Турлякова Александра Николаевна: другие произведения.

На свои круги. Продолжение 19

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Peклaмa:


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Размещаю продолжение. Кто не потерял интерес, можете узнать, что будет дальше с героями.

  За год, проведённый в Дарнте, Эрвин ни разу не бывал здесь, даже из любопытства не спускался ни разу. И никогда не задавался вопросом, кто и за что может обитать здесь, в дарнтской замковой тюрьме? Кого и за что могут посадить сюда? Воров, предателей, убийц?
  В Гаварде тоже была своя тюрьма, в детстве говорили, что там держали пленных в годы войны, но при Эрвине там обычно сидели провинившиеся крестьяне из округи, кого старосты арестовывали за кражи и потравы, за браконьерство, или ещё за какие поступки. Они дожидались суда своего сеньора и сидели в тюрьме недолго. После смерти отца Эрвин, вступив в права, сам судил и вершил разбирательства, и старался делать это регулярно, поэтому арестованные в тюрьме томились недолго, от силы несколько дней.
  Да, любая тюрьма на то и тюрьма, чтобы не быть местом отдыха и удобства. Здесь держат тех, кого хотят наказать: злостных должников, например, мелких воров, чтоб неповадно было в другой раз обманывать господина; в годы войны здесь, в самом деле, могли оказаться пленные воины, да и то из тех, кто побогаче, за кого могли заплатить выкуп. Какой смысл держать простых солдат или сержантов?
  Сейчас, находясь в одной из камер, Эрвин о многом успел передумать, заново мысленно пройтись по всем событиям своей недолгой жизни. Сколько ему сейчас? В ноябре будет двадцать... Скоро два года жизни, поломанной скитаниями и мытарства, благодаря своему дяде. Вспоминались встречи и разговоры с ним, коварным родственником, былое стремление покинуть дом и отправиться путешествовать.
  Как дядя Вольф говорил ему тогда? Не торопись, ещё будешь жалеть и мечтать о доме, о родном очаге и своей кровати.
  Как он был прав. Прошло всего два года, и за них из головы выветрилась вся эта щенячья суета, желания броситься куда-то, служить кому-то, воевать.
  Хотелось просто покоя, своего надёжного родного угла, любую девушку рядом, и пусть не будет замков и громких титулов, не будет милордов и сражений, будет просто тихий вечер, треск огня в камине, звон колокола и покой на душе. Знать, что никто не выгонит тебя, не ударит исподтишка и по самодурству характера не посадит в подобное гнусное место. Хотелось быть хозяином самому себе и своей жизни.
  Всё детство и юность его воспитывали служению своему сеньору, он был готов в любой момент отдать свой меч и боевого коня милорду, он был готов бежать у стремени, закрыть собой господина, он принял бы любое наказание за провинность. Его учили этому всю его жизнь. Учил отец и его окружение, учил воспитатель граф Крейв из Либерна, и Эрвин сейчас не винил никого за то, что с ним случилось, ни своего сеньора барона Элвуда, ни его незадачливую супругу.
  Он знал, что его накажут, знал об этом с того самого момента, как подчинился приказу баронессы и пошёл с ней в этот Берд. Может быть, он только не был согласен с величиной этого наказания.
  Да, в данный момент своей жизни он был всего лишь слугой, оруженосцем, и ветер перемен мог повернуться любой стороной. Сегодня он был господином, а завтра мог оказаться в тюрьме, как и случилось с ним. Он верил, что наступит день, и всё закончится, барон простит его и вернёт из заточения.
  Сейчас ещё он жил этой надеждой.
  Весь этот год барон держал его близко у себя, он многое позволял ему, восхищался им, но в народе говорят "Кто нежнее гладит, тот больнее и бьёт". Сейчас ему приходилось расплачиваться за ту фавору, которой он пользовался до этого момента.
  Узнать бы только, сколько ещё будет продолжаться гнев барона, а тот злопамятен и суров. Он, и в самом деле, мог сделать так, как угрожал, он мог бросить тень на баронессу из Одерна, мог очернить Эрвина на всю округу, а привлекать внимание к себе - ой! - как не хотелось.
  И Эрвин смиренно ждал, когда о нём вспомнят.
  Дни шли за днями, он и не мог знать в полумраке своей темницы, когда день, а когда ночь. Со временем он научился угадывать наступление нового дня по сменившимся охранникам, по скудной пайке хлеба и воды. Он пытался запоминать и считать прошедшие дни, чтобы знать, сколько времени провёл тут, но сбился. Пытался вести счёт на каменной стене своей темницы, но пряжка пояса, которой он чертил полоски, стёрлась и быстро сломалась, не годная для этого дела.
  Охрана не отвечала на его вопросы, и скоро Эрвин стал пугаться звуков собственного голоса, вздрагивал на реплики стражников за дверью, когда они сменяли друг друга.
  Он зарос, сильно похудел и вряд ли напоминал себя прежнего. Никто ни разу не посетил его, не справился о его состоянии. Грязная одежда быстро ветшала и уже не грела в сыром и каменном помещении. Ночи были особенно холодными, когда, казалось, сами камни источали холод каждым углом.
  Чтобы не замёрзнуть, Эрвин не спал по ночам, а ходил из угла в угол, размахивал руками и про себя шептал слова своих стихов, и не мог понять, здоров ли его рассудок или уже нет. Вспоминались обрывки молитв и песен, разговоры и мысли.
  А потом заболели зубы - память о прошлом поединке. Ах да, было время в его жизни, когда он жил в доме ткачихи и работал помощником кузнеца. Вот только зубы свои он так и не вырвал, так и не сходил к цирюльнику, всё откладывал на потом и дооткладывался. Сейчас зубная боль не давала ему покоя. Он не мог спать, не мог есть, не мог думать ни о чём другом, кроме этой проклятой боли.
  В детстве он слышал от своей няни, что зубная боль хуже всякой боли, но тогда ему казалось, что больнее всего ссадина или ушиб, когда упадёшь с коня. Сейчас же он готов был согласиться с ней и даже спорить не стал бы.
  Всю жизнь он не чувствовал подобной боли, с зубами от природы ему повезло, они были белыми и крепкими, и никогда не болели. Сейчас же он готов был плакать от боли или, может, и плакал уже, да не чувствовал этого сам. Измученный, уставший, в бреду одиночества и боли он бродил по своей камере туда-сюда. Надежда уже почти оставила его, он медленно сходил с ума, в минуты недолгого затишья боли он окунался в кошмарные сны, падал с мир прошлого и иллюзий, говорил во сне сам с собой.
  Охранники, ставившие раз в день кувшин воды с куском хлеба, едва узнавали в нём бывшего оруженосца, любимчика своего сеньора, и вряд ли бы поверили, что все девчонки с кухни когда-то тайно вздыхали о нём.
  
  * * * * *
  
  Когда они вернулись в Дарнт, граф Вольф Гавардский и его люди были ещё здесь. Он встретил вернувшегося хозяина и его жену со снисходительной улыбкой. Долго и пристально рассматривал лицо Ании через тёмную вуаль, видел все её побои, оставленные мужем, и ничего не сказал. Наверное, он полностью был согласен с действиями своего вассала, ведь Ания всего лишь своевольная жена, совершившая глупость, бросившая тень позора на своего мужа.
  Он тоже был мужчиной, властным, влиятельным, титулованным, и никогда бы не понял действий Ании, не признал за ней её правоты, её материнской любви и заботы, что двигали ею. Он не понравился ей, этот граф из Гаварда, сеньор её мужа и будущий господин её сына.
  Она была бы рада, если бы они вернулись, а этого человека уже не было бы здесь. Но он был и остался ещё на несколько дней. И всё это время Ания ловила на себе его взгляд, задумчивый и внимательный, как у наблюдающей кошки.
  Надо было отдать ему должное, его люди практически не разграбили Дарнт, лишь немного похозяйничали в погребах, но даже при беглом осмотре Ания поняла, что всё восполнимо. Видимо, графу удалось удержать своих людей под контролем, зато за эти дни он умело организовал вылазки на охоту и оценил угодья в Дарнте.
  Войска графа Мард покинули эти земли, и граф безбоязненно развлекался охотой и вечерними пирами, пользуясь гостеприимством своего вассала.
  Ания же, оставив гостя своему мужу, занималась только сыном. Она не отходила от него ни на шаг, не отпускала с рук почти целый день, не могла насмотреться на него, прижимала к груди, вдыхая родной тёплый запах ребёнка.
  Сколько молитв, сколько тревог, сколько боли пережила она за эти дни, как боялась вернуться и узнать, что потеряла его, какие страхи глодали её сердце. Всё позади. Всё прошло. Вот он, её мальчик, её маленький мальчик.
  Потом уехал граф, и барон вызвал её к себе. Ания пришла вместе с ребёнком на руках и замерла, узнав на столе мужа знакомый кубок. Он что, собирается устроить ей проверку? Он совсем выжил из ума?
  - Проходи, дорогая. Садись.- Барон указал ей на стул с высокой спинкой, как раз у самого стола. Он и сам сидел тут же на втором стуле.
  Ания подчинилась, чувствуя, как тревога прокрадывается в душу, страх сковывает движения. Чего он хочет? Зачем это всё?
  - Я думаю, ты прекрасно понимаешь, зачем я вызвал тебя сюда. Я не хотел заводить это всё при графе, но я не забыл, не думай и не надейся.
  - И что вы хотите?- Она всеми силами старалась держать себя в руках, но взгляд сам собой всё время натыкался и натыкался на этот проклятый кубок. Кто сказал, что он волшебный, он - исчадие ада! Подарок сатаны!
  Пальцы, сжимающие тело ребёнка, начали нервно дрожать в предчувствии неприятностей.
  - Я хочу, чтобы ты выпила вина, дорогая.
  - Я не хочу вина.
  - Ты не можешь отказаться. Я пойму это по-своему, и ты это прекрасно понимаешь.- Его голос был вкрадчивым, почти ласковым, и Ания чувствовала, что не только боится, но и начинает злиться на своего мужа.
  Он рассматривал её, наблюдал за её руками, как держит она ребёнка, как её ладони поддерживают его.
  - Надо было оставить его няне,- заговорил мягко.
  - Я не хочу оставлять его няне, я соскучилась по нему.- Ания не узнала своего голоса. Что она делает? Она же выдаст себя! Он всё-всё поймёт, он обо всём догадается!
  - Ну, играйся пока, пока он маленький. Когда ему станет пять лет, я отдам его на воспитание в какую-нибудь семью, где он будет жить в строгости и в дисциплине. Там не будут его целовать и сдувать былинки с него не будут, уж поверь мне, я сделаю всё для этого...
  - Пять лет?- голос Ании дрожал от возмущения.
  - Этого достаточно. Я не повторю ошибки, как со своим старшим... Его мать избаловала его и разнежила! Он вырос сопляком и слюнтяем. Мне нужен мой сын! И он будет таким, каким я захочу!- В его голосе пропала былая мнимая ласковость, прорезались нотки упрямства и злой решимости. Ания даже не сомневалась, что он сделает именно так, как сказал.
  Будь ты проклят, старый изверг! Ты будешь мучить его, издеваться над моим сыном, превращать его в копию себя. А он даже не твой сын! И, слава богу, что Орвила воспитала его мать, а не ты или твои пресловутые воспитатели с их дисциплиной и строгостью.
   Не дам! Я не отдам тебе своего сына!
  Она невольно прижала его к себе, притиснулась подбородком к макушке ребёнка, глядела на барона, зло стискивая зубы, негодуя от возмущения и несогласия.
  - Ладно. Это всё потом.- Барон сидел на втором стуле как раз напротив Ании, и по скатерти стола продвинул свой кубок в сторону Ании.- Пей! Я хочу знать, что ты не лжёшь мне...
  Ания не шевельнулась, глядела на мужа исподлобья. Ребёнок на её руках словно придавал ей сил и решимости.
  - Чего вы хотите?
  - Правды!
  - Какой правды? Я не лгу вам.
  - Вот и докажи это!
  - Что вас интересует? Что я встречалась с вашим сыном, и было ли у меня с ним что-то? Это - да?
  - И это тоже.- Он медленно кивнул.- И мой оруженосец - тоже интересует.
  - Оруженосец?- Ания фыркнула, дёрнув подбородком.- Да мы всю дорогу лаялись с ним, как две собаки! Вы что думаете, что у меня могло с ним что-то быть? Это же смешно!
  - Пей!
  - Как вы можете при своей серьёзности, со своим нравом доверять простой вещи? Всего лишь кубок! Просто кубок! Это же смешно! Это нелепо! Это глупо!
  - Пей!
  - Почему вы просто не можете поверить мне на слово? Я же сказала вам, я всё рассказала, как было, и этот оруженосец, он подтвердил мои слова, зачем это снова? Для чего? Чего вы добиваетесь?
  - Пей!
  Она не знала, что ещё сказать ему, понимая, что он не отступит, он добьётся своего, он заставит её выпить из этого кубка, или хотя бы попробовать выпить.
  Ну и пусть! Пусть получает, что хочет! Подавись! Мне наплевать! Катись ты на все четыре стороны!
  - Хорошо!- Она согласно кивнула. Странно, что за всё время разговора ребёнок не мешал ей, тихо сидел на коленях, придавая сил и уверенности своим присутствием.- Я не лгу вам! Я видела вашего сына, мы поговорили, он дал мне лошадей и отпустил. У нас ничего не было. И с вашим оруженосцем у меня тоже ничего не было, честно.
  - А теперь пей!
  Она протянула руку и сама заметила, что пальцы перестали дрожать. Спокойно взяла кубок за резную ножку, поднесла к губам, отпила несколько глотков густого хорошего вина и вернула кубок на стол. И ничего!
  Не разразилась гроза, и молния не ударила её с неба, она не облилась и не опрокинула кубок на стол! Она спокойно выпила из него, как самая безгрешная душа на земле!
  Барон, всё время внимательно следивший за ней, осклабился и откинулся на спинку стула, запрокинул голову, выставив жилистую шею и острый кадык, смотрел с запрокинутой головы в сторону жены.
  Он не ожидал этого! Он ждал другого!
  Да и она сама ожидала другого!
  Почему? Почему ей удалось это? Что она сделала не так?
  Ания подхватила ребёнка с колен и уткнулась лицом в грудь сына, пряча победную улыбку. Да! Да! Она смогла обмануть этот волшебный кубок! Она сумела разгадать его! Она нашла подход к нему!
  Надо каждый раз знать, за что ты пьёшь из него... Не за все грешные поступки всей жизни, а знать, за что здесь и сейчас... Вот и всё!
  - Это - правда?- спросил барон, до сих по не веря своим глазам.
  - Как видите. Но вам же нужны были подтверждения. Вы не верили только моему слову или словам своего сквайра. Вам этого мало.
  - Теперь - верю...- Он опустил голову и смотрел чуть исподлобья. Как бы он хотел другого исхода.
  - Может быть, теперь вы отпустите своего оруженосца?- Ания впервые после возвращения осмелилась заговорить о посаженном в тюрьму Эрвине, но ни разу не переставала думать о нём, чувствуя вину перед ним.
  - Нет!- барон отрезал решительно.
  - Почему? Вы же знаете, что между нами нет лжи, вы знаете правду! Почему? За что вы так жестоки с ним? Отпустите его! Милорд! Пожалуйста!
  - Нет! Он там не за твою ложь! Он там за предательство меня и моих интересов. Понятно?
  Ания несколько раз растерянно моргнула.
  - Накажите его по-другому...
  - Нет! Я уже наказал его!
  - Позвольте хоть помогать ему! Он на хлебе и воде, ночи такие холодные, он не видит солнца... Пусть хоть другие оруженосцы получат возможность помочь ему, служанки с кухни... Я - не буду! Честное слово! Но пусть хоть они смогут это... Пожалуйста! Милорд?
  Барон молча слушал её просьбы, давая ей возможность выговориться, слушал, прищурив глаза.
  - Я знаю, что ты уже пыталась пробиться туда, подговаривала других, пыталась подкупить охрану. Не выйдет. Все они отчитываются передо мной и знают, что я всё узнаю о каждом, кто хоть что-то придумает. Их там двое, и они следят друг за другом.- Он усмехнулся, наслаждаясь тем, что заранее всё учёл и предусмотрел.- Ты опять просишь о нём. Ты забыла прошлый раз? Тебе нравится, когда я насилую тебя?
  Она не смогла ответить ему, только устало, с болью прикрыла глаза.
  - Если ещё раз ты заговоришь о нём, будешь просить хоть что-то для него, я прикажу выпороть его так, что он после вздохнуть не сможет. И ты будешь виновата. Понятно?
  - И на сколько? На сколько вы решили наказать его?
  - Это не твоё дело!
  - Милорд? Пожалуйста!
  - Занимайся ребёнком, ты ведь этого хотела. Он жив и здоров, на твоих руках, вот и занимайся им, а мои оруженосцы тебя не касаются. Это моё дело, моя забота. Понятно?- Он поднялся на ноги и подхватил свою трость, стоявшую за спинкой стула.- Надеюсь, я больше не услышу о нём, и наш разговор будет последним на эту тему. Он надоел мне, этот Эрвин, и ты тоже. Убирайся!
  Ания поднялась, прижимая к себе ребёнка. Что, что ещё она могла сделать? Что могла придумать, чтобы облегчить жизнь этого Эрвина в тюрьме? Ей оставалось только молиться за него, просить Пресвятую Деву о помощи этому человеку.
  
  * * * * *
  
  Постепенно дни шли за днями, складывались в недели, прошёл июнь, за ним июль, начался август. Он выдался на удивление холодным. По утрам стылые рассветы напоминали уже об осени, на деревьях где-нигде появились вдруг редкие жёлтые листья. Начал задувать холодный ветер, пригоняющий с севера тяжёлые тучи, они изливались дождём по-осеннему холодным и промозглым.
  Неужели в этом году будет такая ранняя холодная осень? Что будет с посевами? Смогут ли крестьяне собрать достойный урожай, чтобы пережить раннюю зиму и выплатить оброки и десятину церкви?
  Каким же холодом дышали стены замка! Какими холодными были комнаты! Ания спасалась либо в детской, где камин в комнате ребёнка топили регулярно, либо на кухне, где от горячих печей всегда было тепло.
  В один из вечеров кормилица призналась ей, что лекарь, вылечивший чудесным образом больного Артина, проболтался в тот день, что послал его барон из Арвина, но настойчиво просил женщину никому не говорить об этом.
  От услышанного Ания вынуждена была сесть. Вот это новость! Кто бы мог подумать!
  Конечно, для кормилицы из деревни ничего не значили эти два слова - "барон Арвин". Подумаешь. Что за птица? Да бог его разберёт! Но сам лекарь-то знал, поэтому и просил молчать, а то бы барон живым его отсюда не выпустил: хоть как-то отомстить сыну-предателю.
  И для Ании самой эти слова много значили.
  Выходит, это всё Орвил? Это он послал сюда своего лекаря? Он помог вылечить ребёнка, наследника своего отца? Он сделал всё для того, чтобы спасти его. Никакого чуда, выходит, не было? Или было?
  Сам не подозревая об этом, Орвил спас своего сына. Получается так?
  А как же паломничество, поход в Берд? Всё было зря? Не было никакого чуда? Кто помог спасти ребёнка? Орвил или Пресвятая Дева? О чём она...
  Нет! Нет, она не хотела думать так, не хотела верить, что всё было зря, что этот Эрвин ни за что томится в тюрьме под землёй!
  Ведь если бы она не решилась пойти в Берд, то не встретила бы Орвила по дороге, а он не послал бы своего человека. Нет, всё было не зря, всё не пустое. И этот несчастный оруженосец тоже приложил руку к спасению её сына.
  Она помнила об этом, постоянно помнила, глядела на своего мужа, играющего в шахматы с кем-нибудь из других оруженосцев, видела, как кто-то другой из сквайров подливает вино или нарезает мясо, ухаживая за своим сеньором, и всегда помнила, что раньше это делал Эрвин, это было его место, как когда-то это было место Орвила.
  Она и помыслить не могла, что когда-нибудь будет жалеть об этом, ведь злилась раньше, когда видела его, ухаживающим за столом барона.
  Да, этот Эрвин пропал, словно умер. О нём не заговаривали в присутствии барона или его жены, его имя никто не упоминал, будто его и не было здесь никогда, будто не жил он здесь больше года, не ходил в военный поход, не был рядом на охотах и не ел за одним столом.
  Почему? Всё задавалась вопросом Ания. Неужели власть барона проникла даже в это? В мысли, в поступки, в речь людей? Он настолько всех запугал здесь?
  Не может этого быть! Нет! Так не должно быть! Это несправедливо! Ведь, если его не помнят, то о нём и не вспомнят вообще! Он умрёт там! Там, в этой подземной ледяной темнице! Скоро зима, ночи стали такие холодные, стены мокрые и сырые, нигде спасенья нет! А он там... Один... Ни за что...
  Помнит ли о нём проклятый барон? Сколько ещё он собирается держать его там? Где границы его злости? Имеет ли предел его мстительность? Откуда столько ненависти?
  Уже скоро три месяца, как он в тюрьме, и сколько ещё? Сколько ещё Ания будет страдать от чувства вины перед этим человеком? Сколько ещё она будет мучиться в своём бессилии хоть что-то сделать? Даже если он и отпустит его, вряд ли это чувство оставит её...
  Весь день она пробыла с ребёнком, в его комнате она занималась рукоделием, вышивала гобелен и поглядывала на играющего сына. Только вечером спустилась на кухню справиться об ужине и узнала главную новость: барон личным указом освободил узника из заточения.
  Ания не смогла скрыть волнения. В последний раз, когда она видела его, разговаривала с ним, это было на постоялом дворе, когда они встретили барона. Тогда этот Эрвин единственный заступился за неё перед мужем, он спас её, солгав барону про встречу с Орвилом. Он мог бы спасти себя от своего положения, если бы просто рассказал барону про неверность его жены, он единственный знает о "Пропавшей подкове", и он мог бы купить этим свою свободу, свой новый статус верного барону человека.
  Он ничего этого не сделал!
  - Где он?- спросила служанок с кухни.
  - Отсыпается, наверное. Мы в обед покормили его. Ох, миледи, он на себя не похож. Страшный, угрюмый, всё время молчит. Наш цирюльник вырвал ему два зуба, раскурочил пол-лица,- болтливая девушка показала на себе и махнула рукой, не скрывая чувств,- ой, вообще страшно... Лучше не смотреть...
  - И как он сейчас?
  - Мне Аллен сказал,- Ания помнила Аллена-оруженосца,- барон не вернул ему положение сквайра и клятв его не принял обратно...
  - И?- Она нахмурилась. Девушка пожала плечами.
  - Так мне Аллен сказал, он больше не оруженосец, просто военный слуга...
  Ания ещё больше нахмурилась. Что бы всё это значило? Конечно, барону теперь не нужен такой оруженосец, и что он будет делать дальше? Какие у него на него планы? Почему он выпустил его? Зачем освободил? Будет мучить дальше? Придумает ещё какую-нибудь извращённую месть?
  Слава богу, что хоть выпустил из тюрьмы, и его можно будет увидеть. А сейчас пусть отдыхает, отсыпается, отъедается и приводит себя и свои мысли в порядок.
  Ания чувствовала, как её трясло в нервной дрожи. Почему это так волновало её? Какой он? Сильно ли он изменился? Винит ли он её за всё? Понимает ли он, как помог он ей?
  За ужином даже кусок в горло не лез, всё искала среди молодых ребят за столом этого несчастного оруженосца и не находила. Конечно, он теперь никто, и вряд ли барон позволит ему сидеть с собой за одним столом. Теперь он будет на положении слуги, спать и есть вместе с другими сержантами безродными на кухне и обитать в их комнате. Не иначе. Барон не видит в нём равного себе и будет и дальше унижать его всеми мыслимыми и немыслимыми способами.
  И как же тогда суметь поговорить с ним? Где найти возможность увидеть его? Как с ним встретиться?
  Если раньше он мог оказаться в главном зале, у камина, за одним столом, за шахматами с бароном, мог сидеть в компании молодых оруженосцев, с ним можно было столкнуться на лестнице, в часовне, в любой комнате, во дворе. Где сейчас Ания сможет увидеть его, чтобы поговорить?
  Может быть, барон просто хочет отпустить его? Ведь он - рыцарь, у него есть свой конь и доспехи с турнира, баронесса из Одерна дала ему даже свой герб, у него есть имя! Многие, кто был на турнире в прошлом году, помнили его, он заставил о себе заговорить тогда! Может быть, барон хочет отпустить его, раз освободил от всех клятв и не принимает больше его служения? Он мог бы стать странствующим рыцарем и найти себе сеньора получше этого старого изверга.
  Ания думала и гадала обо всём этом, а у самой сердце разрывалось от чувства вины и жалости к этому человеку.
  Отправляясь в Берд и беря его с собой против его воли, думала ли она, каким будет наказание для него? Могла ли себе представить, даже помыслить, что барон обрушит весь гнев на его голову? Что расплата за всё будет с него, с одного, ведь сама Ания пострадала сравнительно терпимо.
  Эти три месяца она не заводила с бароном разговора об оруженосце, и мстительный супруг не бил её больше, хотя и смотрел с большим презрением, чем раньше. Но это всё ещё можно было как-то пережить! Подумаешь там, он презирает её, ну и пусть. Правда, он ещё больше стал придираться из-за всяких пустяков: то ему обед не тот подадут, то дичь не так приготовят, то зря затопили камин, то одета не так, то всё время с ребёнком, то со счетами трат оказалось больше, чем он рассчитывал... Ания научилась на всё это просто молчать. А это молчание ещё больше злило барона.
  Ну и пусть злится, если это его обычное состояние, думала она себе.
  На следующий день вечером, когда практически все в замке уже спали, Ания застала бывшего оруженосца на кухне. Зашла-то совсем случайно, всех служанок уже отпустила и не стала будить няню или камеристку, а захотела принести себе на ночь немного холодного молока. За ужином опять ела плохо и побоялась, что ночью проголодается, хлеб у неё ещё был, а вот молоко она уже выпила.
  Всё время думала, как встретиться с этим Эрвином, а тут зашла, а он здесь. Как говорят, на ловца и зверь бежит.
  - Как вы?- спросила первой, и он обернулся к ней. Ничего не ответил, был занят тем, что снимал с печи глиняный горшочек, в каком Ания знала, заваривали травяные чаи.
  Налил себе чего-то горячего, густого и пахнущего шалфеем и земляникой, сел за стол. И всё молча, Ании будто даже не замечал. Принялся помешивать свой чай деревянной ложкой.
  - Вы добавьте мёда немного, будет вкуснее и спать будете легко,- посоветовала Ания и села напротив через стол, но Эрвин не шелохнулся, и она сама предложила:- Давайте, я вам найду, я знаю, где он...- Нашла мёд и поставила на стол перед оруженосцем, села опять напротив.- Попробуйте, я не буду советовать вам дурного. Будет вкуснее...
  - Я знаю...- Он положил в чай ложку мёда и принялся размешивать его.
  Ания не сводила с него взгляда. Он и раньше много не разговаривал, а сейчас вообще. Правильно сказала Отта с кухни, он стал угрюмым и всё время молчит. Да, а ещё она сказала, что он стал страшным, и лучше на него вообще не смотреть. И тут она оказалась права. Ания с ней согласилась с первых же мгновений, как увидела его.
  Похудел, одежда висела на нём, как на огородном пугале, лицо вытянулось и осунулось, под глазами тёмные круги, он даже, как будто, меньше ростом стал, а может, это только казалось.
  Где его коронная улыбка? Где свет в его глазах, который притягивал к себе всех девушек, самого барона, даже собак и мальчишек. Она почему-то невольно вспомнила вдруг, как ковали лошадей на хуторке по дороге в Берд. Как этот Эрвин в один миг покорил и кузнеца, и местных мальчишек, и бездомную собаку, да он буквально светился весь!
  "Эх, барон-барон, что же ты сделал с этим человеком? Ты же буквально сломал его практически голыми руками! Как можно было? Как же можно было так? Боже мой..."
  - Как ваши зубы?- спросила почему-то об этом, хотя, конечно же, хотела бы спросить о другом, всё это время хотела.
  Он нахмурился, но ответил:
  - Спасибо цирюльнику... Вырвал...
  - Сильно больно? Представляю...
  Он начал отвечать, заговорил, и Ания подхватила эту тему, лишь бы не молчал, разговаривал хоть об этом.
  - Сначала да, сегодня полегче, голова только трещит...
  Ания согласно кивнула, подобную боль она могла себе только представить, зубы у неё в последний раз болели только в детстве, когда выпадали молочные, хорошего мало, конечно.
  - Вам надо больше спать, постепенно всё это пройдёт...
  - Надеюсь...- Кивнул и принялся хлебать свой чай под пристальным взглядом баронессы.
  - Это Тила вам трав заварила?- спросила, имея в виду главную кухарку.- Она всё время какие-то травы заваривает... То одни, то другие, то одних ими поит, то других... Она из деревни...- добавила зачем-то, но Эрвин не ответил ей, и они молчали, будто все темя для разговора разом закончились.
  Неожиданно Эрвин спросил её первым:
  - Как ваш ребёнок?
  Ания нахмурилась.
  - Нормально...- Потом поняла, что он ничего не знает! За всё это время, пока он был в заточении, он так и не знал, никто не сказал ему о том, жив ли сын его госпожи! Добились ли они с ней, чего хотели? Добрались до Берда такой ценой, а сумели ли спасти ребёнка?- Всё хорошо. Он жив и здоров. Я спасла его. МЫ спасли его...
  Он несколько раз кивнул согласно, глядел в какую-то точку перед собой, думал о чём-то, может быть, вспоминал те дни, когда они с баронессой были одни. Тогда ещё только началось лето, а сейчас уже осень. Сколько дней пролетело!
  - Что барон? Что он сказал вам?- опять спросила Ания.- Он освободил вас и что сказал? Он хочет отпустить вас? Что он задумал?
  Эрвин медленно пожал плечами,
  - Не думаю...
  - Его месть не имеет границ...- прошептала, подавшись вперёд навстречу бывшему оруженосцу.- Я бы очень хотела, чтобы он оставил вас в покое. Он уже освободил вас от клятв, по идее, вы свободны. Вам надо уходить! Поправляйтесь, набирайтесь сил и уходите... Просто убегайте отсюда. Барон чуть не убил собственного сына, вы для него - никто! Он не остановится, он никогда ничего не прощает...- Он вдруг перебил её взволнованный шёпот:
  - А вы?
  - Что - я?- не поняла Ания.
  - Вас он тоже наказал?
  Она откинулась чуть назад и посмотрела исподлобья. Заговорила негромко, но уже не шёпотом:
  - Он хотел, он сильно хотел. Он очень сильно хотел. Но я смогла выпить из его проклятого кубка...- Эрвин при этих словах вопросительно вскинул брови, Ания смогла его удивить, это точно. Усмехнулась, отвечая:- Да, я смогла выпить из него, потому что я не обманывала ни вас, ни его...
  - А ваш ребёнок?- Он не мог не спросить её об этом, ведь он знал, кто настоящий отец её сына.
  - Ребёнок? Это было давно! Я не думала об этом, а он спрашивал меня только о том, что было в дороге. Его интересовала встреча меня с Орвилом и ночи... с вами...- Бывший оруженосец снова удивился, вскинув брови, но Ания продолжила говорить:- Он хотел узнать о моих изменах, а их не было, за это я и выпила из этого кубка... Не такой уж он волшебный, как он это считает, просто старик выжил из ума...
  - И барон ничего не сделал с вами?
  Ания пожала плечами, усмехнулась.
  - Почти... Весь его гнев обрушился на вас...- На этот раз горько усмехнулся сам Эрвин, да уж, обрушился, ничего не скажешь.- Вам лучше не мозолить ему глаза, лучше просто уйти...
  - Вы так уговариваете меня, будто боитесь того, что я останусь...- Ания на эти слова нахмурилась. О чём он? Что он имеет в виду? Но Эрвин добавил:- Не бойтесь, я останусь верен своей клятве... Я не сделаю вам плохого. Если бы я отказался от неё, и мои слова ничего бы не значили для меня, я бы давно уже рассказал ему всё. Поверьте, у меня было много времени подумать об этом...
  Ания слушала его, нахмурив брови. Да, она и сама догадалась об этом, поняла, что он обо всё промолчал и не выдал её тайны барону. Шепнула:
  - Вы думаете, что я сомневаюсь в вас и в вашем слове? Думаете, что я просто хочу избавиться от вас? Вы так думаете? Это после того, что мы вместе пережили?- Усмехнулась.- Как вы можете так думать обо мне? Да я... Я молилась за вас... Я просила барона отпустить вас, а он... он запретил всем здесь,- дёрнула подбородком на стену кухни,- просить за вас, помогать вам хоть чем-то, он запретил мне даже заговаривать о вас... Грозился избить вас до полусмерти, если я только произнесу ваше имя... И всех здесь так... Всех запугал... Каждого...
  Они опять помолчали, и первым заговорил Эрвин:
  - Он не отпустит меня. Сам не отпустит. И уйти я не могу, не могу сбежать... Он обещал опозорить баронессу из Одерна... Из-за меня... Я не могу этого позволить...
  Ания понимала его мысли, она помнила, с каким теплом и уважением он отзывался о ней, об этой старой баронессе Айрин, что поверила в него и помогла ему.
  - Я останусь здесь и буду терпеть барона, пока он сам не отпустит меня. Я должен. Значит, я смогу.
  Ания смотрела в его лицо. Припухшая правая щека, изуродованная старым шрамом, приковывала внимание, но Ания старалась не замечать её, смотрела в глаза. Нет, они по-прежнему светились всё тем же знакомым блеском. Да, это он, всё тот же он. Это просто солнце временно зашло за тучи, но они рассеются, и он снова привлечёт к себе взгляды всех, и все опять начнут любоваться им и его светом.
  - Спасибо вам, спасибо за всё, спасибо от всего моего сердца, спасибо от моего сына, спасибо... Я очень, очень вам благодарна...
  Он только согласно кивнул и неожиданно улыбнулся по-старому. Сколько же сил стоила ему эта улыбка - при больной голове, при опухшем лице, при опустошённом сердце.
  - Спокойной ночи, миледи...- пожелал и поднялся уходить. Ания смотрела на него снизу вверх с благодарностью.
  Это благородный человек, воспитанный и рождённый благородными людьми. Ему не место среди слуг и даже оруженосцев, ему не место даже рядом с бароном...
  - Эрвин?- Он обернулся к ней.- Ваша рана в спине... ваш родственник... Кто он?
  Молодой человек нахмурился от её слов, спросил:
  - Вы помните?
  - Конечно...
  - Я не хочу пока про это думать, может быть, когда-нибудь потом... Сейчас я никак не могу думать ещё и об этом... Хорошо?
  Она молча кивнула. У него есть своя тайна, а у неё своя. Пусть всё так и будет. Она будет хранить его тайну, а он будет молчать о её тайнах и секретах. И всё будет хорошо. Всё просто должно быть хорошо.
  
  * * * * *
  
  - Ты думаешь, я отпустил тебя, и теперь ты волен делать, что хочешь?- Барон Элвуд усмехнулся на слова своего бывшего оруженосца.- И что ты будешь делать? Да брось! Сядешь на своего коня и поедешь куда-нибудь по прямой дороге на закат? Куда? Следующий турнир, дай Бог, будет летом, впереди зима! На что ты надеешься? Что кто-нибудь из жалости приютит тебя? Кто? Баронесса из Одерна? Будешь снова развлекать старушку?- Усмехнулся насмешливо, и от этой насмешки Эрвин почувствовал, как стискиваются зубы.
  - Вы освободили меня от клятв, я больше не ваш оруженосец. Что мне делать здесь? Я больше вам не нужен...
  - Не нужен? Ты так считаешь? Если бы ты был мне не нужен, ты бы по-прежнему сидел в тюрьме.
  Эрвин нахмурился. О чём это он? Чего ещё он хочет? Барон заметил его недоумённый взгляд и продолжил:
  - Ты же не хочешь снова туда вернуться? Думается, тюрьма явно не пошла тебе на пользу?- Демонстративно оглядел его долгим взглядом с головы до ног.
   Эрвин смотрел на барона исподлобья, понимая, что он просто издевается над ним, своими взглядами, своим тоном, своими словами.
  - Да уж, хорошего мало...- ответил негромко.
  - Ну вот, видишь. Ты думаешь, если я отпустил тебя, значит, простил?- Усмехнулся и переступил, опираясь на трость, дал отдых больному колену. Мог бы сесть, но продолжал стоять, глядел на Эрвина свысока.- Нет, мой милый Эрвин, я тебя не простил. Я же помню, как ты не любишь графа Гавард и не разделяешь его действий по войне...
  - Милорд?- не понял, к чему он клонит, Эрвин.
  - Вот-вот,- барон кивнул,- войска графа Мард вторглись в земли на севере, сейчас в Гаварде собирают армию, и мы тоже отправимся туда. Мне будут нужны все свободные руки, ты поедешь с нами.
  - Кем, милорд? Я больше не ваш оруженосец.
  - Да кем угодно! Хоть военным слугой, хоть сержантом... Ты будешь воевать вместе со всеми! Там хватит места всем. Говорят, у графа на этот раз очень серьёзная армия...
  - Я не тренировался. В моих руках нет прежней силы.
  - Так тренируйся! У тебя ещё есть пара дней!
  - Пара дней...- повторил с сомнением.- Они не заменят трёх месяцев...
  - Я не понял тебя! Ты чем-то не доволен? Ты хочешь вернуться обратно? Я могу это устроить! Хочешь, да?
  - Нет, милорд. Я не хочу...
  - Ну вот и славно, а то мне показалось, будто ты начал спорить. Ты смотри, я ведь могу и передумать. Одним слугой больше, одним меньше - подумаешь.- Барон усмехнулся, теша себя теми эмоциями, что творились сейчас на мало узнаваемом лице бывшего оруженосца.- Так уж и быть, когда мы вернёмся, я отдам тебе и твоего коня и твои турнирные доспехи, даже денег немного дам на дорогу...
  - Типа, пинка под зад?- Эрвин не смог сдержать своих мыслей, но барон не обиделся, он вдруг рассмеялся на эти слова, смеялся, покачиваясь назад, и, казалось, ещё чуть-чуть, и он упадёт со своих старых ног. Вот от этого, наверное, засмеялся бы теперь и сам Эрвин, но барон устоял, смахнул слёзы с глаз, выступившие от смеха.
  - Ладно. Потом я отпущу тебя. Даю слово. Можешь катиться на все четыре стороны. Но потом... Сначала мы поедем на битву, столкнёмся с графом Мард...
  Эрвин молчал, думая, потом ответил:
  - Никогда не думал, что буду благодарен войне за свою свободу.
  - Да, я тебе говорил, война - главное дело в жизни мужчины, но ты всегда был против...- В его голосе появились назидательные нотки, и Эрвин почувствовал, как от этого ещё больше заболела голова. Да ну тебя со своими идеями, учи других, если хочешь...
  - Я пойду, милорд?
  - Иди-иди, иди готовься. Тренируйся, набирайся сил...
  Вот же старый ирод. Как же любил он издеваться над своими людьми. С какой силой он любил кого-то и с ещё большей силой ненавидел. Эрвин узнал на себе оба этих чувства.
  Но он надеялся, что барон сдержит своё слово, отпустит его, и Эрвин сможет вырваться из этих земель и из мстительных оков этого дурного человека. Скорее бы. А война? Что поделаешь, придётся поехать на войну, раз без этого нельзя. Может быть, и на этот раз снова повезёт, и Эрвин сможет вернуться без опасных ран и увечий. И заработает себе свободу, и жизнь его перейдёт на следующий круг, может быть, более удачливый, чем этот.
  
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Д.Вознесенская "Игры Стихий" (Попаданцы в другие миры) | | Д.Вознесенская "Таралиэль. Адвокат Его Темнейшества" (Любовное фэнтези) | | М.Боталова "Академия Невест 2" (Любовное фэнтези) | | И.Шаман "Демон Разума" (ЛитРПГ) | | М.Старр "Пирожки для принца" (Юмористическое фэнтези) | | О.Лилия "Чтец потаённых стремлений (16+)" (Попаданцы в другие миры) | | Я.Зыров "Твое дыхание на моих губах" (Любовное фэнтези) | | Д.Вознесенская "Игры Стихий. Перекресток миров." (Любовное фэнтези) | | О.Гринберга "Отбор для Темной ведьмы" (Любовное фэнтези) | | Н.Волгина "Массажистка" (Романтическая проза) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Атрион. Влюблен и опасен" Е.Шепельский "Пропаданец" Е.Сафонова "Риджийский гамбит. Интегрировать свет" В.Карелова "Академия Истины" С.Бакшеев "Композитор" А.Медведева "Как не везет попаданкам!" Н.Сапункова "Невеста без места" И.Котова "Королевская кровь. Медвежье солнце"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"