Тт Ольга: другие произведения.

Решение

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Иногда попаданцы всё же возвращаются домой

  Меня зовут Алёна, я 'Типичная попаданка', а это моя история. У себя, дома, я проводила всё время за компьютером, работая или в видеоиграх. Так что здесь, в мире стрел, мечей и магии всё, что я знала и умела оказалось бесполезным. К счастью, есть у меня одна особенность, которая всю жизнь помогает мне добиваться успеха, что-то что есть далеко не у всех: упорство.
  
  Я отринула весь свой предыдущий опыт, а шутка про 'полезность' диплома ещё никогда не была настолько актуальной. Также пришлось довериться племени лесных эльфов. Они оказались очень добры и гостеприимны, помогли освоиться в своём обществе. Я прожила с ними несколько лет, и эльфы учили меня, как умели.
  
  Напрасно.
  
  #
  Я, не сомневаясь, назову Дикий лес прекраснейшим местом из всех, что я видела.
  
  Сколько земных лет прошло? Думаю, около четырёх. И я всё ещё не могу насмотреться. Каждое утро - как в первый раз. Вдыхаю полную грудь свежего воздуха, запрокидываю голову, пытаясь разглядеть небо сквозь листья монументальных деревьев. Где-то там, высоко-превысоко, в листве, шуршит что-то настоящее, живое. Не кошки ваши домашние, а дикие, свободные звери и птицы, которые сами выбирают себе дом и корм.
  
  А ещё Дикий - лес скалистый. Повсюду огромные, поросшие мягким мхом валуны, под ногами - тоже серые камни. Но деревья здесь сильные - они корнями эти камни точат. И не только камни, всё мхом поросло. Лес словно одет в пушистую пижаму, уютный и днем и ночью. Здесь не бывает жарко.
  
  Остроухие приняли меня с опасением. Ещё бы: языка я не знала, друг друга мы не понимали, спасибо, местные братья-ворожеи что-то углядели и решили не прогонять. Поначалу, было очень сложно, за что ни бралась - из рук валилось. Эльфы качали головами, сочувственно улыбались. Потом выдали мне наставницу (или меня ей выдали), Марину. Мне она сразу понравилась: имя знакомое. А вот я ей не очень. Ну, языка не знала, друг друга не понимали. Я ей говорю:
  
  - Ану белоре дела'на?
  
  Она повторяет со своим забавным эльфийским акцентом. Теперь так здороваемся.
  
  Бросить пришлось всё, что умела, ничего не пригодилось. Когда садилась за стол - руки искали клавиатуру. Стоило задуматься - хлопала по бёдрам в поисках смартфона. Избавиться от этих привычек я старалась как можно скорее: мысль о возвращении домой даже не возникала. В книжках попаданцы обычно не возвращались.
  
  А что у меня дома было? Работа? Родители? Съёмная квартира, куда я от них съехала? Не так уж мало, если задуматься... Но тут! Лес, эльфы, магия, приключения!
  
  Дивный новый мир ждал меня, и я собиралась увидеть его весь.
  
  Сказала об этом как-то Марине, безбожно коверкая её прекрасный язык, который только-только начала понимать. Она схватила меня за плечи и давай говорить. Говорила, говорила, что-то трёхэтажное говорила, смотрела сурово, а я по инерции кивала.
  
  Докивалась.
  
  Меня начали тренировать.
  
  Мне это понравилось. Раз уж все мои земные навыки оказались бесполезны, то эльфийская школа пришлась кстати. Всю жизнь любила лучников как класс.
  
  Правда, меня чуть зрение не подвело - пятнадцать лет перед монитором, - но и тут ворожеи помогли: что-то скормили, что-то нашептали и спустя пару недель видеть я начала лучше, чем когда-либо раньше.
  
  Работать приходилось на износ. Иногда не было сил дойти до кровати. 'Спокойствие, только спокойствие, - говорила себе тогда, - Шепард же не ныла, когда галактику спасала. И ты терпи, пригодится же это всё'.
  
  Лучше всего я умею быть хорошей ученицей.
  
  Марина, как потом оказалось, была почти младшей в племени. Ей чуть больше двухсот лун сейчас. И да, время местные считают в лунах. Сначала на небе висит одна луна - потом выходит другая. Каждая - примерно по полгода наших, но точно не скажу. И мои двадцать пять зим превратились в пятьдесят лун.
  
  Стала чувствовать себя солиднее...
  
  По эльфийским же меркам Марина считалась младше меня. Повесили на неё ответственность в моём лице, она взвалила эту ответственность на свои тонкие эльфийские плечи и гордо держала осанку, ни разу не сгорбилась. Была мне и мамой, и учителем, и другом, потом.
  
  Время всё бежало, луны сменяли друг друга, одна за другой, третья, четвёртая, шестая... Я всё чаще спрашивала, когда, ну когда же мне можно будет пойти и увидеть этот мир? Марина смотрела оценивающе и говорила: 'Ещё немножко'.
  
  Я три луны слышу это её 'немножко'.
  
  Я уже стала другим человеком. Моё тело теперь крепче и ловчее прежнего. И не как в игре - циферки раскидать, я действительно сама это сделала. И накануне сказала Марине, что собираюсь уйти.
  
  И, чёрт возьми, этот разговор дался мне нелегко!
  
  Дикий лес не просто заповедное место, а ещё и изолированное. Эльфы не говорят этого прямым текстом, но всегда меняют тему или невинно улыбаются, когда я спрашиваю о том, что за его пределами. За девять лун я сильно полюбила всех этих ребят, но принять их образ жизни не могла. Сидеть в лесу зная, что дальше новый, неизведанный мир? А может его спасать надо и только я с этим справлюсь? Я говорила об этом с Мариной, но она меня словно бы не понимала. Смотрела растерянно, хлопала длиннющими ресницами. Завела свою шарманку, что нужно подождать 'ещё немножко'. И тут я вспылила. Напомнила ей, что я не эльф, не молодею и состарюсь раньше, чем она решит, что меня можно отпустить из под крылышка. Сказала что там, откуда я родом, люди сами решают, когда они готовы к переменам и не ждут разрешения, и что единственное одобрение, которое мне нужно - это моё собственное. А от упоминания дома у меня что-то всколыхнулась и я добавила, что потеряла треть своей жизни там, за границей этого мира. Треть, которую я потратила на бесполезное здесь обучение. И ещё треть я терять не готова. От нахлынувших эмоций я перескочила на родной язык и, хвала лесу, не заметила этого. Не стоило наставнице слышать, как я обвиняю её в том, что она держит меня в этом лесу как в клетке, как собачку на привязи, что она паразитирует на моём чувстве благодарности, заставляя испытывать вину просто за желание идти своей дорогой. Я сказала, что она одновременно лучшее и худшее, что со мной случалось в моей сравнительно короткой жизни.
  
  Заткнуться я смогла только когда её лицо болезнено побелело, а уши словно бы поникли. Она не знала моего языка но, похоже, поняла что я хотела сказать и, поджав губы, просто ушла к себе.
  Не сказав ни слова. Оставив меня одну в полнейшей тишине. Под грузом собственных слов. Я считала, что поступаю правильно, но вот слова стоило выбирать другие.
  
  И как мне с ней утром объясняться?
  
  #
  Утра ждать и не пришлось. Марина растормошила меня ещё до рассвета.
  
  - Просыпайся, - говорит, - у нас работа есть.
  
  А вот если бы она пришла несколькими минутами раньше, меня бы и будить не пришлось.
  
  Никто ещё не задался вопросом, а чем это одинокие, изолированные эльфы в лесу занимаются? Пьют вино и возделывают грядки? Да как бы не так (вернее, не только)!
  
  Дикий лес не только заповедное место. Лес - это воплощение жизни и воли к жизни. Все силы и энергии мира сходятся в одном месте. Здесь.
  
  И едва ли половина этих сил хорошая и пушистая. Другая половина проявляется разными аномалиями: призраки, одержимые твари, искажения. Со всем нематериальным разбираются ворожеи. А со всем материальным - рейнджеры. Марина одна из них, а значит, и я вместе с ней.
  
  Поддерживаем порядок.
  
  По большей части работа не сложная. Одержимых тварей умертвить. Больную землю исцелить. Ворожей прикрыть, чтобы с ними во время обряда ничего не произошло.
  
  Но есть одна тварь... Марина мне сказала, что мы с ней в одну луну появились. Тварь эта обычно приходит в ночи и наводит неясную порчу на всё, к чему прикасается. Эльфам рядом с ней даже дышать тяжело, я же чувствую себя полегче. Тварь, к счастью, появляется нечасто, но каждый раз устраивает какое-нибудь стихийное бедствие. Из-за неё увяло полгектара леса, ещё больше заболотилось. А ещё, как только она появляется, следом за ней и прочая дрянь лезет. Ворожеи себе уши рвут от этой напасти и пока придумали только как это быстрее находить.
  Марина мне и слова не говорит, но я по лицу вижу, что приключилось это самое.
  
  Душевные терзания в сторону! Чем мы сегодня займёмся? Сегодня мы снова попытаемся поймать эту тварь!
  
  Небо едва начинает светлеть, а наставница стрелой летит в чащу леса, не разбирая дороги. Мне приходится прикладывать все силы, чтобы только успеть за ней и не потерять тусклый блеск стальных филиграней на древке её лука. Без этого ориентира в утреннем сумраке я за ней не поспею. А уж о том, чтобы перекинуться парой слов с извинениями и речи не идёт.
  
  Ну хорошо! После поговорим.
  
  Небо в просветах становилось светлее, но мы, почему-то, заходили всё глубже в беспросветную тьму. Вдруг Марина делает знак замедлиться и дальше мы двигаемся бесшумно. Потом она рукой указывает направление. Я смотрю, как эльфы учили, и понимаю, что там, дальше, всего в сотне шагов, что-то творится. Не вижу, но будто бы нутром чувствую. Мы киваем друг другу и расходимся, чтобы обойти место с разных сторон.
  
  За моей спиной лук - Тал'эдора - красивый и лёгкий, вырезанный специально для меня. 'Тал'эдора' с их языка - неизвестный друг, незнакомка с улыбкой. Я беру её в руки и чувствую '+100 к решимости'. Прячусь в листве. Деревья узнают меня, прикрывают, скрывают шелестом лёгкую поступь шагов, помогают пройти ближе, подкрасться к чужаку на расстояние протянутой ветви... Марина с другой стороны даёт мне знак замереть.
  
  Тварь нас пока не замечает. Она царапает когтями кору деревьев, что-то рисует. Она частенько это делает. Ворожеи символы узнают, но как они в такой комбинации должны работать не понимают. Эти узоры мы с Мариной всегда с деревьев вместе с корой снимаем, а ворожеи её потом восстанавливают.
  
  Продолжаю ждать. Ноги словно сливаются с землёй, а я - с листвой. Я дерево. Тихое, незаметное, покачиваюсь вместе с ветром, и не кровь в моём теле, а смола, и не кожа, а кора - это любимая эльфийская премудрость, глаза отводит. Но я не эльф, она и на меня немного действует. Я сама себя начинаю деревом считать, так что этот фокус у меня лучше чем у некоторых эльфов получается.
  
  Тварь же, будь она неладна, всё царапает и царапает, ковыряет и ковыряет. Стружка падает к её ногам, а внутри меня медленно разогревается злость. Себя поцарапай, пенёк!
  Переглядываюсь с Мариной и медленно, как дерево поднимает ветви, поднимаю Тал'эдору. Пальцами я касаюсь запястья и беру из под него ало-розовую нить энергии, которая принимает форму стрелы, кладу её поверх рукояти.
  
  Это сложный фокус, говорят, ему полсотни лун учиться надо, но как-то мы с Мариной оказались в серьёзной переделке, я колчан в ней потеряла и пришлось проходить курс экстерном. Наставница и времени на эту ерунду тратить не хотела, но мне вдруг хватило пары минут. Марина дольше на меня смотрела, со смесью ужаса и неверия на лице, а мне казалось (и кажется до сих пор), что чистый воздух и здоровое питание сделали своё дело, а эльфы так тянут, потому что никуда не торопятся.
  
  Талантливая я, проще говоря.
  
  Я направляла стрелу на тварь, смотрела поверх её головы. Мне достаточно было ждать. Накануне ворожеи придумали идею, как это чудовище поймать. Просили дождаться. Мы и ждали. Я бросила взгляд вверх, пытаясь определить время и чуть не ахнула, забывшись: раннее утро сменилось глухой ночью. Сквозь тёмную листву виднелась россыпь звёзд и Луна. Одна из них. Что ж, мы попали в одно из искажений, которые эта зараза приносит с собой. Марине сейчас должно быть непросто. Я искала её взглядом и не находила.
  
  И тут моего плеча кто-то коснулся. От неожиданности я задеревенела, как показалось, до косточек. Но это оказалась Марина. Лицо у неё было зелёное, как мох (эльфы такие чувствительные!), жестом она велела уходить. Я ей, так же жестом, дала понять, что в порядке и могу наблюдать дальше. Наставница нахмурилась и покачала головой. Во имя двух лун! Она ведь не начинает снова? Я не маленькая!
  
  Верно. Я не маленькая и не собираюсь устраивать здесь глупую сцену. Надо отступить - значит надо. Она старшая.
  
  Поверив себе, я проглатываю поднявшуюся обиду и медленными шагами возвращаюсь в тень леса, подальше от твари и того, что она там делает.
  
  И здесь мою грудь словно крюком вздёрнули! Громко ахнув, я слепну от голубой вспышки. Внутренности словно на кулак наматывает. Ветки бьют по лицу, а сразу после этого я щекой приветствую мокрую землю. Мигом разворачиваюсь, в глазах всё ещё мелькают голубые вспышки - а тварь воет, леденя душу, будто тоже не рада меня видеть. Ха-ха, 'будто'. Я резко беру стрелу из запястья, сжимаю руку на пустоте - я выронила Тал'эдору! - и тогда ударяю стрелой, целясь твари по ногам. Та скользит в сторону, словно тень и тут же в неё, одна за другой, летят стрелы моей наставницы. Марина приближается стремительно. Я видела, и не раз, как она сближается с противником, как, в последний момент отведя лук, выхватывает кинжал, но в этот не успевает: тварь бросается наутёк, бросив в меня на прощание заклинание. Я тут же проваливаюсь под землю, словно в воду.
  
  - Я в порядке! Догоняй! - успеваю крикнуть прежде, чем жидкая грязь оказывается у меня во рту. Пытаюсь держаться на плаву, но тут что-то хватает меня за ноги и тянет глубже. От неожиданности я выпускаю глоток воздуха, но прежде, чем успеваю запаниковать, вспоминаю: я - дерево.
  
  Я дерево.
  
  Не кровь, а смола, не кожа, а кора.
  
  Я не смогла бы обмануть дерево, но с деревом мы дружны, а вот злая магия оказывается глупее мшистого камушка. Потеряв меня, как живого человека, она быстро рассеивается и я спешу всплыть, пока земля не успевает затвердеть вновь.
  
  Марины рядом нет, она, должно быть, гонит эту проклятую тварь прочь.
  
  Я знаю от деревьев, что наставница уже так далеко, что мне вовек за ней не угнаться. Никому за эльфом не угнаться.
  
  Я знаю от деревьев, что тварь бежит не оглядываясь, скачет тенями, привычным ей способом.
  
  Нет, деревья со мной не говорят. Но они могут чувствовать, и меня научили чувствовать вместе с ними. Весь лес связан корнями и если знать в какую сторону смотреть...
  
  Марина возвращается. Не рискует преследовать тварь в одиночку. Небо стремительно светлеет - искажение рассеивается. Ворожеи тоже близко. А ещё рядом со мной лежит мешочек. И что-то тянет меня к этому мешочку, тот самый крюк в груди. Проворачивается и тянет. Я не хочу к нему прикасаться, умом это понимаю, нутром это чувствую, но что-то тянет к нему мою руку. Я сжимаю грубую ткань и из мешочка просыпается голубой песок. Того же цвета, что и вспышка, которая снова меня слепит, едва я вижу лицо наставницы.
  
  Конец сказочке. Можете расходиться.
  
  #
  Я падаю спиной в воду - в этот раз именно в воду. От неожиданности захлёбываюсь, кашляю под водой, пытаясь всплыть. Грязь с одежды растворяется в и без того мутной воде, полностью лишая зрения.
  
  Я дерево. Дерево. Не паниковать и вода меня сама поднимет.
  
  Вода не торопится.
  
  Грудь сдавило, будто железом, и я выкашливаю последний пузырь воздуха, двигаю ногами, руками, всем телом, надеясь, что к поверхности. Наконец, сквозь муть, пробивается тусклый свет, я тянусь к нему рукой! Ещё чуть-чуть, и..!
  
  Даже эльфы не умеют дышать под водой.
  
  Кто-то хватает меня поперёк туловища и дёргает вверх.
  
  Воздух! Как же хорошо и славно дышать!
  
  Точнее, первые пару вдохов.
  
  Я снова кашляю, но уже не из-за воды. Что за ужас!? Я почти готова утонуть обратно.
  
  Кто-то продолжает держать меня над водой и спасибо ему за это. Гребёт к берегу. Крики, много криков, да ещё и прямо над ухом. На эльфийский не очень похоже.
  
  Мы добираемся до берега... небольшой пристани? Меня поднимают по каменным ступенькам,усаживают на них же. Наконец я могу протереть глаза от грязи и оглядеться.
  
  Нет.
  
  НЕТ!
  
  Это что, Кремль?
  
  И язык на котором продолжают кричать прохожие не просто кажется знакомым, я его знаю!
  
  - Девушка, девушка!
  
  - Как вы себя чувствуете? Что-то болит?
  
  - Вызовите скорую! Кто-нибудь, вызовите скорую! Чего вы ждёте, вызывайте уже!
  
  - Вы по русски говорите? Ду ю спик инглиш?
  
  Я говорю по эльфийски!
  
  - Норт! Эл'ле ма ре'кантара альвэ!
  
  Я всю оставшуюся жизнь собиралась говорить по эльфийски!
  
  - Ал'ле ма ра'кантара альве!
  
  - Не понимает.
  
  Мне в лицо тычется плоский светящийся прямоугольник. На нём изображения флагов.
  
  Да я за восемь лун забыла кому эти флаги принадлежат!
  
  - Норт! Ма трателлорно уль'алян уль'ма симати тэльлита!
  
  - Да оставьте вы её в покое, у девушки шок! Сейчас врачи приедут, разберутся.
  
  Тал'эдора!
  
  - Тал'эдора! - кричу, вскакивая с места. Меня тут же хватают за локти. Думают, что в воду кинусь? Да за моей Тал'эдорой, я..!
  
  Нет, нет, её нет! Дерево, дерево не тонет ведь! Налево, направо - нет её. Наверно отнесло течением. Подобно листу, оторвавшемуся от ветки, я так же легко вырываюсь из чужих пальцев. Снова крики.
  
  - Держите её! Убьётся! На дорогу выскочит!
  
  - Совсем больная!
  
  - Понаехали, туристы чокнутые. Да пусть убьётся, спокойнее будет.
  
  Почти вылетаю на мостовую. Давай, голова, вари! Тал'эдора, была ли она со мной? Моя рука сжимается на пустоте. Я выронила её перед тварью, или раньше, у дерева? Мы ведь связаны, могла ли она перенестись со мной вместе?
  
  Река делает изгиб, я смотрю на её поверхность. Тал'эдора! Тал'эдора! Тал'эдора!
  
  Её нет. Я вижу каждую волну на поверхности, я вижу каждый листик, каждую бумажку, каждую бутылку прибитую к каменному руслу.
  
  А её нет.
  
  '-1000 к уверенности'
  
  Ноги подломились. Взгляд помутнел.
  
  Я не планировала возвращаться. Не так. Мой дивный новый мир! Мой лес! Мои эльфийские друзья! Моя Тал'эдора...
  
  Издалека донёсся вой сирен.
  
  Этот шум, этот проклятый шум! Гомон, жужжание, гудение, механическое рычание, сирены.
  
  И тощие, слабые деревца за моей спиной.
  
  Со скрипом, дребезжанием и вонью сгоревшего бензина, рядом останавливается карета скорой помощи. Пф-ф! 'Карета'! Полумёртвая газелька. Сердце колотится, взгляд плывёт, дыхание не слушается - я бы больше обрадовалась полуживому катафалку сейчас, правда.
  
  Из 'кареты' выпрыгивают фельдшеры, подходят небрежно, переговариваясь о чём-то по пути с зеваками.
  
  Мужчина опускается передо мной.
  
  - Ты меня понимаешь?
  
  Киваю.
  
  - Имя назвать можешь?
  
  - Алёна Меньшикова.
  
  - Русская?
  
  Киваю.
  
  - И откуда акцент такой интересный...
  
  Отмахиваюсь
  
  - Документы есть?
  
   Качаю головой. показываю на реку. Пусть думают, что утопила. И как будто не зря у перил скакала.
  
  - Понятно. А как в реке оказалась?
  
  Жму плечами. Фельдшер оборачивает муфту вокруг плеча, надувает, сдувает. Светит в глаза фонариком, даёт трубочку подышать.
  
  - Болит что-нибудь?
  
  Ага. Сердечко.
  
  - Нет, ничего.
  
  - А где живёшь?
  
  И вот здесь я вновь пожимаю плечами. Мать с отцом - в Подмосковье. Адрес я помню, но за четыре года всё могло перемениться. А съёмная квартира вряд ли меня ждёт. Кстати, интересный вопрос. А сколько времени прошло дома? Вдруг время там и здесь по-разному течёт? Но спрашивать у врачей который сейчас год мне не хочется по самым разным причинам.
  Второй фельдшер заканчивает заполнять стопку бумажек, они переглядываются, берут меня под белы рученьки и заводят в свою вонючую машину.
  Я дышу в полвдоха, прикрываю глаза и представляю Дикий лес. Деревья до неба, валуны размером с дом, мягкий мох повсюду. Я так часто смотрела на эти деревья... Знала бы что вернусь домой вот так - все восемь лун бы глаз не отрывала.
  
  Вспоминаю движение живого в ветвях. Трепет листьев на ветру. Шелест дождя. Россыпь солнечных лучей на траве. Неужели мне придётся забыть это? Как я раньше забывала эту жизнь?
  Ощущение, будто книжка оборвалась на самом интересном месте, или даже в самом начале. Поднимай голову от страниц, возвращайся, подруга.
  
  Возвращайся.
  
  Возвращайся... Почему я ни разу даже не задумалась о такой возможности? Что мне теперь делать?..
  
  #
  Больница встретила меня... Ожидаемо.
  
  Торопливо и не очень любезно. Женщина-врач бегло осмотрела меня, убедилась что срочная помощь мне не требуется и передала на руки полицейским.
  
  Сидят два мужичка на табуреточках, думают в блокнотики. Один помладше - откровенно скучает. Второй постарше, выглядит чуть более заинтересованным.
  
  - Как вас зовут?
  
  - Алёна Меньшикова.
  
  - А отчество?
  
  - Олеговна.
  
  - Олег Анатольевич и Ирина Станиславовна ваши родители?
  
  - Мои.
  
  - Хм... Где вы были последние пять лет? Можете рассказать?
  
  - Сколько лет?
  
  - Пять лет. И... - полицейский считает в уме, - четыре месяца.
  
  Что ж, в одной луне больше полугода. Мне третий десяток пошёл, получается? Офицеры ждут ответа на вопрос. Честно отвечаю, что понятия не имею. Я правда не знаю, где этот Дикий лес, где мой дивный потерянный мир и как в него вернуться.
  
  ПОТРАЧЕНО!
  
  Они задают ещё несколько вопросов, на которые я не хочу никому и никогда отвечать. Пусть всё произошедшее, как в шкатулочке, останется в моей голове. А то я нрав местных забыть не успела, закроют в дурке и скажут, что обкололась.
  
  Полицейские уходят, приходит медсестра. Делает свою медсёстринскую работу.
  
  Иголки...
  
  То ли дело эльфийские ворожеи! Покормили, спели - хворь сама отваливается. А если с ними много пить... То есть проводить много времени - так они могут из тебя сверхчеловека наговорить. Потрясающие ребята.
  
  У меня берут кровь, пробирку за пробиркой. А я вспоминаю лицо Марины, прямо перед перемещением. Она была такой взъерошенной, такой яростной. Ещё бы, опять мы тварь не поймали. Пока я тут все круги отечественной медицины прохожу, она, наверно, волнуется: подопечную испарило на месте. Зато никакие ужасы за пределами Дикого Леса мне точно больше не страшны, в этом она может быть уверена. Надеюсь, что она присмотрит за Тал'эдорой.
  
  Я настолько погружаюсь в свои мысли, что не слышу, как дверь в очередной раз открывается, в палату входят двое. Всхлип заставляет меня вздрогнуть и повернуться. И я начинаю плакать до того, как узнаю этих людей.
  
  - Алёночка! - кричит женщина и бросается ко мне, теряя по пути сумку.
  
  Мне напоминают, что такое 'медвежьи объятия'.
  
  Мужчина стоит в дверях, сдержанно улыбается, но глаза у него красные.
  
  - Мам, пап... - мой голос неожиданно дрожит.
  
  Ну и мразь же я! Даже не скучала! Вспоминала иногда, но тоже записала в ушедшее прошлое! Сижу, ною, что из сказки домой вернулась, а у них тут дочь из мёртвых воскресла!
  Кажется, мне так стыдно никогда не было.
  
  Мама рыдает в голос, что-то говорит, но я не могу разобрать слов. Только притягиваю её ближе, усаживаю рядом на кровать. И тут меня охватывает настоящий ужас. Я прижимаю её крепче, пряча лицо в волосах.
  
  Что я им скажу!? Как я буду всё объяснять? Они наверно через ад прошли, когда меня не стало! Каково маме было видеть моё фото на столбах? Каково им было надеяться? Сколько раз их вызывали в морг на опознание чужого, не моего тела? Им обоим шестой десяток идёт! Как моё исчезновение сказалось на их здоровье?
  
  Я должна буду что-то сказать. Я обязана объяснить. Нужно дать им причину для всего ужаса, через который они прошли. И это не должны быть эльфы. Мои родители заслуживают лучшей правды чем мои 'сказки'.
  
  Много лет назад, в детстве, я без спросу пошла после школы в гости к подружке. Когда вернулась вечером уже после темноты, мать встретила меня, сытую, чистую и здоровую, на пороге и сказала: 'Я потеряла два года своей жизни'.
  
  Я просто не могу сказать им что произошло на самом деле. Это будет как тогда.
  
  Кровать позади меня прогибается - это папа садится рядом. Он обнимает нас, сжимает очень крепко и в нос ударяет сильный сигаретный запах. Пап, ты же бросал. Прости меня.
  Чем дольше мы так сидим, тем страшнее мне вновь смотреть им в глаза. Я боюсь, что если родители увидят в моём взгляде вину, то решат что я ушла по своей воле. Ещё хуже оттого, что это могло бы оказаться правдой.
  
  В палату входит врач. Это уже третий доктор, которого ко мне присылают. Каждый раз разные. Он вежливо кашляет и просит моих родителей выйти с ним. Мама отпускает меня неохотно, но тоже выходит.
  
  Дверь закрывается.
  
  Я остаюсь одна.
  
  Закрываю глаза и сосредотачиваюсь на слухе.
  
  У эльфов учишься всегда прислушиваться. Эти ушастые так хорошо слышат, что говорят иногда слишком тихо.
  
  Родные голоса за дверью тонули в общем шуме больницы, зато звуки улицы, проникающие сквозь закрытое окно, я фильтровала без труда. За дверью речь шла о моём здоровье. О моём отличном здоровье. Они запросили медкарту из моей поликлиники. Зрение улучшилось, предварительные анализы чистые, зубы целые. Здоровее чем была.
  
  Врать придётся изобретательно.
  
  На одну ночь меня оставили в палате. 'На всякий случай'.
  
  #
  Дома ничего не изменилось. Мою комнату даже не трогали, только пыль сдували. А ещё башня из коробок в углу выросла - то, что со съёмной привезли.
  
  - Мы забрали твои вещи, - говорит мама. Её голос со вчерашнего дня дрожит. - Компьютер тут.
  
   Папа подходит с другой стороны, снимает верхнюю коробку и ставит на пол. Я поддеваю коричневый скотч ногтём и распахиваю крышку.
  
  У меня внутри всё снова задрожало.
  
  Маленький мой! Пыльненький! Тебя, наверное, пять лет уже не включал никто, да? Наверное, мозгов новых хочется, правда? Конечно хочется! Раньше ведь баловала тебя апгрейдами на всю зарплату.
  
  Я достаю системный блок из коробки, кладу на стол, сдвигаю крышку, заглядываю внутрь. Кажется, я чистила его перед тем, как 'попала'. Пыли почти нет. Из той же коробки достаю баллончик со сжатым воздухом, смотрю срок годности: тридцать шесть месяцев. Пожалуй, позже продую. В той же коробке провода, свёрнутые как клубок змей. Клавиатура старенькая, громко щёлкающая, мышь затёртая временем. Два монитора. Один большой, а другой старый, квадратный. Да в этой коробке буквально моё сердце!
  
  Руки помнят. Руки только притворились, что забыли. Мне даже голова не нужна, что бы всё это подключить. Я настолько увлекаюсь что не замечаю, как родители сначала долго стоят в дверях, молча, а потом уходят, тихо прикрыв дверь.
  
  Пара минут работы, кнопка пуск и...
  
  О, это волшебный тихий гул кулера! Интересно, мир третью 'халфу' уже дождался?
  
  - Знаешь что, малыш, - шепчу системнику, похлопывая его ладонью, - мне тебя чертовски не хватало.
  
  Монитор приветствует окошком входа в систему.
  
  'Введите пароль'.
  
  Дайте-ка вспомнить параноидальную причину, по которой мне понадобился пароль в квартире, в которой я одна жила?
  
  Голова не помнит, руки должны. Закрываю глаза, роняю кисти на клавиши, пальцы сами находят удобное положение.
  
  Так. Ты не дерево. Ты - задрот.
  
  Со второго раза зашла в систему.
  
  Душа горит от восторга. Власть на кончиках пальцев. Особенная компьютерная магия. Сейчас опять разревусь.
  
  Вспомнить всё.
  
  Где тут моя папочка с проектами?
  
  Эльфийский - не единственный экзотический язык, которым я владею.
  
  Я.
  
  Могу.
  
  Говорить.
  
  С машинами! И подчинять их.
  
  Для этого и пошла в профессию, собственно. Жажда власти, все дела. А вот почту сейчас проверять совсем не хочется. Как представлю, что мне мог писать работодатель... Бр-р-р! Уж лучше почитаю, что я сама там пять с половиной лет назад писала.
  
  Дважды щёлкаю по файлу и погружаюсь в аккуратные строчки кода до самого вечера. Знаете что? Без ложной скромности: я хороша. Знания возвращаются, словно всплывают со дна мутного озера. Не все сразу, но некоторые очевидные вещи не забыть. Я не просто вспоминаю, я ещё и прячусь. Да, это очевидно. Мой милый компьютерный мир. Ты бы ждал меня и десять лет, и сто. Ты меня не осудишь, не посмотришь с укором, не потребуешь оправданий. Ну а лучники всегда нравились мне как класс... В видеоиграх. Но до них я доберусь позже.
  
  Я могла бы спрятаться в этом коде. Написать свой Дикий лес с вайфаем и без тварей, но вместо этого, глядя в замученные глаза пожилой женщины, я иду на семейный ужин. Сердце же стучит так, будто иду на эшафот. Что-то изменилось в атмосфере и это заставляет меня коснуться запястья, в том месте, из которого я в Диком Лесу могла взять стрелу.
  
  А когда я вижу уставленный едой стол, мне становится совсем худо. Мама, наверное, на это весь день угробила, а я так увлеклась своими железками, что даже запах не заметила. Во имя лун, что же мне делать!? Я хочу уважать их право видеть меня сегодня, их право любить меня, но назойливые мысли, одна паршивее другой, нарастающим гулом давят не только на уши, но и на глаза, затмевая сначала чужие голоса, а потом и образы.
  
  Не хочу здесь быть.
  
  Не хочу здесь есть.
  
  Не хочу их видеть.
  
  Я хочу вернуться обратно.
  
  Почему вы не могли остаться в прошлом?
  
  Я всё понимаю, но оставьте меня в покое!
  
  А потом этот поток прервался, всего лишь на одно мгновение, но достаточное для того, чтобы очнуться из-за хлынувшей в голову тишины.
  
  - Извините, - говорю, - я в мыслях потерялась.
  
  Мама дрожащими руками ковырялась в картошке, перемешивая её с расковыренной котлетой.
  
  - Раньше тебе нравилась картошка, - говорит она убитым голосом и в моей памяти всплывают эпизоды из прошлого. Такие эпизоды, которые вы забываете, если хотите помнить о человеке только хорошее. И я задумываюсь: а вся ли убитость в её голосе - искренняя? Очень сложно не вывалить эту подозрительность прямо на обеденный стол.
  
  - И сейчас люблю, - отвечаю, - просто масла многовато, - говорю честно и почти сразу предлагаю мировую: - давай завтра вместе что-нибудь приготовим?
  
  Мать сдержанно кивает. За столом снова мир. Безмолвный. Какое-то время я слышу только стук вилок и глотание.
  
  - Интересный у тебя появился говор, - говорит отец, и мать шепчет ему громко: 'Олег, не надо!'
  
  - Или не говор даже, а акцент, - упрямо продолжает он, - это что-то французское? Или итальянское?
  
  Папа называет языки, хоть и не слышал их никогда, знает просто, в какие страны я раньше хотела уехать. И его подозрительность я тоже понимаю, но не могу не злиться.
  
  - Нет, во французском ударения другие, а итальянский больше на пулемёт похож.
  
  - Правда? А твой на что похож?
  
  Приходится просто пожать плечами:
  
  - Не могу сказать.
  
  Его кулаки сжимаются.
  
  - Ах, не можешь!? А ты не думаешь, что мы имеем право знать? - отец бьёт по столу. - Что твоя мать имеет на это право, после того как с ног сбилась разыскивая тебя? Неделями не спала? Мы лес прочёсывали! По ночам с фонарями! Твой труп искали!
  
  Папа этого ещё не знает, но он не хочет слышать историю по эльфов и магию, а ничего другого я рассказать пока не могу. Если мой банковский счёт ещё принадлежит мне, надо будет дать на аутсорс задачу придумать правдоподобное обоснование моему отсутствию, которое не стыдно будет людям рассказать. Я всё больше убеждаюсь, что они заслуживают лучшей правды.
  
  Мама успокаивает папу, еле-еле. Смотрю на неё сейчас и, не знаю, что с ней было пять лет назад, но в этот момент, за этим столом, она выглядит такой несчастной, что лучше бы я не возвращалась. После ужина помогаю сложить тарелки в посудомойку и выскакиваю на балкон. Мне нужен воздух!
  
  #
  В лицо дышала ночь. Последнюю ночь в Диком Лесу я провела в ссоре, за которую не успела извиниться. Первую ночь в Москве я провела в пустой палате, и меня подбрасывало на кровати каждый раз, когда удавалось поймать сновидение. Сейчас бы мне свалиться от усталости, я чувствую изнурение тела, я мечтаю забыться хотя бы на несколько часов и не думать всего того, что лезет в голову.
  
  Как там Марина? Каково ей сейчас? Я исчезла на её глазах. Она всегда так беспокоилась за меня, за моё здоровье. Ещё до того, как мы стали друзьями. Помню её эльфийскую брань, разносившуюся на всё поселение, когда братья-ворожеи споили мне что-то особенно забористое, от чего я две ночи не могла в себя прийти. Или её широко распахнутые глаза, когда я так неожиданно взяла свою первую стрелу. Она потом ходила по поселению и рассказывала об этом каждому встречному, хватая их за плечи и радуясь так сильно, как за меня, кажется, никто никогда не радовался. И то, как она забавно повторяла за мной мой неправильный эльфийский.
  
  - Ану белоре дела'на? - говорю почти полной луне. Раньше, такими ночами, когда я смотрела на луну, мне казалось, что в ответ она тоже смотрит на меня. Луна не ответила, но я всё равно продолжила:
  
  - У меня сейчас появилось странное чувство, что все луны всех миров друг с другом знакомы. У вас свой собственный лунный клуб, да? Присматриваете за нами?
  
  Луна молчит, не отвечает. И я решила попробовать на эльфийском:
  
  - Далеко-далеко, я видела твоих сестёр. Они ходили друг за другом, не оставляя ни одной ночи во тьме. Не одиноко ли тебе на небе, подруга? Звёзды так далеко...
  
  Молчание луны тонет в шелесте листвы, поднятой летним ветром.
  
  - Каждую вторую ночь Марина вытаскивала меня на ночные занятия, учила не бояться темноты и доверять ей. А в оставшиеся ночи братья-ворожеи угощали меня их эльфийским вином. Очень щедро угощали.После первых ночей, и после вторых , сон сам находил меня, не то что сейчас...
  
  Мы с Луной помолчали немного, пока облака не проплыли мимо, и она не сверкнула мне, словно подмигивая, своим желтовато-бледным глазом.
  
  - Скажи, круглейшая...
  
  Горло сдавило и мне пришлось замолчать. Я вытянула вперёд левую руку, подставляя под бледные лучи светлую кожу запястья. Этой рукой я держала Тал'эдору. Когда мне нужна была стрела, я пальцами касалась запястья, проводила линию к локтю, вытаскивая её из под кожи. Интересно, могу ли я повторить фокус здесь?
  
  Пробовать - страшно!
  
  Потому что может не получиться.
  
  Продолжаю я уже на родном языке:
  
  - Так вот, круглейшая, должна ли я забыть всё, как прекрасный сон?
  
  Капля дождя падает на запястье. И я запрокидываю голову, ища утешения у звёздного неба.
  
  #
  Сон нашёл меня ближе к рассвету, но не задержался надолго. Когда я проснулась, на часах не было и полудня. Раньше я первым делом включала компьютер (если выключала его накануне), сейчас же смотрела на тёмный монитор с появившимся за ночь иррациональным страхом. Ещё одним.
  
  Там моя жизнь. Работа. Ответственность. Друзья?
  
  Ну его!
  
  Ещё и с мамой в одном помещении находиться практически невозможно: слишком много эмоций она во мне вызывает. Мы аккуратно обходим тему моего пятилетнего отсутствия, хотя она вертится у нас обеих на языке. Я бы хотела рассказать, что моя жизнь разрушена, рассказать о новых друзьях, которых никогда не увижу. Но тогда мне придётся рассказать и том, что я бросила их, своё прошлое, шесть лет в институте. Попробуйте сказать своей маме: 'Я не вспомнила о тебе ни разу за пять лет, но теперь мне грустно без эльфийских друзей, с которыми мы восемь лун пили вкусное вино'
  
  К тому же она считает что я сама сбежала. От большой любви или наркотиков, но лучшая жизнь не сложилась, хахаль выбросил меня прямо в Москву-реку.
  
  Вот только никаких следов наркотиков анализы не показали, да, мам? 'Здоровее, чем была' - наркотики работают не так.
  
  А во второй половине дня привалили родственники. Сначала тётушка с дядюшкой. Потом бабушка с дедушкой. Ещё одна бабушка. Кузина с мужем и дочерью.
  
  Я люблю родственников тем сильнее, чем дальше они от меня находятся. Когда такое количество людей набивается в квартиру - жди ссор и истерик.
  
  Можно сказать даже, что мой побег в другой мир был актом великой любви к семье.
  
  Проворчав, что такую толпу кормить надо, вызвалась в магазин сбегать. Пришлось клянчить денег у мамы.
  
  Мне нужно больше воздуха.
  
  - А почему бы не посидеть в беседке во дворе? - спрашиваю, перед тем как выскочить за дверь.
  
  #
  Город практически не изменился. Магазины на тех же местах, а вот рыночек снесли - на его месте вырос ещё один магазин. Цены правда...
  
  Я помню их в два раза меньше! Марина, забери меня обратно?
  
  Мясной отдел чуть не пробивает меня на слезу: вспомнить только, как я впервые носилась по лесу за гворлем (создание, похожее на кабана), а здесь мясо лежит: бери - не хочу. Хотя я за эти деньги готова пару гворлей загнать: сноровка. Овощные прилавки тоже не вызывают восторга. Уж простите за снобизм, мне есть с чем сравнивать.
  
  А ведь я даже не спросила что купить.
  
  И не взяла с собой телефон.
  
  Отличная возможность для семьи перемыть мне кости, пока меня нет.
  
  Иначе они начнут это делать в моём присутствии.
  
  Из первого магазина я выхожу ничего не купив, а до второго добираюсь уже бегом - тело хочет двигаться, тело хочет тратить энергию.
  
  Я хочу двигаться. В этом старом пригороде много деревьев. Глядя на каждое, я вижу места, за которые можно ухватиться, ветки, которые сойдут за опору. У каждого дерева я вижу путь к вершине. В голове мелькает мысль, заставляющая меня остановиться и рассмеяться. Костюм, маска, луком я владею - можно идти творить добро на улицах большого города.
  
  Во втором магазине я долго брожу по кондитерскому отделу. Пытаюсь по упаковкам вспомнить, что мне раньше нравилось. Пять лет не прошли для маркетологов даром, у многих продуктов поменялся внешний вид. Затем забредаю в хозяйственный отдел и замираю как вкопанная. У витрины со средствами личной гигиены.
  
  Вы же мои хорошие! Не без труда подавив порыв обнять витрину, я даю себе задачу посмотреть всю вышедшую за пять лет рекламу прокладок. Даже смешно стало.
  
  Возвращаясь к дому, я заглядываюсь на ряд балконов. Я бы могла забраться по ним прямо с пакетами, минуя подъезд, подняться на свой пятый этаж и постучать в окно. Маму бы удар хватил. И соседи бы позабавились, глядя на такое представление. Кто-нибудь бы вызвал полицию. Дикая девочка из Дикого леса.
  
  Но подходя к дому я вижу, что вся моя родня в самом деле перебралась в беседку. Кузина Лиза первой замечает меня, машет рукой. Я помню свою семью: склоки, придирки, нелепое соперничество. Я помню так мало хорошего, но почему-то очень рада их всех сейчас видеть.
  
  И вновь смотрю на бледное запястье, словно могу найти там ответы.
  
  #
  Минуло две недели. Наступил июнь. Мама вернулась на работу, а я решила понемногу приводить дела в порядок.
  
  Первым встал финансовый вопрос.
  
  Нулевым вопросом, конечно же стояли социальные сети и старые контакты. Но как подумала об этом...
  
  Мои друзья - замечательные люди. Мы поддерживаем отличные отношения на расстоянии, даже не общаясь долгое время. И вот как представлю, что они могли даже не заметить моего отсутствия... С мамой-то моей никто из них не знаком. Я напишу им. Обязательно. Как только переживу 'отрицание' и доберусь до 'принятия' ситуации. А может и нет. Пять лет прошло, вдруг они повзрослели? К такому меня эльфы не готовили...
  
  Так вот, финансовый вопрос. Меня не было пять лет, но пять лет назад у меня были счета. Мама - умница. Она нашла и сложила в папочку все мои документы. Паспорт, загранпаспорт, полис, СНИЛС, трудовые договоры - всё на месте. Вооружившись бумажками, я направилась в ближайший же офис. Прошло пять лет, так что я приготовилась добиваться доступа к своим деньгам с боем, если придётся. Даже на всякий случай довела себя до точки кипения историями о банковском беспределе из интернета. В таком настроении можно города брать.
  
  И вот захожу я в банк, готовая на всё, а девушка-операционистка мне говорит:
  
  - Ваши документы, пожалуйста. Так, ваша карта просрочена, перевыпускалась, но вы за ней не пришли. Можем оставить заявку, это займёт десять рабочих дней с доставкой в отделение. Денежные средства с личного счёта можете снять в кассе. Чем ещё могу помочь?
  
  И я сижу перед ней, немая, цепляясь взглядом за множественные проколы в её ушах, медленно качаю головой и соображаю, куда девать теперь эту накопленную злость?
  
  Остаётся проглотить.
  
  Банк на остаток мне ещё и процент начислил. Сволочь.
  
  Так то, подруга! Мир вращается без твоего вмешательства. Кому ты тут нужна по-настоящему?
  
  Где ты вообще нужна?
  
  Что здесь, что в Диком лесу ты сделала незаменимого? Даже стрелу взять боишься...
  
  Скажи, подруга, будешь до пенсии в небо смотреть или соберёшься наконец и станешь таким человеком, каким всегда хотела быть?
  
  Пальцы сами коснулись запястья, провели линию до локтя...
  
  Взять стрелу?
  
  Прямо здесь? Посреди людей?
  
  А если у меня не просто не получится? Вдруг я из Дикого леса в себе его дикое волшебство принесла? В ограниченном количестве?
  
  Что, если я возьму стрелу и пойму, что она была моей единственной?
  
  #
  - Не могу поверить, у тебя получилось! - восклицает Марина с нескрываемым восторгом рассматривая ало-розовую стрелу. - Она такая красивая! Тебе подходит.
  Стрела, которую я взяла, была стрелой только наполовину, ту, что с наконечником. С середины древко немного изламывается, покрывается шипами и заканчивается розовым бутоном, который раскрылся при попадании в цель Розовый цветок ведёт себя как живой: эльфийские пальцы осторожно раздвигают лепестки, пока стрела не рассыпается розовой пылью, что тает прямо в воздухе.
  
  Так со всеми: поначалу стрела принимает свой уникальный цвет и вид, пока лучник не соберётся с мыслями и не перестанет раскрывать душу нараспашку.
  
  - И всё-таки... как тебе удалось? - в голос Марины возвращается скептицизм,на который мне остаётся только пожать плечами.
  
  - Нужно просто очень сильно захотеть. Это такая людская супер-сила: мы в стрессовой ситуации на что хочешь способны.
  
  - Я учту это на следующих тренировках.
  
  Упс.
  
  - А как выглядела твоя стрела? Пока ты не... Ну, не обуздала?
  
  Наставница улыбнулась мне тогда по-особенному.
  
  - Мы говорим 'открытые' и 'закрытые'- сказала, но на вопрос не ответила.
  
  #
  У моего мира было огромное преимущество перед всеми остальными. Моя любимая музыка. Все тексты, что я не могла вспомнить, все мелодии, которые я напевала время от времени, снова со мной. О, это очень дорого стоит!
  
  Мой дивный, родной мир! Я скучала. Сейчас, лёжа на газоне в парке, в тени деревьёв я могу признаться: да, здесь есть по чему скучать.
  
  Левое запястье жжётся.
  
  Мне были нужны доказательства. Напоминание о том, что произошло. Я знаю, пройдёт время и лица смажутся в моей памяти, имена забудутся. А на эльфийском напишу книгу. Пусть через пару веков её найдут и попытаются понять, что за язык, о чём вообще речь и кто её автор. Я напишу там правду. То, что со мной произошло на самом деле.
  
  Но пока мне нужно подтверждение. Нестираемое напоминание. Символ, понимать который буду только я. Чернилами на коже.
  
  Осторожно, мизинцем, я приподнимаю марлю, разглядывая плавные чёрные линии на покрасневшей коже. Всегда хотела это сделать.
  
  Повезло, в салоне правильно поняли что я хочу. Я попридиралась к мелочам, конечно, но рисунок вышел точь в точь как моя стрела. Получилось так похоже, что я снова почувствовала соблазн взять стрелу прямо там и кокетливо сказать 'Да, вроде бы похоже'
  
  Но не сделала этого.
  
  Во время работы мастер, которого звали Валентин, отвлекал меня от неприятных ощущений разговором. А поняв, что я не прочь поговорить, прямо спросил:
  
  - И что же значит для тебя этот рисунок?
  
  Хвала лесу, что хоть кто-то заинтересовался.
  
  - Дла начала - Роза. Для меня символизирует беспомощность.
  
  - Беспомощность?
  
  - Да. У неё есть шипы, но это нисколько ей не помогает. Напротив, делает более желанным объектом, а для букетов эти шипы вообще срезают. Потом стрела. Это упрямство и прямота. Стрела всегда летит вперёд, даже если ей на пути попадается препятствие. Она не сворачивает с пути. Но всё вместе для меня это напоминание об упорстве. Роза цветёт и пахнет, не смотря на то, что будет сорвана, стрела всё равно полетит в заданном направлении, даже если уткнётся в стену. Они не меняются, даже когда обстоятельства против них. Остаются собой.
  
  Валентин хмыкает и задумывается, а я вдруг смущаюсь. Вывалила тут правду и теперь надеюсь что корпоративная этика не позволит человеку убеждать меня в том, что я себе всё неправильно придумала и совершаю чудовищную ошибку. Но вместо этого он говорит только, что это необычная трактовка и обещает над этим подумать. Затем меняет тему. А на меня вдруг накатывает приступ злости. Я перед ним, значит, душу раскрываю! Это моя стрела, а не взятый с потолка образ! Это запись пяти лет моей жизни, а он собирается над этим просто подумать? И всё?
  
  Ну, спросит он у меня ещё что-нибудь.
  
  И он спрашивает, спустя несколько часов, когда закончиват работу. Приглашает на свидание. Это настолько неожиданно, что я соглашаюсь.
  
  Всё верно, подруга, боишься писать старым друзьям - заводи новых.
  
  Мой дивный родной мир. Ты меня ждал? Ты по мне скучал? Ты подготовил для меня место, которое я могу занять? Ты рад мне?
  
  #
  Спустя пару дней мы с Валей снова встретились в одном из лесопарков за МКАДом. Мне пришлось проснуться очень рано, чтобы успеть сюда к десяти часам и хотелось верить, что не напрасно.
  
  - Так что мы делаем в этом лесу? - спрашиваю у него.
  
  - Сюрприз. Ещё пару минут, - говорит Валя и улыбается. - Неужели совсем не страшно идти с незнакомым человеком в лес?
  
  Прежде чем ответить, я бросаю на него внимательный взгляд. Смотрю, как эльфы смотрят. Валентин, правда, ничего, но:
  
  - Из нас двоих это тебе должно быть страшно.
  
  И судя по его лицу, Валя воспринял эти слова всерьёз.
  
  Солнышко поднималось всё выше, а среди деревьев впереди замаячило серое строение из листового металла. Тропинка упиралась в кривую скрипучую дверь. Вид этого сарайчика не вызывал ни доверия, ни энтузиазма, но дух авантюризма неожиданно вспыхнул у меня в груди.
  
  И где ты был всё это время, приятель!
  
  Схватившись покрепче за хлипкую ручку, я дёрнула на себя дверь, царапая сырую землю, и вошла в просторное помещение. Сарай как сарай, со скрипучим деревянным полом. По стенам тускло тужились дешёвые светильники, В ближайшем же углу, за невысоким шатким столом, отлично вписывающимся в окружение, сидел бородатый человек. Встретившись со мной взглядом, человек хмуро взглянул на наручные часы и крикнул ворчливо:
  
  - Чёрт тебя дери, Валя! Десять утра, охота тебе тащиться была в такую даль? Да ещё с дамой? Девушка, вам охота было тащиться? - и не дожидаясь ответа, мужчина рассмеялся, и пролистал потрёпанную исписанную тетрадь. - Сюда, молодёжь!
  
  Повернувшись за ним я увидела то, что заставило меня застыть с открытым от восторга ртом.
  
  - Через пару часов здесь будет очень много людей, - пояснил Валя, - после твоего рассказа, мне это показалось хорошей идеей. Ты когда-нибудь стреляла из лука?
  
  Вдоль стен, на высоких стойках крепились длинные, в три четверти моего роста, луки. Все на одно лицо, стройными рядами, на первый взгляд одинаковые, но почти сразу я углядела на каждом из них разную степень потёртости. Братья, но не клоны.
  
  - Стреляла... Немного.
  
  - Я тоже. Какой у тебя размер руки?
  
  Пф-ф! Обойдусь без перчатки.
  
  Если вы пройдёте этот волшебный ангар насквозь, вторая, такая же сомнительная, скрипучая, железная дверь выпустит вас на стрельбище, где на большом очищенном пространстве, неравномерно, на разном расстоянии от линии огня, стоят красно-белые мишени, из стянутого тростника. Вот это романтика!
  
  - Пристреляемся с чего поближе?
  
  На этот невинный вопрос первым желанием было гордо вздёрнуть нос, оскорблённо предложив пострелять под ноги, но следом подумала, что Валентину, как раз таки, пристреляться и не помешает.
  
  - Как скажешь. Ты первый.
  
  На самом деле мне...
  
  Валентин взял стрелу и положил её на рукоять.
  
  ... первым выстрелом хочется всего навсего...
  
  Не торопясь и без видимого усилия натянул тетиву.
  
  ... выстрелить как можно дальше.
  
  Тетива разрезала воздух, выталкивая стрелу, и та с глухим стуком вонзилась почти в центр 'яблочка'.
  
  Этим мальчишкам лишь бы посоревноваться. Валентин протянул мне другую стрелу. Да, на ощупь хороша, конечно, но не без изъянов, как и всё физическое.
  
  На старт. Целься...
  
  Не прибегая к эльфийскому зрению, я стараюсь выбрать такой просвет между деревьями, в который стрела пролетит как можно дальше.
  
  Огонь!
  
  И прощально махнув белым оперением стрела скрывается в зелёной листве.
  
  - Что ж, ты почти попала по мишени.
  
  - Знаешь, мой был два раза короче, - мне вдруг захотелось поделиться, - я бы назвала его миленьким. Но дальность была потрясающая
  
  - Блочный?
  
  - Нет, из тёмного дерева. Работа лучшей из мастеров.
  
  - И что с ним стало? - спросил Валентин осторожно.
  
  - Мне пришлось её... Его оставить. Надеюсь, что моя подруга о нём хорошо позаботится, - говорю искренне, но сердце сжимается от ревности. Тал'эдора была вырезана специально для меня. Мы с ней буквально повязаны. Ни из какого другого лука я не буду стрелять так же хорошо.
  
  Валентин выдохнул:
  
  - Слава богу! У тебя было такое лицо, что я подумал, что он сломан или сгорел, или ещё чего.
  
  - Это почти одно и то же.
  
  - Разве? Ты всегда можешь вернуться? Или попросить прислать почтой. Почему это невозможно?
  
  - Если перестреляешь меня, я тебе расскажу.
  
  Ухмыльнувшись, Валентин бросил взгляд на мишень с единственной стрелой.
  
  - Хорошо, что у меня есть фора.
  
  - Лок'Тар Огар!
  
  #
  - Не могу поверить, - ворчит Валя, напряжённо, - Леголас тебе не родственник, случайно?
  
  Очень сложно не рассмеяться.
  
  - Марина говорила, что у меня талант.
  
  - Это та твоя подруга? Ну хоть о ней-то мне расскажешь?
  
  Шла вторая половина дня, мы сидели в паршивом баре, где были единственными клиентами и медленно пьянели.
  
  - Запросто, - сказала ему, а затем замолчала надолго, собираясь с мыслями. Слов, чтобы описать её, я не находила ни в родном, ни в эльфийском языке. В памяти всплывали образы, один за другим, но не слова. Как бы я описала доверие, которое родилось из ничего, ещё когда мы общаться не могли? Как бы я описала чувство, которое испытывала, когда Марина выгораживала меня перед соплеменниками, если я по глупости или осторожности бедокурила? Какими бы словами я описала её лицо, когда она долгими прогулками знакомила с Диким лесом? Я сглатывала, пила и молчала.
  
  Валя, кажется, понял.
  
  - Даже фотографии нет?
  
  - То была такая глушь, ни интернета, ни даже электричества. Но её светлый образ навсегда в моём сердце.
  
  - Так давай я нарисую?
  
  - Нарисуешь?
  
  - Я же художник. Скетчбук всегда при мне.
  
  Валентин вытащил из рюкзака потрёпанный блокнот и карандаш.
  
  - Попробуй описать мне её внешность. Посмотрим что получится.
  
  Я засомневалась. Для начала, этот светлый образ, так же как и весь Дикий лес, был для меня личным, которым не хотелось делиться, а во-вторых:
  
  - Ты недостаточно трезв для таких экспериментов.
  
  - Напротив, я достаточно пьян для них. Начинай.
  
  Ну посмотрим.
  
  - Хорошо. Лицо по форме похоже на персик.
  
  - На персик?
  
  - Да, - говорю, приподнимая руками щёки. - Примерно вот так. Нос вздёрнутый, - тоже показываю на себе. - Рот у неё небольшой, но постоянно искривлён так, что она то ли кривится, то ли улыбается, не поймёшь, пока не заговоришь.
  
  - О, моя сестра постоянно так делает.
  
  - Нет, нос ещё вздёрнутее. Глаза большие, похожи на раскрытую толстую книгу. Нижнее веко более плоское, чем верхнее. И морщинок добавь. Постоянно щурится, как будто-чем-то недовольна или солнце глаза слепит. Не знаю зачем она щурится, может хочет придать себе строгости, она ведь самая младшая в племени. Но в те редкие моменты, когда она улыбается, она по-волшебному красивая. Нет, брови не хмурить! Марина злится только глазами. Брови у неё включаются только когда она смеётся или сильно удивляется.
  
  Валентин рисует быстро, послушно добавляя на лист все мои слова. А я ловлю себя на том, что мне нравится следить за его руками. За тем, как они держат карандаш, наклоняют под разными углами, проводят медленные, мягкие линии, или расчерчивают лист резкими взмахами.
  
  - Ты хорошо её знаешь, да?
  
  - Ещё бы, мне нужно было понимать, в какие моменты не стоит попадаться ей на глаза. Больше ресниц! Больше! У неё их как травы на газоне! Волосы чуть-чуть повыше плеч, - так же показываю на себе. Очень лёгкие и тонкие. Чёлка до переносицы. Марина делает вид, что отросшие волосы её раздражают, но она заплетает себе маленькие косички, когда думает, что я не вижу.
  
  - Ты следила за ней?
  
  - Ну конечно! Что ты как маленький! Покажи, что получилось?
  
  Лицо на бумаге напоминало Марину лишь отдалённо.
  
  - Что-то не то. По отдельности всё правильно, но что-то не то.
  
  - Правда? Наверно дело в пропорциях. Хотя я знаю, чего ей не хватает.
  
  - Чего же?
  
  - Родинки над губой.
  
  - У неё нет родинок!
  
  - Но она б ей пошла! - возразил Валентин и нарисовал жирную точку. - Я художник, я так вижу!
  
  - Вот как? А можешь дорисовать надутые щёки? Она порой ведёт себя как ребёнок.
  
  - Могу - отвечает Валентин и делает два быстрых движения.
  
  - И волосы сделай лохматыми.
  
  - Да, да, как скажешь.
  
  - Больше огня в глазах! Там должно быть адское пламя! Там должен быть дьявол! Глаза, что не знают слёз!
  
  Несмотря на все старания, образ Марины оставался всё таким-же неуловимым.
  
  #
  'День 28.
  
  Прошёл почти месяц с тех пор, как я вернулась на землю, что меня породила.
  
  Мне до сих пор настоятельно рекомендуют психолога, а я боюсь что если буду вести себя 'как обычно', то мне поставят с десяток диагнозов, на которые мне просто не хватит денег. И я всё ещё не придумала достойного алиби. Оно мне понадобится, когда я буду объяснять работодателю пятилетний пробел в трудовом стаже'
  
  Ctrl+A
  Del.
  
  По вечерам я продолжала выходить на балкон, но время, которое я проводила созерцая то убывающую, то снова нарастающую луну, таяло.
  
  И я менялась.
  
  Честнее, возвращалась.
  
  К той себе, которой была уже так много лет назад.
  
  Пять лет для человека - это почти вечность. Они пролетают как миг, но так сильно меняют мир. Решения, которые мы принимаем каждый день протекают незаметно с течением жизни, но стоит остановиться, чтобы обернуться, как вдруг понимаешь что стоишь на склоне. Внизу - бездна, в которую можно рухнуть, но не вернуться. Вверху - вечность, скрытая дымом и облаками. И люди поднимаются,по склону и могут хотя бы обернуться, чтобы увидеть весь пройденный путь. А у меня 'туман войны' и сверху и снизу.
  
  Я даже не голосовала!
  
  - Так что, круглейшая, - обращаюсь к Луне, делая вид что она может ответить, - Восстанавливать пароли или создавать новые аккаунты?
  
  Тишина.
  
  Пора заканчивать эту историю, пока у меня такое доброе предчувствие.
  
  Героиня вернулась в семью, нашла парня, закинула резюме в базу и всё у неё будет хорошо. А о Диком лесе я когда-нибудь напишу книгу. С меня довольно.
  
  Я уже перешагивала через порог балкона, когда с шелестом листвы смешался другой, посторонний звук. И знакомый голос произнёс, всё с тем же незабываемым акцентом:
  
  - Ану белоре де'лана!
  
  Я резко обернулась.
  
  - Это правда ты?
  
  Мешанина эмоций сковала тело.
  
  Светлые волосы, длинные уши, курносое лицо без родинок.
  
  Но я только что смирилась!
  
  Чёлка, которая лезет в глаза, кривая улыбка.
  
  Марина, почему ты не пришла три дня назад?!
  
  Сердце колотится так, что дыхание сбивается, а наставница улыбается, как я никогда раньше не видела. И вдруг приходит понимание, чего же не хватало Валиному рисунку. Вот этого её взгляда.
  
  Пальцами, Марина осторожно касается моего плеча и оцепенение разбивается. Мне остаётся только схватить её покрепче, громко-громко шепча:
  
  - Я боялась что никогда тебя больше не увижу!
  
  - Я тоже, - говорит наставница, аккуратно опуская руки мне на плечи. Мягко, как травинки. Проклятые эльфы! Я её сейчас пополам сломаю, а она нежничает!
  
  - Мы очень волновались за тебя.
  
  - Правда?
  
  - Ну конечно правда, глупая. Пришлось из леса выйти, чтобы ту тварь найти. Похоже что из-за неё ты и попала в Дикий лес столько лун назад.
  
  - Проклятье - говорю, - теперь я ненавижу её в половину меньше.
  
  - Да, я тоже, - говорит Марина уклончивым голосом оглядывая двор с балкона.
  
  Я смотрю на неё какое-то время: ищу признаки того, что это может быть сон или галлюцинация.
  
  - Как ты меня нашла?
  
  Марина лукаво улыбается, отводя руку за спину.
  
  - Человек! Я всегда тебя найду, где бы ты не оказалась! А с ней так в два счёта!
  
  И протягивает мне Тал'эдору.
  
  Моя девочка!
  
  Пальцы дрожат, когда я прикасаюсь к рукояти. Тал'эдора приветствует меня звоном тонкой тетивы и скрипом гибкого дерева, и я, послушавшись её, поддаюсь возникшему порыву, беру стрелу и выпускаю её прямо в луну, расчерчивая тёмно-сизое небо розовой нитью.
  
  - Как дитя! - ворчит Марина.
  
  Её слова меня немного задевают, но чернильный рисунок на коже отдаётся неожиданно приятным теплом. Чего я до этого момента боялась?
  
  - Я просто ни разу не делала этого здесь.
  
  Марина удивлённо приподнимает бровь. Дует холодный ветер - предвестник дождя. Я приглашаю её войти в квартиру и веду к себе в комнату.
  
  - Боялась, что у меня ничего не получится, - объясняю. Или получится. - Если бы не ты сегодня, я бы уже никогда и не решилась.
  
  И тут она большно щиплет меня за щеку.
  
  - Это точно ты? Ты здорова? Или тебя околдовало? Ничего, ворожеи быстро тебе помогут.
  
  Стоп, стоп, стоп!
  
  - Другой мир, другие правила! - объясняю довольно грубо. - И эта особая эльфийская магия из правил выбивается.
  
  - Не кричи так, Алёна. При чём тут эльфийская магия? Это твои собственные силы, которые всегда были внутри тебя. Если в твоём мире никто так не умеет, то вовсе не значит, что это невозможно.
  
  - То, что что-то возможно - ещё не повод это делать.
  
  - Мне не нравится, как этот мир на тебя влияет, - выдаёт Марина после короткой паузы, в которую я пыталась понять о чём она думает, по глазам, - Хорошо, что я знаю способ вернуть тебя домой.
  
  Что? Нет-нет-нет!
  
  Ну конечно! Не думала же я что она останется здесь навечно. Конечно, Марина знает способ вернуться назад. Но вернуть меня? Домой?
  
  Я ведь дома?
  
  И тут дверь в комнату распахивается. На пороге стоит мама, тяжело дыша. В руках у неё чугунная сковорода.
  
  - Это твоя семья? - спросила Марина настороженно
  
  - Это моя мать.
  
  - Вы совсем не похожи.
  
  Невесомое мгновение они смотрели друг на друга, а затем мама, похоже сложив два и два, а точнее мой 'акцент' и язык на котором мы с наставницей говорили (только глухой бы не услышал связи), замахивается сковородой и идёт в атаку. Марина одним шагом оказывается у меня за спиной, а я ловлю маму за руку, мягко обезоруживая. Сковорода летит на кровать.
  
  - Алёна! Кто это такая? - кричит мама, а её глаза краснеют и наполняются слезами. - Это она тебя тогда забрала? Почему она так выглядит? Она хочет снова тебя увести? Не пущу!
  
  - Что она говорит? - спрашивает Марина.
  
  Я отвечаю, что мама боится что снова меня потеряет.
  
  - Я пришла вернуть тебя, - напоминает она.
  
  Маме же я говорю другое:
  
  - Это друг. Она пришла убедиться, что со мной всё в порядке.
  
  Мама бледнеет, одной рукой закрывая рот, а другой опираясь на стену.
  
  - Так ты и правда всё помнишь?
  
  Ладно, мам, ты должна понять. Я невежливо беру и слегка тяну Марину за ухо. На её лице появляется смесь удивления, возмущения и смущения.
  
  - Как я могла рассказать что-то такое? Это сейчас у меня живой эльф в подтверждение. Понимаешь?
  
  Но она не отвечает, даже не двигается. Только глаза дрожат. Мне приходится подойти, взять её за руки и прошептать:
  
  - Мамочка, пожалуйста, оставь нас, нам нужно поговорить. Всё равно ты её языка не понимаешь.
  
  - Алёночка, умоляю! Не уходи!
  
  У меня сердце трескается от этого её голоса. Да как я могу?
  
  - Никуда я не денусь, мама. Пожалуйста.
  
  Не отвечая, она хватает меня за плечи и крепко сжимает. Неприятным холодком появляется осознание того, насколько же она слаба в сравнении со мной. Я очень не хочу выдворять её силой, но говорить при ней просто не могу.
  
  - Пожалуйста, - повторяю. И ещё несколько раз. Мама, наконец, сдаётся. Забирает сковородку и уходит. Её спина сгорблена, словно на неё обрушилась тяжесть всего мира.
  
  Когда я оборачиваюсь к Марине, она выглядит ничуть не лучше.
  
  - Ты никогда не рассказывала о своей семье.
  
  Надавив на плечо, я заставляю её сесть на кровать и опускаюсь рядом.
  
  - Это потому что я никогда не думала, что увижу их снова.
  
  - Понимаю...
  
  Почему-то мне не верится. Марина больше не смотрит на меня, а её руки дрожат.
  
  - Когда я сказала, что могу вернуть тебя, ты не выглядела обрадованной.
  
  Теперь и я спрятала взгляд.
  
  - Этот мир есть за что любить.
  
  - Но ты девять лун потратила на обучение! Чтобы исследовать наш мир!
  
  - Да, но здесь я потратила тридцать лун на обучение, чтобы делать этот мир лучше!
  
  Наставница вздрогнула и задрожала всем телом. Я услышала всхлип. Она что? Правда?
  
  - Марина, ты..? Почему ты..?
  
  - Потому что я люблю тебя, человек! И это меня убивает!
  
  Она вскинула голову и посмотрела на меня своими огромными глазами, которые, как я думала, никогда не знали и не узнают слёз. Мне хотелось вытереть их, обнять, утешить, но я перестала понимать, что из этого было бы уместным.
  
  - Поэтому ты так долго не отпускала меня?
  
  - Издеваешься? - она взорвалась, - Я бы никогда не оставила тебя! Я бы пошла с тобой, куда бы ты только захотела! Ведь твоя жизнь коротка! Я хотела провести её всю с тобой, что бы потом не жалеть ни об одном мгновении! Просто... Мы все хотели побыть с тобой ещё немножко. Мы все...
  
  Каждое её слово ранило меня. Не только сами слова, но и ломающийся, срывающийся голос.
  
  - Но я не смогу остаться здесь! Куда я пойду когда тебя не станет? Алёна, пожалуйста!
  
  Я даже не заметила, когда она взяла в руки свой лук. Марина сжимала его, ища уверенность. А мне горло сдавило, я ничего не могла сказать. Только разные образы перемешивались и сливались, я никак не могла решить, за какой зацепиться. Братья-ворожеи, моя семья, Марина, Валентин, который её рисует, ночь в Диком лесу, моя стрела, расчерчивающая родное небо. Я прижала запястье к груди.
  
  И тут Марина встала. С прямой спиной, вздёрнутым носом и льдом в глазах. Я такое уже видела, а потому испугалась.
  
  - Не нужно было тебе говорить, - произнесла она твёрдым голосом. - Меньше всего я бы хотела на тебя давить. Ты часто говорила мне, что самые верные решения - это спонтанные. Так вот тебе одна задачка...
  
  Она достала из кармана медальон и сжала его в кулаке. Я почувствовала всплеск эльфийской магии. За её спиной медленно открывается портал. Всё такого же, до боли знакомого, голубого цвета.
  
  - Мы продержим его, сколько сможем. Я буду ждать тебя на той стороне. А если ты не придёшь... Я это пойму, обещаю.
  
  Сказала и исчезла. Я запаниковала. Мне нельзя было уходить! Но и расставаться таким образом я не хотела! Я ещё не попросила прощения!
  
  В дверь постучали.
  
  - Алёночка, у вас всё хорошо?
  
  Мама! Я не могу снова так с тобой поступить! Но...
  
  Что мне делать? Сколько у меня времени?
  
  Я закрыла глаза и прижала Тал'эдору к себе. Я дерево. Я не паникую и мыслю трезво. Я дерево.
  
  Портал вдруг вспыхнул и немного сжался. Стало ясно, что время истекает.
  
  А мама начала стучать настойчивее.
  
  - Алёна, что происходит?
  
  Вот-вот она войдёт, увидит это и...
   Наконец, решение пришло само. И я ясно увидела, каким путём пойду.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com М.Олав "Мгновения до бури 3. Грани верности"(Боевое фэнтези) К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) М.Тайгер "Выжившие"(Постапокалипсис) В.Соколов "Обезбашенный спецназ. Мажор 2"(Боевик) М.Атаманов "Искажающие реальность-5"(ЛитРПГ) В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2"(Боевая фантастика) В.Палагин "Земля Ксанфа"(Научная фантастика) В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"