# Яйцеклетка. Часть 2. Распахнулись в небе солнечные веки

Лео Ворбач

- Много ли требуется семени для оплодотворения Яйцеклетки? - Одно. Единственное... - Зачем остальные несколько миллиардов??? - Они создают условия Избранному... - Я могу видеть Яйцеклетку? - Ты? Нет... - Почему??? - Она слишком велика...

ЧАСТЬ 2. РАСПАХНУЛИСЬ В НЕБЕ СОЛНЕЧНЫЕ ВЕКИ


ГЛАВА 1


Вторые сутки мерное покачивание вагона.

Ритмически убаюкивающий перестук колес. Ночник тускло освещает купе.

Петр не спит. Как долго может человек жить без сна, не утрачивая ясного мышления? Столько, сколько необходимо? В данном случае критерии оценки выносливости организма отсутствуют, кроме... Кроме накопленного опыта. Полгода назад он не спал две недели. Даже не дремал. Ни единой секунды. Научно доказано, что человек, лишенный возможности спать, обречен на сумасшествие. Уже через трое суток бессонницы наступает полный упадок физических сил. Мозг выпадает из естественных биоритмов. Стопорится мышление, угасают рефлексы - заторможенный разум становится подобен маринованному овощу. Теряется само понятие времени, поскольку не происходит ежедневных отсечек опыта жизни в прошлое. Далее индивид проваливается в состояние отключенного робота, не способного к самоидентификации. Это нельзя считать человеком.

Во время еще не стертого из памяти бодрствования Петр не только не потерял всех тех свойств личности, что отличают ее от зависшего в пространстве-времени зомби, но... Сделал невозможное. Он вернул к жизни Виолу. В прямом смысле целенаправленно оживил, хотя, по всем врачебным канонам это было возвращение с того света. Доктора не скрывали, что обратный счетчик уже тикал, неумолимо приближая закат смысла бытия.

Петр ни разу не позволил себе задаться фатальным вопросом - что было бы, если...

Ни до, ни после. Сегодня предательская мыслишка, воруя крохи времени у перегруженной головы, исподволь постукивает в сердце, вызывая боль. Петр не борется с душевной крамолой. Не потому, что нет сил и желания. Напротив, восприятие слишком обострено, чтобы игнорировать подсознательные уколы тревоги. Он знает, в чем причина. Вернее, несколько причин.


ПРИЧИНА знакомая. ВЕСКАЯ, но далеко не главная.

Это дорожная ситуация. Ослепительно близкая, не желающая расставаться с памятью картина ощущений. Петр в поезде, который везет в прошлое. Вторые сутки в одиночной камере купе. Как и тогда. Бог, словно испытывая нервы на прочность, снова не дал попутчиков. Пока не дал... Ведь путь не закончен. Завтра он ступит на землю, хранящую родительский прах. Как долго он отсутствовал? Не менее двух лет. Или более трех? Дети, забывающие, как выглядят могилы предков, всегда выдвигают одинаковые аргументы. На поездки требуются финансовые средства, а их вечно не хватает живым. Чтобы вырваться из круга бытовых хлопот, нужно отодвинуть важные дела. Позывы к исполнению родственного долга не всегда поддерживаются ревнивыми домочадцами. Необходимо отпроситься с работы. Где взять время? Ведь абсолютно все мы каждую минутку своего бесценного времени используем с предельной отдачей. Иначе не успеть...

Куда?

Петр нервно усмехнулся.

Резко поднявшись с полки, посмотрел в треснувшее зеркало на двери купе. Бодро поиграл литыми мышцами обнаженного торса. В очередной раз отметил, что люди, вероятно, не зря побаиваются смотреть ему в глаза. Он сам избегает чрезмерно себя разглядывать. Еще не привык. Хотя, пора привыкнуть. Орлиный клюв носа будто готов нанести упреждающий удар. Густой удлиненный клин бородки напрягает острой белизной. Именно поразительной белизной, а не алюминием седины. Она резко контрастирует с черными как смоль усами. Бронзово-лысый череп с прижатыми остриями ушей многих заставляет столбенеть на месте. Даже если Петр не реагирует на вопросительные взгляды. Пронзающие вспышки темных изумрудов глаз из-под голых надбровных дуг побуждают людей обходить жутковатого немолодого человека стороной. Разговаривать с ним - невыразимая мука, смешанная с подсознательным ужасом. Его сопровождает упругая волна запредельной силы плюс нечеловеческая отрешенность. У него прекрасная осанка и хищная пружинистая походка мощных не по годам ног. Загадочный крепкий мужчина с повадками старца излучает буквально каменное спокойствие. Создается впечатление, что отталкивающей наружности незнакомец знает то, о чем не догадывается никто.

Итак, Петр Иваныч...

Тебе что мешало раньше навестить родителей?

Из всего перечня "уважительных" отмазок ему, как ни странно, не повезло именно со временем. Все остальное не имеет значения. Есть деньги, желание, и взаимопонимание родных. Нет срочных и важных дел. Его дела всегда с ним. Не может быть придурка-начальника, ставящего палки в колеса. Но вырвать несколько дней у вновь обретенной семьи оказалось непосильной задачей.

Виолетта, до конца не поверившая возрожденному счастью, расписала план семейной и деловой активности на годы вперед. Не забыв, однако, о том, что главное назначение творца - творить. Но, положа руку на сердце, о каком творчестве могла идти речь после тысяч дней разлуки? Только на изучение "домашнего" хозяйства ушли месяцы. Голова, привыкшая к минимуму входящей информации, касающейся жизнеобеспечения, раздувалась от перегрузок. Он не мог осмыслить столь дикое количество материальных благ. Неужели всю эту прорву недвижимости и барахла крайне необходимо иметь двум женщинам, одному мужику и паре мальцов?

Апартаменты в столицах и коттеджи в Подмосковье. Шикарные дачи. Вилла в Испании, кусок отеля в Швейцарии, почти выкупленный дом в Калифорнии. Армада транспорта. Мотоциклы, автомобили, снегоходы, катера. Несметная толпа прислуги. Водители и охранники, врачи и репетиторы, повара, няньки, косметологи, садовники...

У Петра отлегло от сердца, когда выяснилось, что на богатство семьи работал не только Глеб Параллельный. Максим Стрелецкий к моменту встречи с дочерью уже обладал не только моральным правом считать себя успешным предпринимателем. Он обратил внимание на грустную девушку, возвращаясь из промо-тура на том же поезде, в который подсели Виола и Светлана после визита на могилу в день сорокапятилетия Сержа. Кладбищенская ссора обернулась для дочери везением на личном фронте. Повздорив с матерью, Света демонстративно коротала время вне купе, листая распечатки отцовских опусов у окна. Тут-то ей заинтересовался московский представительный ухажер, недавно попробовавший себя в книгоиздательстве.

Канула в лету загадка, чем больше мотивировался Стрелецкий, когда напросился на продолжение отношений - еще только формирующимся чутьем литературного продюсера или, будучи восхищен нетронутой провинциальной красотой читательницы. Когда Виолетта вмешалась в процесс, судьбу дочери и рукописей уже решали высшие силы. Впрочем, ее будущее также закручивалось весьма и весьма многообещающе. Случись ей выглянуть из купе несколькими минутами раньше, все могло закончиться банально. Но, когда она почти силой увлекла дочь за собой, кусок белового варианта первой части "Своей Чужой Миссии" уже перекочевал в соседний вагон. Должен же был настойчивый молодой человек на чем-то записать номер телефона хорошенькой попутчицы.

Спустя годы Петр неоднократно силился вникнуть, что же в действительности представляет собой человеческая судьба. Признавая чудеса, мистику, ангелов-хранителей и персты указующие, он все-таки предпочитает стоять на том, что в любой точке пути нас терпеливо поджидают тупики, развилки и перекрестки. Кто сказал, что абсолютно все расписано заранее? Судьба - понятие растяжимое. Могла ли дочь не встретить Максима Стрелецкого? Конечно. Это не значит, что она осталась бы без спутника жизни. Но другой претендент означал бы совершенно иное развитие внутрисемейного сюжета. Даже с учетом того, что сделать приятное красавице, чтящей творческую память сгинувшего отца-графомана, может любой кавалер. Для этого достаточно располагать несколькими тысячами лишних американских долларов. С полсотни встреч, звонков, писем вкупе с мотивацией и выдержкой, и получайте на руки ограниченный тираж нетленных бредней вашего покойного батюшки. Можете раздать друзьям и близким в день поминовения усопшего. Обязательно приберегите с десяток экземпляров для потомков. В гении редко записывают при жизни.

Везение или судьба, но в Максиме задолго до встречи со Светланой незаметно подружились тяга к бизнесу и легкая графомания. Кроме всего прочего, в узких кругах он был известен как практикующий хакер-самоучка, что не помешало ему иметь в послужном списке несколько лет трудовой деятельности в спецслужбах. Бывший капитан подразделения компьютерной защиты государственных тайн довольно скоро вычислил, откуда выходит на связь загадочный Питер Хлебный. Намекнув молодой жене о своих подозрениях, он вызвал необратимую цепную реакцию. Светлана моментально объединила разрозненные куски в единую картину. Не посвящая в догадки Виолетту, они разработали план. Максим без труда инициировал дистанционный доступ в систему видеонаблюдения кладбища. Время работало против самозваных пинкертонов, но им посчастливилось застать последние два дня работы Петра на кладбище.

От Максима не укрылось, что сотрудник, похожий на отца Светланы, тщательно избегает приближаться к камерам слежения. Он ни разу не показал лицо, маскируясь шапкой, воротником или рукавом. Человек рефлекторно отворачивался, если знал, что находится в зоне видеонаблюдения. Тем не менее, в последний рабочий день подозреваемый почти не тревожился по поводу того, что его - стриженного и ухоженного - уже нельзя было не опознать. Увидев живого отца в костюме и галстуке, выпрыгнувшего из "лексуса" после салона красоты, Светлана едва не упала в глубокий обморок. Отец жив?!! Нельзя медлить ни секунды!!!

По-прежнему держа Виолетту в неведении, дочь с зятем срочно вылетели из Москвы, не понимая толком, как вести себя при встрече с Сергеем Хлебовым. Но им не пришлось никоим образом себя преподносить. Воскресший из мертвых исчез так же неожиданно, как появился. Официальные контакты были аккуратно зачищены. Сим-карты, подаренные Маргаритой Львовной, неуловимый Петр Иванович с собой не прихватил. Но оставались возможности розыска, которые легальными назвать трудно. Первые встречи Стрелецкого с Марго, вышедшей из отпуска, оказались безрезультатными. Директриса, мало опечаленная пропажей несостоявшегося заместителя, далеко не сразу согласилась войти в положение. Только вовлеченная в процесс Виолетта смогла пробить оборону хозяйки кладбища.

Это, безусловно, стоило немалых денег, но благодарная Маргарита Львовна не только слила паспортные данные беглеца взамен на обещание неразглашения темной истории. Она добавила кучу информации на словах. Вероятно, Марго не сомневалась, что вычислить пропажу по документу озабоченным сыщикам не удастся. Помимо деталей о несомненной причастности Петра Иваныча к литературным порталам и странной тяги к захоронению известного писателя, она снабдила Максима прямо-таки бесценными сведениями. Буквально в последнюю минуту Марго вспомнила, что ее деловой партнер и старинный товарищ мужа регулярно дарит ей новейшие образцы телефонов и компьютеров. Это одно из направлений его бизнеса.

Со слов партнера и товарища выходило, что Петр Иванович прихватил с собой не самый простой ноутбук. Моделька укомплектована дорогостоящей опцией на случай хищения аппаратуры. Конечно, никто не даст гарантии, что упомянутым компьютером по сей день владеет похититель, но... В устройство вмонтирован радиомаяк. При включенном ноутбуке его можно запеленговать, если владеть соответствующим комплексом обнаружения сигнала. И, естественно, специальной программой.

Ушлый продавец оргтехники приуныл, когда понял, что заработать на услуге в данном случае не удастся. Он понимал, что никому не нужен древний ноутбук. Но, почему бы не наказать воришку? Истинных мотивов поиска ему не разгласили. Как и того, что в распоряжении специальных государственных служб давно имеются все необходимые ресурсы для отслеживания местоположения подобных маяков. Зятю достаточно было завладеть серийным номером исчезнувшего устройства. Что он и сделал, узнав о том, что у Маргариты Львовны сохранился паспорт компьютера. Дальнейшее было делом техники и времени.

Они нашли бы его гораздо раньше, если бы Петр не мотался по стране первые месяцы. Или чаще включал ноутбук, когда приехал в Москву. Ему, конечно, неизвестно, сколько денег, времени и нервов было сожжено зятем, пока замкнулся круг поиска. Центром круга стала квартира на Кавказском бульваре, откуда Петр едва не ускользнул.

Однако не это заслуживает особого внимания. Имеющий цель рано или поздно ее достигнет. Непостижимо другое. Петр всегда чувствовал, - буквально всем телом ощущал, - что прикован к ноутбуку невидимой цепью. Ему было намного проще голодать, но повсюду таскать аппарат с собой, чем обменять никчемную игрушку на еду. Почему? Ведь он редко пользовался им в Москве. Но всегда слышал приказ извне: "Не сметь!"

Петр, погруженный в размышления, глядел в окно.

Темнота, разрываемая вспышками фонарей, завораживает. Поезд заметно сбавил ход. Вероятно, скоро станция. Та самая... Последняя серьезная остановка перед долгим перегоном, в конце которого... Встреча с родителями, Глебом и... И Марго. Она должна быть там. Первый визит с тех пор, как он предательски сбежал от нее в неизвестность, испуганный перспективой внезапного контакта с Виолеттой. Боится ли Петр? Вряд ли. Скорее, немного мандражирует. И злится. Конечно, в его положении должно быть неловко и стыдно. Но сама категория стыда в данном случае бессмысленна. Потому, что у Петра на руках очень тяжелые контраргументы.

Обман минус обман равняется нулю. Уравнение без неизвестных.

Маргарита Львовна не просто обманывала Петра Ивановича. Помимо того, что ее мнимое знакомство с вдовой писателя никогда не выходило за рамки минутных служебных контактов на почве ухода за могилой Глеба, она... Она зачем-то выдумала нелепую историю с переносом его могилы в столицу. Петр был поражен, когда узнал, что никакого перезахоронения Виолетта не замышляла!

Это не все. Часто ли болтала Виола по телефону с Маргаритой Львовной?

С какой-такой Маргаритой Львовной? Кто это? Ах, это та руководящая клуша - заносчивая неухоженная тетка с манерами челночницы?! Увольте, господа! О чем с ней можно говорить? О покойниках? Или ее безвкусных нарядах, бюджетных прическах и помпезных украшениях? О контрафактной косметике и крутом "сером" джипе с американским прошлым? Виоле известно, что такие площадки под регистрационные номера на всех штатовских автомобилях. У воспитанной занятой женщины не только нет желания общаться с данным контингентом. У нее просто не может быть времени на подобную чушь.

И еще. Абсолютно необъяснимая подробность.

Петр шокировал Виолетту известием, что директор кладбища была посвящена в тайну переговоров о возможной экранизации произведений Глеба. Марго не только ведала про Голливуд. Она знала, что снимать будет именно "Андерграунд Пикчерз". Откуда? Виола разъяренно втемяшивала в голову Петра мысль, что понятие "коммерческая тайна" в бизнесе не пустой звук. Не дай бог, узнает Максим! Петр согласился с ее доводами, но кто-то из двух женщин лукавил. Одна говорила неправду. Конечно, под подозрением Марго. Ведь она умеет это делать. Это часть ее работы. Но как можно соврать, не имея ни малейшего отношения к существу вопроса? Не зная ничего. Слышала звон? Загадка...

Хотя, не будь того беспричинного вранья, все пошло бы иначе.

А было бы оно лучше? Неизвестно. Одно Петр знает доподлинно. Тогда - перед рывком в Казань - он не чувствовал внутренней готовности вернуться к Виолетте. Его хотели застигнуть врасплох, как нашкодившего щенка. Это было бы пошло и унизительно. Словно взять за шкирку с поличным. Накануне же отъезда из Москвы Петр, вне всякого сомнения, готовился к прыжку в бездну. Не располагая какой-либо страховкой. Дальнейшая жизнь после безрезультатного года пребывания в столице почти не просматривалась. Он убегал в никуда. Машинально стремился навстречу закату... Как же славно, что в тот день ему отчего-то вздумалось с раннего утра включить ноутбук.

Были и еще странные подробности в поведении Маргариты Львовны, о которых Петр с удовольствием напомнит бывшей начальнице. Глубоко порывшись в копилке ощущений из прошлого, он вдруг передумал. А стоит ли? Не многовато чести? Ему и без того слишком часто приходится нести моральные убытки, связанные с отношением Виолетты к скользкой теме. Жена не утратила замашек частной собственницы. Она неоднократно пыталась вести с реанимированным супругом щекотливые дискуссии. Что заставило благоверного так цепко держаться кладбищенского забора? Четыре года! Неужели в деле не замешана женщина? Чрезмерно много обычный бригадир похоронной команды знает и помнит о своей директрисе. Кстати, за какие вообще заслуги Маргарита Львовна организовала бездомному калеке паспорт? Она всем бомжам оказывает подобные услуги, или избранным? Не поделитесь секретом обольщения, уважаемый Петр Иваныч?

Решено! Он принципиально уклонится от встречи с Марго. Ему и так не избежать допроса с пристрастием по возвращении к жене. Виолетта не упустит случая. Дотошная Вилочка изменилась в чем угодно, только не в вопросах ревности. Это выше ее. Она будто наверстывала пристальное внимание к мужу за все годы, пока он находился вне зоны супружеского доступа. И не только по части противоположного пола.

Петр тепло усмехнулся.

Конечно... Так было. Когда-то. Но теперь многое изменилось до неузнаваемости.

Эта черта характера Виолы тоже исчезла в бурном водовороте прошлого. Казалось, никто и ничто не способно перепрограммировать ее взрывную натуру. Даже годы разлуки. Именно паспортные данные мужа послужили основой первого неприятного конфликта. Это произошло на следующий день после незабываемой встречи на Кавказском бульваре. В ее квартире в центре столицы, во время волшебного завтрака с любимой. Когда он сообщил Виоле, что желает остаться Петром Ивановичем Андреевым, жена приняла реплику за глупую шутку.

Как это понимать!? Что за блажь?

Он подставит Маргариту Львовну? Подумаешь, важная птица! Поделом ей! Она совершила преступление! Это по ее милости Сергей торчал на кладбище столько лет! Без документов давно бы вернулся в семью!

Что с того, что придется мыкаться по инстанциям и трепать нервы? Деньги решают большинство неразрешимых проблем. Естественно, последуют неудобные вопросы со стороны правоохранителей и всех, кто причастен к восстановлению человека в прежнем статусе. Это необходимо пережить и забыть.

Ее не вразумляли никакие аргументы.

Как преподнести читателям воскрешение Глеба Параллельного? Никак!

Что делать с авторскими правами? Ерунда, разберемся! Мы не чужие люди!

Как быть с могилой Глеба? Какая разница? Теперь это несущественно.

Реакция желтой прессы?! Не волнует! А если подумать, Вилочка! Тебе нужны беснующиеся всюду папарацци? Истекающие слюной газетчики не упустят толстую жареную утку!


- Вы сознательно это организовали, госпожа Хлебова? Каков цинизм!

- Вот это образчик черного пиара! Прямо-таки могильно-черного!

- Умертвить в глазах читающей публики собственного мужа?!

- На что еще вы способны ради денег?!

- Бездушное чудовище!


Виоле наплевать. Пусть! Ей нужен муж. Да, она подтвердит, что умышленно схоронила постороннего мужика. Это легко объяснить. Была в состоянии аффекта. Остальное - дело адвокатов и юристов. Она готова пережить любое унижение, чтобы расстаться с ореолом вдовы. Она хочет быть замужем. За Сергеем Владимировичем Хлебовым. Точка!

Виола тяжело переносила его упорное нежелание возвращаться в жизнь в роли Сержа. А ему было адски трудно объяснить ей, что это невозможно. Прежнего Сережи Хлебова нет. Для Петра это больше чем аксиома. Его нет, и не может быть! Тот человек, сметенный, будто крошка со стола парадоксальным стечением обстоятельств, навсегда исчез. Слишком много всего налипло тяжкими пластами опыта на мировоззрение Петра, чтобы легко восстать из пепла обновленным фениксом. Перезагрузка личности возможна лишь в кино.

Во-первых, будет кощунственной ошибкой, если память Глеба втопчут в грязь. Это имя носит внук. Разве можно сбрасывать со счетов внуков? А дети? Зачем Светлане доказывать миру, что она не знала о том, что отец не погиб? Во что предстоит ввязаться ее мужу, известному московскому книгоиздателю? Репутация зятя треснет по швам, его навсегда вышвырнут из бизнеса. Как поведут себя заокеанские партнеры из Голливуда? Мы готовы всем этим пожертвовать ради штампа в паспорте, Виолетта Генриховна?

Во-вторых, неужели Виола не понимает, что все эти дома и виллы, дорогущие авто и яхты, батальоны прислуги, - весь этот сумасшедший достаток, к которому она безвозвратно привыкла, - неужели все это не пострадает? Конечно, сгоряча она готова утверждать, что ей ничего не надо, кроме рая с милым в шалаше на окраине Москвы. Реальность способна не просто расстроить. Для женщины, вкусившей гламурной жизни, откат на нижестоящий уровень материального благосостояния означает не банальное унижение. Это равносильно катастрофе. Далее стремительно сшибает с ног лавина моральных ущербов. Достаточно вспомнить, как Виолетта не на шутку рассердилась, когда Петр предложил ей съездить на Красную площадь на метро.

Но вся логика мира, упакованная в высоченную гору доказательств, оказалась бессильна. Даже настойчиво мягкие уговоры Светланы, тщательно проинструктированной встревоженным супругом, не возымели действия. Личное счастье по смыслу есть производная беспощадного эгоизма. Виолетта слишком долго не сталкивалась с такими понятиями, как "нельзя-невозможно-нежелательно". Она давно принимает решения сама.

Клин неожиданно удалось вышибить клином, хотя Виола сразу поставила условие. Тема с повестки дня снята, но временно! Эмоции уступили место более важным и срочным желаниям. Ознакомившись с вердиктом юристов, жена расстроилась. На официальную реинкарнацию требовались долгие месяцы бюрократической волокиты. А Вилочке уже не терпелось ошеломить его владениями и поместьями, включая заграничные. Она не могла ждать, пока закончится оформление вороха сопутствующих бумаг. Да здравствует разумный компромисс! Она согласна подождать. Максим срочно изготовил тестю загранпаспорт, подключив, кого следует. Кто сказал, что в нашей стране не все сделано для блага человека? Это фантастическая держава! Всего за сутки получить официальный выездной аусвайс для несуществующего гражданина? Где еще вам окажут подобную услугу за смешные деньги вне очереди?


Вагон качнуло.

Контрастные мазки теней нарушили статичный полумрак купе.

Снова едем? От сердца нехотя отлегло. Стоянка окончена, Петр по-прежнему один. Ждал ли он попутчиков? Трудно сказать. Нельзя быть на сто процентов в чем-то уверенным, но чутье подсказывает, что на этот раз его уединенное путешествие закончится в том же составе, в каком началось. Это очень неплохо. Возможно, удастся поспать. Но надежда на полноценный отдых слабая. Воспоминания разгоняют сон мельканием шумно-красочных образов. Память с удовольствием расплескивает ярчайшие зарисовки того умопомрачительного медового месяца, растянувшегося почти на год.

Вторая молодость... Как он не взорвался от шквала впечатлений? Европа, Куба, Америка, Гавайи, Австралия... Куда она потащила его после Юго-Восточной Азии? В Китай? Или в Израиль? Нет, старый забывчивый грешник! Израиль был финальной точкой на карте пути...

Петр вздрогнул.

Шум из вагона ударил по расслабленным струнам нервов.

За дверью раздается осторожная возня, пыхтят раздраженные голоса. Новые пассажиры, вероятно, ищут свои места. Снаружи дергают за ручку... Напряжение достигает пиковой величины. Открыть? Бормотание удаляется под звуки волочения тяжелых сумок. Вновь звенит тишина, нарушаемая глухим постукиванием колес.

Петр тянется за полотенцем.

Вагон хорошо топят. Он вытирает с головы крупные капли холодного пота. Нет, Петр Великий... Спать тебе этой ночью не судьба. Не только из-за нахлынувших воспоминаний. Атмосфера полутемного купе, наполненная ожиданием встречи с Глебом и родителями, уже не так тонизирует, как в начале пути. Завтра уже наступает, тьма готовится передать права свету. Эта причина ночного бдения почти не ощущается. Но Петр на клеточном уровне слышит, как его обкалывает шприцами мыслей, от которых ему никогда не избавиться.

...Никогда...

... Пока жив...

...При всем желании...

Если только под гипнозом? И это исключено...

Ведь гипнотизер должен знать причину.

Этого Петр не скажет. Никому...

Об...

...ЭТОМ не ведает ни одна живая душа. Виола не исключение. Она боится спрашивать, хотя что-то чувствует. Но даже ее героического темперамента не хватает. Возможно, потому, что любимая женщина недавно стояла на краю пропасти, отделяющей наш мир от... После входа в предбанник того света у человека заметно меняется отношение к себе, людям и миру. По понятным причинам ее более не тревожат суетные мелочи. Разве важно, какое имя носит любимый человек? Тот, кто спас от смерти. Какая разница, скольких женщин в жизни он успел сделать счастливыми, если это никому не принесло горя? На сверхвысокой частоте взаимопроникновения душ имя теряет смысловую окраску. Но Вилочка никогда не перестанет терзаться вопросом, что послужило причиной столь разительных перемен во внутреннем мире человека. Ибо перестроение личностного мироздания оказалось настолько ядерным, что отразилось даже на внешности Петра. Он как будто переродился. Достаточно заметить, что от прогрессирующей хромоты не осталось не только следа, но исчезли все застарелые шрамы. Любым, даже мельчайшим изменениям, должна предшествовать причина.

Она была?

Да... Она есть...

Но не та, о которой ниже пойдет речь.

Хотя эта, подобно тупому гвоздику внутри ботинка тоже вносит посильный вклад в формирование тревожного настроения бессонницы, прогоняя сон тумаками воспоминаний.


ПРИЧИНА дополнительная. СЕРЬЕЗНАЯ, но почти пережитая.

После головокружительного "свадебного" турне вокруг света они с Виолой приступили к осуществлению творческих замыслов. Она не рассталась с мыслями вернуть Сергея Хлебова, но бизнес не любит ждать. Новым алгоритмом выхода в свет неопубликованных работ Глеба Параллельного семья пока не располагала. Чтобы легализовать Петра, еще до вояжа ему вменили в обязанности быть круглосуточным охранником Виолы. Тусовка нехотя сглотнула новостишку, понимающе переглядываясь. Вдовушка решила слегка встряхнуться на личном фронте? Что ж, пора. Ей не идет облик затворницы. Самые наблюдательные даже отметили, что хранитель тела подозрительно смахивает на покойного муженька. Уж не пластика ли? Сотвори себе? А что такого? Она может позволить...

Зять, успокоенный тем, что угроза его издательскому имиджу и фамилии временно нейтрализована, с упоением взялся за развитие писательского наследия свежеиспеченного тестя. Надлежало срочно подготовить к печати "Определитель желаний". По интернету уже ползли аккуратно вброшенные слухи. Экранизация "Миссии" вступала в решающую стадию. Контракт на продолжение съемок Виола подписала во время путешествия, уговорив Петра заскочить на недельку в Калифорнию. Он с трудом выдержал деловую паузу. Его совсем не тянуло смотреть на то, как из его печатного слова рождаются мультяшные куски будущего фильма. Имея склонность красиво питаться в хороших ресторанах, отнюдь не обязательно заглядывать на кухню, где разделывают мясные туши.

Но Виолетта поразила его бизнес-органичностью и умением красиво вести дела. Откуда в ней это? Она выглядела так, будто всю жизнь жила среди людей, проворачивающих многомиллионные сделки. В ее исполнении все получалось легко, красиво и результативно. Успех сопутствовал ей как тень. Рядом с женой, бегло шпарившей по-английски, он чувствовал себя неотесанным деревенщиной, что, впрочем, не портило его легенду секьюрити. Виола подтрунивала над ним, стремясь немедленно организовать обучение иностранным языкам.

Но Америка была слишком хороша, чтобы отвлекаться на дела и учебу.

С момента приземления в Нью-Йоркском JFK, его писательскую наблюдательность ежеминутно крошило на куски под градом впечатлений. Это нельзя описать словами!!! Даже видеокамера бессильна отразить то, что поражает взрывами удивления в Новом Свете на каждом шагу. Цветные частоколы сверкающих небоскребов в даун-таунах и стерильное благополучие картонных одноэтажных пригородов наталкивали на грустные сравнения. Великолепные продуманные автострады. Необъятные торговые центры, слитые в многоэтажные города. Все выглядит так, как будто построено вчера. Включая мосты над Гудзоном, возведенные когда? В прошлом веке? Или уже позапрошлом?

А какие автомобили!

Никто не ходит пешком даже в супермаркет через дорогу.

Обалдеть! Пешеход воспринимается не иначе, как существо с другой планеты. Или выходец из джунглей... Машин не просто много. Их больше, чем людей. Автобезумие дополняют шикарные мотоциклы и баржеподобные грузовики на трассах. Много новейших моделей, но раритетов тоже хватает. Автомобили - словно по уговору - зеркально чистые. Все. Всегда! Даже после проливного дождя. Потому что в городах нет открытой почвы. А там, где она есть, присыпана измельченной древесной массой, постоянно сбрызгиваемой душиком из временных автоматических поливалок. На случай ветра? Ага! Чтоб не разносило мелкие деревяшки по округе. Вот ведь! Как просто! Могут люди обустраиваться по-человечески, когда есть желание и деньги.

Европа тоже погрела, хотя и абсолютно другими радостями. Старушка оказалась очень милой и гостеприимной, но ощутимо тесноватой. По-домашнему теплая, уютная гномья нора, переполненная символами прошлого. Будто ненароком застрявшая сонным рассудком в рукотворном средневековье. После наших лесостепных просторов тяжеловато втискиваться в угловатые ящички улочек, сдавленных игрушечными домиками и церквушками. Сказка наяву! Пестрая книжка-раскраска! Кругом старинные миниатюрные автомобильчики. Много велосипедов и даже велостоянки предусмотрены. Самокаты не редкость! Никто не переживает по поводу размера и мощности двигателя. Это же Европа, господа! И ресторанчики. Повсюду ресторанчики, барчики, кофеенки... Люди трудятся ровно столько, чтобы со вкусом жить. Здесь ценят дух времени, а не запах денег. В Штатах все наоборот.

После Америки треснувшая от впечатлений голова уже не могла фиксировать все, что прессовало Петра ежедневным катком ощущений. Перелеты сменялись переездами, отели мелькали как вагоны скоростного поезда. Заморские царства и королевства, страны большие и маленькие, шумные города, тихие поселки, укромные деревушки... Разноязыкие люди всех цветов кожи в немыслимых обличьях и нарядах... Праздники и карнавалы, обычаи и традиции, дикое разнообразие еды, напитков, и...

И, конечно, она...

Страстная ненасытная Вилочка на вершине заоблачного блаженства... Особенно запомнилась нежность розоватого сейшельского песка в лучах погружающегося в океан тропического светила... Молчаливые гранитные валуны причудливых форм, рассыпанные рукой Создателя вдоль пляжей острова Ла Диг, куда можно добраться лишь катером или паромом. Невероятной красоты каменные укрытия для влюбленных, точимые ветрами миллионы лет... Потрясающе неземная картина первобытной природы! Ни единого человека на многие километры вокруг.

Сказочный небесный рай на земле людей... Они чувствовали себя Адамом и Евой...

Теплая загорелая кожа Виолы под ладонями... Без купальника... Смеющиеся глаза, горячие губы... Ради этого стоит прожить еще одну жизнь. Им, взахлеб пьющим друг друга, в голову не могло прийти, что над всем этим уже нависла угроза. Уж слишком все катилось гладко и подозрительно безоблачно. Абсолютное счастье без начала и конца. Одно на двоих. Каждый день, каждый час, каждую минуту... Каждую секунду... Каждую...

Разве так бывает, Петр? Тебе ли не знать... Реальная жизнь не часто соглашается с хеппи-ендами человеческих иллюзий. Но даже он со своим неподъемным прошлым, волоча никуда не девшиеся мегатонны лишений и боли, расслабился.

Зачем думать о грустном?

Значит, так суждено.

Вероятно...

Нет! Стопроцентно!! Тысячепроцентно!!!

Он заслужил эту заоблачную нирвану. Виола тоже. Они оба достойны!! Ведь судьба не против, если двое землян получили и продолжают получать то, что принадлежит им по праву...

По праву...

Какому праву? Право - субстанция бездушная. Оно подчиняется сухим параграфам законов и умелой интерпретации фактов. Права не признают совести, чести и достоинства. Им плевать на горе и счастье. Им одинаково чужды и эмоции, и логика. Права - это документы, скрепленные печатями и подписями. Всего лишь бумаги, которые оформляют люди. Чтобы доказать свои права иным людям, у которых этих прав нет. Пока они наслаждались жизнью и друг другом, подготовка бумаг шла полным ходом. Вопреки любви и счастью, вопреки надежде и вере.

Даже вере...

Словно в насмешку над тем, что благодарная судьбе Виолетта не забыла включить в маршрут путешествия Иерусалим. На себя надейся, но Бога не забывай... Петру не забыть той всепоглощающей святой благодати, которая окутала их, словно дыхание божественной вечности в Храме Гроба Господня. Пусть мысленно, но они прошли через запоздалое венчание...


Как могла после такого произойти столь вопиющая несправедливость?!

Во имя чего?!! Куда смотрели небеса, в то время как грязное исчадие ада по имени Денис Бук рождало юридическое воплощение своей патологической алчности? Завистливая гнида, дьявольская тварь, животная сволочь! Убийца по складу мышления, мясник по методам работы, не гнушающийся ничем ради лишнего доллара. Безжалостный робот с калькулятором вместо мозга, идущий к цели по черепам.

Скольких людей он уничтожил в прямом и переносном смысле?

Почему до сих пор топчет землю? Ест, пьет. Как подобная гниль может по утрам цивильно разрезать серебряным ножичком яичницу, играя роль прилежного семьянина? Мило улыбаясь очередной любящей жене и румяным детишкам? Наверное, для них он самый лучший на свете муж и папочка. И - не подлежит сомнению! - г-н Бук всегда будет непогрешимо святым в глазах своей матери. В этом все мамы одинаковы.

"Мой ребенок не способен даже подумать плохо! Мальчик не мог сделать гадость, о которой вы говорите! Пнул кошку?!! Нет! Вы ошибаетесь! Кто угодно, только не мой неповторимый сыночек!"

Покрыто мраком тайны, пинал ли известный литпродюсер Денис Бук в детстве кошек. Возможно, он даже не отрывал мухам лапки. Но этот сверхбогатый влиятельный человек вполне осознанно готовился подмять под себя империю, созданную годами упорного труда. Выстроенную Максимом Стрелецким, Виолой и Светланой на памяти Глеба Параллельного. Денис Бук все продумал и рассчитал. Он никогда не довольствуется частями. Всё или ничего. Тем более, когда его пытаются обмануть или унизить. Не имеет значения, специально или по недомыслию. Реакция всегда одна. Враг подлежит уничтожению, а его собственность и финансы пополняют бездонные закрома Бука.

Как говорится, это всего лишь бизнес, ничего личного. Обижайтесь на себя.

В мудрой пословице на обиженных возят воду. А господин Бук привык отгружать с полей деловых сражений эшелоны контрибуции. Это его работа, его жизненное кредо. Разве можно честным горбом заработать все, о чем мечтается любой кровожадной душонке, возомнившей себя вершителем чужих судеб? Ведь жизнь одна и несправедливо мимолетна. Человек, одаренный холодным финансовым умом, должен использовать беспроигрышные схемы. Только реальная нажива! Эмоции в сторону!

Когда Виолетта получила первую повестку в прокуратуру, все решили, что это дурацкое недоразумение. Нарушение законодательства об авторском праве?! Вы в своем уме? Какие могут быть претензии? Но оказалось, что претензии имеются и весьма серьезные. Вначале никто из семейства даже представить не мог масштабов приближающейся катастрофы. И Виола, и Светлана приняли ту нечистоплотную возню за чью-то очередную попытку погреть руки на факте смерти Глеба Параллельного. Что-то подобное заваривалось и раньше. Внезапно объявляется кто-то, провозглашая себя неизвестным соавтором раскрученного писателя. Естественно, дождавшись того урожайного момента, когда правопреемникам отвалить самозванцу энное количество лопат "зелени" составит меньший ущерб, чем ввязываться в судебную тяжбу.

Именно по этой причине зять Стрелецкий так тщательно и без спешки выстраивал непростые отношения с туманной личностью Питера Хлебного. Подозрительная щедрость виртуального ценителя творчества Глеба могла оказаться ловушкой. Не случайно он решился на коммерческие шаги только после того, как Света уверила мужа, что за всем этим может стоять единственный человек - ее отец. Но самого Макса вплоть до встречи с тестем нередко посещала мысль-страшилка: а вдруг это чей-то продуманный до мелочей план? Его как бывшего сотрудника спецслужб нельзя убедить, что у кого-то на руках всего один алгоритм действий. Тем более, основанный на бескорыстных побуждениях загадочного альтруиста.

Максим давно никого не боится. Не зря бытует мнение, что бывших сотрудников подразделений специального назначения не бывает. Но забывать о том, что на каждую силу действия всегда можно подобрать соответствующее противодействие, тоже не следует. Стрелецкому было не впервой защищать семью от посягательств извне. Это одна из его обязанностей. Если смотреть в глаза реалиям, без его выдающегося вклада в дело раскрутки произведений Глеба, подобное явление никогда бы не достигло своего пика.

Вершины творческого и денежного успеха редко подвластны законам естественного развития. Максим вкладывал колоссальные средства, чтобы утонувшего провинциального писателя в один прекрасный день признали литературной иконой. Он честно трудился, не покладая рук, и вместе с ним пахали две женщины - любимая жена и теща. Позже, когда имя автора начало отливаться фонтанами звонкой монеты и потоками нежно шуршащих купюр, ему приходилось неоднократно охранять эти лакомые ручьи от желающих прильнуть к чужому источнику. Слабая, но очень деловая женщина способна на многое. Однако для пользы дела всегда необходимо вмешательство пусть обычного, но достаточно сильного телом и духом мужчины.

И Светлана, и Виолетта слишком привыкли к каменной стене в обличии не самого обыкновенного мужчины Макса Стрелецкого. Естественно, никто почти не встревожился, когда возникла необходимость вновь отправить его на фронт борьбы за права родственников. И только Петр почему-то почувствовал себя дерьмово. Не потому, что не робкого десятка зять старался не смотреть в глаза, натянуто улыбаясь. Максим, несомненно, хороший актер. Но у Петра свои барометры ощущений, выверенные длительной игрой на выживание.

Многолетняя настройка чутких приборов, конечно, изрядно сбита головокружительным кругосветным туром с вечно молодой Вилочкой, но... Какая-то смутная тяжесть обволокла сердце, с каждым днем плотнее сдавливая легкие. Воздух становился тяжелым и серым. Мозг словно экранировался чувством приближающейся беды. Не простым ощущением неприятностей. Петр слишком долго прожил один на один с собой. Это не запах материальных убытков. И даже не нужды в самом худшем смысле. Нищета пахнет иначе. Петру не хотелось верить накату ужасных предчувствий! Но он безошибочно слышал загробное дыхание смерти. Именно смерти...

Все еще пребывая в роли гостя в живущем по сложившимся без Петра законам семействе, он не понимал, чем и как способен помочь. Слишком долго не понимал. А его никто не просил. Его мнения вообще никто не спрашивал. Жена, вероятно, не усматривала в нем какого-либо потенциального опыта, способного кардинально изменить пагубный ход событий. Или, что тоже не исключено, Виола инстинктивно берегла его, надеясь на себя и зятя.

Дочь, живущая почти автономно, также не стремилась лишний раз затевать ненужные дискуссии. Максим все уладит парой телефонных звонков! Для него это не представляет никакой сложности. Светлана, как большинство молодых женщин, неожиданно удачно выскочивших замуж за принца, безоговорочно верила, что супруг обладает всеми необходимыми ресурсами и связями. Ведь у него всегда все получалось! Наверняка, дело даже до суда не дойдет.

Сам же Максим Стрелецкий непростительно долго скрывал истинное положение вещей. Мало кто из людей, покоривших высоты профессионального успеха и обретших не обычное материальное, а небывало стабильное финансовое благополучие, поспешит обнародовать нелицеприятные подробности деловой автобиографии. Это же так самоуважительно - выглядеть в глазах близких и чужих уникумом, который всего в жизни добился исключительно сам! Только благодаря собственным мозгам, трудолюбию, способностям и интуиции. Без родственных подпорок, посторонней помощи и денежных вливаний извне. Всё сам! Никаких совместных проектов, мохнатой лапы или - как вы могли подумать?! - отжатых фирм и ворованных идей. Всё сам, вот этими руками и светлой головой...

Петр неоднократно подмечал, что зять старательно избегает любых разговоров на темы, касающиеся всего, что могло бы пролить свет на его приход в издательский бизнес. Конечно, закономерности редко обходятся без случайностей. Но никто из Хлебовых не был посвящен в тонкости коммерческой юности Максима. История тщательно замуровала в анналах подсудный факт, что еще до великого пришествия в Россию капитализма, сынок известных в столице родителей имел нелегальную видеостудию. К созданию первого криминального бизнеса приложил руку папаша Стрелецкий, трудившийся в ту пору главой торговой миссии в развитой европейской стране.

Отец правильно сориентировал отпрыска, благословив на учебу в МГИМО. Но Максим бредил электронной техникой и особенно персональными компьютерами, только-только появившимися на рынке. В данном случае завидной скатертью разворачивалась дорожка в службу технической поддержки комитета государственной безопасности страны. Естественно, на международном уровне. Карьера талантливого парня, являвшего собой редкое сочетание технаря и гуманитария, складывалась очень перспективно, но... С исчезновением великого государства отпала необходимость в столь великом количестве специалистов по госбезопасности во всех ее проявлениях.

Конечно, львиная доля коллег по несчастью Максима Стрелецкого шустро самореализовалась в несметных банках, страховых компаниях, фондах и прочих так называемых коммерческих структурах, заполонивших просторы отвернувшейся родины. Ведь вместе с недоразвитым капитализмом на смену арифмометрам и счётам в массовом порядке хлынули компьютеры. Но Максим тем и отличался от всех, что всегда смотрел чуть дальше. Стезя ценного специалиста по высоким технологиям его уже не интересовала.

По отрывочным репликам дочери выходило, что после ухода с государственной службы, Макс, пользуясь родственными связями и контактами в силовых органах, организовал устойчивый сбыт электронно-бытового конфиската. В голодную страну реками текли товары повышенного спроса, а продавцы не утруждали себя надлежащим оформлением таможенных документов. Оказавшись в нужное время в нужной баньке, хорошо подкованный смекалистый компьютерщик пригодился людям, которые по тем или иным причинам не хотели светиться в двусмысленной коммерции. Кривая могла вывести не туда. Но, удачно попав, что называется, в струю, Максим за несколько лет сколотил неплохой капитал, позволивший решить большинство материальных задач.

Когда российский народ по макушку затарился импортным барахлом, естественно, настала пора духовных запросов. Какой же хлеб в отрыве от зрелищ! В то благодатное для легких денег время, можно сказать, вполне случайно познакомились двое новых русских мужчин. Оба они очень чутко реагировали на непредсказуемые рыночные тенденции. Общность интересов постепенно свела вместе искавшего новых денежных возможностей Максима и уже вполне оформившуюся всепогодную бизнес-акулу Дениса Бука.

Бывший десантник и инструктор по рукопашному бою, переведенный после ранения замначфином дивизии, отставной майор Букин когда-то начинал с торговли безакцизным спиртом и табаком. Это официальная версия. Ходили упорные слухи, что стартовая часть его несметного богатства оформилась на афганской наркоте перед самым распадом Союза. Остается зябко поеживаться при мысли о том, какими возможностями и связями он располагал. Неизвестно, что заставило его методично углубляться в несвойственные ему дебри, но Букин обладал безошибочным нюхом на деньги. К моменту встречи с Максимом Стрелецким он целенаправленно вторгался на рынок пиратской продукции. Его интересовало все, что можно дешево купить и дорого продать. Ушлого Букина не надо было убеждать, что намного выгодней иметь собственное производство любого товара повышенного спроса. Желательно подпольное, что неплохо способствует оптимизации налогообложения.

Навыки Максима по тиражированию видеопродукции и ранее наработанные каналы сбыта послужили катализатором делового сближения двух абсолютно разных людей. Приобретенный в спецслужбах опыт компьютерного эксперта вкупе с аппетитами нового партнера позволили быстро запустить массовое производство контрафактных носителей информации. Дырявое законодательство и копеечная себестоимость компакт-дисков, помноженные на повальный спрос вначале на музыку, а затем на фильмы и компьютерные игры, оборачивались для создателей конвейера по штамповке пиратских копий нескончаемым дождем условных единиц.


- Мужчина, откройте! - В мысли ворвался требовательный женский голос со служебным оттенком. Ручка двери несколько раз судорожно дернулась. - Мужчина, вы не спите?!

- Нет! - Петр прислушался. Только сейчас до него дошло, что кто-то ломится во все купе подряд. - В чем дело?!

- Нужна помощь! - ответили из-за двери. - У вас случайно нет инсулина?

Петр щелкнул задвижкой, медленно отодвигая дверь. В проходе топталась незнакомая обрюзгшая проводница. Вероятно, из другого вагона. Лицо сонное и... Наплевательское. Из-за ее спины выглядывает молодая простоволосая женщина в байковом халате, умоляюще пожирая Петра мокрым взглядом. Слева раздавались аналогичные восклицания, шумно хлопали двери купе...

- Инсулина? Нет... - удивленно пробормотал Петр, посмотрев на часы. Без пяти три утра. - А что случилось?

- Вон, у красавицы муж диабетик! - Проводница участливо мотнула головой на попутчицу. - Совсем ему плохо. Ни одного врача в поезде, как назло. А до следующей станции ехать и ехать! Ой, не довезем, чует мое сердце! Прошлой зимой такая же петрушка случилась...

- Давно? - Петр в упор смотрел на молодую женщину.

- Что? - Она не поняла вопроса, озираясь по сторонам.

- Диабет у мужа давно? - тихо переспросил Петр.

- Шестой год... - Женщина беззвучно заплакала. - Третья стадия...

- Что же вы, как дети, мать вашу?! - ругнулся Петр. - Почему без лекарств ездите?

- Уронили сумку, нечаянно... Разбилось все... Ни одной целой ампулы... - Пассажирка, всхлипывая, устремилась за проводницей, которая барабанила в дверь последнего купе. - Извините, ради бога...

- У вас разве не должно быть?! - крикнул Петр вслед проводнице. - Аптечки в поезде совсем никакой нет?!

- Аптечка есть! - отмахнулась та. - Йод, бинты, да просроченные таблетки от головы! Инсулина отродясь не было! Кто нам даст?

Петр задвинул дверь.

Отхлебнув из пластиковой бутылки теплой минералки, устало плюхнулся на полку. Похоже, у людей нешуточные проблемы. Он знает, что вплоть до конечной станции сколько-нибудь серьезных населенных пунктов нет. То есть, надежда на внезапное появление доктора со всеми необходимыми медикаментами весьма слабая. В этих заповедных местах даже сотовая связь не работает на многие десятки километров пути. Теоретически, поездная бригада может связаться по радио с ближайшей больницей или любым поселком. Где-то же должен быть инсулин! Должен... Если задаться целью, можно успеть найти. Но на практике события разворачиваются куда более предсказуемо. И очень быстро... Время наверняка пошло на минуты. Не зря в глазах спутницы больного читался панический ужас. Диабетическая кома поражает человека стремительно и необратимо. Единственное спасение - вколоть умирающему дозу инсулина. Это именно тот нелепый случай, когда стоимость лекарства приравнивается к цене человеческой жизни...


А ведь он почти заснул.

Если бы не эта беготня по вагону...

Петр, закинув руки за голову, не без труда запустил прерванный ход воспоминаний. О чем он думал? Вернее, о ком... О бывшем инструкторе десантного спецназа, майоре Букине... Ныне это известный не только в России, преуспевающий литературный продюсер, господин Денис Бук.

Когда у человека маловато денег, ему абсолютно безразлично, каким способом их можно заработать. Его также совершенно не волнует, что подумают соседи, если он неожиданно подгонит к дому новенькую иномарку взамен полумёртвой восьмилетней "лады". Неважно, как отреагируют родственники, вдруг приглашенные на новоселье в пахнущую евроремонтом, набитую новейшей техникой и мебелью четырехкомнатную квартиру в кирпиче совсем близко к центру. Ведь вчера вы прозябали в однокомнатной хрущебе на окраине. Договориться с собственной совестью всегда легко, пока зловонное дыхание нужды еще явственно доносится из прошлого, заставляя остервенело тратить, - буквально расшвыривать деньги, - призывая мстить за недавнее унижение бедностью.

Но если финансы в вашем мире с некоторых пор измеряются исключительно в шести- и семизначных цифрах в зарубежном эквиваленте, в один далеко не прекрасный день вам жутко захочется не только их самих, и того, что они дают. Быть просто богатым человеком становится уныло и привычно. Нестерпимо захочется статуса и общественного уважения. Ведь быть фантастически богатым, но искренне почитаемым членом общества намного приятнее, чем слыть барыгой с темным прошлым. Это кризисная точка любого миллионера. А если еще вчера о вас как о миллионере никто понятия не имел, то вдвойне обидно. Вам-то давно кажется, что вы с рождения обладаете горами хрустящей зеленой "капусты".

Пресытившись собственно деньгами, а вернее сказать, их количеством, Денис Букин не случайно проявил интерес к Максиму Стрелецкому. Дело в том, что сам Максим переживал аналогичные настроения, отличающиеся разве что масштабом притязаний. Максу тоже наскучило банально заколачивать солидные деньги. Он привык ни в чем себе не отказывать. В Максиме-бизнесмене постепенно созревал начинающий меценат. А чуть ранее, повинуясь веяниям столичной моды, он попробовал себя в роли писателя. Его небольшой авторский интернет-раздельчик на "самостреле" даже пользовался определенным читательским вниманием. Но свой литературный уровень Максим оценивал вполне трезво. Заниматься шлифовкой стиля и доводить пробные опусы до читабельной кондиции некогда. Бизнес не дает возможности уделять достаточное время писательству. Он графоманил скорее для себя, чем для кого-то. Для релаксации, так сказать. Чтобы гармонизировать дисбаланс в работе полушарий головного мозга. Конечно, мечтал когда-нибудь издать мемуары отставного сотрудника спецслужб, во что верил слабо. Но, наблюдая, как иногда прорываются к деньгам и славе неизвестные широкой публике талантливые авторы-выскочки, он периодически задумывался. Максим не завидовал, это смешно! Этими, с позволения сказать, деньгами он едва ли мог закрыть текущие потребности. Но что касается славы...

Здесь имеет смысл чуть задержаться, господа. Тот, кому посчастливилось своими руками и мозгом явить миру нечто соизмеримое, предположим, с "Beatles" или "Гарри Поттером", сам пожизненно становится частью этого явления. Существуют определенные правила и нерушимые законы, трактующие орбиты движения людей-звезд, а также их спутников. Утвержденные постулаты восприятия человеческого успеха. Это язык символов, молча одобренный большинством. Тот, кто зажег звезду, навсегда освещен ее огнем. Высокопоставленные правители, монархи и даже диктаторы почитают за честь лично прикоснуться к яркому свечению. Ведь о правителях забывают на следующий день после их ухода. Тепло звезды может греть людей спустя тысячи лет после того, как ее не стало. И даже подонок, затушивший великое сияние гения, обожествленного человечеством, также навечно связан узами известности с тем, кого он уничтожил в поисках легкой славы.

Максим тщательно отслеживал всех начинающих авторов, подающих надежды. Но четкого плана у него не было. Он плохо представлял, каким образом инициировать тонкий непредсказуемый процесс, отнюдь не обещающий гарантированных результатов. Перспектива вбухивать деньги в потенциальных гениев слегка отпугивала. Все-таки они не с неба упали, его заработанные денежки. На это ушли годы жизни и потрачены немалые усилия. Максиму не хватало опыта и нужных связей. В то же время он уже знал, что свято место долго пустым быть не любит. Все его значимые достижения, начиная от видеостудии и заканчивая цехом изготовления пиратских копий, дались в руки по единственной фундаментальной причине. Макс очень вовремя садился на тему, демонстрируя на деле, как работает эффект золотой жилы. Первопроходцы всегда рискуют, но именно они получают тонны самородков. Тяжелые слитки достаточно аккуратно выковырнуть из породы, поскольку их видно за версту. Остальные подражатели, обливаясь потом и кровью, тщетно пытаются намыть жалкие горсточки золотого песка. Суча ногами, расталкивая толпы конкурентов...

Это удачливому предпринимателю Максиму Стрелецкому объяснять не надо.

Но даже его профессиональную хватку сравнивать с бульдожьими челюстями Дениса Бука глупо и некорректно. Почти в тот самый вечер, когда авторская страница Глеба Параллельного готовилась принять в свое лоно окончательную редакцию первой части "Своей Чужой Миссии", по странному совпадению в одном из ресторанчиков на Новом Арбате неспешно поглощался деловой ужин. Точнее, уже переваривался в желудках двух явно преуспевающих мужчин. Статус определялся по одежде, манерам и дорогим аксессуарам напоказ - портфели, органайзеры, калькуляторы, авторучки. И, конечно, новейшие мобильные телефоны с нерусифицированной клавиатурой, которые еще не поступили в продажу. Впрочем, посетителей иного калибра заведение не принимало.

Одним из ужинающих был приятной наружности высокий, уверенный в себе молодой темноволосый человек в белом костюме, известный официантам как Максим. Ухоженный, но не лощеный, в завидной спортивной кондиции. По внешнему виду не старше тридцати лет. Он внимательно слушал собеседника, иногда прикладываясь к фужеру бордо. Нарочито расслабленно откинувшись на спинку кожаного кресла, посетитель, тем не менее, демонстрировал признаки хорошо скрываемой нервозности. Его состояние выдавали едва заметные движения ступнями. Если бы не новенькие бежевые туфли, издающие от трения по начищенному паркету характерные предательские звуки, его можно было рассматривать как лицо, которому результат разговора абсолютно безразличен.

Напротив, попыхивая сигарой, восседал необъятный господин чуть менее двух метров ростом. Его могучий, но уже полнеющий организм, неформально облаченный в темно-синий пуловер и черные брендовые джинсы, не вызывал двоякого толкования. Квадратная голова на мощном столбе шеи почти не имела растительности, довольствуясь коротеньким седым ежиком. Несмотря на стильный шейный платок в крупную сиреневую полоску в нем безошибочно угадывался либо бывший спортсмен, либо отставной военный. Однако для действующего служаки этот примерно сорокапятилетний мужчина с колючим взглядом бесцветных глаз вел себя чрезмерно вальяжно. На людей он производил неизгладимо отталкивающее впечатление. Тому способствовали брезгливое выражение щекастого лица, обозначившийся второй подбородок, выпирающий бочонок живота. И инстинктивное патологическое стремление любым способом демонстрировать личное превосходство над окружающими. Слишком многое в нем кричало в пользу того, что этот далеко не бедный дяденька уже давно строит отношения с обществом отнюдь не по уставу. Но, отдавая должное его самоконтролю, с тех пор, как он представляется Денисом Буком, человека, живущего "по понятиям", разглядеть в нем пока не удавалось никому.

В том числе Максиму Стрелецкому, подъехавшему в тот летний вечер на очередную деловую встречу с многообещающим партнером. Ужин, продолжающий серию дискуссий относительно вероятного спонсирования "самострельных" звёзд, близился к завершению. Максим знал, что торопить ситуацию нельзя. Г-ну Буку надо дать выговориться. Будучи старшим по званию, он любит сам подводить итог встрече. Но дело не только в субординации. Максим никогда не навязывал Буку своего мнения, когда дело касалось вложения денег в неизведанные направления.

Зачем?

Чтобы впоследствии принять на себя финансовую ответственность за вероятный провал? Уж лучше лишний раз внять разглагольствованиям самодовольного компаньона, вовремя подкручивая маховичок принятия нужного решения. Максим предусмотрительно запасся терпением, зная, что три четверти времени уйдет на прослушивание лекции по основам коммерческого успеха и способам достижения великих целей. Эти семинары он успел выучить назубок.

Человек, не имеющих глобальных притязаний, подобен насекомому. Все, кто плывут по течению жизни как бревна, представляют собой обычный социально-биологический мусор. Миром правят те, кто наиболее ясно представляет свои замыслы. А масштаб целей ограничен лишь средствами их достижения и размерами нашего мира, то есть, буквально габаритами земного шара. Очень доходчиво и поучительно.

Стараясь изображать неподдельную заинтересованность, Максим вполуха слушал философские тезисы Дениса Бука, послужившие когда-то основой его великого завоевательного бизнес-похода. Он почти убедил себя в том, что этим вечером решение о раскрутке кого-либо с "самострела" недозревший литпродюсер Бук вряд ли примет. Хотя, кое-кому из перспективных ребят не мешало бы уделить срочное внимание. Если автора перехватят более дальновидные конкуренты, история не простит. И сам себе Максим этот грех тоже никогда не отпустит. Чутье подсказывает, что тот непредсказуемо пишущий мужичок, за которым он пристально наблюдает с января месяца, вполне годится для пробного воспламенения литературных звезд.

Рисковать своими деньгами не хотелось. Идеален вариант, когда стартовые вложения осуществляет кто-то другой. К примеру, партнер, у которого абсолютно иные финансовые возможности. Именно так начинался совместный пиратский бизнес. Для Бука три-четыре сотни тысяч долларов в любом случае не великая потеря. Но это не означает, что следует бездумно подталкивать его к срочным шагам. Затащить жадного бизнесмена в спонсоры крайне трудно, но возможно, если понимаешь его внутреннее устройство. Главное - ни на секунду не забывать, что даже самая продуманная комбинация всегда может потерпеть фиаско. За которое совершенно не хочется нести ответственность.

Стрелецкий терпеливо ждал, слушая.

Бокал давно высох. Официант тактично поймал взгляд, предлагая долить вина. Максим отрицательно мотнул головой, наблюдая, как двигается кадык Бука, проталкивая в бочкообразное туловище третью бутылку французской горной минералки. В этой человекообразной обезьяне многое раздражало, но Максим старался не показывать виду. Хотя очень трудно не стрелять глазами в отчетливый длинный шрам на горле под правой скулой. Довольно неприятный рубец, словно некто пытался отрезать Буку голову. Сам он объяснял природу изъяна операцией по удалению гнойного зубного абсцесса. В старые добрые времена с хворыми военными людьми не церемонились. Особенно там, где до ближайшей цивилизованной больницы несколько сотен верст лету. В том числе над вражеской территорией.

- Вот, например, ты, Максим! - Бук на секунду отвлекся, проводив глазами пустую бутылку в руке официанта. - Ты наверняка считаешь себя выше других, ведь так?

- С чего вы взяли? - шутливо улыбнулся Макс. - Я обычный человек. Из простой семьи. Мама всю жизнь библиотекарем. Папа - служащий в главке.

- Ага! - Бук стеклянно ухмыльнулся. - Только библиотека та имени Ленина, а служба твоего отца протекала в основном за границей. Проще не бывает.

- Откуда вам известно?! - улыбка сползла с лица Максима. - Я вам не говорил...

- Люди много чего не сообщают о себе. - Бук посерьезнел. - Но я предпочитаю знать о деловых партнерах все. Ты многое честно рассказал, но мне этого не достаточно.

- Недостаточно? - Максим облокотился на стол, придвигаясь ближе к собеседнику. - Недостаточно для чего?

- Для принятия соответствующих решений, - задумчиво пояснил Бук. - Владеющий информацией владеет миром. Но, я готов поставить миллион зеленых, Максим, ты никогда не думал о том, чтобы владеть миром. Даже отдельно взятой страной. Хотя, в глубине души ты позиционируешь себя довольно высоко. Гораздо выше, чем приличествует твоему сегодняшнему положению, личным притязаниям, и, - уж прости за прямоту! - твоим способностям. Я подозреваю... Нет. Точно знаю! В силу молодости и отсутствия нужного опыта ты искренне полагаешь, что...

- Что? - напряженно выдохнул Максим, не дождавшись продолжения. - Что я полагаю?

- Что ты гораздо круче меня, - спокойно закончил Бук. - Что ты молодой высоколобый интеллектуал, а я дряхлеющий тупой службист с одной извилиной. Что за такими как вы будущее, а нам уже чистят местечко на свалке новейшей российской истории. Ваше барское высочество заждались на международных рынках, а наш холопский удел бесконечно лопатить навоз дома. Вы уже подыскиваете виллочки на Лазурном бережку и прицениваетесь к яхточкам б/у, где еще не выветрился запах чьей-то звездной мочи. А наша участь до конца дней жрать паленую водку с тухлым шашлыком на когда-то купленной на последние гроши полусгнившей дачке в дальнем Подмосковье. Разве я не прав?!

- Денис... - Максим старался выдержать прямой насмешливый взгляд партнера. - Если вы пригласили меня для того, чтобы поучить жизни...

- Ты способен уничтожить человека ради достижения цели? - неожиданно перебил Бук.

Максим Стрелецкий понял, что прошедший вечер можно считать безрезультатным. Бывший вояка седлал любимого конька. Придется опять выслушивать, скольких живых людей благословленный когда-то отечеством майор воздушного десанта Букин лично задушил, пристрелил в честном бою и насмерть истыкал армейским тесаком. Не считая тех, кому не успел отрекомендоваться, скашивая пулеметным огнем из летящей на бреющем вертушки. Тема не новая и порядком наскучившая. Максим считал ниже своего достоинства напоминать этой случайно разбогатевшей горе мышц, что не так давно сам служил отнюдь не в стройбате.

- Сейчас ты скажешь, что в конторе вас тоже учили убивать! - Бук словно читал мысли. - Мол, в случае необходимости ты бы смог. Это не одно и то же, Максим! По необходимости людям иногда приходится жрать трупы. Но кому приспичит глотать мертвечину, если можно каждый день красиво трапезничать в солидных кабаках, подобных этому?

- Денис, предлагаю закончить, - сухо заметил Максим, задержав взгляд на своем новом "роллексе", к которому еще не привык. - У меня много дел.

- У меня больше! Закончим, когда я посчитаю нужным! - Раздраженный Бук всем корпусом подался вперед. - Твоя проблема, Максим, в том, что ты, по сути, не перестал быть штатским, хотя и подарил несколько лет жизни комитету. Гражданское мышление никогда не выпустит твои мозги за рамки сопливого гуманизма. Только армия дает реальный боевой опыт, с которым можно соваться в настоящий бизнес. Знаешь, почему? Потому что бизнес - это та же война. Не только в нашей стране. Рано или поздно ты столкнешься с необходимостью принятия решения - уничтожить или оставить в живых. Неважно, кого. Конкурента или должника. Кредитора или сотрудника правоохранительных органов. Того, кто много знает, или... Или бабку, которая не желает продать тебе квартирку под офис в нужном переулке. Да какая разница, кого?! И не важно, сколько! Если результатом этого уничтожения будут хорошие бабки, ха! Целые народы уничтожались за деньги, чего уж там лясы точить об одной бабке?

Максима передернуло. Бук и раньше частенько вызывал стойкое отвращение кроваво-натуралистичными спичами, демонстрируя презрение к ценности отдельно взятой человеческой жизни. Но всему должна быть мера.

- Убить бабку за хорошие бабки! - утробно заржал Денис Бук, не обращая внимания на окружающих. - Какой славный вышел каламбур! Извини, Максим. Вижу, ты со мной не согласен. В этом, собственно, вся суть и закопана, молодой человек. И разница между нами. Тот, кто прошел настоящую бойню, понимает, что жизнь человека сама по себе ничего не стоит. Но если чьей-то жизнью умело распорядиться, можно срубить приличные дивиденды. Это жестоко и цинично, я понимаю. Но все великие победы в прошлом и настоящем человечества одержаны именно так. Да что говорить! Вся наша страна на человечьих костях стоит со времен Петра Первого. Знаешь, почему? Потому что любой успешный правитель, прежде всего кто? Бизнесмен! Как сейчас модно говорить, предприниматель! Да! И самый дешевый ресурс в его положении - это, прежде всего, люди! Если он потеряет пядь земли своей державы, его имя предадут анафеме. Но если за эту пядь он положит половину населения страны, его увековечат, как спасителя. Цель всегда оправдывает средства! И не только на войне.

- Зачем сравнивать? - Максим почувствовал злость. - Это разные категории...

- Разные? - Бук насупился. - Хочешь бесплатный урок деловой этики? Кто в мире является историческим примером наиболее успешного бизнеса? Я имею в виду страну. Безусловно, Америка, Максим! Штаты! Образчик демократии и учитель всех остальных народов! Всё для человека! Но эта страна поднялась на олимп мирового лидера по широкой ковровой дороге, устланной трупами индейцев! Сколько коренных жителей было уничтожено, чтобы засияло великое солнце американской мечты? Южная Америка не исключение! Целые континенты целенаправленно превращены в кладбища ради денег! Да что континенты! Земной шарик давно бы продали, если бы нашелся покупатель! Есть еще вопросы, молодой человек?

Максим не знал, что ответить.

Бук, как всегда, использовал запрещенный прием.

- Нет вопросов! И быть не может! - резюмировал Букин, приблизив к глазам именные "командирские" с дарственной надписью отставного министра обороны. - Я тебе стараюсь глаза открыть на жизнь, да у тебя слишком много розовых очков в запасе. Вот ты зачем в книгоиздательство решил податься?

Стрелецкий опять медлил с ответом.

- Можешь не говорить! - иронично подмигнул Бук. - Я тебе скажу! Конечно, ты хочешь красиво зарабатывать и стать известным человеком. Тихонько мечтаешь войти в литературную историю и пополнить когорту российских меценатов? Хочешь подарить человечеству нового Хемингуэя, скромно топчась неподалеку? Да еще и создать вчерашнему голодранцу приличные условия жизни? За твой счет!

- Что в этом плохого? - резко спросил Максим.

- А что хорошего?! - вопросом на вопрос парировал Бук. - Чтобы потом молиться на его дохнущий талант?! Трястись в ожидании шедевра в череде бездарных опусов? Считаться с его запросами и амбициями?! Зачем?! Есть закон ипподрома! Ставишь на лошадь - снимаешь выигрыш! Чем больше резвых лошадок, тем больше вероятность заработать. Я не собираюсь, Максим, взращивать отдельно взятых звездюков, цепляясь за единственного и неповторимого творца, будь он Толстой в квадрате. Я не позволю крутить себе яйца, когда его поманит соседнее издательство. Ведь я тоже люблю деньги! Мне, как и тебе, по горло надоело слыть обычным коммерсантом. Я положил себе максимум три года, чтобы стать литературным продюсером с мировой известностью. Мировой! Я это сделаю! Но мне плевать на тех, кого я буду раскручивать! Они для меня, а не я для них. Это мой рабочий скот, мои плантации! С миру по баксу - вот идеальный принцип обогащения. А загнанных лошадей...

- Давайте поговорим по делу, - сказал Максим. - Я планировал сегодня заехать на производство...

- По делу? Разве я против? - Бук неожиданно повеселел, приступая к мороженому. - У меня отличная новость! На производство тебе, уважаемый Максим, отныне ездить не требуется. Не далее, как вчера, я продал бизнес. Уверен, что крайне выгодно. А главное - вовремя. Денежки уже упали на мой кипрский счет. Источники в Думе уведомили, что очень скоро туго закрутят гайки по части нарушения авторских прав. Соответствующий законопроект готовится к обсуждению. Максим, нам в любом случае пришлось бы избавляться от той помойки, если мы идем в издательство книг! Тебе ли не знать, что такое деловая репутация!

- Почему не посоветовались со мной? - Максим нахмурился. - Насколько я помню, это наш совместный бизнес.

- Конечно, совместный, - недобро усмехнулся Бук. - Звонил я тебе, но ты трубку не взял, а время не терпело!

- Когда звонили? Во сколько?

- Максим, потрудись вспомнить, кто вложил бабки в цех? - Лицо Бука окаменело.

- Вы. - Стрелецкий заметно смутился.

- Именно! - Денис Бук перешел в атаку. - Я рисковал сотнями тысяч баксов, а ты!?

- Я проделал всю работу... - попробовал отразить натиск Максим.

- Эту работу мог проделать любой спец! - Последняя ложечка мороженого исчезла в пасти Бука. - Лю-бой!

- Я не любой! - Максим вспыхнул.

- А кто спорит! - Бук смягчил тон. - Поэтому я и сотрудничаю с тобой. Любой сроду не получил бы у меня тридцать процентов от продажи бизнеса.

- Тридцать?! - неприятно поразился Максим. - Но у меня половина акций!

- Была! Но ты же не хочешь вкладываться в рискованные проекты?! - Бук развалился в кресле, ковыряя во рту зубочисткой. - Инвестировать опять мне. А ты... Как ты это сказал? Проделаешь всю работу. Я прав?

- Давайте обсудим... - Максим пожалел, что не заказал десерта.

- Зачем время тратить? - широко улыбнулся Денис Бук. - Схема отлажена.

- То есть... - с облегчением проговорил Стрелецкий. - Вы готовы рассмотреть потенциальных кандидатов?

- А чего тянуть? - Глаза Бука вновь обрели бесцветность. - Пора делать ставки. Думаю, надо начать с Глеба Параллельного. Чем-то мне импонирует этот сукин сын. Очень своеобразно марает бумагу...

У Максима Стрелецкого округлились глаза.

- Вы... Вы читали Глеба Параллельного?!

- А ты думал, майор Букин только стрелять, да морду бить горазд? - Денис Бук наслаждался произведенным эффектом. - Нет, дорогой! Знаешь, чем еще хороша армия? Не только обилием дармовой рабочей силы. В армии, Максим, если ты хорошо пристроен, у человека масса свободного времени. Я до сих пор вспоминаю добрым словом библиотеку округа. Какие там были книги! Кладезь! В РСФСР и половины найти было невозможно. А в республики везли все лучшее! Заботились, так сказать! А что вышло?! Жаль, не все труды успел пролистать до переброски в Афган. Знаешь, почему надо читать умные книжки? В некоторых в понятной форме изложено то, до чего не все успевают самостоятельно додуматься за целую жизнь, Максим. Ты думаешь, я сам до всего дошел? Всем хорошим в себе я обязан... Русскому алфавиту!

- Вы меня не перестаете удивлять! - Максим старался говорить искренне.

- Сейчас ты удивишься еще больше! - осклабился Бук. - Короче! Я готов вкладываться в книгопечатание. Извини, Макс, на всякий случай я заранее прощупал тему. Без тебя. Уж очень скользкий рынок. Люди предложили. Я не отказался. Поучаствовал, так сказать, на паях. Хотел быть уверенным. Пробные шары внушают уверенность. Деньги там есть! И немалые, я нюхом чую! Время работать самостоятельно. Готовь бизнес-план! И набросай-ка письма кандидатам в нашу конюшню! От моего имени. Этому - Параллельному - в первую очередь. Информацию об издательских контактах и протеже найдешь в почте завтра утром.

- У меня нет слов! - Максим не верил ушам. - Авторы не подкопаются! Кажется, это называется референц-лист? Вы теперь не просто спонсор, а настоящий литературный продюсер?

- Именно, Максим! - удовлетворенно крякнул насытившийся Бук. - На-сто-Я-щий! На сто процентов! Подделки меня не интересуют! Официант! Будь добр, счет!


ГЛАВА 2


Стрелецким никогда не руководила алчность.

Он не был жадным, в отличие от Дениса Бука. Его терзал другой грешок. Фундамент нового партнерского успеха в самом начале закладки стремительно покрывался трещинками гордыни Максима. Издательский бизнес всегда принадлежал интеллектуалам. Быть компаньоном маскирующегося под культурную элиту Бука день ото дня становилось все более тяжко и противно. Когда основа делового союза цементирована нелегальными сверхприбылями пиратского бизнеса, укрощать в себе богемные замашки нетрудно. Но как только деньги мостят заветную тропинку к вершинам славы, признания, и личной эксклюзивности, двоим на узком маршруте становится тесновато. Эксклюзив редко облачен в коллективные одежды.

Раскол был закономерен.

К моменту решающей встречи со Светланой Максим созрел для одиночного плавания.

Несколько стартовых экспериментов на издательском поприще в паре с набирающим продюсерский вес Букиным окончательно убедили, что в этом бизнесе главное - отыскать талантливого автора. Конечно, неизвестного и голодного. Но креативно мыслящего и заметно больного на голову. Лучше, если авторов будет несколько. Но лишь для того, чтобы время от времени сталкивать творцов бронзовеющими лбами, не давая, извините, зажираться и диктовать условия.

Стрелецкий, будучи на генном уровне относительно порядочным человеком, сразу же отверг ипподромную концепцию Букина, гласящую, что лучший лимон тот, который еще не выжат. Возможно, отставной спецназовец более начитан в силу того, что судьба подарила слишком много часов вынужденного безделья в свободное от защиты родины время. Но вряд ли гора накачанного мяса пыталась складывать из слов русского языка даже коротенькие предложения, заполняя белизну листа бумаги или пустоту экрана монитора. О таких понятиях, как вдохновение, ему вряд ли вообще приходилось задумываться. В этом Макс не сомневался. Не обязательно все познавать в сравнении. Очень многое плавает на поверхности.

Максим обладал верой в себя и терпеливо ждал, наблюдая, как Бук энергично тасует колоду из свежих и подкисших талантов. Коммерческий опыт, читательская эрудиция и просто чутье подсказывали, что все "кони", на которых поставил Бук - серые бесталанные пустышки. Это лишь добавляло неверия в проект и порождало сепаратистские настроения. Стрелецкий почти ежедневно фильтровал рубрику новостей "самострела", но портал не спешил радовать не только меценатов, но и читателей.

Иногда Максим рассеянно обегал глазами раздел Глеба Параллельного, чтобы вновь убедиться, что один из первых кандидатов на публикацию окончательно прекратил выдавать на суд чтецов новые произведения. Автор как будто затаился, если не предполагать худший сценарий. На официальное предложение, высланное по электронной почте еще в сентябре от имени литпродюсера Бука, он не отреагировал. Это значило, что второго шанса ему не дадут. Так записано в уставе издательской службы, утвержденным комендантом Букиным. Один автор - одно приглашение. Бук никого не упрашивал и никому не создавал особых условий.

Отчасти это развязывало руки.

Максим знал, что на "самостреле" бытует такое явление, как творческое затишье в отдельно взятой авторской душе. Несколько раз, не теряя слабой надежды, он оставлял на странице Глеба осторожные комментарии. Для чего? Стрелецкий даже себе не мог внятно объяснить, что им двигало. Возможно, интуитивное понимание, что госпожу удачу в делах надо не только ждать, но изредка провоцировать. Иначе, откуда ей знать, какой частью себя поворачиваться к избранному бизнесмену или продюсеру. Подчиняясь наитию, он даже пару раз отписал недвусмысленные намеки, приглашая замолчавшего Параллельного встретиться и проставить точки соприкосновения, подавая себя, как лицо заинтересованное.

Тщетно...


Когда это выяснилось?

Заранее спланированный семейный ужин подходил к концу.

Максим как всегда опоздал. Пришлось начинать втроем, без него. Скрывая уныло тревожный взгляд, зять подчеркнуто независимо обслуживал себя сам, позвякивая приборами. Жена и дочь хранили молчание, ожидая новостей. Петр неожиданно отодвинул тарелку, шумно плеснул себе из заморской канистрочки апельсинового сока. Натуральный, калифорнийский отжим, еще с ароматом.

- Вилочка, солнышко ясное... А где, если не секрет, моя макулатура? - Он метнул изучающий взгляд через стол, отметив, как побледнело лицо зятя. - Я имею в виду распечатки? Те, которые хранились у нас в гараже?

Петр внимательно наблюдал и слушал, выдерживая паузу.

Задавать прямой вопрос об электронных носителях информации, рукописных черновиках и прочих атрибутах, с помощью которых в судах отстаиваются авторские права, он не спешил. То был слякотный октябрьский вечер, которому предшествовал хмурый день без признаков солнца. Максим несколько минут назад явился с многочасового судебного заседания, которое должно было поставить жирную точку в череде исков со стороны известного литературного продюсера Дениса Бука к вдове знаменитого, но покойного писателя Глеба Параллельного.

- Твои авторские материалы хранятся в банковской ячейке... - рассеянно пробормотала Виолетта, скосив усталый взгляд на Стрелецкого. - Если ты имеешь в виду бумажные копии. Скажи спасибо Максиму Леонидовичу. Он позаботился о сохранности. Когда вышел первый роман...

- Большое спасибо, - тихо поблагодарил Петр, не сводя глаз с Максима. - Хотелось бы увидеть. Кстати, флешки и диски тоже не терпится подержать в руках.

- Зачем?.. - Стрелецкий вдруг закашлялся, бросая на стол вилку и нож. - Этот хлам сейчас не имеет ни малейшего значения!

- То есть, как не имеет? - Петр удивленно уставился на Макса. - Почему хлам? А что имеет значение?

- Бумаги! - прохрипел Максим, вскакивая из-за стола. - Договора, подписи, печати! Извините, я отойду! Не в то горло попало!..

Он скрылся в коридоре, нарочито громко откашливая крабовую лазанью, к которой был весьма неравнодушен. Его любимое блюдо полдня готовила Светлана, предвкушая возврат мужа с победой. Максим всегда возвращался триумфатором.

- Правда, пап... Зачем ты об этом? - Дочь старалась погасить напряженность разговора, взяв для поддержки руку матери. - Главное, что у нас авторские права нотариально подтверждены и заверены. Мы с мамой единственные правопреемники...

Виола аккуратно высвободила ладонь, приступив к уборке со стола. Домработницу она предусмотрительно отпустила пораньше, не желая иметь лишних ушей при обсуждении щекотливой темы.

- Зачем мне это? - Петр нахмурился. - Не знаю, Светлячок... Вероятно, ностальгия замучила. Хотя, причем тут эмоции? Надо что-то делать... Или, я неправ? Вы хотите сказать, у вас всё под контролем?!

Акцентируя слово "вас", итоговую фразу он почти выкрикнул, с расчетом на то, что она достигнет ушей Максима.

- Светлана! - В проеме двери столовой появился зять, торопливо застегивающий куртку. - Проводи меня! Мне нужно срочно уехать! Я вызвал такси. Моя машина у подъезда, водитель тебя отвезет домой. Поцелуй сыновей! Меня не ждите! Буду поздно...

Излишне громко хлопнула входная дверь.

Повисла неловкая пауза, нарушаемая тревожным шумом осеннего ветра за окном.

- Максим тебя свозит в банк. Когда освободится... - Дочь, незаметно вернувшаяся к родителям, старалась говорить бодро. - Если тебе это так важно...


Что это?!!

Дрему нарушил ревун товарняка, усиленный железной азбукой Морзе, отбиваемой колесами. Поезд, словно выбившийся из сил путник, нерешительно двинулся, прерывая очередную стоянку. Пропускали встречный... Сколько времени? Ночник включать не хотелось...

Судя по голым верхушкам лесополосы, торчащим над оконной шторкой, эта остановка не последняя. Последняя была в чистом поле. В зеленом с луговыми ромашками поле, раскинувшемся, насколько хватает взора. С одинокой проселочной дорогой. Теперь это поле должно быть заснеженное. Искрящееся в отсвете Луны... Внезапно к мысленной картине белого ночного безмолвия добавилось гигантское полыхающее зарево нефтяного разлива. В котором - как спичечные коробки - горят искореженные вагоны с людьми...

Петр дернулся...

Успокоившись, вновь прикрыл глаза.

Максим не свозил его в банк. Зять не нашел времени.

Не успел... Освободиться от прошлого ему не довелось.

Это был последний раз, когда они собирались вместе, не считая внуков.

Сыновей предусмотрительный Максим не вывозил за пределы охраняемого коттеджного поселка с тех пор, как началось судебное разбирательство. В его доме заметно прибавилось видеокамер слежения. Наружная охрана по периметру дома численно удвоилась. Он знал, что от Бука можно ожидать любых пакостей. Любых...

От судьбы уйти не дано.

Даже если уход оплачен солидной денежно-моральной неустойкой.

Максим убедил себя, что всё просчитал, разрывая отношения с партнером.

Всё, кроме одного нюанса. Букин никогда не прощал тех, кто обманывал и "кидал" его. Но особую ненависть он питал к любому, кто использовал его в качестве трамплина для персонального успеха. Отпускать компаньона или держать на привязи, он решал сам. О том, что Максим затеял какое-то самостоятельное дельце, он узнал довольно скоро. Бука слегка позабавила наглость молодого соратника, но обострять отношения он не торопился. Ситуация играла на руку. Максим давно рвется в бой, пора хорошенько проэкзаменовать его на издательской полосе препятствий. Кроме того, узнав, что протеже Стрелецкого является не кто иной, как потерявшийся Глеб Параллельный, он решил, что данная схема нисколько не подпортит его личный имидж. Он не собирался расставаться с амплуа жесткого продюсера, который предлагает сотрудничество единожды. Майор Букин сделал вид, что руки Максима-капитана не только не связаны по части раскрутки перспективного автора. Последовал намек, что он готов оценить работу по конечному результату.

Была и другая подоплека несвойственного ему великодушия.

Наверное, даже самому себе господин Бук избегал признаваться, что работать с такой величиной, как Глеб, ему было бы весьма некомфортно. Уж слишком высокие материи затрагивает этот Параллельный в своих книжках. Чтобы не упасть в грязь сытым лицом, общаясь с подобной публикой, необходима регулярная работа над собой. Но какой резон вспоминать курсантские годы, если для этого отлично подходит закоренелый штатский интеллигент Макс Стрелецкий. Пусть рыхлит, унавоживает и поливает! Пусть даже срывает, выкапывает и грузит плоды в мешки и ящики. Делить урожай дозволено лишь ему - генеральному литфермеру Денису Букину.

Всецело увлекшись подготовкой к международной книжной ярмарке, Бук совсем упустил из виду, что ни разу не имел чести лицезреть не только загадочную персону Глеба Параллельного, но даже проекты договоров с автором, которому Максим посвящал почти все рабочее время. Затребовав подробный отчет и творческую встречу с "темной лошадью", Букин получил мощнейшую гормональную встряску, не уступающую той, что колотила в день первого прыжка с парашютом.

Как само собой разумеющееся, Максим сообщил, что вышеупомянутого писателя в живых с недавних пор не числится. Переговоры о возможном издании его наследия ни шатко, ни валко ведутся с правопреемниками. То бишь, с родственниками покойного. Что касается детального отчета о проделанной работе, договора на публикацию уже рассмотрены женой... Простите, вдовой Глеба Параллельного. Вы ведь сами мечтали начать с этого автора?

Максим надолго запомнил тот день.

А также сотрудники и гости продюсерского центра, оказавшиеся в радиусе ста метров.

- Что-о-о!!! Ты совсем нюх потерял, щенок!!! - громогласно ревел Бук, покраснев как вареный рак. - Я с мертвецами не работаю!!! У меня уже два реальных писаря на ярмарку заявлено, а у тебя что?!! Вдова??!! Какая вдова, мать твою!!! Ты в своем уме?!! Немедленно отставить!!! Я не вкладываю бабки в покойников и вдов!!! Ты понял?!!

Максим молчал, равнодушно глядя в окно.

Возможно, это явилось дополнительным фактором, толкнувшим разъяренного Бука на крайние меры. В тот же день Максиму в ультимативной форме предложили покинуть издательский проект. Это означало, что между Денисом Буком и Максом Стрелецким деловые отношения закончены навсегда. То, что крохобор Букин вычел из отступной доли Максима все расходы на зарплату, командировочные, представительские и прочие финансовые издержки, включая интернет и связь, Стрелецкий посчитал закономерной оплатой за долгожданное освобождение от зашедших в тупик отношений.

Покинув в буквальном смысле здесь и сейчас офис, он совершенно не придал значения досадной мелочи, что на рабочем столе остались наброски договоров об издании произведений, завизированные Виолеттой. А также протоколы о намерениях с издательством, единоличным владельцем которого теперь являлся Денис Бук.

Подобная оплошность может обойтись очень дорого, даже когда она упрятана в разовую сделку. Бизнес тем и отличается от работы на дядю, что не только ввергает ленивых и невнимательных в убытки. Иногда беспечность предпринимателя означает прямую угрозу его благополучию и здоровью в будущем. И, естественно, всем, с кем успел связать жизнь.

Разбирая оставленные впопыхах бумаги, литпродюсер не сразу осознал, какие дивиденды ему уготованы самовлюбленным мальчишкой Стрелецким. Дьявольский план созреет позже, гораздо позже... Когда обозначится во весь колоссальный рост финансовая потенция многогранного авторского явления по имени Глеб Параллельный. В день изгнания Максима ему было недосуг вникать в детали проваленной работы. Подчиняясь армейской привычке хранить все документы независимо от текущей нужности, он сгреб в охапку брошенные материалы, отправляя на хранение в мощный сейф в подвале собственного загородного имения.

Неизбежно роковую роль в последующем развитии событий, включая результаты судебных тяжб, сыграло то, что Максим тоже имел отработанную привычку, касающуюся обращения с деловыми бумагами. Крайне вредную привычку. В процессе работы с договорами он всегда убеждал потенциальных партнеров оставить автограф на двух-трех чистых листах бумаги. На всякий, понимаете ли, случай. Мало ли какие бывают оплошности в работе персонала и сбои оргтехники. Главное в нашем деле - результат. То есть, оформленный документ. И, конечно, сроки. Распишитесь, пожалуйста! Пустая формальность, зато какое удобство. Никого лишний раз не придется отвлекать по пустякам...


Нет нужды углубляться в очевидный факт, что Стрелецкому не только осточертело до темноты в глазах общаться с Буком. С нередкой ролью мальчика на побегушках он мирился, понимая, что надо терпеливо ждать. Этим полезным навыком, приобретенным в спецслужбах, Максим также владел в совершенстве.

Но когда, не веря собственным глазам, он лихорадочно впитывал строчки рукописи, взятой "полистать" у Светланы Хлебовой в поезде, в его голове быстро дозрел план. В это невозможно поверить! Неужели отец девушки и есть тот самый Глеб Параллельный?! О том, как на самом деле зовут автора и, тем более, о его недавней смерти, молодые люди поговорить не успели. Позже, сравнив содержание с тем, что выложено на "самостреле", Макс не стал разубеждать себя, что случайная встреча в поезде с дочерью и вдовой Глеба явилась закономерным подарком судьбы. Он ликовал! Его терпение оказалось вознагражденным сполна! Делить находку и будущие лавры с Букиным означало втоптать самолюбие и личный успех в грязь.

Получив незаслуженное публичное оскорбление, Максим не счел нужным посвящать бывшего компаньона в тонкости отношений с женой и дочерью погибшего писателя. Его тогда всецело интересовала Светлана. Он серьезно готовился влиться в немногочисленное женское семейство, недавно обосновавшееся в Москве. Слишком многое устраивало его в этой партии как будущего мужа и зятя. Стрелецкий никогда не был обделен женским вниманием. Точнее, внимания всегда хватало через край. Налаживая общение со Светланой, он постепенно осознал, что это тот самый редчайший случай, когда девушка полюбила его как мужчину. Максим, наконец-то, перестал чувствовать себя круглосуточным банкоматом для слабого пола. В первые дни он отказывался верить, когда сталкивался с вопиющей скромностью запросов вероятной избранницы. Но попытка подарить любимой в день рождения белоснежный "порше 911" едва не привела к разрыву отношений. Потенциальная спутница жизни в резкой форме отвергла презент, дав понять, что купить ее любовь таким образом Стрелецкому не удастся.

Незадолго до этого Максим устроил невесте смотрины в родительском доме.

Отец заключил, что главное в будущей семье совет да любовь, остальное нарастет. Матушка не сразу, но прониклась симпатией к будущей снохе, ненавязчиво тестируя Свету на материнскую профпригодность и домашние качества. В итоге она как женщина, всю жизнь проработавшая среди книг и людей, дала сыну добро. В конце концов, Максиму скоро тридцать. Жаль, конечно, что сын остановил выбор на девушке из глубинки. Но это совсем неплохо, что у Светланы такая немногочисленная родня.

Максим не успокоился, получив одобрение родителей. Он продолжил учинять будущей жене тайные и явные проверки на жадность, но каждый раз Светлана поражала его полным отсутствием расточительных черт характера. Подключив друзей к тестам на верность, он вновь остался доволен результатами. Света оказалась неприступна как Бастилия. После общения со столичным контингентом желающих стать его неверными подругами, этот раздел портфолио невесты переместился на первое место. Поделив рейтинг, разве что, с красотой и характером. Следом неплохо вписались хозяйственные навыки и умение вкусно готовить. Отказавшись обсуждать детали брачного контракта, закоренелая провинциалка Светлана Хлебова бесповоротно завладела его чувствами.

Никогда ему не доводилось слышать столь простых и нежных признаний из уст девушки. Какой брачный контракт? К чему лишние бумаги и закорючки? Она любит... Ей нужен Максим. На всю жизнь. Один любимый муж раз и навсегда. Как человек, как друг, как будущая опора для создания долгого и счастливого брака. С очагом, детьми и вечерним ужином, когда все в сборе. Когда всем уютно, тепло и хорошо.

Виолетта в качестве тещи тоже вполне органично вписалась в жениховские замыслы Стрелецкого. Помимо того, что она оказалась подтянутой красивой женщиной, ей были не чужды острый ум, внутренняя целостность и отсутствие фальши в отношениях с людьми. Максим долго искал, но почти не обнаружил в ней стервозных качеств. Позже, при обсуждении вероятного издания книг покойного супруга, она показала неплохую деловую хватку. Прислушиваясь к интуиции и, тем не менее, все-таки руководствуясь неким продюсерским расчетом, Максим понял, что, взяв в жены Светлану, он может очень даже недурно смешать в одном семейном флаконе большинство своих амбициозных планов.


Бук показал себя не просто акулой бизнеса.

Для него эта операция символизировала, прежде всего, реванш за унижение.

Как мог желторотый птенец Максим Стрелецкий даже подумать о том, чтобы перейти дорогу самому Денису Букину?! Он забыл, какие двери Бук срывает с петель ударом ноги, упакованной в башмак стоимостью десять тысяч баксов, не считая носка ручной работы с именным вензелем?! Куда полез?! На что надеялся? На свой копеечный потенциал? На интеллигентов-родителей? На старые комитетовские связи? Откуда берутся такие самоуверенные дохляки? Он хотя бы отдаленно представляет себе, с какой глыбой решил конкурировать?

Бук до мелочей рассчитал атаку на семейку Стрелецких-Хлебовых.

Юридическую бомбежку предварили убойные дозы слухов и черного пиара.

Еще только готовились судебные постановления о взыскании штрафных санкций, но механизм разрушения и поглощения уже запустился. Даже там, где все должно было оставаться в прежнем состоянии. Даже на тех участках работы, где сидели свои люди. Однако большой бизнес не любит рисков и недомолвок.

Первой сбитой ласточкой оказался уже разрекламированный "Определитель желаний".

Узнав, что Виолетта судится с могущественным Денисом Буком, проверенный годами успешной работы издатель отказался запускать роман в печать. Его не смутила даже весьма тяжелая неустойка, которую он безропотно выплатил. Чуть позже он уведомил правопреемников Глеба Параллельного, что контракты на дополнительные тиражи ранее изданных книг в следующем году не будут пролонгированы. Причина? Глеб Параллельный, видите ли, выходит из моды.

Далее, с европейской книжной выставки пришло известие, что вторая часть трилогии "Своя Чужая Миссия" не одобрена в качестве почетного участника. Администрация, работающая по мировым стандартам, честно отписалась на официальном бланке, что не сотрудничает с авторами и правопреемниками, находящимися под судебным преследованием. Особенно, когда дело касается споров о правах на тиражирование печатной продукции в международном масштабе. Это крайне капризный и непредсказуемый рынок. Большие тиражи - большие деньги. Слишком велики риски и вероятные убытки. Извините...

Обстановка начала проясняться, одновременно накаляясь.

Как это понимать? Если в судах об авторских правах на творческое наследие Глеба Параллельного семья давно собаку съела, то с оспариванием прав на издание его стихов, рассказов и романов они сталкиваются впервые. У кого еще могут быть подобные права?! Неужели у того самого Букина?! С какого, простите, бока здесь может быть Денис Бук, всем известный нечистоплотный книготорговец? Виола никогда не встречалась с этим мужланом с рынка криминального чтива! Его секретари и адвокаты зря стараются! Пусть Максим не обижается, но встреч не будет! На него достаточно один раз глянуть по ТВ, чтобы навсегда занести в черный список партнеров, с которыми не то что книги покойного мужа издавать, а на одном гектаре...

С этого дня к Максиму возникли вполне конкретные вопросы, предполагающие односложные ответы. Начав расспрашивать Виолу, Петр сделал вывод, что жена всецело доверялась в издании книг зятю. Одной такой объем работы не осилить. Тем более, когда начались переговоры с Голливудом об экранизации "Миссии". Естественно, она очень внимательно читает контракты, приложения к ним, и даже спецификации. Мимо нее не прошел ни один листок, ни одна бумажка, включая самые завалящие протоколы о намерениях. Ей не надо объяснять, что такое работа с документами. Это у Виолы в крови, можно сказать, профессиональная привычка, сохранившаяся с тех полузабытых пор, когда она трудилась в статистическом управлении.

Мягкие расспросы Светланы лишь обострили ситуацию.

Она вообще не имеет понятия, как это происходит! У нее своих забот по самую макушку. Все ее время посвящено особняку, детям и решению многочисленных хозяйственных вопросов. Ведь Максима дома почти не бывает. А какие, собственно, претензии могут быть к Максиму? Все, чем сегодня располагает семья - благодаря неустанно работающему мужу, который не всегда находит время, чтобы побыть с ней и сыновьями. И вообще - причем здесь Максим? За что мы такие деньги платим адвокатам? Не пора ли сменить юридическое агентство?

В семье назревал конфликт.

Но Светлана подала хорошую идею. Поняв, что настало время самой выяснить истинную причину судебных исков, Виолетта предприняла несколько шагов, не информируя Максима. Она лично встретилась со всеми людьми, кто имел прямое отношение к тяжбе. Адвокат, нанятый Максом, почему-то отводил взгляд, и ссылался на договоренности с зятем. Он неубедительно утверждал, что дело, в общем-то, почти беспроигрышное. Все решится очень скоро, если семья не будет скупиться на дополнительные издержки. Наткнувшись на жесткий вопрос Виолы, о каких издержках зашла речь, один из самых высокооплачиваемых адвокатов столицы смутился.

Разве Виолетта Генриховна не в курсе?

Дело, простите, сложное и весьма спорное. Истец располагает очень серьезными документальными подтверждениями, что является единственным владельцем прав на издание и тиражирование продукции под брендом "Глеб Параллельный". Максим Леонидович должен был поставить в известность...

Изумленный Петр едва не вклинился в разговор.

Виолетта вовремя осадила "телохранителя", быстро уточняя:

- И кто же дал истцу такие права? - Она в упор смотрела на адвоката. - Я бы хотела ознакомиться с этими... Извините, серьезными документальными подтверждениями!

- Вы могли сделать это намного раньше. - Адвокат едва заметно усмехнулся. - Если бы не игнорировали просьбы истца о встрече. Что касается юридической основы исков, то...

Вновь тягостная пауза.

- Я слушаю! - Виолетта была само спокойствие.

- Договоры о передаче соответствующих прав на издание произведений Вашего покойного супруга в виде бумажных и аудионосителей, равно как и прав на экранизацию, подписаны лично Вами, уважаемая Виолетта Генриховна. Разве Вы не помните?

Виола в изумлении привстала со стула.

- Что?!.. - Она едва не задохнулась от гнева. - Вы в своем уме?!! Кто вам платит?!

Петра боднуло ощущение, что он присутствует на тренинге по развитию стрессоустойчивости. Ему отчаянно захотелось увести жену с неравного юридического поединка в стиле боев без правил.

- Я Вас отлично понимаю, Виолетта Генриховна. - Адвокат продолжил с видимым удовольствием. - Тогда Вас устраивал любой способ раскрутки мужа как писателя. Это сейчас Глеб Параллельный всемирно известный фантаст. А тогда... Что и говорить, история весьма запутанная. Но далеко не все так пессимистично, Виолетта Генриховна...

Виола молчала, тяжело дыша.

- Адвокат истца намекнул в приватной беседе. - Холеный мужчина понизил голос. - О многом еще можно договориться, если...

- Я не подписывала ничего подобного!!! - Виолетта уже не сдерживала себя. - Это невозможно!! Даже если бы мы с дочерью умирали с голоду! Таких договоров нет! Их просто не может быть! Все, чем располагает Букин - стопроцентная фальшивка! Это легко доказать!

- У Вас будет возможность ознакомиться со всеми контрактами, скрепленными Вашей подписью. - Адвокат со скучающим видом отвернулся, разглядывая настенный календарь. - На ближайшем заседании суда. В подобных случаях обязательно назначается графологическая экспертиза. Думаю, для пользы дела Вам необходимо пройти ее срочно. Я был уверен, что Максим Леонидович уже передал Вам просьбу следователя. Но, в любом случае, я бы рекомендовал подстраховать процесс...

- Вы предлагаете дать кому-то на лапу? - Петр все-таки воткнул каверзный вопрос, не в силах более играть роль беспристрастного наблюдателя.

- Сейчас даже не это главное, Виолетта Генриховна. - Юрист незаметно вздохнул, снисходительно покосившись на ретивого охранника. - Я бы на Вашем месте постарался изыскать возможность пообщаться с господином Буком. Тет-а-тет, естественно...

- Не дождетесь! - запальчиво выкрикнула Виолетта на пути к двери, подводя итог встрече.

Петр двинулся за ней, стараясь не прихрамывать. У самого выхода она резко обернулась и, выглядывая из-за его плеча, твердо добавила:

- Ни взяток, ни переговоров с этим наглым мошенником не будет! Если вы не способны выиграть простое дело, я в ваших услугах более не нуждаюсь! Я не собираюсь тратить жизнь в судах и кабинетах следователей! Вам ясно?!


Душно...

Температура не понижается.

Поезд миновал затяжной перегон, медленно сбавляя скорость. Осталось недолго... Почти физически ощущается приближение распутья... Точка разрыва, момент истины... Или... Не более чем шаг в бесконечной спирали превращений из одной формы жизни в последующую?

Уже четыре утра... Нормальные люди в эти часы спят. Наиболее крепкий безмятежный сон... Тогда тоже все спали?.. Взрослые, дети... Наверное все, кроме Петра. Они должны были позаботиться, чтобы нормальные люди спали...

Не должны... Обязаны!

"Вот именно, нормальные... - услужливо отдалось в голове. - Где ты видишь здесь нормального человека, Сергей Владимирович?"

Петр сел, затолкав под спину подушку.

Что случилось? Откуда Сергей Владимирович?! Он давненько не обращался к себе таким образом. Ведь даже Виолетта зовет его не иначе, как Петр Великий. Крайне редко опускаясь до нежно-снисходительного "Петруша". Его нисколько не задевало, хотя это больше смахивает на кличку волнистого попугайчика.

Показалось!?

Боковое зрение уловило движение.

Петр, затаив дыхание, повернул голову к двери.

Кто-то очень осторожно пытался открыть дверь купе, бесшумно толкая крюк ручки. Он прислушался... Гулко молотило сердце, не давая возможности распознать дополнительные шумы снаружи. Неужели продолжение следует? Ручка, вернувшись в исходное положение, притаилась. Ни голосов, ни шагов извне Петр так и не услышал.

Вздох облегчения...

Сможет ли он когда-либо спокойно реагировать на подобное?

Мысли, подгоняемые ударами колес, вернулись в течение воспоминаний.

Не так давно в такое же предрассветное, но летнее время он готовился поставить в своей земной жизни...

Что именно?

Точку? Или все-таки запятую?

Нет...

...ОНО вздыбилось посреди ночи гигантским знаком вопроса, упираясь в багровые небеса, освещаемые пламенем. Тот вопрос до сих пор не встретил свою половину в виде достойного ответа. Откинув мокрую простыню, Петр дотянулся до бутылки. Смочив глаза, допил остатки невкусной жидкости. Подумав, стянул влажные шорты, оставшись в спортивных трусах. Стесняться в этой поездке, похоже, некого. Впрочем, если гости и заявятся вновь... Им придется потерпеть его вынужденную наготу. Ведь они себе не такое позволяли. Почему бы Петру, в свою очередь, не нарушить дресс-код, случись повторно стать участником незапланированной деловой встречи?..


Та встреча, на которой он присутствовал в качестве охранника Виолы, положила начало кошмарному сну наяву, растянувшемуся более чем на полгода. Именно столько времени понадобилось профессионалу Буку, чтобы до копейки разорить семью, забывшую о таких не понаслышке знакомых многим людям понятиях, как страх нищеты, потеря здоровья и моральное насилие со стороны власть и деньги имущих.

Экспертиза подтвердила, что подписи на загадочных договорах сделаны рукой Виолы.

После Рождества градом посыпались новые исковые заявления о взыскании с вдовы Глеба Параллельного штрафов и неустоек. Денис Бук сполна возместил недополученную прибыль. И - костяк его походного набора ценностей! - скомпенсировал моральный ущерб, нанесенный самолюбию похищенными у него успехом и лаврами. Не имеет значения, что кражу совершила семья автора. Ведь это он первым нашел Глеба Параллельного в то время как близкие понятии не имели о таланте родственника.

Бук всегда владеет нужной информацией.

Книгоиздатель приложил немалые усилия, чтобы досконально разворошить историю семейства Хлебовых. Если имеешь цель разгромить вражеский лагерь до основания, необходимо четко представлять весь диапазон своих ударных возможностей. Который, в свою очередь, формируется на определении самых уязвимых участков в обороне противника. Майор Букин еще не расчехлил главного орудия. Он берег его на тот случай, если у семьи автора в запасе окажется нечто, что сможет приостановить победоносную кампанию.

Не дождавшись повинной головы непокоренной первыми судами Виолетты, он приступил к методичному - по всем канонам полководческого искусства - завоеванию чужой литературной территории. Майор-продюсер Букин не спешил. Ему, конечно, не терпелось обскакать на белом коне единоличного помещика все необъятные угодья, временно занятые побеждаемым врагом, но заглатывать добычу по кусочкам гораздо слаще. Особенно, когда точно знаешь, что следующий кусок будет намного больше и аппетитней. Каждый раз, отгрызая у истекающей кровью жертвы часть организма, он делал паузу, предлагая не сдающейся Виолетте сесть за стол переговоров.

Вначале семья потеряла права на издание стихов Глеба. Штраф, наложенный постановлением суда, пришлось оплатить, дабы не инициировать начисление пени. Затем последовали неустойки за ранее изданные тиражи. Виола еще надеялась на справедливость, подавая встречные иски. Естественно, она пока могла держать финансовые удары, но очень скоро размеры выплат "потерпевшей" стороне уже не укладывались в головах запаниковавших членов семьи.

За "стихотворным" иском последовал "мелкопрозаический". Будущие допечатки сборников рассказов ушли в стан победителя вместе с наработанными связями в издательском мире. От Виолетты один за другим отворачивались партнеры. Штрафные компенсации за прошлые выпуски книг опять пробили глубокую брешь в материальном благополучии клана Стрелецких-Хлебовых. Затем подошла очередь ранней крупной прозы Глеба. И, наконец, лапы Бука дотянулись до "Своей Чужой Миссии". Теряя в судах остатки здоровья и веры в небесные силы, Виола держалась до последнего. Петр, всюду сопровождая любимую, ощущал себя не просто пустым чемоданом без ручки. Его круглосуточно терзало чувство испепеляющей вины перед семьей. Он захлебывался от бессильной ярости и полного непонимания, как и чем можно помочь. Заслушивая очередное шокирующее постановление суда о взыскании громадных неустоек, он проклинал тот день и час, когда решил словом бороздить оросительные каналы в умах человечества. Если бы можно было заранее предположить... Никогда, ни за какие коврижки не начал бы писать!

"Господи, ты-то куда смотришь?! - Его часто посещали одни и те же мысли-вопросы. - Со мной понятно! Но Виоле за что такое наказание?! А с дочерью и внуками что теперь будет?! Почему не я?!! Ради чего все это???"

Литпродюсер Бук не только состоялся законным обладателем прав на издание всех без исключения произведений Глеба. В ходе беспрецедентной оккупации чужой страны благополучия во всей красе проявились его мародерские качества. Он всецело "облегчил" жизнь Виолетте, письменно уведомив, что готов принимать контрибуцию не только в виде финансовых перечислений, но и, так сказать, "натурой". Цены на недвижимость, автомобили и прочие материальные активы он устанавливал сам. Конечно, занижая до неприличия.

В глазах Виолы поселились боль, неверие и апатия.

Она не видела смысла продолжать борьбу.

Силы покидали ее.

Петру было невыносимо больно наблюдать, как жена старела на глазах.

Всего за несколько месяцев она катастрофически сдала, превратившись в высохшую, потемневшую лицом женщину с признаками тяжелой болезни, разъедавшей некогда цветущее тело. Наверное, тогда в жизни Петра и поселилась еще одна незапланированная причина хронической бессонницы. В то время ему, задавленному чувством собственного бессилия, казалось, что тяжелее той ноши не может быть ничего.

Кроме смерти, пожалуй...

Мы все ошибаемся.


ПРИЧИНА обязательная. ВРАЖДЕБНАЯ, но контролируемая.

Она держалась.

Держалась тогда, когда теряла дома и квартиры в России и Прибалтике. Виола крепилась, когда Бук завладел ее недвижимостью в Европе и Америке. Последним бастионом обороны стала экранизация "Миссии". Но Голливуд, дождавшись кульминации судебного преследования, тоже внес в уничтожение бизнес-леди посильный вклад неожиданным предательством, затеяв сепаратные переговоры с Буком. Киношники быстро подсчитали, что в случае грамотного шантажа нового правопреемника, им отвалится куда большая прибыль от проката картины. Не станет же столь искушенный финансист затевать новые съемки, когда ему уже неплохо причитается.

Но даже тогда она не сдалась - милая, упорная, несгибаемая Вилочка...

Она могла еще долго сражаться за правое дело, восхищая стойкостью характера вновь обретенного мужа. Удивляя близких и дальних крепостью духа и верой в себя. Еще надеясь как-то уберечь от разорения семью дочери, не угробить будущее внуков.

У всего есть предел прочности.

Виола сломалась, когда втайне от родителей из страны выехала дочь с детьми, предварительно распродав все имущество, записанное на молодую пару Стрелецких. Это произошло в конце зимы. О своем решении она сообщила по электронной почте, будучи за границей. Моральный аспект бегства Светлана объяснила предельно альтруистично - мол, разъехавшись, им будет легче выжить. Чем сильнее рассредоточена стая, тем больше у ее членов шансов уцелеть. Не так, ли?

В последних решающих сражениях Максим не участвовал. Он даже не присутствовал на памятном судебном заседании, когда подпись Виолетты на липовых договорах признали подлинной. Скорее всего, к тому моменту он уже покинул Россию, понимая, что близок час, когда придется о многом объясниться с разоренной тещей. Выяснить его местонахождение не представлялось возможным. Даже не потому, что мобильные телефоны не отвечали.

Позже от дочери стало известно, что он, предвидя исход проплаченных Буком судилищ, незадолго до Нового года заранее покинул страну. Конечно, даже убегая, Максим старался изо всех сил, надеясь оградить от опасностей не только жену и сыновей, но своя рубашка всегда ближе к ребрам. Когда Стрелецкий осознал весь масштаб уничтожающего смерча, запущенного бывшим компаньоном, он, загнав в подвалы души остатки совести, организовал жене и детям срочный отъезд в Испанию.

В начале марта по почте доставили странное письмо без обратного адреса. Неизвестный предлагал выкупить за солидное вознаграждение утерянные документы на имя Стрелецкого Максима Леонидовича. Всего три документа. Гражданский паспорт, загранпаспорт и водительское удостоверение. Военный билет прилагался в качестве бонуса.

Светлану и пацанов за границей никто не встретил.

В дальнейшем она несколько месяцев проведет на чужой земле в ожидании супруга, получая от него нечастые послания. Все это время на ее персональный банковский счет регулярно будут перечисляться деньги. Но не бесконечно. Через год заграничного одиночества Светлана вынужденно переедет в один из пригородов Барселоны, устроившись официанткой в ресторан русской кухни. До всего этого Петру и Виоле еще предстояло дожить.

Вернее, досуществовать.

Буквально доползти, постепенно скатываясь на уровень жизни обычных людей.

Им вновь пришлось учиться жить на скромные доходы, ездить общественным транспортом и ютиться в тесном жилище без прислуги. Но школа выживания распахнула двери гораздо раньше, чем можно было ожидать.

Незадолго до исчезновения Максима в результате удачной хакерской атаки кто-то полностью вывел средства с нескольких зарубежных счетов, принадлежащих Виолетте. Ее страховочный фонд "на черный день" оказался выпотрошенным. К делу подключился Интерпол, но схему увода денег разработали настолько изощренно, что следствие быстро зашло в тупик. Оставшиеся заграничные счета полиция заблокировала до выяснения...

Перед мартовскими праздниками Виола слегла.

Для оплаты дорогостоящего лечения, Петр без колебания выставил на продажу свой автомобиль, с которым ранее зарекся не расставаться, что бы ни случилось. Алый "Икс шестой" был продан в течение получаса, учитывая великолепное состояние и смехотворный пробег.

Бук, узнав о цене сделки, поклялся отомстить.

Спасение Виолетты не входило в его планы.

Мысленно он уже похоронил ее.

Но не Петр...


ГЛАВА 3


Уже близко...

Минут через десять?

Петр кожей, буквально каждым волоском ощущает приближение распутья.

Дыхание участилось, пульс тоже не отстает, пробивая шрапнелью лобную кость. Сердце пытается обуздать ускоряющийся кровоток, гулко отбивая такты. Ноги циклически наливаются тяжестью, сменяемой ватным расслаблением. Он заставил себя встать, машинально оглядев конструкцию окна. Никаких форточек и раздвижек? Так называемый "глухарь". По периметру мощное резиновое уплотнение. Зачем такая прочность? Как будто вагон предназначен для перевозки крупного скота. Выбить стекло можно только тяжелым металлическим предметом. Или камнем...

Осторожно провернув тугой запор двери, Петр выглянул в проход. Никого... Кому в эти часы придет в голову коротать время вне купе? Люди спят. Окна в коридоре задраены. На улице минус тридцать. Вернее, на поле... Он так и представлял его - бескрайняя заснеженная пустыня в тусклом отблеске Луны. С Луной, правда, неувязка. Закутана свинцовым покрывалом облаков. Но поле все равно неплохо просматривается, учитывая, что близок рассвет. Ему даже почудилась развалюха темного "жигуленка", ползущего по невидимой нитке проселочной грунтовки. Нестерпимо захотелось глоток морозного воздуха.

Петр подергал за оконную ручку. Безрезультатно...

В прошлый раз форточки тоже были наглухо закрыты, что сильно усложняло задачу. Плечом такую преграду не выбить, когда нет возможности разбежаться. Тем более, если в наличии только голые руки. Он внимательно посмотрел в сторону ближайшего туалета. Возникло непреодолимое желание добежать и распахнуть дверь...

Нет!

Дважды в одну воронку? Вряд ли. Это будет несерьезно. Надо успокоиться.

Встали... Как тихо... Здесь всё произошло.

На этой самой земле, посреди огромного поля, усеянного живыми цветами. Теплой августовской ночью. Когда набитый сонными людьми пассажирский поезд под тем же номером остановился, чтобы пропустить встречный состав из нескольких десятков цистерн с нефтепродуктами.

Что они везли?

Вероятно, мазут. Или керосин...

Какое это сегодня имеет значение?

Петр вернулся, заметив, что воздух в купе стал немного прохладнее. Он попытался лечь, но постель обдала сырым холодом. Достав из багажа чистое белье, Петр заменил и матрас. До конечной станции никого уже не подсадят. Застелив свободную полку, бросил сверху запасное, почти новое одеяло, спрятав под ним в изголовье свежую подушку.

Вытянувшись на сухом ложе, он вдруг ощутил необычное состояние.

Но для этого ему пришлось выгнать из воспоминаний Марго. Почему он постоянно натыкается на нее в мыслях? Возможно, потому, что (если путешествие закончится благополучно...) через шесть часов ему предстоит встреча с ней. И что с того? По поводу Маргариты Львовны Петр все решил и продумал. Минимум объяснений. Никто никому ничего... Дело прошлое и, как говорят следователи, закрытое.

Узнает ли?

Он вообразил пораженную Маргариту Львовну, не понимающую, как себя вести с тем самым безотказным Иванычем, от которого сохранилась, пожалуй, лишь улыбка. Даже голос у него теперь другой. Низкий, хрипловатый...

Петр улыбнулся.

В ушах напевно зазвучал стершийся из памяти говор. Вспомнилось, как Марго любила по-хозяйски огорошивать его со спины требовательным окриком: "Иваныч! Ты мне нужен как мужик! Освободишься - зайди на пару минут!" Именно со спины, чтобы до упаду насладиться замешательством пойманного врасплох бригадира. С первого раза он редко откликался, погруженный в неумолкаемый шторм мыслей.

Итак, Марго в сторону.

Что именно он хотел выловить в параллельно текущих реках воспоминаний? Что-то заставляло притормаживать ход раздумий. Петр прислушался к себе. Когда почувствовал напряжение? Что предваряло непонятный внутренний дискомфорт? О чем он думал? О распутье...

Пожалуй, это оно.

Дойдя... Вернее, доехав до поля территориально, Петр вначале интуитивно, а затем логически вдруг осознал, что место во всех смыслах является некой развилкой. Это случилось тогда, - летом, - когда он сделал выбор, покинув вагон. Это происходит сегодня. Но теперь выбор почему-то вмешивается в порядок прокручивания картинок прошлого. Конечно, всю дорогу его мысленно тащит по прошедшим дням. Но здесь и сейчас ему надо четко определить, в каком теперь направлении осмысливать поток событий. Ибо можно свернуть отсюда в прошло-прошлое, которого он старательно избегал касаться до этой остановки. Ведь всё, что отрицает соответствующий головной файл, случилось до ромашкового поля. Но есть запасная возможность временно спрятаться в прошло-будущем, избежав мучительного копания в непостижимом. Прокрутить события за ромашки. Чтобы ненадолго оттянуть пребывание в умопомрачительном кошмарном сне... В который до сегодняшней поры нет сил и желания верить.

Почему он?

Не нашлось другого? На всей планете? Хотя...

Ему вполне доходчиво растолковали. Необходимая сумма параметров. Всего-то...

С другой стороны, у него по сей день есть Виола. Редко улыбающаяся, вечно задумчивая Вилочка с едва заметными лучиками морщинок вокруг грустных глаз. Нет счастья большего, чем смотреть в карие глаза-озера, согревая руки любимой женщины в ладонях. Ее облик почти не несет следов тяжелой болезни. Разве что постепенно уходящая бледность да худоба напоминают о страшных днях. Виола постоянно мерзнет, кутаясь в теплый плед. И она крайне тяжело переносит одиночество. Если бы не слабость, она обязательно поехала бы с ним. Он терпеливо дождался, пока жена окрепнет, прежде чем решился ехать вновь. Провожая любимого в дорогу, боевая подруга взяла с него слово, что эта разлука последняя.

Петр не спорил.

Ему ли не знать, каково жить в страхе потерять самого дорогого человека?

Но этот страх даже близко нельзя сравнить с тем вселенским ужасом, который выгнал его из поезда летней ночью. Тогда он сходил с ума не из-за себя. Петр боялся не успеть. Не успеть еще раз взглянуть в глаза Виолы. Не успеть обнять единственное на планете существо. С кем уже готовился расстаться навсегда. Это дико, но Петр совсем упустил из виду, что расставание предстояло не только с ней. Он мог более не увидеть и дочь, и внуков, и... Всех без исключения людей?..

Он успел.

Не чуя под собой земли и воздуха! Не ощущая часов и минут!

Ничего не видя, не слыша, пока... Пока не ворвался в реанимационное отделение... Пока не подхватил на руки изможденное тело... Пока не слился потемневшим лицом с ее мокрыми щеками, проваливаясь в бездну ошеломления распахнутых глаз.

Она не верила...

В новостях сообщили кратко и однозначно - выживших нет. От большинства погибших вообще ничего не осталось...

Ничего...

Страшная пустота скрыта в этом привычном слове.

Но, надеясь на чудо, Виола ждала. Чтобы, пережив страх умереть в одиночестве, окончательно лишиться веры в собственное выздоровление. Петр круглосуточно дежурил у постели умирающей жены, стараясь возродить в ней тягу к жизни. Он не хотел признавать вердикты врачей. После всего, что случилось?! После того, как судьба дозволила вновь слиться воедино?! Презрев постановление небес?! Она должна жить!!!

Это был второй круг ада.

В первый они вошли, когда Виола тяжело заболела, не в силах справиться с отъездом дочери и внуков за границу. Кризис усугубился исчезновением зятя и неразрешимыми проблемами с зарубежными банковскими счетами. Великая империи имени Глеба Параллельного исчезла, развалившись на несколько крупных удельных княжеств, которым отводилась роль автоматических кормушек Дениса Бука. Литпродюсер праздновал победу. Но финансового разорения конкурента ему показалось мало.

Накануне определения Виолетты в стационар, Петр вернулся домой поздно. Он полдня колесил по Москве в поисках нужных лекарств. Дорога заняла много времени. Кое-как запарковав "девятку", бегом поднялся на третий этаж панельного дома. Их тесная двухкомнатная квартирка в Южном Бутово пахла старыми вещами и болезнями. Петр застал Виолу в состоянии глубокого отчаяния. Она беззвучно рыдала. На полу около кровати лежал анонимный почтовый конверт. Письма он не нашел.

- От кого? - Петр старался говорить спокойно. - Что в письме?

- Ничего... - Виола отвернулась к стене. - Ничего... У нас больше ничего нет...

- Успокойся... О чем письмо, зайка? - Петр нежно гладил жену по спутанным волосам. - Скажи... Что значит, больше ничего нет? Я могу помочь?

Виола молчала, всхлипывая.

Острые плечи вздрагивали от прикосновения рук Петра.

В тот вечер она не решилась говорить. Но на следующий день нотариус отозвал все ее встречные иски, по которым теплилась надежда сохранить часть имущества и денег. Ей не хватило сил выложить Петру всю правду. В письме, которое она мелкими клочками вышвырнула в окно, "неизвестный" поставил условие. Либо вдова Глеба Параллельного отзывает иски, либо... Она потеряет мужа. Для начала - в переносном смысле. Автор послания уточнил, что имеет в виду семейное захоронение Глеба в небезызвестном городе. Он информирован о том, что на самом деле там похоронен совсем не Сергей Хлебов. В его власти обнародовать этот нелицеприятный факт биографии культового фантаста. Если же Виолетте Генриховне данная акция покажется не столь значимой, она потеряет мужа в прямом смысле. Несмотря на то, что официально является вдовой.

Но самое жуткое в письме касалось Максима Стрелецкого.

Послание недвусмысленно намекало, что к исчезновению зятя отправитель тоже приложил руку, оставляя открытым вопрос, можно ли полагать Максима живым. Не вызывало сомнения, что ему отлично известно местонахождение Светланы с детьми. Через два дня Виолетту надолго положили в известную столичную клинику. Лишь в одном медицинском учреждении врачи согласились попробовать излечить ее странную болезнь. С этого момента единственной заботой Петра стала гонка за деньгами. Лечение оказалось дорогостоящим. Если бы не дареный женой "Икс шестой" и пожертвования фанатов творчества Глеба, неизвестно, смогли бы они осилить многомесячную терапию в клинике сложных случаев.

Петр скрипнул зубами.

Оказывается, поезд возобновил движение, пока он отсутствовал, углубившись в прошло-будущее. То, что происходило в семье той весной, нельзя желать даже заклятым врагам. Даже продюсеру Букину. Как можно судить не свою работу? У каждого на Земле имеется собственное предназначение. Если родился - наверное, для чего-то нужен. Но где взять сил и терпения принять разрушительную поступь событий, отбирающих самое дорогое?

Он терпеливо оплачивал счета, наблюдая, как приближается страшное...

Исход лечения читался в глазах эскулапов. Несколько раз он беседовал на повышенных тонах с главным врачом клиники, стараясь выяснить, есть ли надежда. Выслушивая непонятные формулировки, читая мутные заключения, он сердцем чувствовал, что развязка близка. Виолетте ничего не помогало.

Надо ли ее оперировать?

Об этом врачи тоже долго не могли договориться. Наконец, договорившись, пришли к выводу, что для операции она слишком ослабла. И слишком многие органы, оказывается, необходимо прооперировать. Единственной операцией больную, видите ли, не спасти...

- Что с ней? - Петр по очереди расспрашивал врачей. - Чем она болеет?

Но медики единогласно отправляли его к главному врачу.

- У нее есть шанс? - как заклинание повторял Петр.

- Шанс всегда есть. - Усталый профессор с темными кругами под линзами очков, за которыми прятался взгляд серых безразличных глаз, уже не делал вид, что ситуация под контролем. - Но в данном случае мы не располагаем опытом лечения подобных заболеваний.

- То есть? - Осунувшийся Петр упал на стул. - Вы даже не знаете, что это за хворь?

- Не совсем так... - Доктор снял очки, близоруко щурясь в историю болезни. Поправил шапочку. - Участками мы неплохо представляем картину. Но в комплексе излечить подобное заболевание крайне тяжело. Особенно, когда пациент находится в состоянии непрерывного стресса. Вначале необходимо устранить источник депрессии.

- Что у нее? - Петр злился. - Вы можете русским языком сказать, чем болеет моя... Чем болеет Виолетта Генриховна?

- Вам не могу! - Главный врач принял вызов. - Вы ей, простите, кто?

- Я? - Он смутился, понимая, что выглядит идиотом. - Охранник...

- Так давайте каждый будет заниматься своим делом! - Профессор тяжело поднялся из кожаного кресла, одергивая халат. - Вы будете охранять, а мы... Мы будем лечить вашу... Извините, вашу работодательницу. Еще вопросы, э-э-э... Как вас там?

- Петр Иваныч! - резко ответил он. - Нет у меня вопросов!

- Не смею более задерживать, любезный Петр Иванович! - Профессор медицины вежливо, но твердо закончил консилиум.

Отчаявшись узнать истину, Петр предложил взятку старшей медсестре.

На вечерней встрече в близлежащем кафе он узнал неутешительное. У Виолетты что-то среднее между болезнью Крона и белокровием на фоне прогрессирующего сахарного диабета. Что это значит? Это значит... Поражен пищеварительный тракт, поскольку иммунная система генерирует враждебные антитела, уничтожающие внутренние органы. Желудок, поджелудку, печень, кишечник. Повсюду язвы. Даже в пищеводе. Начальная стадия рака крови - без комментариев. Сильно воспалены лимфоузлы. Высокий уровень сахара в крови лишь ускоряет процессы, выводя из строя сердечно-сосудистую систему. Откуда в крови столько сахара, в то время как больная почти не принимает пищу? Этого современная медицина объяснить не может...

- Она... - Петр проглотил ком. - Она?.. Умрет?..

Ему не хватало сил объединить в один вопрос два страшных слова, подводящих черту его жизни.

- К сожалению. - Женщина быстро пересчитала деньги. - Даже за границей ей не смогли бы помочь. Врачи сделали все возможное. И вам не в чем себя винить.

- Когда?.. - Петр смотрел в окно, наблюдая, как машины разбрызгивают лужи, оставленные неожиданной июльской грозой средь бела дня.

- Зачем вам это знать? - Собеседница встала, поглядев на часы.

- Когда? - жестко переспросил Петр.

- Не более двух недель.

- Благодарю...

- Извините.

Мир прекратил существование.

Вечером того дня, сидя у постели Виолы, Петр вдруг со стыдом признался себе, что стал подобен роботу. Пронзила неловкость. Ведь ему положено убиваться! Не находить себе места! Он должен испытывать невыразимое горе. Почему его мысли освободились от малейшей эмоциональной окраски, превратившись в монохромную бегущую строку? О чем он вообще думает?

Петр слышал всего одну фразу, одно единственное заклинание.

"Ты должен спасти ее!!! - раз за разом колотилось в черепе с одинаковой частотой и громкостью, как заевшая грампластинка в старых фильмах. - Ты должен спасти ее!!! Ты должен спасти ее!!! Ты должен!!! Ты должен!!! Должен!!!"


Виола открыла глаза.

Тусклая улыбка скользнула по исхудавшему лицу, натягивая желтую кожу скул.

- Доброе утро, мой неусыпный страж! - Она постаралась выговорить приветствие с первого раза. - Ты спал хоть немного?

Разговор давался с трудом. Виолетта дышала часто и прерывисто.

- Здравствуй, мое сокровище... - Петр коснулся губами сухой кожи щеки. - Какая же ты красивая...

- Скажешь тоже!.. - Она попыталась махнуть рукой, но кисть свесилась с кровати бессильной плетью. - Не смеши...

- Ты выспалась, котенок мой ласковый? - Петр подхватил обвисшую ладонь, не давая ей ощутить собственную ущербность. - Правда, ты сегодня очень хорошо выглядишь. Я вчера говорил с профессором. Он сказал, кризис миновал. Ты... Ты пошла на поправку...

Петр вновь поразился, насколько черство говорит.

- Ты неистощимый фантазер, Петруша... - тихо прошелестело в ответ. - Никуда я не пошла... На мне уже печать поставлена... Я же вижу, как медсестры и нянечки смотрят...

И снова ни одной эмоции... Ни единого шевеления в душе...

- Откуда ты знаешь, как смотрят нянечки? - Петр встал, чтобы закрыть дверь в палату. - Здесь на всех больных смотрят одинаково...

- Я эти могильные взгляды навсегда запомнила... - Виола отвернулась к стене, маскируя сырость взгляда. - Не ты один схоронил родителей, Петруша...

Она по-прежнему редко плакала.

Но при упоминании о родителях не могла сдерживать слезы.

Родители...

Что она сказала?! Родители?!!

В Петра словно ударил разряд молнии, прожигая от макушки до пяток.

- Вилочка!!! - Он стремительно присел на корточки, сжав в ладонях любимое лицо. - Я обязательно спасу тебя, слышишь!! Не знаю как, но я это сделаю! Ты будешь жить, будешь! Слышишь?! Ты только дождись меня, Вилочка, ладно?! Дождись! Я быстро! Мигом! Туда и обратно! Хорошо, солнышко? Я должен поехать!..

- Куда? - Виола снисходительно улыбнулась. - В тридевятое царство за живой водой?

- Вот видишь! - Петр целовал ее бескровные губы. - Ты шутишь! Это очень славно, что ты шутишь! Ты будешь жить, будешь! Только дождись меня...


Появилась даже не надежда.

Озарение редко приходит по расписанию.

Но это возникло из ниоткуда, пробивая толщу погребального затравленного безразличия. Вдруг материализовалась каменная уверенность, что необходимо как можно быстрее ехать в родной город. Петр не мог разъяснить даже себе, зачем? Но непреодолимо растущая потребность навестить родительские могилы уже не покидала разгоряченное мышление.

Что это даст?

О том думать не надо!

Надо срочно искать деньги и собираться в путь. Хорошо бы самолетом, но где взять столько наличности? Тамошний аэропорт расположен далековато. Ходит ли автобус? Возможно, придется брать такси. Опять затраты! А вдруг нелетная погода? Нет, следует ехать поездом! Так дольше, зато надежнее. И до города рукой подать...

Деньги...

Откуда взять денег? Их потребуется немало, с учетом того, что Петр в любом случае оплатит еще месяц пребывания Виолы в клинике. Несмотря на "участливые" намеки персонала, что выбрасывать деньги на ветер уже нет резона. Мол, пора дамочку выписывать. Дома-то умирать легче. Родные стены помогают, видите ли... Знали бы они! Тот "дом", в который Петр иногда заезжает, чтобы полить цветы и несколько минут подремать, как нельзя лучше подходит для ускоренной переправы в мир иной. Особенно, когда стены дрожат от гула реактивных двигателей заходящих на посадку во Внуково многотонных туш пассажирских "боингов". Вам никогда не узнать, доброхоты, в каких домах привыкла жить его Вилочка...


Петр выключил ночник.

Купе погрузилось в рассветный полумрак.

На столике потрепанная "Неизвестная Стихия". Та самая, с могилы Глеба...

За время пути он ни разу не открыл томик. Но, когда книжица рядом, ему намного спокойнее. Несмотря на то, что от нее до сих пор исходит грустная волна немого укора.

Как не стыдно?

Петр едва не расстался с реликвией, имеющей для него гораздо большее значение, чем все последующие произведения вместе взятые. Этот сборничек он лепил, будучи обычным Серегой Хлебовым. Наивно выплескивал в огромный безразличный мир первые стихотворные мысли. Делился, как говорится, задаром. Без малейшей надежды получить ответную реакцию, не ожидая сколько-нибудь искреннего понимания. Абсолютно не рассчитывая на массовое признание и соответствующие гонорары. Как же давно это было...

Финансовое решение пришло само.

Это глупо, но... Люди иногда прячут деньги в книгах.

Инспекция домашних книжных полок ничего не дала.

В поисках потерянных заначек Петр вывалил из оклеенной скотчем коробки труды Глеба, которые бережно хранились женой и дочерью, начиная с первых тиражей. Книг оказалось много. Неброские томики на газетной бумаге в мягких бюджетных переплетах. Вероятно, это пробные издания. Но были и дорогие коллекционные экземпляры, выпускаемые ограниченным тиражом по случаю важных дат. Например, к пятидесятилетию со дня рождения покойного автора. Это для самых преданных ценителей творчества Глеба Параллельного.

Утром следующего дня он был у цели.

Петра долго не пускали в продюсерский центр Дениса Бука.

Вначале странного посетителя с тяжелой сумкой тщательно обыскали. Затем ему предложили решить вопрос с одним из многочисленных замов, оставив груз в комнате охраны. Петр был непреклонен как скала. Он твердо настаивал на встрече с самим господином Буком, намекая ретивым холопам, что в противном случае их ожидает жестокая расправа. Если они немедленно не сообщат, что к боссу явился сам Глеб Параллельный, в ближайшем будущем всех их, включая заместителя и начальника охраны, ждёт биржа труда.

Старший охранник уныло бубнил, что на прием к господину Буку надо записываться. Господин Бук далеко не всех желающих принимает лично. Для этого есть помощники. С посторонними предметами в кабинет к господину Буку тоже нельзя. Причем здесь вообще какой-то Глеб Параллельный, если по паспорту посетитель есть Андреев Петр Иванович?

Петр затылком почувствовал его взгляд.

Словно тюкнули сзади резиновым молотком.

Он не спешил оборачиваться. Если судьба решила, значит, свидание состоится. Независимо от желания или нежелания сторон.

- В чем дело?! - Громкий требовательный бас заткнул причитания охранника.

- Это к вам! - Старший вытянулся, подобострастно впившись глазами в пространство за спиной Петра. - Сумка у него! Большая! Я ему пятнадцать раз объяснил, что не положено...

- Отставить! - привычно гаркнул Букин. - Я за что деньги плачу?! Если вы будете по сто раз объяснять каждому...

Петр медленно обернулся.

Отметил, что его опять покинули эмоции.

Неужели это с ним? Ведь до последней минуты не покидала уверенность, что, встретив, он будет кромсать эту тварь голыми руками, топтать, душить, грызть! Пока не удавит, не растерзает, не умертвит... Ничего подобного. Петр беспристрастно разглядывал книжного магната Бука, когда-то сделавшего ему первое и последнее в жизни коммерческое предложение издаваться. Насмешка провидения? Так вот ты какой, серийный убийца чужого счастья...

Над ним возвышался человек, который растоптал в его жизни почти все. Огромный самоуверенный боров с ручищами мясника. Багровая лысая морда, стекающая рулетом загривка на ворот белой рубашки. Заплывшие жиром ушки бегемота. Водянистые свинячьи глазки, подпираемые отвалами вислых щек. Второй подбородок расплющил узел клубного галстука. Брюхо давно выползло за пределы необъятных штанов из светлого льна. Белая рубашка, белые штаны... Даже башмачищи, и те белые.

Ну-ну...

Белый и пушистый книгоиздатель г-н Денис Бук. С легким багровым отливом.

За спиной пасутся две бритые гориллы в черных костюмах с гарнитурами радиосвязи в ушах. В глазах и жестах готовность порвать любого, на кого укажет хозяйский палец-сарделька, утяжеленный болтом золотого перстня с ледышкой бриллианта.

- Какая встреча! - осклабился продюсер сверху вниз. - Петр Иванович Андреев собственной персоной? Служба безопасности дражайшей Виолетты Генриховны! А что же вы один, без хозяйки? Не ждал! Думаю, мне нет необходимости представляться?

Бук вальяжно повесил в воздухе лапу, не потрудившись приблизиться на расстояние рукопожатия.

- Обойдемся без церемоний! - Петр поиграл желваками скул, не двигаясь. - Я потерплю.

Он спокойно разглядывал исподлобья гадливо усмехающуюся личину.

- С чем пожаловали? - Бук сунул руку в карман. - У меня мало времени.

- Книги. - Петр ногой двинул сумку к белому лаку туфель сорок восьмого размера. - Мои книги. Продаю оптом.

Бук кивнул.

Горилла справа сорвалась с места.

Через секунду содержимое баула оказалось вываленным на пол.

- Отставить!!! Ты что творишь, кретин безмозглый! - Бук, колышась морем живота, торопливо опустился рядом. - Это ж раритеты! Собрать немедленно!

Горилла безропотно подчинилась.

Бук тяжело поднялся, заученно по-военному оправляя поясной ремень.

- Что значит, ваши? - Он промокнул шею белоснежным платком.

- Это значит, что я... - Петр вздохнул, сжигая мосты, - ...автор этих книг.

- Вы?! Все-таки вы! - Неподдельная радость озарила потную физиономию. - Я знал! Я не мог ошибиться! Ай да Виолетта Генриховна! Каков стратег! Интрига в самом разгаре? Надо же! Какая честь! Глеб Параллельный у меня в гостях! Продолжим в кабинете? Хотите выпить за встречу?

Он попытался покровительственно взять гостя под локоть.

Петр отстранился. Улыбка на лице Бука сменилась гримасой отвращения.

- Зря вы так... - Он сдерживался, играя роль добродушного мецената. - Не торопитесь! Подумайте. Можете посоветоваться с Виолеттой Генриховной. Я бы на вашем месте...

- Мне на моем месте без вас неплохо! - Петр поднял сумку. - Берете?! Если нет - всего доброго!

- Стойте! Я готов купить! - Продюсер щелкнул пальцами. - За пятьсот... Э-э-э... Отставить! Иду навстречу автору! Я уверен, мы поладим! Тысяча долларов за все.

Горилла слева приблизилась, извлекая из внутреннего кармана пиджака толстый конверт.

- Тысяча? Несерьезно! - Петр достал первый попавшийся том. Это оказалась "Своя Чужая Миссия", вторая часть. - Три штуки баксов! Ни центом меньше. Они с дарственной надписью автора. Все до единой подписаны Глебом. То есть, мной. Взгляните! Такого вам больше никто не предложит!

Он протянул книгу Букину.

"Литературному продюсеру, книгоиздателю и меценату - уважаемому господину Денису Буку с благодарностью от автора. Глеб Параллельный", - изумленно процитировал Бук.

- А вы оригинал! - ухмыльнулся книготорговец. - Откуда такая уверенность, что сделка состоится?

- Не ваше дело. Она не может не состояться. - Петр небрежно бросил книгу в сумку.

- Вы не только оригинал. Вы порядочный наглец! - Бук смерил Петра оценивающим взглядом. - Но мне такие люди нравятся!

Горилла заученно отсчитала в ладонь Петра тридцать стодолларовых купюр.

- Не могу ответить взаимностью. - Петр убрал деньги. - С вашего позволения, я вас оставлю. Читайте на здоровье!

- Стойте! - Букин извлек из сумки том. - Какие у вас планы?

- Вам зачем? - Петр неуловимо отодвинулся в сторону выхода.

- Мы могли бы сотрудничать. - Продюсер с удовольствием перелистывал вторую часть "Миссии".

- Не понимаю! - Петр уже открывал дверь на выход.

- Я имею в виду третью часть этого романа! - крикнул Бук вслед, ухмыляясь. - У вас нет выбора!

- Это не тебе решать, животное! - громко сказал Петр, не оборачиваясь. Он вышел в тамбур, хлопнув дверью. - Выбор есть всегда!

- Уничтожу! - пронеслось по холлу злобное рычание Бука. - Всю вашу семейку под корень изведу, интеллигенция сраная! Все за Максимкой Стрелецким пойдете! Строем! Все, как один! Ты, щелкопер уездный, последним будешь! Я тебя раскопал, я тебя и зарою! А склеп твой фальшивый с землей сравняю, бляха-муха! Чтоб камня на камне не осталось!


Петр взял "Неизвестную Стихию".

Он может прочесть сборник наизусть. Раннее творчество открывает "Аз Трава".

Первый стих... Самый первый! Незамысловатый выкидыш, родившийся на обширном травянистом пригорке с видом на Волгу. В окружении стайки молодых березок. Под мягким солнцем конца августа. Никто его не ждал, не просил, не рожал в муках. Он сам выполз на свет божий. Словно не смог утерпеть. Будто испугался, что никогда более не представится возможность слиться с величественной красотой природы и нежным всхлипыванием живущей своей жизнью реки...

Тихо!

Петр остановил бег приятных мыслей.

Река? Точно!

Несомненно, это открытие! Только теперь он понял, что его так влекло в прошлый раз в маленький городок на берегу Волги. Тогда он смог увязать непреодолимо безумную тягу ехать домой исключительно с желанием поделиться болью с родителями и Глебом. О свидании с Волгой он тогда не думал.

Но ведь это же очевидно, Серж!

Ты всегда искал ответы на труднейшие вопросы именно там! На берегу великого течения времени! Там, где непрерывно творится одно их самых таинственных проявлений живого естества. Ты всегда подозревал, что такое фантастическое явление, как вечно текущие воды не может не обладать разумом! Вода сама по себе источник жизни и вместилище многих тысяч форм жизни. Вода обладает памятью, это научно доказано! Она не может не слышать мыслей существа, состоящего из нее самой. Как же ты раньше не понял?!

Конечно!

Его тело, его разум, его дух, столкнувшись с неразрешимой задачей, самостоятельно искали выход на путь спасения Виолы! Эх ты, Петр Великий! Ты не Петр Великий, ты обыкновенный Петруша! Река звала тебя! Сколько раз она помогала, тихонько нашептывая оптимальные решения жизненных уравнений со многими неизвестными? Ты забыл, как прогуливаясь в задумчивости по набережной, всегда натыкался в мыслях на самый удачный, наиболее результативный исход, когда требовалось распутывать клубки застарелых проблем? Это случалось не единожды. Как ты мог не заметить наличие системы?

Занятно...

Неужели его звала великая река, чтобы помочь?

Петр не видел причин не верить догадкам. Но... До большой воды он тем летом не доехал.

В который раз больно куснуло чувство вины перед всеми, кого превратили в прах, смешав останки людей с искореженным железом вагонов, залив горящей нефтью, раскидав по полю среди ромашек, наполняя ужасом смерти души живых цветов...

Мог ли он что-то предпринять, вместо того, чтобы покинуть обреченный поезд???

Вернувшись в Москву, Петр запретил себе думать об этом. Тогда это было нетрудно, поскольку вся энергия, все чувства и мысли безоговорочно принадлежали умирающей Виоле. Шоковая инъекция радости, вызванная его чудесным необъяснимым появлением, сыграла убийственную роль. Поблагодарив небеса за спасение любимого, Виолетта не нашла в себе сил далее бороться за жизнь. Это был последний вечер, когда она оставалась в сознании. Уже на следующий день ее подключили к аппарату искусственного дыхания. Счет дней пошел на часы.

Профессора возврат охранника к обязанностям не порадовал.

Главный врач бесстрастно известил Петра, что больную он согласен держать в отделении до конца августа, поскольку оплата внесена за весь месяц. Далее в любом случае последует выписка. Клиника не располагает излишними площадями для содержания безнадежных пациентов. Все остальные вопросы должны решаться в больнице по месту жительства. Денег больше приносить не надо. Это не обсуждается.

Две недели...

Сердце сдавило тяжестью.

Петру не хотелось помнить, но картина того вечера, когда Вилочка еще могла говорить, упорно всплывала перед бессонным взором.

Он сидел рядом.

Сгорбившись, без конца поглаживая ее матовую руку.

Почему?

Он избежал смерти лишь для того, чтобы стать свидетелем кончины любимой женщины?

...ЭТО нужно было пройти, чтобы в любом случае остаться одному? На какой срок?! Во имя чего?! Тогда зачем он летел к ней?!! К чему это бессмысленное дополнительное испытание?! Ждать ли следующего? Что это изменит? Не справедливей было оставить его в поезде?? Зачем отправили на погибель столько невинных людей?!? Кто установил такие бесчеловечные расценки?!! Для чего и кого?? Все из-за одного Петра??? Неужели только ради того, чтобы продолжался бесконечный естественный отбор, организованный высшими силами?! Неужели они не понимают?!!

Лучше не будет.

Не станет лучше, потому, что...

Виола не хочет жить. Она умирает...

Какой был смысл в его возвращении?! Кто теперь ответит?!!

Когда?!?

Петр не заметил, как стиснул в ладонях ее холодные безвольные кисти. Виола открыла глаза, удивленно всматриваясь в его лицо.

- Мне больно, Сережа... - Она постаралась высвободить пальцы. - Не надо...

Петр напрягся, ощущая внутри нарастающий жар.

С тех пор, как Виолетта заболела, она ни разу не назвала его настоящим именем. Сережа? Что это значит? Он расслабил ладони, не отпуская ее.

- Спасибо... - Любимая постаралась улыбнуться. - У тебя руки горят... Ты не застудился в дороге?

Петр прильнул губами к прохладному лбу.

- Тебе нельзя много говорить, котенок... Постарайся заснуть. Я буду рядом. Я никуда не уйду, пока ты не поправишься, любовь моя... Я не буду спать! Не буду есть!! Я не буду жить!!! Но я буду с тобой, пока ты не встанешь!! Господь уберег меня, чтобы мы были вместе! Мы не расстанемся, слышишь?! А теперь поспи...

- Господь уберег тебя, чтобы ты похоронил меня, Сережа... - Она сказала это абсолютно спокойно, ласково скользя по его лицу затуманивающимся взором. - Про Светку не забывай... Сережика и Глебушку кто поднимет? У тебя на этой земле еще много дел, Петруша... Ты здесь нужен... Береги себя... Не трать на меня здоровье... Совсем почернел...

- Молчи, заюшка... - Вдруг показалось, что ее руки постепенно наполняются живительным теплом. Он чувствовал отчетливое покалывание в пальцах, будто слабые разряды электричества били сквозь кожу ее ладоней. - Молчи, не расходуй силы! Ты будешь жить... Я обещаю... Если я здесь кому-то еще нужен - ты нужна мне... Я без тебя не смогу...

- Сможешь, единственный... - тихо шептала Виолетта, проваливаясь в забытье. - Сможешь... Ты сильный, не такое смог... А я... Я умру спокойно... Теперь я за тебя не боюсь... Бог тебя хранит... Светке помоги... А меня Господь покарал... За то, что не верила в тебя... Не искала... Схоронила живехонького... Не узнала тогда, когда дочь тебя разглядела... Виновата я перед тобой, Сережа... Любовь... Она ведь без денег должна быть, без всего... Любить надо человека, как есть... Как младенца, который без единого грошика к нам приходит, голенький... А мы... Мы бабы мужей своих кошельком измеряем... За то и страдаю... Богатством соблазнилась... Приняла, как должное... А тебя... Видишь, как вышло... Нехорошо... Тебя чужой человек разыскал... Прости меня за всё... За всё... Люблю тебя... Люблю... Люблю... Прости...

Петр молчал, с трудом различая шепот.

Что-то происходило с чувствами. Голова как будто жила собственной жизнью.

Эмоции горя не покинули его, но они плавно смешивались с невесть откуда взявшимся самообладанием, устранившим панику и беспомощность от прощального монолога Виолы. Мозг начал отдавать непонятные приказы организму.

Наравне с пожирающей душевной болью, он явственно ощущал внутри себя разлив жгучего фонтанирующего потока, в центре которого колотилось сердце. Оно словно увеличилось вдвое, раздав грудную клетку. Удары мощного насоса гулко отдавались в голове и кистях. Вначале Петр испытывал тугую боль от каждого качка, но вскоре состояние вошло в норму.

В палату заглянула немолодая медсестра, но, столкнувшись с его потемневшим от напряжения взглядом, быстро закрыла дверь. Опыт подсказал, что вмешиваться в ход событий бессмысленно. Больная, скорее всего, до утра не дотянет. Надо бы связаться с трупной командой из морга и заказать дезинфекцию палаты...


Время остановилось...

Палата висела прозрачным кубом среди необъятного космоса. В ушах нарастал звон. Перед глазами не было ничего, кроме ее лица. Когда сердечный ритм уже не вызывал неприятных ощущений, Петр, не выпуская рук Виолы, мысленно задался вопросом: "Что дальше?"

Не успев отчитать себя за его бессмысленность, - к кому, собственно, он обращается? - Петр отследил некую активность мышления. Вновь череда приказов, отщелкиваемая выбросами мыслительной энергии. Формировалось очень необычное, абсолютно новое понимание себя и своих возможностей. В какой-то момент вдруг показалось, что он видит себя со стороны. А также лицо Виолы, впечатанное в белизну подушки. Ее широко открытые глаза, переполненные немым изумлением, смотрели в лицо Петра, которого сам он не видел.

Но то, что открылось со спины, поразило не меньше.

Он стал крупнее, заметно крупнее. Белый халат, оказавшийся маловатым, разошелся между лопаток по шву, обнажив черную вязку свитера. У него широкие мускулистые плечи. Куда с головы делись все волосы? Череп лысый, словно выбрит до блеска. Кожа темная, как будто Петр только что вернулся из заграничного пляжного турне. А уши... Где его овальные, слегка оттопыренные уши? Это не его уши! Инопланетной острой формы, сильно прижаты к голове. Настолько сильно, что почти вдавлены в череп! Это, вообще, кто?! Кто сидит у постели Вилочки, схватив ее за руки?!!

Первое, что пришло в голову - заглянуть остроухому сиделке в лицо.

Он аккуратно сдвинул ракурс наблюдения, пытаясь "наехать" сбоку, так как зайти анфас не удалось. Кроме того, сдерживал страх. Вдруг он увидит нечто такое, что...

Попытка не увенчалась успехом.

Организм внезапно сотрясли болезненные толчки, неприятно отдавшиеся в груди, затем в животе, и, наконец, поистине боксерским ударом - будто чугунной гирей - ему прошибло солнечное сплетение. В первое мгновение он едва не рухнул на пол, прижав ладони к животу. Но боль прекратилась.

Отдышавшись, Петр снова взял Виолу за руки.

Успев отметить, что ее кисти вновь похолодели, он едва не закричал.

Боль била его непрерывно, добираясь до всего, что могло чувствовать. Нестерпимо горел желудок, убойно саднила печень. В клочья разодрало кишечник, в легких как будто возили металлическим ершом. Даже рот обдало кипятком. Уши рвало гулом реактивного самолета. К горлу подступила липкая тошнота. По конечностям шли волны судорог, глаза почти выкатились из орбит, но он терпел. В голове звучал единственный приказ - руки Виолы не отпускать ни в коем случае!!! Боль колотила и жгла, сотрясая Петра конвульсиями, заполняя собой весь мир. Насколько хватало сил, он держал сознание включенным.

Ранним утром в палату вновь заглянула медсестра.

Возле кровати сидел отрешенный смуглый незнакомец, держа руки больной в массивных ладонях. Его потрескавшиеся фиолетовые губы что-то беззвучно нашептывали. Иногда он морщился, словно от внезапных приступов головной боли. Его ладони, сжимавшие кисти пациентки, как будто жили отдельной жизнью, периодически напрягаясь и расслабляясь. Когда мужчина подменил охранника, осталось загадкой. Медсестра осторожно подошла ближе.

Абсолютно лысый посетитель вопросительно обернулся к женщине в белом халате. Она нервно передернула плечами, отводя взгляд от темных глаз, режущих в упор. Такого цвета радужной оболочки ей встречать не приходилось. Зрачка нет. Как будто в глазницы вставили два отполированных драгоценных камня. Цвет необычный. Что-то среднее между опалом и изумрудом...

Медсестра перевела взгляд на больную.

Казалось, Виолетта спала глубоким сном, но дыхания почти не слышно. Лицо слилось по цвету с простыней. Сестра, покосившись на молчащего незнакомца, быстро прощупала пульс на шейной артерии, после чего опрометью выбежала из палаты.

Через несколько минут больную подключили к аппарату искусственного дыхания.

Утомленного незнакомца с шальным взглядом вначале хотели выпроводить, но он лишь мотал безволосой головой, не выпуская рук больной. Максимум на что он согласился, это на другой халат взамен рваного. По приказу главного врача его оставили в покое. Этот охранник, по крайней мере, никого не одолевал расспросами и не пытался договориться о продлении лечения. Профессор даже распорядился поставить крепкого мужчину на довольствие. Заведение не обедняет. Ведь его работодательница уже не в состоянии употреблять пищу. Две недели ей будут вводить физраствор. А потом...

То, что происходило в палате в течение пятнадцати дней уходящего августа, не вписывалось в рамки разумного восприятия. Пятнадцать дней и четырнадцать ночей внушающий персоналу страх молчун просидел у постели Виолетты, не выпуская ее рук. Он ни разу не прилег. Не притронулся к еде, которую ставили на прикроватную тумбочку нянечки, боязливо отскакивая от него, как от прокаженного. Иногда он пил воду из крана установленной в палате раковины. Здесь же несколько раз в день мыл руки. Вернувшись к постели, охранник возобновлял странные манипуляции с ладонями Виолетты, уходя в состояние необъяснимого транса. Так он сидел круглосуточно, отключившись от реальности, слегка раскачиваясь взад-вперед. Его неразборчивые бормотания вполголоса перемежались тихим мычанием и периодическими вскрикиваниями.

Две недели больница жила этим странным событием.

Тридцатого августа вечером главному врачу подготовили документы на выписку.

А тридцать первого утром Виолетта открыла глаза. Никто не знал, что ночью мужчина отключил аппарат искусственного дыхания, поскольку больная вдруг задышала самостоятельно. Придя в себя, она долго смотрела на человека, который поедал черными мокрыми глазищами ее исхудавшее лицо, улыбаясь, как ребенок. Сам он выглядел не лучше, несмотря на то, что загар неплохо маскировал землистый оттенок кожи. Откашлявшись (или проглотив слезы?), он провел ладонью по щеке Виолы.

- Доброе утро, малыш мой любимый... - Пётр склонился к ней, нежно целуя в губы. - Ты долго спала... Какая же ты у меня красавица... Самая прелестная...

- Сережа?.. - растерянно прошептала Виола. - Что случилось? Зачем ты побрил голову? На тебе лица нет... Ты... Ты сильно изменился... Тебе надо больше отдыхать...

- Конечно, отдохну, котенок! - Он осторожно взял ее лицо в ладони. - Вместе отдохнем. Мы теперь всегда будем вместе. Всю жизнь... А если умрем, то в один день... Договорились?

- Я хочу... - Виола попыталась встать, но сил не хватило. - Кажется, я хочу есть...

- Что?! - Петр подпрыгнул, устремляясь к холодильнику. - Что тебе дать?

- Яблоко... - виновато улыбнулась воскресшая из мертвых любимая. - И... Воды...

Она удивленно рассматривала его рослую фигуру.

Но больше всего ее поразило полное отсутствие хромоты.

По распоряжению главврача больную оставили в клинике еще на две недели.

Чудесное выздоровление не могло остаться незамеченным. Профессор распорядился провести комплексное обследование, стараясь собрать максимум информации о сложном случае. Клиника могла гордиться своей работой. Ничего подобного мировая практика не знает. Излечить столь безнадежного больного с набором из нескольких смертельных заболеваний? Это, знаете ли, не каждое заведение может похвастаться.

Пока шло обследование и сбор материалов для анализов, Виола постепенно возвращалась к нормальной жизни. Она уже ходила, набираясь сил для первой прогулки на свежем воздухе. С удовольствием ела. Медленно пробуждался интерес к жизни. Она даже попросила принести ей книги. Ей почему-то отчаянно захотелось перечитать заново все, что когда-то написал Глеб Параллельный. Петр мягко отклонил просьбу, сославшись на главного врача. Виоле пока надо восстанавливаться...

Сам он по-прежнему почти не спал, боясь оставить ее одну.

Крайне редко он позволял себе прилечь на соседнюю койку, не раздеваясь. Но чаще он дремал, сидя на жестком стульчике рядом с кроватью спасенной жены.

Непрерывно держа ее за руку.


Медицина разъяснила и обосновала почти все аспекты чудесного выздоровления.

Кроме, пожалуй, одного. С многочисленными язвенными поражениями внутренних органов, исчезающими без следа, наука уже сталкивалась. Человеческий организм способен творить чудеса. Снятие диагнозов по раку крови тоже не редкость. Что касается сахарного диабета... Профессор не мог припомнить, чтобы тяжелые формы этого заболевания могли быть окончательно излечимы. Это грустная аксиома, но люди, чья поджелудочная железа прекращает вырабатывать инсулин, вынуждены пожизненно вводить себе это вещество с помощью уколов.

Уровень сахара в крови пациентки быстро вернулся в норму.

Она не только более не нуждалась в инъекциях инсулина. Ей даже не пришлось ограничивать себя в сладком. Скорее, наоборот. Она с удовольствием поедала булочки и пирожные, которые наряду с прочими деликатесами без устали возил новый охранник. Предыдущий - усталый невысокий русоволосый мужчина со светлыми глазами, чуть припадающий на левую ногу - в клинике больше не появлялся.

Нельзя не отметить, что Виола долго не находила себе места.

Она не сразу и не вдруг согласилась с тем, что теперешняя внешность Петра останется с ним навсегда. Тем более что это оказалось всего лишь началом изменений в его облике. Поскольку в нем многое еще долго оставалось от прежнего Петруши, она привыкала к новому человеку постепенно. В итоге Виола стала именовать его Петром Великим, как он сам когда-то себя мысленно нарек. Наблюдать метаморфозы было интересно и боязно. Это одновременно он, и не он. Качества личности сохранились, но физически его почти невозможно узнать. Облегчение наступало лишь тогда, когда он разговаривал, или широко улыбался. Иногда ей приходила в голову нелепая мысль, что если бы у Сержа был отец-латиноамериканец, а мама из Скандинавии, тогда у них вполне мог получиться такой сын. Но даже в том случае, это скорее был бы его старший брат, которого в раннем детстве отдали в школу спортивной гимнастики, а затем определили служить лет на десять в Иностранный Легион.

Виолетта понимала, что самой этот ребус не разгадать.

И отчего-то догадывалась, что Петр хорошо осведомлен о том, что с ним происходит.

Но даже пробные выходы на запретную тему, которые она несколько раз себе позволяла, убедили, что та территория жизни мужа огорожена неприступным бетонным забором. Петр мгновенно уходил в себя, как черепаха ныряет в спасительную крепость панциря.

Она решила ждать.

Тайное всегда становится явным.

Ждать приходилось почти ежедневно. Вновь столкнувшись с необходимостью как-то добывать деньги на жизнь, Петр освоил ремесло таксиста. Виолетта, как ни странно, почти без колебаний согласилась. Отныне она не боялась за любимого человека. Наступила очередь бояться для пассажиров. Для тех бродяг, кто самоуверенно тормозил на московских ночных трассах темную потрепанную "девятку", в которой сидел водитель-инопланетянин.

Желающих покататься всегда было немного.

Уже через пару месяцев в интернете появилось видео, которое выложил некто, кому довелось ездить в машине с человеком, чья внешность, разговоры и манеры поведения заставляли всерьез поразмыслить о мутациях разумных белковых форм жизни, заполонивших планету...


Он провел ладонью по гладкой коже черепа.

С отсутствием волос на голове мириться труднее всего.

Помассировав глазницы, отметил, что мысли опять перескочили не туда. Ему пришлось вернуться ко дню выписки Виолы из клиники. История болезни, снятые диагнозы, чудесное выздоровление, отличные результаты анализов. Что-то там осталось недодуманным...

Что именно?

Ага... Кажется, его беспокоил уровень сахара в крови?..

Петр хлопнул себя по лбу, вскакивая. Глянув на часы, тревожно вздохнул. Быстро стянул с вешалки джинсы, футболку и свитер. Торопливо одевшись, выскользнул в коридор. Вагон по-прежнему не спешил пробуждаться. Станция не скоро. Прошагав до купе проводницы, осторожно заглянул внутрь. Грузная женщина с рыжей "химией" растрепанной головы дремала в одежде и обуви, лежа на боку, натянув до подбородка форменную куртку. Пока он думал, как поступить, она профессиональным чутьем ощутила постороннего. Открыв глаза, сонно вопросила, проверив время:

- Что хотели, мужчина? Ваша станция через пять с половиной ча...

- Я знаю! - Он просунул голову в купе. - В каком вагоне больной диабетом?

- Больной? В следующем... - Проводница зевнула. - А что? Вы нашли инсулин?

- Купе? - Петр нетерпеливо посмотрел в конец коридора. - Номер купе?!

- Седьмое вроде... - Женщина села, поправляя волосы. - Или восьмое? А что вы хотели?

Но Петр стремительно ушел в следующий вагон.

Искать долго не пришлось. Дверь в восьмое купе приоткрыта.

На нижней полке сидела знакомая женщина в байковом халате, глядя перед собой невидящим взором. Она уже не плакала. Напротив лежал ее спутник - полный, около сорока с небольшим лет седой мужчина. Он казался спящим. Казался... Глаза закрыты, губы синеватого оттенка, голова мотается из стороны в сторону в такт движению поезда. Петр, окинув взглядом купе, - больше никого, - потрогал запястье лежащего. Пульс еле уловимый, больной почти не дышит. Не обращая внимания на женщину, он подсел к мужчине, взяв холодеющие руки в ладони.

Пассажирка молча наблюдала, не понимая.

Петр закрыл глаза, настраиваясь. Через минуту тихо отчеканил:

- Вам лучше выйти...

- Я никуда не уйду! - испуганно прошептала она. - Что вы будете делать? Вы врач?

- Какая разница?! - Петр повысил голос. - Он умирает! Я попробую помочь! Вам лучше не видеть, если хотите потом спать спокойно. Вы поняли?! Дверь закройте!

- Надолго?.. - Спутница диабетика сдалась, понимая, что выбора нет.

- Не знаю...


Примерно через полтора часа дверь купе медленно отъехала.

В заполненный бормочущими людьми коридор вышел усталый взмокший мужчина необычной внешности. Сквозь темную кожу лица проступала мертвенная бледность. На лбу и висках толстые синие жгуты вен. Он тяжело дышал, что-то приговаривая. Ладони самопроизвольно сжимались и разжимались. Воцарилась тишина, нарушаемая биением колес вагона. Отыскав мутным взором спутницу больного, он глухо спросил:

- Есть глюкометр?

Она молча затрясла головой, боязливо протискиваясь в купе.

Петр, шатаясь, как пьяный, брел в свой вагон. Дойдя до места, без сил рухнул на полку. Спустя некоторое время к нему заглянула счастливо улыбающаяся женщина, держа в руках глюкометр. Сзади пристроилась пара любопытствующих.

- Четыре и два! - Она бросилась к Петру, целуя в щеку. - Как??? Как вы это делаете?! Это же чудо! Вы целитель?! Сколько мы вам должны?

- Нисколько... - раздалось в ответ. - Прибор можно выбросить... Он вам больше не понадобится...


Продолжение следует