Трещалин Михаил Дмитреевич: другие произведения.

конец рода Уилсонов

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


Читай и публикуй на Author.Today
 Ваша оценка:

  Конец рода Уилсонов
  
  В основу рассказа положены реальные события.
  
  Было раннее утро 6 сентября 1997 года. Ветрено, балов пять - шесть. Мария убрала генную - самый большой передний парус, и поставила вместо неё ¾-й стаксель - передний треугольный парус, доходящий своим верхним углом до ¾ мачты. На гроте пришлось взять первый риф . Крен судна значительно уменьшился, но яхта по-прежнему делала семь узлов , идя очень круто к ветру. Северное море встречало надвигающимся штормом яхту "Альбатрос", построенную в Швеции на знаменитой верфи "Shipman" по проекту 1985 года Рольфа Магнуссона "Shipman Ballad".
  Мария по старой многолетней привычке взяла секстант и определилась с местом. 5 градусов и 42 минуты восточной долготы и 57 градусов 15 минут северной широты. Она сверилась с GPS-навигатором. "Всё верно! Пока еще глаза не подводят меня" - порадовалась она.
  Вот уже тридцать два года, как она ходит в море под парусом и двадцать пять лет, как она шкипер.
  Ветер крепчал. Пришлось взять еще один риф на гроте и поставить штормовой стаксель - совсем маленький передний парус из очень толстой ткани. Крен яхты вновь пришёл в норму. "С такими "ходами" к вечеру можно быть на траверзе Темзы", - прикинула яхтсменка. Она немного "увалилась" под ветер, чтобы разгрузить руль. Очень устали руки крутить непомерно тугой штурвал. "Хоть немного отдохну от этой бешеной нагрузки. Здесь, в Северном море, напряжённое судоходство, и нельзя просто вывесить на мачте два чёрных шара, обозначающих: лишён возможности управляться. Рулевому нельзя застопорить штурвал в нужном положении, спуститься в каюту передохнуть, сварить кофе или вздремнуть несколько минут. А тут ещё и шторм!" Она пристально смотрела вдаль и не видела ни единого судёнышка. Только подобно горам вздымались бесконечные валы седых от клочьев пены волн. Они равномерно обрушивались на палубу парусника, заливали кокпит и уходили в специально оборудованный для этого водоотлив.
  Шторм ещё усилился. Пришлось поставить вместо грота штормовой трисель . Нарушилась центровка, и яхта стала приводиться к ветру. Пришлось положить перо руля еще больше на подветренный борт.
  - Яхта новая, должна выдержать, - решила Мария и продолжила идти намеченным курсом.
  Во время очередного удара волны в борт, под полом кокпита что-то со звоном щёлкнуло, будто лопнула гитарная струна. Штурвал стал легко вращаться в любую сторону.
  - Яхта потеряла управление, - мелькнуло в голове у Марии. Действительно, судно вначале медленно, а затем всё быстрее и быстрее стало поворачивать нос под ветер. Вскоре настал момент, когда яхта пересекла линию ветра кормой. Грота-гик со скоростью пушечного ядра перелетел на противоположный борт, ударившись о ванту, и оборвал её. Массивный блок, подвешенный на гике, с силой ударил Марию по голове. Мария потеряла сознание и упала на дно кокпита.
  
  Мария была единственной дочерью адвоката Уло и Берты Тоц. С самого рождения девочка жила в Таллинне, на Пириттее , совсем близко от верфи спортивного судостроения и таллиннского яхт-клуба. Ее дедушка Лыхмус со стороны матери, совсем еще нестарый человек, работал на верфи столяром - краснодеревщиком. Он строил прекрасные яхты - от закладки киля на стапеле до спуска судна на воду. Дед любил море, любил ветер, наполняющий паруса, и фанатично любил яхты. Все свободное время он проводил в яхт-клубе или в море на маленькой крейсерской яхте, капитаном которой и был. В его доме, находящимся у самого впадения речки Пирита в море, был стеклянный шкаф со многими кубками - наградами за выигранные парусные гонки. Дед был настоящим морским волком. Он всегда мечтал научить свое чадо всем премудростям парусного плавания, но дочь была далека от его интересов, любила книги и кино, увлекалась историей и живописью. Берта неплохо рисовала, и это во многом определило ее место в жизни: она стала художницей. Зато внучка Лыхмуса, Мария, очень любившая деда, много времени бывала с ним. Она даже и не помнила, когда впервые вышла с дедом на яхте в море. Кажется, тогда она еще не умела хорошо ходить.
   Отец Марии воспитание дочери всецело доверил её матери, а сам занимался работой и иногда мог поиграть в волейбол с семьёй во время отпуска на пляже. На этом его участие в воспитании ребёнка заканчивались. Мама Марии безгранично доверяла чадо своему отцу, которого очень любила нежной любовью дочери. Она никогда не препятствовала его походам на яхте вместе с внучкой.
  - А что, внученька, пойдём сегодня с тобой в море? Смотри, погода, какая подходящая, - смеясь, подтрунивал над внучкой дед Лыхмус.
  - Дём, дём, - старательно выговаривая слова, отвечала ему внучка.
  С восьмилетнего возраста Мария стала заниматься в детской парусной секции Таллиннского яхт-клуба. Впервые она вышла на ветер на крошечном швертботе "Оптимист", способном выдержать только вес десятилетнего ребёнка. Вот именно тогда она почувствовала всю мощь стихии, держа в правой руке гикашкот .
  Мария была хорошо сложена, длиннонога и широка в плечах. В ней таилась совсем не девичья сила. Это было важно для будущей яхтсменки.
   Прежде она управляла стакселем на дедушкиной крейсерской яхте. Но тогда шкот наматывался на лебёдку, и всей силы ветра почувствовать было невозможно.
  Через год Мария уже участвовала в весенней парусной регате на кубок Таллинна и заняла в ней совсем не плохое девятое место среди "Оптимистов".
  Девочка хорошо училась в школе. Этому способствовала теоретическая подготовка, которой занимались яхтсмены в зимнее время, когда речка Пирита стояла, скованная льдом. Изучали довольно серьёзно в яхт-клубе гидро- и аэродинамику, сопротивление материалов, устройство двигателей внутреннего сгорания, астрономию, метеорологию, штурманское дело, правила предупреждения столкновения судов в море, привила плавания по внутренним водам РСФСР, теорию мореплавания и конструкцию судна. Все эти знания девочка впитывала в себя, как губка.
  В те далёкие времена Эстония входила в состав Советского Союза в качестве Союзной республики, и всё хорошее, что было в СССР, распространялось и на Эстонскую Советскую Социалистическую Республику. В Советском Союзе было бесплатное среднее и высшее образование, медицинское обслуживание, спорт и многое другое, что стало просто невозможным после распада СССР. За государственный счёт покупались дорогостоящие спортивные суда, строились причалы и эллинги для яхт. Да и спортивные секции для всех желающих заниматься в них были совершенно бесплатными. Спортивный клуб оплачивал все виды транспорта, чтобы доставить суда и спортсменов к местам проведения соревнований. Были соревнования и международного класса: Кубок Балтики, Кубок Чёрного моря. Проводились регаты на Волге, Онежском озере, на великих сибирских реках и на Байкале. В любых подобных соревнованиях спортсмен мог принять участие, если он вышел победителем в отборочных регатах. Всё это стоило довольно дорого, но не для участника соревнований. Все расходы брало на себя государство.
  К большому сожалению, теперь, когда нет Советского Союза, парусный спорт доступен только для очень богатых людей, а вовсе не тем, кто обладает способностями к этому виду спорта.
  Мария была весёлой и общительной девочкой. У неё было много друзей. Она часто приглашала своих подруг и приятелей на яхту дедушки. В школе, где училась Мария, про её дедушку Лыхмуса ходили всяческие легенды: будто бы он построил своими руками яхту, способную обогнуть земной шар, и на ней совершил кругосветное путешествие, взяв с собой кота по кличке Перун. Кот, как и подобает подобному зверю, боялся воды, но, несмотря на это, любил погреться на солнышке, улёгшись на крыше рубки. Среди детей считалось, что это путешествие было совершено давным-давно, когда даже их мам на свете не было. Детям и в голову не приходило, что дедушке Лыхмусу не было тогда ещё и шестидесяти лет. Мария над выдумками друзей посмеивалась, но развеять эти сказки не торопилась. Ей нравилось, что у неё такой легендарный дедушка. Можно сказать, что детство Марии было, как и у многих детей, рождённых в Советском Союзе, счастливое и радостное.
   В двенадцать лет Мария пересела с "оптимиста" на детский французский швертбот - двойку "420". Лодка оказалась очень спортивной, прилично перегруженной парусами, и на ней было легко опрокинуться в свежий ветер. Но у Марии, кроме спортивного азарта, было ещё необъяснимое чувство меры. Она за всё время плаванья на "420" ни разу не положила лодку парусами на воду. Её заметили в спортсовете яхт-клуба и в пятнадцать лет взяли в состав женского экипажа на крейсерскую яхту проекта "Л-6".Это большая яхта со штатным экипажем в двенадцать человек. Вначале Мария была палубным матросом и научилась ловко управляться с постановкой всех видов передних парусов, что на самом деле довольно сложная операция. Труднее всего ставить огромный спинакер - парус, пригодный только для попутных курсов.
  В 1963 году, в пятнадцатилетнем возрасте, Мария приняла участие в дальнем спортивном плавании по маршруту Таллинн - Ленинград - Петрозаводск - Архангельск - Соловецкие острова. За этот поход Мария многому научилась. Ей доверяли штурвал в самые утомительные ночные часы. Время с четырёх до восьми утра на флоте называют "собачья вахта". Но Мария ни разу не подвела, ни разу не разбудила капитана в случае сложной ситуации, хотя случались подобные моменты. Мария их разруливала сама. Был случай, когда на подходе к Неве в узком проливе ей пришлось расходиться с огромным сухогрузом. Она с большим трудом избежала навала яхты на борт грузового судна. Довелось ей и поштормовать в Белом море. На обратном пути яхту изрядно потрепало на Онежском озере. Онега опасна большим количеством мелей, сильными ветрами и короткой волной. Но, несмотря на трудные штормовые условия, девочку никому не пришло в голову подменить на вахте. Тут тоже она справилась. Вахта прошла благополучно.
  После этого похода в яхт-клубе пошла молва, что Мария стала опытным яхтсменом.
  Окончив среднюю школу, Мария поступила в Тартуский университет, на медицинский факультет. Она мечтала стать судовым врачом. Несмотря на то, что от Тарту до Таллинна довольно далеко, Мария каждое воскресенье была в Таллиннском яхт-клубе, а во время студенческих каникул обязательно отправлялась в дальний морской поход. В эти годы она приняла участие в плавании в Швецию и дальше, вокруг Скандинавского полуострова. Вот тогда-то она познакомилась с суровым и очень капризным Северным морем.
  Но Мария успевала жить вместе со своими сокурсниками интересной студенческой жизнью. Она принимала участие во всех студенческих праздниках. Её шапочка студента Тартуского университета - чёрная, с синим околышем и синей вышивкой на макушке, часто мелькала на танцевальной площадке студенческого клуба. Марию можно было встретить в студенческом кафе, играющую с однокашниками в шахматы. Пела она и в сводном хоре на Певческом поле в день Яна Купалы. Всё это не мешало ей вполне прилично учиться в университете. Но помимо учёбы главным в её жизни был парусный спорт.
  В 1967 году в качестве рулевого на "Летучем голландце" Мария выиграла Всесоюзную регату на кубок Балтики, получила разряд мастера спорта и сдала экзамен на звание яхтенного капитана международного класса. Теперь у неё появилась возможность принимать участие в международных гонках крейсерских яхт.
  В то время крейсерские гонки в СССР были развиты очень слабо из-за дороговизны таких яхт, и советские спортсмены крайне редко принимали участие в подобных соревнованиях. Даже в настоящее время яхты под российским флагом не встретишь в кругосветной гонке одиночек или в гонке на кубок "Америка". Именно поэтому яхта "Эстония" проекта "Л-6", заявленная на участие в гонке на кубок Балтийского моря с очаровательной девушкой-капитаном, после первого же этапа гонки была замечена всеми её участниками. Особенно Мария приглянулась американскому капитану Беджамину Чарльзу Уилсону по кличке Винд.
  
  В США 1849 год ознаменовался золотой лихорадкой в Калифорнии. Несколькими годами раньше Соединенные штаты победили в войне с Мексикой, и территория Калифорнии отошла к Соединённым Штатам. Тогда в этих местах жили немногие колонисты, выкупившие землю у богатых мексиканских землевладельцев в то время, когда Калифорния ещё входила в состав Мексики. На весь этот необъятный край насчитывалось не более десятка тысяч некоренных жителей Америки.
  И вот случилось! На берегу реки Америка Ривер, близ маленького городка Сан-Франциско, рабочим Джеймсом В. Маршалом случайно был найден первый золотой самородок. Маршал показал самородок владельцу маленького магазинчика в Сан-Франциско - Сэму Бренену.
  Бренен посоветовал Маршалу о находке никому не говорить, а сам скупил в округе на расстоянии тысяча километров все лопаты, промывочные лотки и прочее старательское снаряжение. После этого он распустил слух о калифорнийском золоте, да так, что он вскоре прокатился по всей Америке. В Калифорнию хлынул народ в надежде быстро разбогатеть. Более состоятельные люди отправились в Калифорнию на судах, огибая весь южноамериканский материк. Кто не мог себе позволить морское путешествие, решил добраться до Сан-Франциско, пересекая Америку с востока на запад. До Индепендента можно было добраться по железной дороге. Дальше искателей счастья ждали тысячи километров нехоженых земель. Здесь можно было продвигаться только верхом на лошадях или в громоздких и тяжелых фургонах. В Индепенденте скопилось огромное количество людей, покупавших лошадей и фургоны. Они сбивались в группы, опасаясь отправляться в путешествие в одиночку. В то время в пути можно было встретить враждебное племя индейцев, да и сообща проще преодолевать трудности, которые могут повстречаться на неизведанном пути.
  Среди подобных групп была группа будущих старателей под названием "Бостонское товарищество", тащившее с собой золотопромывочную машину. Эти люди надеялись с помощью современной техники добыть много золота. Возглавлял этот отряд капитан кавалерии Джон Вебер.
  В их отряд попросился тридцатилетний швед Чарльз Робинсон, врач. Именно потому, что он оказался врачом, его приняли в товарищество. Среди этих искателей счастья был и Фрэнк Уилсон - совсем непримечательный человек, недавно приехавший в США из Глазго. Ему тогда было тридцать четыре года. Он отдал, как и другие члены товарищества, в общую кассу 300 долларов и с оставшимися восемнадцатью отправился в путь. Конечной целью этого пути был маленький городок Сан-Франциско. В 1846 году в Сан-Франциско проживали 200 человек. К концу 1849 года население выросло в двадцать раз.
  Сэм Бренен на продаже старательского оборудования богател просто фантастически. Он воспользовался тем, что кроме как в его магазине, в Сан-Франциско нельзя было купить ничего, необходимого не только для добычи золота, но и просто для жизни. Бренен задрал цены до немыслимых высот, что позволяло ему ежедневно зарабатывать в пересчете на нынешние деньги до четырёх миллионов. Он стал неслыханно богат. Бренен скупил все гостиницы в городе, все публичные дома, салуны и игорное заведение, установив там тоже неслыханные цены. В игорном доме у него работали шулеры, использовались краплёные карты и другие незаконные уловки, чтобы старатели, приехавшие в город отдохнуть и немного расслабиться, всё намытое золото оставляли в заведениях Бренена. Он создал продажную полицию, подчиненную себе. Никакого закона в это время в Калифорнии не существовало. Любой, кто хотел брать - брал. На приисках убийства были обычным делом.
   Вот в этих условиях и начало свою работу "Бостонское товарищество". Золотопромывочная машина должна была давать преимущество перед старателями, работающими с лопатой и лотком, но на деле этого не случилось. Богатое месторождение давало больше золота, чем бедное, каким бы способом не промывали его трудолюбивые люди. Но нашим героям не особенно везло, и намытого золота едва хватало на еду и одежду. Всё, что удавалось найти, члены товарищества складывали в общую кучу, а потом делили поровну.
  Однажды Фрэнк Уилсон обнаружил в своей лопате самородок весом немного больше килограмма. Он не отнёс его в общую кучу, а спрятал в укромном месте.
  Участок, на котором работало Бостонское товарищество, вскоре после этого случая совсем перестал приносить золото. Артель перебралась на новое место. Они ушли вверх по реке Америка Ривер. Но и там дела обстояли не лучше. Оттуда наши золотоискатели пошли на север и обосновались в ста километрах от Сан-Франциско, в местечке Сакраменто. Там они решили построить дамбу на Америка Ривер, чтобы изменить её течение и на обсохшем русле искать золото. На это опасное мероприятие они истратили много времени, сил и средств. Но в конце их ждал успех. Правда, пришлось взрывом снимать верхний слой речного ила, но золота оказалось много, и дела "Бостонского товарищества" стали поправляться.
  У Фрэнка Уилсона были какие-то неприятные предчувствия. Он ещё немного поработал, решил, что ему пора остановиться, а заработанные деньги использовать как-нибудь по-другому. Ему полагалось 1,8 килограмма золота. Это не считая припрятанного самородка. Вполне приличная сумма, чтобы начать своё дело. Фрэнк по-доброму распрощался со своими товарищами, отблагодарил врача Чарльза Робинсона, который ещё в Сан-Франциско поставил его на ноги во время эпидемии холеры, и уехал на восток, в Новый Орлеан. Там он удачно вложил деньги, купив своё первое грузовое судно. Ему удалось загрузить его отличным строительным лесом.
   В феврале 1850 года судно "Морской бес" вышло из Нового Орлеана и пошло на юг вдоль берегов Америки. В июле оно благополучно пришвартовалось к причалу грузового порта Сан-Франциско. Город очень нуждался в стройматериалах после страшного пожара, случившегося на рождество. Лес был выгодно продан, и "Морской бес" ушел за новой партией товара. В следующий рейс Фрэнк Уилсон снарядил уже два корабля. Ещё через два рейса Уилсон Владел уже целой флотилией. По возвращению в Сан-Франциско была создана его транспортная компания. Фрэнк построил красивый каменный дом в престижном районе города, женился на миленькой Энн, и положил начало богатому роду Уилсонов. Забегая вперёд, скажу, что дом совсем не пострадал во время землетрясения 1904 года, стоит и поныне на том самом месте, где был построен.
  Здесь стоит остановиться на судьбах Чарльза Робинсона и Сэма Бренена.
  В 1849 году никому не подвластная территория из-за бурного прироста населения стала штатом Америки. Наконец, и сюда пришло некоторое подобие закона. Оказалось, что земля, на которой работали старатели, им не принадлежит, а владеет ей горстка крестьян, купивших её у Мексики.
  Сэм Бренен решил скупить землю у крестьян, чтобы потом продать её американским корпорациям по очень дорогой цене. Старателей он собрался просто выгнать. Банда его наёмников убивала людей, жгла их дома и прииски. Старатели пытались сопротивляться, но силы были не равны. Движение сопротивления старателей возглавил Чарльз Робинсон. Защищая свой посёлок в Сакраменто, Робинсон был ранен и посажен головорезами Бренена в тюрьму. Прямо в тюрьме Чарльз подручными средствами сумел удалить из себя пулю и выжил. К этому времени в Сан-Франциско появилась настоящая власть, и мэр города освободил Робинсона. Позднее Робинсон стал сенатором от штата Калифорния в Конгрессе США.
  Продать корпорациям землю Сэму Бренену не удалось. Штат землю национализировал и сам продал её корпорациям. Старатели всё равно остались без земли и были вынуждены идти наёмными рабочими на прииски корпораций. Там они работали за копейки, не имея возможности уехать. Многие всё же покинули жестокий штат, так и не разбогатев. Бренен построил фешенебельный пансионат, надеясь привлечь сюда богатых владельцев корпораций. Но эти господа, зная кто такой Бренен, и о его кровавой репутации, не стали пользоваться его услугами. Вскоре Бренен разорился и до самой смерти торговал с лотка карандашами.
   Как это часто бывает в жизни, судьба не справедливо и жестоко наказала тех людей, которые этого вовсе и не заслуживали, а те, кто заслужили наказание, напротив, были вознаграждены судьбой.
  Бизнес Уилсона шёл довольно успешно, и к моменту, когда Фрэнк отошёл от дел, на его банковском счёте была кругленькая сумма почти в миллион долларов. Эти деньги он и передал своему старшему сыну, а тот своему, удвоив капитал. Так продолжалось ещё несколько поколений до тех пор, пока парусники не были вытеснены из торгового флота пароходами. Сан-Францисский порт стал тесен для огромных сухогрузов с паровыми машинами.
  Дед Беджамина Чарльза распродал все свои торговые суда, на часть средств купил несколько современных крейсерских яхт и создал первый в Сан-Франциско яхт-клуб. Дело оказалось прибыльным. Мягкий тёплый климат, уютная бухта с тёплой водой практически круглый год привлекли сюда много туристов, желающих отдохнуть в морском путешествии на парусном судне.
  На остальные деньги дед приобрёл акции сталелитейных компаний и некоторую сумму вложил в развивающееся современное судостроение. Он поступил правильно и в конце жизни передал отцу Беджамина Чарльза процветающий бизнес, сказав: " Я доверяю тебе значительное состояние. Преумножь его, когда придет время передать своим детям. И пусть это будет девизом нашей семьи". Этот девиз свято исполняли все поколения рода Уилсонов.
  Беджамин Чарльз с самого своего рождения жил в том самом доме, построенном в викторианском стиле ещё в XIX веке его предком и с той самой поры принадлежавшем семейству Уилсонов. Похожих зданий в Сан-Франциско сохранилось много, и они занимали широкий склон одного из холмов района Твин-Пикс. Отсюда был виден почти весь город и великолепный залив с одноимённым названием "Сан-Франциско". Сколько себя помнил Беджамин Чарльз, он всегда видел мост "Золотые ворота", соединявший противоположные берега бухты. В полуденные часы мост выглядел золотым, хотя на самом деле был просто покрашен светлой охрой.
  Мост был так огромен, что бригада маляров, красившая его, дойдя до конца, возвращалась к началу, так как там мост уже вновь нуждался в окраске. Маляры этому обстоятельству были рады: они никогда не оставались без работы.
  В районе Мэрин находился яхт-клуб, принадлежащий семье Уилсон. Здесь-то Беджамин Чарльз и заработал прозвище Винд, смешно выговаривая свою фамилию. Здесь он пятилетним мальчуганом ступил впервые на палубу яхты. Возможно, тогда, а быть может, немного позже, Винд влюбился в море, ветер, паруса. Эта любовь у мальчика осталась на всю жизнь.
  В шестилетнем возрасте Винд стал учиться в престижной и очень дорогой школе. Все его одноклассники были детьми состоятельных и известных в Сан-Франциско людей. Ребёнок никогда ни в чем не знал отказа и рос баловнем. Однако строгое требование отца с самых первых дней обучения учиться на совесть оказало на мальчика правильное влияние, и Винд был прилежным учеником. Да и его школьные товарищи по большей части старательно учились. Вот тогда Винд подружился с Вилли Бардом - сыном известного финансиста. Вилли был полноватый и низенький мальчик, но это не мешало ему быстро бегать и ловко ловить мяч. А ещё мальчишка мечтал о море. Он только однажды плавал на пассажирском судне. Но впечатления об этом плавании не забылись у мальчика никогда.
  В семилетнем возрасте отец оплатил занятия сына в парусной секции, и к восьми годам у Винда уже был диплом яхтенного рулевого второго класса. Винд и Вилли вместе ходили под парусом на небольшом гоночном швертботе, подаренном Винду отцом на его день рождения в восемь лет. Швертбот сблизил мальчиков настолько, что они стали самыми близкими друзьями. Эта дружба сохранилась на всю жизнь.
  Тёплыми летними вечерами мальчики любовались чудесными закатами, и лёгкий вечерний бриз гнал их парусник прямо на заходящее солнце.
  - Ты не боишься опрокинуться? - спрашивал Винда друг.
  - Конечно, нет! Ветер слабый. Курс не достаточно крутой, и вода тёплая, - отвечал Винд. Мальчики весело смеялись.
  Вот в один из таких вечеров они не заметили, как солнце село, и стало темно. Швертбот прибило к острову, на котором находилась тюрьма Алькатрас. Мальчиков задержали охранники тюрьмы и не отпустили, пока не встало солнце. Спать им пришлось на жестких топчанах, где отдыхала свободная от караула смена охраны тюрьмы. Не раздеваясь, без подушек и одеял, ребята продремали несколько часов в душной тёмной комнате. Этот случай запомнился им на всю жизнь.
  - Если в таких условиях в тюрьме находятся караульные, то как же живут заключенные? - подумал Винд. На самом деле у заключенных были матрасы, подушки, одеяла и простыни.
  - Нужно жить так, чтобы никогда не попадать в тюрьму, - решил тогда Винд. Он стал ещё серьёзнее относиться к учёбе.
  В шестидесятых годах в Америке среди молодёжи возникло движение хиппи. В Сан-Франциско, подобно тому, как золотоискатели во время золотой лихорадки, потянулись десятки тысяч грязных, нестриженых, неопрятных молодых людей. Таким образом, молодежь протестовала против войны и фарисейских правил в устройстве американского общества. Они проповедовали свободную любовь, нигде не работали, а выживали, чем придется, не брезговали мелким воровством, бродяжничали, принимали наркотики. Многим молодым жителям Сан-Франциско такой образ жизни пришёлся по вкусу. Многие ушли из дома и присоединились к общине хиппи. В то время родилось много детей, не знавших своих отцов и не получивших нормального воспитания.
  Дети очень богатых родителей держались отдельно от большей части городской молодёжи, и большинство не присоединилось к заманчивому, но вредному движению хиппи. Это движение не коснулось и наших героев.
  Окончив школу, оба мальчика поступили в колледж Camino Real на факультет "Интернациональный спорт", и через четыре года благополучно окончили его. В эти годы они особенно много времени посвящали яхтингу. Винд выиграл несколько международных гонок, участвовал в качестве матроса в гонке на кубок "Америка", но потерпел неудачу и выбыл из гонки на втором этапе.
  Во время летних каникул между третьим и четвертым курсом Винд вместе с отцом и Вилли совершили дальний поход из Сан-Франциско в Мельбурн (Австралия). Экипажу случилось пережить жесткий семибальный шторм, но они с честью вышли из трудной ситуации. Теперь у них появился опыт океанского плавания. Ребята всерьёз стали задумываться о кругосветке.
   В девятнадцать лет Винд сдал экзамены на яхтенного капитана и получил диплом шкипера международного класса. Наконец, можно было реально подумать о кругосветном плавании. Для этого нужна была хорошая мореходная яхта. Не слишком большая, поскольку Винд надеялся совершить это плаванье вдвоём с Вилли, но надёжная посудина. К этому времени ребята как раз окончили колледж. Пора было начинать взрослую жизнь. У Винда с отцом состоялся серьёзный разговор.
  - Сын, тебе пора приобщаться к нашему семейному бизнесу. Я предлагаю тебе войти в совет директоров нашей компании и непременно поступить в Ель, в Калифорнийский университет.
  - Отец, я мечтаю о кругосветном плавании, но нужна подходящая яхта. Позже я согласен войти в семейный бизнес и продолжить образование в университете.
  - Давай, поступим вот как. Я закажу в Швеции яхту для кругосветки, посоветовавшись со специалистами-корабелами, а ты поступай в Ель. Когда яхта будет готова, возьмешь академический отпуск на год и сходишь в кругосветку.
  - Это отличное решение, отец. Я немедленно отправлю документы в университет. А какой факультет ты посоветуешь?
  - Конечно же, экономику и финансы. Это главное, что нужно знать бизнесмену. А твои знания по международному спорту очень пригодятся для процветания нашей фирмы.
  Вскоре после этого разговора с отцом, Беджамин Чарльз Уилсон - по прозвищу Винд - стал студентом Калифорнийского университета. Учился он с присущим ему старанием, хотя и стал заглядываться на хорошеньких девушек. Правда, ни одна из студенток так и не запала в душу парня.
  Вилли Бард в это время работал в банке отца, и друзья теперь виделись довольно редко. Вилли по-прежнему ходил под парусом, чему Винд здорово завидовал. В Еле не было моря, а бывать часто в Сан-Франциско не позволяла учёба. Так прошел первый учебный год, и пора было лететь в Швецию принимать новую яхту. Это был полутонник, спроектированный Питером Хорлином и построенный на верфи "Shipman". Судно отлично подходило как для гонок, так и для кругосветного путешествия с экипажем не более четырёх человек.
  Винд уговорил Вилли взять на работе отпуск, и они вдвоём полетели в Стокгольм.
  Старинный европейский северный город с холодным, продувным ветром и готическими мрачными зданиями после солнечного и тёплого Сан-Франциско произвел на молодых людей удручающее впечатление. Яхта же повергла их в неописуемый восторг. Если бы не девятиметровая длина, её можно было бы вешать в качестве украшения на рождественскую ёлку - так она была хороша.
  При оформлении судовых документов, клерк поинтересовался, куда отправится яхта и, узнав, что в Сан-Франциско, сказал: " Я вам советую, прежде чем отправляться в такое далёкое плавание, походить по Балтике, почувствовать судно, прикинуть свои и его возможности. Вы можете принять участие в гонках на кубок Балтийского моря, которые начнутся совсем скоро".
  - Мы так и сделаем, но хотелось бы на несколько дней заполучить опытного инструктора, знакомого с этим проектом яхт, - попросил Винд.
  - За это наша фирма даже не берет отдельной платы, это входит в наши обязанности, - ответил клерк и позвонил куда-то по внутренней связи. Тотчас явился высокий, очень худой швед и на плохом английском объяснил, что он и есть инструктор.
  Винд и Вилли вместе со шведским инструктором совершили коротенькое плаванье из Стокгольма в Хельсинки, и в этом плавании Винд вполне освоился с новой яхтой. В Хельсинки они записались для участия в гонках на кубок Балтики вовсе не для того, чтобы выйти победителями, а просто набраться опыта в плавании по незнакомому морю. Действительно, Балтика с её свирепыми штормами, мелями, шхерами и островами требовала большого внимания и сноровки от моряка.
  После первого этапа гонки - Хельсинки - Стокгольм в лидеры вышла яхта "Эстония" из СССР. Её капитаном была очаровательная девушка-эстонка по имени Мария.
  - Ты большая молодец, Мери, - обратился Винд к победительнице этапа, - я вот так не смог.
  - Это моё море, я к нему привыкла. Я много раз бывала в Хельсинки и в Стокгольме, - объяснила американцу девушка.
  Говорила она просто, не пытаясь показать себя героиней, как-то тепло и совершенно бесхитростно. Винд так и не понял, когда это произошло, но что это произошло, понял ясно. Он влюбился в девушку.
  Они целый вечер гуляли по старому Стокгольму, любовались скудными огнями стокгольмских реклам и, плохо понимая друг друга, беседовали. Из разговора Мария поняла, что Винд - сын очень богатого бизнесмена. Значит, он ей не пара. Но тепло, лучившееся от Винда, пленило девушку, и она пока ещё тихонечко почувствовала потребность быть вместе с этим человеком.
  Парень объяснил Марии, что Винд - это его прозвище, а зовут его Беджамин Чарльз.
  - Винд - ветер. Это так красиво, так подходит к капитану парусника, - тихо прошептала Мария и склонила голову на плечо парня.
  Винд обнял девушку и осторожно поцеловал. Так начались долгие эпистолярные отношения между советской девушкой и сыном американского миллионера. Целых четыре года они писали друг другу полные страсти письма. Мария неплохо выучила английский язык, и их переписка стала лёгкой как для неё, так и для Винда.
  Наконец, Винд окончил университет и приплыл на яхте к своей суженой. В Таллинне они поженились. Некоторое время спустя Мария, пройдя все унизительные хождения по советским чиновникам, наконец, получила разрешение и уехала в Соединённые Штаты. Там по приезду должны были сыграть на широкую ногу свадьбу. На свадьбу получили приглашение и родители Марии.
  Перед свадьбой мать Мэри убедила дочь заключить брачный контракт, по которому в случае развода она получала сорок процентов от состояния мужа. Влюблённый юноша не сомневался, что они будут вместе до самой смерти и беспрекословно подписал контракт.
  Со дня свадьбы жизнь Марии изменилась так, что стала более походить на сказку. Её родители вернулись в СССР, а она с мужем вместо свадебного путешествия отправилась в кругосветку на яхте Винда. Для яхты это была уже вторая кругосветка.
  Провожая молодых в плаванье, отец сказал Винду: "Я надеюсь, что теперь, женившись, ты, наконец, возьмешься за дело и будешь помогать мне в бизнесе. Твоя помощь мне нужна".
  - Конечно, отец, вот вернусь из кругосветки и возьмусь за работу.
   Поначалу плаванье шло великолепно. Они никуда не спешили и решили посетить Таити. Пальмы, белый песок, загорелые тела таитянок, прохладный кокосовый сок, который пили прямо из ореха, ленивое течение времени - всё это наводило на мысль о нереальности происходящего. Но это было!
  Потом их курс был взят на Австралию. Почти два месяца молодожёны не видели земли. Ни одно судно не было замечено на горизонте. И вот, словно сказочные замки, из воды стали подниматься белые небоскрёбы Мельбурна. Это было незабываемое зрелище.
  Неделя в яхт-клубе в Мельбурне, интересные встречи с австралийскими яхтсменами, крепкий кофе и шерри-бренди. Эти дни опять, как и на Таити, прошли, словно сказка.
   Потом была Новая Зеландия, Непал, Индия, Кейптаун. Здесь, в южной Африке, они побывали на Столовой горе, полюбовались оттуда залитым солнцем Кейптауном и поутру вышли в Атлантический океан. Более месяца они упрямо шли к мысу Горн. Но обойти его им так и не удалось из-за непрекращающихся встречных штормов. Им пришлось идти на север вдоль берегов Бразилии и потом возвращаться в Тихий океан через Панамский канал. Всё путешествие заняло год и два месяца. Кругосветка была завершена.
  Мария была горда. Она понимала: то, что она совершила, никогда не удастся совершить её друзьям-яхтсменам из Таллинна.
  Вот и наступили будни. Беджамин Чарльз рано утром уезжал в офис и возвращался к ужину. В редкие выходные супруги выходили в море на яхте. В остальное время Мария изнывала от безделья. Она не привыкла к такому образу жизни и решила его изменить. Ведь она по советским законам - практикующий врач. Она написала письма во все необходимые инстанции и вскоре сдала экзамены на подтверждение диплома врача в США. В Сан-Франциско для неё нашлась хорошая работа в дорогом госпитале. Теперь Мария вновь зажила интересной, полноценной жизнью. Беджамин Чарльз не препятствовал работе жены. Правда, вскоре выяснилось, что Мария беременна, и на время работу пришлось оставить. Беременность у Марии проходила тяжело и окончилась преждевременными родами. Ребёнок родился мёртвым.
  После её тщательного обследования, врачи пришли к выводу, что у Марии, скорее всего, больше не будет детей. Эта грустная новость очень огорчила супругов. Но Беджамин Чарльз не подал вида и по-прежнему очень нежно относился к Марии. Жизнь продолжалась в любви и согласии. Мария вновь окунулась в работу. Поскольку денег мужа для семьи было более чем достаточно, то Мария открыла на своё имя счёт в банке и стала переводить на него все заработанные деньги. С годами у неё образовалась приличная сумма. Так продолжалось двадцать лет. За эти годы Беджамин Чарльз и Мария совершили ещё несколько кругосветных плаваний, схоронили вначале маму Беджамина Чарльза, а двумя годами спустя и его отца. В их доме все эти годы был частым гостем друг Чарльза - Вилли. Он женился, и у него росли четверо детей - двое мальчиков и две прехорошеньких девчонки. Семья вовсе не помешала дружбе мужчин, сохранившейся с раннего детства. Мария близко сошлась с женой Вилли - Мэп.
  В 1996 году в отношениях Беджамина Чарльза и Марии возникло какое-то охлаждение. Мария узнала, что муж ей изменяет. Они расстались, был трудный и неприятный для обоих развод. Согласно брачному контракту, Мария получила сорок процентов от всего движимого и недвижимого имущества и денежных средств рода Уилсонов.
  Мария по-прежнему дружила с семьёй Вилли. Теперь Вилли руководил банком отца, хотя отец был жив, но старость взяла своё. Папа работать уже не мог.
  Вилли помог Марии разобраться с доставшимися ей ценными бумагами и посоветовал продать акции сталелитейных компаний, а приобрести вместо них акции компании "Майкрософт". Мария так и поступила.
  Беджамин Чарльз несколько месяцев ещё повеселился с молоденькой, но совершенно пустой красоткой, и она ему наскучила. Тут ещё в бизнесе пошли дела неважно. Обесценились акции сталелитейных компаний. Их обвалили поставки стали из России компанией "Северсталь" по демпинговым ценам. Не лучше обстояли дела и в судостроении. Америка подверглась влиянию мирового экономического кризиса, и доходы от яхт-клуба сократились настолько, что средств едва хватало на его содержание. Так можно было потерять всё, что было нажито за полтора века родом Уилсонов .
  Подобно виноватой собаке, явился Беджамин Чарльз к Марии и стал просить простить его. Мария его любила и простила. Вскоре они узаконили свои отношения.
  По случаю свадьбы, Беджамин Чарльз подарил Марии яхту, построенную в Швеции - модель 1985 года конструктора Рольфа Магнуссона "Shipman Ballad", только что сошедшую со стапелей верфи. Они хотели полететь за ней в Стокгольм вместе, но сложности в бизнесе помешали этому полёту Беджамину Чарльзу. Мария полетела одна.
  - Не беспокойся, я справлюсь, я прекрасно пригоню яхту в Сан-Франциско в одиночку. Это будет моё первое почти кругосветное одиночное плаванье.
  - Я с нетерпением буду тебя ждать, - сказал прощенный муж и поцеловал Марию во время посадки в самолёт.
  
  Полярный летчик Иван Золотов проводил ледовую разведку на сто пятьдесят километров севернее Новой земли. Видимость была прекрасная, как говорят пилоты: "Миллион на миллион". Вдруг он заметил небольшое парусное судно, крепко вмерзшее во льдах. Он связался по радио с землёй и передал координаты катастрофы. Ледокол "Москва", работавший в двухстах километрах южнее, был направлен на освобождение судна из ледового плена.
  Это была яхта "Альбатрос", пропавшая в Северном море почти два года назад. Как она оказалась в столь высоких широтах, не известно. Судно удалось поднять на палубу ледокола и доставить в Мурманск. В кокпите яхты нашли труп пожилой женщины. Врачи установили, что смерть произошла из-за черепно-мозговой травмы. На яхте были в полном порядке все судовые документы, из которых явствовало, это яхта принадлежит гражданке США Марии Уилсон из Сан-Франциско. Скоро выяснилось, что жив муж Марии.
  Как обычно бывает в капиталистическом мире, яхта была застрахована в страховой компании "Английский Ллойд". Компания немедленно прислала в Мурманск свою комиссию для расследования катастрофы. Она совсем недавно выплатила страховку мужу погибшей - Беджамину Чарльзу Уилсону.
  Очень скоро комиссия установила, что причиной катастрофы послужил обрыв штуртроса, из-за чего яхта потеряла управление. При тщательном исследовании неисправности обнаружилось, что штуртрос был умышленно намочен в месте обрыва концентрированной соляной кислотой, которая его разъела.
  Страховая компания потребовала возбуждения уголовного дела. Во время расследования выяснилось, что дела Беджамина Чарльза Уилсона в момент катастрофы судна были в сильном разладе. Наследство, которое он должен был получить в случае смерти жены, давало возможность поправить их. Во время следствия он признался, что подкупил судового механика, чтобы тот намочил перед выходом яхты в море штуртрос кислотой.
  Суд приговорил Беджамина Чарльза Уилсона к двадцати годам тюремного заключения с конфискацией всего имущества в пользу штата Калифорния. Для отбывания наказания его отправили в тюрьму на острове Алькатрас.
  Так бесславно окончилась династия миллионеров Уилсонов.
  
  Февраль 2016 г.
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  LitaWolf "Проданная невеста" (Любовное фэнтези) | | Д.Данберг "Элитная школа магии 2. Факультет Защитников" (Попаданцы в другие миры) | | I.La "Игрушка для босса" (Любовные романы) | | Л.Петровичева "Наследница бури" (Любовное фэнтези) | | М.Старр "Пирожки для принца" (Попаданцы в другие миры) | | А.Анжело "Сандарская академия магии. Carpe Diem." (Любовное фэнтези) | | Кьяза "Офисные записки" (Современный любовный роман) | | Н.Алексеева "Строптивые" (Короткий любовный роман) | | Д.Хант "Мидгард. Грани миров." (Любовная фантастика) | | Н.Яблочкова "Академия зазнаек или Попала в дракона!" (Попаданцы в другие миры) | |
Связаться с программистом сайта.
Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
М.Эльденберт "Заклятые супруги.Золотая мгла" Г.Гончарова "Тайяна.Раскрыть крылья" И.Арьяр "Лорды гор.Белое пламя" В.Шихарева "Чертополох.Излом" М.Лазарева "Фрейлина королевской безопасности" С.Бакшеев "Похищение со многими неизвестными" Л.Каури "Золушка вне закона" А.Лисина "Профессиональный некромант.Мэтр на охоте" Б.Вонсович "Эрна Штерн и два ее брака" А.Лис "Маг и его кошка"
Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"