Турлякова Александра Николаевна: другие произведения.

Лицом на ветер. Глава 7

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Кидаю сразу большой кусок, так как делить шибко нет времени. Кому интересно - заходите...

  Когда она проснулась, его уже не было рядом, а в голове всё ещё нет осознания того, что всё произошедшее на самом деле происходило, а не являлось сном.
  Рианн долго лежала с открытыми глазами, думала. "Неужели это была я? Как я могла? Как посмела? Вот так нескромно, бесстыдно, как последняя блудница? О, Фрейя... Что это случилось со мной? Я ли это? Как могла я так делать? О, Донар..." Еле-еле сдержала стон стыда и отчаяния.
  А где он? Куда ушёл? О чём он теперь думает? Кем он теперь её считает?
  Он же мужчина, он должен быть первым, он должен делать всё сам, ему это богами, самой природой положено, так должно быть. А она бесстыдно захватила всё сама, как хотела вела себя, сама делала с ним то, что хотелось её телу. Так нельзя! Как он там когда-то говорил? Если женщина делает или говорит что-то не так, её можно ударить даже. А тут вся ночь - всё не так! Всё - неправильно! Как глупо, безрассудно... Ну зачем, зачем она позволила ему втянуть себя в это? Ведь понимала, что неправильно это! А сама...
  Он и сам-то, наверное, не рад, что позволил ей руководить собой. Рианн в редких проблесках памяти помнила его растерянное лицо в неярком свете маленького окна под потолком. Помнила, как он просил не оставлять его, помочь ему... Да, Рианн, конечно, постаралась потом вернуть ему долг, не оставила его, позволила и ему кончить, но это же было потом, уже после...
  О, какая же она дура... Ну зачем, зачем было всё это делать?
  Аж стона отчаяния не смогла сдержать, стыдясь самой себя.
  Рианн неторопливо поднялась и медленно оделась, стараясь прислушиваться к тому, что делается в другой комнате. Вышла, застёгивая пряжку плаща, и замерла, застав хозяина за чисткой оружия. Это был потерянный кинжал. И всё вспомнилось вдруг. С чего всё началось. С этого злополучного кинжала, будь он не ладен...
  Рианн задержала дыхание и неслышно скользнула на кухню. Мылась в тазу, плескала в горячее лицо прохладную воду, стараясь привести мысли в порядок. Как сейчас смотреть ему в глаза после всего, что случилось, что вытворяла она этой ночью? Как развязно и свободно она вела себя, непростительно для рабыни. О, стыд-то какой... И что теперь он сделает с ней?
  Стояла у стола, нарезая сыр, когда почувствовала, что качнулась занавеска. Резко обернулась, вскидывая непроизвольно руку с кухонным ножом.
  - Ого! Ничего себе!- Центурион отшатнулся и рассмеялся, глядя на нож.- Это ты мне так?
  - Извините...- прошептала, опуская руку, прятала взгляд в сторону.
  Центурион прошёл и сел за стол, наблюдал за руками рабыни. Спросил:
  - Будем завтракать?
  - Хлеба мало...
  - Нам хватит.
  Рианн пожала плечами, ну, хватит, так хватит, надо будет сходить за свежим сегодня. Пока они ели, свенка старалась не глядеть на господина, прятала глаза стыдливо, и краска румянцем лежала на скулах. Наконец, спросила про другое:
  - Взялись за оружие? Вам что, уже пора?
  - Да, думаю, скоро уже. Вариний говорил, что скоро... Может, ещё пару дней. Ну, сразу, думаю, посылать куда не будут, пока в крепости, а там...- усмехнулся.
  - И вам хочется снова на службу?
  - Нет,- признался честно.- Я, конечно, соскучился по ребятам, хотел бы увидеть всех, поговорить, но на службу? Нет!
  - Вам это не нравится?- Рианн нахмурилась озадаченно.
  - Кому это может понравиться? Подневольность, в любую погоду, нагрузки какие, переходы всякие, другие хоть за гражданство, а я...- Пожал плечами.- Но, может быть, в конце службы мне дадут землю и пенсию, я буду жить на своей земле.
  - И что, вы будете пахать и сеять эту землю?
  - Почему?
  - А зачем вам тогда земля?
  - Посажу виноградники!
  - Виноградники? Ни разу в жизни не видела виноградников. На вино, что ли? Вы же сопьётесь, как мой отец.
  Он усмехнулся на её слова.
  - Я не себе. Буду продавать, выводить новое вино, просто любоваться тем, как зреет виноград. Думаешь, мне дадут сильно много земли? Ага...
  Рианн улыбнулась, добавляя:
  - Смотря, какую землю вам дадут, а то будете пахать наши земли и растить только рожь и ячмень, виноград у нас не растёт.
  - Да, это точно, землю могут дать и тут...
  - Останетесь здесь и будете жить в Германии. Прослужите всю жизнь здесь и доживать остаток жизни тоже будете здесь. Тоскливо, наверное, будет?
  - Да, точно, тоскливо - мягко сказано. Ваши зимы меня и так уже доконали. Особенно снег, и ваши дожди, и этот холод везде...
  - Уже весна, скоро станет тепло.- Рианн улыбнулась и впервые встретилась с римлянином глазами, тут же растерянно отвернулась. Помолчали. Она заговорила первой:
  - А я бы не хотела отсюда уезжать хоть куда-нибудь, это моя Родина, да, может быть, здесь холодно, неприветливо, часто дожди и снег зимой, и земля наша не родит винограда, но я люблю эти места, эту землю, эту природу...
  - И эти мерзкие болота?
  - И болота.- Она согласно кивнула.
  - Значит, ты останешься со мной на моей земле.
  Свенка рассмеялась вдруг на его слова.
  - Если вы меня не продадите, кому другому, конечно, я останусь с вами, куда я денусь?
  Он поднялся из-за стола, собираясь уходить, и Рианн поняла, что он уйдёт сейчас, и эта недосказанность так и останется между ними. А так не должно быть. Это неправильно.
  - Господин?- она сама позвала его, поднимаясь следом, мяла пальцами край плаща.
  - Что?- Обернулся к ней и смерил вопросительным взглядом.- Что случилось?
  - Я...- Она боялась смотреть на него, глядела в занавеску за спиной центуриона.- Я хотела... Извините меня за то, что было ночью. Просто... Я...- Она в бессилии замотала головой, глянула в глаза на мгновение.- На меня нашло что-то, какое-то помешательство... Я не могла держать себя, я не понимала... Простите...
  Он смотрел на неё с улыбкой.
  - Простить? Я должен тебя простить?- Он усмехнулся.- Разве ты сделала что-то плохое? Я сам этого хотел! Ты помнишь?- Он шагнул вдруг к ней, и Рианн невольно отшатнулась назад, упёрлась подколенным сгибом в лавку у стола, а римлянин взял свенку за плечи и притянул к себе, зашептал прямо в ухо:- Я понимаю, что с тобой происходит... У тебя это в первый раз... Ты была этой ночью такой, какой мне давно хотелось тебя видеть. Помнишь, я говорил тебе? Ты должна быть смелее, активнее? Я это имел ввиду... Я узнал тебя совсем другой, интересной... Не надо стыдиться этого...- Он сделал паузу и добавил:- Да, всё было не так, как обычно, но мне понравилось...
  Рианн отшатнулась от него, поражённая его словами, но центурион по-прежнему держал её за плечи. Подтянул к себе и поцеловал в губы, свенка даже не успела ничего сообразить. Как ей вести теперь себя? Позволить ему этот поцелуй или по-старому отстраниться?
  - Я должен идти, мы договорились с Диксом встретиться на Форуме.
  Отпустил её и ушёл. Рианн осторожно присела на лавку. Значит, он не злится на неё? И ей ничего не угрожает? Он не накажет её за кинжал? А за то, что она хотела убить его? Или это уже другой разговор? Он замалчивает об этом, но с каким сосредоточенным лицом он сегодня чистил лезвие этого кинжала. Рианн вздохнула. Он не забудет, он никогда этого всего не забудет. Ладно. Принялась убирать со стола и позже села за работу.
  Проработала почти до обеда и решила сходить за хлебом в пекарню на Форуме. Денег было немного, поэтому Рианн купила только хлеба и немного молока, на уголь денег не хватило. Придётся потушить одну жаровню и тянуть оставшийся уголь на другой. Ночи были ещё холодными, а значит, в комнатах будет холодно, особенно в её комнатке, там тепла вообще практически нет. Но что поделаешь? Надо больше работать, чтобы быстрее продать ткань и хоть что-то заработать.
  Центурион не возвращался, наверное, они с Диксом засели опять где-нибудь. Рианн проработала до ночи, пока не устала смертельно, и легла спать. Уже сквозь сон слышала, как вернулся её хозяин, ходил туда-сюда, гасил свет и ложился. Она уже засыпала опять, когда почувствовала, что к ней под одеяло забирается её господин. Рианн возмущённо заворчала, пытаясь отстраниться, но римлянин обнял её, прижимаясь всем телом, шепнул:
  - Какая ты тёплая... Я так замёрз, ещё попил холодного молока, и вообще околел... Ты тёплая, Рианн...- Уткнулся лицом в волосы на затылке свенки и затих, проваливаясь в сон.
  Рианн лежала на боку спиной к хозяину, чувствовала тяжесть мужской руки на себе, тепло, согревающее всю спину, и ледяные ноги центуриона. О, откуда он такой взялся? Она себя-то долго не могла согреть, а теперь и его грей? Замёрз он, нечего до ночи по улицам шататься! И не заметила, как и сама провалилась в сон.
  Проснулась с рассветом и заметила, что центурион лежит и смотрит на неё. Рианн смутилась, почувствовав раздражение, шепнула недовольно:
  - Зачем вы смотрите на меня, когда я сплю?
  - Ты этого не любишь?
  - Конечно же, нет! Кому нравится, когда на него смотрят, спящего? Вам, что ли, это нравится? Не думаю... Зачем так?- Она хотела подняться, но центурион не дал ей, обнял и вернул обратно на подушку.
  - Полежи, куда ты торопишься?
  - Работать. Нельзя лежать.
  - Никуда не денется твоя работа. Просто полежи со мной, никто же тебя не трогает. Хорошо же... Тепло, спокойно, солнце светит уже...
  - Полежи...- передразнила с усмешкой, недовольно поджимая губы.- Хорошо вам... А с утра столько ещё надо переделать...
  - Ну и ладно!
  - Я уже затушила вчера одну жаровню, привыкайте к холоду...
  Он улыбнулся ей и коснулся губами её открытого плеча, ответил чуть слышно:
  - Я привыкаю. Будем греться вместе. Одному спать холодно, правда?
  - Да, только вдвоём спать некогда, разве не так?
  Центурион рассмеялся на её слова, и Рианн почувствовала, как его вторая ладонь, та, что под одеялом, мягко легла ей на бедро.
  - Это точно, вдвоём спать некогда...- Улыбался.
  - Не надо.- Рианн сбросила с себя его ладонь, отдёрнув ногу в сторону, и его рука упала между свенкой и центурионом.
  - Почему?- Он искренне удивился.- Сейчас утро, куда торопиться, никто не придёт, соседи ещё спят... Я же знаю, что тебе понравилось в прошлый раз. Ты была на высоте, это точно...- Улыбался, а Рианн аж воздухом поперхнулась на его слова, и лицо вспыхнуло румянцем стыда и смущения.
  - Не надо, прошу вас... пожалуйста...
  - Почему? Потому что ты впервые была такой, какой хотела? Ты же всегда хотела мне отомстить, разве нет?- Рианн отвернулась, закрывая глаза, в бессилии кусала губы. О чём он говорит? Лучше бы она сейчас провалилась сквозь землю, чем слушать это.- Я дал тебе такую возможность сделать это... И да, вот это была месть...- Он улыбался, разрывая этим сердце свенки.- Такой напор, такая мощь, не всякому мужчине под силу...
  - Не надо, умоляю вас...- Рианн морщилась с неприятием его слов и снова попыталась сесть на ложе, хотела просто уйти от этого разговора. Но римлянин снова не дал ей этого сделать, вернул назад, придавил рукой через грудь.
  - Ну чего ты боишься? Разве я сказал что-то плохое? Я разве обидел тебя? Между мужчиной и женщиной не должно быть секретов, недомолвок... Я хочу знать, что тебе нравится, а что - нет... Ты же никак не выражаешь своего отношения к тому, что я делаю...
   Рианн почувствовала, как где-то внутри начинает вскипать злость. Что он делает? Чего он от неё хочет? Зачем он говорит о той ночи?
  - Это я-то?- Удивлённо глянула ему в лицо в упор.- Это я-то не выражаю? Да я всё время это только и делаю, и делала с самого начала - тоже! Вы же никогда меня не слушали!
  - Да нет, я не про то...
  - А про что?
  - Когда тебе не нравится, что я делаю, это я вижу, чувствую. А я хочу знать, когда тебе нравится, что ты чувствуешь, хорошо ли тебе, хочу видеть и слышать тебя. А ты молчишь...
  - А что я должна делать? Кричать на весь дом?
  Центурион усмехнулся.
  - Ну, кричать не обязательно, можно делать это по-другому... Просто я хочу знать, что делаю что-то не зря... Ты же всё время молчишь. Плохо ли тебе, хорошо ли - всегда молча.
  - Я не могу по-другому...- Рианн смотрела в сторону, сжимала и разжимала зубы. Разговор тяготил её.
  - Ты не доверяешь мне? Поэтому ты закрыта?
  - Доверяю?- переспросила с усмешкой.- После того, что между нами было, после того, что вы делали со мной с первых дней, вы ещё хотите доверия?- Снова усмехнулась.- Этого никогда не будет!- Резко обернулась к нему.- Мы с вами сильно разные! Вы - римлянин, чужак, захватчик, центурион, из тех, что приводят своих людей в наши посёлки... А я - ваша рабыня! Я должна выполнять ваши желания, требования. Я делаю это. Вы не спрашиваете меня, хочу я этого или нет, я просто делаю. Чтобы вы не ругали меня, не били, я подчиняюсь вам, потому что вы - мой хозяин!- Она перевела дух и несколько раз растерянно моргнула.- А доверие... доверие может быть только между равными. А мы такими не будем никогда!
  - А если я дам тебе вольную?
  - Я не стану римлянкой.
  Марк молчал, чуть повернув голову, уткнулся лицом в подушку, всё ещё чувствовал под рукой вздымающуюся грудь свенки. Мгновение назад эта девушка казалась ему роднее, ближе, что ли. Она сама своими словами возводила эту стену между ними. Она - германка, свенка, его рабыня, она, оказывается, просто будет делать то, что он хочет из-за страха быть наказанной им. Но ведь это ложь! Она столько раз уже делала много всего против его воли! Перечислять устанешь!
  "Почему ты тогда всё время сопротивляешься? Почему во всём против? Если ты боишься наказания, почему тогда всё стараешься делать наперекор мне? Даже сейчас! Я говорю тебе одно, а ты порываешься делать другое! Что ты за человек! Да и человек ли - рабыня, варварка, чтоб тебя! Захочу и сделаю тебе больно, захочу и возьму сейчас силой, ударю, оставлю голодной. Ты про это говорила, да? Что всё покорно сносить будешь? Всё примешь, да? Со всем смиришься? Ты - моя рабыня! Ага. Как бы не так... Я тебя знаю".
  Он приподнялся на локте и навис над свенкой, лежащей на спине, смотрел в лицо прищуренными глазами, спросил, отделяя каждое слово:
  - Значит, будешь делать всё, что я скажу?- Рианн смотрела на него снизу исподлобья, молчала.- Лишь бы я не бил тебя, так? Только поэтому?- Она снова выдержала его взгляд, и Марк почувствовал, что свирепеет от её молчания, её покорного взгляда.
  Ах так! Ну ты выпросила это сама! Я хотел по-хорошему, я спрашивал тебя, но ты всё время строишь из себя жертву насилия. Ну погоди же! Я покажу тебе, кто твой хозяин, ты, наверное, уже забыла, каково это. Привыкла, что я играю с тобой, воли тебе дал в выборе и в действиях, жду от тебя ответа, как от нормальной. А ты не нормальная... Ты просто - рабыня! Плевать!
  Он навалился на неё, сразу же первым же действием рывком втолкнулся ей коленями между ног, потом поймал руки за запястья, вдавил в подушку слева и справа от лица, впиваясь ногтями в нежную кожу свенки. Рабыня хрипло выдохнула ему в лицо с возмущением, глядела ошарашено, удивлённо, попыталась выкрутить руки, засучила ногами. И страх промелькнул на её лице.
  Она вела себя так, как делала это осенью, когда он приходил к ней на ложе, сопротивлялась в начале и отдавалась в конце, после применения силы. Будто и не было ничего другого после. Будто и не лечила она его, не брила, не кормила на свои деньги, будто и не было между ними того доверия, какое почувствовал он совсем недавно.
  - Ну что, ты ещё не пожалела, что не воспользовалась моим кинжалом и не перерезала мне глотку, когда представился случай?
  Ну вот, он, наконец-то, спросил её об этом. Рианн так и знала, что он не забудет этого, будет помнить всегда. Выдохнула сипло:
  - Нет! И никогда не пожалею, до последнего дня - не пожалею...
  И центурион отпустил её руки, нахмурился, глядя ей в лицо, а свенка освободившимися ладонями упёрлась ему в плечи, стараясь оттолкнуть от себя римского центуриона, безуспешно отталкивалась ногами, чувствуя в этом положении свою беспомощность.
  - Не пожалеешь?- спросил недоверчиво.
  - Пустите! Пустите меня!
  Он отпустил её и просто лёг рядом, стараясь даже не касаться, а Рианн отодвинулась к стене, легла на бок, оставляя пространство пустого ложа между собой и мужчиной. Хрипло дышала, шепча:
  - Зачем?.. О, Донар... Что вы делаете? Зачем? Разве я и так не принадлежу вам?
  - Принадлежишь...
  - Тогда зачем это?
  - Я хочу понимать тебя, а не только обладать твоим телом.
  Рианн усмехнулась, повела подбородком.
  - Это невозможно. Мы слишком разные... Я уже говорила вам, вам даже разговаривать приходится на моём языке, а я живу по вашим римским законам быта... Мы никогда не поймём друг друга...
  Он закрыл глаза, принимая её слова. Она права. Он - римлянин, отслужит своё и уедет, а её, возможно, продаст здесь, раз она так любит свою Германию. Она - свенка, проданная за долги соплеменником. Просто он на мгновение увидел в ней свободную девушку, и захотел, чтобы она относилась к нему наравных. А этого не может быть. Он ошибся. Она - рабыня и у неё своё место, место рабыни.
  Он поднялся с ложа и натянул нижнюю тунику. Рианн наблюдала за ним со своего места, потом отвернулась, прикрывая глаза, а когда открыла их, центуриона уже не было рядом.
  
  * * * * *
  
  Весна постепенно вступала в свои права, становилось теплее, сошёл последний снег, проходили дожди, и лужи уже не подмораживало за время ночей. Зазеленели деревья, солнце грело, и казалось, что зимние дни безвозвратно ушли в прошлое. Так и было до следующего года.
  Центурион давно уже вышел на службу после своего ранения, а Рианн по-прежнему подолгу ткала. Когда в дверь среди дня постучали, свенка не ждала увидеть кого-нибудь незнакомого, и открыла. На пороге стояла женщина, смерила Рианн внимательным взглядом с головы до ног и спросила о чём-то по-латински. Рианн так и не выучила языка, поэтому только развела руками.
  - Я не понимаю вас...
  Женщина повторяла свои вопросы, и Рианн узнала слова "центурион", "Марк". Гостья искала центуриона Марка Луция, господина Рианн.
  - Его нет, вам придётся подождать, заходите.
  Рианн впустила женщину в дверь, но гостья была не одна, её сопровождала служанка. Обе они были в дорожных плащах до земли. Рианн сухо сглотнула, чувствуя, что в голову приходит догадка. Наверное, это жена центуриона, она приехала из Рима. Свенка усиленно пыталась вспомнить её имя, ей казалось, что когда-то он называл его, но не могла. Служанка оказалась тоже из германок, может, другое племя? Высокая, сухая, среднего возраста. Смерила Рианн долгим взглядом и спросила. Рианн нахмурилась, вслушиваясь в вопрос. Язык был чужим каким-то, но она смогла разобрать, что ей говорят, с трудом, но смогла.
  - Ты его рабыня?
  - Да...- Рианн кивнула.
  - Давно?
  - С осени...
  Госпожа, заметив, что рабыни нашли общий язык, удивлённо наблюдала за ними. Спросила свою служанку о чём-то, и та перевела для Рианн:
  - Служишь ему днями и греешь по ночам?- Рианн опешила от прямого и откровенного вопроса. По сути, оно-то так и было, но когда оно прозвучало вот так прямо и жёстко, стало обидно. А рабыня продолжила:- Неудивительно, что он уже два года не появляется дома.
  - Два года? Причём тут я? Я у него только зиму...
  - Конечно...- Рабыня гостьи усмехнулась.
  - Если вы хотите видеть господина, надо идти...- Но Рианн перебила её соотечественница:
  - Он уже должен знать, за ним послали.
  Рианн пожала плечами, послали, так послали, значит, скоро придёт. А ей-то что делать? Занимать гостей? Гостей... Жена его вела себя совсем не как гостья, обошла все комнаты, заглянула на кухню, с усмешкой вышла даже из угла Рианн. Эта женщина привыкла вести себя так, хозяйка и госпожа. Её внимательные глаза видели всё, замечали все мелочи и недостатки в манере ведения домашних дел Рианн. Уставилась в лицо свенки прямым холодным взглядом и спросила:
  - Он сам купил тебя?- Её служанка перевела.
  - Да...
  - И сколько ты стоила? Ты дорого ему обошлась?
  Рианн смутилась, вспоминая, как вместе с центурионом за эту зиму они считали каждый асс.
  - Да... Дорого...
  Госпожа усмехнулась, небрежно и презрительно изогнув красивые губы.
  - Он явно переплатил. Или ему расхвалили твою дырочку? Ты - мастерица ночных утех, раз он схватился за тебя по высокой цене?
  Рианн растерянно моргала, не зная, что сказать, переводила взгляд с её лица на лицо германки. Шепнула:
  - Не знаю... Я была девушкой...
  - Была!- Жена центуриона громко хмыкнула и отвернулась, ругая своего мужа через зубы. Её служанка, конечно же, не стала переводить последние слова для Рианн.
  Ей же захотелось уйти, спрятаться где-нибудь, пока всё это не закончится, и свенка ушла в свой угол. И вовремя. Пришёл центурион. Где уж там всё это время пряталась рабыня гостьи, Рианн и представить не могла, но слышала, как ругались между собой центурион и его жена. Здесь и переводить было не надо, они высказывали друг другу всё, что хотели и на таких повышенных тонах, что Рианн и не знала, что он умеет так разговаривать. Обычно с ней у него разговор был коротким, одного его взгляда хватало, чтобы Рианн поняла, что он недоволен, а уж, если бы она попыталась спорить или повысить голос, он мог дать ей и пощёчину. Так было осенью, но она выучила этот урок ещё тогда. Сейчас она подобного себе не позволяла.
  Здесь она ни разу не услышала звука пощёчины, центурион ругался с женой без рукоприкладства. Конечно, она законная жена, она гражданка, она богатая наследница. Попробовал бы он её ударить! Хотя и саму Рианн он бил только осенью, в первые дни, потом как-то всё утряслось, они ужились, привыкли друг к другу, и сейчас он не трогал её.
  А как-то говорил, что жену, если она неправа, надо бить. Что ж слова его расходились с делом? Или, может быть, он и сам был виноват неменьше её.
  А она красивая. По римским меркам, конечно. За эти месяцы Рианн насмотрелась на рынке на всякие лица, и теперь могла это оценить. Это холодная, высокомерная красота. Эта женщина знала себе цену, она не позволит относиться к себе неуважительно. И ни за что на свете Рианн не хотела бы иметь такую женщину своей хозяйкой. Она хуже мужа. Если с центурионом ещё можно было найти общий язык, пусть даже в постели, то с этой - пустое дело. Ей никогда не угодишь, как ни старайся.
  Они ругались долго, пока в стену не начали стучать соседи: там были маленькие дети. Наконец, жена центуриона ушла, забрав свою служанку и громко хлопнув дверью напоследок. Ничего себе! И что теперь будет? Что будет?
  Рианн сидела на своей постели, подтянув колени к подбородку, когда к ней заглянул её хозяин.
  - Ты здесь? У нас есть, что поесть? Рианн?
  Она медленно поднялась, спустила ноги и всё под его внимательным взглядом. Он злился, скрипел зубами и искал способ выпустить пар. Ой, как не хотелось бы ей сейчас оставаться с ним один на один. Рианн догадывалась, на что способен мужчина после подобного скандала. Это жену свою он не тронул, а ей теперь может достаться за любое слово или неосторожно брошенный взгляд.
  У неё у самой тряслись руки, будто сама с кем-то поругалась. Наливала молоко и резала сыр с хлебом. Центурион наблюдал за её руками, положив стиснутые кулаки на столешнице.
  - Ты сказала ей, что обошлась мне дорого...
  Сердце Рианн оборвалось, она звонко лязгнула ножом по краю глиняной тарелки. Римлянин смотрел на свенку снизу, будто ждал ответа, и она сипло ответила:
  - Она спросила...
  Он согласно кивнул головой, отводя взгляд. О, боги, как же она сейчас боялась его. О, Донар...
  - И о том, что ты девушкой... была?- Он сознательно сделал паузу между этими словами. Рианн хрипло задышал, чувствуя, как ей не хватает воздуха.
  Нет! Он не смеет так глядеть на неё.
  Она вдруг метнулась к себе, уйти, спрятаться от него, от его взгляда. Но не успела, он догнал её, схватив за локоть, вернул обратно, кинул на стену. Рианн ударилась спиной и зажмурилась, ожидая чего угодно, зашептала быстро срывающимся голосом:
  - Не надо, пожалуйста, не бейте меня...- Закрылась, выставив ладонь.- Она спросила, я не знала, что сказать ей... Сказала правду... Прошу вас... Я не виновата... Если у вас проблемы... если ваша супруга такая... причём тут я? О, Фрейя... О чём я?- Смутилась от прямоты своих слов. Но центурион этого, кажется, не заметил.
  - Она такую грязь кидала мне в лицо,- процедил через стиснутые зубы,- будто я пригрел последнюю гарнизонную шлюху в твоём лице...
  - О, Донар...- шепнула на выдохе.- Не надо, не бейте меня...
  - Бить? Тебя?- Он удивился.- Зачем?
  Рианн ощутила невыносимую слабость и сползла вниз по стене, заговорила быстро, будто боялась, что ей не дадут выговориться, перебьют:
  - За всё время, пока вы тут разговаривали с ней, вы ни разу не ударили её... Я понимаю, она ваша жена, свободная гражданка по-вашему... А сейчас вам надо сорваться на ком-то... Пожалуйста... Не бейте меня...- прошептала последнее.
  Центурион смотрел на неё сверху, бессильно сжимал и разжимал кулаки. Рианн следила за ним исподлобья.
  Защищаться ей было нечем, силы сравнивать бесполезно, но если он попробует ударить, она решила для себя, молчать не буду, всё, что сказала - правда, так что буду отвечать, чем придётся, вцеплюсь в глаза всеми ногтями. Только тронь...
  А центурион постоял над ней немного и ушёл, через миг хлопнула и дверь. Рианн хрипло выдохнула с облегчением. Слава богам, ему хватило сил и терпения удержать себя в руках. Глянула на стол, ничего не ел, да и хотел ли? Обычно он ел в крепости, здесь только так, немного, или когда день был тут, перед ночным дежурством. Сейчас голодным он вряд ли был, просто не знал, чем занять себя после ухода жены.
  - Слава богам...- прошептала себе, поднимаясь с пола.
  Ждать чего-то не могла в этих стенах, не хотелось оставаться одной после всего, собралась и ушла на рынок. Долго бродила по лавкам и рядам, думая обо всём.
  Вряд ли при таких отношениях их семью можно назвать счастливой. Он как-то заикался, что поженили их родители, а супруга любила и любит другого, и даже ребёнка родила от любовника, а не от мужа. И он собирался разводиться с ней, он говорил об этом, когда болел ещё, тогда он многое воспринимать по-другому начал. Зачем же сейчас выяснять отношения? Для чего эта ругань? Она сама приехала, что тогда тянуть? Разводился бы и не мучил ни себя, ни её. Она же не любит его! Да не то что не любит, она полна злости и презрения! Она ненавидит своего мужа. Она легко согласится на развод. Неужели он всё забыл? Всё, о чём говорил, чего хотел?
  Она вернулась к себе уже вечером, когда устала от бесцельных прогулок, когда уже начали закрывать лавки, а по стенам римской крепости загорелись сторожевые костры. Хозяин её молча и одиноко сидел на кухне над нетронутым столом, и Рианн, не ожидая увидеть его, замерла, растерявшись. Центурион заметил её и спросил:
  - Ты где была?
  - На Форуме.
  - Зачем? Там же уже всё закрыто, наверное.
  - Почти всё.- Не хотелось говорить ему о своих мыслях, и Рианн перевела разговор на другую тему:- Вы сегодня в ночь?
  - Нет. Из-за того, что она приехала, мне дали выходные дни. Жёны редко сюда приезжают...
  - Где она сейчас?
  - На постоялом дворе.
  - Наверное, вам лучше быть там, с ней...
  - Зачем?
  - Ну,- она замялась,- для этого вам и дали выходные, быть с женой, поговорить, побыть вместе, вы же давно не виделись...
  - И лучше бы не встречались.
  - Почему? Вы всегда хорошо отзывались о ней. Она красивая, да,- Рианн кивнула, признавая это,- очень красивая, но...
  - Но?- он ждал продолжения, и Рианн не знала, как сказать об этом, тогда римлянин опять спросил:- Но?
  - Я не хотела бы такой хозяйки, как она...
  Центурион долго молчал, глядя в лицо свенки, думал.
  - Ты и меня бы своим хозяином не хотела.
  Рианн усмехнулась и медленно устало прикрыла глаза, потом ответила:
  - Я вообще не хочу никакого хозяина, любого, ни такого, как ваша жена, извините, если что, ни вас, ни кого бы то другого. Надоело! Каждый указывает мне, что делать, а потом ещё и выставляет меня везде виноватой. Меньше всего я хочу вмешиваться в вашу жизнь и что-то советовать.- Она села на лавку у стола и медленно потянула шнурки плаща у горла.
  Теперь они сидели друг против друга через стол, центурион наблюдал за ней и её руками. Рианн вздохнула.
  - Можете меня бить, но я всё равно скажу... Если вы дорожите отношениями, если вам нужна семья, ваш ребёнок, вы должны не тут сидеть, а быть у неё, быть с ней рядом. Она же женщина, она ждёт от вас первого шага, ждёт извинений...
  - Она - не ты! Это тебе нужны извинения и первые шаги. Она не такая! Я больше чем уверен, что ей нужен развод, и за этим она сюда и приехала. И то, что ты попалась ей на глаза, то, что она взъелась из-за этого - только повод. Она сейчас во всём виноватит меня, выставляет меня одного крайним, чтобы оправдать свой приезд и свои требования.
  - Она просит развода?
  - Она не просит - она требует!
  - Вы же сами этого хотели, хотели ехать к ней и разводиться. И что? Вам же лучше, теперь никуда ехать не надо...
  - Легко всё у тебя.
  Рианн пожала плечами, будто говоря "Как хотите..." Поднялась из-за стола и сбросила плащ с плеч, собрала его, перебросила через согнутую руку.
  - Я немного поработаю, мне осталось совсем чуть-чуть и завтра можно будет отнести.
  - Делай, что хочешь...
  Рианн ушла, села за работу. Бронзовые браслеты позвякивали в такт движениям рук, а мысли всё возвращались и возвращались к тому же. Пусть поступает так, как считает нужным, как ему кажется правильным. Разве можно здесь дать один и единственно верный совет? Нет и нет! Пусть всё решит сам. И всё равно, как бы он ни поступил, рано или поздно пожалеет.
  Через момент центурион прошёл мимо неё и ушёл на улицу. Рианн перестала работать и, замерев, долго смотрела на закрывшуюся дверь через плечо. Что это? Куда он на ночь глядя? Решил послушаться совета своей рабыни? До неё, конечно, до неё.
  Может быть, помирятся. Сейчас он устроит ей ночь любви, как он это умеет, в этом ему не откажешь, и они помирятся. Она простит ему всё. Долгое отсутствие, рабыню рядом, разговор на повышенных тонах - всё простит!
  Даже Рианн, уж как ненавидела его, как боялась, а потом всё равно дрогнула, научилась получать удовольствие от близости с ним, от прикосновений к его телу, от взглядов на его лицо, даже от поцелуев. А ведь казался чужим, чёрным демоном из мира мёртвых. Но он растопил лёд её сердца. И ничего, сейчас он ей таким не кажется. Да, не такой, как свены, да, чужой, незнакомый, да, делал больно, но именно он ввёл её в мир чувственных, плотских наслаждений. Если бы не он, Рианн навсегда закрыла бы для себя эту дверь. Он научил её любить поцелуи, смотреть в лица мужчин без страха.
  И сейчас он пошёл к ней. Будет любить её всю ночь напролёт, доказывать ей свою власть мужа, и она простит его и вернётся без развода.
  Стоп! Рианн ударила раскрытой ладонью по раме станка. Что это? Она что, вздумала ревновать его, что ли? Ещё чего! Не будет этого никогда! Не хватало ей ещё ревновать его, да к кому? К собственной жене! Не хватало ещё! Ага!
  Да, он много раз говорил, что с тех пор, как живёт с ней, перестал ходить к другим женщинам, поэтому всё это время он был только с ней, другие были ему не нужны. Он был только её. Теперь он пошёл к ней и будет с ней эту ночь, значит, Рианн будет делить его с другой, с женой, но всё-таки.
  Ах! Всё же это ревность... Холодная, липкая обида незаметно прокрадывалась в сердце.
  Рианн нехотя вернулась к работе, может, она сможет отвлечь её от этих дурных мыслей.
  Уток - основа. Уток - основа.
  "Я ни на что не рассчитываю, кто я такая? Делай сам, что хочешь. Если всё уже решил, то делай..."
  Она успокаивала себя, занимаясь механической, нудной работой, пока не доделала всё, что хотела. Потушила свет и легла. Какие бы мысли ни лезли в голову, а заснула она быстро.
  Каково же было её удивление, когда утром, проснувшись, она застала спящим своего хозяина. Он был здесь, и когда пришёл, Рианн не услышала ночью, так крепко спала. Что же это? Она его выгнала? Или он до неё не дошёл? Или её его ласками не удивишь? Это Рианн, дурочка, позволяла ему всё и терпела его, пока сама не научилась пользоваться этим.
  Свенка тихо прошла на кухню и помылась в бронзовом тазу холодной водой, освежала лицо и руки после сна. Было холодно. Уголь кончился, не осталось денег, Рианн поискала по столу, что можно съесть после вчерашнего. И хлеб, и сыр засохли, и она погрызла их, запивая холодной водой.
  Появился хозяин, поплескал водой в лицо, чтобы быстрее проснуться, молчаливый, угрюмый, смотрел мимо Рианн, будто её и не было рядом. Что так? А она-то умирала от любопытства, умом понимала - не её дело, но так хотелось знать, дошёл ли он до жены, и было ли у них что-то?
  Да, он прав, его супруга это не Рианн, неужели она выперла его, и он ушёл, вернулся сюда? Вот это да!
  - Когда вы вернулись? Я не слышала...
  - Ты спала...
  Он тоже принялся искать по столу, что можно съесть, и Рианн собрала ему то, что ещё осталось.
  - Это всё, молока тоже нет. Сегодня попробую купить хлеба, да и угля нет, что-то мы совсем запустились - ничего не осталось...
  Рианн поймала себя на том, что сказала "мы" и осеклась, не договорив фразу, но центурион этого не заметил, ломал кусочками засохший сыр и по одному кидал их в рот.
  - Ты доделала, что хотела?- спросил, и Рианн кивнула без слов.- Я дам тебе денег на хлеб и уголь. Когда ты пойдёшь?
  - Ещё рано, у Авия открывают позже, успею что-нибудь сделать, да воды ещё надо принести, осталось совсем чуть-чуть. А вы сегодня не на службе ещё?
  - Нет. Сегодня ещё нет.
  Рианн кивнула и вышла, села зашивать кое-что, требующее починки. А скоро пришла жена центуриона со служанкой. Вот уж кого видеть совсем не хотелось. Принялась расхаживать туда-сюда, кругом заглядывать и выговаривать что-то по-своему, под спокойным и молчаливым взглядом собственного мужа.
  Марк не думал, что она придёт так рано, обычно Атия вставала поздно, вечерами сидела допоздна и утром спала долго. Что же изменило её привычки? Вчера вечером он застал её на постоялом дворе бодрствующей, они проговорили с ней почти до полночи. Он надеялся помириться с женой и думал, что останется на всю ночь, но она и слушать не хотела. С её уст срывались только претензии и требования. Для неё единственным выходом в их ситуации был только развод, за ним она сюда и приехала.
  Он вспоминал их вчерашний разговор, наблюдая за перемещениями жены...
  - Почему, почему, Атия, что случилось? Почему именно сейчас?
  - Осенью умер мой отец, я вступила в права над наследством, я занимаюсь лавками, я уехала из твоего дома. Сейчас мне никто не указ, после твоего отца... да и ты далеко.
  - Что с моим отцом?
  - А ты разве не знаешь? Тебе никто не сообщил?
  - Что случилось?
  - Он умер ещё летом.
  - Умер? Почему я только сейчас узнаю об этом? Почему никто не написал мне? Атия?
  - Мой отец тогда болел, мне было некогда, я все дни пропадала у него, сама вела дела, следила за торговлей. Я не могла...
  - А мама? Почему не написала она?
  - А-а...- Он как сейчас видел её небрежный взмах руки.- После смерти твоего отца она почти сразу тронулась рассудком. Выходит, и она тебе не сообщила ничего.
  - Тронулась рассудком?
  - С горя, наверное... Выходит, она любила твоего отца, раз так приняла всё близко к сердцу... Она умерла в январе, сразу после сатурналий, извини, мне надо было сообщить тебе - я замоталась...
  Марк был убит этими новостями. Оказывается, за эти полгода он осиротел, потерял всех своих близких, и ничего не знал об этом. А она сообщала об этом так буднично, так повседневно, будто это её не касалось.
  Ты всегда была такой циничной, и почему я этого не замечал раньше? Если бы не развод, ты бы здесь вообще не появилась, так ведь?
  - Ты привезла мне плохие новости...
  - Прости, я думала, ты всё уже знаешь.
  - От кого? Откуда? Кто мог мне сообщить об этом? Это должна была сделать ты! Атия, как ты можешь?
  - Сейчас никто из твоей семьи не может мне указывать, у меня нет ни отца, ни братьев, я хочу освободиться и от тебя. Я приехала за разводом. Любой судья разведёт нас, ты годами не появляешься дома...
  - Я - военный.
  - Я знаю.
  - Это всё из-за него? Из-за этого козла Авла? Это он надоумил тебя приехать сюда со своим разводом? Он там рядом с тобой? Ты всё это время жила с ним?
  - При чём тут Авл?
  - Почему он не приехал с тобой? Оставила его смотреть за своими лавками? Конечно, я в этом ничего не смыслю, я далёк от твоей торговли, зачем я тебе нужен - скучный военный в далёкой Германии? Так, да?
  - Я могу и не разводиться, меня устраивает то, что существует сейчас. Я просто хочу избавиться от тебя и твоего ветхого дома в Риме, я не могу разрываться на два дома, на две семьи...
  - На две семьи? Понятно. Ты уже давно живёшь с другим и его ребёнком, я знаю, что Марка ты родила не от меня, я это уже понял...
  Она даже не стала спорить, только усмехнулась коротко и холодно, и после этой усмешки Марк решил, что не хочет больше иметь с ней ничего общего. Он ушёл среди ночи с постоялого двора и вернулся в свой холодный и маленький казённый угол с одной рабыней, без больших сбережений и богатств.
  И вот сейчас Атия ходила здесь хозяйкой, всем недовольная и раздражённая.
  - Почему так холодно у тебя? Это же угол, это не жильё - это собачья конура, волчье логово! Где ты спишь? Что ты ешь? Где твои вещи? Разве можно здесь жить? У меня в Риме рабы живут лучше!
  Марк ничего не говорил ей, молча смотрел и думал. Трудно себе представить, что эта женщина могла бы ухаживать за ним после ранения, стирать окровавленный бинты, поить из чашки и терпеть, терпеть всё, что выпадает на долю жены военного.
  Ах, отец-отец, зачем ты женил меня на этой женщине? Почему не нашёл ту, что была бы рядом и всё выносила вместе со мной? Как там в супружеской клятве сказано "Где ты, Кай, там и я, Кайя"? Разве была бы она когда-нибудь со мной? Никогда даже вопрос не поднимался поехать сюда вместе, это немыслимо было годы назад и тем более, сейчас. Она приехала сюда только раз, чтобы потребовать своего развода.
  Рабыня закончила шитьё и принялась собираться уходить, набрасывала тёплый плащ, искала корзину, с которой обычно ходила на Форум за покупками. И тут Марк впервые за всё это время заговорил:
  - Уходишь? Надолго? Когда вернёшься? Подожди, я дам тебе денег на хлеб...
  Рабыня вздрогнула и прикрыла глаза, когда Атия начала ругаться:
  - О чём вы там разговариваете? Говорите на нормальном языке! Что вы говорите там по-своему? Гелла,- крикнула свою рабыню-германку,- о чём они говорят? Что он сказал ей?
  Рабыня перевела, и Марк спокойно посмотрел в лицо жены, выдерживая её взгляд, произнёс твёрдо:
  - Прекрати орать. Не веди себя, как последняя торговка на Форуме. Хотя, чего я от тебя хочу, ты и есть торговка на Форуме... Скорей бы вернуться в свои лавки, к своему мясу, так?
  И она бросилась на него, стараясь вцепиться с лицо. Но центурион успел поймать её за запястья обеих рук и держал на расстоянии.
  - Пусти! Пусти, ты... Убери свои руки!
  Марк оттолкнул её от себя. Атия шумно дышала, зло кривя лицо. Она не казалась уже такой красивой, как казалась когда-то.
  - Ты... ты... Как ты смеешь?
  - Ты приехала сюда за разводом, и ты его получишь. Подавись. Я не хочу от тебя ничего. Забирай всё! Можешь продать мой дом и купить себе ещё одну лавку. Плевать! К Плутону всё! Я не хочу тебя больше видеть, твою ложь и враньё. Живи там со своим Авлом и его сыном... Чем скорее ты уедешь, тем лучше. Сегодня же пойдём к судье и потребуем развести нас, надеюсь, ты привезла с собой хоть одного свидетеля против меня. Я же скажу, то ты никогда не была мне верна и сына родила от другого... Ты ещё заплатишь мне штраф за свою распутную жизнь, я постараюсь выиграть этот проклятый суд! Ты ещё пожалеешь, что приехала сюда и что-то требуешь. Вот увидишь.
  Атия долго молчала после его слов, потом позвала рабыню и ушла, громко хлопнув дверью. Только после этого ушла и Рианн.
  
  Весь следующий день он был где-то в городе, Рианн отвлекалась работой, что уж он делал и где, она не знала. Доработала до поздней ночи и легла, не гася света, уже засыпая, слышала, что пришёл и центурион. Ходил по комнатам, наверное, раздевался с улицы, а потом, к великому её изумлению, забрался к ней на ложе и под одеяло. Рианн сонно запротестовала, когда мужские ладони принялись ласкать её тело.
  - Нет... Не надо... Пожалуйста...
  - Почему?- Он искренне удивился и глядел в лицо с вопросом.
  - Здесь ваша жена, совсем рядом... Это неправильно. Так нельзя... Так не должно быть...- Она уже окончательно проснулась и отталкивала от себя ладони хозяина.
  - Жена? Да ну её... Надоела за день...
  Рианн нахмурилась, а центурион через её сопротивление ладонью ласкал её живот, грудь, потянулся ниже до бёдер.
  - Не надо...
  - Мы были у судьи сегодня, нас разведут, судья принял мою сторону, как мужик, думаю, ей за распутство ещё и штраф выпишут...- Усмехнулся и протолкнул ладонь между ног Рианн, как раз под коленями, где ноги не смыкались плотно.- Она ни в чём и не запиралась, дура, во всём призналась... Что жила с другим, что ребёнок его...- Опять усмехнулся.- Да ей этот штраф - раз плюнуть! Заплатит и не заметит... Она так развода хочет, что на всё согласна, даже на этот штраф...
  - И вы радуетесь?- выдохнула Рианн, чувствуя, как ладонь центуриона поднимается всё выше и выше, раздвигая ноги.
   Все попытки не пропустить его ни к чему не приводили. Она задохнулась от ощущений, когда пальцы центуриона коснулись её там, ей показалось, что она в миг стала мокрой и даже чуть выгнулась ему навстречу. Умом понимала, что всё это неправильно, а тело её не хотело, чтобы он останавливался.
  - А что мне, плакать, что ли?- Снова усмехнулся.- Пусть делает, что хочет и убирается... Не хочу её видеть... К Плутону!
  Он подтянулся, чтобы поцеловать в губы, но Рианн отвернулась, избегая поцелуя, чувствовала, что губы центуриона пахнут вином. Где-то в кабаке засиделся до ночи, пил, пока она тут работала, а теперь жаждет плотских удовольствий? Только пришёл и сразу к ней и сразу прилип, как муха на смолу. Не оторвать!
  Его левая рука не останавливалась, он ласкал её кончиками пальцев, чувствуя, как от прикосновений германка вздрагивает всем телом. Он догадывался, что она сейчас переживает и улыбался, видя её реакцию. Она уже не пыталась останавливать его, не сжимала ног, а наоборот развела шире дрожащие колени, ладонь её легла на мужское запястье и чувствовала теперь каждое движение его руки. Между стиснутых губ вырвался еле различимый стон. Он добился, чего хотел, теперь она вряд ли будет стараться остановить его, она будет желать продолжения, она и сейчас уже готова принять его. И он это сделал.
  Вошёл в неё глубоко и сильно, сразу заполнив одним толчком, рабыня аж ахнула невольно от силы его напора, попыталась потянуться навстречу, но центурион отбросил её обратно на подушку двумя-тремя толчками. Свенка смирилась, покорно отдаваясь ему, раскрыла дрожащее лоно, не мешая свободно сходить в себя. Центурион держал её руки за запястья, вдавив в подушку слева и справа от головы, сам опирался на вытянутые руки и входил в рабыню сильно, с мощью, смотрел в лицо, на двигающиеся раз за разом груди. Да. Это сила мужчины, это природой данная власть быть господином женщины, быть хозяином её. Так и должно быть, и они все должны терпеть это, жить с этим...
  В памяти вставало лицо жены, злое, раздражённое, как же она бесила его, сколько же она его терпения потребовала только за сегодняшний день. Он не мог выместить всё это ей, под рукой была только эта рабыня, и терпеть теперь придётся ей. Хотя она, собственно-то, не причём и наказывать ему её не за что, но так получается, видно, это её судьба. Ему не помогло вино, так, может, хоть эта свенка поможет?
  Видно, предварительные ласки сделали своё дело, а может, всему виной было то, что в последний раз они вместе были уже давно, но свенка как бы то ни было смогла кончить под ним, раз за разом сжимала его в глубине лона, и последние толчки центуриона теперь шли с усилием, с сопротивлением. И от этого он тоже быстро кончил, хрипло выдохнул со стоном и упал на грудь рабыни, шумно дыша, слушал, как шумит кровь в ушах. Да, это самое яркое в жизни, самое ошеломляющее.
  Он обнял рабыню, просовывая ладони ей под спину, чувствуя лопатки и спутанные пряди волос, пальцы мягко тонули в них, хотелось прижать девушку к себе, к самой груди, почувствовать рядом живое существо, что ты не один - понять это. Шепнул в ухо:
  - Спасибо... Извини, если сделал больно... Я не мог остановиться... Как безумие навалилось... Мне надо было...
  - М-м-м,- неопределённо ответила она ему.
  Он отпустил её и лёг просто рядом, хрипло дышал в щеку своим запахом вина, и Рианн тихо лежала на спине, чувствуя прикосновения мужского тела к своему. Он давно уже не приходил к ней вот так вот, что-то останавливало его или были мысли заняты другим. Поэтому она сама невольно хотела этого и, наверное, даже вынесла бы боль и большую. Она готова была к его вторжению, он сам заранее приготовил её, так что...
  - Я сегодня ходил в крепость, разговаривал с Нарцием... Завтра выхожу... Не могу ждать... Он мне четыре дня дал, пока она тут, а я не могу с ней... Завтра выйду, пусть посылают, куда хотят - плевать! Судья уже всё решил, осталось только документы все доделать... Пусть делают без меня...
  Рианн не знала, что на это говорить, радоваться ей или огорчаться, на службу он всегда не рвался, а тут сам попросился. Неужели так от жены захотелось сбежать?
  - И что дальше?- спросила.
  - Дальше? Она уедет, хвала Юпитеру... А я останусь, пока не переведут на другое место или не убьют тут...
  Рианн невольно нахмурилась при этих словах его. Зачем он говорит об этом? Зачем навлекать беду на себя?
  - Она рассказала мне, что умерли мои родители, и мать, и отец... Я теперь сирота... И возвращаться мне некуда.
  - Давно?
  - Отец в прошлом году летом, а мать зимой, всё за полгода, а я и не знал...
  Рианн поджала губы, да, родителей терять тяжело в любом возрасте. Спросила:
  - А братья, сёстры?
  - У меня никого нет, я один...
  - Я тоже одна.
  С этими её словами он вдруг притиснул её к себе ещё сильнее и шепнул в висок беззвучно:
  - Вот убьют, никто и не пожалеет... Ни одна живая душа не вспомнит... Всем всё равно и сейчас, и потом...
  Рианн вздохнула. Что за разговоры такие у него сегодня? О чём он? Всё о смерти, об умерших родных, об одиночестве... Что это? Чувствует что-то не иначе или зачем говорит об этом? О, Фрейя...
  Было прохладно и, чтобы согреться, центурион накинул на них двоих одно одеяло, Рианн поняла, что уходить к себе он не собирается, а значит, ночевать они будут вдвоём, ну, может, так и теплее. Он жаркий, очень тёплый...
  Утром он рано ушёл, и когда она поднялась, никого уже не было, на кухне на столе стопочкой лежали монеты на хлеб и уголь. На уголь теперь надо было уже намного меньше, но Рианн всё же немного сжигала ещё, чтобы поддерживать тепло, поэтому деньгам она обрадовалась.
  Весь день прошёл в заботах, вечером она ждала господина, собрав небогатый ужин, но центурион не приходил. И Рианн ждала и ткала, чтобы убить время. Наступила ночь, пора было ложиться, съев немного хлеба, она оставила стол и не стала тушить лампу, надеясь, что центурион придёт, может быть, так же поздно, как накануне.
  Но он не пришёл до утра. Такого не было за эти месяцы ещё ни разу. Либо днём, либо ночью, но он всегда приходил домой. Какая-то тревога начала закрадываться в сердце. Вспоминались его последние слова о смерти, о родителях, и это ещё больше тревожило. Он говорил, что не вернётся, что его убьют...
  Рианн могла находить успокоение только в работе. И она работала. Так прошёл ещё один день, потом ещё один, но никто не приходил, и что произошло, Рианн не знала.
  А потом пришла его жена со своей служанкой, окинула медленным взглядом с головы до ног и приказала:
  - Собирайся, ты поедешь с нами.- Германка перевела.
  - Куда?- Рианн опешила.
  - В Рим. Теперь я твоя госпожа.
  - Что? Вы о чём?
  - Объясни ей,- приказала своей сопровождающей, а сама пошла обходить углы комнат, словно искала, что ценное могло быть для неё.
  - Сегодня сообщили, что он погиб,- заговорила эта Гелла негромко,- его отправили с отрядом в крепость на севере, они попали в засаду, по крайней мере, так сказали, они все погибли...
  - Нет...- Рианн, не веря ей, отрицательно повела подбородком туда-сюда.- Не может быть...
  Из кухни вышла госпожа Атия, увидела ткацкий станок и спросила:
  - Это ты ткёшь?- Рианн смотрела на неё и не отвечала, хотя германка-служанка дважды повторила вопрос.- Конечно, она! Кто же ещё? Это хорошо. Умелая ткачиха всегда дорого стоит, да и себе пригодится...
  Подошла к растерянной Рианн близко-близко и посмотрела в лицо. Потом поймала за светлую косу, переброшенную на грудь, покрутила в руках.
  - Это я, пожалуй, заберу прямо сейчас. Гелла, у тебя есть ножницы? Я знаю, у тебя всегда всё нужное с собой...
  Рианн опомнилась только тогда, когда в руках госпожи металлом блеснули ножницы.
  - Нет! Никогда! Что вы делаете? Нет!
  Сама госпожа ударила её по губам, рука у неё оказалась очень тяжёлой, а когда Рианн попыталась сопротивляться, добавила ей и Гелла. От боли слёзы хлынули из глаз. Женщины силой усадили рабыню на лавку и отрезали волосы у самого затылка. Гелла держала свенку за руки, навалившись сухим жилистым телом.
  - Нет... не надо... прошу вас... умоляю... не надо...
  Пока она униженно рыдала, госпожа посрывала с гвоздей добротные ещё плащи, попинала ногой тяжёлый сундук в углу, думая, есть ли там, что ценное. Но начавшееся ограбление остановил пришедший вовремя Дикс. Рианн, не будучи в силах остановить слёз, видела, как он ругался с госпожой Атией, и как уходила она со своей верной германкой, громко хлопнув дверью.
  Дикс посмотрел на Рианн, оставшуюся без своих красивых волос, всю в слезах, и вздохнул. Потом спросил:
  - Они сказали тебе уже, да?
  Она согласно кивнула.
  - Зачем она приходила? Рианн?
  - Она... она хотела забрать меня с собой... в Рим... Сказала... сказала, что теперь я принадлежу ей...
  - Как бы не так!
  - Дикс... О, Донар...- Она силилась остановить слёзы и не могла, всё разом навалилось вдруг.- Она... она плохой человек... Я не хочу, не хочу с ней никуда...
  - Она не будет твоей хозяйкой! Рианн! Послушай меня... Когда его официально признают погибшим, вскроют его завещание... Он как-то сказал мне, что он там написал... Он дал тебе вольную. Ты слышишь? Если его убьют, он хотел, чтобы ты стала свободной.
  Рианн почувствовала, что эти слова остановили её слёзы. О чём он говорит? Какое завещание? Кто станет свободной?
  - Сейчас пока рано, тело его не нашли, поэтому нужно будет время... Ты слышишь меня? Рианн?
  - Не нашли?- прошептала.
  - Ну ты же знаешь, что ваши делают с центурионами. Ты же сама это знаешь. Скорее всего, его принесут в жертву, или отрубят голову для святилища. Даже если его возьмут живым, никто не отпустит его... и выкупа не будет. В живых не оставили никого, пропали все деканусы, ну и, центурион... Спросить не у кого, забрали их живыми или унесли только тела... Может быть, увели и живыми, но вряд ли отпустят. Центурион - это завидный трофей... Ты и сама это знаешь... Если он и жив ещё, то он - живой мертвец... Так что его быстро признают погибшим, и вскроют его завещание... Она, эта Атия, она не имеет на тебя никакого права. Я сказал ей, она сильно из-за этого расстроилась. Видишь, как ушла? Их уже почти развели, она, наверное, жутко рада, что это случилось: ей некому будет платить свой штраф...- Вздохнул.- Эх, Марк, Марк, что же ты так поторопился?
  Рианн сидела, не шелохнувшись, отрезанные волосы торчали за ушами коротко и непривычно.
  Как? Как это могло всё случиться с ней? Почему? Неужели его больше нет? И Рианн свободна? И эта госпожа теперь не смеет приказывать ей, не смеет бить её по лицу, не смеет отрезать её волосы. Слёзы снова наполнили глаза. Что? Что теперь делать? Куда мне идти? Где я буду жить?
  - Волосы твои, конечно, назад не пришьёшь, но...- Дикс опять вздохнул и пожал плечами.- Если бы я пришёл немного раньше...
  - Что мне делать теперь, Дикс? Куда мне идти?
  - Домой...
  - Домой?
  - Если ты поторопишься, ты ещё успеешь вспахать и засеять, а к осени соберёшь урожай, ты не умрёшь зимой с голода...
  - Мне никто не даст землю, Дикс!
  - Дадут. Ты обратишься к вашему королю, и тебе дадут землю, они должны... Ты будешь сама себе хозяйка. Здесь жизни тебе не будет. Здесь ты рано или поздно окажешься на улице. Ты свободна поступать так, как хочешь...
  - Они будут ненавидеть меня... После римского центуриона... Они все будут травить меня... Ты же знаешь, как это... Никто не возьмёт меня в жёны, у меня нет родных, я обречена на одинокую жизнь...
  - Зато свободную...
  Рианн молчала, глядя мимо Дикса. Вернуться домой? Потребовать землю? В дом отца? И что дальше? Они все там травили её и за меньшее. Что же делать? Что теперь делать? Как же быть теперь? Она так мечтала о своей свободе, а теперь не знала, что с ней делать. И слёзы стояли в глазах, мешая видеть всё вокруг.
  
  * * * * *
  
  Рианн сделала так, как посоветовал ей Дикс. Через месяц, когда завещание вступило в силу, а господина уже давно признали погибшим, она, дождавшись вольной, собрала все деньги, что сумела за это время заработать, и ушла из римской крепости в свой посёлок. Сослуживец господина, германец Дикс проводил её до леса, дал немного денег и пожелал удачи.
  - Спасибо, Дикс, ты хороший человек... Береги себя. Вряд ли мы ещё увидимся... Пусть боги хранят тебя...
  Он только улыбнулся ей и поднял ладонь, провожая. Пока Рианн шла с центурионом в сопровождении, никто из легионеров ни разу не попытался остановить её или окликнуть, проверить вольную. Крепость осталась за спиной, впереди был лес и непроходимые болота. Торопиться Рианн было некуда, она шла длинным окольным путём, что вёл вокруг болот, по нему и ходили все свены посёлка, кто желал попасть в римскую крепость и городок.
  Придя в посёлок, она заняла дом отца и пришла к местному королю - вождю племени. Рианн рассказала о том, как поступил с ней Крикс, она оставалась одна, и вождь должен был взять её под своё покровительство, но Крикс - его родственник, и он позволил всему этому случиться, и Рианн против воли стала рабыней.
  Она предъявила королю римскую вольную, сказала, что теперь она свободна и будет жить здесь, как бы это кому-то не нравилось. Королю пришлось пойти ей навстречу и отдать земли её отца, правда, не все, она была женщиной и не имела права наследовать все земли - только часть. Но Рианн была рада и этому. Земля осталась под паром, и король даже дал ей двух своих рабов и быка с плугом, чтобы они помогли вспахать поле. Засеяла Рианн всё сама, потратив на покупку ячменя практически все свои деньги.
  Все эти дни она сильно уставала и к вечеру буквально валилась с ног, жизнь без мужчины была очень тяжёлой, но Рианн старалась не отчаиваться. Она посадила небольшой огород у дома, смогла за полцены купить у вождя козу и, таким образом, обзавелась небольшим хозяйством.
  Местные жители смотрели на неё пренебрежительно, наверное, Крикс сильно не распространялся, куда она делась осенью, и что именно он лично приложил к этому руку. Видя, как бьётся Рианн в одиночку с землёй и домом, многие свены усмехались и за глаза называли её дурочкой, говорили, "посмотрим-посмотрим, как она ещё переживёт зиму..." Местные дети дразнили её, когда она шла по улице, но Рианн молча терпела все эти издёвки. Она как-нибудь всё это переживёт, она выдержит, уж, если она пережила римского центуриона, то всё остальное она тоже переживёт. Справится.
  Первым, кто заявился к ней из местных, был сам Крикс. Окинул долгим взглядом её жилище и смерил её саму с головы до ног. Под этим взглядом Рианн почувствовала себя неуютно, между лопатками пробежал холодок.
  - Зачем ты вернулась сюда? Зачем притащилась обратно? Ты же знаешь, как к тебе все относятся здесь?
  - Знаю...- выдохнула почти шёпотом.
  - Так зачем пришла?
  - Здесь мой дом... Здесь земля моих родителей...
  Крикс небрежно усмехнулся в длинные усы. Седина уже пробивалась в них, а вот голова не седела, он был ещё сильным, моложавым свеном, несмотря на взрослых детей. Рианн никогда не любила его, а сейчас ещё и боялась, и ненавидела, за то, что он сделал с ней.
  - Родителей?- Он улыбался.- Посмотри на себя, на кого ты стала похожа... Чучело. Ты - стыд своих родителей...
  Рианн поджала губы и медленно огладила свои короткие волосы, они, после того, как их обрезали, топорщились в разные стороны и отрастали очень медленно. Выходя на улицу, ей приходилось повязывать голову платком, она стеснялась своего вида, но сделать ничего не могла.
  - Если бы я продавал тебя сейчас, на тебя бы не то, что центурион, последний нищий бы не позарился, даром была бы никому не нужна. Только ворон пугать, да детей на улице...
  - Что вам надо? Зачем вы пришли?
  - Видел я твоего центуриона, как-то разговаривали... Он мне похвастался, что ты была девушкой... до него... Говорил, что их легионеры не тронули тебя тогда... Выходит, я даже продешевил, надо было тебя ещё дороже ему продать...
  С этими словами его Рианн почувствовала, как сами собой стиснулись зубы, как вся душа её наполнилась протестной злостью. Почему-то вспомнилось, как всю зиму она и её хозяин считали каждый асс, как экономили на всём.
  - Дороже?- прошептала хрипло.- Да какое право вы вообще имели продавать меня? Как смели? Я - не ваша собственность! И никогда ею не была и не буду!
  Крикс усмехнулся на её возглас.
  - Римской подстилкой ты была и осталась ею. Зачем ты вообще объявилась здесь? Оставалась бы у своего центуриона...
  - Его убили!
  - Нашла бы себе другого! Какая тебе разница, кто имел бы тебя, один или другой?
  - Уходите! Убирайтесь!- Она повысила голос, и Крикс сделал к ней навстречу два широких шага. Вид его был таким серьёзным и угрожающим, что Рианн невольно качнулась от него в сторону.
  Крикс схватил её за плечи и толкнул на стену, прижался всем телом и начал шарить ладонями по груди, по животу, спустился вниз, между ног.
  - Нет... Отпустите... Уберите руки... Нет...- Рианн безуспешно пыталась освободиться, шептала сдавленной грудью.- Не надо... Пожалуйста... Не надо... Прошу вас... Нет...
  Крикс тискал её прямо через подол платья, хрипло дышал в лицо, касаясь щёк своими усами. Потом вдруг остановился и, усмехнувшись, шепнул:
  - Я бы сейчас спокойно поимел тебя, как последнюю шлюху, и ты ничего бы не сделала мне, но ты мне противна, римская подстилка... Тварь.- Отстранился от неё и продолжил:- Я подожду, когда местные ребята доберутся до тебя, надо же им где-то опыта набираться... Если, конечно, не побрезгуют римскими объедками... Ты для этого, наверное, и притащилась сюда... Ты по-другому не можешь... Любишь, когда с тобой так?..
  - Нет!- В этот крик она вложила последние силы. От слабости, от страха происходящего ноги не держали её, слёзы душили, и Рианн сползла спиной по каменной стене дома.- Уходите...- прошептала из последних сил.- Пожалуйста...
  - Видела бы тебя твоя мать, она бы со стыда сгорела, во что ты превратилась... И она ещё отдала жизнь за тебя? Римская шлюха...
  - В этом никто, кроме вас, не виноват, это вы меня превратили в эту шлюху, это ваша вина... Сейчас я ещё и виновата?- Она говорила без крика вперемешку со слезами.- Надеюсь, те деньги, что вы заработали, продав меня центуриону, пошли вам впрок, вы разбогатели...
  - Я только вернул своё, то, что задолжал мне твой отец, если он пропил их, то я здесь не при чём...
  - Уходите...
  - Надеюсь, тебя здесь надолго не хватит, кто-нибудь из местных прирежет тебя после того, как трахнет, или ты сама сдохнешь тут с голоду этой зимой...
  - Уходите... Пожалуйста...
  Только после этого Крикс ушёл. Рианн ещё долго сидела на земляном полу, стирая слёзы и пытаясь успокоиться. Всё это время, все эти долгие месяцы, она боялась только римлян, весь страх, всё плохое в её жизни связано было только с Римом, с легионерами, с этими проклятыми красными плащами и алыми гребнями. А теперь, выходит, собственный соплеменник, такой же свен, как и она сама, творит ей зло. Именно он продал её врагу её рода, он позволил этому центуриону сделать её своей служанкой, рабыней, наложницей. Он мучает её сейчас и обзывает грязными словами, он желает ей смерти. Почему? Что она сделала ему? В чём виновата?
  Ладно, римляне, они захватчики, они убивают мужчин свенов, приходят в посёлки, надругаются над женщинами, их есть за что ненавидеть, и эта ненависть понятна. Они ненавидят свенов, свены ненавидят римских легионеров, всё взаимно. Но за что свен может вот такой вот ненавистью ненавидеть свенку из своего же посёлка? Соплеменницу? Единоверку?
  Что я сделала ему? В чём я перед ним виновата?
  Мамочка, зачем ты вмешалась? Лучше бы эти легионеры убили бы меня, лучше бы ты осталась жить... Ты променяла свою жизнь на мою, но разве вот эта вот моя жизнь это - жизнь?
  И в этот момент она почувствовала неожиданную тянущую боль внизу живота и поняла, что за всеми этими домашними делами она как-то не задумывалась о себе, уставала, а ведь у неё задержка... Давно задержка, уже прошли все мыслимые и немыслимые сроки... А это может значить только одно... Самое худшее в её нынешней жизни... Она понесла от римского центуриона, других мужчин в её жизни не было, он был первым и единственным. Она ждёт ребёнка... Римского ребёнка... Как он говорил тогда? Ублюдка?
  Эта новость ошеломила её. Нет! Только не сейчас, именно тогда, когда она одна, вокруг враждебно настроенные соплеменники, и они не простят ей, они не поймут её, если через полгода или чуть больше она родит чужого ребёнка, римского ребёнка.
  Она - женщина без мужчины, без хозяина, без защиты!
  Крикс прав. Она - одиночка, женщина, которую некому защитить. Любой, вот так же, как Крикс, войдёт к ней в дом, изнасилует её и убьёт, и она ничего не сможет сделать. А когда она не сможет скрывать свой живот, когда станет ясно, что она вернулась домой, будучи беременной, их злость усилится.
  Сейчас они просто презирают её и избегают, а потом возненавидят. И зима... Сейчас пока только лето началось, значит зимой она станет матерью, и эту зиму ей придётся пытаться пережить с ребёнком на руках. Если, конечно, он ещё сумеет её пережить, да и она сама - тоже. Зачем? Ну почему это случилось?
  Рианн вздохнула. Она помнила те дни, когда пережила свою мнимую беременность, как центурион хотел заставить её избавиться от ненужного ребёнка, как она боролась за него, как она сильно хотела родить его и стать матерью. Сейчас же момент для этого был самым нехорошим. Как же сейчас он был ей не нужен, как и центуриону тогда, осенью... Ну, почему? Почему всё так не вовремя?
  Неужели она понесла после того, последнего раза, когда он набросился на неё, когда был пьян, когда последнюю ночь ночевал дома, когда был ещё жив? Тогда он говорил о смерти, о том, что погибнет, и никто не вспомнит его и не пожалеет о нём. Тогда в последний раз Рианн была с мужчиной, полтора месяца назад... Ей казалось, что он успел выйти из неё, он всегда так делал. Рианн пыталась вспомнить и, как ни силилась, не могла. Неужели всё случилось именно тогда, в ту ночь?
  Как же она не хотела этой близости с ним тогда, ведь понимала, что всё неправильно, что рядом была жена его, а всё равно сдалась, позволила ему, и даже получила то, что хотела, она кончила, ярко, сильно. Она не должна была, вот боги и наказали её этим ребёнком, дали ей ещё одно испытание. Она родит ребёнка от давно погибшего отца, от римского центуриона Марка Луция. И он будет похож на него, будет таким же темноволосым и темноглазым, смуглым и невысокого роста. И это будет ещё одна месть ей от богов. О, Фрейя... Она будет смотреть на своего ребёнка, и будет постоянно видеть в нём его отца, римлянина, своего бывшего хозяина. Худшего наказания и не придумать.
  Рианн вздохнула и поднялась на ноги, стёрла с лица следы слёз. За эти полтора месяца жизнь её так круто изменилась, что и не знаешь, чему радоваться. Остался ли бы он лучше жить, и она жила бы с ним, как и раньше, или то, как сейчас обернулась с ней её жизнь?
  Что происходит? Почему боги так гневаются на неё? Что бы она ни делала - всё время какие-то препятствия, словно идёшь против ветра.
  Вроде бы начало потихоньку всё устраиваться, получила свободу, так долго её ждала, вернулась домой, тоже, так этого хотела, всё как будто начало образовываться: дом, быт, жизнь... И тут - на тебе, Рианн-дурочка, чтоб не радовалась лишний раз.
  Сначала Крикс со своими проклятьями, хорошо хоть, что дальше просто лапанья не пошёл, а ведь она ему в дочери годится или в невестки. А потом ещё этот ребёнок... И как столько времени она не обращала на это? Ведь замечала же, что всё как-то не по себе, то тошнит вдруг, то усталость какая-то вдруг навалится, то есть не хочется... Думала, это от работы, от перемен вокруг, точно, дурочка, а это её ребёнок так о себе заявляет... Вот этой тошнотой и усталостью...
  Этот римский центурион даже после смерти попортит ей кровь, ещё долго будет она помнить о нём.
  Рианн снова вздохнула. Может, и не всё так плохо было у неё? Нет, в первые месяцы жизни с ним он, конечно, зверствовал, применял силу, устанавливал правила, брал своё, когда хотел. Потом, уже после его ранения, он стал как будто мягче, добрее к ней, даже извинялся, если делал больно, благодарил, да и близость с ним стала приносить приятные ощущения. Вот и ребёночек этот оттуда...
  Что сейчас уже думать об этом? Ничего не вернёшь. Как не вернуть матери и отца, как не вернуть прошлой жизни до центуриона, так и не вернуть самого этого центуриона. Он погиб в стычке со свенами, и его больше нет, остался только его ребёнок, который благополучно живёт и растёт в её животе, и ему, как и его отцу, наплевать на все проблемы и трудности, что он создаёт ей своим существованием. Но и вытравливать его горькими травами Рианн тоже не будет... Нет.
  Отца у этого дитя не будет, у него будет только мать, и его стоит пожалеть за это, он - несчастный сирота с самого начала своей жизни. Эх, подумать только, этот центурион успел ей сделать его в последний день, в последнюю свою ночь. Наверное, это что-то значит... Боги, может быть, уготовили ему особую жизнь и судьбу? Иначе, зачем тогда это всё? Какой во всём этом смысл?
  Да и ей самой, возможно, другого в будущем не будет, её никто не возьмёт в жёны, вряд ли она сама полюбит кого-то, да и кто из местных парней даже посмотрит в её сторону? Крикс назвал её чучелом, конечно, с обрезанными волосами, сильно похудевшая за эту зиму, она потеряла всю свою былую красоту, а ведь ей ещё нет и восемнадцати зим. Может быть, этот римский ребёнок будет единственным смыслом её будущей жизни? Она благодаря ему не будет одинокой.
  Ну и пусть, что отец его римский центурион, она, Рианн, всё-таки его мать. Он будет у неё, а она будет у него. Вот и всё.
  Она снова вздохнула, в какой уже раз? Этих вздохов и разочарований ещё много будет в её жизни.
  
  Через пару дней она пошла за козой на лесную опушку. Спускался вечер, и летний лес вокруг шумел в мягких потоках тёплого ветра. Вокруг цвели цветы, дикие пчёлы перелетали с цветка на цветок, свистели птицы. Всё зелёное и цветное вокруг радовало глаз и наполняло сердце покоем и надеждой. Всё будет хорошо, всё должно быть хорошо. Как здорово вокруг, какое всё живое, наполненное жизнью: и лес, и трава, и птицы, и даже само небо! Нельзя унывать, когда вокруг так хорошо.
  Навстречу ей из кустов шиповника вышел человек, и Рианн замерла с опаской. Это охотник. Он шёл с луком и лёгким копьём, у ног его вилась охотничья собака. Рианн облегчённо выдохнула, узнав старшего сына Крикса - это Гален. Интересно, а как он сейчас относится к ней? Его сердце тоже полно ненависти, как и сердце его отца?
  - Здравствуй, Рианн.- Он поздоровался с ней первым, и свенка провела языком по сухим губам, дрожащими пальцами поправила платок на голове: не видно ли её обрезанных волос? Хотя все в посёлке уже, наверное, знали, какой она вернулась.
  - Здравствуй, Гален...- ответила.
  Стояла и смотрела на него, пока он подходил. Собака у него новая, Рианн не знала её, подбежала к ногам, навострив лохматые уши, рыкнула на незнакомого человека, но хозяин свистнул её, и она вернулась к нему. Хвала богам, а то Рианн показалось, что и она против неё ополчится, как и все в посёлке.
  - Куда идёшь? Вечер уже, а ты от посёлка...- Подошёл совсем близко, на поясе его висела тушка подстреленного зайца, ну, значит, охота его была удачной.
  - Я за козой, тут, недалеко...- Рианн неопределённо махнула рукой, не сводя взгляда с мужского лица.
  Он изменился, что ли, будто взрослее стал, серьёзнее, лицо вытянулось, скулы обострились, подбородок заострился, на нём начал пробиваться светлый пушок первой бороды. Всего год прошёл, а он так изменился, хотя, даже и не год ещё. Жаль, что Крикс его отец, он даже чем-то неуловимо похож на отца. Только сейчас Рианн заметила: глазами, серыми, смотрящими словно мимо, чуть заметным прищуром их. Странно, что при такой внешней схожести с отцом, он при всём при этом всегда неплохо относился к Рианн, при том, что сам Крикс её ненавидел все последние годы.
  - Пойдём, я провожу тебя,- предложил вдруг, и Рианн удивилась, ответила молодому свену вопросом:
  - А домашние тебя не потеряют?
  - Нет, я сказал, чтоб не ждали рано.
  Рианн быстро отыскала свою козу и вела её за собой на верёвке, та побаивалась собаки и бежала быстро домой, даже сдерживать приходилось, чтобы самой следом не бежать. Уже на окраине посёлка Рианн остановилась и заговорила:
  - Тебе лучше со мной не идти, нельзя, чтобы нас видели вдвоём, отец тебя не поймёт...
  - Пошли по полю? Выйдем огородами, я провожу тебя до дома. Я хочу проводить тебя. Уже сумерки, никого нет, нас не увидят, кто в такое время, вечером, на поле может быть? Не бойся.- Он упрямо настаивал.
  Рианн только кивнула, ну, если он так хочет. Во дворе дома свен отвязал от пояса зайца и, привязав его за задние лапы под крышей навеса, принялся умело и ловко снимать шкуру со своей добычи, орудуя своим охотничьим ножом. Рианн стояла рядом, держа козу на верёвке, и при виде окровавленной тушки зайца почувствовала, как начала подкатывать знакомая тошнота. Отвернулась, прикрывая глаза, а потом пошла прятать козу в сарае, надо успеть подоить её, пока на улице ещё всё видно.
  - У тебя топор есть?- спросил её Гален, когда она вышла снова к навесу. Собака жадно поедала заячьи внутренности.
  - Я не знаю... он старенький и тупой, сколько раз просила отца наточить его и сменить топорище...- усмехнулась, пытаясь скрыть в этой усмешке неловкость за своего отца и свой неказистый быт. Конечно, последние два года отец просто пил, ему было не до топоров и остального хозяйства.
  - А чем ты дрова колешь?
  - У меня их почти нет, за зиму всё растащили, осталось немного в дровеннике, я топлю с леса валежником...- Улыбнулась криво.
  - Дак так не натаскаешься, а зиму как?- спросил хмуро, натягивая влажную заячью шкуру на распорку, чтобы потом её можно было выделать и использовать. Рианн в ответ только пожала плечами, а что она могла ответить?
  - Ладно, я управлюсь ножом, порублю его помельче, ты только не тяни, съешь его быстро, чтобы мясо не пропало. Хорошо?- Дождался, пока свенка согласно кивнула, и продолжил:- Ты топор принеси, я гляну, что можно сделать...
  Рианн стояла рядом, глядела, как молодой человек осматривал инструмент и доводил его до ума, вбивал клин, чтобы укрепить на топорище, наточил, потом довёл до ума и старенький колун, и сразу же наколол дров, хотя на улице стало сумеречно уже, и было как-то не по себе, что свен задерживался у неё, а не спешил домой. И Рианн не удержалась, спросила:
  - Зачем? Зачем ты всё это делаешь? Ты же знаешь... знаешь, как все тут... что я...- Она не смогла закончить и примолкла, замотав головой в бессилии.
  - Я знаю...- Свен посмотрел ей в лицо.- Тяжело вести дом без мужчины, у тебя его нет...
  "И не будет",- мысленно закончила за ним Рианн, а сама ответила вслух:
  - Но тебе нельзя, твой отец... Он не любит меня, Гален, он не позволит тебе, если он узнает... Ты же понимаешь... Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были неприятности, чтобы отец злился на тебя...
  Гален на это только усмехнулся. Они стояли во дворе, у ног свена сидела его собака, в воздухе стоял писк комаров, и приходилось отбиваться от них, садящихся на лицо и руки.
  - Почему, Гален? Почему это случилось со мной? Тогда... Разве я была единственной, кто попал в руки римлян? Разве это бывает так редко, они ведь постоянно приходят в наши посёлки, постоянно надругаются над женщинами, почему всю вину за это перекладывают на них? Разве это правильно?- Её голос дрожал, она впервые заговорила об этом с ним, да вообще - заговорила об этом. Может быть, всему виной темнота, сгустившаяся вокруг? Это она толкнула на откровенность?
  - Конечно, ты в этом не виновата, ни одна женщина в этом не виновата... Мужчины должны защищать своих женщин. Матерей, сестёр, жен, невест, дочерей... Когда они этого сделать не могут, они злятся на них, потому что это их слабость... Понимаешь, о чём я?
  - Пытаюсь...
  - Ты и подобные тебе напоминают мужчинам посёлка, что они не защитили тебя, не уберегли от врагов, от римских мужчин... от их легионеров... Наверное, это стыд, а стыд рождает злость и ненависть... Тебя хотят поскорее забыть...
  - Но они не добрались до меня!- Она перебила его громко.- Мама помешала им!- Голос Рианн звучал громче, чем хотелось ей самой.- Она забрала меня у них, она вытолкнула меня в дверь... Они... они только порвали на мне платье, они не успели... Я... я сбежала на болота и вернулась через три дня... Я заблудилась, я так испугалась... Я потом рта не могла открыть... Ты же знаешь! Я пришла домой, и соседка видела меня в моём рваном платье, а потом весь посёлок заговорил о том, что легионеры сотворили со мной... Этого не было! Не было! Разве я была одна такая? Почему? Гален?
  Он убил назойливого комара у себя на щеке и негромко ответил:
  - Нет, не одна... Римские легионеры тоже мужчины, и они не любят оставлять в живых тех, кто пережил их насилие, может, тоже стыдятся, я не знаю... Они убивают женщин после того, как насилуют их... Может быть, это тоже злость и ненависть... От бессилия...
  - Откуда ты это взял? Кто тебе сказал это?
  - Я так думаю... Мужчины все одинаковые... Наши, их, какая разница?
  - Я не об этом!- Рианн нахмурилась на его слова.
  - Ты же помнишь, как хоронили убитых? Там было несколько женщин, их всех убили после того, как изнасиловали... Их опозорили... Легионеры убили их после... После этого...
  - А маму?- Рианн опешила.
  - И маму твою - тоже...
  - Нет!- Она зло усмехнулась, не веря его словам.- Ты не знаешь! Ты не можешь этого знать!
  - Я знаю. Ты тогда была ещё девчонкой, кто бы сказал тебе об этом? Отец?- Усмехнулся.- Ты и не говорила, не спрашивала...
  - Не-ет...- медленно, не веря ему, протянула Рианн.
  - Получается, она тебя вытолкнула, а сама попала к ним в руки... Она же была красивой, ты помнишь? Все женщины, побывавшие у легионеров, погибли, осталась только ты... Ты вернулась живой и никому ничего не говорила...
  - Я не могла... У меня голос пропал...
  - Ну вот...- Рианн, как видела в темноте, что он пожал плечами.
  - Но они не тронули меня! Они меня лапали, но не тронули! Гален, ты же веришь мне? Веришь?
  Он молчал, только отбивался от комаров, и это его молчание тревожило Рианн больше крика. Что оно значит? Почему он молчит?
  - Ты не веришь мне, да?
  - Где ты была? Куда ты пропала на всю эту зиму? Откуда ты вернулась?
  Ах, он, оказывается, ничего не знал!
  Крикс ничего никому не рассказывал, даже родному сыну!
  Сейчас, поди, весь посёлок гадал об этом, где же она пропадала?
  Так Рианн, вообще-то, и думала, от Крикса этого можно было ожидать, он - подлый человек, он всё сделал один, даже вождь, как оказалось, ничего не знал. И что, Криксу всё это сойдёт с рук? Его самоуправство? Как он мог так поступить с ней?
  - Где я была?- Рианн усмехнулась.- И что об этом говорят? Что-то же говорят? Ты знаешь?
  - Тебя видели в римской крепости, на их рынке, ты покупала хлеб... Ты жила у римлян? Рианн? Что ты там делала? Кем ты была? Как жила там? Рианн?
  Она молчала, чуть заметно улыбалась в темноту. Вот, оно, значит, как? Её видели... На Форуме... Она покупала хлеб, чтобы кормить своего хозяина - римского центуриона...
  - И что все говорят? Что я, скорее всего, была... как это у них называется?- Вскинула ладонь к груди, вспоминая сложное слово.- Проститутка... Что я торговала собой, да? Продавала себя им, римским легионерам, да?
  Наверное, Гален смутился от её прямоты, потому что мрачно усмехнулся и громче, чем надо было или делал до этого, хлопнул себя по ладони, убивая очередного комара.
  - Так говорят, да?- Рианн ждала от свена ответа.
  - Почти что...
  - И ты тоже так думаешь, да? Тоже считаешь меня продажной девкой? А зачем ей тут зиму одной коротать, да? Пошла к римлянам, что ей уже терять, так, да? Подработала шлюхой, а потом назад вернулась? И зачем? Это позорное пятно на всём посёлке? Так все думают? И ты тоже?
  - Рианн...
  - Что, Рианн?- Она усмехнулась, дёрнув подбородком. Сердце разрывалось от боли, а ведь он ей нравился, нравился, как человек, своей заботой нравился, тем, что не был, как все безразличным и жестоким.- Что, Рианн?- повторила опять, но уже без прежнего раздражения, а с болью в голосе.
  - Ты же знаешь, что я всё равно относился к тебе по-прежнему, я и потом приходил к тебе...
  Да, это так, он пытался говорить с ней уже после смерти матери, приходил к ним, отец запил, а Рианн не разговаривала. Он тогда был мальчишкой пятнадцати лет, приносил ей свои первые охотничьи трофеи, вот, как этот заяц сегодня, например. Но Рианн всё ещё отходила от смерти матери, от того, что сама пережила, и не отвечала парню-свену взаимностью. А потом вмешался Крикс и запретил сыну ходить в дом к "римской подстилке" и её папаше-пьянице...
  - Я знаю, Гален...
  - Я говорил с отцом, я не скрывал, ты всегда нравилась мне, и я... После того, как умер - погиб! - твой отец, я сказал своим, что буду свататься к тебе... Ты не должна была оставаться одна. Впереди была зима, и я всё решил... Даже если бы отец был против, я всё равно привёл бы тебя домой своей женой...
  Рианн, слушая свена, стояла, ошеломлённая его словами, закусив нижнюю губу. Нет! Об этом ей и её центурион говорил, что Крикс именно этого и испугался, и поэтому поспешил избавиться от неё. А она сама об этом и не думала до слов центуриона, всё никак не сводила одно с другим. А он был прав... Был прав, как вышло.
  А Гален продолжал:
  - Мне было всё равно, я так и сказал отцу, но ты пропала... Ни слова не сказала, просто, ушла и всё. И никто не знал, куда...
  - Гален!- она перебила его.- Спроси своего отца...
  - При чём тут отец?
  - Это он... он пришёл ко мне рано-рано утром, заявил об этом долге, он связал меня и утащил к римлянам. Он и рта не дал мне открыть, он продал меня в римской крепости, чтобы вернуть свои деньги...
  - Что? Какие деньги?
  - Ну ты же знаешь, наверное, отец занимал у него деньги, хотел купить быков той осенью? А потом его убил кабан на охоте, и этот долг твой отец пришёл требовать с меня... У меня нет этих денег, и куда отец дел их, я не знаю. Поэтому твой отец скрутил меня и уволок в крепость... Гален, он продал меня, как рабыню, как свою собственность. Он никому ничего не сказал здесь, даже наш король ничего не знал. Я была рабыней всё это время...
  - Нет! Он не стал бы делать подобного! Зачем?
  - Чтобы я не стала его невесткой и твоей женой... Он ненавидит меня... Он сильно меня ненавидит... Он уже был здесь три дня назад и проклинал меня, и желал мне смерти, и... и... Он ждёт, что местные парни убьют меня, или я умру с голода...
  Гален молчал какое-то время, обдумывая услышанное, больше он не оспаривал её слов, верно, хорошо знал характер своего отца, и что от него можно было ждать.
  - И кто? Кто был твоим хозяином?
  - Тебе не понравится мой ответ.
  - И всё же?
  - Это был римский центурион...
  - Что? Зачем он это сделал? Почему именно ему? Что, нельзя было сделать всё по-другому? Найти кого-нибудь другого?
  - Это была его месть мне... Он этого хотел. Он желал, чтобы я попала именно в руки римских легионеров. Он привёл меня сразу именно к ним, в их... казармы...- Она с трудом подобрала нужное слово по-германски.- И он купил меня... И он был не самым лучшим хозяином...
  - Он бил тебя? Он делал тебе больно?
  Рианн усмехнулась с горечью.
  - Гален, он был моим хозяином, он делал, что хотел. Это было его право...
  - Надо было убить его, перерезать ему глотку, отравить, и уйти оттуда!
  Рианн помолчала немного, да, это тоже в её жизни было...
  - Легко всё у тебя... Ты - мужчина... Вы все воюете между собой, а страдают женщины, мы расхлёбываем это всё... Страдаем, и должны с этим жить...
  - Почему ты тут? Ты сбежала?
  - Он сам дал мне вольную по завещанию...
  - Он умер?
  - Его убили наши...
  - Слава Тору!
  - И, Гален, я думаю, ты должен знать, я верю, что ты не расскажешь никому здесь...
  - Что?
  - Я жду ребёнка от него... от римского центуриона...
  - Нет...
  - Поэтому ты лучше не ходи ко мне, если твой отец узнает, что ты был у меня, тебе не поздоровится, а меня он просто убьёт. Он ненавидит меня. Он сделает всё, чтобы свести меня со света... А тебе надо жить, жить нормальной жизнью. Ты должен жениться, найди себе девушку, такую, чтобы она устраивала твоего отца. И женись. Пусть она рожает тебе сыновей, люби её и своих детей, корми их своей зайчатиной, будь хозяином и защитником им, а не мне. Со мной всё кончено, Гален, твой отец прав, меня убьют наши же парни, или я сдохну с голоду со своим ребёнком...
  Ты это прекрасно знаешь. Уходи, пожалуйста, прошу тебя... Спасибо тебе за всё, но ты не сможешь мне помогать украдкой от своего отца. Это не выход. Я сама вернулась, и я знала, куда возвращаюсь. Это был мой выбор. Прости меня... Уходи. Видно, богам было так угодно, чтобы я не стала твоей женой... Смирись, пожалуйста...
  - Рианн,- он попытался перебить её, чтобы вставить что-то своё, но свенка не дала ему сказать, толкнула ладонями в грудь.
  - Уходи!
  Молодой свен ахнул от её толчка и болезненно согнулся, закрывая грудь рукой. В темноте Рианн не сразу поняла, что произошло.
  - Гален, что случилось? Что с тобой? Это я сделала тебе так больно? Что? Что это? Гален?
  - Нет... не ты... всё нормально...
  - Нормально? Что случилось?
  Она хотела помочь ему, но что сделать, не знала.
  - Это старая рана... Я ещё не вполне здоров...
  - Ты ранен? Где? Когда? Гален?
  - Две луны назад... Мы напали на римский отряд на севере, и там меня ранили... У меня всё будто обошлось. Я вернулся живой, по крайней мере, а...- Он не договорил, и Рианн это поняла:
  - А? Кто не вернулся? Кто погиб?
  - Берен... Это был его первый бой, отец хотел, чтобы он обязательно принял участие, чтобы убил кого-то из них и стал воином... Ему бы вручили копьё...- Рианн нахмурилась. Берен - это был младший брат Галена, он был сверстником Рианн, ему должно было стукнуть восемнадцать вёсен в этом году. Выходит, Крикс потащил его в бой, и римляне убили его там. Вспомнился тот случай с римским центурионом, когда его ранили, когда он рассказывал Диксу про свена-мальчишку, что ранил его в живот. А что, если это был Берен? И вот так вот он погиб? Нет! Римлянина ранили раньше...
  - Отец ездил в святилище, ему нагадали, что он ещё жив, что римляне держат его в плену, и его ещё можно вернуть, если постараться...
  - Как?- Рианн удивилась, впервые слыша об этом. По крайней мере, её хозяин-центурион ни разу не говорил об этом, что они где-то держат пленных свенов. Зачем им это?
  - Он не говорил мне... Но отец загорелся... Он что-нибудь придумает. Ты же знаешь, какой он упрямый.
  Да, она об этом знала и не понаслышке.
  - Не знаю, не думаю, чтобы они там, в крепости, держали пленных. Кому нужен мальчишка? Что он может знать? Что он может рассказать им? Скорее всего, если он и жив, то его уже продали куда-нибудь подальше...
  - Я не знаю, но мы все живём надеждой...
  Они разговаривали уже в полной темноте, с летнего неба сверкали звёзды, спускалась ночная прохлада. В домах по соседству давно уже горел свет, и топились очаги, только в доме Рианн было темно, холодно и голодно.
  - Я ещё не доила...- шепнула она.
  - Иди дои, я пойду домой... Не забудь спрятать мясо на холод или уж пожарь его... Хорошо?
  В темноте Гален собрал всё своё, с чем пришёл, и свистнул собаку. Рианн какое-то время стояла в темноте одна, слушая, как уходил в калитку Гален. Какая-то непонятная тоска и жалость сжимали ей сердце. Она знала, что он больше не придёт и правильно сделает, если не придёт. Так и должно быть, ей нет места в его жизни.
  
  * * * * *
  
  В это лето малина созрела рано, и Рианн, заметив это, решила собрать немного первой её, принести домой, поэтому, когда пошла в лес за валежником, взяла с собой маленькую корзинку. После последнего дождя и ветра повалило несколько молодых берёзок и осинку, они высохли ещё на корню. Теперь Рианн перетаскивала их домой, чтобы стволы попилить на дрова и оставить на зиму, а сухими ветками и кроной, что торчала сейчас из травы корявыми тонкими пальцами, она топила очаг сейчас. Надо же было на чём-то готовить есть и обогревать каменный дом, ведь по ночам бывало прохладно.
  Рианн нашла несколько густых малинников и увлеклась, собирая спелую красную ягоду. В лесу было хорошо, ветер сдувал комаров, над головой шумела листва стоящих близко деревьев. Щебетали птицы, а рядом слышался стук дятла. Всё было наполнено жизнью, и это создавало хорошее настроение. Красные ягоды радовали глаз, вкусно пахли, раздвигая колючие ветки, Рианн аккуратно снимала зернистую ягоду. Она очень вкусная с холодным молоком, от предвкушения даже на сердце теплело, рождалась радость.
  Местные женщины и дети не знали, что ягода уже созрела, иначе давно бы уже собрали всё, но зреет она быстро, надо только с утра успевать пораньше.
  Увлёкшись, она и не заметила, как со спины к малиннику вышли трое охотников, молодые местные парни.
  - Ну-ка, ну-ка, это кто это у нас тут? Иди-ка сюда, дорогая...
  Рианн вышла из высоких кустов и замерла.
  - Это же наша Рианн... Малинку собираешь?- Один из парней подошёл к ней и вырвал из руки корзинку с ягодой, отсыпал полную горсть и забросил себе в рот, нещадно рассыпая красную ягоду по одежде и по земле.- Ага... Созрела уже...- Жевал полным ртом.
  Рианн молчала, не пыталась спорить, не в силах сказать хоть слово, тихий страх поднимался от ног медленной липкой волной, и она чувствовала, что не сможет бежать или даже рта открыть. Тело сковало, как много лет назад, все слова в горле застряли, как ни старайся, ни пытайся, и слова одного не родится на языке.
  - И не страшно тебе здесь одной в лесу-то, а? А вдруг медведь или лихой человек?- Второй охотник подошёл к ней и подмигнул озорно.- Или ты ничего не боишься?
  Это были ребята, молодые парни, возрастом, как Гален, или чуть младше. Среди их собак Рианн заметила и собаку Галена, но его самого было не видно. Собака бы без хозяина не пошла, значит, где-то рядом и он сам, может, из-за раны своей или почему-то другому чуть отставал он от других. Только бы он был близко. Может быть, он поможет ей...
  Пока первый охотник доедал малину, собранную Рианн, второй обходил по кругу саму свенку, поймал и стянул с её головы платок, закрывающий голову, усмехнулся открывшемуся виду. Рианн дёрнулась, и короткие волосы её взметнулись у самой головы. Волосы, что она растила всю жизнь, красота и гордость всякой женщины, были сейчас где-нибудь в Риме, вплетённые в модный, светлый парик госпожи Атии.
  - Ну ты и чучело, честное слово,- усмехнулся парень. Рианн вдруг даже вспомнила его имя, его зовут Одвиг, у него большая семья, дружные заботливые родители...- Ребята, вы только посмотрите на неё!- Взял Рианн за плечи и встряхнул безвольную свенку.- Вид, как у побитой собаки...
  А Рианн, застывшая в немом протесте, наполненная страхом, не могла и голову повернуть, чуть скосив глаза в бок, не могла отвести взгляда от еле приметной тропинки, откуда вышли охотники. Ждала, наверное...
  Одвиг обхватил Рианн через грудь, стоял за спиной, а ладони его скользнули по телу сверху вниз. Свенка невольно дёрнулась, стараясь сбросить с себя мужские руки, но охотник прижал её к себе спиной, одна рука предплечьем теперь держала за шею, а вторая начала шарить по груди.
  - Ух ты, ребята, а здесь есть, на что поглядеть! Кто бы подумал...
  После начала беременности грудь Рианн стала больше и тяжелее, она-то и привлекла внимание молодого свена. Он тискал её теперь, больно сжимал сильными пальцами. А Рианн не могла сдвинуться с места, продолжала смотреть в сторону, хрипло дышала через приоткрытые губы, и нижняя челюсть её дрожала в бесслёзных рыданиях.
  - Знаете, я слышал от тех, кто бывал в их крепостях, что у римлян есть такие особые дома, где живут женщины... Ну, особые дома с особыми женщинами... И их мужчины ходят туда к ним за небольшую плату...- Это заговорил третий, который всё это время просто молчал.
  - Ты бы тоже хотел туда сходить, да?- Захохотал тот, что доел малину Рианн.- Зачем тебе туда ходить? Тратить деньги? Пусть римляне сами туда ходят...
  Он подошёл к Рианн и, дыша запахом съеденной ягоды, попытался поцеловать свенку в губы, но Рианн отвернулась, подставляя щеку. А Одвиг, чуть подтянув правую руку, поднял её голову под подбородок, как раз подставляя лицо Рианн под поцелуй товарищу. Вырваться теперь было невозможно, и молодой свен силой целовал её губы, больно и властно. Рианн всегда старалась избегать поцелуев, ещё будучи рабыней центуриона, она всегда уворачивалась от них. Это потом уже в последние месяцы она позволяла ему себя целовать, и понимала в те дни, что это приятно, если это не больно.
  Оказывается, по сравнению с этими неопытными мальчишками, центурион целовался хорошо, этот же делал всё больно, а освободиться от него было невозможно: этот Одвиг держал её за подбородок. Было больно, но приходилось терпеть.
  Рианн насколько могла замотала головой и, когда свен, наконец-то, отпустил её, сумела преодолеть свой страх и протолкнуть комок в горле, шепнула:
  - Не надо... пожалуйста...
  - Почему?- удивился охотник.
  Рука его скользнула вниз по груди, по животу и ещё ниже между ног. Но Рианн сделала вперёд всего полшага правой ногой и переплела ноги между собой плотно, и ладонь молодого свена не смогла сходу преодолеть препятствие.
  - Ого, ничего себе...- усмехнулся в ответ охотник.
  Конечно, такая преграда могла остановить любого мужчину только на время, если захотеть, то это и не препятствие вовсе.
  И тут Рианн заметила появившегося на тропке Галена. Тот встал, как вкопанный, оценив увиденное, и молча переводил взгляд от одного лица до другого. Рианн почувствовала, как само тело невольно потянулось к молодому свену. "Ну, почему, почему ты молчишь? Я же знаю, что тебе не всё равно... Ты всё так же пытаешься помогать мне, я ведь знаю... Буквально вчера ты приходил ко мне перед самым рассветом, принёс ещё одного зайца, ободрал, нарубил его, только готовь... Ты приходишь вот так вот перед самым восходом солнца, чтобы не сталкиваться со мной, и пытаешься помогать, чем можешь... То распилишь дрова, что я принесла из леса, то перенавесишь калитку... Я же знаю! Я вижу это! Конечно, их трое, а ты один, и ты не пойдёшь против товарищей... Но, Гален, надеюсь, ты не станешь им помогать и не встанешь в очередь, чтобы мучить меня?"
  - Что ты так смотришь на него?- Её взгляд заметил Одвиг.- Что ты хочешь от него? Ждёшь, что он тебе поможет? Гален,- обратился к свену, обернувшись,- что она от тебя хочет, ты знаешь?- Он встряхнул Рианн и больно стиснул левую грудь ладонью.- Он не будет тебе помогать... Ты же ждёшь помощи от своего бывшего ухажёра? Перестань, отец его уже нашёл ему невесту, но, может, ты хочешь, чтобы он был первым? Этого хочешь, да?
  - Одвиг, перестань! Не надо её трогать!- наконец-то, вмешался Гален.- И вообще оставьте её в покое... Не надо! Пошлите лучше домой...
  - Домой? Я думал, мы все тут по очереди поимеем её... Ты разве не хочешь? Ты же всегда бегал за ней, забыл?
  - Я не забыл... А она - такая же свенка, как ты, твоя мать, так нельзя, Одвиг.
  - Она - римская подстилка! Ты хорошо об этом знаешь, тут все об этом знают...
   - Она - не римлянка, она - твоя соплеменница. А в руках римлян может оказаться любая женщина и девушка. Твои сёстры, например, или мать. А у тебя, Балор, дома младшая сестра подрастает, и ты не знаешь, что будет с ней завтра... Этого никто не знает. Отпустите ее, и пойдёмте домой... Вы мне обещали, что зайдёте ко мне посмотреть новое копьё.
  Гален свистнул свою собаку и пошёл мимо, почему он был уверен, что его товарищи последуют за ним? Пользовался беспрекословным авторитетом, или так уж завлекла их мысль увидеть новое копьё?
  - И что?- спросил Одвиг, провожая Галена взглядом.- Он что, просто уйдёт?
  - Ладно,- это подал голос третий, тот, что так и простоял в стороне.- Оставьте её, ребята, у меня дома тоже невестка беременная, и младшая сестра растёт, что уж там... Гален прав, наверное, нечего кликать беду на своих близких. Пойдёмте домой.
  Потянулся вслед за уходящим Галеном, остальные нехотя оставили Рианн и тоже пошли следом. Рианн осталась стоять на том месте, где её бросили. И только тут она почувствовала, как защипало в переносице подступающими слезами, и они хлынули из глаз волной облегчения и пережитых боли и страха.
  - О, боги...- прошептала она почти беззвучно.
  Об этом её предупреждал Крикс, говорил, что местная молодёжь доберётся до неё, что когда-нибудь так и будет всё, её изнасилуют и убьют. Этого он и ждёт. Это и сейчас чуть не случилось, она уже и не думала, что всё для неё обойдётся, что она выберется из этого. Тело до сих пор помнило их руки, болела грудь, губы ныли после всех этих поцелуев.
  И ведь они не римляне, они такие же свены, как и она сама, и они чуть не добрались до неё. Если бы Гален не ушёл, если бы он не отказался участвовать во всём этом, они бы не остановились.
  Она слишком беспечно ведёт себя, ничего не боится, ходит в лес одна, а ведь она должна думать не только о себе, но и о своём ребёнке, он-то ни в чём не виноват. Хотя, кто знает, может быть, перенесённое насилие избавило бы её от этого ребёнка? Такое бывает часто... И что потом?
  Рианн замерла, поразившись своим мыслям, потом вздохнула и принялась вытирать слёзы с лица тыльной стороной ладони. Нет, она должна решить, нужен ли ей этот ребёнок, и, значит, беречь его, беречь себя, чтобы и он жил в ней. Ему сейчас два месяца или чуть-чуть больше... Слава богам, что всё обошлось, слава богам.
  Что он там говорил про невесту Галена? Крикс нашёл ему невесту? Неужели? Это хорошо. Давно пора. Гален хороший, и ему обязательно нужно жениться.
  Она думала так, стояла посреди поляны, а слёзы медленно текли и текли из глаз, опустошая душу.
  А вечером, уже далеко после заката, пришёл к ней Гален. Рианн только подоила и вышла из сарая, столкнулась со свеном во дворе.
  - Гален? Что ты делаешь здесь? Ещё светло...
  - Как ты?
  - Как я?- удивилась.- Твой отец говорил мне об этом, что рано или поздно так и будет... Кто-нибудь из местных ребят убьёт меня... После того, как сделает то, что хотели сделать они... Он этого ждёт.
  - Тебе надо осторожно...
  - Осторожно?- Она усмехнулась.- Это значит, в лес не ходить, сидеть без дров и ягод, спрятаться в доме? А как козу пасти? Так советуешь? Что помешает им придти ко мне домой? Кто их остановит? Ты?
  Он помолчал на её слова, а потом добавил:
  - Я просто не хочу, чтобы тебе делали больно.
  - Я тоже этого не хочу. Но ты не всегда будешь рядом, ты не можешь постоянно защищать меня...
  - Защищать? Как сегодня?- Он тоже усмехнулся, понимая, что сегодня в лесу мог бы сделать больше для неё, но не смог, какую-то часть времени просто простояв в стороне.
  - Они же твои друзья...- Рианн понимала причину его сегодняшнего замешательства.- А кто такая я?- Пожала плечами с улыбкой.- Ты всего лишь мой бывший ухажёр, как они сказали, ты просто бегал за мной когда-то... Ты ничего мне не должен...
  - Рианн?
  - Одриг сказал, отец нашёл тебе невесту, это правда? Кто она, Гален?
  - Арика... Это он её нашёл, я пытался с ним поговорить, но он...
  Рианн перебила его:
  - Она хорошая, она очень красиво поёт, я слышала...
  - Рианн!- Он поморщился, как от зубной боли.
  - Гален, пожалуйста, пойми ты это раз и навсегда, мы не будем вместе! Никто не позволит тебе! Твой отец не позволит! Вспомни прошлый раз... Ты только заикнулся, и он тут же избавился от меня... А сейчас? Если ты только скажешь, что не согласен с отцом, с его выбором, он не просто продаст меня, он придёт и убьёт меня... Гален, он убьёт меня...
  - Он не посмеет...
  - У меня нет родственников, никто не потребует наказания за меня, он это понимает, ну заплатит вождю за самоуправство, он продал меня осенью, и ему за это ничего не было. Потому что я - никто в этом месте, за меня некому заступиться. Ты же сам это видишь. У меня нет родственников ни по отцу, ни по матери... Я одна... И замуж меня никто не возьмёт, чтобы у меня появились родственники хотя бы по мужу... Да и ты же сам знаешь, я тебе говорила, пройдёт ещё месяц-два, и я уже ничего от всех не скрою... Когда все увидят мой живот, вот тогда у меня начнётся жизнь ещё веселее прежней...- Усмехнулась с горечью над своими же словами.
  - Рианн...
  - Что, Гален, что? Ты не понимаешь, что ли? Вот увидит тебя здесь твой отец, или кто-нибудь скажет ему из соседей, что будет? Ты даже представить себе не можешь этого...
  - Его сейчас нет дома, он уехал в племя на севере.
  - Зачем? Он не помощник вождя и не старейшина.
  - Он хочет купить у них пленного центуриона...
  Рианн нахмурилась озадаченно.
  - Зачем он ему? Центурион?
  - Он хочет обменять его на Берена, я же рассказывал тебе про него, помнишь? Хочет обменять центуриона на него... Его и сами в племени уже купили у других, передают друг другу, чтобы вживую посмотреть...
  - Он же, наверное, дорого стоит? Центурион-то?
  - Вот он и поехал узнать и договориться... А потом, если сможет купить его, хочет поговорить с главным центурионом в крепости...
  "С Нарцием...- про себя подумала Рианн.- Этого центуриона зовут Нарций. Он не раз говорил его имя... Но вряд ли они там, в крепости пойдут на это... Обменять центуриона на мальчишку? Центурион, конечно, дороже в их глазах, за своих они там будут биться до последнего, но где они Криксу возьмут его сына? Вряд ли он жив и здоров... Как сам Крикс этого не понимает? Да и при всей своей ненависти римлянам, как он через себя переступает? Он же торгует с ними! А теперь ещё и договариваться о сыне собирается? Что за человек? Это же двуличие... Ненавидеть такой лютой ненавистью и тут же вести против них в бой собственных сыновей, а потом приходить в крепость, сидеть в их тавернах, пить и есть с ними за одним столом, покупать их товары, говорить с ними о том - о сём... Как так можно? С этим надо, наверное, родиться..."
  - Они не отдадут Берена... У них его нет...
  - Ты не можешь этого знать.
  - Если это было в бою, если он был с оружием в руках, они вряд ли бы взяли его в плен, ему, скорее всего, отрубили бы голову, я скорее в это поверю.
  - Рианн!- Гален воскликнул, поразившись резкости её слов.
  - Они очень серьёзные люди, у них полный порядок и дисциплина во всём, они никогда не будут делать глупостей, того, что не принесёт выгоды в будущем. Зачем им Берен? Он же просто мальчишка, даже не воин! Как твой отец этого не понимает? Он же хорошо знает римлян и их порядки... Зачем ему этот центурион здесь?
  - Ты боишься этого центуриона? Рианн, ты этого боишься?
  - Я не знаю...
  - Если отец привезёт его, я покажу его тебе, и ты увидишь, что там нечего бояться. Он уже давно в плену, там и бояться некого.
  Рианн вздохнула. Встречаться ещё раз с римскими центурионами, какие бы они ни были, не хотелось. Пусть прошлое останется в прошлом. Хотя, Гален прав, вряд ли он будет в своей сбруе, со своим шлемом и алым гребнем, и в своём красном плаще. Если он долго в плену, то и смотреть там не на что. Но знать, что где-то здесь, рядом, в пределах родного посёлка, будет римский центурион, знать и жить с этим, ой, как не хотелось.
  Хотя Дикс тоже был центурионом, но он во многом помог ей. Вот и не знаешь, как быть. Они ведь там тоже все люди.
  Вспомнилось вдруг почему-то, как раненым принесли её хозяина, как его подчинённые, его легионеры, топтались рядом с ним, стояли в дверях с тревожными лицами. Они тоже страдают по своим раненым и убитым. Как мучился Дикс весь этот месяц, пока Рианн не ушла. Он потерял друга, а Крикс сейчас потерял сына, младшего, любимого сына. Его можно понять. Он старается найти способ вернуть ребёнка.
  Рианн вздохнула снова.
  А если это будет кто-нибудь из знакомых центурионов? Из крепости? Если вдруг она сможет узнать его? Вдруг виделись где-нибудь в таверне у Вития или на форуме, или он заходил к Марку...
  Стоп! О чём это она? Хватит... Ещё ничего неизвестно, а она уже ломает голову. Может быть, Крикс никого и не привезёт сюда, и всё обойдётся.
  - Гален, я устала... Иди домой.
  - Хорошо.
  Он пошёл через двор, а Рианн добавила:
  - Спасибо тебе за всё.
  Но он, наверное, не услышал её, потому что даже не обернулся, ну и ладно. Рианн проводила его взглядом.
  Что же это происходит? Что происходит в её жизни? Какой ещё центурион? Зачем? Зачем он нужен? А если это он? Он? Ведь тело его не нашли, он попал в плен и как раз на севере. Вдруг боги приготовили для неё ещё одну свою шутку? Вдруг этим центурионом окажется её бывший хозяин? Ничего себе мысль...
  Что тогда она будет делать? Если он жив, то завещание его не работает, и Рианн по-прежнему его рабыня, так, что ли? Или - нет? Дикс добился для неё этой вольной, поторопил суд с завещанием, его очень быстро признали погибшим, говорят, на это уходят годы, и её хозяина должны были просто признать пропавшим без вести. Так Дикс говорил, а на это время госпожа Атия должна была стать хозяйкой всего имущества своего мужа, а значит, и Рианн. Вот этого Дикс и не хотел, поэтому добился того, чтобы хозяина Рианн признали погибшим, он и сам в это верил и судью убедил. И вот Рианн оказалась здесь.
  А что, если Дикс не прав, и этот Марк ещё жив?
  Привезёт, вот, его сюда Крикс, и что? Что будет делать Рианн? Он - отец её ребёнка, он должен о нём знать! Хотя зачем, впрочем?
  Берен вряд ли жив, и обменивать центуриона будет не на кого, а значит, Крикс в пылу бессильной ярости просто убьёт его, или его принесут в жертву осенью, отрубят голову, забальзамируют её и передадут в святилище, как ценную реликвию. Вот об этом тоже Дикс говорил. Да и Рианн сама об этом знала. Если римлянин хороший воин, его ждёт такая участь. Вот и всё! Он доживёт до Самайна, до начала зимы, и всё...
  Но это будет не он! Конечно же, не он! Это было бы сильно даже для неё со всеми свалившимися на её голову неприятностями. Это было бы совпадение, каких в жизни не бывает. Это уж точно.
  Рианн улыбнулась сама себе и, подхватив маленькое ведёрко с козьим молоком, пошла в дом. На улице уже стемнело, а в доме тлели угли в очаге, было тепло и светло от очага и масляной лампы. На углях на вертеле жарилось заячье мясо, вкусно пахло.
  Хотела бы она, чтобы он остался жив? Эта мысль заставила её остановиться и задуматься. Мысленно за это время она уже смирилась с его смертью, представить себе, что он жив, было трудно. Но всё-таки? Что если даже просто предположить такое?
  Что бы она первое сказала ему? Что бы сделала? Теперь он не будет её хозяином, и власти его над ней больше нет, он был бы теперь на земле свенов, полностью в их руках. Как бы он себя вёл? Что бы делал? Где теперь будет его сила и власть? Как его Рим теперь помог бы ему? Станет, поди, тихим и смирным, будет бояться рта открыть лишний раз? Да, было бы интересно на это взглянуть. Кто бы он был здесь такой? Никто! Просто римлянин в руках свенов.
  В нём одном собралась бы вся римская сущность, он бы один воплощал в себе весь мир Рима, он и внешне бы отличался от всех тут очень сильно. Можно представить себе отношение всех здесь к центуриону. Вся ненависть, всё неприятие, всё сопротивление к их миру свалились бы на голову этого римлянина. Его ненавидели бы, поди, даже больше, чем Рианн. Каждый бы норовил бросить в него камень, тут только насмешками детей на улице не обойдёшься. Тут все взрослые будут желать ему боли и смерти. И вот тут не позавидуешь ему, кто бы он ни был, знакомый или незнакомый. Его и так передают из племя в племя, как дикое редкое животное.
  Рианн усмехнулась своим мыслям. Пора выкидывать это всё из головы, иначе сна не будет, а завтра рано вставать.
  
  * * * * *
  
  Прошло несколько дней, и утром, ещё только-только к рассвету, Рианн проснулась от тошноты, подкатывающей снизу. Это ребёнок её, так уже было не раз. Она поднялась и быстро оделась, бросилась на улицу, даже не захватив плаща, хотя на рассвете всегда бывало прохладно, несмотря на лето. Её рвало мучительно и долго, но желудок после ночи был пуст, и мучительные спазмы сотрясали тело, на глаза навернулись слёзы. Да что же это? Когда всё это закончится?
  - О-о,- протянула она с болью, без сил опираясь на каменную стену дома рукой. Во рту было горько и противно от тягучей слюны.- Боги святые...- прошептала убитым голосом.
  Если ребёнок - это радость для матери, почему же так тяжело он ей даётся? Сколько боли, сколько мук... Погоди, ещё будут роды... Вот тут ты точно намучаешься, дурочка...
  Усмехнулась своим мыслям и обернулась. Оказывается рядом с охапкой дров в руках стоял Гален, участливо смотрел в лицо.
  - Ты уже здесь? Зачем, Гален? Что ты делаешь?
  Он иногда приходил так рано-рано до восхода солнца, на улице уже светало, и до того, как вставали соседи, он успевал кое-что сделать во дворе Рианн. Вот сейчас, например, он перепилил лесинки, натасканные свенкой из леса, и перетаскивал их дровами под крышу дровенника.
  - Сегодня будет дождь, посмотри на небо...- Он не договорил, что дрова намокнут, и их надо убрать под крышу до дождя, но Рианн поняла его и упрекнула:
  - До зимы высохнут! Куда денутся?
  - Тебе плохо? Это из-за него, да?
  - Да, Гален, это из-за него...
  - Ты не жалеешь, что так получилось?
  - Даже если бы я и жалела, что бы это меняло? Даже если я сильно-сильно буду жалеть, он не пропадёт из моего живота, ведь так? Или ты думаешь по-другому?- Она усмехнулась с тоской и ещё раз стёрла с губ горечь тошноты. Да, горько, всё в её жизни горько. Так уж складывалось, ничего не поделаешь.
  За углом дома громко стукнула калитка, и Рианн насторожилась: кто это может так рано придти к ней? Она никого не ждёт, хватит с неё и Галена, приходящего незваным. Рианн быстро глянула в лицо молодого свена, тот тоже слушал, и видно было, как побелели костяшки его пальцев, лежащих на берёзовых кругляках дров, на груди.
  - А вот и он...- Из-за угла дома, к ужасу молодых людей, появился Крикс. Встал, испепеляющим взглядом глядя на сына, руки на поясе, поза угрожающая, ничего хорошего не обещающая, да и голос под стать - тихий, свирепый шёпот:- А я-то думаю, куда он пропадает по утрам? Какие такие неожиданные дела? А ты у этой...- Смерил Рианн красноречивым взглядом сверху вниз, а она-то в одном платье, даже без плаща.
  - Отец...
  - Заткнись!- Крикс резко перебил его и вскинул руку, отмахиваясь от непутёвого сына ладонью, как от назойливой мухи.- Я не хочу тебя слушать. Всё ждал, когда ты поумнеешь, наконец... Невесту тебе нашёл... Свободу дал... Хочешь, на охоту ходи... Хочешь, на рыбалку... А ты у этой...
  - Отец...
  - Замолкни!
  Гален отпустил все дрова, что держал в руках, и поленья с грохотом упали к его ногам.
  - Я не женюсь на Арике, я её не люблю...
  - А кого ты любишь? Её?- Дёрнул выбритым подбородком в сторону Рианн.- Эту римскую шлюху? Ты думаешь, я позволю тебе привести её ко мне домой? Считать её своей родственницей я не буду никогда!- Его тон голоса повысился с шёпота, но не потерял своей силы и злости.- Никогда, слышишь?
  Рианн просто молчала, чувствуя, что её, как и в прошлый раз, там, в малиннике, когда молодые свены облапывали её тело, сковал немой ужас, что и рта не раскрыть, и с места не сдвинуться.
  - Отец,- Гален снова попытался что-то вставить в слова отца, но тот ему этого не позволял, постоянно перебивая:
  - Что ты хочешь? Зачем ты ходишь сюда? Хочешь её поиметь? Так сделай это и успокойся! Тебя никто здесь не осудит! Думаю, ты не первый здесь будешь и не последний! Получи своё и успокойся!
  - Отец... Я всегда относился к ней не так, как к другим девушкам, ты это знаешь, я говорил тебе...
  - И что? Зато она никогда мне не нравилась, и её отец, и её мать, вся её семейка... Нищие голодранцы... Отец - ни охотник, ни воин... Даром, что кабан его убил! Туда ему и дорога! И мать...
  - А что - мать?
  - Что - мать? Ты знаешь, что её мать!
  - Она попала в руки римлян, и они убили её. Такое могло случиться с любой женщиной тут...
  - С любой женщиной...- повторил Крикс негромко, отделяя слоги каждого слова, сказанного сыном, будто пробовал их на вкус, проверял их звучание на своём языке.- Он должен был защищать её... И свою жену, и свою дочь...
  Рианн нахмурилась при этих его словах. О чём он говорит? Как он это говорит?
  - Все мужчины здесь должны были защищать своих женщин, не позволять римлянам убивать и позорить их...- Гален явно не услышал последних слов отца, тех, на которые обратила внимание Рианн. Даже не сами слова, а то, как Крикс произнёс их. Возможно, переживаемый ею страх оголил её чувства, и она ощутила больше, чем просто слова. А в них звучала уже не злость, не ярость на сына, а боль... Вот её-то Рианн и почувствовала. Что это? Почему Крикс говорит о смерти её матери с болью? Что связывало её с этим человеком?
  - Ты больше не появишься здесь... Я запрещаю тебе близко подходить к этому дому и к этой женщине...
  - Иначе?
  - Иначе... Иначе ты мне не сын больше. Я лучше убью её, чем позволю Риму забрать у меня и второго сына...
  - Риму? Она - такая же свенка, как ты и я!
  - Она уже не свенка! Она - римская подстилка!
  - Ты сам сделал её такой! Ты продал её в крепости так, чтобы она попала в руки римских легионеров. Ты нарочно сделал это, чтобы я не женился на ней!
  Вот тут уже Крикс не выдержал и ударил сына кулаком в лицо, раз, а потом ещё раз, опрокидывая на спину. А потом он обернулся к обомлевшей Рианн.
  - Это всё ты виновата, римская сучка. Чем ты привязала его к себе? Каким древним колдовством?
  - Что?- прошептала Рианн единственное, что нашлась спросить.
  - Я выбью это из тебя! Я просто убью тебя... Римская тварь!
  Он набросился на Рианн и принялся хлестать её рукой по лицу, она вскинула ладони, заслоняясь от свена, но тот бил её куда придётся: по рукам, по шее, по лицу, по голове...
  - Нет! Отец! Нет!
  Поднявшийся на ноги Гален буквально повис на руках отца, шептал окровавленными губами:
  - Нет! Её нельзя бить... Нельзя! Она ждёт ребёнка...
  - Что?
  Крикс остановился с поднятой ладонью и глянул в упор в лицо сына.
  - Откуда ты знаешь?.. Кто его отец?
  - Я...
  - Что? Когда ты успел? Ты совсем выжил из ума? О чём говоришь?
  - Нет!- это закричала сама Рианн.- Это - ложь! Не надо, Гален, пожалуйста! У нас никогда ничего не было... Это римский... римский ребёнок...
  - И зачем ты притащилась сюда со своим римским ублюдком в животе?- спросил Крикс резко, и Рианн выдохнула в ответ вопросом на вопрос:
  - А куда мне было идти? У меня никого нет...
  - Дак и здесь у тебя тоже никого нет! Зачем ты пришла сюда? Ты хочешь здесь жить и хочешь здесь родить и вырастить своего римского ублюдка? Ты этого хочешь?
  Рианн не знала, что ответить и просто опустила глаза. Родить и вырастить? Она так далеко не загадывала, какое там, она даже не знала, что с ней будет завтра, не то что...
  - Да вы оба выжили из ума, и ты, мой родной сынок, и она...- Глянул на Рианн, а до этого смотрел в лицо сына, пренебрежительно скривив губы.- Мы уходим, а завтра ты пойдёшь со мной. Понятно? А дома мы ещё поговорим...
  Но Гален не пошёл с отцом сразу же, а принялся подбирать на руку разбросанные по земле дрова, намереваясь доделать ту работу, что начинал делать до прихода отца. И Крикс не стал его дожидаться, развернулся и ушёл.
  Рианн молча наблюдала за руками Галена, собирающего берёзовые дрова с земли. Что теперь будет? Что будет? Крикс и так ненавидел её всё время, а сейчас что же, вообще жизни ей не даст?
   - Не надо, Гален,- заговорила первой,- я сама справлюсь, иди с отцом... Не зли его лишний раз...
  Но Гален ничего не сказал, только ладонью стёр выступившую кровь из-под носа. Упрямый. Этим он напоминал своего отца. Рианн вздохнула, принялась дрожащими пальцами проверять все места, где попали удары Крикса. Кровь была только на губах, это был первый удар, который она пропустила, потом она уже закрывалась руками, вот они-то и болели сейчас больше всего, то там, то тут. Синяки, наверное, будут. У Крикса рука тяжёлая, Галену не позавидуешь.
  - Иди, Гален, иди домой... Я сама всё уберу... Пожалуйста...- взмолилась, глядя в лицо молодого свена.
  - Завтра мы уедем... Он договорился и купит этого римлянина, мы привезём его сюда...
  Рианн не знала, что сказать, и просто вздохнула. События идут так, как идут, и от её желаний ничего не зависит.
  - Я расскажу тебе, когда мы вернёмся...
  Рианн спросила про другое и удивила Галена своим вопросом:
  - Что у твоего отца было с моей матерью? Что ты знаешь об этом?
  - Что?- Гален замер, даже перестал тянуться к последнему полену, что лежало дальше всех остальных от него.- Ты о чём?
  - Мне показалось, он сказал о её смерти с жалостью...
  Гален усмехнулся.
  - Тебе показалось. Он всегда говорил о твоей семье дурно, он не любил твоего отца... Так что, тебе точно просто показалось...- Доложил последнее полено и поднялся на ноги.
  - Может быть,- шепнула Рианн.
  - Если хочешь, я могу спросить его при случае?- предложил сам.
  - Не надо... Вдруг он ещё разозлится и снова изобьёт тебя...
  Гален только фыркнул на её слова и ушёл уносить дрова.
  Первая капля дождя сорвалась на руку, и Рианн вздрогнула, как от боли, но потом поняла, что это, и стёрла каплю ладонью. Капля была холодная, и кожа на руках тоже, горячая ладонь обжигала руки, голые от самых плечей. Более тёплыми были только те места, где сейчас наливались синяки от побоев Крикса.
  Может быть, он прав? И она зря вернулась домой? Надо было остаться где-нибудь в крепости, найти себе какой-никакой угол... А на что бы она жила? Там ведь всё стоит денег! И никто бы ей там не помог, она там чужая. И что бы она там делала? Чем бы она зарабатывала себе на жизнь? Как сказал Крикс, стала бы уличной девкой, продавала бы себя всем желающим её мужчинам? Так, да?
  Об этом ей и римский центурион говорил, что без мужчины в этом мире женщине не выжить, остаётся одна возможность - пойти на улицу... Зарабатывать телом... И он оказался прав, Рианн сейчас одна, и жизни впереди не видно, нет просвета. Что в крепости у римлян жизни бы ей не было, что здесь, в родном посёлке, тоже самое, свои же свены ненавидят её и желают ей только неприятностей и зла. Те люди, которых она знала с самого детства, видят в ней воплощение Рима, хоть она и пожила с римским центурионом всего лишь зиму. Сейчас же соплеменники не хотят дать ей даже возможности жить здесь. Всем было бы лучше, если бы Рианн не вернулась сюда.
  - Не стой под дождём, намокнешь!- Гален переносил все дрова в дровенник и подошёл к ней. Дождь усилился, шёл теперь частыми крупными каплями.
  - Мне ещё доить, всё равно намокну...
  - Накинь плащ, зачем мокнуть зря? Я уже всё, ухожу, так что прячься...
  - Ты же расскажешь мне, что это за человек? Я всё хочу знать о нём... Гален?
  Свен понял, что она говорит о римском центурионе, и согласно кивнул, хотя и не до конца понимал её интереса к римлянину.
  - Зачем тебе это? А если это будет он, что тогда? Что ты будешь делать? Будешь мстить или, наоборот, станешь носить ему куски хлеба?- Усмехнулся своим же словам, видя, как Рианн поморщилась.
  - Я не знаю... Но хочу верить, что это не он...
  - Ладно. Я пойду, пока отец снова не вернулся сюда.
  - Да уж... Ему тут не место. Удачи тебе, Гален, и спасибо тебе за всё. Ты один здесь ещё не ненавидишь меня...
  - Думаю, есть и другие, особенно среди женщин, только они не говорят об этом...- Пожал плечами.- Береги себя.
  Рианн несколько раз согласно кивнула, и капли дождя с её волос посыпались ей на лицо и на шею, как холодные слёзы. Она ничего не ответила и пошла в дом, не став провожать Галена даже взглядом: почувствовала, как замёрзла. Пусть уезжает с отцом, пусть привозит сюда этого римлянина. Рианн сможет найти в себе силы пережить и это.
  
  * * * * *
  
  Дождь зарядил на несколько дней, с утра могло светить солнце, а к обеду или к вечеру снова начинался мелкий секущий дождь, приходилось под этим дождём ходить в лес, чтобы угонять козу на выпас или пригонять её обратно. В доме не отсидишься. Надо было ходить за водой, доить, и вести другие домашние дела. Конечно, для огородов и полей дождь нужен был, но главное, чтобы такая погода не затянулась надолго, иначе всё сгниёт, и урожая не будет.
  От такой погоды противно было на душе, дождь всегда навевает тоску и уныние, начинаешь чувствовать себя одиноким. Заново вспоминаются все неудачи в жизни, все пережитые боль и утраты.
  Зачем боги создали такую погоду? Чтобы человек жил и знал, что в жизни бывает не только солнце? В жизни есть место и ветру, и дождю, и холоду. И зиме... Именно в зимние дни умирает так много людей. Старики прощаются с жизнью под звуки зимнего ветра, умирают в болезнях дети, когда на улице лежит снег. Зимой мало поводов для радости. Не справляют свадеб, нет красивых праздников, жизнь словно замирает. В преддверии зимы по всем дворам с приходом первых морозов режут скот, всех, кого можно, оставляя только тех, кого ещё можно прокормить без ущерба для хозяйства. Оставляют крепких стельных коров и коз, свиней-маток, и убирают весь молодняк и старый скот. Дворы словно вымирают в эти дни. Так начинается зима...
  И эти дни долгих дождей словно предвещают приход зимы. Они полны тоски, они вселяют горечь в сердце.
  Рианн шла по лесу знакомой тропой. Было ещё рано, но из-за дождя в лесу казалось, что наступил уже поздний вечер.
  С мокрой травы и с макушек лесных кустов стекали крупные капли, с веток деревьев падало большими тяжёлыми каплями, пробивающими любую одежду. Рианн только вошла в лес, а у неё уже промокли плащ, весь подол платья и ноги.
  Свою козу она нашла быстро, благо, что с утра не стала отгонять её далеко от посёлка. Когда уже шла назад, столкнулась с Галеном, будто он ждал её тут, караулил, зная, где найти.
  - Гален? О, Тор, ты напугал меня!- Держалась рукой за сердце, стараясь успокоить взволнованное дыхание.- Что ты здесь делаешь?
  - Я ждал тебя...
  - Когда ты вернулся?
  - Сегодня в обед...
  Они остановились под берёзой, дождь на время перестал, но тяжёлые капли падали редко, но весомо, то тут, то там, с листьев и с веток, заставляли вздрагивать, когда попадали на руки или на лицо, словно кто-то огромный там, в небе, плакал над ними и ронял слёзы.
  - Вы привезли его?- спросила Рианн негромко.
  - Да,- Гален согласно кивнул. Лицо его пряталось в свободном капюшоне большого дорожного плаща.
  - И?- Рианн подалась навстречу.- Опиши мне его... Какой он? Как он выглядит?
  - Ну...- Свен замялся.- Римлянин, как римлянин... Ростом он ниже меня, волосы тёмные и кожа тоже... Он обросший и грязный, кто его разберёт, какой он. Они все на одно лицо!
  - Ну, есть же в нём что-то особенное? Что-то такое... Гален? Пожалуйста, вспомни...
  Он немного помолчал, раздумывая.
  - Вот здесь, на плече,- Гален положил ладонь на своё левое плечо, чуть ниже сустава, где бицепс, показывая на себе,- у него татуировка. Какие-то знаки...
  - Какие? Гален?
  - Какие-то галочки, чёрточки, крестики... Не разберёшь!
  - Это номер легиона, первого легиона, где он начинал служить. Он есть почти у всех у них... У каждого, наверное...- Рианн знала о том, она как-то спросила об этом своего господина, и он ей сказал, что это значит, хотя она в тот момент подумала, что не ответит.- А ещё? Есть что-нибудь ещё?
  Гален задумался, вспоминая, потом заговорил:
  - В первый же день мы попали под сильный дождь, отец заставил его переодеться в нашу одежду, я был рядом с ним, он раздевался при мне... У него свежий шрам на животе... Вот так...- Гален показал рукой поперёк живота, и Рианн обомлела.- Внизу... Вот так и чуть вверх...- Снова дёрнул рукой.
  - Это он...- она выдохнула упавшим голосом. О, боги! Этого не может быть. За что? Зачем? Почему?
  - И ещё...- Гален вздохнул, принимая всё, как данность, с непонятным смирением, будто был к этому готов.- Отец знает его. Они разговаривали, и он знает наш язык... Говорит, правда, не очень понятно, но...
  - Это он,- повторила Рианн, перебивая свена.
  Гален молчал какое-то время, просто глядел в лицо задумчиво.
  - И что теперь?- спросил.- Ты даже не видела его в лицо. Мало ли у кого могут быть шрамы на животе? У меня, вот, тоже есть, на груди...- добавил зачем-то.
  - Я должна увидеть его!- воскликнула Рианн громко.- Чтобы точно знать... Чтобы разобраться...
  - Зачем? Зачем тебе это? Рианн? Для чего?
  - Для чего?- она переспросила.
  - Да! Ну и узнаешь ты, что это он, дальше, что? Что ты будешь делать? Ты уже не принадлежишь ему! Он - не твой хозяин, а ты - не его рабыня! Дальше, что? Зачем тебе это?
  - Я поговорю с ним...
  - О чём?
  Она посмотрела в лицо свена пристальным, задумчивым взглядом, будто думала с открытыми глазами.
  - Он - отец моего ребёнка...
  - Что с того? Ты думаешь, он станет жить с тобой и будет помогать тебе растить этого ребёнка, так? Где? Здесь? Или он заберёт тебя в свою римскую крепость? Чего ты хочешь от него?
  - Я не знаю...- прошептала бессильно.- Не знаю... Просто я хочу знать, он это или не он...
  Гален какое-то время молчал, рассматривая её мокрое от дождя лицо, потом заговорил негромко:
  - Через два дня отец пойдёт в крепость, договариваться с их главным центурионом... Я могу за это время, пока его не будет, провести тебя к нам... Он сидит в сарае... Ты увидишь его и поговоришь с ним... Если это, конечно, он...
  - Это - он...- Утвердительно кивнула Рианн.
  Она чувствовала это, знала какой-то частью своего сознания. Это он, она не ошибалась. Это её бывший хозяин, это центурион Марк Луций, отец её ребёнка, первый и единственный мужчина в её жизни. Он... Так было угодно богам.
  Ну зачем всё так? Почему не может в её жизни всё сложиться без проблем и испытаний? Почему всё время против? В силу каких причин? Что она делает не так? Каким своим поведением она огорчает богов?
  - Пойдём, я провожу тебя,- предложил Гален и забрал из её ладони верёвку от козы. Пошёл первым, и Рианн пошла следом.
  Неужели она снова увидит его? Почему боги сохранили ему жизнь? Против всего, судьбе наперекор. Там, в крепости, все считают его погибшим, судья их римский, Дикс, жена, та уже давно вернулась в Рим с этой вестью. Все-все знают и смирились с этим, а он, оказывается, жив. Он не погиб, он в плену. Но на долго ли?
  Почему так получилось? Он попал в плен совсем в другом месте, а потом оказался здесь. Почему? Зачем это происходит именно так? И Рианн, она ведь может и не встречаться с ним, конечно, пусть всё будет так, как будет, как суждено, без её вмешательства. Если ему суждено быть убитым, принесённым в жертву - пусть будет так! Зачем она ищет этой встречи? Не всё ли равно, он это или не он? Какая разница? Но...
  Что-то влекло её, что-то незримое толкало её в одном направлении - навстречу к этому римлянину. Что-то судьбоносное, что-то серьёзное, то, чему она не могла противостоять. И она боялась этого своего стремления, знала, что принесёт в жертву на этом пути всё... Может быть, даже свою жизнь. Что это? Чья это сила? Воля богов? Судьба? Чья судьба? Его? Или её?
  Ох, не наломать бы дров. Не сделать бы плохо кому-нибудь на этом странном пути.
  Рианн вздохнула, и Гален, идущий впереди, остановился вдруг, свенка аж толкнулась ему в спину, не сбавив хода.
  - Что?- спросила первой, глянув в лицо обернувшегося молодого человека.
  - Я поговорил с отцом о твоей матери...
  - И?- Рианн нахмурилась, ей не понравилось, что Гален замолчал вдруг и перестал говорить.
  - Отец в своё время сватался к ней, и родители её были не против, она сама отказала ему, а потом вышла замуж за твоего отца... Ты довольна?
  - Чему я должна быть довольна?
  - Ну, ты же хотела узнать об этом, что у моего отца было с твоей матерью. Так? Теперь ты знаешь... Он, наверное, любил её... И поэтому ненавидел твоего отца...
  - И меня заодно? И ненавидел и ненавидит до сих пор...- Она усмехнулась, дёрнув подбородком.- Так, да? И ты считаешь это правильным? Я-то в чём виновата? А?
  Гален тряхнул головой растерянно, не ожидая от Рианн такого напора, устало прикрыл глаза.
  - Наверное, он считал, что твой отец виноват в том, что с ней случилось, в её смерти, в её позоре...
  Рианн опять усмехнулась, аж дёрнулась всем телом.
  - Ага, поэтому он решил мстить мне? Я ведь его дочь, так? Поэтому он решил опозорить меня? Продал в римской крепости их центуриону? Заодно заработал денег и душу местью отвёл: отомстил обидчику через его дочь...- Опять усмехнулась зло.
  - Я не знаю, Рианн...- Он горестно вздохнул.- Я бы так хотел, чтобы этого не было, хотел бы, чтобы всё было по-другому... Я бы хотел помочь тебе хоть как-то... Чем-нибудь...
  - Не надо, Гален, не надо...- она резко перебила его доверие, его негромкий голос, его мысли, что шли от самой души.
  Может быть, в любой другой момент, да и вообще - никогда! - он не заговорил бы об этом, так тяжело ему было отвечать за своего отца. Но она не дала ему возможности, не стала даже слушать. Вырвала верёвку и, обойдя Галена сбоку через мокрые кусты шиповника, потащила свою козу к посёлку. Среди деревьев уже выглядывали первые крыши домов.
  Гален проводил Рианн глазами. Ему придётся всю жизнь отвечать за дела своего отца. И ещё этот римлянин! Дался он ей... Вот тоже вбила себе в голову... Зачем он тебе?
  Снова пошёл дождь, забарабанил по листьям деревьев, по траве зашелестел. Надо возвращаться домой. Опять отец будет задавать вопросы, коситься или даже размахивать кулаками. Собаки-то он с собой не взял, даже на прогулку по лесу теперь не отмахнёшься, сразу поймёт, где был, у кого...
  От усталости ноги подкашивались. Сегодня и так столько прошли по болотам и всё ведь через дождь. Но ему хотелось её увидеть, рассказать ей, что вернулся, не хотелось ждать до завтра. А она всё равно не замечает. Занята только этим проклятым центурионом, будь он не ладен...
  Пусть это будет не он. Пожалуйста, пусть это будет совсем другой римлянин. Пусть она, наконец, успокоится... Сама же говорила, что он был плохим хозяином, поднимал руку, был жестоким, и ещё этот ребёнок... А сама? Зачем он дался тебе этот центурион? Непонятно...
  
  * * * * *
  
  Первое, что увидела Рианн, когда зашла в полумрак пустого сарая - сгорбленную человеческую фигуру в углу. Остановилась, глаза её прищурились, рассматривая то, что хотелось ей увидеть. Заметив, что кто-то вошёл, пленный неторопливо поднялся на ноги, цепь, прикованная к щиколотке, громко звякнула. Всё правильно, Крикс не мог допустить, чтобы он сбежал, поэтому и держал его на цепи, как дворового пса.
  Рианн подняла руку с горящей лампой и сделала несколько шагов навстречу; если он на цепи, то он вряд ли что-то сделает ей, он не достанет до неё.
  - Рианн?- он первый заговорил с ней, узнав её быстрее, чем она его. И все сомнения тут же развеялись - это он... Это был её бывший хозяин, центурион римских орлов.
  - Что ты делаешь здесь?- он спросил её через паузу, после того момента, как они вдвоём узнали друг друга.
  - А где мне быть? В Риме, с вашей женой? Или остаться в крепости? С кем?- Она усмехнулась, не скрывая своего состояния.
  Это был он, и смятенные чувства охватили её. Целая гамма чувств, от удовлетворения от звуков цепей на нём до какой-то непонятной вдруг жалости от внешнего вида его. Она-то хорошо помнила, каким он был в лучшие его дни, в ярких начищенных доспехах, со своим алым гребнем на шлеме, подтянутый, аккуратный, опасный, в окружении других легионеров, своих подчинённых. Римский центурион. Самый настоящий. От него тогда исходила угроза, сила, власть. Он мог приказывать своим людям, мог ударить любого. Да, Рианн помнила его таким в крепости, когда лавочник Децим притащил её в крепость, тогда она не захотела отдавать ему готовую ткань за бесценок.
  А сейчас? Сейчас он и самой малой частью не был похож на себя прежнего, бледная тень себя. Кто бы узнал в нём римского центуриона? Кто он здесь? Что он? Крикс переодел его в простую одежду, он мало отличался по одежде от других свенов. Только лицо выдавало его. Он - чёрный. Чёрные волосы, чёрные глаза, смуглая чужая кожа, чёрная щетина на щеках. За столько-то времени уже и не щетина даже! Как ещё она умудрилась узнать его? Или это он первым узнал её, а не она...
  - Она уехала, да?- спросил негромко.
  Рианн нахмурилась: столько мыслей пробежать успело в голове, что она и забыла, о чём был разговор. Он спрашивал о жене, о ком же ещё?
  - Сразу же почти...
  - Была, наверное, очень рада. А ты... ты почему тут? Как?
  - А вы хотели бы, чтобы я осталась там? В крепости? Вы же сами говорили, одной мне не выжить. Я стану там уличной девкой. Вы бы этого хотели?
  - Ты сбежала, что ли?
  - Сбежала?- Рианн усмехнулась.- Нет, конечно! Я получила вашу вольную по завещанию, спасибо за неё, кстати...
  - По завещанию?- он переспросил озадаченно.
  - Вас признали погибшим...
  - Погибшим? Уже? Так быстро? Должны были - пропавшим без вести...
  - Это Дикс... Он настоял и судью уговорил, и завещание ваше вскрыли...
  - Меня признали погибшим?- Он не спрашивал, он просто не мог в это поверить.
  - Других - тоже, всех, кто был с вами. Дикс сказал, простых воинов нашли, а главные ваши... офицеры пропали.- Она с трудом подбирала чужие слова на своём языке.- И вы тоже... Дикс сказал, всех забрали для жертвы...
  Центурион согласно кивнул, он знал об этом. Все римляне, что служили здесь, знали об этом: что мёртвым, что живым римским центурионам отрубали головы и передавали их в святилища, как дар богам, особенно, если при жизни центурионы были хорошими воинами.
  Этот пока ещё жил, но до осени осталось немного... На Самайн его обязательно убьют, может быть, устроят ритуальный поединок, а может быть, и просто убьют...
  Так и так его уже признали мёртвым, двумя-тремя месяцами раньше или позже он уйдёт к своим богам - какая разница? Для всех он уже умер. Жена его уехала в Рим, завещание вскрыли, та комната, в которой они жили эту зиму, отдана другим. Всё. Всё кончается когда-нибудь. Теперь Рианн здесь, и он здесь, и эта встреча состоялась. Почему? Кому из богов это было угодно? За что боги "одарили" её таким вирдом - судьбой? В чём она провинилась?
  - Как вы попали сюда?- спросила первой.
  - Крикс купил меня...
  Рианн хотела услышать не это, она знала, что Крикс купил его в другом племени, но ей хотелось узнать, как он вообще оказался в плену, в руках свенов? А пленный центурион продолжил:
  - Это этот мальчишка, сын Крикса, бегал за тобой, да? Не помню, как его зовут... Он был вместе с Криксом...
  - Гален...- шепнула чуть слышно.
  - Что?- Римлянин подался к ней навстречу, и цепь на его ноге звякнула, громко в тишине тёмного сарая.
  - Его зовут Гален...
  - Это он привёл тебя сюда? Он рассказал тебе? Ты захотела увидеть меня в цепях, как раба? Рианн? Зачем ты пришла? Затем, чтобы...- Она не дала ему договорить - перебила резко:
  - Я не знала, что это вы!
  Он примолк на какое-то время, потом словно перевёл дух и спросил:
  - Теперь знаешь и что?
  Рианн хмыкнула, передёрнув плечами, от горечи в груди как будто стало даже горько во рту. Конечно, что теперь? Разве ей стало легче от того, что она узнала?
  - Теперь вы - раб, такой же, как была я, любой может пнуть вас и плюнуть в лицо, вы здесь никто. На Самайн вас принесут в жертву, отрубят голову и отнесут её в святилище. Никто не пожалеет вас, никто вас не ищет, даже ваша жена уехала, а друг считает вас мёртвым. Все ваши там,- она дёрнула головой за спину,- забыли про вас, подумаешь, на ваше место назначат другого! Или уже назначили... И только здесь вас будут помнить...- Её голос сорвался на шёпот.- Вашу высушенную голову будут выносить на праздниках, носить вокруг костров как святыню, будут показывать детям, а юношей будут учить доблести, быть смелыми и убивать вас, чтобы ваших, римских голов становилось больше...
  - И ты этому рада?- римлянин резко перебил её нервный шёпот, и Рианн примолкла, думая над своими же словами.- Ты, наконец-то, довольна?- Усмехнулся.- Что ж, я рад, что вид моей высушенной головы будет поднимать тебе настроение...
  - Х-х,- Рианн хмыкнула, не скрывая раздражения.- А что вы хотите? Что я буду плакать над вашей горькой участью?
  - Нет,- он повёл подбородком,- я совсем не хочу, чтобы ты плакала. По моей вине ты слёз пролила предостаточно. Теперь ты свободна и вернулась домой. Ты же этого хотела, помнишь? Правда, ты говорила, что для всех здесь вернёшься чужой, и вряд ли все примут тебя, как равную... Помнишь это?
  Рианн помнила и не отводила взгляда неподвижного с его чужого лица.
  - Я помню...
  - И что? Ты рада, что вернулась?
  Его тон, его слова, словно с насмешкой сказанные, будто вернули её на момент в те дни, когда он ещё был её господином, уверенный, всё знающий, рядом с ней, наивной дурочкой в незнакомом ей, чужом месте. Нет! Она теперь свободна, она не принадлежит никому, и да, она рада, что вернулась.
  - Конечно...- выдохнула.
  - И тебя нормально приняли тут? Тебя никто не обижает?
  Рианн молчала, не зная, что сказать. И тут зашёл Гален, встал у неё за спиной и спросил негромко:
  - Ну что? Это - он?
  Рианн кивнула, поджимая губы, ответить сейчас что-нибудь она бы, наверное, не смогла. В голове проносилось всё, что она успела рассказать молодому свену о своём бывшем хозяине. О чём думал сейчас Гален, рассматривая по-новому лицо римского центуриона?
  Рианн только прикрыла глаза, слыша, как свен, не сдержавшись, произнёс ругательство. Конечно, он до последнего надеялся, что это будет другой центурион, не бывший хозяин Рианн, и совсем не отец её ребёнка...
  - Что ты хочешь, чтобы я сделал?- спросил её шёпотом, и Рианн нахмурилась, не понимая, о чём он говорит.- Хочешь, я побью его или прикажу не кормить, пока отец не вернулся? Я могу сделать ему больно, я могу покалечить его, могу сломать ему пальцы на руках или выбить зубы...
  Рианн испуганно отшатнулась, выдыхая:
  - О, боги, Гален, о чём ты?
  - Он был твоим хозяином, он был жестоким, он делал тебе больно, ты же сама говорила, а твой ребё...- Она резко перебила его:
  - Нет! Нет, Гален, нет! Я совсем не хочу, чтобы ты мучил его. Он сидит на цепи, и это было бы не честно, истязать его таким...
  - Боги, Рианн!- Гален раздражённо дёрнул подбородком.- Зачем тогда? Зачем ты пришла сюда? Зачем ты хотела его увидеть? Скажи! Если бы ты хотела мести, расплаты за прошлое, я бы понял тебя, я бы помог тебе отомстить ему! А так... Зачем? Что ты делаешь здесь?
  - В самом деле, что я делаю здесь?- Она усмехнулась и, резко развернувшись, пошла к дверям.
  Гален остался, долго смотрел на римского центуриона. Марк слышал разговор свенов обрывками, что-то понял, что-то нет. "Ну, иди ко мне, германский гадёныш, попробуй ударить меня... Не смотри, что я на цепи, рядом нет твоего подлого папочки, и я сверну тебе шею голыми руками, молокосос..."
  Но молодой свен развернулся и ушёл. Центурион устало моргнул несколько раз и ушёл в свой угол. Цепь звенела, волочилась за ним следом. Остановившись у стены, римлянин в сердцах ударил кулаком в деревянную кладку, сбивая кожу с костяшек.
  Ну почему? Почему? Проклятье! Святой Юпитер, зачем она оказалась здесь? Почему всё так? Почему ей было не остаться в крепости или не быть родом из другого племени? Ещё этот Крикс... Проклятый торгаш! Родную мать бы, наверное, продал, если бы нашёлся хоть кто-то, кто купил бы старую стерву.
  Ещё в первую встречу Марк предложил ему отвести его в крепость, отдать за приличный выкуп, Рим всегда выкупал своих, и деньги бы у квестора обязательно нашлись, а Крикс заработал бы хорошую сумму. Но свен на этот раз не купился на это, он мог купить и продать всё, что угодно, у него была эта торгашеская жилка, чутьё на товар. Вон, какой дом, двор и хозяйство отгрохал, и всё на честные деньги, что ли? Ага, как бы не так. Он ссуживал своим соплеменникам, возил товары из римской крепости, не брезговал торговать вином и рабами, и всегда не упускал своего, стоит вспомнить только эту рабыню, Рианн. Или уже и не рабыню?
  Он хорошо заработал на ней и одновременно избавился от неподходящей партии для сына. Только, видно, не помогло, потому что щенок этот по-прежнему у её ног вьётся. А отец-то об этом знает?
  Центурион усмехнулся. Нет, на этот раз у Крикса свои планы, он что-то задумал, он потратил на перекупку пленного римского центуриона большие деньги, но именно не с целью заработать новых денег, это точно.
  Зачем Марк нужен ему? Для чего?
  Но явно не для того, чтобы сделать дорогой подарок богам и пожертвовать его голову святилищу, как обмолвилась Рианн, нет, Крикс не дурак, чтобы разбрасываться такими деньгами попусту. Тогда, что он затеял?
  Марка Крикс знал давно, они виделись много раз, да и Рианн Марк сам лично купил у него, но он держался так, словно впервые видел центуриона в глаза. И бесполезно было разговаривать с ним. Когда Марк ещё по дороге сюда предложил ему отдать его за выкуп в крепость, свен неожиданно рассвирепел и избил его, что до сих пор при каждом вдохе болели ушибленные рёбра. Что это было? Откуда этот гнев и подобная злость?
  Марк ничего плохого не делал ему, деньги за девчонку он отдал честно и в том размере, в каком Крикс запросил. При встрече всегда находили тему для разговора, что уж там, говорить, без обид всё, а теперь Крикс почему-то злился и делал вид, что не знает его.
  Конечно, он свен и всегда им останется, глупо думать, что римские легионеры вдруг станут ему приятелями только потому, что он выпил с ними или продал им что-то. Или кого-то... Они враги, Рим пришёл на их земли, и Крикс только приспособился, научился получать выгоду, но свеном быть не перестал.
  И что теперь будет? Какую участь Крикс приготовил ему?
  И Рианн... Рианн оказалась тут...
  Она как будто изменилась, и дело совсем не во внешнем виде, она и в крепости ходила в своём германском платье, может, только голову не повязывала платком. Нет, что-то поменялось в ней внутри, она стала сильнее, жёстче, как тогда, в тот день, когда он был ранен, а она грозилась убить его беспомощного, когда опоила его маковым молоком.
  И тогда он испугался её, той, какой она была. Он говорил ей, что она не сможет убить его, но скорее только успокаивал сам себя. Она сильнее, чем кажется. Она смогла перешагнуть через месть, заботилась о нём, а это куда сложнее, чем просто месть...
  И этот щенок рядом с ней, уже, наверное, залез ей под юбку, иначе, что ему надо от неё?
  Стоп! Он поймал себя на мысли, что ревнует её. Конечно, всё это время он ведь был у неё первым и единственным мужчиной, помнил, как приходилось ломать её сопротивление, брать её силой, насиловать даже. Она ненавидела его, она ненавидела Рим и всё с ним связанное. А что сейчас? Сейчас она спит со своим свеном? Ему приходится тоже преодолевать её, или она сама раздвигает для него ноги?
  Всё равно он не женится на ней - Крикс никогда этого не позволит, он, этот Гален, и привёл-то её сюда тогда, когда отца нет дома. Против своего отца он не пойдёт, силёнок маловато, он и может-то только действовать за спиной своего папаши. Как он сказал? "Прикажу не кормить, пока отец не вернулся..." Так? Конечно, Крикса нет здесь. Где он? Куда опять запропастился? Что он затевает? С какой целью купил его?
  Поэтому щенок и привёл сюда Рианн. Был бы отец дома, не посмел бы.
  Марк побродил по сараю, сколько позволяла цепь, и снова сел в своём углу на клок старого сена. Болели рёбра при каждом вдохе, ныла сбитая о стену рука - меньше кулаками махать надо! - а так ничего всё, терпимо. За то время, пока он в плену, перестала болеть голова. В плен он попал, будучи без сознания, получил хороший удар по темечку тяжёлым германским мечом. Его спас шлем и гребень на нём, а может, и сам Марс - защитник всех воинов, да и римлян в целом.
  Первые дни в плену он не помнил, страшно болела голова, любое движение вызывало тошноту и головокружение, а ведь его везли верхом, а потом тащили болотами. Любая еда, даже глоток воды не принимались им, его рвало и качало от слабости. В те дни он молился Плутону, чтобы он скорее забрал его в своё царство. Смерть была бы для него облегчением, но мрачный бог не слушал его молитв.
  Потом за него взялся какой-то друид - седовласый старик, он поил его местными горькими травами, вызывающими сон без сновидений, и Марк после этого всего стал чувствовать себя лучше. Только жизнь его в германских посёлках становилась всё хуже и хуже. Его таскали по улицам, показывая всем желающим, дети кидали в него камни, женщины хмуро осматривали, как диковинное животное в цирке, а мужчины желали проверить его в деле: давали сражаться римским гладиусом - мечом против своих лучших воинов. Они делали ставки, спорили, шумно болели за своих, но Марк вопреки всему держался. Терпел, стиснув зубы, залечивал несерьёзные раны и продолжал жить, несмотря ни на что.
  Ему везло. Почему и зачем?
  Лица, посёлки, болота и леса мелькали перед глазами, летели дни и ночи, а он продолжал жить. Зачем? Чтобы вернуться сюда, столкнуться со знакомыми свенами, оказаться в посёлке, в котором уже был годы назад, снова увидеть её живой и свободной? Почему? Ради этого боги сохранили ему жизнь?
  Он откинул к стене голову и закрыл глаза. В памяти сами собой вставали образы прошлого, когда он жил с ней, со свенкой Рианн. Как возвращалась она с Форума с корзиной в руках, как раздувала жаровню, как сидела за работой у ткацкого станка, как брила его лицо... А потом память вела его к воспоминаниям о близости с ней. Он помнил её лицо, искажённое неприятием, когда он пытался целовать её.
  Это потом она стала позволять ему целовать себя, и было видно, что целоваться ей всё-таки нравится, она перестала отворачиваться и избегать поцелуев, и губы её стали мягкими и нежными, без прежней сухости и напряжения. Ему нравилось ловить её горячее дыхание, целовать её тогда, когда она была под ним, когда он овладевал её телом, когда входил глубоко и сильно. Она всегда закрывала глаза, и ресницы её трепетали, она была вся его с головы до пят.
  Он вспоминал её грудь с твёрдыми бугорками сосков, её мягкость под губами и языком, её живот, бёдра... О-о-о... Что же он делает? Вот неразумный... Впервые за столько дней он почувствовал это, он завёлся от мыслей о ней, он впервые думал не о смерти, о боли, о голоде, а о женщине. Он хотел женщину, хотел близости с девушкой, хотел утолить именно этот голод.
  Женщины всё время были рядом: жёны вождей, просто поселенки, рабыни, дочери, девочки, девушки, но все они воспринимались, как враги, как часть враждебной массы вокруг. Глядя на них на всех, он ни разу не почувствовал того, что чувствовал сейчас при мыслях о прошлом. Возбуждения. Желания обладать женским телом. Погрузиться в сладкий мир удовольствия. Любить...
  Он резко открыл глаза. О чём это он? Любить? Он так подумал сейчас? Кого любить? Холодную неприступную свенку по имени Рианн? Её, что ли? О чём он? О какой такой любви может быть речь? Нет, конечно же, нет и нет! Она такая же свенка, как и все вокруг, из той же враждебной массы. Она ненавидит его, как и все здесь...
  А оголённые возбуждением чувства спорили с рассудком, нет, она не позволила этому Галену-сопляку делать ему больно, не разрешила бить и ломать кости... Почему? Она ведь легко могла отомстить за всё руками этого щенка. Почему тогда?
  Снова перешагнула через свою месть? Как в прошлый раз? И что? Что теперь будет? Как и тогда, она снова проявит заботу и интерес? Так, что ли?
  "Рианн, милая моя Рианн, ты одна здесь, на кого у меня есть надежда. Ты вдохнула в меня жизнь... Ты - сама жизнь для меня. О, боги..."
  И впервые за все эти дни у свенов в плену он почувствовал, как защипало в переносице подступающими слезами. Нет! В прошлый раз она тоже заставила его плакать, от отчаяния, от боли, от страха и злости. Сейчас же это были слёзы, рождённые надеждой, какой-то непонятно откуда взявшейся благодарностью, будто это был уже решённый вопрос.
  Она поможет ему... Она поможет...
  
  * * * * *
  
  Рианн была ошеломлена произошедшим. Он здесь! Совсем рядом, живой и сравнительно здоровый. Да, он похудел, оброс, смотрит затравленно, словно всё время ждёт подвоха от всех, но это он! За эти месяцы он, видно, достаточно получал от всех, поэтому и живёт в постоянном ожидании очередного пинка. Теперь ты тоже раб, хлебни такой жизни, распробуй её вкус. Интересно, понравится тебе или нет?
  Конечно же, нет, ты всегда смотрел на рабов сверху вниз, и теперь боги и тебя сделали рабом, и как оно тебе сейчас? Не сладко?
  Она не могла заснуть, маялась, потом всё же поднялась, закутала плечи в плащ, обшитый заячьим мехом. Огонь в очаге уже давно прогорел, а угли подёрнулись пеплом. Через дымник в крыше тянуло ночной прохладой. Хоть и лето, а ночи всё одно холодные. Хоть дождя нет, и то хорошо.
  Скоро вернётся Крикс, он узнает, что центуриона невозможно обменять на его младшего сына, и что тогда он будет делать? Должно быть, центурион дорого обошёлся ему, а Крикс очень ценит своё серебро. Просто так он не убьёт его: не простит себе такой убыток. Может быть, тоже попробует продать куда-нибудь в другой посёлок, в другое племя? Он в любом случае попытается вернуть свои деньги, или Крикс не Крикс, и Рианн совсем не знает его.
  Кто бы мог подумать, что он жив. Все уже давно оплакали его, похоронили мысленно, а он ещё живёт.
  Рианн вздохнула. Его ребёнку уже три месяца, четвёртый, он растёт в её животе, и скоро, наверное, начнёт шевелиться, а потом свой живот Рианн не спрячет под подолом платья. Все замужние женщины с гордостью носят свои животы, боги одарили их детьми, они плодны и радуют своих мужей сыновьями. И только Рианн боится того дня, когда её живот уже не скроешь. Сейчас все гадают, где она была и чем занималась всю зиму? Когда станет ясно, что она беременна, её возненавидят ещё больше.
  В голове сама собой всплыла фраза римлянина: "Тебя никто не обижает?" Он об этом спросил её. Конечно, это же ясно как день, любой об этом знает: надеяться на тёплый приём ей не приходится. Все косятся, шепчутся, мальчишки обзываются, молодые парни думают, как залезть ей под юбку, но пока всё только намёками, и всё ещё можно терпеть. А потом? Что будет потом? Ей не дадут покоя, пока не сживут со света? Её и её неродившегося ребёнка центуриона.
  О том, что это ребёнок центуриона знают двое: Крикс и его сын. Гален будет молчать, чтобы не сделать ей хуже, а вот Крикс, тот молчать не будет, весь посёлок будет знать, что у неё в животе зреет римское семя.
  Рианн усмехнулась с горечью и почувствовала, как снизу вверх резко начала подниматься знакомая тошнота. Сейчас её вырвет! О, боги...
  Она метнулась к помойному ведру у двери, еле-еле успела сорвать тряпку, закрывающую его, склонилась в мучительных судорогах. О, как же плохо ей было...
  На ужин она от пережитой встречи с бывшим хозяином так и не смогла что-нибудь съесть, поэтому желудок был пуст, и рвало её только горькой тягучей слюной и кислотой. Тьфу! Да что же это? Сколько уже можно это терпеть?
  Она стёрла с губ горечь рвоты и выпрямилась. Небольшой камень в кладке стены чуть сдвинулся у неё под рукой. Этого не хватало. Несколько лет назад отец скреплял раствором камни стен, и что теперь? Её дом в любой момент может рухнуть ей на голову? Этого ещё не хватало!
  Рианн склонилась и потрогала камень, зажатый между двумя большими валунами. Может быть, она сможет сама укрепить его? Может, не всё так страшно, как кажется?
  Она немного раскачала камень, и он легко вышел из кладки стены. Странно. Он почему-то был абсолютно чистым, на нём не было и следов глиняного раствора. Неужели отец забыл укрепить его или сделал это специально? Зачем?
  Рианн осторожно засунула руку в образовавшуюся дыру в стене, оставшуюся от вынутого камня, и тут же резко отдёрнула руку. Что там? О, Донар... Что это? Что-то мягкое... Крыса? Мышь? Сердце стучало в груди от страха. Да что же это, о, боги?
  За то время, пока была на ногах, она успела раздуть угли и накидать на них немного древесной ветоши из коры и щепок, всё это давало мало света, а полумрак - не лучший помощник в подобных случаях, воображение рисовало невесть что. Рианн набралась смелости и снова просунула руку в стену. Она вытащила на свет тяжёлый полотняный мешочек, отбросила его от себя. Даже не открывая его, она знала, что это. Это деньги. Серебро Крикса, то, что занял отец у него на покупку быков год назад. Те деньги, которые стоили ей свободы. Чтобы вернуть их, Крикс продал её римскому центуриону, и Рианн стала рабыней и наложницей в римской крепости.
  Ох, что же это? Это большая сумма, это очень большая сумма. Таких денег она сама ни разу в жизни не держала в руках. Примерно такую же сумму центурион осенью заплатил за неё, а сам потом всю зиму жил, считая гроши и еле-еле сводя концы с концами. Это большие деньги. Но что теперь Рианн делать с ними? Потратить их? Приготовиться к зиме? Купить дров, зерна, корову?
  Это - деньги Крикса! Это его грязные деньги! Его подлые деньги, стоящие ей свободы и чести!
  Она жила, не имея таких денег, готовилась к зиме, знала, что через полгода станет матерью, будет нуждаться, будет сильно нуждаться, но рассчитывать на эти деньги она не хочет, не может. Это - грязные деньги! Крикс заработал их, торгуя с римлянами вином, продавая им своих соплеменников, ссуживая в долг, нехорошие деньги, подлые деньги... Они не будут впрок! Будь они прокляты!
  Рианн понимала умом, что совсем не из-за этих денег Крикс увёл её в римскую крепость и продал центуриону, эти деньги были только предлогом, нет, всему виной был Гален и его чувства к ней. Но всем своим существом она понимала, что не может теперь тратить их, как свои. Это деньги Крикса! Пусть бы он подавился ими! Может, тогда он оставит её в покое? Перестанет злиться на неё, и ждать, когда же местные парни доберутся до неё, поимеют и прирежут...
  Надо отдать их ему! Пусть подавится своим проклятым серебром! Ей оно не нужно... Да, из-за него её могут ограбить и убить свои же свены...
  Рианн подобрала мешочек с пола и снова спрятала его под камень. Оно целый год лежало здесь и не создавало ей забот, а теперь ни сна, ни покоя не будет. Крикса нет дома, когда он ещё вернётся? День, два, кто знает? А потом надо будет сходить и отдать их ему, пусть забирает своё добро... Оно никому не принесёт удачи! Это злое серебро...
  
  Прошло два дня, и Рианн решилась пойти к Криксу. Все эти дни она обдумывала всё, что случилось: встречу с центурионом, своим бывшим хозяином, найденные деньги, в существовании которых она даже сомневалась до последнего момента, пока не нашла их. Отец про них ничего не говорил, и Рианн не верила Криксу. Много мыслей промелькнуло в голове, но в одном она оставалась уверенной - деньги она вернёт, не оставит себе ни одной серебряной монетки.
  Когда пришла на двор Крикса, остановилась, поразившись количеству народа у стены сарая: дворовые рабы и рабыни, оставившие свою повседневную работу, дети, домашние и даже ближайшие соседи. Все сбились каким-то тесным кругом. Что случилось? Нахмуренная Рианн приблизилась и, когда поняла, что происходит, замерла на месте, чувствуя, как распахиваются губы в безмерном удивлении. Мужчины били римлянина...
  Его выволокли из сарая и, видно, по очереди каждый подходил и бил его один на один, вымещая злость к Риму на одном этом бывшем центурионе.
  Рианн пробежала глазами по лицам вокруг: женщины, подростки, дети, рабы, жена Крикса, нахмуренная, с поджатыми строго губами, за ней - Гален. Видно, он уже успел "отомстить" за младшего брата, тряс правую руку с тёмными, сбитыми до крови костяшками кулака, да и сам потирал свежий синяк на подбородке. Ему самому, выходит, тоже досталось.
  Она почувствовала, как внутри всё сжалось с непонятной ей болью, когда взгляд её упёрся в стену, в бывшего хозяина, избиваемого кем-то из соседей. Это Доран, Рианн узнала его по рыжим длинным усам; три года назад римляне убили у него старшего сына в одной из стычек у римской заставы. Тогда был голодный год, и друиды винили во всём Рим и подначивали напасть на их отряд. В той стычке был ранен отец Рианн, он еле-еле выкарабкался.
  Что ни говори, а римляне - хорошие воины, даже сейчас этот отбивался ещё, оказывал сопротивление, хотя и был ниже всех ростом, даже Галена; он худой и измученный пленом, а на ноге звенела тяжёлая цепь.
  Он отчаянно сопротивлялся, продолжая держаться на ногах, отбивал удары Дорана, прикрывая лицо и грудь локтями и предплечьями. Это была отвага загнанного в угол волка, когда окружила стая враждебных собак, и деваться не куда, приходится отбиваться или умереть.
  И, наверное, все понимали это, потому что никто из присутствующих не кричал, подбадривая своих, не смеялся, даже дети. У всех были сосредоточенные, серьёзные лица. И это было страшно. И Рианн почувствовала, как тело её содрогнулось при виде крови на разбитом лице её бывшего хозяина, на его одежде, на его руках.
  Сколько крови! Зачем столько крови? О, Донар...
  И тут, наверное, от вида происходящего, от волнения, переживаемого ею, она почувствовала, как впервые за все месяцы вдруг неожиданно встрепенулся в её животе римский ребёнок. О, боги! Рианн выбросила руку и придавила запястьем живот, таким внезапным было это движение внутри её тела. Она даже испугалась невольно, пока разумом не поняла, что это случилось с ней. Задавила в горле стон отчаяния.
  Он чувствует! Он всё понимает, словно видит, что происходит здесь! Больно его отцу, больно ей самой видеть это...
  Она всегда думала, что дети в животе матери начинают двигаться позже, поэтому была не готова к случившемуся, а тут всё так совпало...
  Кровь... Сколько крови!
  Перестаньте! Не надо!
  Прекратите мучить его!
  Не делайте ему больно!
  Она хотела кричать, но не могла и звука произнести, не могла с места сдвинуться, будто её опять сковало тем знакомым ужасом, как много лет назад, и как тогда, в малиннике...
  Центурион упал, и Доран несколько раз пнул ещё безвольное тело римлянина, целясь в рёбра и в живот. И тут все как-то потихоньку начали расходиться, потянулись каждый по своим делам, и скоро остались только Рианн и сам Крикс. Галена, слишком поздно заметившего Рианн, позвала мать, и тот нехотя ушёл с ней. Два соседа занялись центурионом. На него вылили ведро холодной воды, Рианн аж сама от увиденного содрогнулась всем телом.
  - Что, пришла встать в очередь?- хмуро спросил её Крикс, усмехаясь в усы, глядел пренебрежительно, как смотрят на бездомную собаку.
  Рианн перевела на него взгляд и ответила негромко:
  - Я пришла поговорить...
  - Хочешь,- он махнул в сторону римлянина приглашающим жестом,- можешь тоже отомстить ему? Что там женщины делают в таких случаях? Можешь поцарапать ему лицо, вырвать глаза ногтями, покусать, попинать, в конце концов - он ничего тебе не сделает!
  - Я вижу...
  - Тебе же есть, что ему сказать?- усмехнулся.- Твой бывший хозяин... отец твоего ублюдка... Тебе есть, за что ему мстить. Все мстят просто Риму, бьют, вот, его,- дёрнул подбородком,- а ты можешь отомстить не Риму, а именно этому человеку. Хочешь?- Она молчала, смотрела, как центуриона приводили в чувство ещё одним ведром холодной воды.- Или он был ласков с тобой? Грел тебя по ночам? Не бил, не попрекал куском хлеба? Почему ты молчишь? Римляне убили твою мать, надругались над тобой...
  - Нет!- она резко перебила его.
  - Нет?- Крикс удивился, нахмуриваясь.- Что - нет?
  - Я успела сбежать тогда... Меня мама спасла... Она успела... закрыла меня собой... Я сбежала через поле в лес... на болота... На мне только одежду порвали...
  Он долго молчал, рассматривая её лицо, думал. О чём он думал? О смерти той женщины, что любил? О её отважном поступке? О её дочери, что досталась ненавистному Риму, оказывается, ещё девушкой? Рианн уже говорила ему об этом раз, но, может быть, сейчас он поверит ей, наконец... Что творилось в его голове?
  - Я как-то разговаривал с ним, он сказал, что был у тебя первым... Я думал, врёт центурион...
  - Вы продали меня ему, как девушку, а сами думали...
  - Я знаю, о чём я думал!- он резко перебил её.- Об этом все тут думали!
  - И все ошибались...- прошептала зло.
  В этот момент Доран дёрнул центуриона за руку, пытаясь поставить пленного на ноги, но римлянин вдруг резко вскрикнул от неожиданной боли, и Рианн дёрнулась от этого крика.
  - Что там?- спросил Крикс.
  - Похоже, рука...
  - Правая, левая?
  - Правая!
  Крикс усмехнулся:
  - Значит, отвоевался центурион...
  Свены подхватили римлянина под руки и утащили в сарай, взгляд Рианн долго следил за волочащейся следом цепью. Потом из открытых дверей послышались звуки молота, значит, его снова приковали цепью к стене. Рианн сделала два шага назад, чтобы до её сапог не дотекла растекающаяся кровавая лужа воды от сарая.
  - Отдайте мне его...- сказала и сама не поняла, как эта мысль родилась вдруг в её голове.
  - Что?- Крикс удивился, даже очень удивился.- Ты о чём говоришь? Какой из богов лишил тебя рассудка?
  - Продайте...
  - Что говоришь? Ты сама понимаешь? Зачем он тебе? Соскучилась по ласкам римской собаки?
  - Волка...
  - Чего?
  Рианн устало прикрыла глаза и объяснила то, о чём узнала в крепости римских легионеров за прошедшую зиму:
  - Они почитают бога войны - Марса, кажется, и волк - его животное, так что они считают себя волками, а не собаками...
  - Ты о чём? Дурочка Рианн... Что ты несёшь? Какие волки? Какой Марс?
  - Продайте его мне. Вам он не нужен... Держать его ради развлечения?- Усмехнулась, передёрнув плечами.- Он не пригодился вам, а мне пригодится...
  - Для чего?
  - В моём доме нет мужчины, скоро осень, надо будет жать, а потом пахать и сеять... Он будет моим рабом, будет работать на меня...- Крикс перебил её грубым похабством:
  - А по ночам тебя саму - пахать и сеять?
  Но Рианн продолжала, даже глазом на это не моргнув:
  - Я всю зиму была его рабыней, его наложницей и служанкой, он делал с моим телом, что хотел, а сейчас я хочу, чтобы он был моим рабом...- Крикс снова перебил её:
  - И ты будешь делать с ним, что хочешь? Что? Я дал тебе возможность,- дёрнул подбородком в сторону сарая, куда уволокли пленного центуриона,- хочешь мстить ему? Мсти! Делай ему больно, чем хочешь и как хочешь! Пожалуйста! Ты не одна такая здесь, кто Риму мстит... Зачем он тебе? Лично тебе самой - зачем? Он - воин, тем более, ты не справишься с ним, он свернёт тебе шею и сбежит отсюда... Или ты тоже будешь держать его на цепи, как собаку? Или перережешь ему жилы на пятках? Какой тогда это будет работник? Скажи? Зачем тебе эта забота?
  - Он даст мне слово...
  И Крикс рассмеялся на её ответ.
  - Ты точно - Рианн дурочка, как тебя все называют здесь.- Она молчала на его слова, и Крикс продолжил:- Нет! Конечно же, нет! Никогда! Да и где ты возьмёшь деньги? Ты знаешь, в какую сумму он обошёлся мне?
  - У меня есть деньги...
  - Какие? Твоя жалкая медь из крепости? Чем ты там её заработала? Привечала римских легионеров?
  - Это - серебро!
  - Откуда у тебя серебро? Где ты взяла его?
  - Я нашла серебро отца, то, что он был должен вам...
  - Моё серебро?
  - Я уже расплатилась собой за этот долг, так что, теперь это - моё серебро!
  - Допустим!- Крикс хмыкнул.- Только не сравнивай себя и римского центуриона! Если за эти деньги мне обошлась ты, это не значит, что и римлянин будет стоить столько же, даже если тебя никто и не поимел до этого, и ты осталась девушкой, как говоришь. Не равняй себя с ним!
  Она помолчала, кусая губы.
  - У него осталась только одна рука...
  - Ну и что? Он всё ещё - центурион...
  - У меня больше ничего нет...
  - У тебя есть дом отца, есть его земля, есть ещё ты сама и твой ублюдок, которого ты носишь. Отдай мне всё, что у тебя есть, и я подумаю.
  - Всё?- она озадаченно переспросила.- Зачем вам я и мой ребёнок? Он ещё не родился...
  - Родится. Вырастет и будет хорошим товаром. Как и ты. Я продам тебя ещё раз и твоего ублюдка.- Усмехнулся.- Купишь ли ты свободу римлянину такой ценой? Достоин ли он её? Думай! Обменяешь ли ты его на себя и своего ублюдка?
  Рианн отшатнулась, а Крикс рассмеялся вдруг.
  - Ну вот, я так и знал! Рианн дурочка... Иди-иди домой! Нечего тут ходить.
  И Рианн, развернувшись, быстро пошла домой, а в ушах всё ещё звенел смех Крикса, она шла всё быстрее, быстрее, а перед самым домом уже почти бежала, влетела в дом и остановилась у стены, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. В груди всё смешалось злостью, обидой и жалостью к самой себе, к своему нерождённому ребёнку.
  Дура! Какая же она глупая!
  Что это она предложила Криксу? Выкупить его? Сделать его своим рабом? Чем она думала? Правду сказал Крикс, кто-то из богов лишил её рассудка. Что толкнуло её на эту мысль? Какая глупость! Нелепость! Это всё язык - враг души и тела...
  Крикс прав. Что она будет делать с ним? Заставит его работать на себя? Слушаться её? Ага, как бы не так! Никогда этого не будет! Он - воин, легионер римских орлов, центурион, он сам привык отдавать приказы, он не будет подчиняться кому-то из свенов, особенно ей, женщине. Он никогда не станет честным исполнительным рабом, тем, кто будет пахать поле, косить и сеять, управляться по хозяйству. Он, правда, свернёт ей шею и уйдёт к своим.
  Чем она думала? Как эта мысль пришла ей в голову? Он - центурион, он приходил к себе, а дома его ждал готовый ужин, выстиранная и заштопанная одежда, кто-то натопил жаровню, принёс воды, купил хлеб... Он привык получать, привык брать то, что хочет. А теперь он - раб, у него есть хозяин, и он теперь должен подчиняться его прихотям, всё терпеть и молчать.
  Этого никогда не будет!
  Он не станет рабом. Как он боролся сегодня, это не поведение раба, за столько месяцев плена он не стал рабом, он не научился подчиняться, не научился терпеть, не смирился со своим положением. Его жизнь только там, в римской крепости... Другим он уже не будет, не сможет.
  Значит, осенью его принесут в жертву, это его судьба, раз он не может так жить, значит, он должен умереть. Вот и всё. И это будет правильно. Крикс никогда не отпустит его, не отдаст римлянам за выкуп, и уж, тем более, не продаст ей. Может быть, он только перепродаст его в другое племя, где он кому-нибудь понадобится. Да только кому он нужен со сломанной правой рукой? Его не используешь в ритуальном поединке, много ли чести в том, чтобы убить калеку? Никто из местных не пойдёт на такой бой, это - позор, а не поединок для богов. Значит, ему не отрубят голову, и не будут хранить её в святилище, как хранят головы славных воинов-врагов, посвящая их богам. Хороший воин даже вражеский достоин славы, достоин памяти.
  Он - центурион, убивший многих свенов, но его не будут помнить, его просто прирежут или задушат, а труп утопят в болоте, хуже для всякого просто нет. Ни могилы, ни памяти... Так хоронят предателей, тех, кто преступил клятву, трусов... И так похоронят его... Римского центуриона... Душа его будет мучиться вечно, страдать годы и годы без покоя и забвения, будет метаться по болоту, и никогда не выйдет к людям. Такова участь всех, кого поглотила зыбкая тьма болот.
  А ведь он - хороший воин, он - центурион, он учил молодых легионеров, он водил их в бой и сам был в первых рядах. Он не достоин участи труса и предателя. Рианн вздохнула. Да, она хорошо помнила, как в прошлом центурион возвращался после стычек с её соплеменниками, как он рассказывал ей о том, сколько свенов он убил, помнила его слова про того мальчика, что ранил его в живот...
  Всегда он был честным воином, он не горел злобой и местью, был рассудителен и справедлив, он признавал свенов хорошими воинами, он помнил об убитых товарищах по оружию, о тех, кого потерял, он дружил со свеном Диксом... И даже по отношению к ней у него не было злобы, хоть она и была свенкой. И в последний раз первое, что он спросил её, как она живёт здесь, не обижают ли её другие?
  Кто здесь из местных проявил к ней подобное участие? Только Гален, да и то, потому что таскался за ней с юных лет, потому что внушил себе эту непонятную любовь к ней, вот и всё. Все остальные называют её "Рианн дурочка..." Все ждут, когда начнётся зима, и она загнётся в своём пустом холодном доме от голода и холода. Да, и ещё она к тому времени родит римского ребёнка...
  Рианн усмехнулась с горечью. Что Крикс, как его хозяин, сделает с ним? Попытается ли он вернуть свои деньги, что потратил на него? Он же сам признал, что заплатил за него очень много. Убьёт ли без выгоды или просто потеряет, отдавая на потеху другим, как сейчас, вот? Или всё же торгаш окажется в нём сильнее свена, потерявшего сына? И он постарается вернуть свои деньги?
  Когда сейчас он предлагал ей отдать за него всё, что у неё есть, это был Крикс - торгаш. Сейчас он знает, что у неё есть серебро, и оно не даст ему покоя. Он захочет вернуть его, иначе Крикс - не Крикс. Но серебра у Рианн слишком мало, чтобы купить на него центуриона, Крикс ясно дал ей это понять. Хочешь купить его свободу, продай саму себя, своего ребёнка, свой дом и землю...
  Это слишком высокая цена. Это невозможно...
   Рианн вздохнула, думая наперёд. Что её ждёт? Скоро осень и зима, будет холодно и голодно. Дров у неё почти нет, урожай, если она и соберёт, на всю зиму не растянешь. А ещё - у неё родится ребёнок. Что она сможет дать ему? Будет ли он жить, если ей самой будет нечего есть?
  И она, и её ребёнок обречены на голодную смерть.
  А может быть, местные убьют её раньше, когда узнают, кого она родила. Должен же быть предел терпению? И Гален не сможет всё время её защищать. Она должна как-то сама заботиться о себе и о своём ребёнке. А как она сможет это сделать?
  Скоро живот не даст ей работать в полную силу, а осенью надо будет убирать поле, пахать и сеять озимые. Она не справится. Правда, есть деньги Крикса, и что? Она сможет купить на них дров и даже зерна на зиму, может быть, даже доживёт до весны, а будет экономить, проживёт ещё одну зиму. А что потом? Потом будут другие зимы и всё те же заботы, и вряд ли под каждым камнем её дома её ждёт мешок серебра.
  Ей повезло однажды, больше этого не будет.
  Если честно смотреть правде в глаза, Рианн обречена. Через год, через два... Когда все узнают, что у неё есть серебро, местные точно ограбят её и убьют, покоя ей не будет. Годом раньше, годом позже... Через месяц, через два... Она - женщина без мужчины... Женщина без родственников, без семьи... Одинокая женщина в жестоком мире, и ей не выстоять против всех ветров, что бьют и будут бить ей в лицо. Вот и вся правда жизни.
  Наверное, она была дурой, что послушала Дикса и вернулась домой, может быть, в римской крепости у неё была возможность выжить. Она умела работать, она ткала и этим могла хоть что-то заработать. Она могла бы продать себя в какую-нибудь мастерскую или в лавку... Да, а ещё она могла бы продавать себя, как говорил ей этот центурион, и зарабатывать своим телом...
  Рианн усмехнулась этим мыслям.
  Тогда, в прошлом, подобные слова злили её не на шутку, она даже помыслить об этом не смела. Продавать себя римским легионерам? Стать римской подстилкой, их словами проституткой, да никогда! Лучше умереть, чем позволить такое!
  А теперь она думала об этом без прежнего неприятия. Да, умом она понимала, что это будет последнее, что она будет делать в своей жизни, но мысли о том, чтобы продать себя у неё уже появились. Что это? Отчаяние? Безысходность? Просто - глупость? Продать себя, чтобы просто выжить и дать возможность выжить своему ребёнку? Так, что ли?
  И кому продать? Снова вернуться в крепость?
  А не всё ли равно - кому и где? Здесь или там?
  Продать себя, допустим, тому же Криксу? Стать его домашней рабыней? Доить его коров, носить воду и дрова, ткать для него, печь хлеб, шить одежду и кормить собак - вся работа по дому ей знакома. Рядом будет Гален, и она будет рабыней в доме его отца. Позволит ли он себе лишнее? Воспользуется ли он ею? Конечно, теперь он забудет о женитьбе на ней: рабыня ему не ровня! Он сможет свободно брать то, что захочет, и Рианн не посмеет отказать ему...
  Она устало прикрыла глаза.
  Зато она будет в тепле, у неё будет свой угол, у неё будет каждый день свой кусок хлеба и ложка овсянки. Вон, какие сытые рабы Крикса сегодня сновали по двору, все при деле, хозяин кормит их, а хозяйка всегда найдёт работу и в обиду не даст. Нанна - хорошая женщина, она не будет мучать Рианн и её ребёнка.
  Но Крикс, скорее всего, не оставит её на своём дворе. Она - напоминает ему о той женщине, что он любил, о своей безответной любви юности. И о том, мужчине, которому она досталась, об отце Рианн. Поэтому он избавится от неё, и как можно скорее...
  И почему так? Почему всё так сложилось?
  Крикс любил её мать и не получил её, а теперь Гален ходит за ней. Почему боги так жестоки? Зачем они внушают эту любовь, как насмешку, как наказание? Как же, наверное, бесится Крикс, думая об этом?
  Но это всё Фрейя, это её козни...
  Рианн снова вздохнула.
  Пока не родится её ребёнок, пока он не подрастёт, Крикс не будет её продавать. Иначе, кому нужна беременная свенка? Уж, в крепость-то теперь её точно не отведёшь, и центурионов не обманешь тем, что она невинная девушка... Поздно...
  На этот раз Рианн усмехнулась с улыбкой над самой собой. Это точно. Придётся Криксу держать её дома на хозяйстве.
  Всё придётся отдать ему: свою козу, свой дом, свою землю, всё своё серебро, что нашлось так неожиданно, саму себя и своего ребёнка... А что получить? За всё за это - что? Кусок хлеба и крышу над головой? Уверенность в завтрашнем дне? Возможность просто выжить?
  Стоп! За это всё Крикс обещал ей римлянина!
  Во как!
  У Рианн аж дыхание перехватило, она аж дышать перестала. Ничего себе мысль посетила её!
  Римлянина? Что ей делать с ним?
  Отпустить, пусть катится до своей крепости? Всё равно, с его сломанной рукой, воином теперь ему уже не быть. Никто не вернёт его в центурионы. Жена уехала. Его признали погибшим. Да, жена его забрала всё, что было у него мало-мальски ценное. Он теперь гол, как кол на дворе. Вернётся, а там ничего.
  Пусть тоже продаёт себя в рабы...
  Она улыбнулась своим глупым мыслям. Конечно же, этого не будет. Рим своих волков из стаи не бросает. Ему что-нибудь дадут. Землю, место, он как-то заикался, что в будущем ему дадут землю, и он посадит на ней виноградники. Вот, пусть и садит, если ещё что-то получит. Он ещё молод, чтобы получить эту землю, её дают только старым воинам, так Рим заботится о своих... Как они их называют? Ветераны?
  Только этот вряд ли теперь со своей рукой посадит какой-нибудь виноградник. Калека... Отпахался, отвоевался, отбегался... Кому он теперь нужен? И будет ли ему ещё нужна эта его земля? Для земли нужны силы, здоровье и, как минимум, две здоровых руки. А, может быть, он купит рабов, и они будут пахать его землю? А он будет лишь отдавать приказы? Это он умеет, центурион он или нет, конечно, умеет...
  О чём она вообще думает? Какая разница, кто будет работать на его земле, пока он ещё тут? Никто его не освободил и пока никто не собирается... Рианн вздохнула. Всё просто думы. Мысли ни о чём. Разве ей хочется стать рабыней Крикса и его сына? Конечно же, нет! Ещё чего не хватало! Да и что она переживает за Галена? Он скоро женится и потеряет к ней всякий интерес. Так что, всё это пустое...
  Рианн потянула завязки плаща и сняла его с себя. Хороший плащ, из толстой тёплой шерсти, он прослужит ей не один год, о том, что он у неё есть, она порадуется потом, когда начнётся осень. Этот плащ ещё в прошлом году купил ей центурион, и Рианн всё это время носила его ещё в крепости и тут. Такие вещи стоят дорого, и он дорого римлянину обошёлся. Рианн помнила, как он принёс его ей, уже после того, как она стала его женщиной...
  Была осень, и было холодно, она тогда ненавидела его и боялась, но отказаться от плаща не смогла. Крикс привёл её в крепость в одном платье, и другого ничего у неё не было. Так что, пришлось ей смириться и принять этот плащ от хозяина. До гордости ли ей было тогда? Да и сейчас - до неё ли? Что уж тут говорить, какая гордость?
  Она рада всему, что преподносит ей жизнь, а подарками она как-то не слишком балует, всё одни испытания и проверки на прочность, начиная с самого детства. И что её ещё ждёт? Чем всё дальше обернётся? Может, не сильно везло в начале жизни, так повезёт в конце её? Ага, будет сытая тёплая старость, вокруг дети и внуки, никаких забот, кроме обычных стариковских болячек. Наверное, так?
  Сама же усмехнулась над собой. Точно "Рианн дурочка..." Додуматься же до такого... Сытая тёплая старость... Да нет, дорогая, сначала у тебя будет голодная и холодная жизнь сейчас, зима и ребёнок на руках. Снова вздохнула, горько усмехаясь над своей судьбой. Думать и стоять некогда, все её каждодневные заботы никто не отменял.
  
  А утром снова пришёл Гален. Рианн столкнулась с ним во дворе после того, как подоила козу.
  - Гален?- Она невольно отшатнулась, не ожидая увидеть свена.- Ты что? Опять?.. Что тебе?
  - Ты зачем вчера приходила?- Голос его был хмурым, недовольным каким-то. Рианн это заметила.
  - А что, не понравилось, что я тебя там увидела? Что и ты бить его будешь?- Усмехнулась.- Ну и что?
  - Ты к отцу приходила? Зачем?
  - Вот и спроси его сам.
  - А что - секрет?
  - Нет, не секрет. Но тебе явно не понравится...
  - Что?- буркнул, глядя через бровь; на подбородке темнело пятно свежего синяка после вчерашней драки.
  - Я не хочу говорить об этом.- Она пыталась обойти его стороной, но Гален отступил в сторону и перекрыл ей дорогу. Свенка вскинула лицо, глянув снизу вверх.- Что? Что ты от меня хочешь? Гален? Что ты хочешь услышать?
  - Что ты хочешь от отца? Ты же ненавидишь его, а он - тебя! И зачем тогда ты ходила к нему? Рианн?
  Она строго поджала губы.
  - Я хочу продать свой дом, свою землю и саму себя твоему отцу, веришь?
  Нет, он не верил, челюсть его отвисла от удивления, а брови взметнулись вверх. И Рианн усмехнулась, продолжая:
  - Хочешь, чтобы я стала рабыней твоего отца? Ты обрадуешься, если я всё время буду рядом?
  - Что?- сумел только выдавить из себя.
  - Хотя, какая тебе разница, отец скоро женит тебя, и я стану тебе не нужна, так что...- Делано небрежно пожала плечами, усмехаясь своим словам.
  - И ты думаешь, отец позволит тебе жить у нас? Да никогда!
  - А что, он перепродаст меня куда-то? Куда?
  Гален пожал плечами, не зная ответа.
  - Зачем тебе это?- спросил сдавленно.
  - Неужели ты думаешь, что я переживу эту зиму?- ответила вопросом на вопрос.- Я делаю то, что позволит мне выжить...
  Он согласно кивнул в ответ, понимая ход её мыслей.
  - Я понимаю, но отец...- Отрицательно повёл подбородком.- Он не позволит тебе быть рядом... Ты это знаешь.
  Рианн молчала, думая. Он прав. Гален прав, он знал своего отца, как никто другой. Конечно, Крикс что-нибудь придумает, чтобы Рианн не оказалась с Галеном под одной крышей, конечно же, он этого не допустит. Год назад он увёл её в римскую крепость, лишь бы сын не привёл её в дом отца, как свою невесту. Разве теперь он позволит Рианн быть рядом с сыном? Конечно, он поторопится женить Галена на Арике, но отвлечёт ли его это от первой юношеской любви, тем более, если Рианн будет рядом? Сама Рианн, конечно, надеялась на это, он начнёт с ней спать, узнает Арику, как женщину, и забудет про других, про неё забудет. Он молод, да и Арика тоже молода и симпатичная, она должна отвлечь его, он погрузится в мир плотских удовольствий и будет думать только об этом.
  Рианн хорошо помнила, как центурион не давал ей прохода, как он добивался её, с какой страстью он бросался на неё, не думая о ней, о её чувствах, а ведь она была не женой, а только рабыней, ещё и свенкой для него, чужачкой. Его буквально трясло, когда он её видел, он прибегал вечером со своей службы и тут же овладевал ею там, где находил её. Он применял силу, он насиловал её, он не спрашивал её желания, его не волновали её чувства.
  Рианн поджала губы, вспомнив тот день, когда римлянин в первый раз изнасиловал её. Потом до утра он сделал это ещё два раза... А ведь после он как-то сказал ей, что примерно так же вёл себя и со своей женой в первое время со свадьбы. Он признался Рианн, что никогда не любил жены, что их поженили родители... Но, тем не менее, он спал с ней с таким пылом, а сейчас ненавидит её и рад, что они теперь не вместе. Так что...
  Видно, для мужчин это не так и важно, любишь - не любишь, какая разница? Любовь им не нужна, им нужно просто женское тело, то удовольствие, что оно даёт им. Вот и всё.
  И Гален забудет про неё, тело Арики затмит всё, он будет получать удовольствие от неё, и оставит Рианн в покое.
  Как-то Крикс сказал всердцах, что он лучше убьёт её, чем позволит ей быть рядом с Галеном. Вот это точно, опасное дело. А что, если он так и сделает?
  Дёрнула подбородком раздражённо. Да нет же! Она в его глазах стоит денег, ведь Крикс - торгаш, он всё меряет деньгами, иначе он давно бы уже убил её. Зачем тащил её до крепости? Мог убить и утопить в болоте, и никто бы не искал её. Он хотел вернуть свои деньги. Почему тут позволяет ей жить? Да и он первым предложил Рианн продать себя ему, даже ещё раньше, чем эта мысль пришла ей самой в голову. Он не будет её убивать, он снова попытается на ней заработать! А если Гален женится и потеряет к ней интерес, Крикс вообще оставит её в покое! И Рианн потихоньку переживёт эту зиму и сможет доносить и родить своего ребёнка. Это было бы здорово...
  - Ты не должна становиться рабыней...- подал голос Гален, и заставил Рианн вернуться в реальность.- Не надо, Рианн, ты должна быть свободной. Не надо терять свободу, ты - свенка, ты...
  - Не надо, Гален!- Она мотнула головой, не желая слушать его.- Зачем говорить об этом? Ты и сам всё понимаешь...
  - Я смогу убедить отца. Он разрешит...
  - Что - разрешит?- перебила Рианн.
  - Я заберу тебя, ты станешь моей...
  Рианн вдруг рассмеялась невольно, отшатнувшись, будто услышала великую глупость. Гален нахмурился, слушая её смех, но не перебивал.
  - Нет, Гален, нет! Отец никогда не позволит тебе... Ты же знаешь! Я напоминаю ему о своей матери, о той обиде, что он пережил, о том отказе... Она его отвергла... Выбрала другого... Ты знаешь это!
  - Ну и что! Не ему же быть твоим мужем!
  - Он не позволит тебе!
  - Тогда я сам женюсь на тебе и буду жить с тобой в доме твоего отца.
  - Весь твой род, семья, все-все откажутся от тебя. Ты этого хочешь? А ребёнок? Мой римский ребёнок? Ты, что ли, собираешься растить его? Зачем тебе это? Гален, не дури, не говори глупостей...
  - У нас будут свои дети. Неужели ты думаешь, я не смогу сделать тебе другого ребёнка, свена?
  Рианн помедлила с ответом.
  - Я так не думаю, ты сможешь, ты всё сможешь, ты же - мужчина, но этот римский ребёнок, он всегда будет стоять между нами. Ты всегда будешь помнить, что ты только следующий, что не первый... после римлянина... Ты всегда будешь это знать, и я буду это знать, и все здесь вокруг будут это знать... Я - римская подстилка, шлюха, как говорит твой отец, мать римского ублюдка, рабыня римского центуриона... Все здесь это знают, а не знают, так скоро узнают...- Она сделала паузу, собираясь духом, чтобы продолжить:- Я всегда хорошо относилась к тебе, ты мне нравился, мы знаем друг друга с детства, ты один помогаешь мне сейчас, и я не хочу этого для тебя, не хочу, чтобы ты страдал вместе со мной. Понимаешь? Ты достоин большего, ты должен вырасти в уважаемого человека, сына своего отца, а не стать просто моим мужем, чтобы все смеялись над тобой и тыкали пальцами...
  - Это вина моего отца, и я должен платить за это. Всё нормально. Я готов к этому. Рианн?
  - Нет, Гален!- Она повысила голос.- Нет! Это ты сейчас так говоришь, а потом ты будешь стыдиться меня и ненавидеть этого римского ребёнка...
  - Хочешь, я убью его, когда он родится?
  - Что?- Рианн опешила.- Ты о чём?
  - Если он стоит между нами, давай я убью его?
  - И ты сможешь это сделать?- Её голос сорвался на шёпот. Гален промолчал, тяжело прикрывая глаза.- Это же и мой ребёнок, он живёт во мне... Он живой, он родится, ни в чём не виноватый, ни разу не видевший своего отца, а ты сможешь убить его? Гален? О чём ты говоришь?
  - Я просто хочу быть с тобой...- ответил после долгого молчания, и видно было, как тяжело давался ему этот разговор.- Хочешь, я просто унесу его в лес, на болота, пусть боги решают его судьбу?
  - Зачем? Зачем это всё? Почему мы говорим об этом? Ради того, чтобы быть со мной, ты готов и на такое? Убить ребёнка?
  - Римляне могут всё, они не гнушаются убивать детей и женщин, ты же знаешь это! Это всего лишь римский ребёнок, отродье этого центуриона...
  - Это мой ребёнок, Гален!- она резко перебила его.- Это моё отродье!..- Рианн гневно сверкнула глазами, почему-то вспомнив свои ощущения, когда ребёнок этот впервые шевельнулся в её животе.- И он - уже не последствие насилия...- При последних словах Гален нахмурился, и Рианн дальше развила эту мысль:- Да, когда боги дали мне этого ребёнка, этот римлянин не брал меня силой, он не насиловал меня, я была с ним, и я... я... я хотела этого сама... мне было хорошо с ним... Да! Даже очень...- Она призналась в этом, глядя свену в глаза, вздёрнув подбородок с вызовом.
  - Нет...- он протянул со стоном неверия.- Не говори так, ты не могла с ним сама... Нет...
  - Сначала, да, я сопротивлялась, и он применял силу, он насиловал меня, связывал, делал больно, а потом... потом я...
  - Нет!- Гален попытался остановить её признания, но Рианн добивала его всё больше и больше:
  - А потом я научилась, я стала сама хотеть этого, мне стало нравиться это... Я ждала, моё тело ждало его... Он перестал брать меня силой, перестал делать мне больно... Я позволяла ему целовать себя... И он умеет это делать... Он - мужчина, Гален, сильный, опытный мужчина... А ты - мальчик...
  - Нет! - Он дёрнулся, как от удара.
  - Даже если у тебя и была девушка, кто там? Какая-нибудь рабыня твоего отца? Может быть... Ты - мальчик, неопытный, юный мальчик... Всё, что ты говоришь, что хочешь сделать, это просто ребячество! Детские игры! Небольше! Ты никогда не пойдёшь против своего отца! Ты будешь делать только то, что он тебе говорит! Вот и всё!
  - Нет! Ты не знаешь!
  - Я знаю!
  - Нет!- Он нервно дёргал подбородком.
  - А как ты докажешь это? Что ты можешь сделать, чтобы доказать мне обратное?
  - А что ты хочешь?
  - Отпусти его...
  На долгое время повисла тишина. Гален растерянно моргал, не веря ушам, а Рианн и сама от себя не ожидала, что разговор заведёт её в это русло.
  - Ты о чём? Кого?
  - Центуриона... Возьми и отпусти...
  - Ты себя-то слышишь?
  - Слышу. Ты никогда этого не сделаешь... Мальчик. А говоришь, "буду жить", "наплевать на отца...", "на всех", "буду только с тобой..."- Она попыталась передать его интонацию.
  - Это другое!
  - Это даже сложнее! Тебе надо будет идти против всех, а не только против твоего отца...
  Гален молчал, думая, и Рианн видела, как стискивает с яростью он свои зубы, аж небритые щёки ходят ходуном.
  - Это глупо!- наконец, подвёл итог.- Какое тебе дело до этого центуриона? Ты говорила, что он делал тебе больно, что он - римлянин, что он...- Бессильно замотал головой.- А сама... Сама, оказывается, спала с ним добровольно... Хотела его...
  - Да, Гален, ты прав, так и было... Мне нравилось спать с ним, мне нравилось то, что он делал со мной, да... Отец твой прав, я, в самом деле, просто римская подстилка... И зря я пришла сюда. Мне надо было остаться там... И твой отец прав, ты просто помешался на своей любви, просто возьми и поимей меня, переспи и успокойся... Я даже не буду сопротивляться, обещаю, но и помогать не буду... Ты просто получишь то, что хочешь, поймёшь, что во мне нет ничего особенного, и ты успокоишься... Женишься на своей Арике и будешь жить дальше...
  - Как ты можешь так?- Его лицо исказилось от неприятия её слов.- Ты... ты просто...- Он бессильно замотал головой и, не найдя слов, развернулся и пошёл к калитке.
  Рианн проводила его взглядом. Мальчик, конечно же, ты мальчик, а как же по-другому. И она была уверена, что видит его у себя на дворе в последний раз. Больше он не придёт, она нанесла ему обиду, не прощаемую обиду, то, что ранит самолюбие любого мужчины. Она сравнила его с другим, с римлянином, и заявила, что сравнение не в его пользу. Кто же простит такое? Никто! Особенно гордый свободный свен. И Гален забудет дорогу сюда. Он ушёл и больше не вернётся. То, что не смог сделать его отец кулаками и угрозами, сделала она сама - всего лишь словами...
  Ну и ладно! Всё правильно. Будущего у них двоих всё равно не было и нет.
  
  * * * * *
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Александр "Контакт"(Научная фантастика) А.Емельянов "Мир Карика 11. Тайна Кота"(ЛитРПГ) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик) Anaptal "Я видел Магию"(Уся (Wuxia)) А.Либрем "Аффективный"(Научная фантастика) С.Панченко "Ветер: Начало Времен"(Постапокалипсис) А.Гончаров "Образ на цепях"(Антиутопия) К.Федоров "Имперское наследство. Сержант Десанта."(Боевая фантастика) Д.Сугралинов "Дисгардиум 4. Священная война"(Боевое фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"