Турлякова Александра Николаевна: другие произведения.

Марика. Новая повесть. Продолжение 9

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Конкурсы романов на Author.Today
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Размещаю ещё один фрагмент. Приглашаю всех, кому интересно.

  О том, что вождь у нас в племени сменился, вижу сразу же с самого утра. На улице везде и всюду глаза натыкаются на выставленных дозорных. Где двое, где по-одному. И костры горят то там, то тут. Незаметно к нам теперь не подобраться.
  Племя будет воевать, и мужчины толкутся у костров, громко и шумно говорят меж собой. Когда все подготовят оружие и соберутся в центре селения, там, где минувшей ночью проходило собрание, будет дан приказ отправиться.
  Арс дома не появлялся, не было его с ночи, даже поесть не приходил. Надеюсь, перед уходом хоть попрощаться завернёт, да и копьё его трофейное здесь же, у входа в шатёр, где его Ханкус оставил.
  Не хочу, чтоб уходили без меня, поэтому тороплюсь, как могу, чуть не бегом бегу с пустым ведром по тропинке к лесу. Быстрее было бы набрать воды в Чёрном озере, но я сворачиваю к ручью. К пояску на платье у меня подвязана за ушко удобная, вырезанная из дерева мисочка, ей я черпаю воду из ручья. Вода ледяная и чистая-чистая, кажется, даже сладкая на вкус. Первым делом пью сама. Ух, как зубы заныли.
  Ручеёк небольшой, но глубокую канавку пробил в снегу и меж камней, он даже за всю зиму ни разу не схватился, журчит себе и днём, и ночью.
  Налив воды полное ведро, выпрямляюсь упругим толчком - и равновесие теряю. Чуть не падаю вперёд, но успеваю схватиться за тонкий стволик молоденькой ивы. Перед глазами чернота плывёт, и тугой комок к самому горлу подкатывается. Переглатываю раз и другой. Рвать-то нечем, ещё не ела ничего с раннего утра, вот только воды попила свежей. Зажимаю рот ладонью и тихонечко волокусь с ведром назад на главную, более широкую тропинку.
  Меня поджидает Хамала. Первой заметила между деревьями, оставила своё ведро под ногами, а сама, подбоченясь, встречает с улыбкой.
  - Вишь, как мы с тобой... всю зиму на одно место, считай, за водой ходим, а сейчас вот только встретились. А ты что это? В ручье, скажи ещё, вода получше будет?
  - Получше,- отвечаю коротко одним словом, но потом, чуть помолчав, добавляю:- Арсу больше нравится...
  - О, какой!- фыркает старуха, перевязывая плащ потуже.- Копается он у тебя слишком много.
  - Уж какой есть,- говорю всё так же коротко. После неожиданного приступа тошноты всё тело заполняет липкая нехорошая слабость, на ногах и то стоять тяжело, а присесть некуда. Не на снег же. Мокнуть и студиться.
  Хамала замечает что-то, в лицо заглядывает тревожно.
  - Что-то ты, Марика, белая вся. Уж не заболела ли?
  - Нет. Голова закружилась... и ещё тошнит...
  Хамала за плечи хватает, к себе притягивает поближе, разглядывает пристально, не моргая.
  - А ела что? Успела поесть с утра?
  - Я Арса жду... придёт, тогда... уже с ним.
  - Ну-у,- тянет Хамала укоризненно.- А если не придёт? Им сейчас некогда, им не до нас теперь. Они на войну собираются, а ты что же? Голодать будешь, пока твой не вернётся?
  В голосе старухи мне слышится насмешка. Такая уж точно никого ждать не будет. Но у неё ни мужа, ни детей. Кого ей ждать? Всю жизнь одна.
  - Недомогала по-женски когда в последний раз? Давно живот болел? Дни считаешь?
  Не понимаю её неожиданные вопросы, смотрю поверх ладони, закрывающей губы и подбородок. Зачем ей знать? Да и слишком личное это всё. А если честно, то давно я уже ничего не считаю, уж с тех пор, как женой Аширы стала. Какой смысл?
  Головой мотаю вправо-влево, а Хамала вдруг рукой правой мне под плащ суётся, щупает довольно грубо.
  - У тебя ж грудь, вон, какая твёрдая. Сама, что ль, не чувствуешь ничего? И болит, верно, да?
  Нет, боли я не чувствую никакой, тяжесть только, когда утром одевалась. НО мало ли что. Спросить-то некого.
  Руку Хамалы перехватываю, оттолкнуть от себя настырную, чтоб не хватала, но старуха радостно скалится, мои пальцы в обе ладони свои ловит. Говорит, как топором по голове:
  - Ребёночек у тебя будет... Потому и тошнит. Но это пройдёт. Поначалу так бывает, когда рвёт и голова кружится...
  Ребёнок?! Ребёнок - у меня?! От Арса, что ли? Ребёнок - у нас... Наш с ним ребёнок.
  У меня в ушах звенит от слов Хамалы и от этих мыслей, точно и вправду по голове кто ударил или оплеуху пропустила от своего бывшего мужа с его тяжёлой-то рукой.
  Нет, не ожидала я такого, совсем не ожидала. А Хамала смеётся, обнимает меня, целует в каждую щеку по очереди.
  - И чему ты так удивляешься, дурочка? Вы ж сколько вместе уж живёте под одной крышей со своим красавцем.
  Сколько? Сколько, так и хочется спросить. Два раза мы всего лишь вместе были как муж и жена. Два раза! И на тебе!
  А Ирхан сразу понял. Почувствовал как-то. При последней с ним встрече что-то мне про чрево моё говорил. Он изменения во мне ещё тогда уловил, но я слушать его не стала, безмозглая голова. Уже тогда бы знала. А теперь что?
  Арс на войну отправляется. Вернётся ли ещё? До детей ли сейчас? И как ему рассказать? Ещё неизвестно, что со всеми нами будет. О-шаи - сила грозная, придут и выжгут всё под корень.
  Нет. Не радует меня эта неожиданная новость, скорее пугает. Не вовремя как-то всё. Да и не так я себе это всё представляла, беременность свою и своё материнство.
  - Да ты не переживай так.- Хамала моё лицо в ладони ловит, она рада за меня даже больше, чем я сама.- Вон, с лица-то как сменилась. И рожать тебе ещё нескоро. Всю весну и всё лето ещё ходить. К новому снегу, глядишь, не раньше.
  - А теперь что делать?- шепчу безголосо.
  - Что делать?- переспрашивает Хамала удивлённо.- Ничего! Беречься, главное. Себя беречь и ребёночка будущего... И питаться получше. Ты, вон, на себя посмотри!- Снова за плечи меня хватает, так сильно пальцами стискивает, аж косточки заныли.- Ты худая какая! Кости одни. Мяса надо сейчас больше есть и молока...
  Смеётся надо мной Хамала, что ли? Откуда мне молока столько взять, чтоб пить вволю? Если мясом Арс худо-бедно обеспечивает, то для молока козу надо заводить.
  Вздыхаю удручённо без всякой радости. Так некстати это всё навалилось, хоть плачь, да только сил на слёзы нет. И не помогут мне никакие слёзы, рёвом реви, не помогут.
  А у Хамалы настроение совсем другое. Она кругом радостно глядит, острым подбородком поводит в сторону ближайших кустов. Сообщает с улыбкой:
  - Вон, смотри, пуховички появились. Весна скоро будет. Их не обманешь морозами, они всегда в одно время появляются.
  Я тоже вижу этих сереньких неприглядных птичек. Целая стайка звонко тенькает, перелетая с ветки на ветку. Весна, значит, скоро. Самые холода миновали, если эти крошки уже в наших местах объявились. Как быстро, однако, зима прошла. Сколько живу, она всегда медленно тянется, мучительно и долго, а тут...
  Улыбаюсь и я невольно, глядя на птичек. Теплеть, значит, скоро начнёт, а по солнцу пока не видно. Вон, оно какое, сердитое и холодное, над горами поднялось. День уж начался, а мы с Хамалой до сих пор тут с полными вёдрами. Ладно, у меня Арс дома не ночевал и сейчас неизвестно, объявится ли, а вот Хамалу хватятся - отругают или, чего доброго, изобьют под настроение.
  - Пойдём,- говорю и первая за ручку своего ведра хватаюсь.
  Мы торопимся с попутчицей моей, как можем, и всё равно опаздываем. Издалека ещё меж шатрами вижу столпившихся женщин. С ними дети лишь да старики, у кого сил достало на улицу выбраться. Все в одну сторону глядят, без слов, без улыбок, молча. Провожают тех, кто ушёл.
  Ушли наши мужчины. И на открытом заснеженном поле их кажется так мало, совсем мало. Выше всех других хорошо различается мой Арс верхом на лошади. С такой дали я не могу даже лицо разглядеть. Обернётся ли хоть раз? Хоть напоследок с ним увидеться.
  Плохо-то как. Не попрощалась. И слова последнего напутственного не успела сказать. А если и не увижу его живого больше? А вдруг это всё, и он погибнет?
  Нет! Нет! Убереги, Создатель!
  Пальцами губ касаюсь защитным движением, чтоб мысли свои нехорошие подальше отогнать, отворачиваюсь от всех, смаргивая невольные слёзы. Вижу чуть в стороне нашего Ирхана. Он тоже воинов провожает, и взгляд у самого каким-то безнадёжно долгим мне кажется. Он не видит сейчас, что я смотрю на него, потому и не скрывает ничего. И он знает, что мужчинам нашим не видать победы.
  Спросить его сразу: вернётся ли Арс?
  Он должен знать, он всё заранее знает. Но не решаюсь, не хватает смелости, да и не хочу я знать, что будет. Мне такого груза на своих плечах не вынести.
  Под ногами у старика рассыпаны птичьи косточки обугленные и пучками связанные перья ворона. Всё как будто случайно брошено, но это Ирхан гадал напоследок перед уходом мужчин, не иначе. И гадание это плохое обещает.
  Ирхан чувствует на себе мой взгляд почти сразу же, глаза свои чёрные пронизывающие на меня переводит. Нет, ничего мне не говорит, лишь долго смотрит с прищуром. Мне его взгляд не выдержать, и я сбегаю к себе, чуть воду не расплёскивая на подол платья.
  Буду ждать у себя. Ждать и молиться Творцу нашему. Чтоб только вернулись, и чтоб Арс мой себя берёг, не лез никуда почём зря. Чтоб хватило ему ума не бросаться на копья, не рисковать собой.
  Кусаю костяшки пальцев на обеих руках, хожу через весь шатёр вокруг очага то в одну сторону, то в другую. Нет ничего хуже ждать и мучиться, но гораздо хуже, наверное, всё знать наперёд. Вон, как Ирхан. Мужчины наши ещё только ушли, а он уже знает, поди, с чем они вернутся: с победой и с добычей или бежать будут, спасаться от тех, кто сильнее и кого больше. Знает он и про то, кто вообще не вернётся домой, кого женщинам оплакивать.
  Ох! Как же тяжело это всё в голове держать и жить дальше со всеми этими знаниями. Лучше не знать. Пускай всё своим чередом идёт, как Создатель устроил. Просто и мудро.
  Ломаю ветки в очаг, пусть огонь горит, всё лучше, чем в полной тишине сидеть одной. Пальцы дрожат от волнения. Никак не могу успокоиться и просто ждать. Не тревожиться попусту. От меня ведь от самой сейчас ничего не зависит. Погибнет Арс или живым вернётся? Я могу лишь молиться, молиться Творцу нашему. Но поможет ли моя молитва Арсу? Он создан другими богами, его они оберегать и должны, а наш Создатель не примет мою молитву за чужака, за пришлого.
  На горячих камнях ещё тёплый горшочек с варёным мясом куропатки. Птица жирная была, и бульон хорошо наварился. Наверно, и правда, надо бы поесть, как говорит Хамала. Аппетита нет никакого, но я послушно отливаю себе немного в отдельную чашку, отпиваю несколько глотков.
  И снова тошнота откуда-то снизу поднимается неожиданным толчком. Что же это такое? Зажмуриваюсь крепко, отвожу чашку в сторону, чтоб не видеть золотистые крупные кружочки жира поверху. Так, не глядя, в два крупных глотка заставляю себя допить наваристую похлёбку. Ладонями рот зажимаю, чтоб съеденное удержать, как будто это может помочь. Но помогло, улеглось в желудке. Так-то лучше.
  Мясо не хочу и даже пробовать не буду, оставлю, лучше, Арсу, когда он вернётся. Пускай он вернётся! Обязательно. Пусть даже раненый, мне не впервой его выхаживать. О, Создатель, пускай!
  Со вздохом делаю ещё один круг вокруг очага. Нет, мне нет и не будет покоя. Да и как можно просто покорно сидеть и ждать, когда рядом есть человек, который знает? Ирхан может сказать. Я одно лишь знать хочу: вернётся ли Арс? Всё другое - не важно. Мне всё равно, выиграем мы или проиграем? Удастся ли нам сохранить эти земли у Чёрного озера или мы отправимся в другие места? А вдруг всё же о-шаи позволят нам жить здесь и дальше? Это всё мне сейчас не так важно. Я хочу спросить лишь об одном: увижу ли я его ещё? Живого? Родного моего, моего Арса?
  Нет! Не сомневаюсь больше, просто срываюсь и бегу, даже плащ на плечи не накинув. Пока не передумала, пока не заставила себя остановиться на полпути.
  Ирхан как будто ждал меня, даже не удивился. Коротким взмахом руки дал понять: проходи вперёд, к очагу поближе. Сам следом идёт и ни о чём не спрашивает.
  - Скажите, прошу, он вернётся?- Поворачиваюсь к нему лицом так неожиданно, что Ирхан отшатывается, бровями поводит, изумлённый моей смелостью.- Вы же знаете, что с ними будет! Скажите, пожалуйста!
  Я готова умолять, если он так этого хочет, но без ответа не уйду.
  Ирхан ничего мне не говорит, но смотрит с усмешкой. Нет, он не скажет. Неужели помучить хочет?
  - Мне даже расплатиться с вами нечем... всё вынесли, пока нас не было. Если только попозже... Я принесу, Арс постоянно ходит на охоту... Он же вернётся, скажите? Вернётся обратно?
  - Помнишь свой первый приход ко мне?- Ирхан вопросом неожиданным отвечает.- Как ты меня боялась... Я-то хорошо помню. Глаза поднять не смела... Просила защиты и совета. Помощи просила от пришлого!
  Что я могу сказать на это? Только вздыхаю судорожно.
  Всё это было, так и есть, но сейчас... сейчас я от Ирхана совсем немногого хочу. Два слова всего лишь. Чтоб обнадёжил, успокоил хоть немного.
  - Вы один можете... знаете, как всё будет. Скажите, прошу... Он вернётся?
  - А я сказал тебе присматривать за ним... Слушать внимательно, что он говорит, и запоминать. Ты хоть раз рассказывала мне?- упрекает Ирхан, а сам глазами своими чёрными глубокими буквально просверливает насквозь.
  - Вы и без того больше моего знаете. Арс пришёл к нам из другого далёкого мира, и вы сами первым сказали нам об этом. Ашире и Манвару... и мне... Что я нового могу вам рассказать?- Вздыхаю чуть ли не со стоном. Я в отчаянии. И мне нечего сказать Ирхану. Это я пришла его просить, и не ему меня спрашивать.
  Ирхан долго молчит, просто разглядывает, смотрит прямо и чуть исподлобья, а руки держит на поясе. Меня это молчание заставляет всё ниже склонять голову. И плечи никнут, как у виноватой в чём-то. Вот только в чём?
  Ирхан отвязывает от пояса небольшой кожаный мешочек, раздёргивает шнурок, приказывает коротко:
  - Спрашивай и высыпай под ноги!
  В мешочке всё те же обугленные косточки и перья. Дрожащими руками вытряхиваю всё это на войлок пола. Ирхан долго смотрит вниз. Что-то видит, но не говорит. Я тоже смотрю, но ничего не вижу и не понимаю.
  - Вот он, дружок твой сердечный!- С ухмылкой толкает носком сапога ко мне поближе плечевую косточку от птичьего крыла. Она одна из всех белая, сухая, оставленная необожжённой.- Видишь, он со всеми вместе будет, от начала будет и до конца.
  - А вернуться... вернуться они смогут?- шепчу беззвучно, поднимая глаза на Ирхана.- Арс вернётся?
  - Какая ты нетерпеливая! Молодая и нетерпеливая! Поэтому ждать не хочешь...- Ирхан сердится. Он не хочет говорить мне всей правды.- Мужчина твой ушёл, а ты и подождать не можешь. День или два всего-то подождать... А когда он к своим обратно вернётся... Когда он вообще тебя одну насовсем оставит, что делать будешь? К кому побежишь?
  - Он меня не оставит. Арс обещал мне... Он сказал...
  - Его боги уже его ищут!- перебивает меня Ирхан резким скрипучим голосом.- И они его найдут! Рано найдут или поздно, тут уж кому как.
  - Нет!- Выкрик у меня получается сиплым, безголосым каким-то. Я кашляю, закрывая рот ладонями.- Вы не можете этого знать. Никто не может...
  - Я - знаю!- Ирхан раздельно каждое из слов проговаривает, втолковывает мне, как маленькой непутёвой девочке:- Он связан со своим миром. Нитью невидимой связан накрепко.
  Ирхан обе руки свои поднимает повыше до уровня моего лица. В пальцах у него кожаный шнурок от мешочка для гадания с узелками на концах. Медленно растягивая шнурок за узелки, так, пока тот струной не натянулся, он, не моргая, смотрит мне прямо в глаза и повторяет:
  - Невидимая нить. Тонкая и очень крепкая. Ты не можешь её видеть. А я вижу! Я её чувствую! И она приведёт сюда богов из другого мира, из мира твоего Арса. Запомни: крепкая, прочная нить. Ты не сможешь её разорвать...
  - Но ведь это не скоро будет, правда?- Смотрю на Ирхана с надеждой и с ожиданием, а он глазами сверкает сердито, бросает коротко и резко:
  - Но будет!
  Не могу удержаться от судорожного вздоха.
  Когда это ещё будет? Меня же слова Ирхана утешают. Если Арса заберут его боги, то в этот раз он вернётся ко мне. Вернётся! Это сейчас важнее всего. А дальше не хочу гадать. Пусть будет, как будет, ведь всё это будет нескоро. Да и мне ли, слабой, идти против воли богов пусть и из чужого мира? Я даже пытаться не буду. Чего уж там? Но...
  Если времени для нас двоих отмерено так немного, почему Арс снова и снова оставляет меня одну? Понимает ли он сам, как страдаю я в одиночестве?
  Как ни трудно мне, как не хочется, но снова возвращаюсь в свой шатёр. Ирхан взглядом лишь провожает и горькой, всё понимающей усмешкой. На прощание роняет, как напутствие перед долгой дорогой:
  - Ты со всем справишься, Марика, и все трудности преодолеешь. Просто будь сильной, верь в себя и не жди помощи от чужих. Одна ты есть у своего Арса... Больше помочь ему некому.
  Ирхан предупреждал не зря, он, верно, знает то, что ещё только случиться должно. А я же могу лишь губы кусать, пробираясь через снег по широкой протоптанной тропинке. В голове долгим эхо звучат слова Ирхана.
  О какой силе он говорил? Я всегда была слабой, слабой и трусливой. Вся моя сила лишь в бесконечном терпении. Терпеть и надеяться на то, что завтра будет лучше. Но будет ли оно вообще, это завтра?
  Весь день до самого вечера, до поздних сумерек провожу в одиночестве. Никто меня не навещает, ну да ладно. Я отвлекаюсь делом: из принесённой Хамалой ткани выкраиваю для Арса новую рубашку. Мерки, которые снимала когда-то для рубашки Асвата, в памяти моей хранятся до сих пор, по ним и отмеряю ниткой с размерными узелками. Арс, конечно, в плечах не так широк, а ростом так, кажется как будто повыше и потоньше костью. Прежняя рубашка, в которой он сейчас, свободная для него, поэтому я немножко уменьшаю каждую из величин, а длину рукава, наоборот, увеличиваю.
  Успеваю прошить плечевые швы и один боковой, когда в мой шатёр поздней гостьей приходит Хамала. Зовёт к себе чуть не от порога:
  - Ты что же, так одна и собираешься сидеть? К нам пойдём! Все, кто не легли, в шатре у семейных собрались... там ждать будем. Всех маленьких уже уложили, мешать некому. Пойдём. У нас там и из других семей женщины. По такому делу оно хорошо, друг к другу тянуться.
  - А вестей никаких?- Не хочу отказываться от приглашения, собираюсь быстро, беру с собой лишь нитки и своё шитьё.
  - Да какие вести могут быть? От кого? Никто ещё не возвращался. Дозоры вот только сменились.
  В шатре у семейных я всего несколько раз была, и ни один раз по-доброму вспомнить не могу. Хотя, нет. Ещё до начала зимы, до первого снега, в то раннее утро, когда помогала Асвату затянуть ремни на сапогах перед уходом на его последнюю в жизни охоту. Тогда я приносила в шатёр ведро свежей воды, задержалась немного у входа. Прощальная улыбка Асвата, наше случайное касание руками рук - они несколько ночей согревали моё сердце возможной надеждой на избавление от ненавистного старого и грубого мужа.
  Создатель устроил всё иначе. Лучше или хуже - не мне судить. Но в моей жизни появился Арс, и я об этом никогда не пожалею.
  Внутреннее пространство большого шатра разделено всего двумя занавесками, украшенными нарядной вышивкой по краю. В большей части у очага собрались те, кто пока не хочет ложиться спать, там светлее и теплее, но пройти вперёд я не решаюсь. Мне бы для работы побольше света, но, встречая колючий недовольный взгляд Ламины, пячусь невольно и, в конце концов, располагаюсь по старой привычке недалеко от входа.
  - Ты что это?- удивляется Хамала, за руку меня за собой тянет.- Ко всем пойдём. Пойдём! Никто тебя не обидит. Здесь, вон, как нас много.- Головой дёргает, а сама улыбается.- Тут все друг друга знают, и тебя все знают...
  Вот этого-то я и боюсь. Боюсь злых слов и упрёков. Наверняка, все они думают об одном: если б я смирилась, если б Арс не отправился вызволять меня из рук чужаков, ничего бы не было тогда. Ни смертей случившихся, ни тех слёз и горя, что ещё будут. Я одна виновата во всём, и я это хорошо понимаю. Но исправить ничего не смогу. И никто не сможет.
  Поэтому мне лучше здесь, у входного полога, у коробки с нарубленными ветками и вёдер с холодной водой. Свет и сюда попадает, я буду тихонько заниматься своим делом, а другие пускай делают, что хотят. Мне достаточно присутствия людей, их голосов, чтоб не чувствовать себя совсем уж брошенной и одинокой.
  Хамала не настаивает, встретив мой взгляд. Сама без слов всё понимает. Произносит, смиряясь:
  - Ладно. Делай, как хочешь. А я сейчас...- Снова улыбается.- Я нашла кое-что, для тебя как раз будет...
  Уходит, и я провожаю её глазами, гляжу, как она проходит через весь шатёр, как перешагивает через тех, кто уселся на полу вокруг очага, как скрывается за дальней занавеской. Что-то опять придумала неугомонная старуха. Интересно, что?
  Подарки получать всегда приятно, особенно, когда они неожиданные. А мне в моей жизни мало что дарили. Последний мой подарок - плащ с опушкой из рук Аширы накануне свадьбы.
  Со вздохом разворачиваю шитьё и принимаюсь за работу. Самая большая морока - это вшивать рукава, и она ещё впереди. Успею ли я до возвращения Арса справить ему сменную рубашку? Он же так и остался в той, порванной копьём Кшата ещё в поединке. Я её даже постирать не успела.
  После определённого числа стежков добавляю ещё один встречный и подкрепляю его словами мощного оберегающего заговора. Это надёжная защита от раны и от смерти, защита от копья и от стрелы. Хорошо бы ещё вышить оберегающий племенной узор чёрными и красными нитками, но с вышивкой мне уж точно не успеть.
  Хамала приносит целую чашку козьего молока, разведённого кипятком и подслащенного мёдом. Таким детей обычно маленьких на ужин поят, чтоб спали крепче и росли лучше. Мёд - продукт ценный и редкий, не в каждой семье до конца зимы ещё найдётся. Такому угощению я и правда очень рада.
  - Ямала велела тебе отнести,- поясняет Хамала, усаживаясь рядом со мной на войлок пола.- Она так рада за тебя...
  - Что так?- Бровями повожу, глядя на старую рабыню поверх чашки. Молоко густое и очень сладкое, мне его враз не осилить. Пью поэтому медленно, растягивая удовольствие.
  Хамала улыбается так, что морщинки в уголках глаз ещё глубже делаются, признаётся довольным шёпотом:
  - Я ей сказала про тебя. И больше никому пока...
  - О-о,- выдыхаю в ответ. Ещё ничего не известно точно. Зачем кому-то говорить? А Хамала кивает часто-часто с улыбкой, забирает у меня опустевшую чашку и вместо неё подаёт небольшую костяную статуэтку.
  - А это тебе от меня. У себя нашла, с давних пор она со мной...
  Это фигурка всеобщей Матери. Я видела такую у некоторых женщин, но чтоб сама Хамала её носила, ни разу не помню. Маленькая голова с едва намеченными ямочками глазниц и линией рта, крошечные ручки, сложенные на огромном животе, тяжёлые груди и широкие бёдра.
  - Носи её постоянно... на шее или на поясе, как самой удобнее. И Мать поможет тебе... Она всем женщинам помогает... выносить до срока и родить, как положено. Чтоб ребёночек здоровым был...
  Не знаю, что сказать в ответ на всё это. Всеобщая мать - мощный оберег. Такой подарок от матери принимать впору, а у самой Хамалы ни один из детей больше года не прожил. Не хочу обижать добрую старуху своим отказом, да и никто другой мне такой оберег не подарит больше, а он, чтоб самой большой силой обладать, должен обязательно из рук в руки дариться, и хорошо, если от старой женщины к молодой.
  - Спасибо,- благодарю Хамалу. От невольных слёз глаза щипать начало, еле-еле с собой справляюсь. Наверняка, эта фигурка для Хамалы большую ценность имеет, раз она её столько лет хранила. Может, дочери родной надеялась передать, но сама одинокой осталась. О ком ей заботиться? Так мы и подружились с ней: одна - сирота круглая и другая одна всю жизнь в чужом для себя селении. Ни мужа, ни детей, ни внуков.
  У меня с собой есть и нитки как раз. Отрезаю кусочек нужной длины, продеваю нить в небольшое отверстие-петельку в голове охранной фигурки, привешиваю к поясу. Тут у меня уже есть ещё один семейный оберег, нашла его в вещах у матери. Маленькая, вылепленная из красной глины птичка-ворон. В хвосте у неё дырочка и в животе. Можно легонько свистнуть, чтоб отпугнуть злого духа или недобрые мысли.
  Хамала с улыбкой жмёт мои руки. В этой улыбке и в прикосновениях - искренняя забота. Ей так хочется мне помочь хоть чем-то, а я и не знаю, как её отблагодарить. Только ответной улыбкой.
  Хамала уносит чашку из-под молока, а я снова возвращаюсь к шитью, считая стежки про себя, а краем уха прислушиваюсь к тому, о чём говорят у очага.
  Все разговоры, так или иначе, постоянно возвращаются к походу, в который отправились наши мужчины. Опять всё то же, так хорошо понятное мне ожидание, волнение и вопросы: как вернутся и когда? Как долго ждать придётся? Какой будет добыча?
  Губы мои усмешка кривит. Добыча? О какой добыче тут может идти речь? Живыми бы хоть вернулись. Сама я сердцем чую, нутром своим, всю жизнь получающим одни лишь неприятности, что о-шаев уже гораздо больше, чем мы видали их в первый раз. Те разведчики никогда бы своими силами нападать на наши стада не решились. Но насколько сильно и многочисленно их племя?
   Зимой кочевать не всякое племя решится, только те, кто в силах своих уверены. Кто не привязан к погоде и не боится морозов. Под силу ли такое нашему племени? Вряд ли.
  - Лощади... Вы видели, какие послушные у них лошади? Манвар сказал, что тоже приведёт себе лошадь!- гордо заявляет младшая жена Манвара с непривычным звучным именем Арисса. Они из семьи Сайласа Переброда, совсем ещё молодая девчонка, на две-три зимы старше меня, но гонористая и гордая. На других даже более старших жён свысока поглядывает, поглаживая выпирающий животик.
  Интересно, когда у неё срок? Весной или к лету?
  Против воли рукой тянусь к своему животу, примериваюсь мысленно, каково это. У меня-то ещё нет ничего, да и будет нескоро. Может, тоже к лету лишь живот расти начнёт. И не спрячешь ни от кого потом, не утаишь. Да и чего мне таиться? Арс - мой мужчина, хоть и без свадебного обряда мы с ним живём, но ни у него нет семьи, ни у меня. К чему тогда обряд этот? Какие семьи меж собой узлом связывать?
  - А вы видели... все видели? О, какой он гордый и красивый уезжал на лошади своей.- Рабыня Ханна склоняется близко-близко к другим молодым девушкам, говорит ещё что-то, снижая голос до неразличимого шёпота, а потом они все, дружно смеясь, в мою сторону взгляды бросают. Не слышу со своего места последние слова Ханны, но понимаю, о ком они сейчас говорят. Они говорят про моего Арса. Он один был верхом, когда уходили мужчины. И да! Он красивый и гордый! И он - мой мужчина! И нечего его языками расчёсывать.
  Губы невольно прикусываю, чувствуя на себе взгляды других молодых женщин, жгучие, любопытствующие взгляды. Кажется, я догадываюсь, о чём они все думают сейчас. Чем я лучше любой из них? Почему Арс сердцем своим ко мне прикипел? Не знаю! Нас трудности общие друг к другу толкнули. И ещё. Это ж я нашла его в то утро, когда лёг первый снег нынешней зимы. Другого ответа для себя самой я не нахожу. Чтоб знать точно, нужно спрашивать самого Арса. Если он ещё ответит, а он неразговорчив.
  Сердце мужчины переменчиво. Им никогда не бывает достаточно одной жены. Всегда появляются другие женщины, жёны или просто рабыни. Не хочу делить Арса с кем-то ещё, и всё равно смирюсь, если он когда-нибудь приведёт в наш шатёр ещё одну. И по тому, как девушки заглядываются на него, думаю, это случится очень скоро. Возможно, уже этим летом, когда мой живот сделает меня толстой и неуклюжей.
  Стежки получаются ровные, несмотря на то, что нитка довольно толстая. Я стараюсь, я очень стараюсь, и все мысли мои снова возвращаются к Арсу.
  Хорошо всё-таки, я знаю уже, что он вернётся живым. Ирхан не сказал прямо, но я правильно его поняла. И я буду ждать. И я дождусь наших мужчин. Я не смогла их проводить, но встретить их я просто обязана.
  Пока вдёргиваю новую нитку, уши ловят слова другого разговора, и его мне слушать куда интереснее. Старая Ариам - мать Аширы и Манвара - рассказывает своим внукам и правнукам историю сотворения нашего мира.
  Голос негромкий и скрипучий, но речь у старой женщины плавная, ручейком течёт-струится. Меня невольно в сон клонить начинает, стоило слушать начать о делах Создателя, о том, как Он огромное блюдо мира перевернул с одной стороны на другую, уничтожив нечестивых и неблагодарных предков, как освободившиеся земли заселил своими детьми, взвалив твердь на плечи свои. Всё вокруг, что видят наши глаза, всё сотворено руками и мыслями Создателя. Он множество обличий имеет и в каждом проявляет свою силу и свою заботу.
  Солнце и огонь, вода и воздух, каким дышит всякая живая тварь - всё это творения Создателя. Даже другие боги и духи - все дети Его и помощники. А общая Мать - воплощённая земля, каждую весну рождающая травы и злаки - жена Создателя, большая и мягкая женщина, добрая и милостивая ко всем.
  Вспоминаю о Матери - и рука тянется, находит костяную фигурку у пояса, пальцы стискивают прохладную кость, а губы шепчут беззвучно:
  - Убереги, молю... от горя и от слёз, от злой напасти и от всякой беды. И чтоб с Арсом всё было хорошо. Чтоб домой живым вернулся, без ран и без увечья.
  О таком, верно, в эту ночь многие женщины Мать и Создателя просят. Я не одна. Но все ли молитвы услышаны будут? Кто-то вернётся, а кто-то - нет, так всегда бывает.
  Хамала снова возвращается ко мне, зовёт за собой:
  - Пойдём, Ямала хочет тебя видеть.
  Первая жена Аширы в прошлый раз сердилась на меня. Что она скажет сейчас? Но молоком и мёдом она велела угостить, значит, не прогонит после такого.
  Ямала сидит отдельно от всех других женщин за плотной занавеской, тоже рукодельничает, и небольшой светильник, поставленный на плетёную коробку, как раз освещает ей руки. Долго смотрю, как она шьёт, не поднимая на меня глаз. Ямала не заговаривает первой, будто меня и нет рядом, и я тоже молчу. Даже гадать не хочу и не буду, о чём пойдёт этот разговор, просто жду, сложив руки на коленях.
  - Ну что, напоили тебя молоком?- спрашивает неожиданно, и я под прямым изучающим взглядом чувствую такую неловкость, будто попрошайничать пришла или в работницы наниматься. Отвечаю не сразу:
  - Да, спасибо вам... Молока я давно уже...- Ямала не даёт мне договорить - рукой с зажатой в пальцах иголкой поводит резким движением на всю длину красной шерстяной нити, продёрнутой в ушко. Замолкаю тут же, закусывая губы, голову опускаю ещё ниже.
  - Хамала сказала, у тебя ребёночек будет. Это хорошо, что будет. Кто знает, может быть, в нашем племени появится ещё одна семья.
  - Да, но срок маленький. Несколько дней, я думаю. Всякое может случиться...
  Ямала хмурится в ответ на мои слова, явно не довольна.
  - Зима уж на конец, сколько ты со своим-то вместе под крышей одного шатра, а забеременела сейчас вот только,- упрекает так, точно от меня это всё зависеть могло.
  На всё воля Создателя, чего уж тут говорить? Да и я рассказывать не стану, что с Арсом мы всё время порознь спали, даром, что в одном шатре. Но это, кроме нас, никого не касается, поэтому я молчу. Смотрю на руки Ямалы, как споро она и легко управляется с шитьём.
  Она украшает чехол подушки, нашивает на лицевую сторону аппликацию: резную фигурку ворона из тонкого красного войлока. Птица широко распластала крылья, разинутый клюв застыл в истошном крике. Кажется, я, глядя на картинку, слышу громкий, скрипучий крик встревоженной птицы.
  О чём хочет предупредить меня мой предок, красный ворон? Чего мне ждать? К чему готовиться?
  - Новая семья, это, конечно, хорошо,- продолжает свою мысль Ямала,- и новые дети - тоже. Но случиться может всякое, ты правильно говоришь.- Глаза в мою сторону скашивает, кивает несколько раз, соглашаясь.- Пришлый твой со всеми нашими отправился. Случится с ним чего - ты снова одна останешься. А с ребёнком как быть одной?- Головой качает вправо-влево.- Кто тебе поможет? И кочевать одной... Без мужчины, без помощников, без родни...
  - С Арсом ничего не случится,- возражаю громко и твёрдо, и не потому, что уверена, а потому, что знаю.- Мне Ирхан сказал: Арс вернётся. Вернётся ко мне!
  - Это ты поэтому к Ирхану бегала?- На губах Ямалы усмешка, но на меня она не смотрит, разглаживает пальцами получающуюся строчку.- И он гадал тебе? Заглядывал в будущее по твоей просьбе?- Переводит тёмные глаза на меня, и во взгляде - осуждение и недовольство.- Ирхан не любит таких настырных. И он не говорит другим о том, что с ними будет. Почему он не прогнал тебя?
  - Я не знаю,- отвечаю честно, да и не смогла бы я соврать Ямале. Для чего? Её всё равно не обманешь.- Я сама бросала кости - не Ирхан, а он... он мне про Арса лишь сказал. Сказал, что он вернётся живой... Ни о чём другом я не спрашивала.
  - Так они смогут победить чужаков? Смогут их прогнать?- Ямала заметно оживляется, и даже взгляд её теплеет. Вскидывает голову, смотрит открыто, с улыбкой.- Что ещё Ирхан сказал?
  - Я про это не спрашивала. Про Арса только... И про других мужчин я ничего не знаю. Ни про Аширу, ни про Манвара...
  Мне так хотелось бы обнадёжить Ямалу хоть чем-то, но сказать мне ей нечего. А врать даже пробовать не буду. Повторяю ещё раз свои же слова:
  - Я не знаю ничего, но если сумеет вернуться Арс, другие тоже смогут. С победой или нет...- не договариваю, повожу подбородком, прикусывая губы. Снова смотрю вниз, в пол и на свои сложенные на коленях руки. Пальцы стискивают в кулак плотную шерстяную ткань подола, комкают узкую полоску простой красно-чёрной вышивки. Я её сама когда-то вышивала, ещё до свадьбы с Аширой, ещё до смерти матери. Давно, в прежней своей жизни.
  - Можно спросить Ирхана ещё раз. Вам он не откажет. Первая жена Аширы, уважаемая женщина...
  - Нет!- Ямала меня даже слушать не хочет. Взгляд в мою сторону такой бросает, что я невольно голову в плечи втягиваю. О, как хочу я сейчас снова в свой шатёр. Пусть там одиноко и холодно, но зато нет таких жгучих глаз, нет такого осуждающего молчания.
  - Женщина должна уметь ждать. Её терпением сам Создатель наделил с запасом. И поэтому я никуда не пойду. Я буду ждать вместе со всеми. И ты должна была ждать. Просто сидеть и ждать! Как все другие женщины ждут. Понятно тебе?
  Голос у Ямалы негромкий, но от него у меня ещё долго в ушах звенит, и в глазах чернота, как после пощёчины. Нет, она бы меня не ударила. Ямала ни разу на меня руку не поднимала, пока мы в одной семье жили, ругала иногда - такое бывало, но не била.
  Ямала последнюю закрепку на своём шитье ставит, убирает иглу, втыкает её в моток красных ниток, оглядев получившуюся работу так и эдак, бросает неожиданно подушку мне на колени.
  - Нравится?
  Конечно же. Ворон получился совсем как живой. Такая картинка - очень сильный оберег для всего дома. Да и сама подушка набита волчьей шерстью, видимо, вон, какая мягкая и лёгкая. Хорошая подушка, и большая к тому же.
  Киваю в ответ, оглаживая пальцами чуть выпуклую аппликацию с кричащей птицей.
  - Это для тебя. От меня - в подарок.
  - Нет. Что вы?- Смотрю Ямале в лицо, но она не шутит.- Я не могу её принять. Такая вещь... Украшение всего шатра.
  - Я её для тебя шила, вот и бери теперь. Мне сказали, у тебя почти всё растащили... И под голову, небось, подложить нечего, и укрыться нечем.
  Ямала права, как всегда. Последние ночи мы с Арсом спали на одной подушке и под его плащом. Зато дружные, как никогда. Вспоминаю лицо Арса во время сна, беззащитное и открытое, и не могу сдержать улыбку. И Ямала невольно улыбается вслед за мной. Её всегда суровое, строгое лицо тут же смягчается и добреет. Она шепчет чуть слышно, глядя мне в глаза:
  - Хотела б я, чтоб Асват вернулся тогда, и чтоб ты невесткой моей была, а не младшей женой. И чтоб всё у тебя хорошо было...- Ямала вздыхает, отводит глаза, а потом первой поднимается на ноги.
  Арс виновен в смерти Асвата, я одна об этом знаю, но никогда никому сказать не смогу, особенно самой Ямале. Мне жить с этим, с постоянным чувством вины. Делить эту вину вместе с Арсом.
  И почему они тогда миром не разошлись каждый в свою сторону? Столько жизней могли бы по иному пути пойти. И моя - тоже.
  - Поздно уже, иди и ты поспи,- говорит Ямала, отодвигая край занавески, в другой руке у неё светильничек. При его свете хорошо видно, как сильно потемнело в шатре. Очаг совсем прогорел, угли пеплом подёрнулись и потускнели, а женщины и девушки улеглись спать прямо на полу. Кто-то укрылся, кто-то нет, некоторые лежат головами друг на друге. Ровное дыхание, сонное бормотание - это звуки опустившейся ночи и наступившего отдыха.
  - Видишь, все спят уже...- шепчет Ямала. Она идёт первой, осторожно переступая через спящих.
  - Я хотела дождаться...- возражаю таким же шёпотом,- когда мужчины вернутся... встретить их.
  - О,- Ямала улыбается, я чувствую это по голосу.- Ночью из них никто не появится, ещё слишком рано. Может быть, завтра к вечеру. А может, вообще через день. Создатель один знает, когда оно будет.- Свободной рукой широко поводит защитным движением, и я тоже повторяю, как заклинание:
  - Создатель знает...
  Голос мой глохнет в мякоти подушки, я несу её в обеих руках, прижатую к груди, и когда опускаю голову, губы касаются мягкого войлока. Мне щекотно и хорошо на душе. Изматывающее весь день ожидание больше не гложет сердце, ведь я точно знаю, что с Арсом всё будет в порядке. И Ямала не сердится на меня, даже, вон, подушку подарила, своими руками сшитую и украшенную. Чего ещё мне хотеть?
  Недалеко от входа Ямалу окликает кто-то по имени, и я узнаю Хамалу по голосу. Это она, старая рабыня. И почему ей не спится?
  - Госпожа, она так и не съела ничего... даже молоко не стала пить...
  В простоволосой, очень легко одетой женщине не сразу узнаю Милану. Она жмётся в угол за плетёные коробки, закрывает лицо от света в руках Ямалы. Огонь отражается в огромных, расширенных зрачках, и мне жутковато делается от выражения этих глаз.
  - Ну же, милая, всё хорошо, не надо ничего бояться.- Ямала передаёт горшочек светильника мне, рукой показывает отойти немного в сторону, а сама пытается успокоить Милану. Вторая жена Аширы уклоняется от её рук и объятий, толкается локтями и босыми ногами, а потом начинает плакать. Неожиданно и, как может показаться со стороны, без всякой причины.
  - Всё настолько плохо?- спрашиваю, встречаясь с Хамалой взглядом.- И Ирхан не помог?
  Хамала за локоть тянет меня за собой, пока мы не останавливаемся у входного полога. Здесь мы одни, никому не мешаем своими голосами и можем говорить спокойно.
  - Её взгляд... это глаза сумасшедшей. Она узнаёт хоть кого-нибудь?- Светильник в моей дрожащей руке раскачивается на тонких ремешках, тени корчатся, перемещаясь по войлочным стенам, ломаются и пляшут. Хамала молчит долго, я уж подумала, она и не ответит.
  - Ямала надеется, что это пройдёт. Это временное помутнение... Ты же сама всё понимаешь... Милана так радовалась той девочке, так её ждала...
  - Да. И её звали Даяна. Я помню. Ашира не должен был...
  - Конечно же,- перебивает меня Хамала.- У Миланы это поздний ребёнок. Она и ходили так тяжело, и рожала трудно. Конечно, Ашира не должен был забирать у неё девочку. Так разве ж он слушает кого? Он никого не слушает. Всегда всё делает по-своему,- говорит она быстрым свистящим шёпотом и всё тянет меня за рукав ближе к себе, склоняется к самому лицу.- Она успокоится, переплачет и успокоится. А там и лето скоро...
  - Она босиком... и ещё эта верёвка на ноге. Вы что, её привязываете? К жерди от шатра привязываете?
  - Это Дарима предложила. Чтоб на равнину сбежать не смогла. Она же постоянно уйти порывается... Искать, где Ханкус её деточку оставил... Это всё на время, чтоб она и сама в снегах не сгинула.- И Хамала вздыхает громко с протягом.
  Мне на всё это нечего сказать. Милану жаль от всего сердца. Но помочь ей сейчас никто не сможет. Всё внутренняя теплота и вера в доброту людей, совсем недавно согревавшая сердце, тут же улетучилась куда-то. Пусто стало и противно после всего.
  - Ладно, пойду и я ложиться.- Хамала треплет меня по плечу.- И ты приляг. Найди тоже место, не ходи к себе - и приляг. Отдых сейчас всем нужен.
  Я хочу, конечно, спать, но нет. До возвращения Арса мне нужно дошить для него рубашку. И я снова принимаюсь за отложенное шитьё.
  Светильник Ямалы горит для меня одной. Все остальные женщины тихо спят, я тоже сижу тихо. Шью, считаю стежки и творю охранный наговор. Отдыхаю сама и даю отдых усталым глазам, пока вдеваю в иголку новую нитку. Тогда могу лишь размять затёкшие ноги и плечи, растереть ладонями лицо.
  Мне остаётся совсем немного, подвернуть края рукавов и подшить нижний край, чтоб не ползли нитки, когда догорает и гаснет фитиль в светильнике. Всё. В почти полной темноте толкаю под голову подаренную Ямалой подушку, укрываюсь своим плащом и тут же засыпаю. Шитьё, нитки и иголка, кажется, так и остались у меня в руках.
  Сквозь сон смутно различаются голоса рабынь, поднявшихся для дойки коз. Они оживляют очаг, переговариваются шёпотом, стучат деревянными вёдрами, торопливо перекусывают на ходу.
  Начался новый день в семье Аширы, и хозяйственные заботы остались всё теми же.
  Так не хочется и самой вставать в такую рань, но нужно возвращаться в свой шатёр, тоже разжигать очаг, накормить чем-нибудь собаку. И ждать Арса.
  Солнце ещё не взошло, край посветлевшего неба слева от меня порозовел, и облака чуть-чуть подрумянились. День хорошим должен быть, без ветра и сильного мороза. По-настоящему весенний день.
  Тепло из моего шатра за ночь порядком вытянуло. Холодно, даже руки открытые зябнут и лицо. Расшевеливаю угли, а на тёплый жар набрасываю пучками сухую траву и мелкие веточки. Огонь, взявшийся довольно споро за новую пищу, раздвигает по углам темноту и холод.
  Ну, вот, скоро потеплеет, а чуть попозже можно и варить поставить что-нибудь. Что именно, решу, когда переберу коробку с запасами. А ещё на улице в снегу возвращения Арса дожидается отваренная тушка куропатки, его последняя охотничья добыча. Принести надо пораньше, чтоб успела растаять и чтоб вечно голодные собаки не нашли.
  Так до обеда и кручусь у очага, между делом дошиваю последние швы на рубашке. Особенно тяжело держать глаза открытыми. Каждый раз, моргая, надолго смыкаю веки, будто отдыхаю. Да, прошедшая ночь почти без сна без сил меня оставила. Так тяжело заставлять себя делать хоть что-то, даже шевелиться лишний раз не хочется. И стежки сливаются перед глазами, рябят, бегут куда-то под пальцами.
  Мне бы отдохнуть немножечко, совсем чуть-чуть. Тёплый воздух от натопленного очага вверх поднимается, ласкает теплом щёки и лоб. Опускаю шитьё на колени и на миг - всего на миг - закрываю глаза, а подбородок вскидываю немного вверх. Так и засыпаю, сидя на стульчике. Кажется, совсем ненадолго, но перед закрытыми глазами какие-то картинки пляшут, какие-то люди, смутно знакомые, громкие голоса и собачий лай.
  Рывком просыпаюсь, когда начинаю во сне валиться назад на спину. Нет! Что это со мной? Нельзя мне спать!
  А собачий лай тревожный и голоса людские до сих пор в ушах звенят, не унимаются. Не сразу понимаю, что все эти звуки на яву звучат, за стенкой шатра, там, на улице.
  Что такое? Что могло случиться?
  Вскакиваю и бегу, про плащ забыв.
  Вернулись! Мужчины вернулись!
  Понимаю это сразу, хотя сама ещё и не вижу никого. Торопливым шагом иду за другими женщинами, быстро, чуть не бегом, в густеющих сумерках издали вижу тёмные на фоне снега широкоплечие понурые фигуры. Так не возвращаются победители, но я и не ждала победы.
  Мужчины всё ближе к последним шатрам, за моей спиной кто-то громко и неудержимо срывается на плач. Сама я не плачу, нет, смотрю лишь далеко вперёд, часто моргая.
  По глазам бьёт резкий сухой ветер, какой он и бывает обычно на равнине, ледяной, прокрадывающийся в рукава, в открытый ворот. Но я не чувствую холода. И никого больше вокруг не вижу. Нахожу глазами Арса. Вот он, верхом на нашей рыжей лошади. Вместе с ним ещё есть некоторые, кто тоже едет на спинах лощадей, захваченных у о-шаев, но Арса я узнаю безошибочно. Его светлые волосы, его разведённые плечи, и то, как свободно, без страха он держится верхом без помощи поводьев.
  Перед собой он везёт женщину, так же, как вёз меня совсем недавно. Я вижу это - и острая боль, как от укола иглой, холодом пронзает сердце.
  В нашем шатре будет жить ещё одна женщина. Вторая жена или просто рабыня? Нет, к такому я не готова. Не так скоро. Хотя бы до лета или к осени, но сейчас?
  Не знакомое до этого новое для меня чувство ревности заставляет стискивать кулаки и кусать до боли губы. Чтоб не расплакаться, сильно-сильно зажмуриваюсь, до боли в переносице.
  Какая она, эта новая женщина Арса? Молодая? Красивая? И чем кормить её будем, эту мою помощницу?
  Мужчины подходят совсем близко, и я узнаю в женщине Лиму. Она одна из тех девушек и женщин, кого отдавали о-шаям. И она одна лишь вернулась обратно. А что же другие? Что с ними сталось?
  Пристальным взглядом всматриваюсь в лица, но больше не встречаю ни одной женщины. Всё плохо, значит, настолько плохо, что даже своё вернуть не удалось. Какая уж тут добыча?
  Смотрю как со стороны на долгожданную встречу. Тут и радость, и горе, слёзы и смех, радостные объятия и отстранённый, холодный интерес.
  Лима уходит с другими женщинами из семьи Хармаса, и тогда только я подхожу к Арсу ближе, ловлю за повод лошадь, принимаю тяжёлое копьё из левой руки Арса.
  - Ты почему без плаща? Замёрзнешь... Ветер, вон, какой...- Арс начинает с упрёка, но у самого голос усталый и хриплый. Тянется укрыть меня полой своего плаща, улыбается, когда я сама без слов прижимаюсь к нему, головой к подбородку, руками нахожу его под плащом, такого родного и такого тёплого, обнимаю так крепко, что Арс охает чуть слышно. Смеётся, пытаясь скрыть боль, но я уже слишком хорошо его знаю.
  - Ты ранен!- Отстраняюсь тут же, отдёргиваю руки, ловлю его взгляд.- Серьёзно?
  Ирхан ни о чём таком не говорил, и всё равно от неожиданно накатившего страха я неожиданно замерзаю на холодном ветру. Так, что челюсти сводит.
  - Пойдём к себе. Там будем смотреть.
  Крови я не вижу у Арса на одежде, нахожу лишь на рубахе старое засохшее пятно ещё от той раны, но замечаю, как осторожно он двигается, и правая рука висит надломленной веткой. Перелом, не иначе, где-нибудь в плече. Каждый шаг для него сейчас - сплошная боль и мука. И каждое его движение, и все мои прикосновения - тоже.
  Я иду первой, сама веду за собой лошадь, а Арс чуть позади, несёт копьё в здоровой руке, и острое лезвие нацелено вниз, под ноги.
  Мы ничего друг другу не говорим до самого шатра. Арс молчит, пока я сама управляюсь с лошадью, наблюдает за тем, как я снимаю чепрак, меняю его на теплую войлочную попону, проверяет после всего, как крепко привязан повод.
  Мне хочется расспросить Арса обо всём, что с ними было, узнать во всех подробностях от начала и до конца. Что видел? Что делали? Как назад смогли вернуться? Но спрашиваю почему-то совсем про другое:
  - Почему Лиму ты вёз? Почему она не с Хармасом была? Она же из его семьи...
  - Лима?- Арс ко мне всем телом поворачивается, вижу, что не сразу понимает, о ком я.- Это та, что ли...
  - Да, та. Та самая.- Старательно скрываю раздражение в голосе, но справиться не удаётся.- Её вместе со мной тогда отдали... отдали чужакам этим.
  - Она захотела вернуться. Как и ты...- Арс отводит глаза, смотрит в сторону, а сам одной рукой пытается расслабить затянувшиеся узлом завязки плаща у себя под горлом. Силится поднять на помощь правую руку, но она снова падает вдоль тела. Даже до середины груди дотянуться рукой не может и тихо почти беззвучно смеётся над собственной беспомощностью.
  - О, какой же ты всё-таки!- Не могу долго на него сердиться, подхожу и сама развязываю узел из толстых кожаных шнурков. Чувствую в полумраке шатра, что Арс с улыбкой разглядывает моё лицо, ждёт, никуда не торопясь, тонко улавливая и раздражение моё, и недовольство. Поэтому так послушен.
  - И как тебя так угораздило?- спрашиваю, раскидывая плащ на колышках поближе к очагу.- Чтоб так руку покалечить...
  - А-а,- Арс надеется отмахнуться, обойтись без подробностей, но, встретившись с моим взглядом, добавляет с неохотой:- Ашира хотел по голове ударить... дубинкой этой своей... я успел отклониться.
  - Это ж разве успел?- вырывается у меня усмешка.
  - Места мало было. Да и неожиданно он.- Кривится Арс без всякой злости.
  - Это что же, не случайно всё было? Он что, тебя убить хотел?!- Зато моего возмущения и ярости на двоих с лихвой хватило бы.- На тебя набросился, что ли? Ты же с ними вместе был... Ты - один из своих...
  Арс молчит, не хочет говорить, вижу, вспоминает, как всё было, переживает заново, так, что на лице и удивление, и боль, но рассказывать не торопится.
  - Ну же, чего ты молчишь? Ты другим сказал, что он на тебя бросился? Это же предательство прям-таки...
  - Другие видели. Из тех, кто рядом был.
  - Другие?- переспрашиваю, а саму чуть не трясёт от злости и возмущения. Что там было? Как такое случиться могло? Моего Арса чуть не убили свои же, из своего племени, а он говорит об этом так просто, так буднично.
  - Ашира проклятый...- шепчу через стиснутые зубы.
   Чего тут понимать ещё? Он просто ненавидит Арса. После всего, что было, и неудивительно. Вот и пытался исподтишка.
  - А Хармас про это знает? Он должен решить... разобраться и наказать...
  - Не надо никого наказывать!- В голосе Арса я слышу нажим и скрытую силу, переубеждать его сейчас - дело бесполезное. Но ничего. К этому разговору мы ещё вернёмся. Арс сам мне всё расскажет, никуда он не денется.
  - Ладно,- соглашаюсь тут же.- Ты будешь есть или сначала осмотрим твою руку? Наверное, нужна будет повязка? А может, Ирхана лучше позвать? Я не знаю сама...
  - Ирхану сейчас других забот хватит до утра.- Арс подбородком дёргает, будто отмахивается от моих слов.- Там много других, у кого раны куда серьёзнее. А мне нужнее отдых и...- не договаривает, проходит вперёд к очагу и опускается на скамеечку, повреждённую руку осторожно другой рукой кладёт на колено. Сам на меня не смотрит, как будто это спасёт его от моих вопросов. Ну, ничего. Я подожду, я умею терпеть. Я исподволь, незаметно всё узнаю.
  А пока послушно подаю Арсу тёплой воды умыться, сама помогаю ему снять сапоги и кафтан, приношу поесть.
  Похлёбка жидкая, в ней и ловить нечего, хорошо, что мясом куропатки удалось приправить.
  Вижу, как неудобно Арсу управляться одной здоровой рукой. Миску он держит на коленях, пальцами правой руки слабо подпирает край. Ему непривычно держать ложку в левой руке, как и любому другому на его месте.
  - Может, я помогу?- предлагаю свою помощь и даже делаю шаг. Но Арс таким взглядом меня останавливает, кривит губы в усмешке:
  - Сама будешь с ложки кормить?- Фыркает громко.- Как немощного...
  - Что тут такого?- Дёргаю плечом.- Если ты сам...
  - Ничего. Я быстро учусь, смогу и другой рукой.
  Конечно, я даже спорить не буду. Не хочет, чтоб ему помогали, пусть мучается сам. Отхожу к очагу, где греется на тёплых камнях горшочек с травяным чаем, оттуда незаметно наблюдаю за Арсом. У него серьёзное, сосредоточенное лицо, вон, как брови насупил, и смотрит куда-то в сторону, мимо, в полумрак угла, где стоит коробка с дровами.
  Интересно, если сама я не буду спрашивать, он расскажет, как всё было, или проще будет разузнать у чужих людей. От той же Хамалы, например. Но и не побьёт же он меня, в конце концов, за моё любопытство. И я начинаю совсем издалека:
  - Что теперь с нами будет?
  Арс отвечает с неохотой, ему нечем хвастаться:
  - Нам придётся уйти... искать для себя другое место... Земли у озера теперь будут принадлежать о-шаям.
  - О-о,- выдыхаю со стоном. Какое там? Мне хочется расплакаться. Внутренне я готова была к чему-то подобному, или только думала, что готова.
  - Нам дали три дня на сборы. Нам позволят уйти самим, так Хармас договорился с вождём о-шаев.
  - Вы шли воевать - не договариваться,- вырывается у меня упрёк. Вижу, как в ответ на него Арс хмурит брови с горечью, как поджимает губы. Наверно, мне лучше бы просто молчать, но где там? Я кричать хочу во весь голос после слов Арса.
  Уходить?! Нам - уходить?! Да эти земли всегда принадлежали нашему племени. Всегда! Сколько я себя помню, всегда, на все зимовки мы останавливались у Чёрного озера. И это очень хорошее место.
   Здесь есть вода, и она не схватывается льдом даже в самые сильные морозы. Здесь совсем растёт много деревьев, и значит, будет, чем топить очаг. Подземные ручьи питают травы, и корм есть для скота даже зимой. Близкие горы защищают нас от ветров и большого снегопада. А теперь... теперь мы должны покинуть эти земли.
  - Почему мы должны уходить? Мы давно здесь живём, а о-шаи пришлые... Они после нас появились... они...- Мне воздуха в лёгких не хватает, я задыхаюсь от возмущения, да и Арс не даёт мне договорить, продолжает сам:
  - Они сильнее нас. Их больше нас, намного больше. Они сметут нас лавиной или перетопчут своими конями. Если мы хотим сохранить своё племя, нам придётся искать другие земли.
  - Другие земли...- как эхо, повторяю за Арсом.- Нет других земель. Хорошие места всегда кем-то заняты.
  - Ничего.- Арс улыбается с надеждой, встречая мой взгляд. Интересно, он сам верит в хорошее или только меня пытается обнадёжить?- Ничего, Марика, земли вокруг много, куда ни глянь. Мы будем держаться остальных, и Хармас найдёт для нас новое место. Скоро лето, будет теплее, будет проще выжить.
  И пусть Создатель слышит его слова! Пусть так всё и будет! А пока... пока нам надо как-то пережить сборы и кочёвку через снег.
  - Если о-шаи так сильны, если их так много, почему тогда они отпустили вас? Не проще ли было всех вас сначала...- не могу заставить себя произнести слово "убить", но, кажется, Арс понимает, что я хочу сказать.
  - Мы захватили их шатры... два крайних у самого оврага, и ещё один большой, глубже к центру. Там были их дети, совсем маленькие и побольше. Одни дети и всего несколько женщин, чтоб присматривать. Там и Лима эта с ними была, одна из наших... помощницей. А потом она ушла с нами, сказала, что не останется... Никто не сказал ей ничего, и Хармас тоже промолчал.
  Губы кусаю, а сама гляжу не на Арса, мимо, слышу про Лиму, и сердце обида колет. Она так близко с моим Арсом была, всю дорогу, пока ехали, и он обнимал её одной рукой, прижимал к себе, укрывал своим плащом, от ветра защищал, как и меня тогда.
  Нет! Нет, хватит! Хватит думать об этом!
  У меня аж лицо начинает гореть, и руки трясутся, когда принимаю у Арса пустую чашку, а сама подаю ему горячий чай.
  - Хармас сказал, что мы убьём их детей, если нам не дадут уйти. Нам позволили... И погибших своих забрать позволили, и лощадей для тех, кто тоже захотел...
  Чувствую, с какой неохотой выдавливает Арс из себя каждое слово. Как видно, он против такой войны, когда приходится угрожать жизнью слабых. Ему ближе поединок равных, когда один на один, как это было с о-шаем Кшатом.
  - Нам повезло, что всё случилось именно так. Если б не эти деть...- Арс головой качает вправо-влево.- Я впервые видел столько детей в одном месте. Они такие... такие...- Арс не может слово подобрать, а я громко фыркаю. Подумаешь, дети! Когда племя кочует, иногда делают так: на ночёвку детей из одной семьи собирают в одном месте. Обычно это самый тёплый, самый надёжный шатёр.
  Арс понимает меня иначе. Замечает, глядя себе под ноги:
  - В нашем мире нет детей.- Голос у него глухой и очень тихий, как будто Арс и сам в чём-то виноват.
  - В мире богов?- уточняю с невольной улыбкой.- Боги твоего мира не любят детей?
  - Боги моего мира так стары, что потеряли способность к рождению. Они не могут больше... Но зато они живут так долго, что их можно назвать бессмертными.
  Не знаю даже, что и лучше: жить очень и очень долго или продолжить свою жизнь в детях. Но мир без детей? Чтоб совсем ни одного ребёнка? Нет, это всё как-то неправильно.
  Неосознанным движением раскрытой ладони собственного живота касаюсь. Неужели Хамала права? И значит, в моём животе сейчас наш общий с Арсом ребёнок. Маленький, совсем крошечный. Но сама я никаких перемен в себе не чувствую. Может, это только пока. А если Хамала ошибается? Если нет ничего? Если и Арс, как и боги его мира, не может быть отцом? И что тогда? Что тогда будет? Ничего?
  Все мои пустые тревоги опять уводят мысли мои от главного, от того, о чём сейчас нужно подумать, что важнее всего.
  - Давай посмотрим твою руку.- Забираю у Арса ещё тёплую кружку от чая. Да, мне нужно отвлекать себя хоть каким-нибудь делом, иначе я просто не выдержу. Арс соглашается со мной, подбородком дёргает, а сам порывается подняться.
  - Нет, ты сиди, так будет удобнее!- Ладонь раскрытую кладу ему на здоровое плечо, и Арс неожиданно нежным, ласкающимся движением щекой трётся о мою руку, шепчет, поднимая глаза:
  - Соскучился... Никто из нас не думал, что мы ту ночь переживём... что сможем вернуться.
  - А я знала, что ты ко мне вернёшься!- Улыбаюсь снова с невольным превосходством, осторожно пальцами сгребаю назад мягкие светлые волосы, открывая лоб и глаза Арса. Добавляю шёпотом, глядя в самые его зрачки:- Мне Ирхан сказал... он знает.
  - Знает...- повторяет Арс за мной с сомнением.- Никто из нас не может знать того, что будет.
  - А Ирхан знает. Ему духи показывают...
  Вижу эту хорошо знакомую упрямую складочку, когда Арс хмурит брови. Он хочет возразить, сказать ещё что-то в ответ на мои слова, но я не даю, я наклоняюсь немного и целую его в губы. Поцелуй короткий и быстрый, и совсем неожиданный для Арса. Он смеётся беззвучно, и отсветы горячие от углей в глазах пляшут. Он хочет большего, обнимает меня через живот одной рукой, крепко прижимает к себе, тянется лицом навстречу.
  Нет! Нам нельзя. Мы оба слишком устали.
  - Давай лучше, я помогу.- Отклоняюсь, начинаю растягивать шнуровку у Арса на горловине рубашки, а он с улыбкой губами и подбородком трётся о мои пальцы, целует, нежно касаясь. Мешает мне, и я ругаюсь, мягко обеими ладонями поднимая его голову:
  - Арс, дурачок, ты мне мешаешь. Давай, снимай давай эту рубашку, её давно нужно было выстирать и зашить. У меня для тебя другая есть, новая, только что с иголочки.- Помню, мама говорила точно так же, когда дошивала для меня какую-нибудь обновку. Мне всегда нравилось примерять новое, только что сшитое платье. Мягкая ткань, другая, не привычная глазу вышивка. Казалось, она ещё хранит тепло маминых рук, её прикосновений, её заботы.
  Вот теперь и я сшила рубашку специально для Арса. Шила и всё время думала о нём, и мысли мои будут беречь его, и швы защитные - тоже.
  Осторожно, чтоб не причинить новой боли, стягиваю на себя рукав с правой руки Арса и выдыхаю с тихим стоном:
  - О-о, Арс... Как же так? Как такое случиться могло?
  Он, конечно, воевать шёл, но я-то видела, какой Арс ловкий и быстрый. Я видела его в поединке с о-шаем Кшатом. А тут...
  Всё плечо от ключицы и вниз - один огромный багрово-чёрный синяк. Страшный, и глядеть-то больно, не то что прикасаться.
  Точно, это след от сильного удара дубинкой, но на коже нет видимых повреждений, а внутри, наверняка, перелом. А если кости вообще раздроблены? После такого-то удара и не удивительно.
  Аккуратненько, одними подушечками пальцев касаюсь плеча. Нужно как-то прощупать, цела ли плечевая кость и ключица, но надавливать боюсь, чтоб не сделать больно.
  - Тебе повезло, что ударили не по голове,- единственное, что я могу сказать, глядя на весь этот ужас.- Ашира проклятый...- ругаюсь сквозь зубы.
  Как же я ненавижу этого уродливого одноглазого старика. Он мстительный, подлый и коварный. Он Арса убить хотел, исподтишка, наверное. Один на один в честном поединке ему никогда Арса не одолеть. Вот он и пытался убить его во время стычки, пока вокруг суматоха была.
  - Я сам виноват,- шепчет Арс, но на меня не смотрит, опустив голову, тянет зубами с левой руки рукав.
  - В чём ты виноват?- Не выдерживаю, выкрикиваю со злостью, сдёргивая рубашку Арсу через голову, комкаю и отбрасываю в сторону, в угол.- Что ты сделал? Ты был со всеми мужчинами! Ты - часть нашего племени...
  - Мужчины хотели убить детей перед уходом. Уйти, не дожидаясь рассвета... Поджечь шатры и уйти ещё ночью... Попробовать пробиться из кольца... О-шаи на ночь уменьшили число постов, мы могли бы вырваться...
  - Но ты был против?- Хмурюсь и поджимаю губы. Вижу по лицу Арса, что догадываюсь правильно. Конечно же! Арс снова пошёл против всех, против всего племени. Опять он делает всё иначе, всё по-своему.
  - Против!- Арс выдерживает мой сердитый взгляд. И снова эта упрямая складочка-морщинка на переносице и твёрдость во взгляде.- Мы бы всё равно не сумели уйти далеко. Нас догнали бы так и так. Даже если б мы и смогли пробиться, всё равно... Хармас и сам это понял, не сразу, но понял. Он не глупый, он смог меня услышать, и он...- Арс не договаривает, а потом, помолчав немного, добавляет беззвучным, севшим голосом:- И дети... детей нельзя было трогать.
  Всё понятно. Кое-что я начинаю понимать. Не со всем я согласна, что делает Арс, не все его поступки я могу хоть как-то для себя оправдать, и всё ж таки.
  - А Ашира кричать начал, что я предатель... что я против своих.- Голос Арса звучит отстранённо, как будто он не о своей жизни говорит. Я не слышу ни жалобы, ни обиды. И не могу удержаться - обнимаю Арса, голову его обеими руками обхватываю и целую в макушку.
  - Родной ты мой...- шепчу и снова целую.- Ты всё сделал правильно. Погибших было бы ещё больше, если б не ты. Ты молодец, Арс. Молодец!
  Как ему нужна моя поддержка! Как важно ему слышать сейчас именно эти слова. Арс точно светится весь, улыбается, встречаясь со мной глазами, и терпит все мои прикосновения, будто и не чувствует никакой боли. Но я-то вижу, как он стискивает зубы, как твердеет скулами и подбородком, когда я надавливаю чуть сильнее, проверяя кости.
  - Нам надо было сразу разворачиваться и уходить, тогда погибших бы больше не было. Кроме тех, кто погиб при стаде,- начинает рассуждать вслух, доверяя мне свои мысли.- Нам не тягаться с о-шаями.- Подбородком поводит.- Их раза в три больше нас.- Встречает в моих глазах сомнение и добавляет:- Видела б ты сама их посёлок. И это ещё временная стоянка... Такие большие шатры и повозки повсюду... Мы и продвинуться дальше не смогли... О-шаи зажали нас в тех трёх шатрах... отгородились повозками этими... всюду костры запалили... Если б не дети-заложники, они б и говорить с нами не стали. Их Аршат не позволил бы нам уйти так и так. Аршат - их вожак...
  - И отец Кшата?- догадываюсь сама и всё равно спрашиваю.- Он не требовал твоей смерти? Мести за сына?
  Арс не отвечает, отводит глаза со вздохом.
  - И, как понимаю, это ты вёл переговоры? Ты один из наших знаешь язык чужаков.
  Арс снова молчит в ответ, но слышит меня, просто сам не хочет об этом говорить.
  - А повозка? Что такое повозка?- сама меняю тему.
  Меня немного успокаивает то, что под пальцами кости, вроде бы, не хрустят и не двигаются. Переломов нет, и это уже хорошо. Но сколько дней ещё Арс будет управляться одной левой рукой? Не сможет охотиться и не поможет мне разбирать шатёр для кочёвки. Охо-хо.
  Это уже плохо, очень плохо. Одна надежда: на помощь других. Да и самой мне собирать в дорогу особо-то и нечего после того, как обчистили наш шатёр.
  Мыслями обращаюсь к предстоящим сборам и тут же забываю про свой вопрос. Повозки о-шаев? Какая мне разница, что это, и как они выглядят? Сами мы всегда использовали волокуши. И длинные лёгкие жерди шатров - основа для них. Всё остальное, чему не хватит места на волокуше, переносится обычно на руках женщин, вернее, на их плечах.
  - Повозки...- Арс задумывается на миг, чуть поводит здоровым плечом.- У о-шаев они такие большие, на три пары колёс... Думаю, они впрягают в них быков, но сами стада мы не видели... клетки с птицами повсюду были, это помню, и ещё...- не договаривает, просто теряется под моим взглядом, вопросительно поводит бровью.
  - Что? Что не так?
  - Не говори про них больше, про о-шаев про этих. Прямо слышу, как ты их с нами сравниваешь. Они лучше, их больше, они сильнее нас. И что? Ты хотел бы сейчас с ними остаться? Лучше б ним тогда прибился жить, да?
  В голосе моём и раздражение, и обида. Тут же вспоминается та наша ссора посреди степи в пастушечьем загончике во время метели. По лицу Арса вижу, что и он о том же вспомнил.
  - Нет. Я не хочу быть с ними. Я с тобой хочу быть. Зачем мне ещё кто-то?
  Арс удивлён и растерян. Его честное открытое лицо для меня - небо ясное. Я вижу, что он не врёт, да и не умеет он врать. В этом он как ребёнок. Признаётся сразу, а если не хочет говорить, то промолчит скорее, чем будет что-то придумывать и изворачиваться. И поэтому я не могу на него сердиться долго, снова целую его сухие, растерянно приоткрытые губы, прошу, настойчиво глядя в глаза:
  - Не оставляй меня больше. Одну - не оставляй.
  - Ты что, Марика?- Арс тянется ко мне, пытается поймать за руку.- Я никогда... никогда, ты же знаешь. Я обещал, ты помнишь? Заботиться и оберегать... Это же ты спасла меня, нашла и спасла. Я бы замёрз, наверно, если б не ты... Мне не надо других, и о-шаев не надо.
  Арс снова пытается на ноги подняться, и я снова не даю, усаживаю его на место одним нажатием ладони.
  Как хочется мне верить в то, что он говорит. Верить так же сильно, как и он сам в это верит. Но я хорошо помню слова Ирхана и повторяю за мудрым стариком чуть не слово в слово:
  - Твои боги, боги из твоего мира, они уже тебя ищут. Ирхан сказал, что они вернут тебя обратно на небо, что ты уйдёшь вместе с ними.
  - Нет!- Во взгляде Арса плещется ярость. Таким отрешённо отчаянным я никогда его не видела.- Не будет такого!
  - Будет!- я тоже повышаю голос.- Ты связан с ними нитью невидимой, и поэтому тебя найдут. Найдут и заберут от меня.
  Слышу в голосе своём печаль и ничего не могу с этим поделать. Наверно, я готова смириться. Никому из людей не тягаться с волей богов, даже если эти боги не из нашего мира.
  - Какая ещё нить?!
  Моя рука продолжает удерживать Арса за плечо, и я чувствую, как дрожит его тело под пальцами, но не от холода, потому что в шатре довольно тепло.
  - Ирхан видит, что ты связан со своим миром. Тонкая, очень крепкая нить, так он мне сказал. Ирхан никогда не ошибается...
  - Я не брошу тебя! Я не хочу!- Арс говорит таким тоном, точно пытается меня в чём-то убедить, но голос его быстро слабеет, и во взгляде я вижу внутреннюю боль, боль и всё то же отчаяние. В конце концов, как будто смиряясь, он шепчет беззвучно:- Я не хочу возвращаться... в том мире я лишь слуга, раб чужой воли... у меня нет ничего... и ничто от меня не зависит. Я не хочу обратно...
  Слушаю его и киваю. Ладонь другой руки опускаю ему на затылок склонившейся головы. Какие у него мягкие послушные волосы. Они мягче и тоньше, чем волосы на макушках даже самых маленьких наших детей. Мне так жаль его, до боли в груди, до тесноты в горле, но я не знаю, какими словами это выразить. Да и не поможет ему моя жалость.
  - Я знаю! Я знаю, о чём он!- Арс резко вскакивает на ноги, легко уворачиваясь из-под моих рук.- Знаю! Это не нить - это маячок сигнальный...
  Остановившись посреди шатра, он замирает вдруг лозою, напряжённой и гибкой. Отрешённый взгляд становится неподвижным, как будто он слушает что-то или слышит кого-то.
  - Что такое, Арс? Что с тобой?
  Эта резкая перемена меня пугает до дрожи. И ещё это чужое, незнакомое слово "маячок". Оно из мира Арса, как и другие слова, которыми он иной раз пользуется.
  - Арс,- зову, чуть не с мольбой,- скажи хоть, что случилось.
  Глаза Арса начинают вдруг сверкать неприкрытой радостью.
  - Я чувствую его! Чувствую, Марика! Он всегда был во мне... он постоянно подавал сигнал, а я... Я должен был избавиться от него сразу же. Сразу!
  Ничего не понимаю, и Арс не спешит хоть что-то объяснять нормальным языком. Смотрю, холодея всем сердцем, как он, забыв о боли, чуть ли не с ненавистью мнёт своё несчастное разбитое плечо.
  - Подай мне мой нож, пожалуйста!- приказывает коротко.
  - Ты что собираешься делать?
  Пояс там, где я сама его повесила, когда помогала Арсу снять кафтан. Да и какой это пояс? Широкий тканый кушак, но сквозь него продето два кожаных кольца с ножнами. С ножом, подаренным Ирханом, Арс почти не расстаётся, но в родном шатре ни к чему таскать всю эту тяжесть.
  - Я вырежу его, Марика. Вырежу, и он перестанет сигналить... И тогда нас никто никогда не найдёт.
  - Резать - себя?! Да ты в своём уме?
  Нет! Я ему не позволю себя калечить. Это же безумие какое-то. Резать ножом себя самого?! Зачем?
  - Он рядом, почти под кожей, вот тут!- Арс поворачивается ко мне боком.- Ты и сама его можешь нащупать...
  - Нет!- чуть не в голос кричу и тут же рот ладонями зажимаю.- Не надо ничего резать. Мало тебе, что ли?
  Арс не слушает меня и не уговаривает, хватает мой кухонный ножичек с каменным лезвием и рукоятью. Я просто отворачиваюсь и закрываю глаза. Не хочу это видеть. Просто не хочу - и всё!
  Жду крика или стона и зажимаю уши ладонями. О, Создатель, держатель тверди земной, что в мире твоём творится?
  - Ты поможешь мне с повязкой?- Голос Арса, далёкий и глухой, заставляет меня очнуться. Всем телом дёргаюсь, как от удара или окрика. Ничего ему не говорю и улыбку его кривую, но довольную будто не замечаю. Молча промываю остатками травяного чая глубокий порез на плече, сочащийся свежей густой кровью. Накладываю повязку, когда Арс протягивает мне на испачканной кровью ладони что-то крошечное и округлое, как сухая горошина из стручка, не больше.
  - Вот, видишь, я нашёл его. Это аварийный маячок. Он посылает непрерывный сигнал. Его невозможно услышать человеческим ухом, но он, как огонь в темноте... далеко разносится, во все стороны, до самых звёзд. Даже удивительно, как Ирхан мог его чувствовать.
  - Ирхан всё может,- добавляю от себя отстранённым не своим голосом лишь бы не молчать, но радость Арса не понимаю и не разделяю. А он рукоятью ножа пытается разбить свою жутковатую находку. Кладёт на плоский камень очага и за несколько сильных ударов с заметным усилием раскрашивает "маячок" на некрупные поблескивающие осколки, смахивает их на угли и говорит, переведя глаза на меня:
  - Вот и всё. Меня никто не найдёт. Никогда! И значит, я никогда тебя не оставлю.
  Мне хочется в это верить всем сердцем, но Ирхан, как раз, говорил о другом. Нет, Арс лишь отсрочил беду и нашу разлуку, только и всего. Вижу, каким довольным блеском горят его глаза, и не хочу его разубеждать. Может, он и прав, а Ирхан ошибается. Может же Ирхан ошибаться. Он ведь тоже человек. Всего лишь человек, как и все мы.
  Как хочется мне в это верить. Помоги мне, Создатель! Твоя власть и твоя сила больше должны быть, чем у богов из чужого, не нашего мира. Так отведи их тогда от нас. Запутай их следы. Сделай глаза их незрячими. Заставь забыть моего Арса.
  - Пусть будет так!- Молитвенным жестом касаюсь губ и повторяю снова:- Пусть будет так... Пусть будет.
  После всего произошедшего говорить что-то о своей возможной беременности не решаюсь. Нет, не хочу скрывать это от Арса, но, думаю, пока не стоит спешить. Пускай. Да и после того, как Арс сам себя резал ножом, боюсь, ни сил, ни нужных слов я попросту не сумею найти.
  Пусть будет пока всё так, как будет. По воле Творца.
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  С.Шавлюк "Невеста с огоньком" (Приключенческое фэнтези) | | Н.Лакомка "Монашка и дракон" (Женский роман) | | К.Фави "Мачеха для дочки Зверя" (Современный любовный роман) | | Д.Хант "Королева-дракон" (Любовное фэнтези) | | Д.Дэвлин, "Жаркий отпуск для ведьмы" (Попаданцы в другие миры) | | Н.Романова "Мультяшка" (Современный любовный роман) | | М.Славная "У босса на крючке" (Женский роман) | | А.Тарасенко "Замуж не предлагать" (Попаданцы в другие миры) | | Е.Кариди "Бывшая любовница" (Современный любовный роман) | | А.Борей "Возьми меня замуж" (Попаданцы в другие миры) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "Император поневоле" П.Керлис "Антилия.Полное попадание" Е.Сафонова "Лунный ветер" С.Бакшеев "Чужими руками"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"