалилась, жалобно хрустнув. Рарог сгреб все, что поместилось в лапы, и оттащил к гнезду. Танцор с Громом и Занозой присоединились к нему. Спустя всего несколько мгновений, в центре гнезда пылал костер, а от навеса не осталось и следа. Даже с того расстояния, на которое успела отойти лодка, Горан явственно расслышал, как Драган витиевато выругался, дав знак парням, чтобы садились на своих питомцев.
      
      Птицы летели низко, прижимаясь к воде. Когда Гром поравнялся с лодкой, Горану на голову упала веревка.
      
      - Привяжи к лодке покрепче, - крикнул Драган, стараясь перекричать хлопанье крыльев.
      
      Рыбак послушно привязал веревку к поперечной балке у самого носа лодки. Перехватив веревку лапой поудобнее, Гром потащил ее вперед к месту перехода. Такую скорость на веслах лодка бы не развила ни за что.
      
      Переход на этот раз был достаточно быстрым. То ли из-за того, что лодка двигалась быстро, то ли просто так показалось. В последний момент, когда скала под аркой Рукопожатия Великанов уже приобрела четкие очертания, а приметное дерево же, наоборот, стало совсем прозрачным и едва различимым, Горан обернулся назад.
      
      Медленно и неторопливо, рыская точно принюхивающаяся к следу ищейка, между деревьев летела странная серебристая птица. Ее удлиненное узкое тело больше всего напоминало наконечник стрелы. Хищную морду обтекаемой формы украшали два голубовато-серых, дававших металлические отблески на свету, огромных глаза слегка навыкате. Рассмотреть другие подробности Горан не успел. Мигнув напоследок, полупрозрачный образ пляжа на берегу бирюзового моря исчез окончательно. Рыбаку очень сильно хотел надеяться, что странная птица их не заметила. Сомнений в том, что она ищет именно его и ребят, у Горана не было.
      
      
      35
      
      Недовольные старейшины, которых оторвали от дел, ворча рассаживались по своим местам. Ритуальная свеча уже была зажжена. Боян тихо переговаривался с Данком, время от времени поглядывая на Горана и Драгана, стоявших у противоположной стены.
      
      Ребят и птиц решено было отправить в уединенное место на другом конце острова. Лодки перегнали в соседнюю бухточку, тщательно замаскировав ветвями, а птицы охотно помогли замести следы на пляже, подняв целую бурю крыльями. Больше всех веселился Рарог, который вообще любил песок. Искра говорила, что он даже купается в песке, как воробей, когда думает, что его никто не видит. После того, как на пляже порезвились птицы, ничто больше не выдавало того, что по этому песку вообще кто-либо когда-либо ходил.
      
      - Больших надежд я бы на такую маскировку не возлагал, но на какое-то время это поможет сбить их с толку, - без особой уверенности в голосе вынес вердикт Драган. - Я очень надеюсь, что нас не успели засечь, и на поиск места перехода им потребуется какое-то время.
      
      - Кто они? - Горан недоумевал. Путник говорил так, будто речь идет о людях, но рыбак не видел ни одного человека. Только странную птицу, зигзагами летевшую между деревьев рощи.
      
      - Патруль. Давай, я все расскажу при старейшинах? - Попросил Драган. - Объяснения будут долгими и сложными, а терять время, повторяя дважды, мы сейчас не можем себе позволить. Боюсь, это я навлек на вас всех опасность, но только мной одним они теперь не ограничатся. К тому же, я уверен, что Ясна у них.
      
      И вот теперь мужчины стояли у стены хижины совещаний, ожидая, пока старейшины соберутся и будут готовы их выслушать. Горана била мелкая дрожь. Как в детстве перед обрядом совершеннолетия, он сейчас четко осознавал, что пройдет совсем немного времени, и его жизнь изменится кардинально. Тогда речь шла о времени, проведенном в Пещере Посвящения, а сейчас - всего лишь о времени, пока не догорит ритуальная свеча. По традиции, если каури созывал старейшин, у него было лишь это время, чтобы высказать все, что он собирался. Свеча уже была зажжена, и Горан недоумевал, почему старейшины тянут время. И злился. Ритуальная свеча горит довольно долго, однако, рыбаку казалось, что он видит, как заметно уменьшается ее высота с каждым мгновением промедления.
      
      - Кто будет говорить? - Недовольно осведомился Данко, когда старейшины наконец-то расселись вдоль стен и умолкли.
      
      - Я, - отлепился от стены, Драган.
      
      - Подойди к свече и протяни руку, - напыщенно велел Данко.
      
      Драган обернулся к Горану за подсказкой.
      
      - Левую, - шепнул рыбак. - Держи над пламенем и не убирай, пока не договоришь. Уберешь - и слова больше сказать не дадут. Когда погаснет свеча, ты должен замолчать. Иначе - быть беде. Я понимаю, наши обычаи тебе могут показаться ничего не значащими, но прошу, сделай так, - Горан умоляюще посмотрел на фиолетовоглазого.
      
      Кивнув, Путник вышел на середину хижины.
      
      - Как вы уже поняли, каури - не единственные люди в этом мире. Я принадлежу к тарранам. Тарраны - это не народ. Это просто люди, наделенные особыми способностями. Среди каури таких много. Среди моего народа - не очень. И мы - изгои. Ошибка природы - так нас называют. Нам приходится скрывать свои способности. Это непросто. Требует неимоверного самоконтроля. Детей приходится учить чуть ли не с младенчества. Стоит ребенку впервые проявить способности, как его тут же забирают у родителей, и он пропадает бесследно. Само собой, не все родители готовы отдавать своих детей. Многие пытаются их прятать, но это наказуемо.
      
      - К чему ты это все ведешь? - Недовольно прервал Драгана один из старейшин. - Переходи к сути, некогда нам тут рассиживаться.
      
      - Сейчас перейду. Вы должны понимать положение вещей, - спокойно ответил фиолетовоглазый. - Мы ищем таких детей, прячем их и обучаем. За каждым ребенком с самого первого дня закрепляется камал. Камал - это наставник, родитель и вообще, самый близкий человек. С камалом или камалой ребенок не просто близок, они делят все мысли. Камал - это часть тебя.
      
      Тайна, золотая девушка, была камалой Драгана. Они принадлежали к одной из самых разыскиваемых общин тарранов. Их группа не раз отбивала детей из рук похитителей. Нагло и вызывающе. Община Драгана была затеряна высоко в горах, выколупать их оттуда не могли долгие годы, хоть и пытались.
      
      И Тайна, и Драган были разведчиками. Они ловко прятались среди обычных людей, скрывая свои способности. Пока Тайна однажды не пропала бесследно в этом районе моря, отправившись на поиски кусочка истории тарранов, древней тайны, которая могла бы пролить свет на происхождение их "отклонения", как называли способности тарранов обычные люди.
      
      Драган долго и безуспешно пытался расшевелить старейшин своей общины, чтобы те позволили организовать поиски Тайны. Но к его недоумению, те почему-то очень не хотели этих поисков. Тогда Драган заявил, что отправится сам, на свой страх и риск. Разразился скандал, и фиолетовоглазого изгнали из общины.
      
      - Постой, - прервал рассказ Путника Боян. - Один момент мне все-таки непонятен. Золотую девушку Горан нашел в море около двухсот приливов назад. Тебе на вид не больше трехсот. Ты говоришь, что ты ее ищешь с тех самых пор, как она пропала?
      
      - Мне... примерно пятьсот по вашему счету, - подумав, посчитал Драган. - Тайне было двести, когда я к ней попал. Совсем девчонка. Мне - сто шестьдесят. Почти ровесник. Она не знала, что со мной делать, я был упрям, дик и своенравен. Но она сумела найти ко мне подход. Я ее, наверное, любил. Не знаю. Я был тогда слишком молод, чтобы понимать это. Но моего тогдашнего пыла хватило на шестнадцать лет... двести приливов поисков. И они привели сюда.
      
      Место, где пропала Тайна, оказалось с подвохом. Патрули - те самые, которые рыскали по человеческим поселениям в поисках одаренных детей - шныряли в округе, не переставая. За Драганом увязалась погоня. Путнику удалось уйти от нее. Почти. Его ранили. Последнее, что Драган помнил, был песчаный берег бирюзового моря и гнездо. Потом - пять дней тумана, и Драган очнулся на пляже у арки Рукопожатия Великанов.
      
      Горан с удивлением посмотрел на фиолетовоглазого. Тот не говорил, что сначала попал к лагерю детей у гнезда. Впрочем, что-то такое рыбак припоминал, Искра жаловалась, что Драган где-то "рыскал". А потом говорила, что Рарог его куда-то отнес. Так вот, как так вышло, что Путник объявился аж через пять дней после того, как рыбаки нашли его лодку.
      
      - Ваш остров находится, как бы это сказать... в изоляции. Я даже не уверен, что он в моем мире, - продолжил свой рассказ Драган. - Все-таки, даже цвет солнечного света отличается. И звезды другие. Однако, между нашими мирами есть сообщение. Тот самый портал... проход, который обнаружили дети под аркой Рукопожатия Великанов.
      
      - Твой мир... - задумчиво протянул Боян. - А как вы его называете? Уж не Ирием ли случайно?
      
      - Нет, - покачал головой Драган. - Но название Ирий мне знакомо. Только это не название мира. Это название... Места? Да, пусть будет места. Не знаю, как объяснить точнее. Но у нас это название уже почти забыто. Его не вспоминали более тысячелетия. Также, мне знакомы Морена и Денница с Лелей. Только... Морена - это не имя, а Денница и Леля - не два имени, а одно. И все они напрямую связаны с той загадкой, по следам которой шла Тайна, когда пропала. Загадкой появления тарранов.
      
      Свеча зашипела, догорев. В хижине воцарилась тишина.
      
      
      36
      
      Молчал Драган, молчали и старейшины. Было очевидно, что рассказ Драгана не закончен, но свеча догорела. Горана съедало любопытство. Не столько о том, что же еще мог поведать Путник, сколько о том, что же будут делать сейчас старейшины. Пойдут вопреки традициям и поставят еще одну свечу, или решать, что традиции превыше всего, даже важных для каури сведений?
      
      Старейшины молча переглядывались. Горан недоумевал, чего они тянут. Ведь преследователи могут вот-вот объявиться, а Драган говорил, что патруль опасен не только для него самого, но и для всех каури.
      
      Данко сделал знак остальным старейшинам приблизиться к нему. Говорили они тихо, хоть и эмоционально. Особенно возмущенно размахивал руками Боян, но, похоже, его мнение в расчет не хотел принимать никто.
      
      - Твой рассказ интересен, - наконец-то важно заявил Данко. - Однако, нас сейчас волнуют несколько другие вещи. Приближается Буря, и нам не до твоих проблем. Посему, раз Бояну интересны твои загадки, то вы можете продолжить этот разговор с ним. Однако, мы бы хотели, чтобы ты покинул деревню, а лучше и остров, как можно скорее. Укрывать тебя от преследователей мы не станем. Боян может тебя проводить, если захочет.
      
      Горан стоял, как громом пораженный. И это все? Впервые в жизни у рыбака закрались сомнения в том, что старейшины настолько мудры и дальновидны, какими их считают все каури. Сейчас они себя показали как высокомерные и напыщенные зазнайки, иначе и не скажешь.
      
      Один за другим, старейшины покидали хижину, не глядя на Путника. Горану показалось, что некоторые даже специально глаза отводят, чтобы не было заметно, что в них светится стыд. Как бы ни были заняты каури своими проблемами (с решением которых - рыбак был в этом уверен - Драган мог бы помочь), но бросать в беде людей было не в их традициях.
      
      - Прости, - шедший последним Боян развел руками. - Я не знал, что так получится. Правда, подозревал. Смиляна, оказывается, сколотила целую группу недовольных. В основном из таких же недалеких дур, как она сама. В деревне сейчас раздор. Старейшины боятся провоцировать людей. Очень жаль, что они так осторожничают, люди могут решить, что старейшины боятся. А бояться мы сейчас не можем себе позволить.
      
      - Ничего, я понимаю, - кивнул Драган. - Только... Мне кажется, что, хоть я и не оправдал надежд ваших людей на то, что Путник придет и просто сообщит точный день, когда ждать Бурю... Я все-таки могу помочь разобраться с этим. И предсказать приход Бури хоть немного загодя. Возможно - не могу утверждать это с уверенностью, к сожалению - но возможно, я знаю, что такое Буря на самом деле.
      
      - Тебе есть, куда пойти? - Спросил Боян.
      
      - Я присоединюсь к ребятам и птицам, - кивнул Драган. - Боюсь, что патруль уже в курсе, что на том берегу были еще люди. И они будут их искать. Так что мне стоит присмотреть за молодняком. Все-таки, я много лет скрываюсь от патрулей и знаю, чего от них ждать, и как их провести.
      
      - Хорошо. Только, пожалуйста, не говори мне, где ваше укрытие. Я не хочу знать, чтобы случайно не выдать в случае чего. И Горану то же советую, - повернулся к рыбаку Боян.
      
      - Я с ними. Там моя младшая дочь, - покачал головой Горан. - И, учитывая все, что произошло в деревне, я не думаю, что кто-то из каури будет мне помогать искать старшую.
      
      - К сожалению, вынужден с тобой согласиться, - Боян вздохнул. - Вам что-то нужно? Продукты, вещи?
      
      Женщины недовольно поджимали губы, молчаливо, но от этого не менее красноречиво демонстрируя свое отношение к просьбе старейшины, которую не могли не выполнить. Вскоре Горан и Драган стали обладателями нескольких теплых одеял из пушистой шерсти, пары отличных крепких бурдюков для воды и целой сумки с лекарственными травами. Травы сунула Горану Ружица, когда рыбак с Путником уже выходили из деревенского общинного склада.
      
      - Тем все, что может понадобиться, Искра знает, как этим пользоваться. И Ясна тоже, - в глазах знахарки светилось сочувствие. - Я верю, что вы ее найдете.
      
      - Твою бы уверенность, да Деннице в уши, - вздохнул Горан.
      
      - Я была у Смиляны сегодня, - Ружица придвинулась ближе к рыбаку, взяв его под ручку. Настороженно оглянулась по сторонам: не подслушивает ли кто, и только убедившись, что никакие любопытные уши поблизости не торчат, продолжила: - Она совсем плоха. И причин для этого нет никаких. Смиляна, конечно, дура, но она не сумасшедшая. За ней никогда такой склонности не наблюдалось. А сейчас она сильно не в себе. Настолько, что мне кажется, что она не сама себя до такого состояния довела. Будто кто ей разум смешал.
      
      - Что с ее глазами? Зрачки сужены? - Вмешался Драган. Он шел немного впереди, тихо переговариваясь с Бояном, и никак не мог слышать разговор Горана со знахаркой, однако нате же - услышал.
      
      - Да, - удивленно ответила Ружица, - а откуда ты...
      
      - Ее подвергли ментальному воздействию, - уверенно прервал ее Драган. - Жалко, времени у меня нет сейчас, я бы глянул, может, смог бы чем-то помочь. Просто давай ей какие-то успокоительные как можно дольше, пусть ее никто не беспокоит, и поменьше яркого света и раздражающих звуков. Если воздействие было легким, то через несколько дней оклемается. Если же у нее в голове покопались как следует, то, боюсь, тут даже я ничего не сделаю.
      
      - Ментальному воздействию? - С трудом выговорив незнакомые слова, переспросила Ружица.
      
      - Заставили думать то, чего нет, или, наоборот, забрали какие-то воспоминания, - кивнул Драган.
      
      Знахарка надолго задумалась. Мужчины зашли в трактир, прикупив у Вячка еды на несколько дней. Трактирщик еще сунул Горану в руки целую котомку свежеиспеченных медовых пряников. "Это для Искры", - пояснил он, смущаясь. - "Я, может, и не очень помню, как она моей племяшкой притворялась, но что пряники эти любит, запомнил."
      
      Проводив Горана с Путником до околицы деревни, Боян стал прощаться. По дороге они с Драганом переговорили. Горан не слышал, о чем разговор точился, однако, похоже, старейшина с Драганом остались оба довольны его ходом.
      
      - Хорошо, спасибо, что просветил, - пожал Путнику на прощание руку Боян. - Я подумаю, что с этими сведениями делать. Если что-то случится срочное, я пошлю весточку, как мы договорились.
      
      - Отлично, буду ждать, - кивнул Драган.
      
      - Хм... Очень может быть, - внезапно подала голос знахарка. Так, будто разговор, который она продолжала, смолк всего миг назад. - Смиляна твердит про каких-то людей в сером, путешествующих в брюхе серебряной птицы, которые наказали ей привести их к Ясне.
      
      - Ты уверена? - Насторожился Драган.
      
      Горану тоже стало не по себе. Люди в сером. Вспомнился убитый незнакомец в серой рубахе, сшитой вместе со штанами. Меньше всего на свете рыбаку хотелось бы, чтобы его дочурка попала в руки подобных ему.
      
      - Уверена. Она все время это повторяет.
      
      
      37
      
      - Не может быть, чтобы у вас совсем не было сказаний. Как же вы передаете информацию от предков к потомкам? - Искра не отставала от Драгана.
      
      - Мы ее записываем. Делаем фотографии... Это такие картинки, только их не рисуют, а... Эх, сложно это объяснить людям, у которых даже письменности нет.
      
      - А что такое письменность? - Девочка не унималась.
      
      Когда Горан с Драганом добрались до убежища детей в горах, Путник тут же заявил, что с наступлением ночи пойдет спасать Ясну. И что с собой никого не берет, потому что все ему будут только мешать. Мол, ему проще все сделать самому, как он это проворачивал не раз, спасая детей-менталов из лап патрулей, чем "следить, чтобы дикари не выдернули случайно чеку от гранаты или не сунули пальцы в розетку". На "дикарей" Горан обиделся, но, к удивлению рыбака, на сторону фиолетовоглазого встал Милан. Похоже, будущий сказитель успел разобраться в положении дел, и охотно признал за Драганом право называть островитян дикарями, заявив, что не обижаться нужно, а поучиться у людей, которые гораздо дальше продвинулись на пути накопления знаний, чем каури и их отсталым способом передачи сведений через устные сказания.
      
      Тему сказаний тут же подхватила любознательная Искра, которая и на уроках Бояна всегда слушала, раскрыв рот, задавая миллион вопросов. И тут, к удивлению малявки, обнаруживается, что у народа, который знает во много раз больше, чем каури, нет сказаний! Такого же просто не может быть... Вот и вертелась она возле Драгана, все пытаясь из него вытянуть хоть какую-то историю. Путник, на удивление, спокойно воспринимал приставания мелкой, лениво поддерживая с ней разговор, впрочем, не отвлекаясь от своего занятия.
      
      А занимался он тем, что перебирал многочисленное содержимое кармашков своих ремней, критически осматривая каждый из загадочных предметов. Штуковина из темного металла, что Драган забрал у убитого им человека в сером, тоже лежала перед ним на плоском валуне, который мужчина приспособил в качестве стола. Искра потянулась было потрогать странную завораживающую штуковину, но получила по рукам со словами "оружие - детям не игрушка".
      
      - Ладно, есть у меня одна история, вполне в духе ваших сказаний, - наконец-то сдался Драган. - Только чур, сидеть и молча слушать, руки к моим вещам не тянуть.
      
      - Хорошо, дядько Драган, я буду молчать, как рыба, только расскажи, - захлопала в ладоши девочка.
      
      - Давным-давно, несколько веков тому, менталы не считались выродками. Наоборот, люди радовались, когда среди них начали рождаться дети, наделенные даром.
      
      - Дядько Драган, а что такое "век"? - Тут же встряла Искра.
      
      На мелкую тут же шикнул Милан, который, как истинный сказитель, не мог пропустить рассказ Путника, и присел рядом, рассматривая меч.
      
      - Век - это сто лет. Сто раз по двенадцать приливов, если по вашему счету, - пояснил Драган. - Кстати, мне странно, почему вы не меряете время годами?
      
      - А почему мы должны измерять время циклами по двенадцать приливов? Почему именно двенадцать? - Спросил Милан с удивлением. - Вы видите в этом какой-то особый смысл?
      
      - В общем-то да... За этот срок... как бы это объяснить, не вдаваясь в подробности? Природа проходит полный цикл, умирает и возрождается.
      
      - У вас Бури каждые двенадцать приливов? - В ужасе воскликнула Искра, прикрыв рот ладошкой.
      
      - Нет, не Бури, просто холода, когда с деревьев облетают листья, а все вокруг засыпано снегом, - покачал головой Драган.
      
      Горан уже был в курсе, что народ Путника меряет время именно таким странным образом - по двенадцать приливов - но не догадался спросить, почему, не до того было. Рыбак подошел поближе, прислушиваясь.
      
      - У нас погода не особо отличается от прилива к приливу, - заметил он. - Бывают дождливые дни, бывают - солнечные, но никакой особой периодичности в этих изменениях нет.
      
      Милан с Искрой согласно закивали. Драган, оглядев всех задумчивым взглядом, кивнул, будто подтверждая какие-то свои мысли. Милан нахмурился, словно эти мысли подслушал, и они ему не понравились. Путник удивленно вскинул бровь, сверкнув фиолетовыми глазами. Милан в ответ только плечами пожал, мол "а чего ты ожидал". Горан недоуменно переводил взгляд с одного участника пантомимы на другого.
      
      - В общем, в те стародавние времена нашлись люди, которым мало было того, что дар спонтанно проявляется у все большего числа детей. Они хотели стать богами: по своей воле наделять этим даром соплеменников, управлять тем, какой силы и направленности будет дар. А в идеале - создавать тела с этим даром для себя, чтобы вселять в них свои души.
      
      - А.. - начал Милан.
      
      - Да, благодаря виалам мы можем сохранять память при новых рождениях души, - кивнул Драган.
      
      Горану стало страшно. Он по-новому взглянул на выглядящего таким молодым мужчину, сидящего напротив. Сколько жизней прожила его душа? Сколько поколений он помнит?
      
      - Я из новеньких, не переживай, - усмехнулся Драган, даже не поднимая глаз от круглой, словно бублик, штуковины, которую он критически осматривал и проверял, щелкая какими-то рычажками, расположенными по ее бокам. Подняв повыше этот "бублик" из тусклого голубоватого металла, Путник взглянул на Горана через отверстие по его центру и подмигнул фиолетовым глазом.
      
      - А почему? У тебя же есть этот, как его... виал, - у Искры, в отличие от Горана, предположение о том, что Драган живет уже не одну сотню "лет", ужаса не вызвало. Наоборот, глаза девочки загорелись восторгом.
      
      - А потому, что, как оказалось, ментальный дар не может проявиться у неперерожденной души, даже, если тело имеет все необходимые задатки для этого, - спокойно пояснил Драган. - Поэтому мне и удивительно было наличие дара такой силы у каури. Да, ваши души перерождаются на Камне, но не так, как наши, не растворяясь полностью в окружающем мире. А виал для меня - нечто типа страховки... на тот случай, если со мной что-то случится. Тогда мои соратники, если виал попадет им в руки, смогут расспросить мою душу. Возможно, те сведения, которые она сообщит, спасут жизнь какому-нибудь ребенку. Да, я стал изгнанником. Однако, даже несмотря на то, что община отвернулась от меня, я остаюсь тарраном. А значит, я все равно буду пытаться спасти людей с даром, попадающих в лапы патрулей, и значит, мои знания могут быть жизненно важны для кого-то.
      
      - Но ты говорил, что люди радовались тому, что у них стал появляться дар, - напомнил Милан о рассказываемой Путником истории. - Почему же они теперь охотятся на менталов?
      
      - Да, сказитель из меня аховый, - усмехнулся Драган. - Даже легенду не могу рассказать, не отвлекаясь и не уходя в сторону. А легенды говорят, что один из исследователей, участвовавших в попытках создать идеальное тело, с которым неперерожденная душа могла бы, сохранив память, получить дар, понял, к чему могут привести эти попытки - к тому, что кучка избранных, наделенных супер сильным даром, станет править остальными. Собрав группу единомышленников, он сумел скрыться, прихватив с собой результаты исследований, в которых наметился прорыв. И тогда власти объявили охоту на всех, обладающих даром, в тщетной попытке понять его природу и восстановить утерянные результаты его исследований. Именно этого человека и почитают мои сородичи как первого из тарранов. Именно его след и пыталась разыскать Тайна, когда пропала. А еще, у меня есть подозрение, что это его душа - или душа кого-то из его соратников - хранится в том старом виале, который был спрятан в ноже, найденном у Горана в доме. Но я пока боюсь его трогать: конструкция очень древняя, могу сломать. Кстати, о виалах. Пора кое-кого допросить.
      
      Путник достал источающий еле заметный мягкий свет виал серого человека - так Горан про себя окрестил убитого Драганом патрульного. Рыбаку показалось, что яркость света едва заметно упала по сравнению с тем, как виал светился с самого начала.
      
      - Хм, - Драган нахмурился. - Следует поспешить. Патрульным выдают дешевки, расчитанные на короткое время хранения. Еще немного, и душа рассеется. Боюсь, сохранить ее для вашего Камня уже не получится...
      
      Ну нет, так нет. Отчего-то душа серого вызывала у Горана лишь брезгливость, ему было неприятно думать, что эта душа могла бы попасться кому-то из его будущих соплеменников, даже несмотря на перерождение, ожидавшее ее на Камне Душ.
      
      - Поможете? - Драган обратился к Милану.
      
      Тот кивнул, махнув рукой близнецам, все это время хлопотавшим около птиц, чтобы те подошли. Когда вся молодежь была в сборе, Драган сделал знак, чтобы все встали в круг. Честно признаться, Горан этот знак не понял, ему его расшифровала Искра, шепнув, что Драган "подумал" им встать в круг, а дядько пусть постоит в сторонке, понаблюдает, чтобы к убежищу никто не подобрался, пока все заняты. Что делать, пришлось подчиниться.
      
      Участники "круга" подняли руки, переплетая особым образом пальцы с пальцами соседа. Последним замкнул круг сам Драган, предварительно коротким, неуловимым движением кисти подбросив виал серого. Виал серебристой сверкающей молнией подлетел и повис в воздухе точно посередине круга. Никакой видимой опоры Горан не приметил, однако серебристый кокон-спиралька опускаться на землю не спешил. Глаза Драгана засветились, а за ним начали загораться глаза ребят. Сначала Милан, потом Искра и, наконец, Бажен с Нежданом - практически одновременно - стали напоминать рыбаку жутковатые светильники. Горан поймал себя на мысли, что больше никогда не решится зажечь любимый Яськин ночник зеленого стекла: именно таким светом сейчас светились ставшие особенно огромными глазищи Искры.
      
      Не размыкая губ, и Путник, и ребята затянули странную песню. Рваная мелодия без четко уловимого ритма вилась причудливым узором. Виал начал пульсировать в такт этой мелодии. Сначала слабо, но постепенно вспышки становились все ярче и контрастнее, начав переливаться разными цветами. От кустов, среди которых согревая своими телами новорожденную медную малышку, расположились птицы, донеслось похожее по ритму курлыканье. Дожили, даже птицы в этом безобразии участвуют, а Горана не взяли.
      
      Внезапно Неждан, издав какой-то сдавленный хрип и закатив глаза, отпустил руки Бажена и Искры, стоящих по сторонам от него, и начал заваливаться на бок. Однако, когда Горан уже кинулся его ловить, парень выпрямился совершенно самостоятельно и произнес абсолютно нормальным голосом:
      
      - Дараган, нужно поспешить. Ясна готова проснуться. Нельзя, чтобы это произошло у них.
      
      - Понял, - Драган тоже отпустил руки Милана и Бажена, одним движением оказавшись у камня и начав рассовывать обратно по кармашкам свои таинственные предметы.
      
      Виал с тихим стуком упал на камень, над которым висел, разлетаясь на мелкие осколки. Горану показалось, что над осколками он заметил рой серебристых точек, которые быстро поднялись вверх, закружившись крохотным смерчиком.
      
      Ребята рассеянно моргали, словно приходя в себя после крепкого сна. И только Искра, которая изо всех сил вцепилась в руку Милана, смотрела на Драгана квадратными глазами.
      
      - Они ищут тот старый виал, верно? Но ведь получается, что... - Начала девочка.
      
      - Да, - кивнул Драган. - Они ищут тот виал и душу, предположительно, в нем хранящуюся. И да. Первого из тарранов, нашего вдохновителя и героя, звали Ден Ницалель. Звучит знакомо, не так ли?
      
      
      38
      
      - Еще одно Убежище? Значит, Буря заглядывает даже сюда? Но как тогда получилось, что люди в твоем мире не знают, что такое Буря?
      
      - Тихо, - Драган резким взмахом руки оборвал поток вопросов, идущий от рыбака.
      
      Подобравшись, точно дикий зверь, вышедший на тропу охоты, Путник всматривался и вслушивался в происходящее внизу. Его ноздри трепетали, втягивая воздух, в котором был разлит незнакомый Горану неприятный запах. Наверное, так пахнет смерть. Не та, которая приходит в срок, когда душа уже готова вернуться на Камень, а та, которая подкарауливает внезапно, в бурном море или темном овраге.
      
      Строение внизу больше всего походило на основательно засыпанный песком вход в Убежище. Горану было совершенно непонятно, как вход можно было так запустить. Выступающая над землей часть строения была наполовину скрыта под толщей песка и заросла цепкой песчаной колючкой. Перед входом вообще раскинулись заросли драконова дерева, в которых кто-то небрежно выжег узкий коридор-просеку, расчистив место для того, чтобы дверь Убежища можно было приоткрыть. Полностью тяжеленная железная дверь не открывалась - настолько она проржавела.
      
      У входа топтался человек в сером. Похоже, что в его задачу входило охранять вход. И, судя по его внешнему виду, с этой задачей он справится с легкостью, даже если на Убежище нападет целый отряд охотников. Опасно выглядел этот серый. Почти так же опасно, как Драган. Горан зыркнул на своего спутника. Тот продолжал напряженно смотреть вниз на вход в Убежище. Точнее, на серого. Глаза его при этом слегка светились. Не так ярко, как тогда, когда он вместе с молодняком "допрашивал" душу другого серого из виала, но все равно заметно.
      
      Горан и сам не понимал, как он очутился тут вместе с Драганом, ведь фиолетовоглазый не собирался брать на свою спасательную вылазку никого из каури. Просто когда Путник, стремительно собравшись и спросив разрешения у Милана, накинул подобие уздечки на Танцора, получилось так, что Горан вышел из пещеры, в которой они укрывались, чтобы его проводить. И в этот момент Гром сошел с ума.
      
      Лететь в лапах гигантской птицы было боязно. Да что там боязно. Горан никогда так не испытывал такого страха, даже в тот момент, когда застал Сновида с ножом в руке над колыбелькой дочери. Рыбак не понимал, что нашло на смирную птицу. Стоило Драгану на Танцоре оторваться от земли, как Гром стремительно сорвался с места и, подхватив Горана мощными лапами, помчался вдогонку за ними. Горан болтался, зажатый в когтях Грома, а под ним проносилась земля, а затем и море.
      
      С высоты полета переход с острова в мир бирюзового моря выглядел еще более жутко, чем с лодки. Вода, которой Горан почти коснулся ногами, когда Гром нырнул пониже, чтобы пролететь под аркой Рукопожатия Великанов, не просто плавно меняла свой цвет с серо-голубого на бирюзовый. Водная поверхность то становилась ближе, то отдалялась, а волны и рябь на ней постоянно сменяли друг друга, резко подергиваясь. У Горана от этих подергиваний голова закружилась, и он прикрыл глаза.
      
      Только когда птицы добрались до поляны неподалеку от места, где они с Драганом в данный момент устроили засаду, Гром выпустил Горана из своих лап, осторожно поставив его на землю. Рыбак, как стоял, так и сел: после бешеного полета ноги его не слушались. Драган, мельком взглянув на помятого рыбака, велел тому сидеть тут с птицами, нос не высовывать и никуда с поляны не рыпаться.
      
      Однако, стоило Путнику скрыться из виду, как Гром начал наступать на Горана, растопырив крылья и угрожающе квохча, словно наседка, защищающая своих цыплят. После некоторых препирательств, рыбак все-таки понял, чего хочет от него птица: Горана прогоняли с поляны, заставляя следовать за Драганом. Фиолетовоглазый не то, чтобы счастлив был, но, пристально посмотрев на птицу несколько мгновений, смирился, велев только вести себя потише и четко выполнять все его указания, не задавая вопросов.
      
      И вот теперь, когда Горан все-таки не выдержал, увидев вход, как две капли воды похожий на вход в Убежище каури, и начал задавать вопросы, Путник на него так зыркнул, что любопытство увяло на корню. Потом, когда Яська будет у них, а все они - в безопасном месте, Горан устроит этому странному человеку полный и основательный допрос. Сдавалось рыбаку, что ответы Драгана ему не понравятся, но простой и понятный мир каури с его незыблемыми законами и верой и так уже рушился на его глазах у островитянина. Так может, стоит перестать зажмуриваться в страхе, а открыть глаза навстречу новому и узнать правду, как бы она ни противоречила всему, во что каури верили многие тысячи приливов?
      
      - Держись позади, под выстрелы не суйся, но не отставай, - не оборачиваясь, скомандовал рыбаку Драган и стремительно сорвался с места.
      
      Горан еще только успел подняться с земли, а Путник уже оказался у двери и, не вынимая оружия, двумя точными движениями бесшумно уложил серого караульного в заросли драконова дерева у входа. Обернувшись к рыбаку, Драган нетерпеливо махнул ему рукой и шагнул внутрь. Пробегая мимо караульного, лежавшего лицом вниз, Горан заметил на его шее, у основания черепа крохотную струйку крови. Вспомнился противный хруст, с которым Путник, надавив двумя пальцами на одному ему известную точку, нанес точно такое же повреждение мертвому серому, ранившему его на поляне.
      
      Коридоры этого Убежища практически не отличались от коридоров того, которое было на острове. Такие же идеально ровные стены из шероховатого равномерно-серого камня. Вот только вместо факелов их освещали странные светильники под потолком, дававшие неяркий, но удивительно ровный свет. Осматриваться по сторонам у Горана времени не было, Драган двигался плавно и осторожно, но тем не менее, стремительно. Горану приходилось почти бежать за ним. Начинавший уже задыхаться от бега рыбак изо всех сил старался дышать не так шумно, однако, все равно ловил на себе недовольные и обеспокоенные взгляды фиолетовоглазого.
      
      Внезапно Драган резко остановился, и вскинул руку, прижимаясь к стене. Горан поспешно сделал то же самое, отступив в нишу, так вовремя попавшуюся на его пути. По коридору, пересекавшему тот, по которому они шли, двигалось двое. Неспешно, в полной уверенности, будто у себя дома.
      
      - Как она? Скоро будет готова?
      
      - Не знаю, показания очень необычные. А для полноценного теста нужно привести ее в сознание, - ответил второй, судя по заискивающему голосу, подчиненный первого.
      
      - Так приведите, - раздраженно бросил главный. - И запускайте морену. У нас в этом цикле целых три положительных пробы помимо этой, нужно изъять и подчистить. И так уже засветились по полной. Свернемся - будет расследование. Кто санкционировал выход на контакт с местными?
      
      - Я. Тарраны поблизости крутятся, да и гнездовье на побережье нашли.
      
      Люди в сером неспеша пошли дальше, а у Горана в голове билось одно только слово: "Морена".
      
      
      39
      
      Вопросы в голове Горана крутились, наползая один на другой, борясь за право считаться Самыми Важными, требующими немедленного ответа. Рыбаку стоило неимоверных усилий продолжать молча следовать за Драганом, стараясь не шуметь, не мешать и вообще делать вид, что он - тень Путника.
      
      К счастью, больше людей им пока что не встречалось. Тишина, эхо пустых коридоров и сочащаяся кое-где из стен вода - это Убежище было явно непригодно к использованию. Впрочем, вскоре впереди послышались голоса, а свет стал ярче. Драган сделал знак Горану остановиться и укрыться в одной из ниш, в изобилии наличествующих вдоль стен. В родном Горановом Убежище на острове такие тоже были. Будучи мальчишкой, он часто пробирался с друзьями внутрь Убежища. Там они играли в прятки и в добычу-охотников. Когда Горану выпадало быть диким котом, именно в таких нишах он прятался в засаде, подкарауливая друзей, исполнявших роли дичи. Для чего были эти ниши, не знал никто. Горан спрашивал у тогдашнего сказителя, и не раз, однако, четкого ответа так и не получил. Вроде бы, в этих нишах надлежало прятаться воинам, оборонявшим Убежище, но от кого - или от чего - его нужно было оборонять? Чтобы спрятаться от Бури, его достаточно было запечатать.
      
      - Будь здесь, не высовывайся, - скомандовал фиолетовоглазый.
      
      Сам он, напряженно застыв на границе тени, в которую кутался коридор, где они прятались в настоящий момент, всматривался в ярко освещенную часть, по которой сновали люди. Людей было не то, чтобы много, но они имелись. Двое у дверей - явно караульные: к поясу каждого был приторочен длинный обоюдоострый нож - "меч", как называл его Драган - да и позы их явственно говорили о том, что мужчины настороже. Еще двое не производили впечатления противников, с которыми не справился бы даже Горан. А в комнате за прозрачными стеклянными дверями, на узкой, на вид явно неудобной кровати, опутанная какими-то веревками, лежала Ясна. Горанова малышка спала: глаза ее были закрыты. Однако, на смену умиротворенному выражению лица, которое Горан так ненавидел по прошедшим пяти приливам, пришла гримаса... боли? Они что, делают что-то плохое его кровиночке? Горан рванулся вперед, но был остановлен железной рукой Драгана.
      
      - Тихо. Жди. Я все сделаю сам, - Путник задвинул Горана обратно в нишу. Взгляд его стал рассеянным, глаза тускло светились, а лицо приобрело отсутствующее выражение.
      
      Двое, крутившихся подле кровати, на которой лежала Ясна, внезапно потеряли к девушке всякий интерес и направились к выходу. Поравнявшись с охранниками у дверей, мужчины перекинулись с теми парой слов - со своего места Горан мог различить только вполне дружелюбные легкомысленные интонации, но не слова - и удалились в направлении, противоположном повороту, за которым прятались гости. Дождавшись, пока серые уйдут за пределы видимости и слышимости, Драган бесшумно двинулся вперед. Прыжок, и один из караульных тихо оседает на пол, размазывая по стене тонкую полоску крови из затылка. Второй еще не успел до конца повернуться на едва слышный шум, как получил удар мечом по шее. Зажав обеими руками горло, из которого хлестала кровь, второй охранник завалился назад. Фиолетовоглазый поймал его, помогая опуститься на пол без лишнего шума, а заодно и проделывая те странные манипуляции с затылком жертвы, неизменным результатом которых становилась тонкая струйка крови, стекающая по шее. По какому принципу Путник решал, кому жить, а кого прирезать на месте, Горану было не ясно. Но в том, что это был именно сознательный выбор, а не простое следование обстоятельствам, рыбак не сомневался. Из всех встреченных на пути противников убить Драган решил лишь одного. Если не считать того, с которым у него был бой на поляне.
      
      - Заходим, быстро, - Драган махнул рукой Горану, открывая двери в комнату, в которой лежала Яська.
      
      Рыбак поразился, какой хрупкой и бледной выглядела его дочурка. Толстые веревки и трубки, опутывающие ее тело, производили впечатление липкой паутины, удерживающей выбившегося из сил мотылька. Драган, мельком глянув на какие-то ящики с нарисованными на них ломаными линиями, от которых и шли веревки, начал резкими, но осторожными движениями срывать их паутину с Ясны.
      
      Когда тело девушки было полностью освобождено, Путник сделал знак Горану приблизиться. Но тут Ясна выгнулась дугой, забившись в судорогах. Картина, показанная Нежданом на берегу у гнезда, повторялась один в один. Только теперь плохо было не чужому, хоть и горячо любимому, ребенку, а его, Горановой, кровиночке. Рыбак растерялся. Драган, выждав момент, ухватил девушку за плечи, плотно прижимая к кровати.
      
      - Подержи, - бросил Горану, не оборачиваясь.
      
      Рыбак вцепился в плечи дочери, поражаясь, каким одновременно хрупким и сильным было ее тело. Удерживать Ясну было сложно даже не обделенному силой Горану. Путник влил девушке в рот несколько капель из уже знакомого рыбаку флакона и проворно зажал ей рот и нос, заставляя проглотить. Горан почувствовал, как спустя пару мгновений тело дочери стало расслабляться под его руками.
      
      - Можешь отпускать, - разрешил Драган, не отрывая внимательного обеспокоенного взгляда от лица Яси.
      
      Ясна лежала неподвижно, вытянувшись на белых простынях, не намного от них отличаясь цветом лица. Горану показалось, что она даже не дышит - таким спокойным и расслабленным стало ее лицо, еще недавно перекошенное судорогой страданий. Внезапно Драган резким движением отодвинул рыбака и, склонившись над девушкой поцеловал ее. Грубо, нагло, агрессивно.
      
      Горан опешил. Слов у возмущенного отца не нашлось. Как не нашлось их и тогда, когда Драган, оторвавшись от губ Ясны, резко ударил ее в грудь раскрытыми ладонями. Потом еще и еще раз.
      
      
      40
      
      - Ты что творишь? - Наконец-то смог выдавить из себя Горан.
      
      - Остановка сердца, - бросил Драган, вновь впиваясь в губы Ясны поцелуем.
      
      Рыбак не сразу понял, что этот фиолетовоглазый нахал только что сказал. А когда смысл слов до него все-таки дошел, его собственное сердце оборвалось. Горан кинулся к своей кровиночке. Ясна не дышала.
      
      - Руки!
      
      - Что? - Горан сейчас с трудом понимал, что ему говорят.
      
      - Руки убрал! На три шага отошел! Быстро! - Рука Драгана грубо ухватила безутешного отца за плечо, отшвырнув его к стене.
      
      Путник рванул сорочку на Ясне, обнажая грудь с треугольными шрамами над сердцем. Схватив со столика, стоявшего у кровати, какие-то штуковины, похожие на крохотные утюжки с тянущимися от них к ящикам в углу веревками, резко прижал штуковины к оголенной коже девушки. Ясна выгнулась дугой. Спустя три удара сердца Драган отбросил утюжки и снова начал целовать девушку. С того места, где он сейчас находился, Горан смог рассмотреть, что вовсе это не поцелуй был. Фиолетовоглазый изо всех сил вдувал воздух в грудь Ясны, словно пытаясь дышать на нее.
      
      Драган оторвался от девушки, вглядываясь в ее лицо. Внезапно Ясна судорожно вздохнула, словно ныряльщик, слишком долго пробывший под водой, и теперь пытающийся одним вдохом захватить весь тот воздух, которого ему недоставало, и распахнула глаза. Огромные, черные, с пляшущими в их бездонной глубине золотыми искрами. Горану жутко стало от их завораживающего танца. Такие искры он видел только у золотой девушки, Тайны.
      
      - Ты пришел, - неотрывно глядя на Драгана, прошептала она. - Я тебя звала. Там, во сне.
      
      Ясна. Прошептала. Горан не верил своим ушам. Его молчаливая дочурка заговорила!
      
      - Я тебя услышал. Потому и пришел. Но думал, что это Тайна, - печально ответил девушке Драган.
      
      - Ее больше нет. Ты знаешь. И знаешь, что это правильно. Есть я.
      
      - Яська, доча, - по щекам Горана струились горячие слезы.
      
      Драган отступил в сторону, пропуская взволнованного отца к Ясне. Сам же Путник встал около двери, всматриваясь в коридор за стеклом.
      
      - Ясенька, доча, - Горан так и не смог выдавить из себя ничего, кроме этой фразы. Однако, повторяя ее раз за разом, он вкладывал в эти два простых слова все те страхи, переживания и надежды, которые не давали рыбаку спокойно спать по ночам долгие пять приливов.
      
      - Пап, - Ясна взяла лицо отца в свои, такие тонкие и хрупкие, ладони, поворачивая его так, чтобы заглянуть рыбаку в глаза.
      
      Сознание Горана затопила золотистая волна любви и радости. Такое чувство до настоящего момента он испытал только единожды в жизни, когда впервые увидел Ладу, стоявшую на краю мыса, приготовившись к прыжку. До того момента взрослый уже, по меркам каури, рыбак, разменявший трехсотый прилив, не раз встречал миниатюрную черноглазую и черноволосую девушку в деревне, но как-то не обращал на нее внимания, заглядываясь на более фигуристых и менее стеснительных девиц. А тут вдруг в один момент его словно солнечным светом окатило. И Горан решился: наутро, когда Лада вышла из Пещеры Посвящения, а Арбуй, бывший единственным старшим родственником девушки, вплел две бирюзовые ленты в ее косы, рыбак произнес ритуальную фразу, прося Ладу стать его женой. А она, к изумлению Горана, согласилась, залившись краской. Почему - Горан так и не решился у нее спросить. Ему достаточно было, что Лада сказала "да".
      
      И вот теперь их с Ладой дочь позволила ему вспомнить тот момент. И Горан наконец-то примирился. Примирился с решением жены, с долгими приливами, когда он, засыпая в одинокой холодной постели, прислушивался к тихому сопению дочки за стенкой, подумывая, что лучше бы она не родилась, и тут же коря себя за эти мысли. И неважно, досталась ли Ясне душа Лады или таинственной девушки Тайны. Лада жила в их дочери, смотрела на Горана ее черными глазами. И Горан улыбнулся сквозь слезы, а Лада улыбнулась в ответ улыбкой их дочери.
      
      - Бери ее, пошли, - голос Драгана от напряжения в нем звучавшего, стал особенно низким.
      
      Горан, не задавая больше никаких вопросов - как-то отпала такая охота, не иначе, как Путник свой дар "убеждения" применил - подхватил свое сокровище на руки и приготовился выполнять дальнейшие указания. Так они и выдвинулись из комнаты со стеклянными дверями: Драган со странной штукой из темного металла, которую он отобрал у первого встреченного ими человека в сером, в руках впереди, а Горан с Ясной - на некотором удалении от него. Яська, хоть и была почти пушинкой, заметно тормозила продвижение рыбака, и Драган постоянно оглядывался на него, недовольно сверкая фиолетовыми глазами. Сверкая в буквальном смысле - глаза Путника вновь светились. А значит, он использует свой дар.
      
      Лицо Драгана, и без того не особенно склонное к веселым выражениям, с каждым мигом становилось все мрачнее. Они уже были почти у выхода, когда Путник внезапно остановился, дав знак Горану спрятаться в одной из коридорных ниш.
      
      - Наводишь этим на цель, жмешь сюда, - в руку Горана ткнулась та самая загадочная штуковина из темного металла. Пальцы ощутили прохладную тяжесть. - Сидите тихо, не высовывайтесь. Стреляй только в случае, если вас уже обнаружат. Я скоро.
      
      И Драган направился обратно, растворившись в полумраке коридора. Горан остался стоять, недоумевая.
      
      - Так нужно, - подала голос Ясна.
      
      - Зачем? Ты знаешь, что он задумал? - Засыпал дочку вопросами Горан.
      
      Ясна только улыбнулась, как она это всегда делала, и положила ладошку на губы отца, мол "молчи". Горану пришлось замолчать. По коридору, приближаясь к их укрытию, шли двое: тот самый серый, который, как запомнил рыбак "санкционировал контакт с местными", и еще один - совсем молодой парнишка со смешной полоской редких усиков над верхней губой.
      
      - Все готово? - Старший серый явно нервничал.
      
      - Да, система запущена, пошло накопление заряда, - отчитался мальчишка.
      
      - Сколько до полной готовности?
      
      - Три часа двенадцать минут. Сэр, а вы уверены? - В голосе пацана звучало сомнение. - Все-таки, местных не предупредили, они не успеют укрыться. Стоит ли изъятие трех образцов возможных потерь среди прочих?
      
      - Это приказ руководства, он не обсуждается. К тому же, ты видел результаты тестов. Похоже, эксперимент подошел к концу: мы получили желаемый результат.
      
      - Это всего лишь единичный случай, - покачал головой молодой. - А что, если результат невозможно будет закрепить?
      
      - Сильно в этом сомневаюсь. И вообще - думать не входит в твои обязанности.
      
      Хлопнула дверь. Не дойдя всего несколько шагов до ниши, в которой укрылись Горан с Ясной, серые собеседники свернули в одну из комнат, двери в которые время от времени попадались по сторонам коридора. Горан шумно выдохнул. Он сам не заметил, как задержал дыхание, боясь выдать свое присутствие людям в сером.
      
      - Идем, быстро. У нас мало времени. Буря грядет, - Драган появился совершенно внезапно. Горан мог поклясться, что он внимательно вглядывался в коридор, но появление Путника все-таки умудрился не заметить.
      
      Снова сумасшедший бег по коридорам. В боку у Горана закололо, но он в этом бы не признался ни за что. Ясна, которая была слишком слаба, чтобы бежать самостоятельно, с беспокойством поглядывала на отца, несшего ее на руках, время от времени прикасаясь узкой прохладной ладошкой к его лицу. От ее прикосновений Горану становилось немного легче, однако, стоило дочери отнять руку, как колющая боль возвращалась с новой силой.
      
      В тот момент, когда беглецы выбрались наружу из Убежища, раздался вой. Громкий, протяжный, он вызывал судорожное желание закрыть уши руками и спрятаться.
      
      - Давай, - Драган обернулся к вконец запыхвашемуся Горану, отбирая у него Ясну.
      
      Девушка обхватила шею фиолетовоглазого руками, доверчиво прижимаясь к нему. Рыбака при виде этого ее порыва кольнула отцовская ревность.
      
      - Не о том думаешь, - оборвал его мысли Драган. - Ноги в руки, бежим к птицам.
      
      Бежать по песку, даже без дополнительной ноши, было тяжело. Позади послышались крики преследователей - их обнаружили. Горан, стараясь не оборачиваться, чтобы не отстать окончательно, следовал за спиной Путника, маячившей впереди. Они уже почти добрались до верха холма, на котором расположилась полянка, где мужчин ожидали Танцор с Громом, когда бок Горана обожгла внезапная боль. Сперва он подумал, что снова проклятое сердце не выдержало. Однако, бросив взгляд на грудь, заметил алое пятно крови, расплывающееся на вышитой по вороту льняной рубахе.
      
      - Драган, - прошептал рыбак, оседая на землю.
      
      Бросив один короткий взгляд назад, Путник спустил Ясну на землю, указав ей направление к зарослям драконова дерева, в которых скрывались птицы, а сам подхватил Горана, перекинув его через плечо.
      
      - Ну ты и упитанный, папаша, - невесело пошутил он, заканчивая подъем с новой нелегкой ношей. - Не вздумай сознание потерять, пока до места не доберемся.
      
      
      41
      
      - Я не зря сказал, что слово "морена" мне знакомо. Именно слово. Не имя, - Драган спешил поделиться информацией, пока перевязывали рану Горана и устраивали слабую еще после долгого сна Ясну поудобнее. - Это... оружие. Очень плохое. Уничтожающее абсолютно все живое в радиусе поражения. Его разработали для устрашения противника в одной очень плохой войне, тысячелетие тому. Но так и не применили. С появлением этого оружия война закончилась, так толком и не начавшись. Все думали, что это морену уничтожили... Но, как выяснилось, не до конца. Как я понимаю, морену регулярно применяют на вашем острове. С какой целью - пока что для меня загадка. Понятно только, что под прикрытием морены, которую вы зовете Бурей, с острова забирают людей. Зачем такие сложности и как подстраивают, что снаружи во время Бури остается именно тот человек, который им нужен - тоже для меня загадка.
      
      Горан был на грани, сознание то и дело пыталось ускользнуть от него, но он не мог не прислушиваться к казавшемуся ему чрезвычайно важным разговору. Слишком важным, чтобы какая-то дурацкая рана могла помешать рыбаку в нем участвовать.
      
      - Я знаю, как, - подал голос Милан. - Наши камни. Те, которые мы получаем в Пещере Посвящения на совершеннолетие. Алтарь выбирает того, кто останется, по камню, вложенному в орех каури.
      
      - Хм, а в этом есть смысл... - Задумчиво протянул Драган. - Можешь дать свой камень ненадолго?
      
      Милан протянул серебристо-серый, похожий на неправильной формы слиток железа с дыркой посередине, камень Путнику. Тот повертел его, сверкнул глазами, задумчиво хмыкнул и поднес к небольшой плоской металлической коробочке, которую выудил из одного из своих многочисленных карманов. На поверхности коробочки засветились какие-то черточки и кривульки. Драган хмыкнул еще раз, теперь с каким-то уважением в голосе, и взглянул на Милана так, будто впервые пацана увидел.
      
      - Вы получаете камень в Пещере Посвящения, говоришь? А как, если не секрет? - Спросил он.
      
      - У мальчиков и девочек обряд разный. Но и мы, и они в конце обряда засыпаем. А проснувшись перед рассветом, обнаруживаем в руке камень. У каждого свой. Подарок богов, - пояснил будущий сказитель.
      
      - Скорее уж проклятие, - криво усмехнулся Драган. - Вот, как они вас определяют. В той пещере. Очень удобно. Вы сами радостно бежите на проверку, даже не нужно следить постоянно. Система сама оповещает, если среди каури появляется ментал достаточной силы. А дальше - дело техники... Думаю, морена - способ удержать вас от чрезмерного развития, отбросить назад по пути создания цивилизации. У вас ведь даже письменности нет, верно?
      
      - Письменности? - Кажется Горан уже слышал это слово от Путника. Точно. Совсем недавно, когда тот рассказывал малышке Искре про сказания его народа.
      
      - Да. Мы не передаем сказания устно, мы их записываем при помощи специальных... картинок, да и не только их, - пояснил Драган. - Но сейчас это не важно. Важно другое: морена активирована... запущена. Сколько потребуется Буре на то, чтобы образоваться и добраться до острова, я не знаю, но вряд ли это займет очень много времени.
      
      - Кажется, я знаю, - Горан вспомнил подслушанный в коридоре разговор двух серых. - Только я не очень понимаю, долго ли это. Когда мы с Яськой тебя ждали, мимо нас прошло двое... Они сказали "три часа двенадцать минут".
      
      Драган застонал, прикрыв глаза рукой.
      
      - Это слишком мало. Учитывая, что мы уже полчаса потеряли, не меньше... Нужно предупредить каури.
      
      - Думаешь, поверят? - Засомневался Горан, припомнив, что Боян говорил о мутящих воду подругах Смиляны. - Хотя, ты же Путник, тебе должны поверить...
      
      - Если не поверят, им же хуже. Но я не могу сейчас терять время на убеждение островитян. Я должен попытаться это остановить. И у меня есть идея, как. Ден Ницалель не мог не предусмотреть какой-то защиты, ведь морена была изобретением его времени. Нужно попытаться вытащить его душу из виала и расспросить, пока есть еще немного времени.
      
      За кустами послышалось хлопанье крыльев, и синяя молния взвилась в небо. На спине у Рарога виднелась мелкая фигурка.
      
      - Малявка! - Милан сорвался с места, но дохромать до спешившего ему навстречу Танцора, он не успевал. Рарог с вцепившейся в веревку, наспех накинутую на его шею, Искрой со всех крыльев несся в сторону деревни.
      
      - Что эта пигалица творит? - Горан попытаться подняться, но без сил откинулся на свернутое валиком одеяло, заботливо подсунутое ему под голову. Кажущаяся такой маленькой и незначительной рана продолжала кровоточить, и рыбак чувствовал, что сил становится все меньше. Перед глазами стояла кровавая пелена, заставляя яркий солнечный день терять краски.
      
      - Мы за ней? - Милан повернулся к Драгану, чтобы получить от фиолетовоглазого утвердительный кивок. Бажен с Нежданом молча последовали к птицам вслед за ним.
      
      Спустя пару мгновений, три птицы с седоками на спинах: серебристо-серая и две бронзовых - взмыли в небо и, выстроившись клином, направились к деревне вслед за Искрой и Рарогом.
      
      Горан хотел крикнуть ребятам вслед, чтобы не теряли время и говорили сразу с Бояном, но поперхнулся словами, застрявшими в горле. В груди возле раны закололо. Знакомо так, как в моменты приближения сердечных приступов. Ясна придержала закашлявшегося отца, вытирая выступившие на его висках капельки холодного пота. Девушка бросила обеспокоенный взгляд на Драгана, однако тот в ответ только коротко качнул головой. Эти переглядывания от рыбака не укрылись, несмотря на его паршивое самочувствие, с каждым мгновением все больше мешавшее нормально воспринимать окружающую действительность.
      
      - Что, так плохо? - Спросил Горан.
      
      Яська отвела взгляд, пряча слезинку, выступившую в уголке левого глаза. Точь-в-точь, как у Лады, когда та бывала расстроена, но не хотела показывать это Горану.
      
      - Не плохо, если тебе оказать нормальную помощь, - Драган положил руку на плечо Ясны, словно пытаясь защитить ее. - Но здесь и сейчас я этого сделать не могу, прости. Придется потерпеть.
      
      Да Горану что, он может и потерпеть. Только пусть эта пелена багровая отступит, а то соображать мешает.
      
      - Поможешь? - Обратился Драган к Ясне. Девушка кивнула, осторожно опуская Горана обратно на его ложе.
      
      Горан, уже видевший один такой допрос, приготовился к тому, что сейчас произойдет нечто похожее. Однако, Путник снова сумел удивить его. Он просто протянул виал Ясне и, когда та приняла его, осторожно взял ее руки в свои. Так они и замерли, как двое влюбленных, неотрывно глядя в глаза друг друга: тоненькая, хрупкая девушка и высокий, сильный мужчина. Горан почему-то вдруг подумал, что за Путника он бы донечку свою отдал без колебаний - такой в обиду не даст. Наверное, периодически скатывающемуся на грань бреда рыбаку показалось, что Драган усмехнулся его мыслям уголком рта. Понимающе так... и благодарно.
      
      Время замерло, растянувшись в одну тягучую, вязкую каплю. Драган и Ясна стояли, все так же держась за руки, а глаза их светились. Фиолетовое сияние смешивалось с золотистым, окутывало его, сливаясь в тугую спираль, смешиваясь, добавляя зеленых красок... Хотя... зеленый свет не был результатом смешения: он шел от виала, зажатого в их руках. Горану показалось, что рядом с двумя материальными фигурами появилась третья, призрачная, светившаяся зеленоватым светом. Невысокий человек средних лет. Ничем не примечательное лицо, в котором, однако, чувствовалась сила. Не физическая, нет. Внутренняя. Горан подумал, что такой человек мог бы быть, как минимум, старостой, а то и старейшиной.
      
      Рыбак не слышал, о чем говорили Драган и Ясна с этим призрачным человеком, но был уверен, что между этими троими происходит именно разговор. Наконец, легкая, светлая улыбка скользнула по полупрозрачному лицу: так улыбаются родители своим детям, сделавшим первый шаг. Светящийся силуэт начал бледнеть, растворяясь в воздухе. Виал выскользнул из рук Ясны, разбиваясь о каменистую землю. И снова Горану показалось, что от разбившегося виала поднялось облачко света, на миг соткавшееся в бутон цветка с Камня Душ и тут же растаявшее в воздухе без следа. Время медленно ускоряло свой ход до обычного. За кустами раздались отчаянные, жалобные крики птицы.
      
      - Малышка, - встрепенулась Ясна, и глаза ее приняли уже знакомое Горану отсутствующее выражение. - Она зовет маму.
      
      
      42
      
      Птенец мчался к людям, растопырив крылья и смешно переваливаясь с боку на бок. Кроха была в панике и оглашала округу поистине могучими криками, никак не согласующимися с ее собственными размерами. Драгану с трудом удалось перехватить дрожжащего, беспокойно оглядывающегося на небо птенца: несмотря на малые размеры, малышка бойко вырывалась, отчаянно работая крохотными крылышками, мощным клювом и лапами с толстыми когтями. Особо навредить сильному взрослому мужчине она, конечно, не могла, но парой внушительных царапин его руки и щеку украсить успела. Причем, метила явно в глаз, и лишь молниеносная реакция Драгана спасла его от более серьезных травм. Только почувствовав превосходящую силу Путника, птенец начал понемногу затихать. А может, успокаивающие слова, нашептываемые ровным, ласковым голосом, помогли, или фиолетовоглазый вообще дар свой задействовал.
      
      - Что ее так напугало? - Драган с беспокойством посмотрел на небо. - Для Бури рановато... А других угроз с неба для таких крупных созданий я не зна... - Мужчина резко прервал речь, выругавшись незнакомыми Горану словами.
      
      Ясна испуганно зыркнула на него. Драган подхватил Горана, перетаскивая его под прикрытие нависающих скал и кустов.
      
      - Сидите тихо, и ее заставь, - наказал он, передавая птенца Ясне.
      
      Девушка кивнула. Драган тенью метнулся на уступ, расположенный в стороне от их схрона. Горану хорошо был виден силуэт Путника на фоне предгрозового неба. Свинцовые тучи заволокли восточную сторону небосклона. Хоть Буря еще не началась, но Морена уже стягивала силы, пряча остров от глаз Денницы и Лели. Да, Горан видел, что все, во что он верил всю свою жизнь, рушится у него на глазах, что боги оказались не просто людьми, а порой и неодушевленными предметами, оружием в неумных людских руках. Однако не мог он просто так взять и перестать думать о них, как о богах.
      
      На фоне темного неба особенно ярко сверкнули росчерки серебряных птиц - таких точно, как та, что рыскала в роще на берегу бирюзового моря.
      
      Драган припал на одно колено, вытянув руку с зажатой в ней штукой из темного металла. Той самой, которой Горан так и не воспользовался там, в Убежище. Во второй руке мелькнул знакомый "бублик". Странно, а вот на него Горан никак не подумал бы, что это оружие. Серебряные птицы приближались. И снова рыбак подивился, как они ловко планируют, не делая ни единого взмаха крыльями. Вот это мастерство полета!
      
      Птицы приближались, издавая громкий непрерывный звук, похожий на утробное рычание зверя или раскат грома. А за ними, совсем немного уступая им в скорости, шли тучи. Вот птицы явно заметили Драгана. Они разделились, готовясь напасть с двух сторон: две пошли на вираж, заходя сзади, а одна понеслась прямо на Путника. Клюв птицы раскрылся, выпуская шар огня. Горан сжался, хоть и понимал, что огненный шар предназначен совсем не ему. Драган же, казалось, совсем не обращал на летящий к нему огонь внимания, сосредоточившись на птице, его выпустившей. Его силуэт застыл без движения: даже с такого расстояния можно было ощутить, насколько сосредоточен и собран фиолетовоглазый. Огненный шар уже почти накрыл его фигуру, когда штуковина из черного металла в руке Путника плюнула огнем в птицу. Ее плевок смотрелся совсем несолидно в сравнении с тем шаром, который ударил в утес, где расположился Драган, сметая все на своем пути и вздымая вверх тучи земли и камней.
      
      Ясна замерла, прижав к себе птенца так сильно, что бедная малышка придушенно закряхтела. В черных глазах девушки плескалась боль и надежда. Горан протянул руку, сжимая ладонь дочери. Крохотный, но безумно яркий росчерк пламени - вот все, что осталось от Путника.
      
      И этот росчерк продолжил свой путь к птице. Вот она какая, птица Рарог, на самом деле. Стремительная и смертельная, но не бессмертная. Достигнув птицы, росчерк расцвел невиданной красоты огненным цветком, а через мгновение птица начала заваливаться вниз, выпуская клубы черного дыма.
      
      Оставшиеся два птаха перегруппировались и... снова ринулись в атаку на что-то, расположенное на объятом пламенем уступе. Из дыма выступила пошатывающаяся фигура. Жив, зараза! Губы Горана сами по себе растянулись в задорной улыбке. Было такое чувство, будто и не чужак Драган, с которым боги свели рыбака всего пару дней назад, а свой, родной, друг, или сын, которым не грех и погордиться немного. Ясна, понимающе зыркнув на отца, быстро улыбнулась и вновь вперилась взглядом в фигуру Путника. Спустя миг, девушка нахмурилась, а потом ее взгляд расфокусировался и приобрел отсутствующее выражение. Складочка между бровей, так не понравившаяся Горану, впрочем, не разгладилась. Золотое свечение полилось из глаз девушки, а птенец, притихший в ее руках, тихонько попискивал. Горану эти звуки напомнили писк, которым птенцы обычно приветствовали мать.
      
      Серебристые молнии неслись на утес, на котором в клубах дыма стоял Драган. Черной штуковины, плюющейся огнем, в его руке больше не было.
      
      - С двумя он не справится, - прошептала Ясна.
      
      Горан прикрыл глаза. Чем помочь Путнику, он не знал. Внезапно его словно водой холодной окатило: если Драган сейчас не справится, в опасности окажется его малышка. Сердце замерло, пропуская несколько ударов. Небеса, в которых, помимо громового ворчания атакующих птиц, были слышны лишь далекие раскаты куда более грозного грома, разорвал протяжный крик буревестника. Ребята возвращаются? Успели ли они предупредить всех каури о приближении Бури?
      
      Драган, коротко размахнувшись, швырнул в ближайшую к нему птицу Рарог бублик, оставшись совсем без оружия. Почти совсем. Путник вытащил закрепленный за спиной меч. Едва стоящий на ногах, с крохотной, в сравнении с огромными птицами, железякой в руке, он все равно смотрелся внушительно, готовясь встретить свою смерть. Так, по крайней мере, казалось Горану.
      
      Сверкающий в косых лучах солнца диск достиг одной из серебряных птиц. Еще один огненный цветок, гораздо более яркий, чем предыдущий, пожрал порождение Бури. Но второе выжило и неслось прямо на Драгана. А силы покинули его. Фиолетовоглазый медленно оседал на землю. Ясна же, наоборот, привстала, напряженно всматриваясь в небо. Протяжный крик буревестника повторился, и на серебряную молнию спикировала золотая.
      
      Словно вихрь, огромная птица, размахом крыльев превосходящая серебряную раза в два, налетела на противника, раздирая когтями его спину. Серебряная не издала ни единого звука, который бы свидетельствовал о боли, испытываемой созданием. Лишь рев стал громче, захлебываясь. С порванной в клочья спины птицы летели... обломки железа? Горан не верил своим глазам. Разве бывают железные птицы? Впрочем, если боги - не боги вовсе...
      
      ***
      
      Золотая красавица несла седоков к деревне. Горану до сих пор не верилось, что все произошедшее - не бред, вызванный его раной. Битва птиц, наступающая Буря, золотая спасительница, ее долгий "разговор" с Ясной. Птица Сирин согласилась донести седоков до Мыса Путеводной Звезды а благодарность за спасенного птенца, вылупившегося раньше срока. Откуда Горан это знал? Ясна сказала. И рыбак без колебаний поверил дочери. Он даже не спросил, почему Ясна назвала золотую красавицу птицей Сирин. Это и так было понятно: кем еще могло оказаться это великолепное создание?
      
      А вот птицы Рарог оказались вовсе даже и не птицами. А как бы лодками, только летающими по воздуху. "Машинами", как назвал их Драган. И внутри каждой сидел человек. А вот и Всадники Грома нашлись. Горан уже просто плыл по течению, не пытаясь выплыть из захлестывающих его волн откровений. Просто принял факт того, что все встало с ног на голову, и расслабился. Да и какая разница, если дочь жива и даже проснулась? С точки зрения отцовского сердца, все остальное меркло в сравнении с этим чудом, даже Буря, следующая за ними по пятам.
      
      Птица Сирин несла своих седоков на Мыс Путеводной Звезды, туда, где над обрывом, скрывающим вход в Пещеру Посвящения, стоял Камень Душ.
      
      А Буря наступала. Уже мешали дышать порывы яростного ветра. Небо заволокли тучи - черные и низкие - и только далеко на западе, из-под края черного покрывала ярким золотом пробивались последние лучи солнца. Навстречу бурным волнам, вздымающимся выше человеческого роста, неслась стена огненного дождя. Воздух стал тяжелым и влажным из-за пара, рожденного от встречи двух враждебных друг другу стихий.
      
      - Ясна, сможешь сама дойти? - Прокричал Драган, но Горан едва различил его слова в реве наступающей Бури.
      
      Ясна только кивнула, спрыгивая на землю, едва ноги птицы коснулись земли. Путник помог Горану слезть и, поддерживая рыбака, направился к Камню Душ.
      
      - Там, в вашем Камне пульт, активирующий защиту... штука, которая может остановить Бурю, - пояснил он. - Как я и думал, Ден Ницалель и его соратники подстраховались. Нужно добраться до нее. Непонятно только, почему защитой так ни разу и не воспользовались за все эти годы... - уже тише добавил Драган себе под нос, однако Горан услышал.
      
      Добравшись до места, Путник, пристроил Горана, прислонив его спиной к Камню Душ. Орудуя мечом, начал лихорадочно очищать голубоватый мох, ровным, толстым ковром покрывающий всю поверхность Камня. Ясна кинулась помогать. Мох сходил легко, целыми пластами, обнажая ровную гладкую поверхность граней Камня. В сполохах небесного огня, стена которого была уже так близко, что Горану казалось, что до нее можно достать, просто вытянув руку, Камень сверкал серебристым металлом. Трещинки и выбоины, ранее скрытые подо мхом, обнажали свои ровные линии, и перед глазами изумленного рыбака предстал прямоугольник, выбитый в Камне. Его поверхность была расчерчена на квадраты, на каждом из которых виднелись символы, очень похожие на те, что составляли элементы традиционной вышивки каури. А также на те, что шли по спине и рукам Драгана, про них еще Путник сказал, что они у тарранов вместо камня у каури.
      
      Пласты мха ложились на землю у подножия камня. Внезапно Горан похолодел. В толстом голубовато-зеленом обрывке виднелись бутоны. Числом три. Трое умерших уже после того, как цветы были собраны, чтобы отправиться в Убежище вместе с остальными каури. Три души, которые погибнут под натиском Бури. Рыбак сполз ниже, осторожно проведя рукой по бутонам. Те отозвались под огрубевшими от морской соли пальцами еле заметным трепетом. Души нужно было доставить в Убежище, пока еще было время, пока была надежда успеть.
      
      - Души... Убежище... - только и сумел выдавить из себя Горан.
      
      - Лети, - Драган повернулся к Ясне. - И отца прихвати.
      
      - Нет, - возразил Горан, понимая, что только замедлит дочь. Ей, ослабшей после долгого сна, не справиться с раненым и стремительно теряющим силы отцом.
      
      Путник пристально посмотрел на него, сверкнув фиолетовыми глазами, потом кивнул. Обернулся к Ясне, протянул руку и нежно коснулся кончиками пальцев щеки девушки. Та улыбнулась ему, пряча слезинку в уголке левого глаза. Порывисто обняла отца, подхватила мох с бутонами, и, так и не сказав ни слова и больше не оборачиваясь, вскочила на птицу, ожидавшую неподалеку, и они безмолвно взмыли ввысь. Только птенец, пристроившийся на спине матери, вцепившись когтями в ее золотые перья, оглашал округу жалобными криками.
      
      - ... - Выругался Драган. - Встать сможешь? - Обернулся он к Горану.
      
      - Если нужно - то да, - рыбак не колебался. Если это поможет спасти соплеменников и остановить Бурю раз и навсегда, он сможет сделать все, что угодно.
      
      - Мне придется нырнуть в Пещеру Посвящений. Питание отключено, нужно включить, - мутно пояснил Путник. - Тебе придется нажать вот тут, а потом тут и тут. Дождись, когда символы начнут светиться, и жми.
      
      Горан лишь кивнул, стараясь сберечь силы.
      
      Драган помчался к краю обрыва, не останавливаясь и не раздеваясь, сиганул с него в воду.
      
      ***
      
      Огненная стена уже обжигала своим жаром, а символы на Камне Душ так и оставались мертвым рисунком. А Горану хотелось спать. Просто спать. Свернуться калачиком, закрыть глаза и не открывать их больше. Боль отошла куда-то на задний план, а багровая пелена перед глазами уже не так мешала: все равно в свете наступающего пламени Бури все вокруг приобрело красноватый оттенок. Превозмогая усталость, Горан ухватился за край Камня и встал. Стоя было легче не заснуть, хоть и приходилось изо всех сил сжимать слабеющие руки на камне, чтобы не завалиться обратно на землю.
      
      Волосы на голове уже трещали от наступающего жара, одежда дымилась, а кожа пошла волдырями от ожогов. Но боли Горан по-прежнему не чувствовал.
      
      На западном краю мыса стояла тоненькая черноволосая фигурка, окутанная золотистым солнечным светом. Вот она обернулась. Лада. Она улыбнулась Горану, губы ее неслышно прошептали: "до скорого", и фигурка кинулась вниз, исчезая за краем обрыва. Символы на Камне вспыхнули.
      
      Морена
      
      Денница
      
      Леля
      
      Когда последний квадратик поменял цвет свечения с белого на золотой, Буря достигла Камня.
      
      
      Эпилог
      
      - Клон-аватар универсальный развивающийся интегрированный - К.А.У.Р.И. - звучит же! Запускайте серийное производство, - грузный стареющий мужчина смотрел сверху вниз на невысокого невзрачного, но обладающего удивительно яркими зелеными глазами мужчину - того самого, чью полупрозрачную копию видел Горан, когда Драган с Ясной допрашивали душу Дена Ницалеля.
      
      - То, что вы хотите сделать, противно человеческой природе! - Черноглазая девушка с убранными в строгую прическу черными гладкими волосами возмущенно сжала кулачки. Лада! Именно ее до боли напоминала девушка.
      
      - Тихо, Дара, не стоит, пойдем, - зеленоглазый мужчина успокаивающе положил руку на плечо девушки.
      
      ***
      
      - Ден, ты уверен? - Девушка, Дара, с тревогой вглядывалась в глаза будущего бога.
      
      - Да, прости, что не сказал тебе раньше... И ты, и все они - вы клоны. Глупый эксперимент глупых людишек, возомнивших себя бессмертными богами. Но я не дам им продолжать ставить над вами эксперименты. Клянусь. Я закрою остров. Запечатаю пространственный карман. И... Прости меня, если сможешь. За все.
      
      ***
      
      - Пап, ты справился. Буря прекратилась. Каури в безопасности. Я тебя люблю. И мама тебя любит, - образ Ясны растаял в золотистом солнечном свете, на границе которого стояла улыбающаяся Лада.
      
      Горан улыбнулся в ответ и сделал один маленький шажок, чувствуя, как тело его сгорает в очищающем пламени, а душа превращается в цветок. Он распустил свои лепестки навстречу прекрасной соседке по Камню Душ.
      
      - Встретимся в новой жизни, Лада, - прошептал он, обращаясь к соседнему цветку.
      
      
Оценка: 7.81*12  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  А.Оболенская "Правила неприличия" (Современный любовный роман) | | С.Волкова "Похищенная, или Заложница красоты" (Любовное фэнтези) | | А.Максимова "Сердце Сумерек" (Попаданцы в другие миры) | | К.Вереск "Кошка для босса" (Женский роман) | | Н.Соболевская "Опасные игры или Ничего личного, это моя работа" (Любовное фэнтези) | | А.Емельянов "Мир Карика 3. Доспехи бога" (ЛитРПГ) | | Галина Осень "Начать сначала" (Фэнтези) | | М.Всепэкашникович "Аццкий Сотона" (ЛитРПГ) | | Л.Морская "Тот, кто меня вернул - в руках Ада" (Современный любовный роман) | | Д.Сугралинов "Level Up 2. Герой" (ЛитРПГ) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"