Турундаевский Андрей Николаевич: другие произведения.

Путь домой. Главы 1-18

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Оценка: 2.70*57  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Эксперимент в ЦЕРНе привел к неожиданному результату. Три человека из нашего времени оказались в 1903 году. Как пойдет история дальше? Кто прав - ученый-коммунист или офицер-монархист?


ПУТЬ ДОМОЙ

   Глава 1. Женева. XXI век.
   "...Уважаемые пассажиры! Наш самолет совершил посадку в аэропорту Куантрен..." Под объявление на русском, английском и французском языках пассажиры аэрофлотовского "аэробуса" отстегивали ремни и тянулись к полкам с ручной кладью. Высокий мужчина средних лет аккуратно сложил номер "Советской России" и засунул во внутренний карман пиджака. Это был Ростислав Александрович Вельяминов, физик из Московского университета, направляющийся в командировку в ЦЕРН. Захватив портфель с ноутбуком и дорожными мелочами, Ростислав пробрался к выходу, с удовольствием разминаясь после четырехчасового перелета в эконом-классе. Пограничные формальности в швейцарском коридоре прошли достаточно быстро, багажа не имелось, и ученый скоро оказался на стоянке женевского аэропорта. После московского мокрого снега теплое солнце и зеленые, с редкими желтыми и красными пятнами, деревья заставляли забыть, что на дворе середина ноября.
   - Славка, привет! - физик обернулся на знакомый голос. Русская речь выделялась на фоне многоязычного гвалта.
   - А, Миша, день добрый! Как жизнь в Женеве?
   - Суета вокруг коллайдера. Будто других ускорителей в ЦЕРНе нет. Народу - как на привозе. - Михаил Гозман, бывший однокурсник Вельяминова, иногда любил щегольнуть одесским говорком. - Проходи, мой "форд" на краю стоит.
   Друзья погрузились в обшарпанный "мондео". Михаил вел машину очень рискованно, пугая женевцев зигзагами с выездом на встречную полосу. Гозман работал в ЦЕРНе уже лет десять, выезжая в Москву только в редкие отпуска. Вельяминов же делил время между международным ядерным центром и московской лабораторией почти поровну. Впрочем, в последнее время командировки в Швейцарию становились всё длиннее. Ростислав чувствовал, что от его усилий в России всё меньше проку. Большая часть студентов, вынужденных постоянно подрабатывать ради банального пропитания, с трудом усваивала физику высоких энергий. В университете во время сессии Вельяминов гонял студентов нещадно по всей программе, не стеснялся тыкать носом в ошибки, но "неуды" ставил редко. За глаза студенты прозвали избегавшего панибратства Ростислава Александровича "железным преподом", уважали и немного побаивались.
   "Форд" проехал мимо коричневой сферы "глобуса" и на светофоре свернул налево к главному входу. Михаил сунул в считывающее устройство карточку-пропуск. Шлагбаум поднялся, при этом вахтер-негр так и продолжал дремать в своей стеклянной будке. Машина двигалась по улицам научного городка. Здешние "route" назывались в честь выдающихся ученых - от Демокрита и Архимеда до Лоуренса и Векслера. Главный офис ЦЕРНа напоминал лабиринт - новичок легко бы заблудился в его закоулках. Оформив бумаги и продлив магнитный пропуск, Ростислав вышел на площадку перед столовой. Михаил жевал бутерброды с сыром.
   - Угощайся, я взял на твою долю.
   - Спасибо, последний раз я перекусывал еще в самолете. Теперь получу в техотделе дозиметр - и в общагу отсыпаться.
   - Понимаешь, Слава, - замялся Гозман, - тут из-за пуска новых детекторов на коллайдере приперлась чертова куча народу, причем не столько наши коллеги, сколько политики, журналюги и прочая гоп-компания. В общем, в общежитии свободных комнат нет.
   - Ни хрена себе!
   - Я заказал тебе номер в отеле в Сен-Жени-Пуйе. Далековато, но...
   - Ладно, поехали во Францию, черт с тобой.
   Против ожидания, отель "Балладен" понравился Вельяминову. Небольшая панельная коробка стояла на окраине французского поселка. Границу миновали почти незаметно, после вступления Швейцарии в Шенгенскую зону исчез даже символический контроль. Симпатичная толстушка-портье выдала ключ от номера, улыбнувшись ученому из России.
   Утром Ростислав, едва позавтракав круассанами и кофе, быстрым шагом дошел до главного корпуса. В комнате исследовательской группы его уже ждали коллеги.
   - Поздравляем наше светило! - оглушительно гаркнул Михаил, размахивая бутылкой шампанского.
   - Мы все поздравляем дорогого доктора Вельяминова и желаем ему десять тысяч лет жизни, - по-английски, но с церемонной восточной вежливостью произнесла Пак Ма Ян, инженер-электронщик из Южной Кореи. Маленькая кореянка внешне походила на десятилетнюю девочку. Вельяминов улыбнулся, вспомнив, как в прошлом году устроил Ма Ян экскурсию на подмосковный ускоритель. Охранник сперва рявкнул "С детьми нельзя!", а потом, увидев документы девушки, долго извинялся. Теперь кореянка с хитрым видом прищуривала и без того узкие глаза.
   - Ура! Браво! - дуэтом крикнули постдоки Войцех и Марио - поляк и итальянец. Молодые парни откровенно веселились, глядя на занимающую большой стол батарею разнокалиберных бутылок.
   - По какому поводу веселье? - недоуменно спросил Ростислав. - До нового года еще далеко, а день Октябрьской революции уже прошел.
   - Я знаю, что ты убежденный коммунист, - сказал Михаил, взглянув на портрет Ленина над рабочим столом Вельяминова, - но, кроме годовщины революции, неплохо бы помнить и про собственный юбилей.
   Ростислав хлопнул себя по лбу. Надо же так закрутиться, чтобы забыть про собственное сорокалетие! А празднование постепенно раскручивалось по стандартному сценарию. Прочувственные речи, подарки от коллег. Непрерывные тосты на нескольких языках. Но главный подарок неожиданно преподнес Гозман.
   - Мы все знаем нашего дорогого юбиляра как талантливого теоретика, предложившего принципиально новую модель темной материи. Но любая теория нуждается в экспериментальной проверке. И эта проверка, experimentum crucis, так сказать, скоро наступит. Надеюсь, успешно. Я верю в тебя, Славка.
   Михаил жестом фокусника протянул Вельяминову прозрачную папку с бумагами. Ростислав увидел короткое описание установки-концентратора темной материи в полном соответствии с его собственными недавними расчетами, опубликованными в Astroparticle physics. На захваченные ловушкой частицы темной материи планировалось направить пучок высокоэнергичных пионов от ускорителя. Недавно Вельяминов, обрабатывая данные наблюдений ядра Галактики, предположил, что темная материя влияет на течение времени. Эффект должен был проявиться при взаимодействии темной материи с адронами. Работа велась на энтузиазме, параллельно с основным занятием - изучением кварк-глюонной плазмы в рамках огромной международной коллаборации. Правила коллаборации довольно жестко регламентировали порядок доступа к ускорителям, но Гозман проявил сообразительность и добился выделения двухсотгэвного пучка под внеплановый эксперимент. Увлеченные перспективой открытия, коллеги работали по ночам, разрабатывая установку. Михаил провел инженерные расчеты и заказал узлы в мастерских ЦЕРНа, Пак Ма Ян смонтировала прибор, Войцех и Марио работали как подсобники.
   Ростислав чувствовал азарт - скоро решится судьба теории. Если получится, не за горами овладение темной материей. В любой точке Галактики космические корабли получат неисчерпаемый источник энергии. Управление временем тоже сулит очень много. Вот только для нынешней России пользы от открытия немного. Президент и премьер произносят громкие слова про наукоемкие технологии, а на практике продолжается примитивная распродажа нефти, газа и металлов. Провинциальный капитализм не заинтересован в развитии. Впрочем, прогресс человечества в целом рано или поздно приведет к мировой революции и коммунизму. Так что польза всё-таки будет, хоть и не сразу.
   Коллеги выпили за успех будущего эксперимента, за победу социализма во всём мире, за космическую экспансию - в команде подобрались люди левых взглядов. Пак Ма Ян предложила тост за воссоединение Кореи на основе социализма. Экспансивный Марио произнес целую речь о Четвертом Интернационале. Вдумчивый Войцех аккуратно поправил:
   - Сейчас нужен новый, Пятый Интернационал для всех коммунистов. Вражда Троцкого и Сталина для нас - нечто вроде борьбы Суллы и Мария. Оставим прошлое историкам. То будет правильно.
   Михаил, потративший в студенческие годы немало времени на демтусовку, но затем, после тесного общения с Новодворской, ставший яростным защитником марксизма, иронично усмехнулся:
   - Это мы понимаем. А какой-нибудь поц, нацик по натуре, примазавшийся к комдвижению уже во время кризиса, будет нести чушь про особый национальный социализм, цепляясь к любой разборке из прошлого.
   Празднование, периодически перетекающее в дискуссию то о марксизме, то о теорфизике, затянулось. В итоге Ростислав махнул рукой на потерянный рабочий день. Гозман пообещал следующим утром подвезти установку к лабораторному корпусу. Устав от празднования юбилея больше, чем от работы, физики стали расходиться. Вельяминов и Пак Ма Ян решили прогуляться по Женеве. Подъехав на автобусе от ЦЕРНа до вокзальной площади, коллеги прошли к Женевскому озеру. Впереди в небо вздымалась струя знаменитого фонтана, мост через вытекающую из озера Рону был забит машинами. Ростислав и Ма Ян свернули в сторону парка Монрепо. Девушка обратила внимание на памятник. Выполненная в слегка авангардистской манере белая статуя изображала женщину в старинном платье.
   - Это императрица Сисси, жена австрийского императора, - пояснил русский ученый. - Здесь её заколол напильником итальянский анархист.
   - Я немного изучала европейскую историю, - сказала кореянка. - Кажется, перед первой мировой войной анархисты были сильны в Испании и Италии.
   - Не только. У нас в России и во Франции тоже. Один Махно - фигура не из последних, не говоря уже о Кропоткине. Личности яркие, но путь тупиковый, сплошной идеализм. Впрочем, об убийстве императрицы Сисси в России знают в основном из романа Гашека.
   - Гашек? Это русский писатель? - недоуменно спросила Ма Ян.
   - Нет, чешский, - уточнил Ростислав. - Неужели не читала на английском или корейском? Думаю, "Швейка" наверняка перевели.
   Вельяминов на ходу пересказал несколько эпизодов из романа, подбирая английские слова. Девушка звонко хохотала, опровергая расхожие стереотипы об азиатской невозмутимости и непонимании европейского юмора.
   - Так хорошо отвлечься от неприятностей! - прошептала кореянка, вдыхая свежий воздух с озера.
   - Неприятности? - спросил Вельяминов. - Вроде бы в лаборатории дела идут неплохо. Завтра начинаем эксперимент.
   - Да проблема не в лаборатории...
   Ма Ян нахмурилась и с горечью начала рассказывать про родителей и двух сестер, живущих только на денежные переводы из Женевы. Жизнь в южнокорейской провинции сильно отличалась от рекламных картинок из Сеула. Рухнувшие пенсионные фонды - это впечатляло даже на фоне специфического российского опыта. К тому же родители кореянки числились политически неблагонадежными - в молодости они участвовали в студенческом восстании в Кванчжу. Тогда американцы всерьез рассматривали возможность применения ядерного оружия против левых студентов. Сама Пак Ма Ян, старшая из трех сестер, успела получить высшее образование до кризиса. Обучение на физико-математическом факультете сеульского женского университета показалось ей недостаточным, и девушка получила дополнительно серьезное инженерное образование. Международной коллаборации по изучению кварк-глюонной плазмы как раз понадобились квалифицированные инженеры, и по рекомендации руководителя дипломной работы Ма Ян перебралась в Италию, а затем и в Швейцарию. Теперь ее европейской зарплаты инженера-электронщика ЦЕРНа с трудом хватало на скромное существование семьи.
   - Впрочем, Ростислав, - Ма Ян с трудом выговорила славянское имя, - вам вряд ли приходилось сталкиваться с чем-то подобным, у вас все в порядке. Если эксперимент подтвердит вашу гипотезу, будет шанс на Нобелевскую премию.
   Вельяминов невесело усмехнулся.
   - Значит, со стороны я выгляжу этаким сытым бюргером, увлекающимся марксизмом лишь от скуки? Просто не привык я жаловаться. Но, видимо, мне тоже следует кое-что вам рассказать.
   Ростислав вспоминал детство, благополучные советские времена, отдых с родителями в Крыму. Вспоминал и бестолково суматошные годы перестройки, катастрофу 1991 года, и как в 1993, еще студентом, оказался на баррикадах Дома Советов, как в составе отряда повстанцев прорывался в Останкино. Героизм коммунистов и зверства омоновцев. Природное упрямство помогло Вельяминову не сломаться после поражения. Учеба, исследования в физике высоких энергий, несмотря на жуткое безденежье и необходимость приработков на стороне. Работа в коммунистической партии, уличные акции и выборы. Жесткие внутрипартийные дискуссии, защита марксизма-ленинизма от пролезших в партию националистов, прикрывающихся именем Сталина. Выигранные гранты на изучение темной материи немного улучшили материальное положение - заработок старшего научного сотрудника кое-как подтянулся к среднемосковскому. Ростислав женился довольно поздно, вроде бы по любви, но брак оказался неудачным. Оксана оказалось истеричной особой, верующей христианкой, работающей в газетенке с православно-националистическим уклоном. Коммунистические взгляды мужа, его работа в райкоме партии раздражали православную журналистку, а физика тошнило от вида развешанных в квартире икон со слащавыми рожами христианских святых. Вельяминов вырос в интеллигентной семье с дореволюционными традициями, естественно, атеистической. В студенческие времена он считал верующих безобидными чудаками, но тесное общение с православной родней, отмечающей и рождество, и пасху, сделало из физика воинствующего атеиста. Детей, к счастью, не было, и год назад Ростислав и Оксана развелись с чувством облегчения. Теперь Вельяминов с удовольствием занимался теоретической физикой и пропагандой марксизма, не отвлекаясь на нудные семейные разборки.
   - Вот какая у вас жизнь, - с непонятным чувством сказала Ма Ян. - А я считала вас абсолютно бесстрастным ученым, просто воплощением железной логики, презирающим человеческие чувства. На любых семинарах вы всегда выступали очень коротко, по самой сути обсуждаемых вопросов, избегая посторонних тем.
   - А я считал вас просто успешной специалисткой, довольной своим положением. Знаете, в Москве Южная Корея прочно ассоциируется с достижениями в области электроники, а сами корейцы кажутся почти роботами.
   Коллеги дружно расхохотались. Пак Ма Ян, очень похожая на расшалившегося ребенка, смахивала выступившие слезы с прищуренных карих глаз. Ростиславу всегда нравились рослые женщины с пышными формами, но теперь веселая маленькая кореянка заняла очень важное место в его жизни. Вельяминов обнял Ма Ян, поцеловал, легко поднял, закружил в воздухе. Физик снова чувствовал себя бесшабашным влюбленным студентом.
   - Я люблю вас, Ростислав, - произнесла Пак Ма Ян. Вельяминов не сразу сообразил, что это было сказано по-русски.
   - Ма Ян, и я тебя люблю!.. Любимая, ты знаешь русский? Вот здорово! Откуда?
   - Говори не быстро... я.., - кореянка запнулась, затем перешла на более привычный английский. - Когда я была в Москве в прошлом году, сразу обратила внимание на одного высокого теоретика. А он вел себя, как викторианский джентльмен...
   Девушка лукаво улыбнулась.
   - Вот и решила выучить язык этого симпатичного джентльмена. Правда, в нашей церновской библиотеке мне попался самоучитель с сильным милитаристским уклоном. Основные выражения - "чем разрушена эта стена?", "какой калибр орудия?" et cetera. Определенно, написан для натовских вояк.
   - Сколько же ты знаешь языков, кроме родного корейского?
   - Японский, английский, французский, итальянский и теперь немного русский. Пока немного.
   - Великолепно! Завидую белой завистью, - Ростислав присвистнул. - Я толком один английский освоил, да по-французски могу заказать обед в ресторане и объясниться в аэропорту. Слушай, через неделю закончим серию экспериментов, будет три свободных дня. Давай съездим в Париж. Как-то обидно - жить во Франции и не повидать Парижа с Версалем.
   - Я тоже хотела это предложить. Скоростной поезд ходит от здешнего вокзала. Можем сегодня пройти через Корнавэн, уточнить расписание...
   Обсуждая планы, Ростислав и Ма Ян миновали комплекс Лиги Наций и добрались до ботанического сада. Здесь росло немало деревьев, экзотичных для Швейцарии, но обычных для Дальнего Востока.
   - Знаешь, - задумчиво сказала кореянка, - когда мне грустно, я обычно гуляю здесь. Природа меняется медленнее, чем цивилизация. Здесь сразу кажутся мелкими наши человеческие проблемы... Наверно, такой подход более типичен для востока, чем для запада.
   - По-моему, разговоры о принципиальных различиях цивилизаций в духе Тойнби годятся только для бульварной прессы. Люди везде разные. Я тоже отдыхаю от суеты на природе. В Москве посреди города остался кусок почти настоящего леса - Лосиный остров. Приедешь - обязательно сходим туда.
   - Ты, видимо, прав, Ростислав. Мы просто люди... Мужчина и женщина... К дьяволу национальные предрассудки... Я живу недалеко, пойдем... Саранхэё...
  
   ...Пусть нацики завидуют... Моя Ма Ян умная и красивая. Любому, кто в этом усомнится, набью морду, - думал Вельяминов, глядя на спящую девушку и с удовольствием вспоминая прошлый вечер и ночь, красиво очерченные губы, шепчущие "эин, саранханын". Кореянка снимала маленькую квартирку в пригороде Женевы, недалеко от ЦЕРНа. Панельный дом до смешного напоминал московскую хрущевку. "Надо бы приготовить завтрак. Ма Ян обожает крепкий кофе. Надо сварить кофе по-кубински". В шкафчике на кухне обнаружилась кофемолка, банка с кофейными зернами и турка. Ма Ян обходилась без электрической кофеварки, предпочитая старинный способ. Тем лучше. Вскоре аромат наполнил квартиру.
   - Какой запах, it's miraculously... - поколебавшись, девушка все-таки вернулась к английскому. Ма Ян выбежала из комнаты, не тратя времени на одевание. Ростислав с удовольствием разглядывал маленькую, изящную, но при этом спортивную фигурку с красивой грудью.
   - Так кофе в России варят? Очень вкусно! Как я в прошлый приезд в Москву не попробовала?
   - Нет, это кубинский рецепт - с корицей и щепоткой соли. Кубинские студенты-комсомольцы научили, я еще на первом курсе университета был. Потом власть захватил Ельцин, и кубинцам пришлось уехать.
   - Кубинцы - молодцы! Отстаивают социализм. Настоящие интернационалисты! Уважаю Фиделя!
   Кореянка смаковала крепчайший напиток. Вельяминов достал из микроволновки пиццу, взглянув при этом на часы. Аппетит сразу пропал: всего через час Гозман должен привезти установку в рабочий зал ускорителя. Пак Ма Ян поняла без слов, и романтический завтрак превратился в деловой. Через считанные минуты Ростислав и Ма Ян уже бежали к автобусной остановке. Автобус маршрута Y шел через границу с Францией, где и находился выход пучка.
   От Сен-Жени до Превессена Вельяминов и Пак Ма Ян шли пешком через дубовую рощу вдоль забора из металлической сетки, "украшенного" табличками с надписью на французском языке "частная собственность".
   - Сколько раз бываю здесь, а всё никак не привыкну, что лес может быть чьей-то частной собственностью, - проворчал Ростислав. - К дьяволу капитализм и капиталистов!
   - Рано или поздно эта дикость исчезнет во всем мире. О частной собственности будут вспоминать, как о кобуксонах времен Имдинской войны, - оптимистично заявила Ма Ян. - Когда-то собственность была необходима для развития, а в двадцать первом веке этот институт - архаизм.
   - Это Маркс еще в девятнадцатом доказал, впрочем... мы уже пришли, - сказал Вельяминов, показывая взглядом на проходную за узким по московским меркам шоссе. Там начиналась французская часть ЦЕРНа. Глядя на дорожный указатель, Пак Ма Ян хихикнула:
   - Почему-то раньше не задумывалась, мы выходим на Юрскую улицу. Ассоциации с камероновским "Парком Юрского периода". Так и ждешь живого динозавра, выбегающего из-за угла.
   - Вообще-то рядом Юрские горы, где этих самых динозавров впервые откопали. А здесь вместо динозавров чаще чокнутые "зеленые" попадаются. Будто все беды - от суперколлайдера!
   Рабочий корпус ускорителя представлял собой большую приземистую железобетонную коробку без особых архитектурных изысков. Небольшая часть огромного комплекса: кольцевой тоннель, откуда выводился пучок высокоэнергичных частиц, пересекал государственные границы. Здесь в рабочем зале импульсы излучения достигали цели - на оси луча ставились мишени и регистрирующие детекторы.
   У входа в корпус уже кипела работа: Войцех и Марио доставали главный блок установки из кузова грузовика, припаркованного на наклонной площадке. Ловушка для темной материи монтировалась на массивной раме, сваренной из стального профиля. Тяжелый аппарат погрузили на тележку и по наклонному пандусу вкатили в зал под вопли Гозмана на русском и английском языках.
   - Осторожнее! Грохнете - пришибу! Я вам покажу кузькину мать, обезьяны косорукие!
   Михаил был в своей стихии: энергично размахивая руками, он руководил подготовкой эксперимента.
   - Славка, мисс Пак! Привет! Вот и вы! Замечательно! Тащите кабель, а я пока с французским обормотом разберусь.
   Гозман на английском языке начал объяснять здоровенному французу в потертой джинсовке, что установку надо подцепить портальным краном и установить напротив выходного окна ускорителя. Француз-крановщик что-то монотонно отвечал по-французски.
   - Погодите, - вмешалась Пак Ма Ян. - Месье просто не понимает английского. Сейчас я ему переведу.
   Выслушав кореянку, крановщик кивнул и полез по лестнице в кабину, которая могла двигаться по рельсам, установленным под крышей зала. Войцех подцепил крюк, и вскоре аппарат встал на место.
   - Спасибо, мисс Пак, - немного смущенно поблагодарил Михаил. - Давно общался только с учеными, привык, что все английский понимают.
  
   В кармане у Ростислава зазвонил мобильник. "Странно, кто бы это мог быть?" Высветившийся на дисплее номер не был знакомым.
   - Hello! This is dr.Velyaminov...
   - Славка, ты что ли?
   - С кем имею честь?
   - Да Вася я, Никитин.
   Ростислав с трудом сдержал мат. Звонил брат его бывшей жены, полковник ОМОНа. Бывают люди, вызывающие неприязнь при первом же знакомстве. С точки зрения физика, омоновец явно относился к их числу. Когда-то Василий Никитин отслужил срочную в Афганистане, а потом закончил училище МВД. Будучи выходцем из набожной семьи, Василий привык к лицемерию: на службе и в училище демонстрировалась преданность КПСС, а дома звучали проклятия в адрес Советской власти, висели иконы, перед которыми по церковным праздникам зажигались свечи. Дед Никитина, деревенский богатей из-под Пскова, был раскулачен во время коллективизации, но сумел смухлевать с документами и избежать высылки. Завербовавшись на московский метрострой, бывший кулак скоро нашел теплое местечко в службе снабжения. В семье скромного работника торговли уважали "умение жить". Дети и внуки постоянно слышали ностальгические воспоминания о крепком хозяйстве, разоренном проклятыми большевиками, и праздничных службах в сельской церкви. Маленький Вася представлял старое село как земной рай, который надо обязательно вернуть. Но для этого надо уметь приспосабливаться, как дедушка. Торговля, дефицит - это, конечно, хорошо, но власть - еще лучше. Никитин провалил экзамены в плехановку, попал в армию, а после - в училище МВД. Служба в органах, перед которыми лебезил дед, давала причастность к власти и надежду на богатство. Попав во внутренние войска, лейтенант Никитин быстро сориентировался и при первой возможности перевелся в московский ОМОН. В стране шла перестройка, и служба в столице казалась способом сделать быструю карьеру. Приход к власти Ельцина дал возможность выплеснуть накопившуюся ненависть к коммунистам наружу - молодой офицер проявлял особое рвение и изощренную жестокость при разгоне демонстраций левой оппозиции. Для карьеры открывались новые перспективы: из органов по своей воле или под давлением начальства уходили офицеры с коммунистическими взглядами. Их места занимали беспринципные коллеги, готовые за хорошую плату служить любому режиму. Накопившиеся комплексы дали знать о себе - при каждом удобном случае Василий демонстрировал окружающим свою набожность, обожал сопровождать высокое начальство в храм Христа Спасителя на богослужения. По долгу службы и по настоянию сестры омоновцу приходилось читать религиозно-националистические газеты и брошюры о "русском порядке" и "русском ладе". Существование всеобщего заговора против России казалось наиболее понятным объяснением всех проблем, а "Россия, которую мы потеряли" - абсолютным идеалом. Во время стремительного романа Вельяминова и Оксаны Никитин "наводил конституционный порядок" в Чечне. К этому времени Василий успел разочароваться в Ельцине, но боготворил Путина и положительно отзывался о Сталине, видя в нем государственника и скрытого русского националиста, втайне симпатизировавшего православию. Ростислав познакомился с шурином уже во время свадьбы. Знакомство едва не переросло в драку: выяснилось, что в октябре 1993 Вельяминов и Никитин были по разную сторону баррикад. Молодой физик участвовал в обороне Дома Советов, а Вася, тогда еще капитан, устанавливал спираль Бруно. Прошли годы, Ростислав стал убежденным и последовательным коммунистом-интернационалистом, активно работающим в партии. Василий же преданно служил режиму Ельцина, а затем и его преемников. Взгляды офицера колебались в полном соответствии с официальной линией. В итоге получилась жутковатая смесь клерикализма и этатизма на основе программы "Единой России".
   - Я за православную Россию любому пасть порву! Какая разница, кто у власти! В любом государстве главное - порядок. Православная вера заставляет людей поддерживать наш русский порядок. У власти в России должны быть русские! Россия - для русских! Мы государствообразующая нация. А ваш марксизм придумали сионисты, чтобы разобщить русских людей, навязав химеру интернационализма. Если бы не Бланк, не жиды-большевики, мы бы всем миром владели! Слава богу, сейчас Путин вытаскивает страну из дерьма, - поминутно крестясь, визжал офицер после очередного стакана водки, выпитого за здоровье молодых.
   Вельяминов тогда вежливо спросил омоновца про достижения Российской империи при Николашке и получил в качестве ответа пьяную истерику на религиозной почве... После свадьбы физик не общался с шурином - о нем напоминали только ссоры, затеваемые Оксаной, желавшей непременно окрестить мужа-атеиста и, хоть с опозданием, затащить обвенчаться - а после развода ученый почти забыл о существовании неприятного субъекта.
   Теперь же полковник пытался фамильярничать с Вельяминовым.
   "Неужто Оксана надумала помириться и прислала своего братца-фашиста в качестве парламентера аж в Женеву?" - подумал Ростислав. - "Надо вежливо дать понять головорезу, что его психованная сестрица-христианка - эпизод далекого прошлого. Всё кончено, было и прошло".
  
   Всё оказалось проще. Полковник под давлением жены купил на отпуск тур по Европе. Жена обходила бутики, муж - кабаки. Супруги встречались на экскурсиях - всё-таки после возвращения надо продемонстрировать приятелям знакомство с европейской культурой. Во время автобусной поездки по Женеве гид много рассказывал русским туристам про ЦЕРН - мировой научный центр, гордость женевцев - и про страхи вокруг коллайдера. Якобы какие-то научные авторитеты предупреждали: при опытах может возникнуть черная дыра, способная поглотить Землю. И тут Никитин вспомнил, что его бывший родственник работает как раз в Европейском центре ядерных исследований. Жена сразу же захотела узнать про будущий конец света из первых рук - от физика, готовящего этот самый конец. После ланча в ресторане с обильной выпивкой супруги взяли такси и на школьном английском втолковали водителю, что им нужно в ЦЕРН. Таксист привез их к главному входу и высадил перед "глобусом". Только сейчас до полковника дошло, что научный центр занимает огромную территорию, и найти на ней конкретного человека весьма проблематично. Василий нашел в мобильнике номер Ростислава и позвонил, уговаривая показать ЦЕРН. Вельяминов отвечал раздраженно:
   - Вася, я сегодня серьезно занят, начинается новый эксперимент. Могу уделить максимум два часа. Такси уже уехало? Нет? Скажи водителю, чтобы ехал на площадку Превессен - Site de Prevessin - любой здешний шофер должен знать. Я буду ждать на главной проходной - entrИe principale.
   - Миша, Ма Ян, продолжайте монтаж пока без меня. Я ненадолго отлучусь, надо устроить экскурсию по ЦЕРНу для знакомых.
   Ростислав вышел за шлагбаум, когда к проходной подъехал автомобиль городского женевского такси. Из машины вылез упитанный субъект среднего роста с красной лоснящейся физиономией - полковник Никитин. За год с лишним, прошедший после последней встречи, полковник заметно располнел и обрюзг - видимо, нынешняя должность была скорее политической, чем боевой, и за физической формой следить не требовалось. Физик сухо поздоровался с омоновцем, от которого заметно попахивало водкой.
   - У меня времени немного, так что решим сразу, что вам показать. Могу продемонстрировать рабочий зал адронного ускорителя - это неподалеку. Нетрудно пешком дойти.
   - А коллайдер где? - спросила вылезшая из машины вслед за мужем толстая курносая баба. - Нам туда надо.
   - Кольцевой тоннель под нами, мадам, а управляющий центр в Майрене, на швейцарской стороне.
   - Ой, поехали туда, господин профессор!
   - Люся, погоди, - попытался возразить полковник.
   - Вася, поехали на коллайдер! - рявкнула супруга.
   - Хорошо, хорошо, дорогая... Слава, давай съездим на твой коллайдер, посмотрим, как ученые работают.
   Физик кивнул, сел в машину и объяснил шоферу, что надо ехать снова в Майрен к "глобусу". Русские туристы давно имели специфическую репутацию, так что швейцарец не удивился. По дороге Ростислав рассказывал про историю Европейского центра ядерных исследований.
   - Здесь раньше была пограничная зона. Во время войны, когда гитлеровцы оккупировали Францию, швейцарцы всерьез опасались вторжения. Не совсем беспочвенно - план операции "Танненбаум" разрабатывался основательно. А после войны свободные государственные земли в Швейцарии и Франции отдали под ядерный центр. Большие ускорители занимают много места и расположены в подземных тоннелях под здешними пастбищами.
   Ученый показал на стадо коров, пасущееся недалеко от шоссе. Но сельская идиллия снова сменилась корпусами научного городка. У главного входа Вельяминов предложил прогуляться пешком. Таксист остался ждать, а физик повел гостей по территории центра.
   - Вот главный административный корпус. Пройдемте. Здесь интеллектуальный и организационный центр.
   Ростислав повел гостей по напоминающим лабиринт коридорам, показывая кабинеты, где за компьютерами склонились знакомые теоретики. В конференц-зале шел семинар по проблемам суперсимметрии. Полковник с супругой непонимающе пытались прислушиваться к английским словам докладчика и рассматривать многоцветные диаграммы на огромном экране. Комната группы Вельяминова была пуста, и Ростислав спокойно воспользовался собственным компьютером, чтобы показать выход на коллайдер по внутренней сети. Никитин смотрел на цветную схему ускорителя, как баран на новые ворота.
   - В тоннель сейчас доступа нет, - пояснил физик. - Радиация. Управление идет через компьютеры. Но я сам работаю на другом ускорителе, не на LHC, в смысле, не на коллайдере.
   - А почему? - недоуменно спросила Люся. - Евреи не дают русским ученым пользоваться коллайдером?
   Вельяминов расхохотался.
   - Национальные разборки у нас как-то не приняты, хотя по другим поводам интриг хватает. Просто для моих целей коллайдер не подходит. Мне нужен плотный пучок пи-мезонов со средними энергиями на установке, разработанной нашей командой. А коллайдер дает сравнительно редкие столкновения встречных пучков со сверхвысокими энергиями внутри тоннеля. Понимаете?
   Люся неуверенно кивнула, потом спросила:
   - А как на коллайдере образуются черные дыры?
   - Ну это, мягко говоря, преувеличение досужих журналистов. Теоретически столкновение двух частиц с колоссальной энергией может сжать вещество до гравитационного коллапса. Только коллайдеру до этих энергий очень далеко. Да и возникни черная дыра - она моментально испарится. Эффект Хокинга. Так что конец света не предвидится.
   - Конец света наступит по воле господа, - размашисто крестясь, вставил скучающий полковник.
   - Разве что, если под божьей волей понимать выгорание водорода в звездах и сброс оболочек, - расхохотался физик. - Но Солнцу остался не один миллиард лет - на наш век хватит. Один раз голландский астрофизик, Ван дер Меер, кажется, опубликовал статью под названием "Солнце взорвется через пять миллиардов лет". У нас в каком-то журнале перевели, перепечатали, но при переводе пропустили слово "миллиардов". Устроили небольшую панику на пустом месте. Надо жизнь на Земле улучшать, а не уповать на волю Христа или Будды.
   - А есть ли в вашем ЦЕРНе храмы божии? - спросил Василий. - Я только языческий многорукий идол видел, когда шли сюда.
   - Статую Шивы подарили индийские коллеги, - ответил Ростислав. - Как символ вечного обновления. А церкви здесь вроде ни к чему. Кому в них ходить? Если редкий оригинал найдется - в центре Женеве есть всякие храмы. Там недалеко от озера костел прикольный - в форме шара. Какой-то архитектор-авангардист постарался. А может, просто футбольный фанат.
   - Да как же можно жить без веры в бога? - рявкнула Люся.
   - Если начистоту, мне кажется нелепостью или шутовством сохранять религиозные взгляды в двадцать первом веке, - сказал Вельяминов. - Возвращаться от диамата к религиозной философии - всё равно, что машину заменять телегой.
   Никитин заметил портрет Ленина над рабочим столом Ростислава.
   - И тут этот немецкий шпион! - закричал омоновец, брызгая слюной. - Ты же русский человек! Ростислав, нельзя же так почитать Бланка после того, что он сделал с русским народом!
   - В первую очередь я ученый и коммунист, - спокойно ответил физик. - Коммунизм неизбежен для всего человечества, но хотелось бы сократить путь к новой формации. Я уважаю труды Маркса и Ленина, они и сейчас актуальны.
   - Православная Россия превыше всего, а остальное меня не волнует, - заявил Василий.
   - А нельзя ли посмотреть на настоящий ускоритель? - попыталась перевести разговор на более спокойную тему Люся.
   - Не проблема, - сказал Вельяминов. - Тогда поедем в Превессен. Покажу работу нашей группы.
   Ростислав повел гостей к выходу с территории научного городка. Полковник угрюмо молчал, но его толстая супруга пыталась общаться с физиком, как ни в чем не бывало.
   - Это, наверно, очень страшно - работать всё время с радиацией? Я бы так не смогла.
   - Понимаете, Люся, радиация ничем не страшнее других издержек цивилизации. Электричество тоже опасно, если схватиться за оголенный провод. А сколько людей гибнет в автомобильных катастрофах? Просто соблюдайте технику безопасности - и всё будет в порядке. Сейчас сами увидите...
  
   Скучающий таксист лениво листал журнал с фривольными иллюстрациями. Пожелание русских клиентов снова ехать во французскую часть ЦЕРНа водитель выслушал без видимых эмоций, будто был не франко-швейцарцем, а англичанином из анекдотов.
   А в рабочем зале ускорителя работа шла полным ходом. Крики на русском, английском, французском, польском, итальянском языках перекрывали друг друга. Основной модуль установки уже стоял перед выходным окном пучка, а со вспомогательными возилась Пак Ма Ян. Миниатюрная девушка змеёй протискивалась между массивных металлических цилиндров, дотягиваясь паяльником до скрытых разъемов. Ростислав провел гостей вверх по металлической лестнице и показал набитый электроникой закуток, отгороженный металлической сеткой.
   - Вот здесь наш "домик". Управляющий компьютер связан стандартным кабелем с установкой.
   Через сетку с галереи хорошо просматривалась аппаратура, с которой возились Войцех и Ма Ян. Рядом о чем-то оживленно спорили, энергично жестикулируя, Михаил и Марио.
   Вельяминов сказал Люсе:
   - У нас надежная блокировка. Каждый, кто входит в зону облучения, использует особый ключ. Пока ключ вставлен в разъем, включить пучок невозможно. Еще имеются индивидуальные дозиметры, вроде наших старых "карандашей", - Ростислав достал из кармана квадратный датчик. - Главное, не повторить ошибки Марио. Он в прошлом году при монтаже трекового детектора забыл рядом с ним халат, в кармане которого лежал дозиметр. Пучок включили. А потом дозиметристы схватились за головы, увидев ходячего покойника - судя по показаниям прибора, итальянец схватил больше десятка смертельных доз.
   - А это тоже надежное приспособление? - хихикнула Люся, показывая на соединение проводов, обвязанное шнурками от ботинок.
   - Пардон, это результат межгосударственных заморочек. Сейчас мы на французской территории, но в ЦЕРНе приняты швейцарские, а не европейские стандарты, в том числе, на электрические розетки и, соответственно, вилки. Переходников вечно не хватает.
   - Я сегодня в гостинице розетку разбил, когда пытался вставить вилку от электробритвы, - пробурчал полковник.
   На галерею поднялся Гозман, утирая пот со лба.
   - Славка, Ма Ян закончила пайку, Марио привез из криогенки жидкий гелий и залил его в систему охлаждения. Сегодня можно попробовать врубить пучок. Пардон, товарищи, у нас запарка.
   При слове "товарищи" Никитин побагровел.
   - Какой я тебе товарищ, морда жидовская! Развелось коммуняк! Даже в Швейцарии!
   - Слава, я думал, всё единомышленники этого хера повешены в Нюрнберге еще в прошлом веке. Видно, ошибся маленько. Разреши, я чуть-чуть поучу твоего знакомого хорошим манерам.
   Михаил сжал внушительные кулаки. Ростислав тоже напрягся. Правая рука полковника дернулась к поясу, но турист на экскурсии - не милиционер-полицейский при исполнении, оружия не имеется. При виде решительно настроенных ученых омоновец стушевался.
   - Я это, немного выпил... Извините...
   - Василий, Люся, вас наверно в гостинице заждались, а в такси счетчик тикает за простой, - попытался вежливо выпроводить надоевших гостей Вельяминов. - А нам работать надо. Сейчас пучок пойдет. Съездите лучше в женевский городской музей, там на днях открылась роскошная выставка старинных музыкальных инструментов, начиная чуть ли не со времен раннего средневековья. А около университета есть занятный памятник - "стена реформаторов". Впрочем, многим нынешним отечественным реформаторам давно требуется стенка.
   - Пойдем, пойдем, Васенька, - подключилась Люся. - ЦЕРН мы уже посмотрели, спасибо господину профессору, теперь надо по магазинам прошвырнуться.
   - Тогда вам на улицу Сервета, - посоветовал Гозман. - Там самые роскошные бутики Женевы. В общем, что-то среднее между Тверской и Кузнецким мостом. А еще, мадам, - Михаил обращался к женщине, демонстративно игнорируя её хамоватого супруга, - настоятельно рекомендую съездить в Лозанну. Там многие знаменитости жили - от Набокова до Фредди Меркьюри. Можно на катере от пристани в Монрепо.
   Глаза Люси загорелись в предвкушении шопинга, но Никитин напоминал заупрямившегося быка с окрестных пастбищ.
   - А я никуда не поеду! - пьяно рявкнул полковник. - Вот останусь и буду смотреть, как безбожники православных людей обманывают!
   Ростислав даже перестал злиться на Василия. Физик глядел на омоновца, как на диковинного зверя в зоопарке.
   - Интересно, в чем обман? - ухмыльнулся Вельяминов, поддразнивая святошу. - У нас не церковь, здесь всё по-честному. Ускоритель работает в полном соответствии со специальной теорией относительности.
   - Ваш Эйнштейн - обычный еврейский жулик, всем мозги запудрил... Я читал в газете...
   Михаил и Ростислав хохотали уже в полный голос.
   - Ну, газета - это важный документ! Куда там Physical Review!
   - А написал, небось, какой-нибудь архиерей?
   - Нет, просто Геббельс доморощенный...
   Стуча кроссовками по металлической лестнице, подбежала Пак Ма Ян, недоуменно рассматривая развеселившихся друзей.
   - Охлаждение системы закончено. Можно давать ток. Ростислав, это твои друзья? Наверно, они люди с юмором. Переведешь мне их шутки?
   Вельяминов пояснил, что его знакомые уже собираются уходить. Ма Ян села за компьютер, от которого тянулся кабель к блоку управления установкой. Тонкие пальцы забегали по клавиатуре. На экране появились строчки с данными диагностики аппаратуры.
   - Всё в порядке, дорогие коллеги. Ловушка для темной материи работает, сцинтилляционные и микростриповые детекторы подключены к каналу регистрации. Пионный пучок дадут через пять минут.
   Пак Ма Ян откинулась на спинку вращающегося кресла. Ростислав улыбнулся, глядя девушке в глаза.
   - Всё у нас получится, любимая. Не волнуйся!
   - Что говорит твоя косоглазая мартышка? - сказал полковник с кривой ухмылкой.
   - Ну ты меня достал, урод православный!
   Вельяминов сжал кулак, но ударил ногой, неожиданно для офицера. Носком ботинка по яйцам - достаточно чувствительно. Омоновец явно потерял профессиональные навыки на штабной работе, занимаясь пьянками и богослужениями в компании большого начальства вместо физподготовки, и не успел отреагировать. Жена полковника истошно завизжала.
   - Прошу прощения, Люся, но с такими хамами, как ваш муж, приходится общаться на их языке. Нормальные люди произошли от обезьяны, а этого придурка точно сделал его бог, причем с большого бодуна.
   Полковник наконец разогнулся и попытался схватить табурет, но Михаил и вовремя подоспевший Войцех скрутили отморозка. По ушам ударил звонок, предупреждающий о включении пионного пучка. На дисплее появились многоцветные диаграммы с показаниями различных детекторов установки. Основная часть луча проходила мимо концентратора темной материя. Пак Ма Ян набрала на клавиатуре команды коррекции координат. Тут же загудели сервомоторы - аппарат приподнялся и сместился в сторону.
   - Метр вверх, полметра к Юре, - пояснила девушка, имея в виду Юрские горы, ограничивающие с севера женевскую долину.
   Теперь мезоны сталкивались с таинственными частицами темной материи. Получилось! Детекторы фиксировали потоки продуктов реакций. Данные записывались на жесткий диск, но экспресс-информация оперативно отражалась на экране. Вельяминов заметил, что уменьшилась частота эталонного генератора сигналов, установленного на корпусе установки - течение времени замедлялось. Ростислав попросил Ма Ян увеличить поле ловушки. Частота генератора вернулась в норму, зато сразу померк дневной свет, проникающий через раскрытые двери корпуса.
   - Откуда такая тьма? Вроде бы весь день хорошая погода была, - недоуменно сказал Гозман и пошел к выходу.
   - Зона замедленного времени расширилась, - пояснил Вельяминов. - Мы внутри неё, поэтому частота световых волн извне вышла из оптического диапазона. Ма Ян, усиль еще поле! Попробуем довести до максимума.
   Кореянка кивнула и набрала комбинацию команд. Тотчас в зале погасли лампы и экран компьютера. Ростислав почувствовал, что металлический пол проваливается. Затем - сильный удар...
  
   Сознание возвращалось постепенно. Сперва была резкая боль и шум в ушах. На мгновение Вельяминову показалось, что он в Останкине, а на дворе осень 1993 года. Ельцинские полицаи расстреливают демонстрантов. Потом Ростислав сообразил - прошло два десятилетия, а он сам - уже давно не студент физфака, а старший научный сотрудник, находящийся в командировке в ЦЕРНе. Физик стер с лица кровь, натекшую с рассеченного лба, и попытался оглядеться. Вельяминов лежал на наклонном стальном листе недалеко от его рваной кромки. Сверху в каком-то метре угрожающе нависала искореженная ферма, не давая встать. Сквозь разрывы в крыше пробивался яркий солнечный свет. Похоже, здание рухнуло. Взрыв, землетрясение? Зеленые устроили теракт? Что с Ма Ян? Опасаясь обрушить поврежденные конструкции, ученый осторожно повернулся. Пак Ма Ян лежала рядом с разбитым компьютером. Ростислав дотянулся до руки девушки. Пульс прощупывался. Вельяминов подхватил Ма Ян за пояс и потянул из-под прогибающейся железяки. Выбравшись на уцелевшую площадку, физик встал на ноги, поднял остающуюся без сознания девушку и начал пробираться к выходу через завал. Пандус обрывался ровной границей, будто отрезанный огромным ножом. Дальше начинался грунт - куски дерна, смешанного с обломками бетона и металла. На конце пандуса что-то лежало. Приглядевшись, Ростислав узнал Марио, вернее, половину его тела, рассеченного наискосок. Остальное исчезло. Большая лужа крови растеклась вокруг. Обойдя труп, Вельяминов наконец вытащил Ма Ян из-под руин обвалившегося корпуса. Но вместо забитой машинами служебной автостоянки физик увидел поросшую травой лужайку без малейших признаков асфальта. Чуть дальше начинался лес - дубы и каштаны. Кое-где возвышались сосны. А на горизонте белела горная цепь. По очертаниям ученый сразу узнал Юрские горы, однако белый цвет был необычен. За лето в окрестностях Женевы снег успевал растаять почти на всех вершинах. Только Монблан оправдывал своё название и в ноябре. Сейчас же и окрестный лес не выглядел осенним. Ни единого желтого листка, только свежая зелень. В Подмосковье лес так выглядит в середине мая, но в Швейцарии подобный пейзаж обычен в начале апреля. Неужели получилась темпоральная инверсия? Вельяминов думал и раньше о такой возможности, но считал её маловероятной, надеясь на переброску в прошлое только центральной части установки. Форма руин подтверждала такую гипотезу - на месте вытянутого прямоугольного корпуса остался круг из бетона и стали, окруженный нетронутыми зарослями. Похоже, взрыва не было - просто несущие конструкции остались в другом времени, и лишенная опоры крыша просела. Но насколько глубоко в прошлое провалились люди и оборудование? Компьютер с данными измерений разбит, неизвестно, сохранился ли винчестер. Без компьютера едва ли возможно использовать и астрономические данные, впрочем, телескопа тоже нет. Остается рассчитывать на простую логику. За пределами круга развалин признаки цивилизации не наблюдаются. Значит, ЦЕРН еще не построен. С другой стороны, цепь Юрских гор вполне узнаваема. Скорее всего, последнее большое европейское оледенение уже закончилось. Выходит, произошел перенос минимум лет на шестьдесят, в первые послевоенные годы, максимум - на десяток тысячелетий.
   Ростислав внимательно осмотрел Ма Ян. Вроде бы переломов не было, на затылке прощупывался след от удара - видимо, девушка ударилась при падении на спину, когда просел пол. Но рана была неглубокой, и физик надеялся, что Пак Ма Ян просто оглушило. Вельяминов слегка прикоснулся к щекам девушки. Та застонала, приходя в себя, потом пробормотала что-то по-корейски.
   - Как ты себя чувствуешь, любимая?
   - Голова болит. Тошнит.
   - Вероятно, у тебя сотрясение мозга. Не уверен, что правильно перевёл медицинский термин на английский. Ничего, всё пройдет. Держись!
   - Что случилось с лабораторией?
   Ростислав подчеркнуто сжато описал обстановку, упомянув гибель Марио и изложив предположение о переносе в прошлое. Ма Ян помрачнела и сказала:
   - Надо обследовать развалины корпуса. Возможно, кто-то застрял под обломками. Я сейчас постараюсь встать и пробраться внутрь.
   - Тебе лучше полежать, пока есть возможность. Я попробую осмотреть руины.
   Ростислав достал из кармана мобильник. Аппарат чудом уцелел и показывал, как и ожидалось, отсутствие базовой станции. Но аккумулятор был полностью заряжен, а встроенный фонарик мог давать довольно яркий свет. Физик спустился в пролом и огляделся с помощью подсветки, пытаясь вспомнить, кто где стоял в момент катастрофы. Вскоре Вельяминов обнаружил тело Войцеха. Молодой ученый погиб от удара упавшей стальной опорой. Раздавленный череп не оставлял никаких сомнений. А Михаил, похоже, остался в двадцать первом веке. Ростислав вспомнил, что Гозман успел отойти от установки дальше, чем Марио, на свою беду оказавшийся на границе прямого и обращенного времени. Вот только и в будущем шансов уцелеть не очень много - вряд ли оставшаяся часть корпуса стоит ровно.
   Под рваным гофрированным листом что-то мелькнуло. По искореженному металлу карабкался Никитин. Полковнику пригодились профессиональные навыки, двигался он спокойно, без лишней суеты.
   - Василий, что с Люсей? Помощь нужна?
   - Уже нет. Кранты Людмиле, - офицер говорил об уже покойной жене ленивым скучающим тоном. - Спасатели уже прибыли?
   - Не прибыли. И вряд ли вообще будут, - раздраженно ответил Вельяминов. Вот ведь судьба! Погибли Войцех и Марио, хорошие ребята, настоящие ученые. Неизвестно, что с Мишей. Ранена Пак Ма Ян. Да и Люся, пожалуй, не была такой дурой, какой показалась с первого взгляда. А её супруг-фашист жив и здоров. Придется волей-неволей налаживать сотрудничество.
   - Что за бардак в этом ЦЕРНе! - ругнулся полковник. - Теракт нешуточный. Чтобы так аккуратно рвануть здание, заряды надо расположить в нагруженных точках, профессионально. Наверно, "Аль-Кайеда" постаралась. Надо, чтобы полиция зарегистрировала нас как жертв терроризма. Тогда хорошие деньги сможем получить от здешних властей.
   - Черт его знает, что можно получить от властей, если таковые сейчас существуют.
   - Что значит "если существуют"? В Женеве есть полиция.
   - Василий, это не теракт. В результате побочного эффекта проведенного эксперимента мы оказались в прошлом. Правда, эпоху пока не могу определить, - сказал Ростислав.
   - Как это в прошлом? Это юмор такой?
   - Выйди и посмотри.
   Вельяминов и Никитин выбрались наружу. Ростислав продемонстрировал отсутствие признаков цивилизации в ближайших окрестностях. Пак Ма Ян уже пыталась встать, опираясь на ствол каштана. Ростислав подбежал к девушке и кратко пересказал услышанное от полковника. А тот уже начинал осознавать происходящее.
   - Как мы вернемся? - кричал офицер. - Я вас спрашиваю, умники хреновы!
   - Любой эксперимент можно воспроизвести, - спокойно ответил Вельяминов. - Надеюсь, Гозман восстановит аппарат и создаст межвременной канал. Тут неподалеку собираются строить новую лабораторию. Мы определим дату и закопаем послание на месте фундамента. Информация поможет провести эксперимент более направленно, без лишнего риска, и выйти в данную эпоху.
   - Какую эпоху? О чем вы говорите? Может, тут динозавры шастают! Сожрут нафиг! - столкнувшись с непредвиденной ситуацией, Никитин был близок к истерике. - Надо молиться!
   - Посмотри на растительность! Вот дуб, вот каштан, под ногами - трава, - сказал физик. - Откуда динозавры возьмутся?
   - И при чем тут ботаника?
   - Элементарно. Я не палеонтолог, но помню, что даже в меловом периоде растения сильно отличались от современных. Не говоря уже про юрский и триасовый. Мы не настолько далеко удалились от нашего времени.
   Пак Ма Ян с трудом разбирала русские слова, но суть оживленного разговора уловила.
   - Ростислав, я немного интересовалась историей Женевы. Мне нравилось бывать в городском музее, помнишь, за ратушей. Здесь люди обитали еще в ледниковом периоде, неподалеку есть следы неандертальцев. В историческую эпоху жили кельты-аллоброги, потом пришли римляне. В средневековье эти земли принадлежали то местному епископу, то Савойскому герцогу. В шестнадцатом веке Женева под властью Кальвина вошла в состав Швейцарской конфедерации. Позже - наполеоновские войны, гражданская война, генерал Дюфур...
   - Погоди, Ма Ян, об этих событиях поговорим попозже, - прервал девушку Ростислав. - Кажется, мы попали в сравнительно цивилизованное время. Вот прислушайся!
   Из-за деревьев доносилось мелодичное звяканье. Полковник, моментально перейдя от паники к наглости, ухмыльнулся:
   - Крестьяне местные коров пасут. Можно продуктами разжиться. Купим или стырим.
   Действительно, по едва заметной тропе двигалось небольшое стадо крупных пегих коров с колокольчиками на шеях. Вельяминов пояснил на русском и английском:
   - Колокольчики - не очень давнее изобретение. Да и в эпохи феодальных войн привлекать внимание к живности - лучший способ этой самой живности лишиться. Так что на дворе, скорее всего, вторая половина девятнадцатого или первая половина двадцатого века. Наши кредитки еще не действуют, но криминальная полиция наверняка имеется.
   Физик выразительно посмотрел на омоновца. Василий прокашлялся и деловито заявил:
   - Хватит болтать! Идем в Женеву, там разберемся!
   - Между прочим, во время второй мировой войны швейцарцы вовсю укрепляли границу. Где-то здесь были минные поля. Да и за шпионов принять вполне могут. Придется двигаться осторожно.
   - Ага. Твою... э...э.... даму, - полковник покосился на кулаки физика, - точно за японскую шпионку примут.
   - Это я переводить не буду. Мисс Пак - кореянка, а у корейцев с японцами счеты очень давние. Покруче, чем у армян с азербайджанцами.
   За стадом появился пастух. Низкорослый бородатый мужик стандартной европейской внешности. Потрепанная холщовая куртка на пуговицах, штаны, сапоги. Пожалуй, одежда не показалась бы особо архаичной и в двадцать первом веке. Помахивая кнутом, пастух что-то насвистывал. Ма Ян нахмурила лобик, затем улыбнулась и шепнула:
   - Это же из "Риголетто". Песенка герцога. Правда, фальшивит безобразно.
   Ростислав с трудом удержался, чтобы тоже не запеть "Сердце красавицы склонно к измене". Вместо этого он кратко изложил свои соображения.
   - Мы или в конце девятнадцатого, или в начале двадцатого века. Раньше - Верди еще не написал свою оперу, позже - у широкой публики появились свои шлягеры. Разве нынешний пастух будет напевать оперную арию вместо попсы?
   Никитин, вспомнив свой чеченский опыт, предложил захватить пастуха, допросить и получить все нужные сведения наверняка.
   - Ну, допросим его, - усмехнулся Вельяминов, - если мои предположения верны, то вполне годится современный французский, которым в совершенстве владеет мисс Пак. А что дальше? Пастух расскажет окружающим про неизвестно откуда взявшиеся развалины и про странных людей, шляющихся рядом с ними. Дойдет до журналюг. По-моему, сейчас для нас широкая известность - прямая дорога в дурдом. Между прочим, до изобретения галоперидола и прочих психоактивных препаратов вовсю использовались смирительные рубашки и холодный душ от месье Шарко.
   - Какие вы, интеллигенты, чистоплюи! - сказал полковник. - Выпотрошенных "языков" обычно ликвидируют. Перережем подходящей железкой горло этому душману - и нет проблем.
   - Мы на французской территории, а здесь в ходу такое милое изобретение, как гильотина. Чтобы избежать близкого знакомства с ней, придется скрываться от полиции. Получится без документов, денег, знания языка и обычаев?
   Тем временем пастух остановился и уставился на гору металлолома, оставшуюся от рабочего зала ускорителя. Пак Ма Ян сделала успокаивающий жест и спокойно вышла навстречу. Ростислав застыл, готовый в любой момент броситься на помощь девушке. Физик помнил, что кореянка владела тэквандо, но какое боевое искусство будет эффективно при несопоставимых весовых категориях?
   Кореянка спокойно заговорила по-французски. Вельяминов различал лишь отдельные слова - упоминались Женева, Лозанна, Сен-Жени-Пуйе. Мужик явно удивился, но понял и ответил, не проявляя агрессивности. В ходе разговора и Ма Ян, и пастух показывали руками на обломки металла. Минут через десять француз кивнул и побежал к своим коровам.
   Пак Ма Ян выждала, пока стадо, подгоняемое кнутом и энергичными криками, скрылось в роще и медленно отошла к залегшим за кустами физику и офицеру. Девушка перевела дух и улыбнулась.
   - Всё в порядке, Ростислав. Ты прав, сейчас седьмое апреля тысяча девятьсот третьего года, если месье Франсуа не перепутал с похмелья. Он сезонный рабочий у какого-то местного богатого землевладельца. Я знаю, что для европейца выгляжу моложе своих лет, поэтому представилась четырнадцатилетней дочерью китайского дипломата, приехавшего в Швейцарию. Джинсы, соответственно, - последний писк пекинской моды при дворе старой императрицы Цыси. Любые промахи легко списываются на экзотичность происхождения и юный возраст. Франсуа я наплела, что вместе с родителями выехала из Женевы на верховую прогулку. Потом с неба упал дирижабль, - Ма Ян снова показала на остатки корпуса, - а что дальше - не помню. Спросила дорогу до Женевы и Сен-Жени-Пуйе, а Франсуа направился за местным полицейским и врачом. Так что нам лучше побыстрее отсюда убраться. Лучше в Швейцарию - граница, по словам Франсуа, охраняется только конными разъездами, гоняющимися за контрабандистами. Охрана несерьезная - ни КСП, ни, тем более, мин не имеется. Совсем непохоже на 38-ю параллель.
  
   Глава 2. Город у озера
   Людям из двадцать первого века Женева 1903 года показалась грязноватым городишком третьего мира. Ростислав вспомнил командировку в Индию, Пак Ма Ян - деревню в южнокорейской провинции, Никитин - Афганистан. Вроде бы многое знакомо: ратуша, мост через Рону, остров Руссо, парк Монрепо. Вокзал тоже на месте, но вместо скоростных электропоездов в сторону Лиона и Парижа отправляются составы, которые тянут неторопливые свистящие паровозы. Вместо машин - множество лошадей, впряженных в разнообразные экипажи. Улицы пропахли конским навозом. По городу ползают смешные, похожие на детские игрушки, трамваи.
   В вокзальном зале ожидания среди разношерстной толпы пассажиров третьего класса пришельцы из будущего перевели дух. На кореянку косились, но не чрезмерно - видно, в Швейцарии успели привыкнуть к достаточно экзотичным гостям. А Вельяминов и Никитин в потрепанных костюмах из другой эпохи почти не выделялись на фоне итальянских рабочих. Один из итальянцев, очень похожий на покойного Марио, даже принял физика за своего соотечественника и поприветствовал на своем родном языке. Однако, услышав "no comprene", не расстроился, а узнав в процессе короткого разговора на ломаном французском, что собеседник русский, заулыбался и поделился черствой пресной лепешкой и бутылкой красного сухого вина. Оказывается, итальянец работал в Женеве на строительстве и сорвался с лесов, переломав кучу костей. Местные врачи отказывались лечить бесплатно. Быть бы гастарбайтеру калекой, если бы не русский медик-политэмигрант. "Доктор Алессандро", как называл его итальянец, помог бедолаге, а друзья-социалисты собрали немного денег.
   Теперь бывший пациент доктора-социалиста сам стал горячим сторонником социализма и собирался связаться с ячейкой Революционного социалистического союза в Лионе, куда направлялся на заработки.
   - Vive Lafargue! Vive Guesde! No Millerand!
  
   Пак Ма Ян прислушивалась к разговору, одобрительно кивая. Полковник пытался расспросить кореянку по-русски, но та лишь вежливо улыбалась и извинялась за плохое знание языка. Распрощавшись с итальянским товарищем, Ростислав вернулся к спутникам с подаренной провизией и вкратце пересказал суть беседы. Никитин уже начал уплетать свою часть лепешки, чавкая и давясь, но, узнав про то, что помощь поступила от социалиста, вскочил с жесткой деревянной скамьи.
   - Я понял высший смысл нашего перемещения на век назад! Мы должны предотвратить революцию! Не будет миллионов жертв коммунизма!
   - Ни черта у тебя не выйдет! - резко заявил Вельяминов. - Революция предопределена всем ходом исторического развития мировой цивилизации вообще и России в частности.
   - Значит, для тебя Россия - частность?
   - Естественно. Лично для меня наша страна очень важна, но надо адекватно представлять ее роль по сравнению с остальными странами, а не принимать желаемое за действительное. Успехов Россия достигала только при социализме, когда вышла в авангард мировых тенденций. К сожалению, у нас недооценили груз пережитков даже не капитализма, а феодализма, раннего средневековья. Рядом с передовой наукой в Советском Союзе оставался массовый слой обывателей с сознанием дикого крестьянина, суеверно верящего в бога и приметы. Слишком мало времени прошло после революции. А некоторые очень патриотически настроенные гуманитарии стали выдавать эти заморочки - разухабистость, общинность, презрение к теоретическому знанию, мифологичность мышления - за специфическую русскую духовность. Восхищались недоумками, повалившими в церкви вместо технических библиотек. Отсталый крестьянин подавался писателями-деревенщиками как эталон русского человека. А криминальная буржуазия с успехом стала манипулировать этим размножившимся средневековым православным быдлом.
   - Ты презираешь русский народ! - крикнул Никитин. - Слишком много общался с жидами в своем университете!
   - Я презираю недоумков и верующих любой национальности и конфессии. А уважаю ученых, инженеров, просто толковых рабочих, игнорирующих средневековые заморочки.
  
   Пак Ма Ян подмигивала Ростиславу, пытаясь обратить его внимание на собирающихся вокруг людей. Пассажиры в зале ожидания с опаской посматривали на ругающихся на своём языке оборванных русских. Полицейский в смешной старинной форме на другом конце зала перестал лениво слоняться взад-вперед и начал поглядывать в сторону возможной драки. Никитин тоже увидел швейцарского мента и сбавил тон.
   - Мне с вами не по пути. Я сам сделаю всё, что нужно.
   Размашисто перекрестившись, полковник вышел из здания вокзала. Вельяминов, с одной стороны, чувствовал некоторое облегчение, избавившись от общества неприятного бывшего родственника, с другой - опасался того, что может натворить отмороженный нацик в тихой чинной Женеве начала двадцатого века. Но пока следовало решать насущные вопросы. Физик предложил девушке немного прогуляться. Та согласилась, несмотря на накопившуюся усталость.
   - Ма Ян, нам сейчас требуется решить проблему денег и документов. Впрочем, документы пока могут подождать - в эти патриархальные времена они требуются нечасто.
   - Мы можем найти работу, Ростислав.
   - Непременно найдем, любимая. Но специалисты по физике высоких энергий и по дискретной электронике пока спросом не пользуются. А неквалифицированная работа оплачивается очень негусто. Этот вариант будем рассматривать как запасной. Сейчас попробуем провернуть операцию по методу Остапа Бендера, - Вельяминов снял с руки чудом уцелевшие часы и отрегулировал показания в соответствии с большим циферблатом на башенке вокзала. - Это получше чайного ситечка.
   Последнюю фразу кореянка не поняла, но спросила:
   - Ты хочешь продать свои часы? Но они же не золотые, на один обед вряд ли хватит.
   - Это как продать. Жидкокристаллический дисплей изобретут лет через семьдесят-восемьдесят. Ты только загадочно улыбайся и поддакивай.
   Пак Ма Ян и Вельяминов вошли в маленький часовой магазинчик рядом с вокзалом. Хозяин, маленький толстый человечек отчетливо семитской наружности, вскочил при виде потенциальных покупателей, но, разглядев потрепанную одежду посетителей, утратил свой энтузиазм.
   - Что угодно мадам и месье? Хотите купить? У нас есть дешевые часы, дешевле не найти ни в Женеве, ни в Цюрихе. Или желаете починить? Я беру недорого.
   Ростислав заговорил по-английски, глядя на торговца с надменным видом.
   - Скажите, вас интересуют очень редкие часы? Раритеты?
   - Вы имеете что-нибудь на продажу? Золото я могу купить.
   - Нет, часы не золотые, но работа уникальная. Других таких не найдете во всей Европе.
   - Швейцарские часы лучшие в мире, - похвастался толстый часовщик.
   - Высокая репутация ваших мастеров известна всем. Однако, пожалуйста, посмотрите вот на это.
   Вельяминов протянул свою "электронику" минского завода на простом металлическом браслете. Часовщик стал крутить часы в руках с видимым недоумением.
   - Интересно, кто придумал часы без стрелок? И как здесь сменяются цифры?
   Швейцарец попытался снять заднюю крышку, но не сумел. Потом поднес часы к уху и, не услышав ожидаемого тиканья, вопросительно посмотрел на гостей. Ростислав припомнил Ильфа и Петрова с Блаватской в придачу и начал выдавать только что придуманную версию.
   - Меня зовут Вильямс. Доктор Росс Вильямс, из Пуны, Британская Индия. В прошлом году я путешествовал по Тибету. Там в каждой долине отдельное княжество или королевство. Они считаются вассалами Китая, но только на бумаге. Тибетские властители и мудрецы хранят много тайн, недоступных европейцам. Большинству тибетцев европейские дела и достижения чужды и неинтересны, но есть и исключения. Одна долина показалась мне необычайно богатой - сытые жители, крепкие дома. Многие обитатели говорят по-английски. Владелец постоялого двора объяснил, что еще отец нынешнего короля решил соединить древнюю мудрость предков с достижениями Запада...
   На Вельяминова нашло вдохновение. Он рассказывал, как король пригласил "доктора Вильямса" к больной дочери, как принцесса Ма Ян влюбилась в своего спасителя и как монарх нехотя согласился на их брак. Новобрачные отправились в свадебное кругосветное путешествие, но на пути из Парижа в Женеву у них в поезде украли багаж и кошелек. Доктор Вильямс подозревает русского, крутившегося рядом с их купе. Сейчас из ценных вещей остались только часы, сработанные лучшими мастерами королевства специально под европейское исчисление времени. А для возвращения на Восток требуются деньги. Поэтому мистер и миссис Вильямс будут весьма признательны, если месье купит эти часы редкостной работы. Кроме того, король заинтересован в продвижении товаров из своих владений на европейские рынки. И дальнейшее сотрудничество может оказаться взаимовыгодным...
   - Мои соотечественники умеют многое, - на безупречном французском языке сказала Ма Ян, улыбаясь краешками губ. - Полагаю, в ваших интересах не распространяться о нашей договоренности. Мне не нравится склонность европейцев к шумихе.
   Торговец обалдел от истории в духе Буссенара или Жюля Верна и от коммерческих перспектив. Вскоре Ростислав получил приличную сумму в швейцарских франках золотыми монетами. Увесистые аккуратно обернутые бумагой столбики монет оттягивали карманы и казались более надежными, чем разноцветные, похожие на фантики, купюры тех же франков двадцать первого века. Выходя от погруженного в мечты о грядущем богатстве торговца, Вельяминов усмехнулся и, перехватив недоуменный взгляд Пак Ма Ян, пояснил:
   - Вечно в Женеве вокруг часов забавные истории случаются. Вспомнил первую командировку сюда. Тогда на обратном пути Михаил купил в куантреновском duty free "настоящие швейцарские часы", оказавшиеся made in China. А сейчас мы слегка приоденемся по здешней моде.
   Ростислав решил дальше представляться русским, приехавшим из Маньчжурии с женой-кореянкой. Роль эксцентричного англичанина из Индии годилась только для штучек в духе Остапа Бендера. Первая встреча с настоящим англичанином была чревата разоблачением. В магазинах готового платья недалеко от Женевского университета удалось подобрать одежду и для Пак Ма Ян, и для Вельяминова. Девушка откровенно веселилась, выйдя из примерочной в белой кофточке с кружевным воротником и длинной черной юбке. В здешнем наряде кореянка была похожа на школьницу, впервые решившуюся потанцевать на балу. А Ростислав матерился вполголоса, примеряя короткий для его роста сюртук. В конце концов, физик и Ма Ян вышли на бульвар, чувствуя себя актерами самодеятельного театра.
   - Теперь устроимся в гостинице, - предложила девушка. - Разместимся в цивилизованных условиях.
   - Я не знаю, принято ли сейчас предъявлять в отелях документы. Вот будет забавно, если мы предъявим свои, выданные в двадцать первом веке. Паспорта несуществующих республик и пластмассовые карточки-пропуска в ЦЕРН. Портье рехнется, - усмехнулся Вельяминов. - Нет, нам лучше поискать съемную квартиру. Хозяев обычно франки интересуют больше, чем паспорта. Но без рекомендации нам не обойтись, а посему предлагаю познакомиться с "доктором Алессандро". По словам итальянского рабочего, живет русский врач в районе Сешерон.
   - А, наверно это там, где в наше время улица Сешерон. Это между вокзалом и парком Монрепо.
   Ростислав тоже вспомнил эту улицу в двадцать первом веке. Солидные дома, отделанные рустованным камнем. Стиль напоминал сталинскую архитектуру улицы Горького в Москве, только этажей поменьше. Видимо, примерно одна эпоха. Но в 1903 году здесь была глухая окраина, почти деревня. Маленькие двухэтажные домишки. С некоторым трудом Вельяминов и Пак Ма Ян нашли нужный. Девушка отправилась прогуляться в парк у озера, пока не стемнело, а физик постучал в дверь. На стук вышла пожилая женщина - видимо, хозяйка дома. С трудом подбирая французские слова, Ростислав растолковал, что ему нужен постоялец, русский доктор.
   Дама кивнула, видимо, приняв Вельяминова за пациента, и провела его внутрь. Доктор Александр Федоров удивительно походил на молодого Чехова. Возможно, из-за пенсне с большими диоптриями. После дежурного "бон суар" врач обратился к Ростиславу по-русски.
   - На что жалуетесь, уважаемый?
   Ростислав начал жаловаться на последствия падения со скалы, демонстрируя синяки и ссадины, полученные в момент межвременного переноса. Доктор умело обработал повреждения и посоветовал постельный режим, пока не пройдет сотрясение мозга. Вельяминов отдал врачу его гонорар и сказал:
   - Уважаемый Александр Иванович! Честно говоря, мне требуется помощь не только медицинского характера. По моим сведениям, вы разделяете социалистические убеждения...
   - Это не секрет. Здесь Женева, а не Санкт-Петербург - голубых мундиров можно не опасаться, - резко ответил Федоров.
   - Извините, если мои слова показались вам нескромными. Что вы скажете, если я признаюсь, что тоже придерживаюсь марксистских взглядов?
   Доктор неожиданно задумался, постукивая пальцами по полированному столу.
   - Наверно, вы всё-таки не шпион. Охранка придумала бы более изощренный подход. Да и прислала бы не такого заметного человека.
   - Что вы имеете в виду?
   - С вашим ростом вполне можно в кавалергардах служить. Да и речь звучит необычно. Какой-то странный акцент. Никак не пойму, откуда вы родом. Может, скандинав...
   - Не гадайте, русский я. Только в России не жил, - выдал начало новой легенды Ростислав. - Отец мой, будучи студентом медицинского факультета Петербургского университета, был сослан в Сибирь по делу Петрашевского, хотя реально в кружке не участвовал. Подвело шапочное знакомство с кем-то из петрашевцев. Позднее ему удалось бежать через Кяхту в Китай. Помогла дочь купца-чаеторговца, впоследствии ставшая моей матушкой. Вполне романтическая история... Когда они добрались до Пекина, началась вторая опиумная война. Европейцы в Китае тогда сильно рисковали, но моим будущим родителям помогли английские офицеры из экспедиционного корпуса. В конце концов, родители осели в Австралии. Я вырос и получил техническое образование в Сиднее, работал инженером на опаловых копях, заинтересовался марксизмом. После попытки организации социалистического кружка мне пришлось уехать из Австралии. Побывал в Корее, в Маньчжурии. А теперь в спокойной Швейцарии влип в дурацкую неприятность: у нас с женой в поезде украли вещи и документы. Проблема в том, что документы, так сказать, не совсем настоящие... И официальным путем через британское консульство действовать мы не можем.
   Федоров задумался. Потом сказал:
   - Думаю, что смогу вывести вас на нужных людей. Но потребуются деньги. Не одна сотня франков.
   - Кое-какими суммами я располагаю. Хотя заработок не помешал бы. Если где-нибудь нашлось бы место инженера-электротехника или, на худой конец, электромонтера, был бы очень рад.
   - Сразу и не вспомню, - ответил доктор. - Впрочем, буду иметь в виду при разговорах с местными промышленниками.
   Разговор постепенно отклонился от житейских проблем. Вельяминов и Федоров обсуждали "Анти-Дюринга", вопросы развития социал-демократии в разных странах. Ростислав на ходу вспоминал всё, что прочел по истории революционного движения в эпоху II Интернационала. Физик догадывался - врач-социалист проверяет его. Эрудиция ученого-марксиста помогла, Федоров явно поверил в предложенную легенду. Под конец медик между делом пообещал отрекомендовать гостя хозяйке соседнего дома, которая собиралась сдавать комнату подходящим постояльцам.
   Теперь Ростислав решился представить Пак Ма Ян Федорову. Свободно говорившая по-французски кореянка произвела несомненное впечатление на доктора. Ма Ян вела себя в гостях с аристократичной непринужденностью, несмотря на непривычное и не слишком роскошное платье. Федоров достал бутылку граппы, но беседа снова сползла в политическую тематику. Ма Ян рассуждала о перспективах японской экспансии в Китай, сравнивала преобразования Мэйдзи с европейскими буржуазными революциями, проводила марксистский анализ политики Цыси. Вельяминов тоже решил добавить информации из будущего и от аферы Безобразова плавно перешел к перспективам военного столкновения России и Японии.
   - Вот и напишите про будущую войну! - воскликнул врач. - Грамотный марксистский анализ международной обстановки - это то, что надо образованному читателю. Здешние знатоки разбираются в европейских делах, но Азия для них terra incognita. Я дам вам рекомендации для редакторов.
   Вечер закончился уже в гостях у соседки, мадам Кретьен, очень похожей на Рину Зеленую в роли миссис Хадсон. Федоров выполнил обещание: вдова швейцарского таможенного чиновника сдавала комнаты небогатым туристам. Хоть временное, но пристанище. Договорились о цене быстро - рекомендация русского врача имела вес. Наконец Ростислав и Ма Ян остались одни. И не было им никакого дела, что за окнами - давно прошедшая эпоха...
  
   Жизнь постепенно налаживалась. Статьи о дальневосточных проблемах, подписанные "Р. и М. Вельяминовы" печатались как в социал-демократических, так и в нейтральных женевских изданиях. Ма Ян помогала Ростиславу совершенствоваться в французском языке. По вечерам, закончив вычитку очередной рукописи, Ростислав и Ма Ян обычно вспоминали жизнь в двадцать первом веке, пытаясь сообразить, как подтолкнуть прогресс, как научно-технический, так и социальный. Как-то, получив гонорар в редакции солидной газеты, Вельяминов пригласил Ма Ян в оперу. В женевском оперном театре, по слухам скопированном с парижской оперы, шел "Бал-маскарад" Верди. Возвращаясь домой на извозчике, молодожены (Ма Ян и Ростислав воспринимали себя именно таким образом) вспоминали историю двойного либретто. Копыта лошаденки звонко цокали по булыжнику на мосту через Рону. Через столетие тут будут сплошные пробки.
   - Знаешь, Слава, - задумчиво сказала Ма Ян, - в этом времени больше всего мне не хватает радио или плеера. Чтобы под настроение послушать хорошую музыку, не дожидаясь похода в театр.
   - Давай купим граммофон.
   - Это не техника, а издевательство над ушами. Тут пока обходятся без усилителей, ставят резонаторы, а они превращают звук черт знает во что.
   Ростислав задумался, вспоминая историю радиотехники, изобретения, определившие путь развития технологии на десятилетия.
   - Пожалуй, стоит опередить Флеминга и Ли Фореста с радиолампами. Где бы найти приличный вакуумный насос?
   - А в Женевском университете? Там вроде бы уже есть физический или физико-математический факультет?
   - Это идея! Только посоветуемся с доктором Федоровым, чтобы не попасть впросак из-за незнания здешних реалий.
   На следующее утро Ростислав и Ма Ян нанесли визит Федорову. Тот явно обрадовался гостям и отложил медицинский журнал, который небрежно листал. Врач торжественно объявил, что его знакомый голландец взялся за изготовление британских паспортов для мистера и миссис Вельяминовых. Требуемая сумма, правда, составляла большую часть от выручки за часы, но дело того стоило. Подтвердив согласие с ценой, Ростислав плавно перевел разговор на новинки науки.
   - Знаете, Александр Иванович, еще в Австралии мы занимались исследованием свойств катодных лучей. По-моему, некоторые их особенности могут иметь практическое применение в электротехнике. Насколько я могу судить, посмотрев научную периодику в публичной женевской библиотеке, европейские и американские ученые пока не получили аналогичных результатов.
   Вельяминов вкратце описал идею электровакуумного диода для выпрямления высокочастотных колебаний и возможности его применения в радиосвязи.
   - Только пока это сугубая теория. Организовать полноценную лабораторию у меня денег не хватит. Если бы получить доступ к университетской лаборатории...
   - Думаю, Ростислав Александрович, устроить это можно. Я часто общаюсь с профессором Леклерком. Он социал-демократ и безусловно поможет товарищам. К тому же он редактор "Анналов".
  
   Женевский университет располагался в старой части города, рядом с бастионами эпохи Реформации. Ростислав бывал здесь в двадцать первом веке и теперь узнавал многие здания. Леклерк, невысокий лысый мужчина с аккуратной рыжеватой бородкой, энергично жестикулировал, обсуждая вельяминовскую статью. Листки, исписанные бисерным почерком Ма Ян, лежали на профессорском столе.
   - Вы понимаете, что предложили? Это переворот в технике беспроволочного телеграфирования! Немедленно оформляйте патент!
   - Бумагами уже занимается жена, это и её изобретение, - сказал Вельяминов. - А я хотел бы сделать экспериментальный образец катодной лампы. Если вы позволите воспользоваться университетской лабораторией...
   - Никаких возражений, месье Вельяминов! Всегда к вашим услугам. Только потребуется немного заплатить мастерам. А сегодня вечером непременно жду вас с супругой. Оказывается, у мадам Кюри нашлась последовательница в далекой Австралии. Просто удивительно!
  
   Вечер у профессора удался. Леклерк жил в просторной квартире с окнами, выходящими на тихий бульвар. В большой гостиной, по размеру похожей на спортзал, собрались женевские интеллектуалы-марксисты и политические эмигранты из самых разных стран. Спорили в основном о Бернштейне. Многие ругали ревизионизм, но некоторые поддерживали новации от австрийского социалиста. Доктор Федоров азартно спорил о возможности революции в России с каким-то немцем, не забывая потягивать пиво. Появление Ма Ян произвело фурор. Экзотическая красота кореянки даже приглушила дискуссию. В отношении прекрасной дамы социалисты проявляли старомодную галантность. Впрочем, во время спора поведение становилось менее джентльменским. Леклерк долго и нудно объяснял Ма Ян свои взгляды на дальневосточную политику, превознося заслуги Хирабуми Ито как великого японского реформатора, достойного ученика европейцев. Ростислав вспомнил, какую роль предстоит сыграть Ито в истории Кореи, и чем он кончит. Поэтому физик поторопился отвлечь профессора вопросом про его отношение к новейшим открытиям в естествознании. Леклерк с энтузиазмом откликнулся и начал рассуждать про работы Лоренца и Планка. Вельяминов заметил, что инерция мышления была еще очень велика: швейцарский профессор мыслил еще классическими категориями, для него перспективы квантовой теории казались совершенно неопределенными.
   - Месье Вельяминов, занимайтесь лучше своими катодными лампами. Теория Планка - пока чисто математический фокус, феноменологическое описание процессов излучения...
   Леклерк подошел к столу и взял бокал вина. Ростислав последовал его примеру, стараясь отвлечься от резкого запаха табачного дыма. Курильщики собрались в дальнем углу комнаты, среди них выделялась рослая дама. Не выпуская из пальцев длинной папиросы, она резким голосом рассуждала о каких-то редакционных делах.
   - Редакция должна быть в одном месте! Невозможно вести серьезную работу по переписке. И Жорж с этим согласен.
   - Вера Ивановна, голубушка, я уважаю Георгия Валентиновича, но не надо торопиться...
   Неужели это сама Вера Засулич? Революционерка, в прошлом народница, а ныне член редколлегии "Искры". Сейчас Вельяминов впервые видел человека, известного ему раньше из исторических книг, и остро чувствовал разрыв со своей эпохой. Вспомнив свой опыт партийной работы в двадцать первом веке, Ростислав отпустил несколько замечаний по поводу ведения марксистской пропаганды среди студентов и рабочих.
   - Необходима действительно боевая марксистская организация, без кружковщины и национального чванства, на основе революционной идеологии.
   - Партия, конечно, необходима, - заметила Засулич, - но вы забегаете вперед. Так можно впасть в якобинское сектантство в духе Бланки. Вы, наверное, читали последние статьи Ильина? Он чрезвычайно сильный полемист, но как марксист совершенно ортодоксален.
   Вельяминов не сразу сообразил, что Ильин - один из псевдонимов Ленина. Видимо, речь шла про статью "Что делать?".
   - Вера Ивановна, я тоже ортодоксальный марксист и во многом согласен с Ильиным, но сейчас дело не в нем. Нас время поджимает. Вы следите за дальневосточной политикой? После японо-китайской войны и боксерского восстания военное столкновение между Россией и Японией стало неизбежно. И российский, и японский капитал проникают в Корею, безобразовские молодцы рубят там лес - будто в Сибири мало деревьев, а японцы зарубили королеву Мин.
   - Японцы превращают Корею в колонию, - зло сказала Пак Ма Ян. - Император Коджон давно стал их марионеткой.
   - Вы ведь кореянка? - спросила Засулич. - В Корее что-нибудь знают о марксизме?
   - Пока немного, - ответила Ма Ян. - В основном сеульская интеллигенция, читающая на европейских языках. Но численность пролетариата растет быстро. Да и настроения крестьян меняются после разгрома восстания тонхак.
   - Так вот, - продолжил Ростислав, - Япония крайне бедна природными ресурсами, но после переворота Мэйдзи встала на путь индустриализации. Японские промышленники жизненно заинтересованы в угле, руде, рисе Кореи и не потерпят конкуренции. А со стороны России в дальневосточных аферах участвует придворная камарилья, не принимающая японцев всерьез. Поэтому компромисс маловероятен. Скорее всего, войну начнет Япония, причем в ближайший год, пока сибирская железная дорога не достроена до конца.
   - Ну и что? - недоуменно сказала Засулич, стряхивая пепел с папиросы. - Будет очередная колониальная война наподобие подавления боксерского восстания. Не могут же японцы всерьез противостоять европейской державе.
   - В том-то и дело, Вера Ивановна, что теперь уже могут. Англичане неплохо вооружили самураев. Японский флот гораздо сильнее российской тихоокеанской эскадры. Может получиться что-то вроде Крымской войны. Так что единственный шанс для Санкт-Петербурга - затянуть войну в расчете на истощение противника. Но в этом варианте тяготы войны лягут на русский пролетариат. В случае победы рабочим постараются заморочить головы ура-патриотической кампанией, но при поражении ситуация будет напоминать Францию 1871 года...
   Ростислав описывал международный расклад с позиции позднейших историков. Для марксистов начала двадцатого века возможность революции не в неопределенном будущем, а в ближайшие несколько лет означала необходимость серьезно заняться организацией. Вельяминов помнил из истории, что курс на вооруженное восстание партия взяла, когда первая русская революция фактически уже началась. Сейчас же пока шла подготовка второго съезда. Впереди раскол на большевиков и меньшевиков и долгие внутрипартийные склоки...
   Размышления Вельяминова прервал возмущенный голос профессора Леклерка.
   - Я ни в коем случае не одобряю выход Аннама из-под французского протектората! Азиатская раса косна по своей природе и для развития требует обучения под руководством просвещенных европейских наций. Простите, мадам Вельяминова, но вы - редкое исключение.
   Ма Ян еле сдерживала ярость. В двадцать первом веке расизм был дурным тоном в приличном обществе, но сейчас взгляды доктора Гобино не шокировали даже европейских левых.
   - Месье Леклерк! Уверяю вас, что среди европейцев процент тупиц ничуть не меньше, чем среди азиатских народов.
   Федоров попытался перевести разговор на другую тему, взяв со стола последний номер "Трибюн".
   - Вы представляете, какую чушь пишет буржуазная пресса в погоне за популярностью? На одной странице сказки про гигантский управляемый аэростат из железа, якобы упавший на границе с Францией, и про таинственные знания тибетских шаманов. А на другой - здешние писаки смакуют подробности похождений какого-то бандита по имени или прозвищу Ле Мюэ. Ходят слухи, что это лондонский душегуб Джек Риппер перебрался в Женеву.
   Ростислав пытался вспомнить, в какие годы Джек Потрошитель наводил страх на Англию. Пак Ма Ян сообразила быстрее:
   - Это исключено! Маньяк не может выключить свою манию на десяток лет. Наверно, Ле Мюэ - местный псих.
   Ма Ян бесцеремонно выхватила газету из рук Федорова и бегло проглядела статью.
   - Ну вот видите - здешний маньяк не режет людей, а ломает им шеи одним ударом. Вероятно, владеет ударной техникой боя.
  
   Споры переросли в склоки, и гости стали постепенно расходиться. Ростислав и Ма Ян шли пешком вдоль набережной. Вельяминов рассмеялся и сказал:
   - Всё-таки я доволен сегодняшним сборищем, дорогая. Мы постепенно врастаем в нынешнее общество. Может быть, сумеем присоветовать здешним марксистам что-нибудь дельное, исходя из опыта двадцатого века. Но прежде нужно изучить местные реалии, завоевать авторитет в революционном движении.
   - Я согласна, что надо по возможности ускорить движение человечества к социализму и предотвратить торжество реакции, случившееся в 1991 году. Но этот Леклерк меня разочаровал, - фыркнула кореянка. - Не социал-демократ, а какой-то куклуксклановец.
   - Увы, до толерантности еще очень далеко. Но твои достижения в экспериментальной физике наверняка переменят взгляды профессора. Он всё-таки ученый, а не лавочник.
   - Хотелось бы верить, но... - ой, Слава, что там?
   Из темных аллей парка Монрепо донесся отчаянный женский крик. Вельяминов рванулся на голос, выхватывая из притороченных под сюртуком ножен купленный на днях охотничий кинжал. Ма Ян посмеивалась над приобретением Ростислава, но теперь остро заточенная железяка могла пригодиться. В "смутные девяностые" ученый провел немало времени в спортзале, осваивая азы обращения с холодным оружием. Весьма полезные навыки для Москвы эпохи дикого капитализма. В лунном свете физик разглядел упитанного мужика, вытаскивающего сумочку из рук лежащей женщины. Ма Ян опередила Ростислава и ловко ударила грабителя по шее ребром ладони. Удар, хоть и не очень сильный, заставил отморозка сжаться и выронить добычу. Вельяминов тем временем чиркнул по лбу бандита острием кинжала. Кровь из длинной раны потекла в глаза. Луна осветила окровавленное лицо - физик узнал полковника Никитина и от души выругался по-русски. Полковник тоже матюгнулся, разглядев противников. Похоже, офицер понял, что без оружия с Ростиславом ему не совладать. Никитин с неожиданной для его комплекции быстротой отпрыгнул в сторону и скрылся в зарослях. Ма Ян нагнулась, чтобы пощупать пульс у лежащей женщины, но тут же разочарованно махнула рукой. Всё было ясно и так: полковник свернул своей жертве голову, как курице.
   - Черт, как я раньше не догадался! - раздраженно сказал Вельяминов. - Никитин и есть пресловутый бандит Ле Мюэ, то есть немой. Лингвистические способности полковника практически нулевые, владеет только русским матерным. А женевские уголовники вряд ли знают русский. Для них Васька немой и есть.
   - Полагаю, хроникёры, сравнившие Ле Мюэ и Джека Потрошителя, были отчасти правы, - заметила кореянка. - Твой знакомый тоже охотится на проституток. Покойная надушена дешевым парфюмом сверх всякой меры. И платье, насколько я могу разглядеть в потемках, подходит именно для такого рода ночных занятий. Видимо, у господина полковника возникли серьезные проблемы с психикой.
   - Ты прямо Шерлок Холмс в юбке, - усмехнулся Ростислав, - но теперь нам лучше убраться отсюда подальше. Имей в виду, дорогая, дактилоскопия уже изобретена.
   Ма Ян смущенно отдернула руку от трупа и вскочила, прислушиваясь к ночным шорохам. Вельяминов спрятал в ножны кинжал, подхватил девушку под руку и увлек ее прочь от места трагедии.
  
   На следующий день Вельяминов и Ма Ян отправились в университетские мастерские. Рекомендации от Леклерка сделали своё дело - в мастерских гостей ждали и охотно шли им навстречу. Пожилой мастер с лихо закрученными под кайзера Вильгельма II усами показал стол с бунзеновской горелкой и печь со стеклянным расплавом. Сам месье Луи оказался опытным стеклодувом. После короткой беседы с кореянкой и разглядывания эскизов он уверенно взялся за изготовление колб для радиоламп. Тем временем Ростислав нарезал проволоку - из объяснений университетских служащих он понял, что тугоплавкий сплав был близок по составу к нихрому. Первой радиолампой должен стать простенький диод с катодом прямого накала.
   Когда Луи подал первую заготовку, предварительно отпустив стекло на малом огне, Ма Ян уже выгнула из проволоки электроды, а Вельяминов собрал испытательный стенд с измерительными приборами и гальваническими батареями и подготовил вакуумный насос. Девушка умело вставила электроды и впаяла их в стекло, оставив трубку для подключения насоса. Когда колба немного остыла, Ростислав подсоединил насос и начал крутить ручку привода.
   - Когда привод ручной, фитнесс обеспечен на рабочем месте, - пошутил физик, глядя на манометр.
   Когда стрелка манометра замерла вблизи нуля, Вельяминов окончательно запаял колбу на бунзеновской горелке, потом установил готовую лампу на стенд. Кореянка взяла карандаш, готовясь записывать показания приборов, но после включения диод ярко засветился. Луи присвистнул. А Ма Ян разочарованно сказала:
   - Вместо радиолампы мы изобрели газосветные трубки для световой рекламы. Вакуум недостаточен, а другого подходящего насоса в мастерской нет.
   Ростислав почесал затылок.
   - Не унывай, прорвемся! Ма Ян, я ведь постарше тебя и застал в детстве ламповые телевизоры. Помню, что внутри ламп был серебристый налёт - след химического поглотителя. Вроде бы кальций или какой-то щелочной металл. Надо проконсультироваться со здешними химиками.
  
   Через неделю Ма Ян и Ростислав в Женевском университете уже демонстрировали Леклерку и Федорову первый радиоприемник с вакуумным диодом в качестве детектора. Из подключенного телефона отчетливо звучали телеграфные сигналы, передаваемые Луи с помощью вибратора Герца из соседнего корпуса.
   - Это пока игрушка, - с улыбкой сказала Ма Ян, - но всё-таки лучше когерера Попова и Маркони. Нам удалось принимать сигналы удаленных радиотелеграфных станций даже на короткую антенну.
   - Мы уже подали заявку на швейцарский патент, - добавил Вельяминов. - И есть еще кое-какие идеи по поводу устойчивой передачи электромагнитного сигнала на большие расстояния.
   - Ростислав Александрович, извините, вы сказали "передача на большие расстояния"? - возбужденно выкрикнул врач.
   - Да, волны Герца способны распространяться очень далеко, - подтвердил физик. - Доказано экспериментально.
   - Дело в том, что один мой хороший знакомый рассказывал про передачу на большие расстояния энергии взрыва.
  
   Ростислав замолчал, вспоминая давно прочитанное. Интересуясь историей науки, он несколько раз встречал в разных мемуарах упоминание об одном петербургском профессоре-марксисте, опубликовавшем сообщение об изобретении аппарата для "передачи энергии взрыва с помощью электричества". Однако что это значило? Вскоре после этой публикации профессор погиб при очень странных обстоятельствах. Вот только когда это случилось?
   - Александр Иванович, случайно фамилия вашего знакомого не Филиппов? Автор "Осажденного Севастополя"? - спросил физик.
   - Значит, вы тоже знакомы с Михаилом Михайловичем? Я имел возможность общаться с ним в Петербурге.
   Похоже, Филиппов еще жив. Но есть ли возможность спасти его? Вельяминов усмехнулся, представив себе гипотетический визит к профессору. Является странный субъект из Женевы и предупреждает о непонятной опасности. Интересно, Филиппов сразу даст в морду, приняв за полицейского шпика, или, не прерывая вежливой беседы, пошлет за психиатром?
   - Александр Иванович, с профессором Филипповым я лично не знаком. Но кое-что о нем слышал. Информация не слишком хорошая - профессору угрожает серьезная опасность. Простите, не могу раскрыть все свои источники. Да и сведения отрывочные. Кто-то хочет его убить. Кто конкретно - не знаю. Может, охранка, а может, японская разведка. Это связано с его изобретением. Если хотите Филиппову добра, пошлите ему письмо или лучше телеграмму поубедительнее, чтобы он не писал никаких опрометчивых статей, касающихся его работы, а выезжал побыстрее за границу. Так будет лучше и лично Михаилу Михайловичу, и всему социалистическому движению.
   Федоров задумался. Леклерк быстро перевел разговор на перспективы развития электровакуумной техники, особо напирая на проблемы с патентованием и пути их преодоления. Потом, взглянув на часы, извинился:
   - Прошу прощения, господа, я вынужден откланяться. Меня ждут в мэрии.
  
   Профессор быстрым шагом вышел из лаборатории. Через несколько минут Ма Ян, Вельяминов и Федоров тоже засобирались. Погода стояла великолепная, и друзья решили прогуляться по вечерней Женеве и дойти до Сешерона пешком. Стемнело, переулок освещали только тусклые газовые фонари на массивных чугунных столбах. Неспешный разговор об изобретении профессора Филиппова прервал истошный женский крик. Выбежав за угол, Ростислав увидел кричащую девушку, похоже, продавщицу из соседнего модного магазина, и лежащее рядом с фонарным столбом изуродованное тело Леклерка.
  
   Глава 3. Друзья и враги.
   - ... всё-таки следовало рассказать полиции. Я чувствую себя виноватой. Профессор Леклерк столько сделал для нас, несмотря на свои предрассудки.
   - Ма Ян, любимая, ты же понимаешь, что мы ничего не сумеем растолковать здешним ментам. Или ты хочешь рассказать про ЦЕРН, про эксперимент и про личность Ле Мюэ - Никитина? Вот будет материал для здешних психиатров!
   Вельяминов и Ма Ян вполголоса беседовали, не слушая бубнящего латинские молитвы кюре. Панихида шла в старинном готическом соборе в католическом пригороде Женевы.
   - Ростислав, почему Никитин так поступил? Он совсем спятил после переноса? Стал маньяком?
   - Не думаю. Василий никакой не маньяк, он вполне адекватен, но действует в соответствии с собственным стереотипом и собственной логикой. Как во вражеском тылу где-нибудь в Афганистане. Языка не знает, российское консульство пока, вероятно, не нашел. Чтобы добыть франки на пропитание, он грабил всех подряд и убивал, чтобы не оставлять свидетелей. Как говорится в одном бородатом русском анекдоте, "десять старушек - уже рубль". А Леклерк был одет довольно богато.
   - Я не о том, - поморщившись, сказала кореянка. - Раньше Ле Мюэ действовал жестоко, но по-своему рационально. Убивал одним ударом, брал деньги и уходил. Парк Монрепо - сейчас место глухое, удобное для грабителя. Вполне понятно, что мы стали свидетелями преступления, срезая дорогу через парк. А профессор убит в людном районе, недалеко от университета. Там убийца рисковал очень сильно. Зачем, если есть Монрепо и окраины? И лицо изрезано ножом. Так убивают в припадке ненависти. Но Никитин раньше не знал Леклерка. Откуда ненависть?
   - Думаешь, убийца Леклерка - не Никитин? Какой-то местный псих начал подражать неуязвимому Ле Мюэ? Многовато маньяков для маленькой Женевы получается.
   - Не знаю, Слава. - Ма Ян нахмурилась, глядя на закрытый гроб, обтянутый плотной тканью.
   А Вельяминов прокручивал в памяти все детали рокового вечера. Крик перепуганной свидетельницы, лежащий на спине труп с лицом, залитым кровью, которая кажется черной в свете газового фонаря. Аккуратная бородка клинышком тоже в крови. Ростислав наконец сообразил, кого ему напоминал Леклерк. Бородка, как у Ленина. Правда, профессору было далеко за пятьдесят, а политический эмигрант Ульянов, он же Ильин, сейчас еще очень молод, моложе самого Вельяминова. Но Ленин точно приехал в Женеву в 1903, до второго съезда партии. Ростислав чувствовал, что уловил извращенную логику Никитина. Омоновец вряд ли помнил точные даты, но то, что Ленин жил в Женеве до революции, знал наверняка. Видимо, полковник следил за Вельяминовым, думая о возможной встрече коммуниста из XXI века с Лениным. Приняв профессора Леклерка за будущего вождя революции, Никитин в припадке острого антикоммунизма потерял способность критически мыслить. Действительно, профессора убил маньяк. Но, поняв свою ошибку, отморозок может повторить покушение, действуя более осмотрительно. Если Ленин сейчас в Женеве, риск огромен. Физик вспоминал когда-то прочитанные воспоминания Крупской и Троцкого, но даты никак не шли в голову.
   Панихида закончилась. Задумавшись, Ростислав столкнулся на выходе из церкви с невысоким лысоватым молодым мужчиной, машинально извинился и, приглядевшись, остолбенел. Этого человека Вельяминов уже видел. В Мавзолее.
   - Товарищи, вы еще не знакомы? - из столбняка физика вывел голос Федорова. - Мы ведь соседи. Владимир Ильич и Надежда Константиновна тоже недавно поселились в Сешероне.
   Ростислав взял себя в руки и пробормотал несколько приличествующих ситуации фраз, неуклюже поклонившись стоящей рядом Крупской. Миловидная молодая дама ничем не напоминала заслуженную деятельницу наркомпроса с кадров черно-белой кинохроники сталинских времен. Ма Ян быстро нашла общий язык с Надеждой Константиновной, заговорив о связи просвещения и пропаганды марксизма в различных странах. А Вельяминову пришлось нелегко. Ульянов засыпал его вопросами о рабочем движении в Австралии. Физик выкручивался, подчеркивая удаленность опаловых копей от больших городов и переводя разговор на общие проблемы марксистской теории. К счастью, Ма Ян (предложившая называть себя Мери) вставила несколько дельных замечаний про успехи социалистов в Квинсленде. В Южной Корее история Австралии преподавалась лучше, чем в Европе. А Ленину явно импонировало жесткое отношение новых знакомых к бернштейнианству.
   - Это архиправильно, товарищи! Ревизионизм - не усовершенствование марксизма, напротив, он мешает построить действительно революционные партии. Возьмите как пример германскую социал-демократию...
   Владимир Ильич непринужденно оперировал множеством фактов, на память приводил статистические данные по экономике разных стран. Факты общественной жизни объяснялись материальными причинами без идеалистической болтовни и морализирования. Такой подход, близкий не столько к гуманитарному, сколько к естественнонаучному, нравился физику.
   Выяснилось, что Ленин уже познакомился со статьями Вельяминовых по дальневосточному вопросу и высоко ценил проведенный марксистский анализ экономической и военно-политической обстановки.
   - Сегодня вечером ждем вас, поговорим обстоятельно, - Владимир Ильич улыбнулся, глядя снизу вверх на Ростислава. - Придут товарищи из разных марксистских организаций.
  
   Ленин и Крупская сняли в Сешероне отдельный домик. Жилые комнаты находились на втором этаже, а весь первый занимала огромная кухня с массивной угольной плитой. Вести хозяйство помогала Елизавета Васильевна, мать Крупской.
   - Добро пожаловать в приют контрабандистов, - с улыбкой сказала Надежда Константиновна, показывая на сложенные вдоль стен разнокалиберные деревянные ящики. - Так наше пристанище прозвал товарищ Игнат. С мебелью у нас плоховато, вот и приспосабливаем ящики из-под книг. Редакционных бумаг накапливается - целые горы. Вы тоже принесли рукописи?
   Крупская показала взглядом на объемистый саквояж в руках физика.
   Ма Ян и Ростислав едва сдержали смех - в ЦЕРНе тоже для хранения скапливающихся бумаг частенько использовали упаковку, в которой перевозили оборудование. Вслед за Вельяминовыми на кухню вбежал лохматый парень в пенсне со стопкой исписанных листков в руках.
   - Ну сколько можно согласовывать? Владимир Ильич, вы говорите одно, Вера Ивановна - другое, а выход номера задерживается. Разве стоило ради этого ехать из Парижа?
   - Лев Давидович, не волнуйтесь, - попыталась успокоить гостя Крупская. - Сейчас главное - провести съезд, а редакционные дрязги подождут. Кстати, разрешите вас познакомить с Мери и Ростиславом Александровичем.
   Вот это знакомство! Вельяминовы с интересом смотрели на Льва Давидовича Бронштейна, в будущем вошедшего в историю под псевдонимом Троцкий. Руководитель Петросовета, один из вождей Великой Октябрьской социалистической революции, председатель реввоенсовета, изгнанник, до конца борющийся за социализм, создатель Четвертого Интернационала, оклеветанный на родине и убитый завербованным испанским отморозком в далекой Мексике.
   Пока будущий "демон революции" напоминал студента во время трудной сессии. Однако соображал он быстро: из объяснений Ленина Бронштейн сразу вычленил главное и засыпал Ма Ян и Ростислава предложениями написать серию статей по дальневосточным делам для "Искры". Вельяминовы согласились без дополнительных условий. Физик восстанавливал в памяти последовательность событий, связанных со вторым съездом РСДРП. Дебаты вокруг устава, раскол на большевиков и меньшевиков. Можно ли что-то изменить? Видимо, разрыв с правым крылом неизбежен, но надо сразу максимально усилить большевизм. И здесь ключевое звено именно Троцкий. При голосовании по уставу он принял сторону меньшевиков, хотя в остальном был ближе к большевикам. После съезда Лев Давидович неоднократно пытался примирить две фракции, в итоге перессорился почти со всеми и оставался с небольшой группой последователей вплоть до 1917 года.
   Ленин заговорил о плане построения партии, о необходимости жесткой дисциплины, видимо, готовясь к будущим дебатам на съезде. Троцкий вставлял осторожные замечания про необходимость расширения рядов партии.
   - Нет, нет и нет, - эмоционально отмахивался Владимир Ильич, - пусть лучше десять работающих формально не будут в партии, чем принять одного болтающего!
   - Согласен, - Вельяминов поддержал Ленина, - члены партии - передовой отряд революции, а сочувствующие - резерв. Когда революция на подъеме, сочувствующие найдутся обязательно.
   - Вы считаете, что в России революция может быть в скором будущем? - спросила Крупская.
   - Я читал "Развитие капитализма в России", - сказал Ростислав, глядя на Ленина. - Из ваших данных следует, что рост промышленности сопровождается кризисом общины. После крестьянской реформы помещики оттяпали немалую часть земли. С другой стороны, прогресс медицины снизил детскую смертность. В результате деревня банально перенаселена. Любой заурядный кризис перепроизводства в городе блокирует отток лишнего сельского населения. Это об экономических факторах. А неудачная война обострит все противоречия. Вспомните франко-прусскую войну и Парижскую коммуну. Значит, желательное и возможное развитие событий - синхронизация промышленного и аграрного кризисов на фоне войны.
   - Синхронизация... интересное выражение, но скажите, уважаемый Ростислав Александрович, какие практические выводы следуют из вашего анализа?
   - Владимир Ильич, вы сами ответили на вопрос "что делать?" в статье с таким же названием. Строить боевую партию. Вот только позвольте мне как стороннему, но благожелательному наблюдателю, дать несколько советов. Не надо забывать про сроки, считайте, что на дворе 1787 или 1869 год. Следовательно, помимо общей марксистской пропаганды нужна очень мощная агитация, привязанная к практическим проблемам. И чисто техническая подготовка на случай восстания и гражданской войны. Требуются профессиональные военные, обязательно нужно агитировать солдат - в случае неудачной войны это подходящая среда.
   Вельяминов чувствовал неловкость, выступая в роли оракула. Но другого варианта не было. Физика успокаивало только то, что он транслировал Ленину и Троцкому их же собственные, только более поздние выводы. Люди всегда внимательнее слушают собеседника, излагающего их мысли. Ма Ян добавила:
   - Запасайтесь оружием и средствами связи. Когда обстановка обострится, это будет сложнее.
   - Согласен, оружие крайне необходимо. А конспиративная связь между организациями у нас постепенно налаживается, - сказал новый гость, молодой мужчина с интеллигентным лицом.
   - Проходите, проходите, товарищ Клэр, - приветствовал вошедшего Ленин. - Вам будет интересно пообщаться с австралийскими марксистами.
   - Рад познакомиться, - Ростислав протянул руку Клэру, судорожно пытаясь вспомнить, какому видному деятелю принадлежала эта кличка (ник, как по интернетовской привычке про себя выражался ученый). - Но миссис Мэри говорила о другой связи.
   Для человека двадцать первого века роль связи на войне очевидна. Но в 1903 году командиры передают большую часть приказов конными гонцами. Если на море Попов и Маркони уже начали внедрять радиотелеграф, то на суше и простой полевой телефон - серьезное достижение. Ростислав и Ма Ян подготовили демонстрацию возможностей новых технологий. Физик достал из саквояжа фанерную коробку.
  
   Ма Ян вытянула из коробки и размотала тонкую медную проволоку. За конец взялся Ростислав. Кореянка повернула несколько рычажков на крышке. Через минуту послышалось негромкое шипение.
   - Это экспериментальная радиотелефонная станция, - пояснил Вельяминов. - Обеспечивает дальнюю голосовую связь.
   Ма Ян и Ростислав доделали приемопередатчик в день смерти Леклерка. В ход пошли все готовые триоды нужного качества. Про разработку трехэлектродных ламп, в отличие от диодов, Вельяминовы ничего не говорили покойному профессору, рассчитывая сохранить техническую информацию в тайне, насколько возможно. Впрочем, конструкция пока оставалась еще сырой, а доля бракованных триодов выходила за любые нормы.
   В комнате зазвучал слегка искаженный самодельным динамиком хрипловатый голос Федорова:
   - Слушаю вас... Пардон, забыл, включаю прием...
   Ма Ян с очаровательным акцентом проговорила в микрофон:
   - Слышим вас хорошо. Скажите товарищам что-нибудь для дополнительной проверки передачи звука. Прием.
   - Что сказать... Телефонировать без проводов - дело хорошее. А песня, наверно, тоже передастся эфирным образом.
   Врач прокашлялся и запел:
   - Отречемся от старого мира,
   Отряхнем его прах с наших ног.
   Нам враждебны златые кумиры,
   Ненавистен нам царский чертог...
  
   Собравшиеся у Ленина социалисты тоже подхватили лавровскую "Марсельезу". Ростислав обратил внимание на профессионально поставленный голос Клэра. Пожалуй, в двадцать первом веке он мог бы с успехом выступать на эстраде. Уж всяко лучше какого-нибудь Киркорова.
   - Вот, Глеб Максимилианович, - сказала Крупская, - технический прогресс скоро позволит вам исполнять "Варшавянку" сразу для тысяч слушателей.
   - И вести пропаганду на расстоянии, - уточнил Владимир Ильич.
  
   Вельяминов наконец вспомнил настоящую фамилию товарища Клэра. Глеб Максимилианович Кржижановский, революционер и поэт. Его "Варшавянка" и "Красное знамя" продолжали звучать на демонстрациях и митингах коммунистов двадцать первого века.
   Троцкий вокальными способностями не блистал ни в малейшей степени. С коротким смешком он заметил:
   - Родители пытались научить меня музыке, но успехов не добились. Купили за шестнадцать рублей у разорившейся помещицы клавесин, извлекли из-под деки дохлых мышей, но в моих руках инструмент звучать отказался. Сестры немного освоили, а я предпочел марксизм.
   - Ну в марксизме, дорогой Лев Давидович, вы разбираетесь получше многих почтенных ученых филистеров, - сказал Ленин. - А хорошая музыка всегда жизнь скрашивает.
   Тем временем Ма Ян прервала сеанс связи, а Ростислав свернул антенну, пояснив:
   - Для начала требуется оснастить аппаратами связи наиболее крупные подпольные организации в Москве, Петербурге и крупнейших промышленных центрах, а также, естественно, заграничные центры. Это позволит отслеживать ситуацию в России в режиме реального времени, а когда вопрос о вооруженном восстании станет актуальным, организовать выступление в подходящий момент и координировать действия различных групп.
   Вельяминов помнил, что одной из главных причин поражения декабрьского восстания 1905 года в Москве было отсутствие одновременных выступлений в других городах. Тогда царизм смог разгромить петербургский Совет и перебросить войска в Москву. Удастся ли изменить историю?
   - Ростислав Александрович, ваш аппарат действительно в состоянии обеспечить связь между Москвой, Питером и Женевой? - спросил Кржижановский. - Я читал об опытах Маркони, его аппараты, судя по описанию, выглядят гораздо внушительнее.
   - Эта установка - пока только прототип. Но принципиальные технические проблемы уже решены. Способ дальней радиопередачи при помощи аппаратуры малой мощности основан на обнаруженном нами эффекте, неизвестном пока Маркони и другим исследователям.
   Физик имел в виду существование ионизированного слоя в атмосфере, отражающего короткие радиоволны. Хотя Хэвисайд уже предсказал существование такого слоя, до его практического открытия и массового использования коротковолновой радиосвязи оставались многие годы. Трудноперехватываемая связь могла стать для революционеров тузом в рукаве. Поэтому Ростислав и Ма Ян с самого начала старались поднять максимальную рабочую частоту радиоламп...
  
   Вокзальная площадь Женевы была заполнена народом. В толпе сновали мальчишки-продавцы газет, выкрикивая немудреную рекламу. Вельяминовым плохо удавалось смешаться с местной публикой. Очень высокий по местным понятиям "англичанин" и маленькая азиатка выделялись, несмотря на тщательный подбор одежды в соответствии с советами здешних социалистов. Ростислав нервничал, посматривая на башенные часы. Ма Ян старалась успокоить мужа:
   - У нас полно времени. До отхода венского поезда еще два часа, можем спокойно погулять в Монрепо.
   - Может быть, мы ошиблись, решив уехать в Россию сразу, как только раздобудем британские паспорта. Ленину и другим видным марксистам по-прежнему угрожает опасность со стороны Никитина.
   - Слава, ты всё правильно сделал. После встречи с товарищами неделю назад ты предупредил Троцкого и Кржижановского об угрозе. Опытные конспираторы приняли меры, наладили наблюдение в Сешероне. Один раз Никитин появился неподалеку, но товарищи набили ему морду.
   - Вот именно, всего лишь слегка врезали, когда надо было убить! Черт бы побрал викторианские нравы! У них, понимаешь ли, нет прямых доказательств, что Никитин враг. Надо было найти контакты с эсерами - этим ребятам решительности не занимать.
   - Видимо, не хотели осложнений для русских политэмигрантов. К тому же сегодня делегаты съезда уезжают в Брюссель - мне по секрету сказала Наташа, супруга Льва Давидовича. - А что касается Никитина... Помнишь роман Мэри Шелли? Там действие происходит как раз в Швейцарии, причем в окрестностях Женевы. Доктор Франкенштейн соединяет части трупов, и получается чудовище, убивающее людей. Так и капитализм начала двадцать первого века соединяет разные идеологические системы - кусок от государственного патриотизма, кусок от либерализма, кусок от православного фундаментализма, даже кусок от сталинизма. А в итоге получается фашистский монстр в лице некоего полковника.
   - Ма Ян, любимая, у тебя лучше получается войти в здешнее общество, чем мне, - признался Ростислав. - Пожалуй, стоит принять твое предложение и для успокоения нервов прогуляться в парке.
  
   По дороге в парк Вельяминовы подошли к дому Федорова. Около жилища врача суетились люди, занося пациента в залитой кровью одежде. Приглядевшись, Ма Ян и Ростислав узнали Троцкого. Рядом стояла красивая невысокая девушка с растрепанными волосами - Наталья Седова.
   Ма Ян подошла и начала осторожно расспрашивать. Со слов Натальи Ивановны выходило, что в последний момент Троцкий и Дмитрий Ульянов уговорили Ленина ехать в Брюссель вместе. На всякий случай сесть в поезд решили не на женевском вокзале, а на следующей станции Нион. От Сешерона до Ниона добирались на извозчике. Уже около станции Седова заметила, что их преследует одинокий велосипедист. Лев Давидович узнал Никитина, с которым успел столкнуться накануне. Слишком поздно! Несмотря на толпу пассажиров, собравшихся на станции, омоновец подбежал и попытался ударить Ленина ножом. Троцкий бросился наперерез, получил удар ножом в грудь, но братья Ульяновы не пострадали. Дмитрий Ильич сумел выбить нож. После этого Никитин нокаутировал опешившего от такой наглости полицейского и вскочил на платформу проходящего товарняка.
   Несмотря на тревогу за здоровье раненого товарища, Ленин и Крупская сели в свой поезд, чтобы вовремя прибыть в Брюссель, а Наталья Ивановна наплела очухавшемуся полицейскому про психопата, преследующего ее мужа. Похоже, нионский страж порядка поверил - оборванный, с выросшей неопрятной бороденкой, омоновец и впрямь производил впечатление умалишенного. Дмитрий, начинающий врач, остановил кровотечение и обработал рану подручными средствами. Но требовалось более серьезное лечение, и Ульянов-младший вспомнил про опытного коллегу Федорова. На извозчичьей пролетке Седова и Дмитрий отвезли раненого в Сешерон. Александр Иванович разместил пациента в своей приемной и обещал полное выздоровление месяца через два. Наталья осталась ухаживать за мужем.
   Вельяминов искренне сочувствовал Троцкому, но поневоле просчитывал изменение ситуации по сравнению с известной из истории партии. Лев Давидович жив, но на второй съезд РСДРП поехать не может. Последнее время Ростислав убеждал Троцкого примкнуть в случае раскола к Ленину и другим будущим большевикам. Теперь Лев будет обдумывать предмет дискуссии, лежа на больничной койке, а на съезде меньше будет попыток компромисса.
   Выслушав заверения Федорова, что уход за раненым товарищем будет наилучшим, а жизни его ничто не угрожает, и, отдав Седовой половину оставшихся после покупки паспортов денег, Ростислав и Ма Ян отправились на вокзал. В вагон второго класса венского поезда Вельяминовы сели в последний момент. Если к домашнему быту и к лабораториям начала двадцатого века пришельцы из будущего уже успели привыкнуть, то старинный поезд снова вызвал ощущение исторической реконструкции. Надраенные латунные ручки и отполированное дерево. Проводник в расшитом мундире - пышнее, чем у генералов двадцать первого века. Паровоз с огромной торчащей трубой (Ма Ян, хихикнув, сравнила ее с лингамом) неторопливо потянул вагоны, извергая клубы черного дыма...
   Долгое путешествие по Европе, в отличие от привычного четырехчасового перелета от Куантрена до Шереметьева, позволяло отвлечься от женевской жизни, прежде чем втянуться в российскую. Вагон представлял собой особый мирок. Ростиславу успели надоесть разговоры попутчиков - французских коммерсантов - о ценах в Вене и Константинополе, о недавней англо-бурской войне и о только что случившемся убийстве в Белграде короля Александра и королевы Драги. Во время остановки в Цюрихе Ма Ян купила свежие газеты. Журналисты самых разных направлений наперебой возмущались бесцеремонностью царской охранки, подсылающей убийц к политическим эмигрантам на территорию суверенной Швейцарской конфедерации. Но, судя по тем же статьям, женевским полицейским так и не удалось изловить Никитина. Что сталось с ментом из двадцать первого века, Ростислав и Ма Ян могли лишь гадать.
   В Вене путешественники устроили короткую прогулку, осмотрев собор святого Стефана и Шенбрунн, где обитал престарелый император Австро-Венгрии Франц-Иосиф. После такой туристической паузы Вельяминовы сели на московский поезд. Непривычным для Ростислава оказался пограничный контроль посреди Польши - впереди была Российская империя. Вельяминов беспокоился из-за паспорта, но голландец сработал на совесть: царский пограничник, не найдя контрабанды или запрещенной литературы в скудном багаже (упакованные в стружку радиолампы не вызвали никакого интереса), бегло глянул в документы и козырнул, приветствуя "британского инженера" с супругой. Русские рабочие деловито заменили колесные тележки в соответствии с российской широкой колеей. Пейзажи за окном постепенно менялись - деревни выглядели всё беднее и грязнее. Черепичные крыши сменились соломенными. На станциях неопрятные бабы торговали подозрительно пахнущей снедью. Ма Ян морщила носик, выбирая что-нибудь относительно съедобное.
   Путешествие подходило к концу. Промелькнули подмосковные березовые и сосновые рощи, сёла с покосившимися избами сменились дачами, стилизованными под древнерусские терема. Кунцево, Фили... Не верилось, что через столетие здесь, на месте деревень и дачных поселков, будут кварталы многоэтажных домов, станции метро и забитые автомобилями дороги.
   - Господа! Поезд прибывает на Александровский вокзал, - объявил проводник. Луженая глотка с успехом заменяла трансляцию.
   Вельяминов, коренной москвич, с трудом вспомнил, что Александровским назывался будущий Белорусский вокзал. Скромное строение ничуть не напоминало хорошо знакомое помпезное здание. Выбравшись на пропахшую конским навозом площадь, Ростислав и Ма Ян наняли извозчика. Здоровенный бородатый мужик в нелепо раздутом кафтане, криво улыбаясь щербатым ртом, спросил:
   - Куда везти, барин?
   - Недалеко, на Лесную.
   В свое время доктор Федоров рассказал Ростиславу про недорогую, но достаточно удобную гостиницу. Там Вельяминовы и решили остановиться. Гостиница "Венеция", несмотря на пышное название, представляла собой заурядный двухэтажный домик рядом с огромными дровяными складами. Первый этаж был кирпичным, второй - деревянным. Портье с любопытством посмотрел на хорошо говорящего по-русски "англичанина" и маленькую "миссис Вильямс". Оставшись наедине, Ростислав и Ма Ян на время забыли про скопившиеся проблемы, про то, что денег осталось в обрез, про бродящего неизвестно где Никитина...
  
   Глава 4. Соперник Распутина
   Секретарская должность в генеральном консульстве Российской империи не была синекурой, хотя Женева не считалась мировым центром. Скромный чиновник Петр Сергеевич Кошелев злился на судьбу и на начальство. Генеральный консул, всю жизнь проработавший в министерстве иностранных дел, изволил уехать на воды в Карлсбад, а Петру Сергеевичу приходится доказывать местным газетчикам, что наемных душегубов из Петербурга к господину Бронштейну никто не посылал. Впрочем, женевские журналисты - полбеды: требуется написать отчет для ведомства его превосходительства Алексея Алексеевича Лопухина. А господин сенатор весьма щепетилен и может устроить большие неприятности подставившему его чиновнику, пусть официально и числящемуся за МИДом. Впрочем, и сидящий в Париже начальник заграничной агентуры охранного отделения господин Ратаев, недавно сменивший ушедшего на повышение Рачковского, тоже далеко не подарок. Убийство одобрит, провал агента - нет. Хотя все и так прекрасно понимают, что дипломатический статус - лишь прикрытие для слежки за политическими эмигрантами, коих так много в Швейцарии. После публичного скандала перспективы дальнейшей карьеры, и без того сомнительные в отсутствии серьезной протекции, становятся совсем призрачными.
   Выпроводив очередного щелкопера, Петр Сергеевич откинулся на спинку массивного кресла, вздохнул и вполголоса выругался. Кто-то кашлянул за его спиной. Обернувшись, чиновник увидел оборванного бродягу.
   - Ты кто такой? Как прошел в консульство? Немедленно убирайся! Сейчас позову охрану!
   - Ваше превосходительство! Вы обязаны выслушать меня во имя высших интересов Российской империи и православной веры.
   Высокопарная речь настолько не сочеталась с видом и запахом оборванца, что секретарь невольно улыбнулся. Да и неуклюжая лесть в виде титулования "превосходительством" прозвучала очень забавно.
   - У вас есть три минуты.
   - Послушайте... Меня зовут Никитин Василий Степанович. Дело в том, что я из будущего. Только я могу предотвратить революцию и спасти Российскую империю. Не прислушаетесь ко мне - всем каюк.
   Кошелев потянулся к шнурку звонка, но незваный визитер бесцеремонно перехватил руку чиновника своей грязной лапой.
   - Сиди и не рыпайся! Не вздумай дурку вызвать! Вот смотри и думай - кто и когда эту штуку сделал.
   Никитин выложил на стол прямоугольную коробочку, в которой любой человек двадцать первого века узнал бы мобильный телефон.
   - Специально берег заряд для такого случая.
   - Занятная безделушка, тонкая работа - сказал Кошелев. - Не пойму, из чего сделано. Похоже на слоновую кость. Никогда не видел ничего подобного. Где вы это взяли?
   Вместо ответа гость нажал на кнопку. Экран засветился, на нем появился логотип "Моторолы" и надпись "сеть не найдена". Никитин нажал еще несколько кнопок - зазвучала музыка, на экране соблазнительно завертелась Бритни Спирс.
   Секретарь консульства хмыкнул:
   - Движущиеся французские открытки... Очень мило.
   Экран внезапно погас.
   - Аккумулятору кранты! - ругнулся Никитин.
  
   - И всё-таки где вы раздобыли этот раритет? - снова, уже с большим интересом спросил секретарь.
   - Да пойми ты, балда, что эту штуку сделают через сто лет! А в семнадцатом году случится революция и таких, как ты, буржуйчиков красные будут пачками стрелять и на куски рвать. Церкви божьи осквернят! А меня бог сюда послал, чтобы замочить ихнего главного Бланка, то есть Ленина, то есть Ульянова...
   Омоновец заливался соловьем, превосходя Солженицына с Радзинским в описании ужасов грядущей революции и ГУЛАГа. Кошелев, опытный агент, в это время пытался определить, кто такой этот странный субъект. Хамские манеры и внешний вид не сочетались с правильной речью, пусть и насыщенной жаргонными словечками. Выдать мазурика женевской полиции - дело нехитрое и в определенном смысле приятное, но оправдаться перед здешним общественным мнением уже не удастся. К тому же наболтать в полиции головорез сможет всё, что взбредет в голову. После такого скандала точно придется вместо Женевы отправиться куда-нибудь в Туруханский край надзирать за ссыльными. После очередной порции пророчеств Петр Сергеевич вспомнил рассказ своего питерского знакомого про склонность императорской четы к разного рода мистике. Дочь статс-секретаря Танеева (так звали знакомого) начала появляться при дворе и собирается стать фрейлиной её величества Александры Федоровны. Раздосадованная отсутствием долгожданного сына императрица после рождения четвертой дочери начала давить на синод с требованием канонизировать Серафима Саровского, чьи предсказания интерпретировались в благоприятном для Николая II духе. Дескать, первая половина царствования будет сопровождаться бедами, зато во второй наступит счастье и процветание. При дворе крутились всевозможные шарлатаны: от французского мага Филиппа до козельского дурачка Митеньки. А этот проходимец, как бишь его, Никитин, пожалуй, ничем их не хуже. Какая разница - Митенька или Васенька. Пророк или умалишенный - неважно. Отмыть, приодеть - и пусть произносит свои апокалиптические пророчества перед придворными дамами и перед самой царицей. А странная вещица, показывающая весьма скабрезные картинки, вполне сойдет за магический амулет. Решено! Пока господин генеральный консул не вернулся из отпуска, надо вывезти Никитина в Россию и познакомить его с Анютой Танеевой, а вопрос о происхождении гостя отложить. Главное - к революционерам, и эсерам, и эсдекам, Никитин относится крайне отрицательно, а к православию - очень положительно. А какие перспективы откроются в карьере Кошелева, если его протеже будет иметь успех при дворе...
   - Господин Никитин! Я возможно сочту ваши сведения заслуживающими внимания и помогу добраться до Петербурга, если вы будете беспрекословно выполнять мои указания...
   Для омоновца путешествие из Женевы в Санкт-Петербург оказалось похожим на тюремное заключение. Никитин ехал в купе вместе с двумя шкафообразными субъектами, приставленными посольским чиновником. Еще в Женеве омоновец решил ничего не рассказывать сотрудникам охранного отделения про Вельяминова и Ма Ян. Информацию о других гостях из двадцать первого века лучше приберечь и остаться для имперских властей единственным источником сведений о будущем. Василий уже представлял себя советником императора, спасителем России. Наверно, сам бог поручил Василию миссию по предотвращению революции, направив его во времена святого царя Николая II. Может быть, доведется возглавить царское министерство внутренних дел, а то и стать премьер-министром. Лишь бы получилось расправиться с Лениным и другими большевиками. Любой ценой! По телевизору как-то расхваливали Столыпина, а чем Никитин хуже. Впрочем, мечты мечтами, а перед отъездом Кошелев с коротким смешком предупредил омоновца, что конвоирам приказано не вступать в разговоры с опасным бомбистом, то есть с Василием. На станциях молчаливые спутники вежливо, но непреклонно препятствовали любым попыткам Никитина выйти из вагона. Офицер из двадцать первого века пришел к неутешительному выводу: если, будучи лейтенантом, он мог бы без проблем справиться с мордоворотами из охранки, то сейчас шансы разжиревшего полковника в рукопашной были близки к нулю. Сам Кошелев ехал в соседнем купе, периодически отдавая конвоирам короткие распоряжения.
   В Петербурге прямо с Варшавского вокзала Никитина в закрытой карете отвезли на небольшую грязноватую улицу и провели в квартиру на третьем этаже. Под видом прислуги там дежурили сотрудники охранки. Омоновец понял, что оказался в комфортабельном заключении на конспиративной квартире, принадлежащей охранному отделению. Впрочем, после бомжевания в женевских закоулках это выглядело роскошью. Кошелев сразу дал понять, что дальнейшая судьба гостя будет зависеть от того, как успешно он усвоит правила поведения. С курсантских времен Василию не приходилось так плотно заниматься - чиновник приходил к нему каждый день и обрушивал кучу сведений об обстановке при дворе и характеристики влиятельных персон, чье расположение необходимо завоевать. Никитин уже сообразил, что роль пророка предполагает определенные правила игры, вспоминая телесеансы Кашпировского и Чумака. Наконец Петр Сергеевич остался доволен подопечным и с важным видом сообщил:
   - Милейший, завтра мы попробуем выйти в свет. Для вас это важнее, чем для меня. Между нами говоря, таких прорицателей можно найти на любом сельском базаре в Малороссии.
   Особой уверенности в голосе Кошелева, однако, не прозвучало, и Василий счел, что чиновник просто берет на понт. Омоновец догадывался: Петр Сергеевич серьезно превысил свои полномочия и всё поставил на продвижение женевского пророка в придворные круги. Про себя Никитин называл Кошелева антрепренером. Ничего, лишь бы свести знакомство с царской семьей - и Кошелеву придется шестерить перед омоновцем. Никуда не денется.
  
   На следующий день Никитина нарядили в крайне неудобный фрак и снова в закрытой карете привезли в роскошный дом на Крестовском острове. Офицер двадцать первого века был знаком с аристократическим обществом только из исторических фильмов, но, увидев здешнюю публику, сразу поверил - перед ним высшая знать империи. Долговязый, похожий на баскетболиста, господин в роскошном мундире с эполетами самоуверенно обсуждал перспективы разгрома Японии в скорой войне. Ему поддакивал мордастый толстяк, тоже в мундире, только другого покроя, который ассоциировался со старыми фильмами на военно-морскую тему. Толстый то нахваливал новые броненосцы и крейсера, то жаловался на нехватку средств для флота. Две похожих друг на друга дамы (брюнетки, явно южного типа) в длинных пышных платьях, развалясь на маленьком диванчике, увлеченно листали журнал на французском языке. На обложке Никитин с удивлением заметил свастику.
   К Кошелеву и Никитину подошла молодая, но удивительно некрасивая девица. Толстая, неуклюжая, почти без талии, подволакивающая опухшие ноги, с маленькими поросячьими глазками на простоватом круглом лице, обрамленном мягкими кудрявыми волосами, - вид совсем не аристократический, омоновец сначала принял ее за служанку. Однако Петр Сергеевич почтительно приветствовал толстушку:
   - Здравствуйте, здравствуйте, уважаемая Анна Александровна! Скоро шифр получите?
   - Ой, еще не скоро, - застенчиво ответила девушка. - Когда ее величество вернется из Саровской обители, не раньше. Святой Серафим обязательно поможет родить наследника.
   Долговязый скептически ухмыльнулся, пробормотав под нос что-то совсем непочтительное по отношению к императорской чете.
   Кошелев вернулся к роли конферансье и почтительно обратился то ли к Анне, то ли ко всем присутствующим:
   - Разрешите вам представить господина Никитина, о котором я говорил. Обладая необычайными способностями прозревать будущее, он готов поделиться результатами своих предсказаний, касающихся близкого будущего России и царствующего дома Романовых.
   - Это знак свыше! Недаром ее величество вчитывалась в предсказания святого Серафима Саровского! - Анна Танеева в экзальтации закатила глаза.
   Василий вдруг вспомнил давнишний фильм с Петренко в роли Распутина. Кстати, а где сейчас сам Гришка? Вроде бы он в это время резвился. Вот как надо действовать, а не думать про придворный этикет! Омоновец схватил со стола графин с водкой и вылил содержимое себе в глотку.
   - Развлекаетесь, господа аристократы, мать вашу... - рявкнул офицер. - Недолго вам осталось! Просрете войну с Японией, сдадите Порт-Артур, а потом всё покатится кувырком. Адмирал Рождественский угробит флот при Цусиме, и царь отдаст японцам Сахалин.
   Толстяк захихикал, так что заколыхались жирные щеки.
   - Проиграть войну япошкам! Надо же такое выдумать! Да и никакого адмирала Рождественского в русском флоте точно нет. Хотя имеется Зиновий Петрович Рожественский, но он служит на Балтийском флоте и на Тихий океан переводиться не собирается. Я вам лучше расскажу, как много лет назад на скалах датского побережья погиб фрегат "Александр Невский"...
   Лица гостей отразили тщательно скрываемую под вежливой маской скуку - видно, историю про гибель фрегата толстяк рассказывал не в первый раз. Долговязый успел отодвинуться перед тем, как рассказчик ударил кулаком по столу и выкрикнул, брызжа слюной:
   - ... и только тогда, друзья мои, узнал этот суровый командир очертания скал Скагена...
   - Алексей Александрович! Ваше высочество, вы, конечно, высочайший шеф российского флота, но судьбы людские исключительно в руках божьих, - возразила откормленному великому князю столь же откормленная Танеева. - Неблагоразумно пренебрегать предупреждением от божьего человека.
   - Во! Умная женщина! За ваше здоровье, Аня!
   Никитин запил водку мадерой, занюхал рукавом и попытался поцеловать Танееву. Та отшатнулась, но сестры-южанки (как выяснилось, черногорки) одобрительно приветствовали бравого пришельца из будущего.
   - Брезгуешь божьим посланцем? Ну и хрен с тобой! Петя, давай еще выпьем. Или ты не русский человек?
   Василий схватил со стола рюмку и протянул остолбеневшему от ужаса Кошелеву. Чиновник автоматически схватил её и проглотил водку, будто газировку. А Никитин уже чувствовал себя в своей стихии. Он произносил тосты, казавшиеся ему крайне остроумными, обнимал и целовал дам, рассказывал длинному Николаю Николаевичу и толстому Алексею Александровичу про танки, самолеты, ракеты, атомные бомбы и злодеев-большевиков, мечтающих уничтожить Российскую империю, православие и весь цивилизованный мир...
  
   Глава 5. Подполье и бомонд
   - Ма Ян, любимая, сегодня мы идем в театр, - с улыбкой сказал Ростислав, откладывая в сторону номер "Московских ведомостей" и доставая из чемодана привезенный из Женевы относительно приличный костюм. - В Художественном закрытие сезона.
   - Это здорово, Слава, неплохо чуть-чуть отвлечься. Я как раз закончила перешивать платье.
   Кореянка продемонстрировала обновку. Впрочем, физик не заметил особенных отличий от первоначального варианта. Поняв это по лицу Ростислава, Ма Ян начала с жаром объяснять особенности нового фасона, который должен произвести фурор в московском обществе. Представив возможное ускорение прогресса в области моды, Вельяминов расхохотался.
   - Милая, мне важна ты, а не твоя одежда. Ты обязательно затмишь здешних надутых аристократок и откормленных купчих хоть в роскошном платье, хоть в джинсах, хоть в рванине. Лишь бы удобно было.
   Для лучшего знакомства с Москвой начала двадцатого века Ростислав предложил добраться до Камергерского переулка без помощи извозчика. Вельяминов и Ма Ян поехали сначала на конке, потом пересели на дребезжащий трамвай, увешанный рекламой мыла и косметики фирмы Брокара и Сиу. Электрический привод пока не до конца вытеснил лошадей. Физик с интересом разглядывал других пассажиров. Рабочие в дешевых выходных костюмах по случаю воскресного дня, студенты в форменных тужурках, крестьяне из подмосковных деревень, кажущиеся персонажами исторической реконструкции из времен раннего средневековья. Почти все в головных уборах, несмотря на теплую погоду. Возможно, кого-то из нынешних гимназистов Ростислав в детстве мог еще застать, но большинство этих людей разного происхождения и образования умерли задолго до его рождения. Вельяминов вспоминал историю своей семьи. Прадедушка сейчас, кажется, должен быть студентом высшего технического училища и, наверно, еще не знаком с прабабушкой. Она вроде бы училась на высших женских курсах. Ма Ян тоже приглядывалась к окружающим, непроизвольно сравнивая увиденное сейчас и в двадцать первом веке в различных странах.
   - Знаешь, Слава, тут всё очень похоже на Африку наших дней. Есть тонкий модернизированный, европеизированный слой, и есть масса, застрявшая в традиционном обществе.
   - Надеюсь, всё-таки больше сходства с Индией или Латинской Америкой. Кое-какая промышленность имеется, хотя общая картина удручающая - я посмотрел статистику.
   Остаток пути до театра проделали пешком. Тверская улица ничем не напоминала привычную широкую парадную магистраль. Узкая, скучная, почти без деревьев. Не надстроенная резиденция генерал-губернатора мало похожа на будущее здание Моссовета. На тумбе около театра висели афиши, извещавшие о бенефисе Марии Андреевой. Бенефициантка исполняла роль Ирины в "Трех сестрах". Ростислав купил билеты на хорошие места в партер. Хотя и Вельяминов, и Ма Ян видели разные постановки пьесы Чехова в своем времени, спектакль понравился. Андреева, Книппер, Станиславский, Мейерхольд блистали на сцене. Знакомые заядлые театралы из Москвы двадцать первого века душу продали бы дьяволу за возможность увидеть такую постановку. В антракте физик преподнес Андреевой большой букет с вложенной запиской. После спектакля "мистер и миссис Вильямс" беспрепятственно прошли за кулисы.
   - Здравствуйте, Мария Федоровна! Вам привет от наших общих знакомых из Женевы.
   Ростислав протянул актрисе письмо от Ленина. Андреева проглядела короткое послание и приветливо посмотрела на визитеров.
   - Старик пишет, что вам можно доверять. Пройдемте в гримерную, там можно спокойно поговорить.
   Ма Ян ткнула Ростислава локтем и недовольно прошептала по-английски:
   - Не очень-то засматривайся на актрис! Признайся, сам выпросил у товарища Ленина рекомендательное письмо к этой красотке.
   - Будь повежливее, моя прелесть! Что я тебе, Николашка или какой-нибудь великий князь? Это Романовы - специалисты по актрисам и балеринам, не считая, конечно, московского генерал-губернатора. Он спец по офицерам свиты.
   Кореянка принужденно улыбнулась и начала рассматривать развешанные на стенах гримерки многочисленные афиши. Отчасти ревность Ма Ян имела основания: высокая, статная, с внушительными формами Андреева в двадцать первом веке была бы кинозвездой.
   - Мария Федоровна, мы располагаем патентами на ряд разработок, имеющих значительные коммерческие перспективы. Прибыль от их реализации может стать неплохой поддержкой социалистического движения, - сказал Вельяминов. - Впрочем, возможности открываются не только чисто коммерческие. Как вы отнесетесь к аппаратам для усиления звука?
   - Это какие-то новые рупоры?
   - Не совсем. Наши приборы используют электричество. С помощью громкоговорителей можно сделать голоса актеров отчетливо слышимыми и на галерке. А можно усиливать и звукозапись с граммофонных пластинок. Представляете, какие возможности для шумовых эффектов в театре?
   - Наверно, Константин Сергеевич заинтересуется. А насчет коммерческого применения, - Андреева на мгновение задумалась, - я поговорю с Саввой Тимофеевичем. С его деловой хваткой и вашими изобретениями наверняка получится что-нибудь дельное. Меня, однако, больше интересует искусство. Миссис Вильямс, вы, кажется, кореянка. Я почти ничего не знаю о корейском театре.
   - У нас более популярна чангык, традиционная опера, - ответила Ма Ян. - Син Чжа Хэ и Чхэ Сон серьезно реформировали и усовершенствовали корейскую оперу, приблизив к европейской.
   Дамы оживленно беседовали о театре и музыке, обсуждали различия европейской гаммы и восточной пентатоники. Ростислав, хоть и любил театр, не был фанатиком искусства и, тем более, моды. Поэтому, когда разговор перескочил на фасоны одежды в различных странах, физик еле сдерживал зевоту, а окончание беседы воспринял с облегчением.
  
   Мария Андреева, она же товарищ Феномен, выполнила обещание: через три дня в гостинице "Венеция" появился посыльный от Саввы Морозова с письмом для мистера и миссис Вильямс. На дорогой мелованной бумаге безупречным английским языком было написано приглашение на встречу в ресторане "Яр".
   К встрече Вельяминовы подготовились серьезно. Из привезенных деталей собрали усилитель звуковой частоты с динамиком, подготовили кислотные батареи питания и угольный микрофон с длинным кабелем. Чтобы не разбить по дороге, оборудование запихнули в саквояж.
   Новый роскошный ресторан на краю Петровского парка произвел впечатление. Пышная, хотя и несколько безвкусная отделка, подстриженные лавровые деревья в кадках, дорогая мебель, цыганский оркестр и хор.
   - Это тебе не "макдональдс" и не церновская столовая, - шепнул Ростислав, разглядывая обстановку.
   Ма Ян нервно рассмеялась, поправляя шляпку и путаясь в непривычно длинном платье.
   Савва Морозов уже ждал за столиком. Промышленник ничем не напоминал старомосковского купца из пьес Островского - такой образ заранее сложился в голове Вельяминова. Вполне европейский джентльмен, несмотря на широкое татарское лицо. И беседа началась в европейском стиле. Савва Тимофеевич галантно отпускал комплименты в адрес Ма Ян, вежливо хвалил хороший, почти без акцента, русский язык "мистера Вильямса". Смакуя изысканные блюда старорусской кухни, перешли к делу. Ростислав раскритиковал недостатки фонографов и граммофонов, не позволяющих добиться высокой громкости без потери качества звука.
   - Вы надеетесь усовершенствовать граммофон? - скучающим тоном спросил предприниматель.
   - Судите сами, господин Морозов, - сказала Ма Ян, улыбаясь краешками губ. - Слава, включай аппаратуру.
   Вельяминов достал из саквояжа усилитель и повернул рычажок выключателя. Сквозь прорези охлаждения было видно, как багрово-красно засветились катоды радиоламп. Из динамика донеслось тихое шипение. Ма Ян вытянула кабель с микрофоном и пропела что-то по-корейски.
   Морозов от неожиданности отшатнулся от динамика. А кореянка перешла на французский язык, запев звонким высоким голосом что-то из репертуара Патриции Каас. Посетители ресторана, сидевшие за соседними столиками, зааплодировали. Цыган в ярко-красной рубахе, то ли дирижер, то ли антрепренер оркестра и хора, подошел и в восторженных эпитетах расхвалил силу голоса Ма Ян. Та расхохоталась и предложила воспользоваться микрофоном любому певцу. Смелее других оказалась цыганка в кричаще пестрой кофте и длинной до пола юбке. Позвякивая монетами из ожерелья, солистка неловко взяла микрофон и запела "Очи черные", чуть испуганно оглядываясь на усилитель. Эффект превзошел все ожидания - мелодии из динамика завоевали внимание большинства посетителей ресторана. Савва Тимофеевич уставился на усилитель, словно пытаясь понять принцип действия по внешнему виду.
   - Вот что, - сказал промышленник, улыбаясь почти по-детски, - вижу, что люди вы серьезные. С машинкой вашей дело наверняка выгорит, ежели дело правильно поставить. Но сейчас нам тонкости всё равно не обсудить. Приходите завтра ко мне на Спиридоновку, познакомлю кое с кем. А пока лучше выпьем шампанского за успех.
   Ма Ян захмелела очень быстро, что было неудивительно при ее росте и весе, заснула, сидя за столиком, и до пролетки Ростиславу пришлось нести кореянку на руках, наплевав на косые взгляды окружающих.
   Пробуждение было ужасным. Ма Ян не сразу узнала гостиничный номер в "Венеции" и обратилась к Ростиславу по-корейски. Вельяминов еще ночью выпросил у привычного к подобным ситуациям портье огуречного рассола. Молодая женщина с видимым отвращением выпила стакан мутной жидкости, но домашнее средство от похмелья подействовало быстро.
   - Кошмар! Особенно, когда вспоминаешь, что до изобретения эффективных и более-менее безвредных анальгетиков еще не одно десятилетие. Не понимаю, как европейцы так много пьют! Я же не помню, как вернулась в гостиницу. И какой позор! Что обо мне будет думать Морозов? Сочтет алкоголичкой! Мне ужасно холодно, я вся дрожу!
   На самом деле стояло теплое июньское утро, но Ма Ян куталась в плотное одеяло, страдая от озноба.
   - Держись, любимая! Сейчас мы спустимся в ресторан, закажем крепкого черного кофе - и ты сразу почувствуешь себя лучше. А насчет мнения Морозова не беспокойся, в России к выпившим относятся сочувственно, особенно к таким красивым женщинам, как ты.
   Ростислав подумал, что Ма Ян лучше по возможности ограждать от деловых переговоров в России, слишком опасно для здоровья. Может быть, дело не только в малом весе, но и в каких-то генетических проблемах с усвоением алкоголя у восточноазиатских народов. Но в гости к Савве Морозову сегодня идти необходимо.
   Морозовский особняк, построенный недавно в модном стиле модерн, производил внушительное впечатление - не столько богатством, сколько хорошим вкусом. На входе дежурил усатый охранник-кавказец. Первый этаж дома стараниями жены промышленника, бывшей работницы ткацкой фабрики, был украшен антикварными вещицами - преимущественно, севрским фарфором. Хозяин провел Ростислава и Ма Ян по широкой лестнице на второй этаж, в собственный скромно обставленный кабинет, где их уже ждал молодой человек в модном европейском костюме.
   - Знакомьтесь, господа, Шмит Николай Павлович, мой родственник и деловой партнер.
   Морозов представил гостей Шмиту. Тот поклонился, поцеловал руку Ма Ян и пожал Вельяминову. На этот раз промышленный воротила не стал говорить вокруг да около, а сразу взял быка за рога. Оказалось, что Шмит является совладельцем мебельной фабрики, хотя права его ограничены ввиду несовершеннолетия. Физик сперва удивился - парню явно было больше восемнадцати - но потом вспомнил, что до революции совершеннолетие наступало только в двадцать один год. Дядюшка рекомендовал молодому родственнику попрактиковаться в управлении фабрикой, а чтобы практика вышла за рамки рутины, советовал наладить выпуск электрических граммофонов по патентам "мистера и миссис Вильямс". Самому "мистеру Вильямсу" предлагалось место главного инженера фабрики.
   - Понимаешь, Николенька, в пользу затеи с электрическими граммофонами я окончательно убедился на выходе из "Яра". Пока господин Вильямс помогал супруге выйти к пролетке, - Морозов неожиданно проявил изрядную деликатность, - тамошний директор, господин Судаков, догнал меня и стал упрашивать продать ему аппарат для усиления пения. Так что сбыт будет. Рестораторы передерутся между собой. Социалисты - люди толковые, хорошую штуку изобрели, не то, что наши дурни сиволапые, только и знают, что креститься да молиться.
   Ростислава предложения Саввы Тимофеевича вполне устраивали, но Ма Ян проявила въедливость и потребовала за использование патентов вместо денег долю в деле и инженерскую должность для себя.
   Морозов опешил, похоже, не столько от материальных требований, сколько от претензий женщины, тем более, восточной, на место инженера. Такое не укладывалось в голове промышленника, несмотря на прогрессивность его взглядов.
   - Моя жена - высококвалифицированный инженер, с большим практическим опытом, - физик поддержал Ма Ян, умолчав, что опыт получен кореянкой во время работы в еще не построенном ЦЕРНе. - Её вклад в работу неоценим.
   Ситуацию выправил Шмит, восторженно глядевший на Ма Ян.
   - Дама-инженер - это замечательно и прогрессивно! Будет справедливо, если госпожа Вильямс займет подобающую ее знаниям должность. Тем более, что расширение дела требует наличия на фабрике второго инженера.
   - Будь по-твоему, Николенька, - сказал Морозов. - Фабрика твоя, ты и решаешь все вопросы.
   Понятно! Воротила вроде бы устраняется, но фактически сохраняет контроль над делом. Если у Шмита внедрение новой техники даст прибыль, Савва Тимофеевич будет вкладываться в проекты "супругов Вильямс" по-крупному. Если нет - прожектером ославят молодого парня, а не почтенного предпринимателя.
  
   Дело пошло. Хотя предприятие Шмита фабрикой можно было назвать с большой натяжкой - просто большая полукустарная мастерская на Пресне недалеко от горбатого моста, на месте детского парка, знакомого Вельяминову по обороне Дома Советов. Рабочие были довольно квалифицированными по меркам Российской империи. Недавние крестьяне, перебравшиеся в Москву ради заработка, искусно вырезали и выжигали по дереву. Однако мало-мальски сложная техника ставила их в тупик. Вершиной здешних технологий были станки с ременным приводом от вала, протянутого под потолком цеха. Движущиеся приводные ремни делали работу в цеху крайне опасной: у зазевавшегося в механизм легко затягивало руку. Пришедшие из деревни мужики или не замечали угрозы вообще, или, напротив, шарахались и крестились при виде любой работающей машины. Шмит сократил рабочий день до девяти часов, устроил курсы переподготовки, но паять усилители научились только несколько человек. Пришлось повышенной зарплатой переманить квалифицированных рабочих с других заводов. Морозов ворчал, что лучшие мастера ушли от него к молодому родственнику.
   Ма Ян вертелась, как белка в колесе. Обучала рабочих на курсах, старалась упростить технологию производства. Впрочем, от идеи делать радиолампы в Москве пришлось пока отказаться. Подходящие сплавы для электродов и качественное стекло для корпусов в России не удавалось достать в нужном количестве. Поэтому Ростислав списался с Федоровым и договорился об организации производства катодных ламп в Женеве. Техническую часть взял на себя Луи, довольный возможностью заработать значительно больше, чем на университетских заказах. Зато производство динамиков сносного качества на Шмитовской фабрике получилось, хотя рождаемый ими звук Ма Ян и сравнивала с гудением работающих механизмов. Первую акустическую систему установили в "Яре", содрав с владельца втридорога. Вельяминов лично монтировал причудливо украшенные деревянной резьбой в псевдорусском стиле колонки и протягивал кабели, не доверяя неопытным сотрудникам. Но ресторатор не остался в накладе - сенсационные газетные заметки об "электрической музыке" послужили бесплатной рекламой. Большую часть своей премии Ростислав через Андрееву передал в фонд партии. За "Яром" последовали другие крупные рестораны, где уже имелось электрическое освещение, и можно было обходиться без неудобных громоздких батарей. Привезенные катодные лампы кончились (за исключением неприкосновенного запаса, предназначенного для опытов с радиосвязью). Для выполнения всех заказов требовалось ехать в Швейцарию за новыми лампами - Ростислав не надеялся, что почта обеспечит сохранность хрупкого груза.
   Перед отъездом Вельяминов снова встретился с Марией Федоровной, на этот раз у нее на квартире. Актриса открыла резной шкафчик (кажется, шмитовской фабрики), отодвинула склянки с резко пахнущими духами и достала толстый конверт из грубой оберточной бумаги.
   - Товарищ Вильямс, здесь послание для Старика от московского комитета. Не секрет, что после съезда в организации раздрай. Одни, в их числе и вернувшийся со съезда Грач, - за Старика, другие - за Мартова. А в брошюрах, изданных по итогам съезда, разобраться неосведомленному человеку весьма затруднительно. Вы сами читали творения наших доморощенных Цицеронов.
   Последние две недели среди московских социал-демократов из рук в руки передавались брошюрки, отпечатанные в разных подпольных типографиях брошюрки с изложением событий на съезде. Каждый автор пропагандировал свой взгляд на причины и последствия конфликта. Меньшевики из руководства партии и редакции "Искры" обвиняли большевиков в бланкизме, сектантстве, начетничестве и стремлении к расколу. Большевики отстаивали идею построения боевой нелегальной партии и верность марксизму, без ревизионизма под маркой "национальных особенностей". От меньшевиков особенно доставалось московской организации социал-демократов и её руководителю-большевику Грачу (то есть Бауману). Плеханов выступал за объединение фракций, но без особого успеха. Судя по всему, отсутствие на съезде Троцкого с его склонностью к поиску компромиссов привело к большей ожесточенности конфликта между большевиками и меньшевиками по сравнению с развитием событий, известных Вельяминову из книг по истории партии. В Москве меньшевиков оказалось не очень много, но их интриги сильно мешали нормальной партийной работе. В этой ситуации Бауман не хотел терять время на поездку в Женеву. Но советы Ленина, уже завоевавшего колоссальный авторитет среди марксистов, были крайне необходимы для разрешения внутрипартийного кризиса. Деловой визит в Швейцарию сочувствующего партии "инженера Вильямса" подвернулся как нельзя кстати.
   Андреева, похоже, говорила не всё. Вельяминов догадывался, что просьба о доставке послания - часть проверки нового для партии человека. Проверки, впрочем, довольно поверхностной, на взгляд физика, занимавшегося политической деятельностью в ельцинской и постъельцинской Российской Федерации в условиях бесконечных интриг и фээсбэшных провокаций. Но в начале двадцатого века опыта у подпольщиков еще не хватало, действовали почти прямолинейно. Только разоблачения Азефа и позднее Малиновского заставят революционеров быть более изощренными, проверять и перепроверять всех сколько-нибудь подозрительных людей.
  
   Ма Ян осталась в Москве присматривать за фабрикой, повышать качество производимых громкоговорителей и подбирать людей посмышленее для новых цехов. Ростислав, как всегда, взял в дорогу минимум вещей, но не забыл блокнот, где делал расчеты. За последнее время Вельяминов привык обходиться без компьютера, вспомнив про выкладки на бумаге и умножение на логарифмической линейке.
   В Женеве Ростислав остановился в респектабельном отеле недалеко от острова Руссо в соответствии со своим новым статусом представителя солидной фирмы. Из отеля физик поспешил в Сешерон. Доктор Федоров обрадовался, увидев знакомого.
   - Здравствуйте, здравствуйте, дорогой Ростислав Александрович! Или мистер Вильямс? Как предпочитаете?
   - Хоть горшком назови, только в печь не ставь, - ухмыльнулся физик. - Как жизнь идет в тихом городе у озера?
   - Жизнь идет своим чередом. Лев Давидович постепенно поправляется, главным образом, стараниями Натальи Ивановны. Замечательная женщина! А Владимиру Ильичу нездоровится после приезда из Лондона. Съезд социал-демократической партии серьезно расстроил его нервы. Мы с Дмитрием Ильичем пытаемся убедить Надежду Константиновну, чтобы она уговорила мужа отдохнуть от политики месяц-другой в горах. Да и самой отдых пойдет только на пользу...
   В дверь приемной постучали. Хозяйка пропустила к Федорову низкорослого плотного хорошо одетого мужчину, лысого, с черной бородой.
   - Михаил? Какими судьбами? - врач вскочил. - Вот это встреча! Наконец-то приехал.
   - Получил я твою телеграмму. Сначала не поверил, но обстоятельства заставили. Еле жив остался. Спасибо за предупреждение.
   - Благодари... э-э... мистера Вильямса.
   Оказалось, что неожиданный гость - профессор Филиппов из Санкт-Петербурга, редактор журнала "Научное обозрение". Когда Вельяминов рассказал Федорову про угрозу Михаилу Михайловичу, врач отнесся к предостережению достаточно скептически. Однако нападение в Нионе и ранение Троцкого произвело впечатление. Медик послал в Петербург телеграмму с намеками на угрозу для жизни. Для постороннего текст казался безобидным, но давний знакомый понял всё правильно. Филиппов тоже не был паникером, но, доверяя товарищу, стал присматриваться к окружающим. Ученому показался подозрительным один лаборант. По его словам и документам он закончил только церковно-приходскую школу, однако правильная речь заставляла думать о наличии, по крайней мере, гимназического образования. Приглядевшись, Филиппов заметил, как лаборант записывает что-то на клочках бумаги. Что и для кого? Михаил Михайлович при первой возможности постарался подпоить подозрительного типа. Лаборант не мог отказаться выпить за здоровье начальника. В водку профессор подмешал сильнодействующий наркотик. Пока окосевший работник ловил кайф, Филиппов просмотрел бумаги, оказавшиеся отчетом для Санкт-Петербургского охранного отделения. Не слишком разбираясь в сути экспериментов, шпик скрупулезно регистрировал всё, что творилось в лаборатории на Жуковской улице. Агент пришел к выводу, что основная часть работы по разработке нового оружия уже сделана, и есть угроза перевооружения бомбистов аппаратами Филиппова. Поэтому во избежание огласки "лаборант" предлагал уничтожить профессора без суда и следствия, документацию изъять и передать для изучения доверенным специалистам. Прочитав такое донесение, Михаил Михайлович с чистой совестью закрыл в лаборатории форточку, оставил рядом с окосевшим шпиком открытую колбу с концентрированным раствором синильной кислоты и разбил аппаратуру вдребезги. После этого первым поездом отправил жену с маленьким сыном к надежным знакомым на дачу в Териоки, а сам, прихватив бумаги с описанием установки, сел на шведский пароход до Стокгольма. Потом - через Данию и Германию добрался до Швейцарии.
   Филиппов достал из кармана смятый листок.
   - Вот, собирался обнародовать факт открытия и послать письмо в редакцию "Русских ведомостей". Теперь, возможно, опубликую в "Искре".
   Вельяминов бегло проглядел текст, написанный мелким, но четким почерком Михаила Михайловича.
  
   "В ранней юности я прочел у Бокля, что изобретение пороха сделало войны менее кровопролитными. С тех пор меня преследовала мысль о возможности такого изобретения, которое сделало бы войны почти невозможными. Как это ни удивительно, но на днях мною сделано открытие, практическая разработка которого фактически упразднит войну. Речь идет об изобретенном мною способе электрической передачи на расстояние волны взрыва, причем, судя по примененному методу, передача эта возможна и на расстоянии тысяч километров, так что, сделав взрыв в Петербурге, можно будет передать его действие в Константинополь. Способ изумительно прост и дешев. Но при таком ведении войны на расстояниях, мной указанных, война фактически становится безумием и должна быть упразднена. Подробности я опубликую осенью в мемуарах Академии наук. Опыты замедляются необычайной опасностью применяемых веществ, частью весьма взрывчатых, как NCl3 (треххлористый азот), частью крайне ядовитых".
  
   Интересно, но на первый взгляд выглядит абракадаброй. Вельяминов стал расспрашивать Филиппова о сути его открытия.
   - Дело в том, уважаемый коллега, - отвечал профессор, - что благодаря энергии взрыва возможно превратить поглощение электромагнитных волн в веществе в их усиление...
   Михаил Михайлович схватил салфетку и карандаш и быстро набросал схему с параллельными зеркалами.
   - Смотрите, в момент взрыва луч многократно отражается от зеркал и усиливается, поглощая энергию распадения взрывчатого вещества.
   Ростислав изо всех сил старался скрыть свое изумление. Филиппов умудрился придти к идее инфракрасного химического лазера из чисто классических соображений, без использования находящейся пока в зародыше квантовой теории. Конечно, боевой лазер - далеко не вундерваффе, выглядит бледновато на фоне пулеметов, химического оружия, танков, авиации. Тут изобретатель, мягко говоря, преувеличил.
   Чтобы продырявить броненосец вроде "Микасы", потребуется аппарат несусветной мощности и габаритов. Пушка соответствующего калибра будет куда проще, легче и дешевле. Зато скорость света - абсолютный максимум, несоизмеримо больше скорости любого транспорта. Значит, при стрельбе по движущимся целям у излучателя Филиппова не будет проблем с упреждением. Если удастся сделать оптическую систему достаточно качественной, приблизиться к дифракционному пределу, то получится идеальное оружие для ПВО. Правда, братья Райт пока только экспериментируют со своим аэропланом, но дирижабли уже летают. Кроме того, возможности инфракрасного лазера для охоты на царских сатрапов выглядят очень соблазнительно. Конечно, не стоит идти по стопам Гершуни, Савинкова и прочих эсеров, зацикленных на индивидуальном терроре, но иногда ликвидация ключевой фигуры противника может принести огромную пользу для революции.
   - Михаил Михайлович, ваше открытие имеет колоссальное научное значение, - осторожно подбирая приличествующие ситуации слова, сказал Вельяминов, - но войну предотвратить не в состоянии. Бокль был прав локально, но в целом глубоко ошибался. Технически совершенное оружие влияет на организацию армии двояко. Первый вариант: стрелка с фузеей или винтовкой подготовить проще, чем хорошего лучника. Войско становится более многочисленным - настолько, насколько выдерживает экономика страны. Сравните рыцарские дружины и наполеоновские армии.
   - Но мощная артиллерия заменяет множество пехотинцев или кавалеристов. Не помню, сколько пуль в одном картечном заряде. А мой аппарат способен заменить целую батарею.
   - А это другой вариант: оружие сложное, зато эффективное. Например, картечница Гатлинга или недавняя новинка - пулемет Максима. Сразу после внедрения такая штука позволяет одному бойцу справиться с множеством врагов. Потом, правда, новое оружие осваивают все стороны. Ваше изобретение относится к этому сорту вооружений. Поэтому лучший способ содействовать прекращению войн - втайне максимально довести работу до работоспособного образца, пригодного для мелкосерийного производства. Когда начнется революция, аппарат поможет сломить сопротивление реакции. Но необходимое условие успеха - сохранение тайны. Поэтому, пожалуйста, очень вас прошу, Михаил Михайлович, никаких публикаций. Ну, разве что попробовать организовать дезинформацию через бульварную прессу.
   В приемную Федорова вошли Троцкий и Седова. Наталья Ивановна поддерживала мужа под локоть. Последствия ранения еще сказывались, но Лев Давидович был полон энергии. Врач стал расспрашивать Троцкого о здоровье, между делом рассказывая новости из России. Вельяминов и Филиппов по ходу вставляли свои пояснения о сути новых разработок. К удивлению Ростислава, молодого революционера больше заинтересовали звукоусилительные установки, чем боевой лазер. Прирожденного оратора сразу привлекла возможность обращаться одновременно к тысячам людей, агитировать их, вести за собой. Хотя, возможно, в чем-то Лев прав: народ еще не избалован голосами из динамиков, и эффект от технической новинки существенно усилит впечатление от агитации.
   - А что вы думаете об итогах прошедшего съезда социал-демократов? На чьей стороне вы лично? - физик задал давно мучавший его вопрос. - В России среди социалистов ходят самые невероятные слухи о причинах раскола.
   Троцкий нахмурился, снял, протер и снова надел пенсне.
   - Знаете, я очень уважаю стариков - Засулич, Аксельрода, Дейча, Плеханова. Понимаю позицию Мартова. И мне не очень нравятся манеры товарища Красикова, который целый день уговаривал поддержать позицию большинства. Однако по существу дела прав Владимир Ильич. Я написал для "Искры" манифест большинства.
   Седова недовольно проворчала:
   - Лучше бы слушал Александра Ивановича и берег здоровье, а не писал по ночам! Не успел на ноги встать - а снова в драку!
   Федоров поблагодарил Наталью Ивановну за поддержку и раскритиковал Льва Давидовича за несоблюдение режима. Вельяминов тоже автоматически буркнул что-то насчет медицины. Голова была забита сумбурными мыслями по поводу возможного дальнейшего развития событий. В отсутствии Троцкого съезд закончился уверенной победой большевиков. Редакция "Искры" остается в руках ленинцев. Сам Лев Давидович ознакомился с материалами, отлеживаясь после ранения и не участвуя лично в разборках. Без эмоциональной встряски Троцкий спокойно всё обдумал и однозначно принял сторону Ленина. Молодой невероятно талантливый марксист может принести огромную пользу партии...
  
   В университетских мастерских Ростислава встретил широко улыбающийся Луи. Мастер с довольным видом рассказал, что ему удалось усовершенствовать технологию производства катодных ламп. Теперь доля брака снизилась до пятнадцати процентов. Вельяминов щедро расплатился наличными и попросил поаккуратнее упаковать в большой чемодан все готовые лампы, за исключением пяти триодов с наиболее стабильными характеристиками.
   На следующий день Ростислав использовал эти лампы - собрал в лаборатории Женевского университета приемопередатчик по усовершенствованной схеме. Еще несколько дней заняла отладка. В воскресенье утром физик натянул антенну, зацепив за сук старого каштана в университетском дворе перед маленькой пристройкой-лабораторией. В Москве уже полдень, Ма Ян обещала к этому моменту тоже доработать и подключить рацию. На фабрике Шмита выходной, контора свободна.
   Лампы нагревались, эбонитовые платы чуть потрескивали. Вельяминов подкрутил ручку конденсатора переменной емкости, настраивая частоту передатчика.
   - Алло, алло, говорит Женева! Москва, как слышно? Семьдесят три! Перехожу на прием!
   Ростислав повторил вызов несколько раз. Наконец из динамика донесся искаженный федингами, но такой родной голос Ма Ян.
   - Слава, Слава, слышу тебя! Как ты? Я очень соскучилась по тебе! Прием!
   Ростислав и Ма Ян беседовали через тысячи километров, счастливые от самой возможности такого разговора. Примитивные коротковолновые радиостанции искажали речь, частота плыла из-за отсутствия кварцевых резонаторов, прием и передачу приходилось переключать вручную. Но это было несущественно...
   Скрипнула дверь. Вельяминов обернулся. В лабораторию вошли Крупская, Ленин и Федоров. Врач энергично уговаривал Владимира Ильича сделать перерыв в работе и отправиться в горы.
   - Надежда Константиновна! Хоть вы повлияйте! Если Ильич доработается до нервного истощения, на пользу социал-демократии это не пойдет. Что за безобразное отношение к здоровью у товарищей! Ладно, Лев по молодости лет пренебрегает, но Старику это не к лицу. Впору добиваться специальных партийных решений по этому вопросу.
   - Хорошо, хорошо, Александр Иванович! Обещаю вам отправиться отдыхать, как только отправлю статью по итогам съезда в Россию. А у вас, уважаемый Ростислав Александрович, какие успехи? Помню, прошлый раз вы весьма эффектно продемонстрировали свой беспроволочный телефон.
   - Теперь беспроволочный телефон не только междугородний, но уже и международный, - весело сказал физик. - Вам привет из Москвы от моей супруги. Она сейчас на связи.
   Ленин и Крупская подошли к радиостанции, с интересом рассматривая новый аппарат, и обменялись приветствиями с Ма Ян.
   - Товарищи, выходит, что можно продиктовать статью здесь, - сказала Надежда Константиновна, - а миссис Мэри запишет ее в Москве и передаст Грачу.
   - Вот только возможности подпольных типографий в России существенно меньше, чем в Швейцарии, - заметил Федоров.
   - Зато нет проблем с транспортировкой через границу. Для социал-демократических организаций тираж напечатать можно и на гектографе, этого хватит - Владимир Ильич с энтузиазмом подхватил идею жены. - А выигрыш во времени и вовсе неоценим. Задержимся - "мягкие" всё повернут в свою сторону. Давайте сейчас попробуем.
   Ленин достал из кармана свернутый черновик, взял микрофон и начал диктовать. В остро полемической статье ядовито высмеивались меньшевики, погрязшие в соглашательстве и превращающие революционную деятельность в смесь пустой говорильни и внутрипартийных склок. Ростислав вспомнил, как сам боролся против пролезших в партию националистов - сторонников бредовой "теории русского лада". Во время пауз, когда включался прием, из динамика было слышно, как Ма Ян ругается на корейском, английском и русском языках, поминая перья, ручки, чернила и еще не родившегося Биро.
   - Извините, - наконец сказала Ма Ян. - Я не могу писать по-русски так быстро. Тем более этой чертовой перьевой ручкой. Требуется стенографистка.
   Вельяминов запоздало подумал, что и ему, и Ма Ян надо осваивать старое, то есть пока современное, русское правописание. Конечно, "мистер и миссис Вильямс", недавно выучившие русский язык, могли толком не разбираться в ятях и ерах, но злоупотреблять такой отмазкой не стоило.
   - Ничего страшного, этот аппарат останется у Александра Ивановича, он уже немного умеет им пользоваться, - предложил Ростислав. - За несколько дней Ма Ян с помощью московских товарищей подберет стенографистку, которой можно доверять, и тогда статью быстренько передадим...
  
   На следующий день Вельяминов, выполняя просьбу доктора Федорова, направился в путешествие по Швейцарии вместе с Лениным и Крупской. Маршрут предложил Владимир Ильич. От пристани в центре города в сторону Монтрё регулярно отправлялся маленький нещадно дымящий пароходик. В своем веке Ростислав уже путешествовал на подобном транспорте по Женевскому озеру и теперь мог сравнивать туристический аттракцион будущего с подлинной жизнью. Монтрё не хватало бронзовых Набокова и Меркьюри. Шильонский замок, возвышающийся над городком, отличался только меньшей чистотой и обустроенностью. Вероятно, таким его видел Байрон, таким он был и во времена "шильонского узника" Бонивара - женевского приора-реформатора, не поладившего с герцогом Савойским. Физик вдруг сообразил, что постоянно ждёт появления вездесущих пожилых японских туристов с цифровыми видеокамерами. Но среди иностранцев, бродящих по замку, сейчас преобладали англичане в смешных шляпах-котелках.
   После мрачноватого сырого замка Ростислав предложил подняться на Роше-де-Ней. Не очень высокая, но красивая гора виднелась неподалеку. Оказалось, что железная дорога с зубчаткой еще не построена и парка сурков тоже пока нет. Сперва хорошо протоптанная туристами тропа петляла по сосновому лесу и альпийским лугам, потом достигла вересковых пустошей. Здесь подъем стал более крутым. Приходилось карабкаться по гладким каменным глыбам. На этой высоте снег растаял лишь в начале лета. Надежда Константиновна заметно устала, Вельяминов предложил остановиться для короткого отдыха.
   Вид сверху на окрестности Монтрё был великолепен. Лес, альпийские луга, поля, озеро - всё рядом. Крупская с чувством процитировала Байрона. Но Ленин, похоже, слушал жену только из вежливости.
   - Нужно дать решительный бой меньшевикам! - заявил он без всякого перехода. Наверно, мысль о прошедшем съезде, расколе и его последствиях преследовала Владимира Ильича постоянно. - Нужно постоянно, каждодневно бороться за ортодоксальный марксизм.
   - По-моему, жизнь сама всё расставит по местам, - рассудительно сказал Ростислав. - В скором времени в России начнется революция, тогда и увидим, кто настоящий революционер-марксист, кто безответственный болтун, а кто просто фрондирующий буржуа.
   Надежда Константиновна попыталась перевести разговор на события менее актуальные.
   - Ростислав Александрович, а в Австралии есть похожие горы? Всё как-то собиралась расспросить про тамошнюю жизнь поподробнее.
   Вельяминов успел отвыкнуть от необходимости поддерживать легенду. Поэтому вопрос Крупской оказался неприятным сюрпризом.
   Набравшись наглости, физик постарался вывалить на слушателей смесь сведений, полученных от бывавших в Австралии знакомых, из книг, Интернета и "Крокодила Данди". Крупская вроде бы заслушалась, но Ленин вдруг перебил увлекшегося Ростислава:
   - Чувствую я, уважаемый Ростислав Александрович, что вы что-то не договариваете. Вы сыплете фактами из самых разных областей знания, но не сообщаете главного - откуда у вас такая уверенность в близкой революции?
   Вельяминов замешкался. Огромный соблазн - рассказать Ленину правду. Но поверит ли Владимир Ильич в перемещение во времени? Может, писатель-фантаст Богданов и поверил бы. Нет, пока рано.
   - Владимир Ильич, не могу я чисто технически описать свои методы сбора данных и их анализа. Прошу вас только запомнить - в январе-феврале следующего года начнется война с Японией. Надежда Константиновна, будьте свидетельницей, что я сейчас, в августе 1903 года, говорю про высадку в Чемульпо и осаду Порт-Артура будущей зимой...
   Ленин стоял, опираясь на альпеншток.
   - Ладно, предположим, вы правы, и через полгода заговорят пушки. Тогда наши великодержавные держиморды постараются задушить не только рабочее движение, но и безобидную либеральную фронду.
   - Вот именно! Надо договариваться с эсерами - не по идейным вопросам, это невозможно - а по чисто практическим.
   Ростислав помнил из курса истории партии, что позиция Ленина по вопросу отношений с мелкобуржуазными партиями постоянно менялась, но неизменным оставался прагматизм. Почти невозможно убедить человека поменять точку зрения на противоположную, но следуя в рамках логики собеседника, вполне можно подвести разговор к нужным выводам. У физика имелся богатый опыт как научных дискуссий, так и бесед с околонаучными бюрократами.
   - Хорошо, хорошо, - Владимир Ильич вдруг рассмеялся. - К черту меньшевиков, эсеров, японцев. Посмотрите лучше на соседние горы. Как красиво! Видите, наши усилия не пропали даром!.. Нам стоило сюда карабкаться. К счастью, наши почтеннейшие изобретатели, Ростислав Александрович и Михаил Михайлович, пока не придумали телефон, по которому человека можно побеспокоить на прогулке.
   Усилия Вельяминова всё-таки возымели действие. Этот поход несомненно пошел Ильичу на пользу. Да и сам Ростислав почувствовал себя беззаботным студентом на каникулах...
  
   После возвращения в Женеву физик узнал от Федорова, что Ма Ян нашла стенографистку, и ленинская статья уже тиражируется в Москве. Вельяминов запоздало подумал, что в принципе не слишком трудно сделать фототелеграфный или телетайпный аппарат для передачи текстов. Хотя при использовании для связи коротких волн скорость такой передачи должна быть совсем уж черепашьей, чтобы не мешали фединги. Наверно, связь голосом со стенографированием - всё-таки самый практичный вариант в данных условиях.
   По дороге в Москву Ростислав то рисовал схемы электронных устройств, то обдумывал предстоящие события. История уже начала меняться, но к чему это приведет? В Вене мысли перескочили на предстоящие мировые войны. Будут ли они при новом раскладе? А ведь где-то неподалеку живет некий Адольф Гитлер. Сейчас он пока подросток, лет четырнадцати или пятнадцати. Увлекается пейзажной живописью, поет в церковном хоре. Набожный христианин, как многие большие сволочи...
  
   В Москве Вельяминов с вокзала отправился прямо на фабрику. Извозчик с удивлением смотрел на барина, который, не доверяя носильщикам, сам нес здоровенный чемодан. Радиолампы - штука хрупкая, лучше лишний раз не швырять. В конторе было тихо. Видимо, Ма Ян уже провела утреннюю планерку, и вся активность переместилась в цеха. Спрятав привезенные детали в кладовке с прочной дверью, Ростислав пошел к выходу по длинному коридору.
   - Господин Вельяминов! Подождите!
   Физик обернулся на женский крик и тут же сообразил, что свалял дурака. В России Ростислава все, кроме Ма Ян, знали как "мистера Вильямса". Неужели провокация? Среди женевских знакомых оказался агент охранки? Или Никитин выследил и сдал местным ментам?
   К Вельяминову подбежала молодая, довольно высокая для начала двадцатого века девушка с коротко стрижеными волосами, в белой блузке и длинной черной юбке. Девушка фамильярно схватила физика за рукав и тут же со сконфуженным видом отскочила.
   - Ой, простите, обозналась. Но вы очень похожи на моего... одного хорошего знакомого.
   "Увидит Ма Ян, как я с этой красавицей общаюсь, будет повод попрактиковаться в тэквандо", - подумал Ростислав. - "Но всё-таки с кем меня путают?"
   - Привет! Наконец-то приехал!
   В коридоре появилась Ма Ян. Взъерошенная, со стружкой в иссиня-черных волосах и логарифмической линейкой в руке.
   - Привет, дорогая! Как жизнь в Москве? Тебе привет от наших женевских знакомых.
   - Вижу, ты уже успел познакомиться с нашей стенографисткой, - сказала Ма Ян, недоверчиво глядя на мужа.
   Оказалось, что Ольга Владимировна - так звали девушку - учится на высших женских курсах и работает стенографисткой в конторе Саввы Морозова. А Ростислава в полутемном коридоре она приняла за своего жениха - молодого инженера Андрея Вельяминова, только что закончившего московское императорское высшее техническое училище.
   У физика начала отвисать челюсть. Чтобы скрыть смущение, он закашлялся.
   - Что с тобой, Слава? Ты не заболел? - спросила Ма Ян, когда Ольга вышла из конторы. - Или юная леди впечатление произвела?
   - Дело в том, что эта юная леди - моя прабабушка. А упомянутый инженер - соответственно прадедушка. Уверен почти наверняка. Хотя они умерли задолго до моего рождения, мне кое-что известно из семейных преданий. Да и старинные фотографии в альбомах сохранились. Знакомые находят фамильное сходство между мной и моим предком. Андрей Вельяминов, еще будучи студентом, занимался марксистской пропагандой, читал лекции в воскресной школе для рабочих. Там и познакомился с будущей супругой. Она тоже вела занятия, а сама училась на курсах. Вообще-то аристократическая родня прадедушки была против женитьбы потомственного дворянина на дочери мастера с Трехгорки. Но в итоге всем пришлось смириться - упрямством мой предок точно не был обделен. Впрочем, его невеста тоже - раз сумела закончить гимназию, а потом и высшие женские курсы, несмотря на все препоны для выходцев из трудового народа.
   - А как сложилась их дальнейшая жизнь? Понятно, что потомство они оставили - что лично для меня важнее всего, - с улыбкой спросила Ма Ян.
   - Андрей Вельяминов работал инженером на различных заводах, потом вернулся в высшее техническое училище, начал преподавать, но умер от тифа во время гражданской войны. Его жена стала видным педагогом, после революции была директором школы, умерла во время Великой Отечественной в эвакуации в Кировской области. А их сын Алексей, мой дед, родился в 1904, тоже закончил бауманку и позднее работал в курчатовском проекте. В альбоме сохранилась только одна фотография молодой прабабушки, и то довольно плохого качества - свадебная, как раз 1903 года. На остальных - пожилая строгая дама. Мне как-то нелегко соотнести ее облик с обликом симпатичной юной стенографистки. Ладно, это всё лирика. Разберемся со временем. Сейчас я хочу приехать в гостиницу и немного вздремнуть.
   - А в гостиницу ехать не надо. Я рассчиталась с хозяином, сдала номер и забрала вещи, - заявила Ма Ян.
   - Зачем? "Венеция" - вполне сносное пристанище. И куда ты предлагаешь перебраться?
   - Слава, я не хочу жить в отеле. Пьяные коммивояжеры - общество, довольно утомительное. А недавно на заседании правления Шмит объявил об окончании строительства дома со служебными квартирами для руководства и лучших мастеров. Между прочим, с электричеством. Не возражай! Я знаю твои принципы и разделяю их, но, живя в цивилизованных условиях, ты сделаешь для рабочего движения больше.
   - Ладно, дорогая, не буду изображать Рахметова. Мне, говоря по совести, тоже осточертел гостиничный быт.
   - И еще, Слава, я полагаю, нам надо купить дачу под Москвой.
   Ростислав опешил от неожиданной идеи жены.
   - Пардон, а на какие шиши? В смысле, откуда мы возьмем средства? Во всяком случае, в двадцать первом веке это стоило бешеных денег. Да и зачем - проще снять, а через два года всем будет не до недвижимости.
   - Мне посоветовала Ольга Владимировна. Наша стенографистка - особа весьма осведомленная. Она на днях узнала про банкротство одного купчика. Тот прокутил наследство и вынужден срочно продать почти достроенную дачу. Тем более, к осени цены на дачи снижаются. При этом за землю платить не надо - она арендуется у удельного ведомства. Я спросила Шмита, он может ссудить нам деньги на покупку в счет будущего жалованья. За полгода рассчитаемся.
   - Ну а всё-таки зачем? Не лучше ли лишние деньги пустить на новые разработки и в партийный фонд?
   - Вот именно, что новыми разработками лучше заниматься в собственной лаборатории без посторонних глаз. А я вспомнила кое-что из истории стрелкового оружия. Но для работы мне нужна собственная мастерская, не заводская, куда может запросто заявиться городовой, а моя личная. К тому же домовладельцев здешние власти считают по умолчанию лояльными и особо не беспокоят.
   - Хорошо, Ма Ян, умеешь ты уговаривать, - рассмеялся физик. - А где именно ты сторговала дачу?
   - Очень трудное название, - кореянка запнулась и с нажимом выговорила, - Лосиноостровская. Знаешь, где это?
   От избытка чувств Ростислав чуть не матюгнулся. В Лосинке прошло его детство, и там он жил вплоть до роковой командировки в ЦЕРН. Интересно, как выглядят знакомые места почти за семь десятилетий до рождения некоего Р.А.Вельяминова. Надо будет посмотреть в ближайшие дни...
  
   Глава 6. Православный союз.
   Ее величество будущая святая великомученица Александра Федоровна неожиданно показалась Никитину похожей на Ксению Собчак в "Доме-2". Лошадиная физиономия и колоссальная стервозность. Перед аудиенцией в Царском Селе Василий немного оробел, но сумел с помощью стакана водки преобразовать робость в наглость. В принципе, какая разница - дача на Крестовском острове или императорский дворец. Лишь бы слушали, раскрыв рот, и не забывали угощать. Царица приняла омоновца в маленькой гостиной, богато украшенной в восточном стиле. Рядом с Александрой Федоровной сидела толстая Анюта Танеева. Полковник усмехнулся, вспоминая первый выход в свет и первую встречу с будущей фрейлиной на Крестовском. Тогда на следующее утро Никитин проснулся на кушетке, придавленный потной похрапывающей тушей Анны. Детали одежды были разбросаны по всей комнате. Придворные нравы православной империи оказались далеки от пуританских. Танеева компенсировала недостатки внешности бешеным темпераментом. А теперь фрейлина устроила своему новому любовнику аудиенцию у императрицы.
   - Александра Федоровна, - заявил Василий, не утруждаясь придворным этикетом, - бог послал меня, чтобы спасти Российскую империю от революции, которую готовят коммунисты и сионисты.
   - Кто-кто? - недоуменно спросила императрица. - Вы хотите сказать, социалисты? Эсеры и эсдеки? Бомбисты? Это чудовища! Они проникают повсюду! Из-за них я не могу родить государю наследника.
   Царица сорвалась на истерический крик и совсем не аристократическое размахивание руками. "По бабенке Канатчикова дача плачет", - непочтительно подумал омоновец. - "Тем лучше, проще дожать".
   - Бомбисты - марионетки в руках сионистов. Вы читали "Протоколы сионских мудрецов"? Жиды хотят уничтожить православную Россию.
   В двадцать первом веке Никитину довелось прочесть немало националистических статей в газетах и Интернете - отчасти по долгу службы, отчасти для поднятия настроения. Авторы, доказывавшие существование особой "духовности" русского православного народа, льстили самолюбию офицера, возвышали его в собственных глазах. В сознании Василия рассуждения доморощенных нациков вполне органично слились с официальной единороссовской пропагандой.
   - Ваше величество! Враги русской цивилизации угрожают вам и вашему будущему сыну! И для победы нам нужно вернуться к заветам святого князя Александра Невского. "Не в силе Бог, а в Правде" - какие мудрые слова. Как глубоко надо знать дух народа, чтобы в этой короткой, как выстрел, фразе вместить всю суть миропонимания русской цивилизации! - подражая Гитлеру, истерически выкрикнул Никитин.
   - А разве это не Христос сказал? - спросила опешившая Александра Федоровна, отпивая кроваво-красное вино из поданного подошедшей служанкой бокала. Но омоновец уже ничего не слушал. Он не просто говорил, а вещал, подобно вдохновенному ветхозаветному пророку:
   - Святой князь понял, что мы не развращенный Запад, на Святой Руси другая цель жизни: не гнаться за богатством, за наживой, за деньгами, а прожить жизнь по-доброму, по правде, по совести, в достатке и справедливости. Он, благодаря трудам древнерусских философов Иллариона Киевского, Феодосия Печерского, Серапиона Владимирского, узнал причины гибели византийской цивилизации. Александр Невский извлек урок из этой трагедии, чтобы предотвратить гибель Руси. Византийскую империю погубили затеянные ее правителями радикальные реформы, внесшие раскол в общество, развенчавшие социальные институты, его скрепляющие, а также попытка пойти на сделку с Западом в ущерб своей идеологии -- вере.
   - А разве не турки погубили Византию? - пискнула Танеева, но вопрос повис в воздухе.
   - Князь Александр Невский создал свой самобытный цивилизационный проект, соответствующий особому миропониманию русского народа. Этот проект носил условное название "Русский Лад". Опираясь на русский лад, князь говорил западным рыцарям: "Идите с миром. И скажите всем, что Русь жива. Приходите к нам в гости. Но кто с мечом к нам придёт от меча и погибнет. На том стояла, и стоять будет Русская Земля"
   Увлекшись, Никитин смешал отрывки прочитанного в националистических брошюрках с фильмом Эйзенштейна.
   Глаза императрицы забегали, кулаки сжались - осколки хрустального бокала посыпались на инкрустированный паркет.
   - Боже! Кругом враги! Я всегда говорила Ники, что он должен стать новым Иваном Грозным. Неужели нет выхода?
   Окончательно войдя в роль спасителя династии, Василий торжественно провозгласил:
   - Для того чтобы избежать катастрофы, необходимо, прежде всего, восстановить духовное единство власти и народа на основе миропонимания русской цивилизации. Нужно отказаться от западного принципа "Разделяй и властвуй" и восстановить истинно русский принцип "В единстве -- сила".
   По незнанию омоновец назвал "истинно русским" лозунг Габсбургов, позднее ставший государственным девизом Гаити, но царица, одуревшая от агрессивного напора гостя, уже не вникала в детали.
   - Вот способ спасти Россию! - Никитин вручил Александре Федоровне папку. Последние дни Кошелев не вылезал из-за письменного стола, приводя сумбурные откровения своего ставленника в грамотный вид. В папке лежал план создания Православного Союза имени святого Александра Невского. К плану прилагался свежий номер крушевановского "Знамени" с "Протоколами сионских мудрецов". Петр Сергеевич, будучи опытным чиновником, постарался вынести высокопарную болтовню о духовности и православии в преамбулу, а основную часть документа целиком посвятить сухому деловому изложению проекта. Никитин и Кошелев предлагали создать массовую организацию сторонников самодержавной власти по образцу "Единой России", куда вошли бы все чиновники и священники Российской империи. Православный союз формально не должен быть политической партией - ввиду полного отсутствия парламентаризма в самодержавном государстве. В основу организации закладывался фюрер-принцип - беспрекословное подчинение низовых ячеек руководству, ответственному, в свою очередь, только перед императором. В проекте предлагалось вменить в обязанность полиции формирование и подготовку при каждом церковном приходе вооруженных отрядов ПС. А сами "стражи православной веры" должны были помогать полиции бороться с революционерами. При составлении проекта Никитин постарался вспомнить всё, что знал про СС (в основном, из "Семнадцати мгновений весны") и "стражей исламской революции" в Иране. Романовым предлагался пряник в виде подчиненных лично императору вооруженных формирований. При этом омоновец рассчитывал стать фактическим командиром "стражей". Кошелев тоже почуял радужные перспективы для карьерного роста в новой организации, поэтому трудился над проектом на совесть, прорабатывая не слишком заметные, но важные для практической реализации детали.
   Императрица немного успокоилась - видимо, косноязычные рассуждения Никитина о русской национальной идее воспринимались как заклинания могущественного шамана. Милостиво кивнув омоновцу, Александра Федоровна взяла папку и бегло проглядела бумаги, исписанные витиеватым почерком профессионального чиновника из эпохи до широкого внедрения пишущих машинок.
   - Благодарю вас, мой друг. Я непременно поговорю с Ники о вашем православном ордене. Мне кажется, что для его организации потребуется опытный человек. На эту роль вполне может подойти господин Зубатов.
   Физиономия омоновца вытянулась - он сам рассчитывал на пост руководителя ПС. Императрица поняла гримасу на лице Василия по-своему.
   - Разумеется, мне известно, что говорят о Сергее Васильевиче. Прискорбно видеть, как столь умный человек втягивается в недостойные интриги. Но он умеет обращаться с чернью, прежде всего, с фабричными рабочими. Для духовного окормления Православного Союза подойдет протоиерей отец Иоанн, надо будет пригласить его из Тифлиса. Благодарю вас за искреннюю поддержку престола и истинной православной веры.
   - Ваше величество, жизнь моя, ваш дар разбираться в людях - неоценимое благо для России, - Танеева воспользовалась случаем, чтобы еще раз польстить Александре Федоровне. Сейчас омоновцу фрейлина показалось похожей на опытного адъютанта, угодливо заискивающего в глаза перед начальством, но готового при этом вести собственную игру.
  
   Аудиенция закончилась. Никитин покинул дворец и вышел в парк. Полковник вспоминал туристическую поездку в Царское Село, куда его вытащила покойная супруга за несколько лет до переноса. Тогда бесконечные экскурсии и нудные питерские дожди довели Василия до полного ступора. К литературе омоновец был равнодушен, поэтому в лицее он обратил внимание только на тесные дортуары, показавшие неудобными даже по сравнению с курсантским общежитием. Сейчас Царское Село выглядело более пыльным и менее зеленым. Около фонтана "Девушка с кувшином" Никитина догнала Танеева. Василий ухмыльнулся, сравнивая упитанную подругу со статуей.
   - Базиль, поздравляю! Вы понравились Александре Федоровне, так что за положение при дворе можете не опасаться. Ее величество сможет убедить государя принять нужное решение.
   "Ага, привет Раисе Максимовне. Знаем, проходили", - подумал омоновец. Вслух же сказал:
   - Что-то непохоже на успех. Мы с Петром вкалывали, как проклятые, продумывали каждую мелочь, а руководство Союзом отдают какому-то Зубатову. Наверно, чей-то любимчик.
   - Какому-то? - хихикнула Анна. - Вы в самом деле ничего не слышали про Сергея Васильевича? Про "полицейский социализм"?
   Училище Никитин закончил еще при Черненко, но от курса истории КПСС у полковника остались только смутные воспоминания.
   - Господин Зубатов сумел противопоставить разлагающей пропаганде социалистов среди петербургских мастеровых идею патриотического объединения под скипетром самодержавного монарха, совершенно в духе вашего предложении, - с жаром заявила Танеева. - К моему великому сожалению, Сергея Васильевича отстранили от должности вследствие некоторых разногласий между высокопоставленными сановниками империи. Точнее, Витте и Плеве. Но теперь воля государя заставит недоброжелателей забыть про интриги, а преданные сотрудники Зубатова смогут стать основой предложенного вами православного ордена. Вам же государыня предлагает пост товарища председателя Православного Союза.
   Слово "товарищ" сперва покоробило омоновца-антикоммуниста, но потом он сообразил, что в данном контексте речь идет о должности заместителя председателя. Что же, на худой конец сойдет. Особенно, если удастся перехватить контроль над вооруженными отрядами Православного Союза. Неужели опыт офицера МВД двадцать первого века не поможет? Здешние интриги - детский сад по сравнению с разборками в Москве ельцинских и путинских времен. И пусть тогда Зубатов надувает щеки на официальных приемах... Мало ли, что у него блат при дворе. Посмотрим, на чьей стороне бог.
   Продолжая разговор, Никитин и Танеева подошли к изящному павильону, со вкусом украшенному в стиле классицизма.
   - Здесь ее величество встречается с Орловым, пока государь не видит. Полковник - настоящий душка в своем уланском мундире, - Анна не упустила случая съязвить в адрес коронованной старшей подруги. - А сейчас тут встречаемся мы. Идем, мой дорогой Базиль.
   Пропуская даму вперед, Василий не удержался и игриво ущипнул фрейлину за толстую задницу, туго обтянутую шелковой юбкой. Анюта не оскорбилась и показала кавалеру на шнуровку корсета, поддерживающего необъятные груди. Лишних пояснений не требовалось - возбужденный омоновец даже не развязал, а разорвал прочный шнурок, освобождая от одежды рыхлое белое тело фрейлины. Дальнейшее напомнило Никитину немецкую порнуху с садомазохистским уклоном. Живи Танеева на век позже, она вполне могла бы стать порнозвездой, несмотря на далеко не модельные габариты. В экстазе Анна обхватывала партнера пухлыми ногами, царапала ногтями, кусалась, то поминая Христа, то матерясь, как пьяный сапожник...
  
   "Рабочий класс - коллектив такой мощности, каким в качестве боевого средства революционеры не располагали ни во времена декабристов, ни в период хождения в народ, ни в моменты массовых студенческих выступлений. Чисто количественная его величина усугублялась в своем значении тем обстоятельством, что в его руках обреталась вся техника страны, а он, все более объединяемый самим процессом производства, опирался внизу на крестьянство, к сынам которого принадлежал; вверху же, нуждаясь в требуемых знаниях по специальности, необходимо соприкасался с интеллигентным слоем населения. Будучи разъярен социалистической пропагандой и революционной агитацией в направлении уничтожения существующего государственного и общественного строя, коллектив этот неминуемо мог оказаться серьезнейшей угрозой для существования порядка вещей". (С.В. Зубатов).
  
  
   Глава 7. Лосинка.
   Маленький паровозик дотянул пригородный поезд до деревянной платформы, засыпанной желтыми опавшими листьями. Станция "10-я верста", недавно переименованная в Лосиноостровскую. Новенькое станционное здание в виде рубленого сказочного теремка с островерхой крышей, обильно украшенное резьбой.
   Осень вступала в свои права - холодный ветер пробирал до костей. Кутаясь в теплые плащи, Ростислав и Ма Ян вышли из вагона, брезгливо обошли оборванных неопрятных торговок, перебрались через рельсы и по узкому проходу между глухими дощатыми заборами выбрались к своей даче.
   В поселке Красная Сосна улицы назывались на питерский манер линиями. Название поселка было очень удачным - новенькие дачи стояли среди высоких мачтовых сосен. Пришельцам из двадцать первого века понравился лес - часть Лосиного острова, оказавшаяся между Ярославским трактом и железной дорогой. Поэтому участок "Вильямсов" сохранился в почти первозданном виде, с соснами и березами, в отличие от соседних, где хозяева или арендаторы изощрялись в разведении яблонь и крыжовника. В поселке жили преимущественно железнодорожные служащие, инженеры московских предприятий, юристы средней руки. Более состоятельная публика селилась по другую сторону железной дороги, воздвигая терема, превосходящие по роскоши многие городские особняки. Особенно выделялся настоящий дворец банкира Джамгарова на берегу большого проточного пруда. Примыкающие дачи последнее время стали называть Джамгаровкой почти официально. Вельяминов рассказал жене, что парк и пруд сохранились до двадцать первого века. Школьником Слава подолгу пропадал в заросшем парке среди фундаментов разрушенных дач и запускал там самодельные ракеты. При всех различиях дачные поселки быстро росли и скоро должны были слиться в будущий город, а затем и московский район. В Красной Сосне "английского инженера" соседи считали чудаком, но уважали, особенно после того, как "Вильямс" убедил общество благоустройства провести электричество в поселок. Дачники быстро оценили преимущества ламп Эдисона перед керосиновыми. А Ростиславу и Ма Ян электрический свет служил напоминанием об еще не наступившей эпохе.
   Дача "Вильямсов" была небольшой, но удобной. Слегка усовершенствованный пятистенок покоился на капитальном фундаменте - прежний владелец планировал строить второй этаж. Вместо него по указанию Вельяминова возвели башенку со шпилем. Внутри поместилась антенна коротковолнового радиопередатчика. А просторный подвал Ма Ян оборудовала под мастерскую с новыми немецкими станками, оснащенными электроприводом. Сбоку пристроили большую остекленную веранду. В доме имелась печь-голландка, но Ростислав не хотел ни нанимать прислугу (хоть это и стоило всего лишь десятку в месяц), ни тратить лишнее время на хозяйственные дела. Физик сконструировал и смонтировал электрическое отопление и электроплиту для готовки. Автоматический насос по маннесмановским трубам подавал в дом воду из колодца. Горячий душ привел Ма Ян в восторг: стоя под упругими струями, девушка мурлыкала веселую корейскую песенку. И главное - уединение, недоступное в гостинице и даже в съемном доме в Сешероне. Постепенно Вельяминовы начали воспринимать дачу в Лосинке как свой семейный дом, тогда как служебная квартира на Пресне оставалась продолжением фабрики, с кучей деловых бумаг, разбросанных на столах, на диванах и на полу.
  
   На этот раз Ма Ян не стала задерживаться в душе - вечером ожидались гости, Ольга и Андрей. Ростиславу хотелось познакомиться со своими предками в неофициальной обстановке. Впрочем, дело было не только в сентиментальности: Оля уже неплохо управлялась с передатчиком, а Андрей Вельяминов, будучи толковым инженером, мог серьезно помочь своему правнуку в разработке технических новинок на местной элементной базе. К приходу гостей Ростислав сунул в электродуховку пироги, купленные утром в филипповской булочной, выставил на стол бутылку итальянского сухого вина.
   - Мистер Вильямс! Здравствуйте! Как дела? Ау! Где вы? - от звонкого голоса Ольги заметно задрожали стекла веранды.
   Высокая девушка в серой накидке легко вбежала на веранду, цокая каблучками изящных туфелек по ступенькам крыльца. Вслед за Олей прошел молодой человек в костюме-тройке и фуражке. Физик с любопытством разглядывал своего прадеда. Начинающий инженер, как выяснилось уже в начале разговора, работал на механическом заводе братьев Бромлей и интересовался двигателями внутреннего сгорания и самобеглыми колясками - автомобилями. Через несколько минут Ростислав и Андрей увлеченно спорили о влиянии компрессии на мощность мотора и проблеме детонации топлива. Физик постарался подкинуть предку мысль о значении состава бензина и об антидетонационных присадках. К сожалению, курс химии основательно выветрился из головы - трудно объяснять то, что сам еле помнишь. Тем временем Ольга довольно бесцеремонно накинулась на Ма Ян:
   - Машенька! Ну что у тебя за беспорядок на дворе? Сосны, березы да ольха. Столько земли пропадает. Где огород? Хоть лук могла бы посадить!
   Ростислав, не переносивший запах лука, непроизвольно скривился.
   - Или укроп! Какая еда без зелени?
   Тут поморщилась Ма Ян. В корейской кухне укроп не используется, и, даже прожив в Европе много лет, "миссис Вильямс" воротила от него носик, предпочитая другие специи.
   Зато электрифицированная кухня с кучей приспособлений вызвала у Оли самые положительные эмоции.
   - Электрическая печка без чада и копоти - просто здорово! И дрова для нее колоть не надо!
   Темнело. Ма Ян включила на веранде электрическую лампу и новенький электрограммофон, поставив на него пластинку вошедшего недавно в моду Шаляпина. Ростислав разлил вино по чайным чашкам - "Вильямсы" не успели обзавестись бокалами. Зазвучали тосты - за присутствующих прекрасных дам, за марксизм, за научный и технический прогресс, за революцию.
   Здешние пластинки обеспечивали сносное качество записи только при большой скорости вращения диска. Поэтому длительность звучания была невелика. Физик поменял пластинку на новую, с выступлением цыганского хора из "Яра". Фабрикант грампластинок приобрел у Шмита ламповый усилитель и прочую аппаратуру для подготовки матриц, разработанную Ростиславом и Ма Ян, так что искажения и шумы не мешали воспринимать музыку.
   Ольга вскочила и закружилась в быстрой русской пляске. Жалобно заскрипели половицы. "Бабуля отжигает. На любой дискотеке в нашем времени она показала бы класс", - подумал физик. Раскрасневшаяся Ольга со смехом повалилась на заскрипевшее кресло-качалку.
   - Уф, запыхалась, давненько не плясала. Вот у бабушки в селе почитай каждый праздник пляски. Весело! Только мужики напиваются, дерутся смертным боем. Просто звери!
   - Нравилось жить в деревне? - спросила Ма Ян.
   - В селе, - уточнила Оля. - Бабушка в Медведкове жила, это недалеко отсюда. В детстве нравилось, сейчас - нет. Деревенская жизнь - скука смертная. Из года в год одно и то же, от рождения и до смерти. Крестьянская работа не менялась, наверно, со времен Владимира Красно Солнышко. Отсюда и праздничный безумный разгул - других способов отвлечься нет.
   - Понимаю, то ли дело в городе: и работа разнообразнее, и досуг, даже при небольших заработках. От шопинга, ну по магазинам побегать, до театра, - сказала Ма Ян. - Я тоже часто бывала у родственников в деревне недалеко от Сеула, представляю разницу.
   - По совести говоря, практически на развлечения и в городе не хватает ни времени, ни денег. Главное различие в людях. Ужасно, но деревенские родственники для меня совершенно чужие, всё равно, что какие-нибудь кафры. Помню, после окончания гимназии приехала в Медведково. Первое впечатление - рай земной. Картошка великолепная. А какая там красная смородина, как виноград большая, - девушка даже облизнулась.
   - А какой там лук зеленый - по пояс взрослому мужчине и хрустящий. Замечательная зелень - укроп да петрушка. Одно зернышко случайно подсолнух обронил, так целая клумба образовалась... Там коровы такой сочный клевер едят и такое сладкое молоко дают, какого ни в какой вашей Швейцарии не сыщешь. Недаром медведковское молоко все окрестные дачники покупают.
   Ма Ян вежливо кивнула.
   - А потом, - помрачнела Ольга, - мне напомнили, что изобилие это кратковременное, когда собирается урожай. Зимой и особенно весной крестьяне питаются хуже городских нищих. Раньше, при Александре Освободителе, говорят, было легче, но сейчас людей в селе прибавилось, а земли - нет. Беда в том, что сами мужики не осознают перемен. Уповают на бога, на доброго царя, матерят злого исправника, жалуются на выкупные платежи, но всерьез бороться за землю или усовершенствовать хозяйство даже не пытаются.
   - Неужели в Медведкове среди крестьян совсем нет активных людей? - спросил Ростислав.
   - Эх, мистер Вильямс, кто поактивнее, тот давно или в Москву на заработки подался, или попросту спился от тоски. А оставшиеся ходят то в церковь, то в кабак и копят злобу на жизнь беспросветную. На бунт бессмысленный и беспощадный сорваться могут, когда совсем невмоготу станет, но к организованной революционной борьбе неспособны. Городским и вообще грамотным не доверяют, при каждом удобном случае норовят облапошить с детской непосредственностью. В избах грязь, клопы, тараканы. От духоты и жуткой вони можно в обморок упасть - нет форточек, и сквозняков хозяева боятся панически. У многих баб и мужиков носы провалились из-за сифилиса. Вот после этой поездки я и поняла, что правы не народники, а марксисты.
   - Считаете, что на крестьян опираться нельзя? Эсеры считают иначе.
   - Не знают все эти Гершуни и Савинковы народа, о котором пекутся, - Ольга махнула рукой. - Вот мастеровые совсем другие, хотя темноты и религиозных предрассудков среди них тоже предостаточно. Ничего, будем просвещать. Пролетариат еще себя покажет. Непременно покажет!
   Андрей одобрительно улыбался, глядя на разошедшуюся невесту. Неслучайно студент и курсистка познакомились именно в марксистском кружке. Потом, чуть нахмурившись, сказал:
   - К сожалению, царизм старается использовать темноту и предрассудки рабочих, чтобы поставить их под полный контроль. У нас на механическом заводе черные уже создали своё отделение.
   - Кто-кто? - спросил физик.
   - Ну, православный союз, александровцы. У их охранных добровольческих отрядов форма - черные гимнастерки.
   Ростислав вспомнил прочитанные в будущем книги по истории. Вроде бы в России организации ультраправых, "Союз русского народа", "Союз Михаила Архангела", оформились позднее, уже во время первой русской революции. Да и униформы у них, кажется, не было, ни черной, ни какой-либо еще, а прозвали здешнюю фашню черносотенцами совсем по другой причине.
   Физик взял с журнального столика пачку свежих газет, которые не успел просмотреть в поезде по дороге на дачу. И либеральная "Речь", и консервативные "Московские ведомости", и бульварный "Московский листок", и шизофренически-погромное "Знамя"... Несмотря на плотную цензуру, существовавшую до октябрьского манифеста, общая ситуация просматривалась вполне отчетливо. Православный союз имени святого благоверного князя Александра Невского создавался в соответствии с императорским указом для "воспитания народа в истинно русских традициях человеколюбия и нестяжательства" и "достижения единения всех сословий русского народа". На практике получался эклектичный гибрид политической партии фашистского толка, профсоюза и религиозного ордена, даже скорее секты. Сверху организацию курировали одновременно департамент полиции и священный синод. Фигура Зубатова в качестве председателя союза выглядела совершенно естественно. А фамилия заместителя ("товарища председателя") объясняла очень многое. В.С.Никитин.
   Конечно, фамилия не самая редкая, но деятельность омоновца из будущего - наиболее вероятное объяснение ускоренного формирования клерикально-фашистской организации. Насколько в новой ситуации можно доверять своим знаниям истории? Ростислав постарался рассказать Ольге и Андрею про возможную роль Никитина, не раскрывая факт перемещения во времени.
   - Мы работаем над средствами нейтрализации черных, - заявила Ма Ян. - Кое-что вы уже видели, например, радиотелефонные станции.
   - О да! Статьи товарищей Ленина и Троцкого теперь поступают в Москву без задержки, а товарищ Штернберг наладил своевременное тиражирование в университете, - сказала Ольга с оптимизмом. - Да и статьи товарища Вельского тоже очень полезны для социалистической пропаганды.
   Все присутствующие знали, что под псевдонимом "Вельский" в марксистских изданиях печатается сам Ростислав.
   - Но во время революции потребуется и традиционное оружие, - продолжила кореянка. - Часто пуля - самый весомый аргумент в политической дискуссии. А для стрелкового оружия нужны патроны. Очень много патронов. Поэтому надо организовать легальный канал снабжения, причем желательно успеть до начала империалистической войны на Дальнем Востоке. Предлагаю открыть где-нибудь, например, в Лосинке оружейную лавку. Для этого требуется толковый юрист, знающий тонкости законодательства Российской империи в области торговли оружием, и официальный владелец. Деньги вносим мы, но, будучи иностранными подданными, можем столкнуться с лишними проблемами. Следовательно, надо найти надежного человека, не связанного с нелегальщиной.
   - Зиц-председатель нужен, - буркнул Ростислав.
   Ольга наморщилась, потерла пальцем висок, уставившись в потолок из свежеструганных досок.
   - О, придумала! В Медведкове есть знакомый дед, отставной унтер. Семен, не помню, как по отчеству. Всю жизнь мечтал в купцы выбиться, да всё без толку. За возможность приписаться к купеческому сословию он сделает всё, что скажете, и будет по гроб благодарен.
   - Отлично, - сказал Андрей. - Бумаги старый хрыч подпишет, а приказчиками поставим надежных товарищей из московской парторганизации из числа умеющих обращаться с оружием. Они же будут учить будущих бойцов.
   - Практические занятия можно проводить в Лосином острове, - предложил физик. - Там полно укромных мест, куда сам черт не доберется, не то, что городовой. Только тактику уличных боев придется отрабатывать в другом месте.
  
   Настенные часы пробили полночь. Ольга и Андрей засобирались, благо дача, которую снимали родители молодого инженера, находилась неподалеку, за железной дорогой. Ростислав сопоставил рассказ прадедушки со своими воспоминаниями и сообразил, что предки обосновались в районе будущей улицы Коминтерна. Последняя старинная дача в тех местах сгорела уже в восьмидесятые годы двадцатого века. А в детстве маленький Славик часами мог разглядывать причудливые теремки с резными наличниками.
   Физик вышел проводить гостей. Тропинку между заборами освещала только полная Луна, окна дач казались черными пятнами на бревенчатых стенах. Добропорядочные дачники ложились спать рано. Тем не менее, со стороны станции доносились разухабистые пьяные вопли. "Местная гопота гуляет", - решил Ростислав. - "Эта публика во все времена одинакова. У станции кабак работает допоздна. Вот и нажираются до озверения".
   Андрей, видимо, заметил настороженность физика и успокаивающе показал на карман пиджака.
   - У меня при себе "браунинг". Достаточно, чтобы при необходимости отбиться от кабацкой швали.
   Пьяная компания приблизилась. С десяток парней в темных рубахах навыпуск - точнее определить цвет при лунном свете было невозможно. Наконец Ростислав разобрал, что горланят гуляки - хриплые голоса нестройно выводили "боже, царя храни". От толпы оторвался коренастый широкоплечий мужик - похоже, предводитель этого монархического сброда.
   - Шапку долой, антиллихент, когда православный народ идет - русский гимн поёт! Ну! - клешнеобразная лапа атамана потянулась к фуражке инженера. От главаря ощутимо несло перегаром, луком и дегтем.
   Физик разглядел белую нарукавную повязку отморозка с вышитым православным шестиконечным крестом - вероятно, этот символ теперь стал аналогом свастики у черносотенцев.
   - Пшел вон, хам! - рявкнул Андрей, выхватывая пистолет. Ростислав достал из притороченных к подкладке сюртука ножен швейцарский охотничий кинжал. Националист остановился, заметив оружие. Тем временем Ольга тоже извлекла из изящной, красиво расшитой бисером сумочки маленький револьвер. Как бы ни были пьяны нацики, рисковать шкурой им явно не хотелось.
   На мгновение все замерли. Ростиславу ситуация показалась символичной: с одной стороны - прошлое России в лице тупого пьяного набожного лавочника, с другой - будущее в лице интеллектуала-марксиста. Но философствовать некогда - физик стал примериваться, как и кого из черносотенцев лучше ударить кинжалом, в жирное брюхо или в глаз.
   Ростислав услышал позади легкие шаги, потом тишину разорвали хлопки выстрелов. Боковым зрением ученый заметил Ма Ян, бегущую по переулку с автоматом, похожим на "узи", в руках. Девушка несколько раз выстрелила в воздух. Главарь черносотенцев попятился, почуяв реальную опасность. Из-за частых выстрелов в темноте вполне могло показаться, что на помощь Андрею и Ростиславу спешит десяток бойцов, вооруженных "наганами". По команде предводителя нацики отступили в узкий проход между домами. Дорога к станции была свободна, и Андрей с Ольгой поспешили к себе, не убирая, впрочем, оружие.
   Ростислав и Ма Ян вернулись на дачу по темному переулку. Кореянка ворчала:
   - Нельзя, Слава, быть таким беспечным, ходить по улице без пистолета. Знаю, что ты предпочитаешь холодное оружие, но иногда от ствола толку больше. Обязательно куплю тебе пистолет или револьвер, тем более, что надо лучше познакомиться с различными образцами нынешнего оружия. Ведь мы скоро будем заниматься торговлей таковым.
   Когда Ма Ян переводила дух, физик с жаром поцеловал ее и перевел разговор на автомат:
   - Тебя можно поздравить с успехом! Вот здорово! Машинка пришлась как нельзя кстати.
   - Я недовольна. Это пока еще не настоящее оружие, а лишь прототип пистолет-пулемета под патрон от нагана. Общая схема позаимствована у "стэна". Сталь пришлось взять совсем не подходящих марок, так что долгой стрельбы не выдержат ни ствол, ни пружины. Но кинематику на нем все-таки отработала. Собиралась к твоему дню рождения сделать сюрприз в виде полноценного пистолет-пулемета, пригодного для серийного производства.
   - Отмечать день рождения черт знает за сколько лет до этого самого рождения - какой-то сюрреализм, - рассмеялся Ростислав. - Но всё равно огромное спасибо. Ты просто чудо, нормальные жены мужьям какое-нибудь барахло на именины дарят, а моя - автомат. За это и люблю.
   - Только за это? - Ма Ян совсем по-детски скорчила лукавую рожицу.
   - Не только, не только, - физик поцеловал жену. - А сталь подходящую подберем, прадедушка поможет на механическом заводе...
  
   Эта ночь стала для Ростислава и Ма Ян особо бурной. Пережитая опасность обострила чувства. Казалось, что за окном не давно исчезнувший дачный поселок, а снова окраина Женевы двадцать первого века.
   Утомленная Ма Ян задремала. Проникающий сквозь приоткрытое окно лунный свет освещал улыбающееся лицо и красивые маленькие груди. Узкая ладошка со следами ожогов от паяльника лежала поверх руки физика. Ученый залюбовался женой. Как же хрупка красота! На здешних фабриках работницы моложе Ма Ян уже выглядят старухами. Но мы обязательно завоюем лучшую жизнь! Никакая доморощенная фашня не сумеет помешать.
  
   Глава 8. Гроза с востока.
   "Вильямсы" отметили наступление нового 1904 года в тесном семейном кругу, без особой пышности, зато дважды, по григорианскому и юлианскому календарю. Из немногочисленных визитеров в служебной квартире на Пресне засиживались только Николай Шмит, а также Андрей и Ольга Вельяминовы. Ростислав с интересом общался с юными прадедушкой и прабабушкой, обвенчавшимися в самом конце 1903 года. Молодожены увлеченно строили планы на будущее, продолжая активно работать в социал-демократической партии.
   В начале февраля, воспользовавшись перерывом в работе на фабрике, Ростислав и Ма Ян с удовольствием выбрались на дачу. Лосинку завалило снегом, редкие пешеходы пробирались по узким протоптанным тропкам. В новенькой оружейной лавке деда Семена приказчики дремали в отсутствие покупателей.
   Ростислав был заядлым лыжником, со студенческих лет ходил в долгие походы по Подмосковью, а в Швейцарии пристрастился и к горным лыжам. Ма Ян предпочитала море, хорошо плавала с аквалангом. Работая в ЦЕРНе, кореянка летний отпуск проводила в Триесте. Но теперь "миссис Вильямс" с наслаждением вдыхала свежий морозный воздух в сосновом бору. Физик шел впереди, прокладывая лыжню по снежной целине и разглядывая звериные следы. Широкие деревянные лыжи неожиданно оказались вполне удобными, несмотря на ременные петли вместо металлических креплений, валенки вместо лыжных ботинок, стеариновую свечку в качестве мази. Кореянка сама сшила себе облегающий лыжный костюм, шокирующий местное общество, а также рюкзаки, более удобные, чем дорожные мешки-"сидоры".
   Болота в верховьях Яузы замерзли и казались просто огромной пустошью посреди леса. Ростислав и Ма Ян достали из рюкзаков автоматы со сложенными металлическими прикладами.
   - Я сегодня утром разобрала два пистолет-пулемета, перемешала детали и снова собрала, - сказала кореянка. - Сейчас проверим, как машинки будут работать.
   Ма Ян вставила магазин, передернула затвор и дала очередь по одиноко стоящей сосне. Ростислав выбрал другое дерево в качестве мишени и тоже опробовал оружие. Из леса, напуганный выстрелами, на болото выскочил здоровенный лось. Физик поднял пистолет-пулемет, прицелился, но вдруг опустил оружие.
   - Эдакую тушу мы не разделаем, а губить роскошнейшего зверя просто ради удовольствия мне жалко. Пойдем лучше, проверим мишени.
   Пули пробили кору и глубоко вошли в толстые стволы.
   - Кучность очень приличная для самоделки, - улыбаясь, сказал Ростислав. - Не "калашников", конечно, но... Поздравляю, любимая! Ты оказалась круче большинства нынешних оружейников.
   - Проблема в том, что эти два готовых экземпляра - практически ювелирная работа. Ты стволы обтачивал, я затворы вообще напильником доводила. А к декабрьскому восстанию, если события будут развиваться так, как в нашей истории, нам нужно вооружить хотя бы роту автоматчиков из числа рабочих-дружинников. Это минимум миниморум.
   - Деньги мы раздобудем под залог дачи. Возьмем в банке ссуду со сроком возврата после 1906 года. Если победим, возвращать не придется. А если нет - возвращать будет некому.
   - Мы победим, Слава. Но для этого надо справиться с вопросами технологии производства. Я говорила с Андреем - на механическом заводе могут делать магазины и, возможно, стволы. Но затворы придется делать нам самим, здешние мастера не обеспечат нужные допуска.
   - Кое-что можно заказать в Швейцарии и доставить вместе с радиолампами, - предложил Ростислав.
   - Я сегодня постараюсь сделать каталог деталей и распределить по требуемой точности обработки. Тогда сообразим, что где будет делаться - у нас в подвале, на фабрике Шмита, на заводе братьев Бромлей, в Женеве у Луи. Можно и мастерские Московского университета привлечь - товарищ Штернберг уже дал предварительное согласие.
  
   За разговором Ростислав и Ма Ян вернулись в Лосинку. Лыжи мягко скользили по свежему снегу. Подходя к даче, супруги услышали невнятные крики со стороны железной дороги.
   - Черт, что за разборки?
   Физик прислонил лыжи к забору и побежал к станции. Необычная для зимы толпа собралась рядом с церковью. Лавочники и железнодорожные служащие горланили "Боже, царя храни". Сильно поддатый мужичок с повязкой Православного союза на рукаве размахивал трехцветным флагом (Ростислав по привычке именовал его власовским). Похоже, шел проправительственный митинг. Увидев отошедшего чуть в сторону соседа по даче, физик поспешил к нему с расспросами.
   - Оглашен царский манифест о войне с Японией, достопочтенный господин Вильямс, - ответил степенный пожилой чиновник. - Япошки напали на Порт-Артур. А в этом, как бишь его, Чемульпо крейсер "Варяг" наши героические моряки потопили сами, чтобы не сдавать врагу. Но теперь Японию разобьют всенепременно, сам государь обещает.
   За суетой вокруг оружейных и радиотехнических дел Ростислав совсем забыл о приближении войны на Тихом океане. Похоже, ее начало стало для царского правительства удобным предлогом для пиар-кампании, выражаясь в терминах двадцать первого века. Манифест зачитывали в церквях перед молебнами о ниспослании победы православному воинству. Активисты Православного союза организовали монархические манифестации и митинги.
   Ростислав купил у разносчиков несколько газет и на ходу проглядел текст манифеста и статьи о первых днях войны.
  
   "Божией поспешествующей милостью Мы, Николай Вторый Император и самодержец Всероссийский, Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский; Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Польский, Царь Сибирский, Царь Херсониса Таврического, Царь Грузинский, Государь Псковский, и Великий Князь Смоленский, Литовский, Волынский, Подольский и Финляндский; Князь Эстляндский, Лифляндский, Курляндский и Семигальский, Самогитский, Белостокский, Карельский, Тверской, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных; Государь и Великий Князь Новгорода низовские земли, Черниговский, Рязанский, Полотский, Ростовский, Ярославский, Белозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский, Витебский, Мстиславский и всея северной страны Повелитель; и Государь Иберский и Карталинския и Кабардинския земля и области Арменские; Черскасских и Горских Князей и иных наследных Государь и Обладатель; Государь Туркестанский; Наследник Норвежский, Герцог Шлезвиг-Голстинский, Стормарнский, Дитмарсенский и Ольденбургский, и прочая, и прочая и прочая.
   Объявляем всем Нашим верным подданным:
   В заботах о сохранении дорогого сердцу Нашему мира, Нами были приложены все усилия для упрочения спокойствия на Дальнем Востоке. В сих миролюбивых целях Мы изъявили согласие на предложенный японским правительством пересмотр существовавших между обеими Империями соглашений по корейским делам. Возбужденные по сему предмету переговоры не были, однако, приведены к окончанию, и Япония, не выждав даже получения последних ответных предложений Правительства Нашего, известила о прекращении переговоров и разрыве дипломатических сношений с Россией.
   Не предуведомив о том, что перерыв таких сношений знаменует собой открытие военных действий японское правительство отдало приказ своим миноносцам внезапно атаковать Нашу эскадру, стоявшую на внешнем рейде крепости Порт-Артур.
   По получении о сем донесении Наместника Нашего на Дальнем Востоке, Мы тотчас же повелели вооруженною силою ответить на вызов Японии.
   Объявляя о таковом решении Нашем, Мы с непоколебимою верою в помощь Всевышнего и в твердом уповании на единодушную готовность всех верных Наших подданных встать вместе с Нами на защиту Отечества, призываем благословление Божие на доблестные Наши войска армии и флота.
   Дан в Санкт-Петербурге в двадцать седьмой день января в лето от Рождества Христова тысяча девятьсот четвертое, Царствование же Нашего в десятое."
  
   "Весь свет теперь знает, как искренне и торжественно сказывалось миролюбие Русского Царя - апостола мира всего мира. Весь свет знает, как велики были сделаны им уступки японским требованиям для укрощения их воинственного задора. Но что же мы видим? Если эти уступки вполне удовлетворяют просвещенных европейцев, то варвара-азиата они лишь надмевают и вызывают в нем новое нахальство и дерзость. Вот, наконец, до чего дошло! Япония объявила русскому правительству, что он разрывает с Россией всякие дипломатические сношения, и отозвала своего посланника со всей миссией, и так поступила она, не дождавшись даже Царского ответа с новыми миролюбивыми предложениями. Это такое оскорбление с коим не может мириться русская душа. Это такая обида великого народа, которая заставляет гореть каждое русское сердце огнем негодования... Поднимись русская грудь на защиту своей исторической чести!"
  
   "Всеподданнейшая телеграмма, полученная Его Императорским Величеством от Наместника на Дальнем Востоке из Порт-Артура
   Всеподданнейше доношу Вашему Императорскому Величеству, что 29-го января находящийся на линии минного заграждения минный транспорт "Енисей", под командой капитана 2-го ранга Степанова, затонул от взрыва. "Енисей" заметив всплывшую мину, подошел ее расстрелять, и нанесен на соседнюю мину, которая взорвалась под его носовой частью. Успели спустить шлюпки. Погибли при взрыве: командир-механик Яновский, мичманы Хрущев и Дриженко. Нижних чинов 92."
  
   "Столица Кореи, Сеул, занята японцами. Корейский император, укрывшийся сначала во французском посольстве, перешел потом на сторону японцев. В Пекине японцы даром раздают известия о своих успехах. Фаворит китайской императрицы, глава русской партии, русофил, обезглавлен руссофобами."
  
   Насколько физик помнил, ход боевых действий пока не отличался от описанного в учебниках истории. Эскадра Того атаковала Порт-Артур, Уриу обеспечивал высадку в Корее. Вероятно, изменения, внесенные пришельцами из будущего, пока не повлияли на планы генро и японского генштаба. Пока участники митинга поддались ура-патриотическому настрою и не сомневались, что предстоящая война будет подобна разгрому боксерского восстания в Китае. В толпе поругивали англичан за поддержку, оказываемую Японии из Лондона. "Мистер Вильямс" почувствовал враждебные взгляды и счел за лучшее вернуться на свою дачу.
   Ма Ян спокойно выслушала известие о начале войны. Для формально нейтральной Кореи русско-японская война стала прелюдией к долгому японскому господству. Кореянка помнила, что ее предки участвовали в движении ыйбён. Партизаны сражались отважно, но династия Йи и монархизм вообще отжили своё. Император Коджон, подобно своему русскому коллеге, оказался ничтожеством с громким титулом. Параллель с Николаем Романовым просматривалась даже в семейной жизни - Сунджон, сын Коджона, был серьезно болен. Поражение царской России в войне нарушило равновесие сил, и вскоре после убийства Хирабуми Ито Корея официально стала японской колонией. Только вторая мировая война и красные партизаны Ким Ир Сена покончили с японским колониализмом. Но что сулит новое развитие событий?
   - Надо навести справки о корейцах, живущих сейчас в России, - предложила Ма Ян. - Я попробую подготовить агитационные материалы на корейском языке. Пусть узнают марксистскую точку зрения.
   - В Европейской России, наверно, только официальные представители. Может быть, какие-то наиболее предприимчивые купцы. А корейские рабочие, скорее всего, имеются только на Дальнем Востоке.
  
   Этим вечером чердак скромной дачи в Лосинке долго освещало тусклое красное мерцание раскаленных катодов сквозь щели в кожухе радиостанции. Несмотря на плохую слышимость, шел активный обмен радиограммами с Женевой и Парижем. Ленин и Троцкий настаивали на скорейшем разворачивании антивоенной пропаганды. Богданов из Парижа предлагал выждать, пока не спадет шовинистическая волна первых дней войны. Ростислав считал спор не очень принципиальным, так как развертывание пропагандистской кампании в любом случае потребует времени. Физик больше беспокоился о необходимости усилить конспирацию с поправкой на условия военного времени. Увлекшись дискуссией, Ростислав не сразу оценил замечание Льва. Троцкий между делом передал привет от профессора Филиппова, рассказал, что Михаил Михайлович занял в Женевском университете кафедру покойного Леклерка и уже изготовил опытный образец своего излучателя. Более мощный, чем в петербургской лаборатории, аппарат уже испытан.
  
   "Все силы народа подвергаются величайшему напряжению, ибо борьба начата нешуточная. Борьба с 50-миллионным народом, который превосходно вооружен, превосходно подготовлен к войне, который борется за настоятельно необходимые, в его глазах, условия свободного национального развития. Это будет борьба деспотического и отсталого правительства с политически свободным и культурно быстро прогрессирующим народом". (В.И.Ленин "К русскому пролетариату")
  
  
   Глава 9. Тревожное лето.
   Ростислав не помнил точной даты гибели броненосца "Петропавловск" и газетное сообщение о подрыве воспринял как должное. Однако детали физик сперва счел газетной уткой. Сообщалось о чудесном спасении адмирала Макарова и о трагической гибели великого князя Кирилла Владимировича - об этом писали и в "Новом времени", и в "Русском знамени". Похоже, история отклонилась от известной картины. Впрочем, художника Верещагина судьба настигла всё равно.
   По дороге на фабрику Ростислав и Ма Ян горячо обсуждали возможные причины новых обстоятельств катастрофы. В конторе по коридору навстречу "Вильямсам" бежала Ольга, держа в руках блокнот для стенографирования.
   - Как хорошо, что вы успели! Николай Павлович собирает совещание фабричного начальства. Какие-то важные новости.
   В помещении фабричного правления Шмит сразу обратился к собравшимся мастерам, приказчикам и инженерам.
   - Господа, я собрал вас, чтобы сообщить...
   - Пренеприятнейшее известие, - пробормотал Ростислав. Окружающие сдержанно хмыкнули. А молодой владелец фабрики продолжил:
   - ...о деловом предложении, которое сделал мне герр Берлинер. Немецкий фабрикант, живущий в Североамериканских Штатах, хочет приобрести права на производство электрических граммофонов. Мы в этом случае становимся филиалом их фирмы. Производство существенно расширяется - аппараты из предмета роскоши, доступного пока только богатым любителям музыки и модным заведениям, становятся массовым товарам. Но, насколько я понимаю, расширение производства потребует, в первую очередь, большого числа катодных ламп. Мистер Вильямс, вы можете выполнить дополнительные заказы?
   - Как ни заманчиво, должен признаться, что такая работа неосуществима, по крайней мере, в ближайший год. Даже при наличии серьезных инвестиций. Проблема в людях - не хватает мастеров с нужной квалификацией.
   Ростислав немного лукавил. Главным мотивом было удержать производство радиоламп под контролем. Однако физик прекрасно помнил девяностые годы и понимал, что крупные капиталисты вполне могут устроить кучу гадостей несговорчивым конкурентам.
   - Господин Шмит! Полагаю, что в настоящий момент лучшее решение - отсутствие всякого решения. Надо потянуть время, а там - или мы сами сумеем расширить производство без иностранных инвесторов, или выторгуем условия получше. Со своей стороны обещаю, что не буду распоряжаться патентами на катодные лампы без вашего ведома.
   Совещание постепенно затухло и перешло в кулуарную стадию. Ма Ян разговорилась с Ольгой, выверявшей стенограмму.
   - Знаешь, Машенька, - шепнула стенографистка, - все говорят про необычайные способности нового царского фаворита. Вроде он напророчил взрыв "Петропавловска" сразу же после начала войны. Только с адмиралом промахнулся - пообещал ему смерть в первую очередь, а он выплыл. Но всё равно Василия Никитина называют новым Калиостро. Александра Федоровна только ему верит, особенно, когда Никитин наобещал ей рождение сына. Теперь царица дурит, как и многие другие бабы на шестом месяце. Вот только кто постарался - государь или Орлов? А может, сам Никитин? Про него тоже болтают всякое.
   Ма Ян пыталась выделить из потока сплетен реальные сведения. Понятно, что разговоры о личной жизни коронованных особ создают информационный фон, как обсуждение похождений голливудских звезд в более поздние времена. От кого залетела Аликс - это её проблема. Ну и супруга, естественно. Очевидно, что Никитин, изображая пророка, чуть-чуть подкорректировал историю. Эскадренный броненосец "Петропавловск" всё равно наскочил на японскую мину, но адмирал вел себя немного по-другому. Может быть, в момент взрыва был не на мостике, а может, сумел увернуться от падающей мачты. В результате Степан Осипович - в Порт-Артуре, готовый воевать до конца, а великий князь Кирилл, несостоявшийся "царь Кирюха" - на дне Желтого моря.
   Тем временем Ольга перешла от слухов из Петербурга и Порт-Артура к собственным семейным делам. Андрей целыми днями пропадал на заводе. Фирма братьев Бромлей получила большой правительственный заказ на шанцевый инструмент для армии, но заработки рабочих не увеличились. Дело идет к забастовке, и молодой инженер-марксист активно включился в её подготовку...
  
   После совещания Шмит догнал Ростислава на фабричном дворе.
   - Подождите, господин Вильямс. Я хочу посоветоваться с вами тет-а-тет.
   - Николай Павлович, у вас неприятности коммерческого плана помимо предложения Берлинера? Я в коммерции, признаюсь честно, не очень хорошо разбираюсь. Моё дело - техника.
   - Нет, не в коммерции дело. Точнее, не совсем в коммерции. Вопросы производства и сбыта спокойно обсудили бы и на правлении. Вчера ко мне приходили люди из Православного союза и нагло предложили принять на работу нескольких их активистов. Причем не простыми рабочими, а конторскими служащими с большим окладом. Когда я объяснил визитерам, что штат служащих укомплектован, а вакансии есть только для высококвалифицированных рабочих, гости потребовали уволить лиц неправославного вероисповедания и пожертвовать крупную сумму их организации. Последнее требование, ясное дело, важнейшее.
   - Вы, естественно, отказались?
   - Разумеется. Только их старший на прощание заметил так, между делом, что на мебельной фабрике много горючих материалов. А ночью фабричные сторожа поймали подозрительного субъекта с бутылью керосина и спичками. Сдали в полицию. Но перед совещанием мой адвокат справлялся в участке, и там ему сообщили, что никаких поджигателей с фабрики Шмита не доставляли. Знаете ли, я не институтка, нравы русского купечества не понаслышке знаю, не раз случалось, что конкурентов жгли, но чтобы полиция покрывала поджигателя, слышу впервые. Это же сколько тем полицейским на лапу дадено?
   Ростислав сдержал невеселый смех. Вот уж воистину патриархальные викторианские времена, хоть престарелую английскую королеву и сменил недавно Эдуард VII! Взятки - дело привычное, но мафиозные методы в бизнесе и политике кажутся чем-то экстраординарным, по крайней мере, непричастному к специфическим службам Шмиту.
   - Дражайший Николай Павлович! Возможно, что и не платили злодеи полицейским ничего. Просто-напросто цели полиции и православного союза совпадают, да и как не совпасть - фактически черная сотня является неофициальным продолжением департамента. Всё в полнейшем согласии с Марксом.
   - Так что же делать практически? Выходит, что поджигатели могут действовать безнаказанно, но если я прикажу пойманных злодеев спустить на дно Москвы-реки, мне придется собираться в Сибирь.
   - Положение хуже губернаторского, - согласился физик. - Однако не безвыходное. Прорвемся. Предлагаю пока поручить охрану рабочим из социал-демократической организации - пусть потренируются. А выловленных в следующий раз агентов попробуем перевербовать для передачи дезинформации. Припугнем, накачаем наркотиками - придумаем подходящий метод... Погодите, Николай, только без лишних движений... Кажется, за нами уже следят...
   Вельяминов осторожно показал взглядом на здорового парня с папироской во рту, подпирающего стену неподалеку от собеседников. Широкая простецкая физиономия, низкий лоб и нечесаные светлые патлы, выбивающиеся из-под дешевого картуза. Похоже, курильщик прислушивался к разговору.
   - По-моему, я этого бугая в конторе несколько раз видел. Только понять не мог, чем он занимается.
   - А, это... Не беспокойтесь, мистер Вильямс, - молодой фабрикант махнул рукой и продолжил уже на английском языке, - это Яшка, посыльный. Дурак, неумеха и склочник, недавно из деревни, но дядя просил позаботиться о нем, поэтому я не могу его уволить. Кое-как освоил грамоту и счел это достаточным основанием, чтобы претендовать на должность в конторе. Каюсь, я посмеялся над этим горе-карьеристом. А он начал всюду болтать, что хозяин-немец преследует его за приверженность православию и вообще презирает русский народ. Мол, всеми делами на фабрике заправляют нечестивые лютеране и раскольники. Ваше появление на фабрике стало для бедняги еще одним ударом.
   Ростислав чуть не засмеялся от такого перечисления столь разных направлений в христианстве.
   - Всё понятно, Николай Павлович, ситуация стара, как мир. Амбициозный неуч - подходящий материал для политиканов из Православного союза. Но во всём этом есть и приятная сторона: будь против нас у властей по-настоящему серьезные подозрения, постарались бы подвести к руководству фирмы профессионального филера, а не вербовать первого подвернувшегося придурка-посыльного.
   Про себя физик подумал, что Яшка может представлять собой прикрытие для настоящего агента, но счел такое предположение маловероятным. Нет причин для мало-мальски сложной комбинации. Впрочем, проверка не помешает.
  
   Возможность проверки представилась через два дня. Зайдя на ужин к "Вильямсам", Андрей Вельяминов пригласил опытного "английского инженера" для консультаций по установке нового электротехнического оборудования на завод братьев Бромлей. На фабрике про приглашение заранее не знал никто. Ростислав договорился со Шмитом - была устроена утечка информации о предстоящей отлучке инженера, но без указания места. Потом фабрикант вызвал Яшку к себе в кабинет и в присутствии "Вильямса" поручил отнести запечатанный пакет с деловыми бумагами на завод Гужона. Через некоторое время, когда в конторе собрались служащие, Шмит и Ростислав затеяли громкий спор о взаимодействии с мастерскими Ярославской железной дороги. Чуть позже Ростислав захватил портфель, вышел с территории фабрики и углубился в лабиринт пресненских переулков. Здешние кварталы выглядели совсем не по-московски. Покосившиеся избы совершенно деревенского вида, многие даже крыты не железом, а дранкой. За заборами из разнокалиберных досок кудахчут куры, хрюкают свиньи. Облезлые тощие козы пасутся прямо на незамощеных улицах, выщипывая первую весеннюю травку. Пропетляв в узких проходах - здесь незаметная слежка без технических средств была невозможна - физик выбрался к зоосаду, стряхнул с ботинок налипшую грязь и нанял извозчика.
   Переменив двух извозчиков, Ростислав доехал до механического завода братьев Бромлей, что у Калужской заставы (про себя ученый использовал более привычное название - "Красный пролетарий"). Андрей Вельяминов уже ждал около заводской проходной.
   - Добрый день, мистер Вильямс! Я очень рассчитываю на вашу помощь. Завод получил новые станки с электрическим приводом из Бирмингема, но с их установкой возникли проблемы. Сопроводительная документация на английском. Как вы знаете, я языком Шекспира владею, но недостаточно. Боюсь что-либо испортить из-за неточности перевода.
   - Буду рад помочь коллеге.
   Прадед и правнук прошли на завод. Цеха размещались в отдельных корпусах, капитально выстроенных из красного кирпича. Общее впечатление куда внушительнее, чем от полукустарной мебельной фабрики Шмита. Зато внутри цеха Ростислав остановился, оглушенный грохотом старых механизмов. Под потолком бешено крутились валы, вибрирующие приводные ремни со свистом разрезали воздух. Похожая система применялась и у Шмита, однако здесь металлообрабатывающие станки требовали существенно большей мощности. В полутемном цеху рабочие пригибались к механизмам, напоминая уэллсовских морлоков. Раскаленная стальная стружка летела во все стороны. После первого визита на фабрику Шмита физик счел тамошние условия работы каторжными, однако теперь понял, что на Пресне просто курорт по сравнению с бромлеевским заводом. Да и рабочий день на механическом заводе длился одиннадцать часов против девяти у Шмита. При этом месячный заработок в пятьдесят рублей считался очень высоким даже для квалифицированного рабочего. Конечно, это больше денежных доходов среднего крестьянина, но явно недостаточно для нормальной жизни в Москве. А неквалифицированные подсобники, недавно приехавшие на заработки из деревни, вообще довольствовались двадцатью-тридцатью рублями. Ростиславу такие рабочие казались полным аналогом таджикских гастарбайтеров двадцать первого века. Чудовищно невежественные вчерашние крестьяне часто посещали церковь, внимая черносотенной пропаганде. Как оторвать этих полудикарей от христианских предрассудков? Вспомнив всё прочитанное в своём времени на тему психологической войны, Ростислав и Ма Ян обработали переданные по радио из Женевы директивы ЦК РСДРП(б) и подготовили две листовки, рассчитанные на разную публику. Первый текст был обращен к квалифицированным мастеровым и мало отличался от внутрипартийных документов. На одной странице сжато разъяснялись экономические причины войны с указанием, куда шли доходы от концессий в Корее и Маньчжурии, и как владельцы заводов наживаются на военных заказах. Вторая листовка предназначалась для недавних крестьян. Простым языком (но без нарочитой простонародности) с отсылкой к библейским образам излагалась позиция социалистов по земельному вопросу. Некоторые формулировки физик позаимствовал из декрета о земле 1917 года, насколько сумел вспомнить. Оба воззвания заканчивались призывом к забастовке. Пачки отпечатанных на гектографе листовок Ростислав передал Андрею, когда инженеры зашли в подсобку, заставленную ящиками с новым оборудованием.
   Ростислав просмотрел сопроводительные документы на английские станки, обратив особое внимание на требования по электропитанию. Здесь уже становились лишними громоздкие и опасные приводные валы с ремнями - каждый станок оснащался отдельным электрическим мотором (правда, не переменного, как в будущем, а постоянного тока).
  
   Подготовив письменные рекомендации по устройству проводки и размещению новых станков в цеху, физик отправился в контору за гонораром. Молодой бухгалтер, судя по манерам, из разорившихся дворян, сверил документы и быстро выписал чек. На выходе Ростислава снова догнал Андрей.
   - Подождите, мистер Вильямс. С английским социалистом, то есть с вами хотят поговорить здешние рабочие активисты.
   - Что ж, я не против. Только без лишних глаз и ушей. Надеюсь, что люди надежные.
  
   Встреча состоялась в новом, еще не достроенном до конца, цеху. Именно здесь дирекция завода планировала установить электрические станки из Бирмингема. Сюда свет проникал не только сквозь широкие окна, но и через сводчатый остекленный потолок. Уж не Шухов ли проектировал? В пустом зале - на цементном полу еще валялись остатки строительных материалов - собралось человек двадцать. Ростислав присмотрелся. Люди в замасленных спецовках. У всех более-менее выбритые физиономии, на некоторых очки с круглыми стеклами. Вид, на первый взгляд, более-менее цивилизованный. Явно профессионалы, а не сезонники из деревни.
   - Добрый вечер, товарищи! - физик поприветствовал рабочих.
   - Здорово, барин, коли не шутишь, - ехидно выкрикнул рыжий парень с модно закрученными и набриолиненными усами. Пожилой степенный мастер тут же ткнул его локтем.
   - Не шуткуй, Тимоха. Не на ярмарке. А ты, товарищ, не серчай на Тимку. Молод еще - ума не хватает. Зато гонору, как у петуха.
   Под общий смех Тимофей стушевался, бочком-бочком переместился за спины коллег. А мастер - похоже, неформальный рабочий лидер - обратился к "английскому гостю":
   - Нам, дорогой товарищ, интересно узнать, как британские рабочие поступают, когда хозяева-курвы им жалованье зажимают. У нас некоторые шибко горячие ребята - мастер выразительно посмотрел на Тимоху - хотят попросту станки поломать, чтоб господам убыток был. А шибко боязливые, наоборот, сочиняют очередную челобитную в Петербург. Надеются, дескать, что царь за народ вступится.
   От дружного хохота задребезжали стекла. Видно, его величество Николай Александрович Романов не пользовался здесь особой популярностью.
   Ростислав постарался вспомнить всё, что читал по истории профсоюзного движения в Европе, и начал рассказывать о тред-юнионах и способах организации забастовок.
   - ... а еще бывает итальянская забастовка. Вроде бы рабочие в Италии придумали. Значит, выходите на работу, как ни в чем не бывало, работаете, выполняя все указания начальства и соблюдая все правила. Понимаете, буквально все указания и все правила, от а до я, то есть, от аза до ижицы. Как, быстро тогда работа пойдёт?
   - Хреново пойдет, - расхохотался старый мастер, поняв суть идеи. - Задолбаются распоряжения отдавать.
   - Но главное, - спохватился физик, - обязательно надо привлечь к подготовке забастовки сезонников. Их, как я понимаю, на заводе большинство.
   - Кого? А, отходников. Толку от этой деревенщины, как от козла молока, - снова встрял рыжий Тимофей.
   - Сам-то давно из деревни приехал? - съязвил мастер. - Забыл, как тебя за вихры таскали, когда винты молотком забивал?
  
   Да, проблема. Физик подумал, что самомнение - плохой советчик. С позиции интеллектуала с ученой степенью легко воспринимать рабочий класс как нечто монолитное, но практика вносит свою правку. На деле барьер между квалифицированным рабочим и сезонником из деревни выше, чем между профессором и студентом. Если студент и преподаватель живут в одной системе ценностей, то мастер и крестьянин-отходник принадлежат к разным эпохам. Рабочий-москвич грамотен, уповает не на бога, а на технику, нередко, хотя бы поверхностно, знаком с марксизмом. Крестьянин же, даже переехавший в первопрестольную, остается суеверным общинником из раннего средневековья. Царь и бог, точнее, христианская церковь пока остаются непререкаемыми авторитетами. Техника кажется чем-то вроде волшебства, а инженер - опасным колдуном, от которого лучше держаться подальше. У Ростислава возникли смутные ассоциации с известным романом: уж очень расклад в обществе напоминает "джи" и "кжи" из "Часа быка". А Ефремов-то пока не родился...
   - Товарищи! - сказал физик. - Вы знаете и умеете больше деревенских, именно поэтому вам и вести их за собой. Иначе их поведет кто-то другой и вполне возможно против вас.
   - Точно! - крикнул рыжий Тимоха. - Попы из православного союза давно людям головы морочат. Говорят, что деревенские, не испорченные городским образованием, - соль земли, истинно православные русские люди, опора царю. А городские должны смириться и учиться у крестьян, которые всех кормят.
   - Вот-вот, - Ростислав воспользовался неожиданной поддержкой, - а деревенским неплохо бы напомнить, от какой райской жизни они подались на заработки в Москву. Интересно, понравится ли им обходиться без промышленных товаров? Сейчас двадцатый век, а не времена Ивана Грозного. Иконы мануфактуру не заменят. Потолкуйте-ка с "истинно православными" работниками на эти темы.
   Физик постарался закончить беседу, повторив главные выводы - так обычно он завершал лекции для студентов в университете. Пусть квалифицированные рабочие ощутят собственную силу и собственную значимость. Тогда они лучше пропагандистов-интеллигентов сумеют найти нужные слова, чтобы перетянуть на сторону будущей революции недавних крестьян...
  
   Ма Ян встретила мужа в Лосинке на платформе. Приталенное белое платье, вполне консервативное по меркам двадцать первого века, весной 1904 года выглядело почти вызывающе.
   - Вот, дорогой, полюбуйся обновкой. Сама нарисовала эскизы и заказала у здешней модистки. Однако нервы потрепала так, что самой было проще сшить. Портниха старалась подправить фасон в местном стиле, считая мои предложения чересчур неприличными.
   - Тебе идёт, - улыбаясь, сказал Ростислав. Затем шепнул жене на ухо.
   - Но вообще-то я больше ценю не упаковку, а содержание, моя прекрасная модельерша. Хочешь опередить Коко Шанель?
   - Между прочим, здесь имеется потайной карман для револьвера и разрез над перевязью для метательных ножей, - воинственно заявила маленькая кореянка. - Но главное, в салоне мадам Лозицкой я устроила встречу со связными социал-демократических организаций железнодорожных мастерских и завода Гужона. У железнодорожников ничего экстраординарного сегодня не происходило, зато на заводе Гужона появились полицейские. Значит, соглядатай на фабрике Шмита - скорее всего, именно Яшка-посыльный.
   Даже обидно. Ожидаешь серьезного противника, собираешься разгадывать хитроумные шпионские комбинации, а натыкаешься на прямолинейного деревенского дурачка. Поневоле начнешь думать, нет ли за внешней простотой какого-нибудь второго дна.
   За разговором супруги дошли до дачи. Солнце заходило, красные лучи пробивались сквозь кроны мачтовых сосен. На дощатый забор падали причудливые тени. Со стороны Ярославского тракта донеслось громкое гудение и треск - по дороге ехал автомобиль. Легковые машины, "моторы", как их обычно называли, пока оставались редкой диковинкой, причудой самых экстравагантных богачей, примерно, как в двадцать первом веке личные вертолеты. Интересно, какой богатей сейчас катит? Открытый автомобиль свернул в переулок и остановился перед дачей "Вильямсов". Ма Ян и Ростислав с удивлением узнали в шофёре Андрея Вельяминова. Молодой инженер вылез с довольным видом, обошел машину и помог выйти Ольге. Курсистка поправила растрепавшуюся прическу и разразилась тирадой, совсем не подобающей молодой интеллигентной даме.
   - ... этот ... вздумал испытывать своё .... изобретение на собственной жене! И не возражай! Твой мотор был бы очень полезен разве что Торквемаде или Малюте Скуратову. Извини, Машенька, я сама не пойму, как не вырвала все волосы этому извергу. Пардон, товарищ Вильямс.
   - Что случилось? - в один голос спросили Ма Ян и Ростислав, разглядывая не на шутку разозлившуюся курсистку.
   - Никогда не поймешь, что нужно женщине, - сокрушенно сказал Андрей, поднимая капот. - Оленька давно интересовалась моим изобретением - усовершенствованным двигателем внутреннего сгорания. Кстати, уважаемый мистер Вильямс, должен поблагодарить вас за мысль насчет химических добавок к бензину, препятствующих его преждевременному воспламенению при высоком сжатии. Химики из университета по моей просьбе изготовили раствор этил-свинца в броме. Действительно, проверка на стенде показала, что при добавлении этой ядовитой жидкости в обычный бензин самопроизвольное воспламенение наступает только при очень высокой степени сжатия.
   Ростислав с трудом смог вспомнить разговор, в ходе которого обмолвился прадеду об увеличении детонационной стойкости бензина с помощью этилирования. Понятие октанового числа еще не использовалось, но Андрей запомнил состав и уловил суть идеи. Физик подошел поближе к машине. Открытая кабина, огороженная лишь ветровым стеклом. Сиденья жесткие, не слишком удобные. Руль больше похож на корабельный штурвал. Снизу - клепаная рама из стального катаного профиля. Колеса большого диаметра со стальными спицами, пневматические шины. Привод на задний мост, передача цепная, как на мотоцикле. Но при этом четырехцилиндровый двигатель очень похож на газовский, совсем из другой эпохи. Габариты для начала двадцатого века кажутся скромными, сейчас обычен чудовищный литраж. Ростислав припомнил, что даже у сконструированного позднее "руссо-балта" объем двигателя был, как у тяжелого грузовика, а мощность - как у "оки".
   - Со сжатием или без сжатия, - заявила успевшая отдышаться Ольга, а вытряс мой муженек из меня сегодня всю душу. Я-то думала, что его мотор примерно такой же, как немецкие. У этой задаваки Китти Игнатьевой "бенц"...
   С очаровательной легкостью Оля перескочила с автомобильных проблем на разговор об однокласснице по гимназии, набитой дуре с графским титулом, третировавшей соученицу из рабочей семьи. Ныне Китти была замужем за немолодым полковником-интендантом, владельцем большого имения в Полтавской губернии и роскошной дачи в Джамгаровке. Полковник заведовал армейскими складами Мыза-Раево, неподалеку от Красной Сосны. Должность представляла собой откровенную синекуру и позволяла вести светский образ жизни, перевалив хлопоты на подчиненных. Часто скромный интендант проводил вечера в престижном клубе за карточной игрой, спуская суммы, поражающие даже замоскворецких купцов. Полковник с супругой разъезжали по улицам Лосинки в дорогом немецком автомобиле с невероятной скоростью тридцать верст в час.
   - Понимаете, мистер Вильямс, - снова вмешался в разговор Андрей, - я собирался было показать машину вам сегодня днем в заводских мастерских, но беседа с рабочими активистами несколько затянулась. А тут Оля опять увидела Китти в авто, приехала на завод почти сразу после вашего ухода и потребовала, чтобы я прокатил ее по Москве.
   - Да, чтобы прокатил, а не измывался! Только умалишенный может ехать с такой скоростью, быстрее курьерского поезда.
   - Зато я убедился, что новый двигатель обеспечивает на прямой дороге скорость в сто сорок верст в час, - изобретатель флегматично ответил жене. - По сравнению с моим автомобилем хваленый "бенц" твоей Китти - просто раскрашенная черепаха. Только мне еще надо тормоза немного усовершенствовать.
   При упоминании триумфа над Китти Ольга быстро успокоилась и повеселела. А Андрей с гордостью продолжил демонстрацию новой машины...
   Тем временем Ма Ян внимательно осмотрела двигатель и сказала:
   - У вас на сегодняшний день лучшее в мире соотношение мощности и веса. Лучше, чем у братьев Райт, хотя здесь водяное охлаждение, а не воздушное. Вы не думали поставить свой мотор на аэроплан или сделать специальный авиационный двигатель?
   - Идея хорошая, спасибо, но... Миссис Вильямс, я ведь работаю на бромлеевском заводе, строительство авто дирекция поддержала - это перспективно с коммерческой точки зрения. А аэропланы считаются всего лишь опасной игрушкой, забавой для самоубийц.
   Ростислав вспомнил давний советский фильм и книги по истории отечественной авиации.
   - Андрей, по-моему, вам стоит обратиться к профессору Жуковскому. Знакомы с ним по высшему техническому училищу? Тем лучше. Он, если я не ошибаюсь, сейчас организует аэрогидродинамический институт в подмосковном Кучине, при поддержке Рябушинского. С наработками Жуковского по аэродинамике и вашими по двигателям вполне можно добиться успехов в строительстве аэропланов, причем уже в обозримом будущем. Кое-кто из военных тоже может поддержать с финансированием нового типа вооружений.
   Молодой инженер кивнул, видимо, обдумывая перспективы и возможные хлопоты.
   - Хорошо, попробую, может, что-нибудь и получится. Всё равно, когда летательные аппараты тяжелее воздуха будут практически полезными, революция уже наверняка произойдет, результаты исследования достанутся новой свободной России и трудящимся всего мира.
   Ростислав включил на веранде электрическую лампу. Яркий свет прорвался сквозь частую решетку остекления, вырывая из тьмы уголки зарослей. За самоваром и большим блюдом испеченных Ма Ян круассанов беседа пошла в менее серьезном направлении - прадед и правнук обсуждали литературные и театральные новинки, а дамы - новости моды...
  
   К середине июня подготовка общемосковской забастовки вышла на заключительный этап. Пользовавшаяся большой популярностью среди московской интеллигенции Мария Андреева организовала сбор пожертвований в пользу нуждающихся - в забастовочную кассу. Савва Морозов и Николай Шмит внесли крупные суммы. Организации социал-демократов с разных заводов собираются выступить единым фронтом. Эсеры тоже готовы поддержать забастовщиков всеми, подчас весьма радикальными средствами. В Россию нелегально вернулся Глеб Кржижановский. Посвященный в тайну радиоаппаратуры на катодных лампах, он заехал в Москву, на пресненскую фабрику Шмита, где Ростислав передал "товарищу Клэру" новую мощную рацию для дальней связи. Кржижановский направлялся в Санкт-Петербург, чтобы скоординировать работу революционеров на столичных предприятиях. Позже к Глебу Максимилиановичу намеревался присоединиться Троцкий - Лев Давидович уже обзавелся достаточно надежными документами. Надо перехватить влияние на питерских рабочих у Георгия Гапона. К удивлению физика, к священнику-пропагандисту здешние социалисты относились сравнительно благожелательно. Приходилось напоминать себе, что до кровавого воскресенья осталось чуть больше полугода. Все историки сходились на большом значении дикой расправы царских головорезов над мирной демонстрацией рабочих для политической зрелости масс. Но лучше бы кровавому воскресенью остаться в виртуальной реальности!
   Погода стояла необычайно теплая, в Москве было трудно дышать из-за пыли и вони от гниющих отбросов. Ростислав уже показал Ма Ян самые удаленные красивые уголки Лосиного острова, еще не разрезанного кольцевой дорогой. В особо жаркий день "Вильямсы" и Вельяминовы решили выбраться в Сокольники. Физик с интересом рассматривал парк, где нередко гулял (или будет гулять) с симпатичными девушками в студенческие времена. Старые Сокольники выгодно отличались отсутствием дребезжавших аттракционов и тенистыми узкими дорожками среди высоких деревьев. На месте станции метро и ближайших кварталов возвышались роскошные, похожие на дворцы, дачи, несомненно более богатые, чем в Лосинке. Зато запах лошадиного навоза, нестерпимый для далеких от конного спорта пришельцев из будущего, доставал и здесь. Местные франты, одетые на английский манер, гарцевали на породистых лошадях. Публика попроще каталась на наемных пролетках рядом с вычурным царским павильоном на Кругу. А рабочая и студенческая молодежь предпочитала устраивать пикники в лесу и на окрестных просторных лугах. На импровизированные скатерти выставлялись шкалики водки, выкладывались круги дешевой чайной колбасы (ее святейший синод даже разрешил есть в пост - настолько мало в ней было мяса). Многие брали в ближайших трактирах напрокат ведерные самовары, подсыпали к тлеющим углям сосновых шишек, раздували, используя в качестве меха обыкновенный сапог. Звонко смеялись раскрасневшиеся эмансипированные барышни-курсистки, подхватывая удалые студенческие песни. Некоторые тексты и мелодии показались Ростиславу знакомыми - когда-то он и сам пел "На вечерней заре, как зажгут фонари, по бульвару студенты шатаются...", "Из страны, страны далекой...". Кое-где слышалось "Пойдем, пойдем, горе луковое, не позорься!". Женщины пытались увести своих подгулявших мужей. Мощная тетка в бесформенном платье, в будущем способная украсить женскую сборную по сумо, тащила за шкирку хлипкого лысого чиновника в измазанном вицмундире - вылитого гоголевского Акакия Акакиевича. Физик заметил, что народ пил немного - но по жаре хватало и этого.
   Усиливающийся ветер принес облегчение. Наползли тучи, вскоре по земле забарабанили первые дождевые капли. Люди рванулись в сторону царского павильона и полотняных навесов над торговыми рядами.
   - Быстрее к станции! - крикнул Ростислав. - Тут опасно, может получиться Ходынка.
   - Платье же намокнет! - возмущенно проворчала Ольга, поплотнее нахлобучивая шляпку.
   Игнорируя все возражения, Ростислав и Андрей решительно увлекли дам в сторону "6-й версты" (будущей Маленковской), несмотря на ливень. Впрочем, дождь быстро ослабел. Зато ветер уже обламывал толстые сучья с деревьев. Трудно было удержаться на ногах, широкие юбки и блузки женщин превратились в настоящие паруса. Раздался треск. Вывернутая с корнем вековая ель повалилась в сторону Ольги. Ма Ян среагировала быстрее мужчин. Кореянка по-кошачьи прыгнула в сторону подруги и вытолкнула ее из-под падающего дерева. Приземлившись носом в лужу, Оля выдала загиб, достойный боцмана парусного флота, но осеклась, увидев острые растопыренные сучья.
   Некоторым повезло меньше. Огромная липа придавила троих гуляк, укрывшихся под ней от дождя. Чуть дальше на аллее еле слышный стон доносился из-под кроны упавшего вяза. Физик заметил лежащую молодую женщину в простом ситцевом платье, а рядом - раздавленную детскую коляску, плетенную из ивовых прутьев. А со стороны Лефортова угрожающе двигался черный столб торнадо...
   Не сговариваясь, друзья попытались организовать спасательные работы. Окриками, а то и пинками приводили в чувство охваченных паникой людей, заставляли оттаскивать упавшие деревья. Ростислав поймал коня, сбросившего седока, и неуклюже взгромоздился в дорогое седло. Ученый осторожно поехал в сторону депо, проклиная лошадей и верховую езду и надеясь, что спасенные жизни стоят стертой задницы. В депо физик начальственным тоном потребовал выделить рабочих с инструментами на расчистку завалов. Управляющий попытался возражать, ссылаясь на отсутствие распоряжений от своего начальства. Однако короткий окрик заставил толстяка перейти от хамства к заискиванию. У Ростислава был некоторый опыт общения с мелкими начальниками, обладавшими большим самомнением. Если получается сразу сбить спесь, цель визита наполовину достигнута. Но здесь эффект от демонстрации силы превзошел все ожидания. Только потом физик сообразил, что в полуфеодальном обществе царской России с сословными и религиозными предрассудками независимый человек автоматически воспринимается как вышестоящий. Недаром так легко в высший свет империи проникали выходцы из более свободной Европы, даже с весьма скромными личными дарованиями. Детство Ростислава пришлось на брежневские времена, позднее получившие ярлык "застойных". Но в "России, которую мы потеряли" свободы было несоизмеримо меньше. И манеру поведения обычного советского интеллектуала при последнем Романове мог позволить себе разве что представитель высшей аристократии...
  
   Рабочие споро распиливали тяжелые стволы упавших деревьев, которые сразу не удалось убрать добровольцам, собранным Андреем Вельяминовым. Нашлись врачи, начавшие оказывать первую помощь раненым.
   Наконец появились и полицейские. Представительные, в вычурной униформе, они вместо помощи высматривали в толпе подозрительных лиц. Примерно, как ОМОН 31-го числа. То здесь, то там звучали ленивые окрики:
   - Не собираться! Соблюдайте порядок!
   Кто-то из пожилых рабочих проворчал:
   - Зажрались, фараоны толстомордые! При Власовском порядок был, а теперь - только разговоры о порядке... Сделали старика, а он, ей богу, даже взяток не брал, козлом отпущения за Ходынку вместо ихнего высочества.
   Больше проку было от пожарных, но они сосредоточились вблизи Круга. Видимо, разрушений хватало и за пределами Сокольников, и пожарные команды банально не могли поспеть везде.
  
   "Вчера в 4 час. 20 мин. пополудни между ст. "Люблино" и Москвою пронесся смерч. Около 4-х часов от нависших облаков стало темно; ветер стих, раздалось несколько оглушительных ударов грома. Седые облака быстро закружились на одном месте. Падали крупные градины. Небо дымилось, и облачная воронка стала опускаться на землю. Картина была величественная. Кругом ни ветерка, а небо бурлит. Облачный столб рос, облака закипели. Вдруг к гулу, который несся со стороны крутящегося столба, присоединилось ужасное зрелище. Роща близ ст. "Люблино" стала исчезать с лица земли. Парк в 8-десятин Н.К.Голофтеева не существует. Раненого мальчика перевезли в Яузскую больницу. Его нашли в этом парке. Деревья падали, срывались крыши с дач, тряслись стены, колебалась земля. Со страшной быстротой несся смерч..."
  
   "Вчера, около 5 час. вечера над Москвой и ее окрестностями пронесся страшный ураган, произведший больше опустошения. Есть убитые. В больницы доставлено до 85-и раненых. Наиболее пострадали Сокольники, Лефортово и дачные места по моск.-курской ж.-д."
  
   "В некоторых частях Москвы, а также под Москвой, град падал величиной в куриное яйцо. Побито много стекол в окнах. Вихрем на Немецком рынке снесено много крыш, причем дело не обошлось без несчастных случаев: падавшие крыши причиняли ушибы людям и лошадям. Ураган в особенности разразился в Сокольниках, Лефортове, за Покровской заставой, а также в Люблине и Перерве. Вековые деревья вырывались с корнями и с крыш срывались железные листы; телеграфные и телефонные столбы сносило. В Анненгофской роще произведено громадное опустошение. Снесены и рухнули на многих фабриках и заводах трубы, причем были несчастные случаи с людьми."
  
   "В момент смерча мимо Лефортовского дома проезжала карета с Иверской иконой Божьей Матери. Налетевший вихрь оторвал карету от лошадей, а громадным куском крыши, точно бритвой, у кареты отрезало задок. Другим куском у кучера отхватило пальцы левой руки, а карету накренило. Икона была вынесена и временно помещена в Лефортовском полицейском доме."
  
   "Вчера пассажиры дачного поезда N91 Московско-Казанской жел. дор. были свидетелями ужасного по своим последствиям стихийного бедствия, - пишет наш сотрудник, ехавший в том же поезде.В 5-м часу дня стал накрапывать дождь, и небо заволокло тучами, одна из которых, быстро разрастаясь, приняла громадные размеры. Сразу потемнело, Задул сильный, порывистый ветер. Влево от полустанка "Подосинки", в расстоянии около 3 верст, эта грозная темно-свинцового цвета туча, казалось, соединилась с землей неправильной формы воронкой, которая, быстро кружась, понеслась к Москве, параллельно полотну дороги. Ветер перешел в ураган, ломая и вырывая с корнем деревья. Около ст. "Вешняки" громадная сосна, переломленная на три части, порвала при своем падении телеграфные провода. Поднялся переполох. Многие крестились и плакали. Между тем, смерч делал свое дело. Обогнав поезд, он с особенной силой начал бушевать от ст. "Перово", где сорвал несколько железных зонтообразных крыш с громадных нефтяных баков, а также с механического завода Дангауэр и Кайзер. В близлежащем селе Карачарове снесло купол с церковной колокольни. Около ст. "Сортировочная" 6 товарных вагонов электро-механический завод Николаева, стоявших на запасных путях, были повалены на бок. Пострадал также электромеханический завод Николаева. Дальше путь делался опасным, так как полотно дороги оказалось в некоторых местах завалено железными листами, сорванными с крыш; кроме того, смерчем было сломано несколько семафоров. Не доходя до моста, в двух верстах от Москвы, смерч круто повернул направо и здесь с гулом, свистом и каким-то рокотом, рассеялся. Но ужасны оказались последствия его "заключительного аккорда". Около шлагбаума через Гавриков переулок убило 5 лошадей; убит кровельщик (звание, имя и фамилия его пока не выяснены). Опрокинуто несколько пустых товарных вагонов и платформ около элеватора. Дома в Новых переулках стоят без крыш, а некоторые, - маленькие, деревянные, - почти совсем разрушены. Перепуганные, разоренные жители ходят по улицам и собирают свою рухлядь.
   Стоявший на Новой стройке в Лефортове на посту городовой Ситников ураганом был поднят на несколько аршин от земли, при падении на землю сильно расшибся и отправлен в приемный покой.
   За Покровской заставой расположены дер. Хохловка и село Карачарово. С быстротой молнии разнеслась вчера по Москве весть, что эти селения разрушены до основания. "Я, - пишет один из наших сотрудников, - сейчас же отправился туда, чтобы на месте проверить этот ужасный слух. Все время по дороге нам встречались толпы народа. "Божья воля... Прогневался Господь"... - доносился тревожный говор. На протяжении почти двух верст по шоссе стояли скелеты домов несчастных обитателей Хохловки и Карачарова. Телеграфные столбы накренились и каждую минуту грозили падением. Мне встретился верховой. - "Откуда?" - "Из Кузминок, в Голицынскую больницу за помощью" ... - "Что у вас там?" "Вся наша больница переполнена: 150 раненых из них: 40 тяжелых". ... "Откуда же они?" "Из деревень Капотня. Братеево, Грайворонова и других". Они также разрушены... И сейчас еще везут. Леса у князя Голицына больше половины погублено. Беда!".
   Верховой хлестнул лошадь и поскакал в город. Вот какие подробности мне удалось узнать от местных жителей: "В 5-м часу дня хлынул дождь. Пошел град величиной с голубиное яйцо. По направлению от села Коломенское показалась громадная туча, которая, как казалось, соединилась с землей. Мы думали, что это пожар... Но черный столб быстро приближался; послышался гул, свист и рев. Поднялись тучи песка. И вдруг все закрутилось. Раздался страшный треск. С домов сорвало крыши и понесло по воздуху, подводы с лошадьми на шоссе моментально опрокинуло. Мы все заметались и потерли голову. Бросились затворять окна... Стали молиться...""
  
   "Что говорят спириты о пронесшемся над Москвой урагане? Вот уже казалось бы, что спиритам никакого дела не должно быть до урагана. А между тем, они и тут все объяснили.
   В одном из общественных учреждений от лица, занимающего видное положение, мы узнали о двух версиях вращающихся в местных спиритических кружках и по-своему объясняющих причину урагана. Не знаем, от каких загробных теней спириты получили свои объяснения, но они таковы. По одной версии, воюющие с нами японцы давно уже заврались в своих обещаниях подойти к самой Москве. Теперь это достигнуто. Тени убитых и утонувших героев целым корпусом налетели на Москву и наделали массу бед. Сторонники другой версии резонно возражают, что география японских теней весьма хромает. Москва значительно меньше пострадала, чем уезды. Они дают свое объяснение. Наиболее пострадавшие районы заняты деревнями и селами, у которых была отчуждена земля для городских полей орошения. Цена, за которую было произведено это отчуждение, 3 800 руб. за десятину, обнаружила такую алчность пострадавшего ныне населения, что возмутилась даже природа. За это и были наказаны здешние жители. До таких глупостей, кажется, спириты еще никогда не доходили."
  
   "В Москве повреждено 608 владений. Убиты 9 человек, ранены 93 человека. В одном только Московском уезде (Московской губернии) получили более или менее серьезные поранения от урагана до 200 человек сельского населения; количество убитых простирается до 30."
  
   После урагана прошло несколько дней. В газетах печатались напыщенные речи московского генерал-губернатора. Главный виновник Ходынки великий князь Сергей, дядюшка императора, обещал скорейшее восстановление разрушенных домов и помощь пострадавшим. Будущая святая великомученица Елизавета Федоровна организовывала благотворительные вечера. По Москве ползли упорные слухи о романе богомольной великой княгини и Джунковского, молодого адъютанта ее "голубого" супруга, благосклонно закрывающего глаза на шашни жены. Однако рабочих насущные вопросы интересовали больше постельных похождений губернаторши. Основной удар стихии пришелся на Лефортово, бурей выкорчевало Анненгофскую рощу. Подряд на восстановительные работы у городских властей взяли богатые купцы, близкие к руководству московского отделения православного союза. О небескорыстной генерал-губернаторской протекции говорили почти открыто - по части откатов у ельцинских приватизаторов оказались очень солидные и знатные предшественники. А на Пресне многие рабочие напрасно ждали помощи в избах без крыш...
   Московский стачечный комитет и городской комитет РСДРП(б) ежедневно корректировали требования, которые планировалось предъявить хозяевам во время забастовки, назначенной на начало или середину июля. Появился отдельный пункт: полное возмещение потерь пострадавшим при урагане.
   После очередного рабочего совещания стачкома на конспиративной квартире неподалеку от "Метрополя" к Ростиславу подошел рыжий Тимоха и с заговорщическим видом сказал:
   - Мистер Вильямс, с вами желают поговорить один англичанин, какой-то мистер Галлей.
   - Времени впритык, но ладно, так и быть, поговорю с соотечественником, если недолго.
   Вот так сюрприз! Ростислав давно привык к своей личине заезжего британца, не раз выручавшей физика из щекотливых ситуаций. В Москве общения со здешними англичанами удавалось избегать без особых хлопот благодаря жене: "инженер Вильямс" прослыл мизантропом, обиженным на соотечественников из-за их расистских предрассудков. Но теперь придется беседовать с натуральным англичанином - подданным его величества Эдуарда VII. Остается только отмазываться дремучим австралийским происхождением...
   Мистер Джеймс Галлей показался Ростиславу пародией на молодого викторианского джентльмена. Всё у него было чересчур: дорогой костюм с бриллиантовыми запонками, подчеркнутое оксфордское произношение, небрежно изящные манеры. Этакий Дориан Грэй. Но лощеный денди без запинки назвал пароль, свидетельствующий о принадлежности к руководству партии социалистов-революционеров. Потом неожиданно перешел на совершенно чистый русский, предпочитая при этом именоваться всё-таки Галлеем.
   - Уважаемый товарищ Вильямс, мне поручено перед отъездом в Петербург согласовать план действий с московскими эсдеками.
   Понятно, упоминание поездки в Питер демонстрирует доверие к собеседнику. Не факт, что такая поездка действительно планируется. Но физиономия этого псевдоанглийского хлыща-эсера кажется знакомой - вероятно, фото могло попадаться в исторических книгах.
   - Ну а о каких практических действиях может идти речь? Мы готовим общемосковскую забастовку с требованиями по улучшению жизни рабочих - это секрет Полишинеля, полицейские шпики наверняка землю носом уже роют. А конкретную дату начала стачки я вам не назову - не из-за недоверия, просто сам не знаю. Когда всё будет готово, стачком примет решение. В комитете есть и представители вашей партии, не вижу проблемы.
   Галлей явно колебался, что-то всерьез беспокоило фатоватого самоуверенного эсера.
   - Я бы не хотел, чтобы сведения о планах боевой организации распространялись чрезмерно широко. Я не желаю создавать дополнительный риск товарищам, работающим в терроре, - сказал липовый англичанин, подчеркивая слово "я". - Однако убедительно прошу оттянуть начало стачки хоть на неделю, до середины июля. Это будет в интересах революции.
   - Подумаю, но пока ничего не могу обещать. Как вы понимаете, решение зависит не только от меня.
   Ростислав распрощался с Галлеем и, наконец, сообразил, кого напоминает этот джентльмен. Физик был почти уверен, что его собеседник - никто иной, как Борис Савинков. Очевидно, в Петербурге опытный террорист готовит акцию против какого-нибудь царского бюрократа и опасается, что будущая жертва поменяет планы, узнав о крупной стачке в первопрестольной. Что ж, операции эсеров отличались скорее эффектностью, чем эффективностью, но хуже от смерти очередного сатрапа не будет. Учтем пожелания нынешних союзников, хотя хлопот с ними предстоит немало, как свидетельствует исторический опыт. Ко всему прочему ученый из книг помнил, что в настоящее время партию социалистов-революционеров должен возглавлять полицейский провокатор Азеф.
   Приехав на дачу, Ростислав передал радиограмму Кржижановскому в Петербург - пусть тамошние товарищи отслеживают ситуацию. В случае громкого теракта Глеб Максимилианович должен немедленно радировать. У радиоприемника в Лосинке теперь предполагается постоянно вести дежурство - Ростислава и Ма Ян будут подменять Ольга и Андрей. Забастовка должна начаться сразу после покушения, по возможности, еще до официального сообщения в московских газетах...
  
   Днем 15-го июля у рации, настроенной на прием на частоте передатчика Кржижановского, дежурила Ма Ян. Молодая женщина морщилась, слыша в наушниках резкий треск атмосферных разрядов. Чтобы отвлечься, "миссис Вильямс" листала модный журнал, хихикая по поводу чудовищно неудобных фасонов платьев с громадными турнюрами. Вдруг сквозь помехи прорвался искаженный почти до неузнаваемости голос Глеба:
   - Алло, алло! Клэр вызывает Вельского. Срочное сообщение для московских товарищей. Перехожу на прием.
   Ма Ян подтвердила наличие связи и взяла блокнот для записи. Кржижановский коротко изложил последние петербургские новости. Только что на Измайловском проспекте, недалеко от Варшавского вокзала, динамитной бомбой взорван министр внутренних дел Плеве - от кареты остались одни колеса. Метальщик-эсер Егор Сазонов тяжело ранен при взрыве и арестован. Сейчас находится в Александровской больнице под стражей. Также арестован второй метальщик Леон Сикорский. По слухам, насильственную смерть Вячеслава Константиновича предсказал новый царский фаворит Василий Никитин.
   Завершив сеанс связи традиционным (хоть и непонятным для собеседника) "73", Ма Ян надела выходное платье и поспешила на железнодорожную станцию. Начальник станции был давно знаком с "Вильямсами", экзотическая восточная красота и европейское образование кореянки производили на неизбалованного светским обществом чиновника неизгладимое впечатление. Поэтому просьба воспользоваться служебным телефоном не встретила ни малейших возражений. Вспомнив здешние нормы этикета при общении с "телефонными барышнями", Ма Ян позвонила на фабрику Шмита, попросила "инженера Вильямса" и, перейдя на английский язык, рассказала Ростиславу про новый успех боевой организации эсеров...
  
   Стачком собрался тем же вечером. Под нажимом не очень многочисленной, но сплоченной большевистской фракции, посвященной в суть сообщений из Санкт-Петербурга, прошло решение: общая забастовка московских рабочих должна была начаться на следующий день. Комитет назначил руководителей дружин на случай столкновений с полицией.
   Утром заводские гудки стали сигналом к действию. Рабочие разных московских предприятий с мрачной решительностью стали собираться перед заводоуправлениями. Квалифицированные мастеровые, объединенные в полулегальные профсоюзы, марксистские рабочие кружки и ячейки революционных партий, тянули за собой недавних крестьян. Фабриканты получили ультиматум. Требования экономические, но это только первый шаг. Сократить рабочий день до девяти часов, ввести надбавки за выполнение военных заказов, отменить систему штрафов, выплатить компенсации пострадавшим при московском июньском урагане. Экономика, как всегда, переплетена с политикой - московские мастеровые сейчас постигают этот факт на практике.
   На Пресне рядом с зоопарком начался митинг. Выступали представители заводских комитетов. Кроме уже заявленных требований всё чаще повторялось: "На кой черт рабочим война с Японией? Пусть безобразовская шайка и прочие дельцы сами выясняют отношения с японскими конкурентами!" В толпе Ростислав увидел Баумана. Сам руководитель московских большевиков сегодня не выступал, но его роль в подготовке акции была огромной. Про себя физик сравнивал нынешнее выступление с демонстрациями 1993 года и днями несогласных.
   Появились городовые. С наглым видом полицейские требовали разойтись. Но у доведенных до крайней степени возмущения рабочих эти требования вызывали даже не злость, а смех пополам с матюгами.
   - Разойтись? А не пошел бы сам, фараон, на...
  
   По Малой Грузинской подъехала закрытая карета. Сзади и рядом следовали вооруженные всадники в незнакомой униформе - вероятно, охрана какой-то важной персоны. Из кареты выбрался грузный субъект средних лет в расшитом золотом мундире с эполетами. Усы, закрученные в стиле немецкого кайзера, воинственно топорщились, торчала аккуратная бородка клинышком.
   Кто-то из стачечников присвистнул:
   - Ого, какие люди к нам пожаловали! Это же сам московский обер-полицмейстер, генерал-майор Трепов. Здра-асте, Дмитрий Федорович!
   Многие помнили скандальную историю, как лет десять назад во время похорон Александра III Трепов, тогда еще ротмистр, скомандовал своему эскадрону: "Смотри веселей!". Ныне Дмитрий Федорович вырос в чинах, но сохранил прежнюю "деликатность". Генерал, игнорируя смешки, поплотнее нахлобучил форменную фуражку, несмотря на жару, прокашлялся и рявкнул басом:
   - Приказываю разойтись! Вчера в Санкт-Петербурге злоумышленниками-социалистами, действующими в японских интересах, убит министр внутренних дел Российской империи Вячеслав Константинович Плеве.
   - И хрен с ним! - задорно крикнул Тимоха.
   - Господа, в этот тяжелый час долг каждого истинно русского человека - сплотиться вокруг престола и истинной веры. Как обер-полицмейстер и как председатель московского отделения православного союза, требую немедленно прекратить беспорядки и разойтись. Любые антиправительственные действия будут рассматриваться на предмет связи зачинщиков с японскими агентами.
   - Главные зачинщики - фабриканты-живоглоты, которые житья не дают рабочему человеку, - опять перебил генерала рыжий Тимофей, сплевывая на землю шелуху от семечек.
  
   Ольга раздавала забастовщикам свежеотпечатанные на гектографе листовки стачкома и экземпляры последнего номера "Искры" со статьями Ленина и Троцкого о положении российского рабочего класса в условиях войны с Японией. Толстый городовой грубо схватил женщину за руки, пытаясь отобрать пачку газет. Андрей Вельяминов, защищая жену, с размаху ударил полицейского в висок самодельным кастетом. Острый стальной шип глубоко вошел в череп. Теперь отступать поздно. Или каторга, а то и виселица, или борьба до полной победы.
   - Бей фараонов! - крикнул рыжий Тимоха. Боевой клич подхватили многие рабочие. Даже некоторые неграмотные сезонники, мгновением раньше почтительно внимавшие Трепову, накинулись на городовых. Один из полицейских успел ткнуть мастерового саблей в живот, но тут же был растерзан мастеровыми. Кто-то из стачечников деловито, как мясник на рынке, отделил трофейным клинком от тела голову городового и насадил ее на стальной штырь.
   В сторону обер-полицмейстера полетели камни. Генерал с неожиданной резвостью скрылся за спиной широкоплечего телохранителя и под прикрытием охраны отступил к карете...
  
   Ростислав понимал, что силовое столкновение явно преждевременно, ситуация вышла из-под контроля, но надо действовать. Хорошо, что Ма Ян осталась в Лосинке дежурить на рации. Физик подошел к Бауману.
   - Николай Эрнестович, надо быстро организовать патрулирование рабочих кварталов. Иначе люди озвереют окончательно, получится погром, "русский бунт, бессмысленный и беспощадный" - это и нужно царским опричникам для оправдания ввода войск в Москву.
   Бауман подозвал остальных членов стачкома. Люди вооружились захваченными у полицейских саблями и револьверами, а также просто дубинами и железными ломами. Активисты возглавили небольшие отряды из наиболее сознательных рабочих. Вовремя! Со стороны устья Пресни поднимался черный дым, слышались крики, истошный визг женщин.
   Ростислав возглавил одну из дружин, сформированную из рабочих мебельной фабрики Шмита. Дружинники увидели горящую винную лавку. Поддатые мужики вытаскивали ящики с водкой и хлебали выпивку из горла. Здоровенный блондин в грязной поддевке, сопя и похрюкивая, рвал простенькое ситцевое платье на девочке лет двенадцати. Пожилой мастер, не дожидаясь приказа, слегка ударил насильника по голове обухом топора.
   - Что ж ты, Яшка-паскуда, делаешь? Чешется - иди на Драчевку, а к дитю лезть - последнее дело. Ну, больше не будешь сильничать...
   Мастер перехватил топор поудобнее, собираясь без лишних проволочек отрубить педофилу голову. После разорванных на куски полицейских психологический барьер перед убийством, тем более заведомого мерзавца, снят полностью. Но стоит ли торопиться? Ростислав пригляделся к окровавленной физиономии насильника и узнал Яшку-посыльного из заводской конторы Шмита, предположительно, агента полиции или православного союза.
   - Петрович, не торопись! Успеешь еще снести башку этому козлу. Но прежде сексуального придурка стоит допросить - сам он поперся громить лавку или кто его надоумил.
   - Мужики, не надо, пощадите, нельзя же из-за какой-то девки человека убивать... - заюлил очухавшийся посыльный.
   Ростислав усилил нажим, не давая опомниться врагу. Для дополнительного эффекта физик врезал носком ботинка по яшкиным яйцам. Понимая, что его вполне могут если не убить, то оскопить, Яков раскололся быстро. Посыльный начинал еще активистом зубатовского общества взаимного вспомоществования рабочих. Позднее общество было поглощено православным союзом. Многие рабочие отошли от организации, разочаровавшись в казенном патриотизме, но наиболее темные и религиозные недавние крестьяне стали массовкой для черносотенцев. Яшка получил задание от полицейского исправника (он же руководитель местной ячейки ПС) подбить рабочих на погром. Оперативно Яков подчинялся дьякону местной церкви. Посыльный опознал священнослужителя в неприметном мужичке, которого изловили дружинники при попытке поджога местного реального училища.
   - Ну что, святоша, сменил рясу на пиджак, а кадило - на бутылку с керосином? - риторически спросил Ростислав, накручивая на кулак бороденку второго задержанного. - Этих козлов запереть в фабричном подвале, обязательно раздельно, строго охранять. Если попытаются бежать, прирезать. Но только в этом случае. Будем судить их революционным трибуналом.
   Со стороны Горбатого моста показался еще один отряд рабочих-дружинников, возглавляемый Андреем Вельяминовым. Ольга держалась рядом с мужем, держа наготове револьвер. Физик пошутил:
   - Супруга от поклонниц охраняете с оружием в руках?
   Ольга не приняла шутки и крепко выругалась.
   - Пээсовцы несколько раз стреляли в наших товарищей. Есть раненые. Мы захватили троих провокаторов, подбивавших несознательных рабочих на погромы.
   Ростислав вспомнил про познания Ольги в стенографии и быстро принял решение.
   - Берите свою добычу, тащите в подвал фабрики вместе с нашими пленниками и допрашивайте самыми жесткими методами. Наплюйте на гуманистические предрассудки. Если потребуется, воспользуйтесь опытом святейшей инквизиции. Запишите всё, что православные козлы расскажут, - неважно, останутся ли пээсовцы потом в добром здравии, - и быстро в Лосинку. Пусть Ма Ян немедленно передаст сведения по радио в редакцию "Искры".
  
   Казаки появились в Москве через два дня. Похоже, князь Святополк-Мирский, сменивший покойного Плеве на посту министра внутренних дел, получил серьезную поддержку при дворе, очаровал либералов и сумел быстро договориться с военными. Широколицые диковатые всадники на мохнатых лошадках заняли ключевые точки первопрестольной.
   Члены стачкома с серыми от недосыпания лицами пытались убедить рабочих дать организованный отпор карателям. Но до конца идти были готовы немногие - сотни две дружинников из числа квалифицированных рабочих, уже дравшихся с городовыми. Молчаливое большинство, как и в 1993, предпочитало выжидать. Ростислав свирепел и переходил на мат, видя и слыша, как вроде бы неглупый взрослый мужик, отец семейства, бестолково чешет затылок и косноязычно твердит:
   - Таперича про нашу жизнь до царя дойдет. Уж государь-то разберется, не обидит, защитит народ православный. В церкви, в воскресную службу, батюшка обещал... Мы против иродов-фабрикантов и фараонов, не против царя. Не сумлевайтесь...
  
   Забастовка выдыхалась. К удивлению физика, самыми нестойкими и склонными к компромиссам оказались самые обездоленные - неквалифицированные выходцы из деревни. Стачком после долгих дебатов согласился принять посредничество московских либералов. Выторговать удалось даже больше, чем рассчитывал Ростислав. Обещания навести порядок с выплатой зарплаты, право на легальные профессиональные союзы, помощь на восстановление домов после урагана. Кроме того, неофициально Святополк-Мирский обещал не преследовать организаторов забастовки и участников линчевания полицейских. Формально амнистия не объявлялась, но фактически дело спускалось на тормозах. Однако казачьи части оставались в Москве на неопределенный срок. Отряды православного союза получали официальный статус и полицейские полномочия для "поддержания порядка". Власти и фабриканты маневрировали, чередуя нажим и уступки. В общем, результат забастовки нельзя было назвать ни победой, ни поражением. Впрочем, главный успех прошедшей "разведки боем" - формирование активного революционного ядра и его сплочение вокруг московских большевиков.
   В легальных газетах о забастовке не говорилось почти ничего, зато официозная пресса переполнялась елейными статьями о рождении долгожданного наследника у императорской четы. Про гемофилию у цесаревича Алексея Николаевича, естественно, ни слова. Жарким душным вечером в Лосинке Ростислав и Ма Ян развлекались, цитируя наиболее идиотские верноподданные перлы официальных "патриотов". Вспоминали со смехом и историю о четырех поросятах, услышанную недавно от Андрея Вельяминова. Чуть больше года назад цензура запретила безобидный календарь от Сытина - криминалом оказались четыре поросенка на картинке, в коих цензор углядел намек на императорских дочерей.
   Отсмеявшись, Ма Ян чуть помрачнела и сказала уже серьезным тоном:
   - Слава, нам давно пора обсудить дальнейшие планы. Еще в Женеве мы приняли решение - использовать знания двадцать первого века в интересах коммунистического движения. И больше года мы крутимся, как протоны в синхротроне, приближая победу революции в России. Уверена, вероятность успеха велика. Но что дальше? Не получится ли через несколько десятилетий такой же контрреволюционный бедлам, что и в нашей истории? Развал Советского Союза, ползучая реставрация капитализма в Китае, самоизоляция КНДР, склоки в европейских компартиях...
   Ростислав задумался, стараясь поточнее сформулировать ответ. Наконец медленно проговорил:
   - Знаешь, любимая, меня такие мысли донимают с момента эксперимента. Но в первые месяцы реальной альтернативы у нас просто не было. Устраивать свою жизнь где-нибудь в Швейцарии или США, потихоньку подталкивая развитие науки и техники, неприемлемо этически, несовместимо с левыми взглядами, да и вообще спокойная жизнь не для нас. А моих знаний истории двадцатого века было недостаточно, чтобы сразу определить возможные и желательные направления изменений в развитии человеческой цивилизации.
   - Но с Лениным и Троцким ты говорил очень уверенно.
   - Я просто подсказывал им их же выводы и убеждал принять во внимание перспективу близкой революции, - заметил Ростислав. - Это позволило большевикам действовать на опережение. Зато практическая революционная работа в Москве помогла мне понять очень многое о нынешнем обществе.
   - Активный эксперимент всегда полезнее пассивного наблюдения, - кивнула Ма Ян.
   - Думаю, что главная проблема - крестьянство. Традиционно его относят к мелкой буржуазии. Но атрибут мелкой буржуазии - работа на рынок. А изрядная часть российских крестьян занято в почти натуральном хозяйстве, продавая лишь малую часть произведенного продукта и покупая сверхжесткий минимум промышленных товаров. Поэтому даже копеечный заработок рабочих-сезонников, каких-нибудь рублей двадцать в месяц в Москве, кажется крестьянам сумасшедшими деньгами. При этом крестьянин во многом зависит от общины, вмешивающейся и в хозяйственные дела, и в частную жизнь. Фактически русское крестьянство со своими общинными традициями - живое ископаемое, реликт традиционного общества раннего средневековья.
   - Похоже на Азию, - заметила Ма Ян. - И в Корее, и в Китае община с круговой порукой сохранялась очень долго.
   - В нашей истории столыпинская реформа поколебала общину, но не покончила с ней. Для крестьян революция свелась, в первую очередь, к борьбе за землю. А вот потом... Потомственных квалифицированных рабочих сравнительно мало, многие из них погибли в гражданскую войну. Но индустриализация потребовала резкого роста рабочего класса, так что после коллективизации на заводы хлынула масса полуграмотных крестьян с кучей религиозных предрассудков и руками, привыкшими к сохе, а не к станку. Известный афоризм Маркса "бытие определяет сознание" я бы дополнил определением "постепенно". А в Советском Союзе общество менялось быстрее, чем сознание, и в городах преобладали носители крестьянского менталитета. Был в XXI веке такой философ по фамилии Кара-Мурза. Он силился доказать, что причина всех советских достижений - как раз крестьянские общинные традиции. И, между прочим, подобными традициями объяснял южнокорейское экономическое чудо.
   - Какая чушь! - Ма Ян раздраженно фыркнула. - Американцы с шестидесятых очень много вкладывали в Сеул, а рабочие в Корее получают мало, вот и всё чудо. А корейская интеллигенция европеизировалась очень давно. Но историю Советского Союза я знаю недостаточно.
   - На самом деле роль крестьянства, при всём моём уважении к труду земледельцев, в советской индустриализации первых пятилеток была пассивной. Экспорт зерна давал средства, но инженерные кадры были отчасти дореволюционными, отчасти - из получивших образование рабочих. А после Великой Отечественной выходцы из крестьян действительно стали в массовом порядке занимать инженерные и управленческие должности. И началось торможение, в конце концов приведшее к краху 1991 года. Я давно обратил внимание, что среди крупных советских ученых крестьянское происхождение - редкое исключение. Гораздо больше потомственных интеллигентов. Хватает выходцев из духовенства, порвавших с религией. Да и из рабочих семей немало. В прошлые века понятно - социальные барьеры пробивали лишь отдельные гении. Но при всеобщем образовании что тормозит крестьянским детям путь к вершинам науки? Гены те же. Видимо, проблема в менталитете. Общинные традиции способствуют конформизму, а религиозность препятствует рациональному познанию мира. Даже у получивших образование крестьян и их потомков научное диалектическое мышление не стало нормой. Отсюда и интерес ко всяким паранормальным явлениям, к религии. Сперва истерический интерес к "пророчице Ванге", чтение книг писателей-деревенщиков, преклонение перед самыми архаическими чертами жизни русского народа, потом официальное празднование тысячелетия "крещения Руси". Именно неспособные к рациональному мышлению люди вопреки собственным интересам поддались на антисоциалистическую пропаганду перестроечных времен.
   - Возможно, дело в сталинских деформациях социализма? - предположила Ма Ян.
   Физик поморщился.
   - Немарксистский и вообще ненаучный подход получается - сводить всё к личности Сталина. Поклонники приписывают ему персонально все достижения Советского Союза, критики валят на него все зверства и провалы. Реально Сталин просто выражал интересы и архетипы сознания масс, вовлеченных революцией в модернизацию страны, но сохранивших средневековый менталитет. В Советском Союзе передовые рабочие и техническая интеллигенция подталкивали прогресс, а недавние крестьяне тормозили его. Противоречивая политика Сталина - отражение этого конфликта. В любой стране доминирование крестьянства вело, в лучшем случае, к стагнации. Вспомним средневековый Дитмарш, Швейцарию до Дюфура.
   - Еще тайпины и ихэтуани в Китае, - добавила Ма Ян. - Вроде бы освободительные движения фактически боролись за возврат в средневековье. "Боксеры" даже уничтожали железные дороги. А у нас в Корее подобную роль играло движение тонхак. Да и в КНДР не все гладко. Ким Ир Сен начинал неплохо, но потом республика зашла в тупик самоизоляции. Даже идиотские игры с чистотой корейской крови начались.
   - Крайний случай извращения социализма в крестьянском обществе - полпотовская Кампучия. Пол Пот объявил, что марксизм не годится для Азии, что ведущий класс - не пролетариат, а крестьянство. Вместо марксистского диалектического материализма - туманные националистические рассуждения об особой кхмерской "духовности" и особом "кхмерском социализме". Это стало официальной доктриной "ангка". В итоге - уничтожение городов, возврат в раннее средневековье с истреблением трети населения, причем наиболее культурной трети. К счастью, в СССР индустриализация стимулировала рост европеизированных групп населения, противостоявших озверелому кулачью. Если бы у Союза была еще сотня лет спокойного развития для приведения менталитета в соответствие с экономикой! Европеизация - процесс медленный, но неуклонный. Естественно, под европеизацией я имею в виду не умение завязывать галстук или чистить зубы, хотя это тоже не мешает, а формирование самостоятельно мыслящих, не склонных к конформизму личностей, осознающих свои классовые и личные интересы. Не общинников, тупо подчиняющихся заведенному порядку, и не осатанелых шкурников, чихающих на общество. Но шкурники консолидировались первыми. Обуржуазившиеся элементы во власти смогли опереться на окрестьянившиеся массы. Не случайно начало контрреволюционному перевороту положил Горбачев - ставропольский крестьянин, пусть и получивший образование.
   Ростислав со злости ударил кулаком по столу, чуть не опрокинув вазу с хризантемами. Ма Ян попыталась успокоить мужа.
   - Слава, не кипятись, мне кажется, история нашего двадцать первого века теперь представляет чисто академический интерес. Мы сами творим наше будущее, своими руками и головой.
   - Вообще-то я не уверен, что мы попали в собственное прошлое, а не в параллельное. Хотя разобраться без научного центра уровня нашего ЦЕРНа, с соответствующей приборостроительной базой, всё равно невозможно. Будем делать, что должно, и будь, что будет, - перефразировал Марка Аврелия физик. - А если наша бывшая ветвь Вселенной продолжает существовать, там неизбежна мировая социалистическая революция. Глобализация объединяет капиталистическое хозяйство в одну систему, кризисы учащаются, и рано или поздно мировой пролетариат, в первую очередь, в новых индустриальных странах, объединится и уничтожит буржуазию.
   - Но какие практические выводы для нас, для здешнего 1904 года? Что дальше делать?
   - Не берусь прогнозировать все детали - это невозможно. Крестьяне - хорошие разрушители, но плохие созидатели. Сейчас по моему совету большевистские листовки для крестьян отредактированы в духе "декрета о земле". Это привлечет на нашу сторону эсеров и поможет свалить царизм. А дальше надо бороться за усиление рабочего класса и технической интеллигенции. Максимально сохранить кадры в случае гражданской войны. И обязательно бороться за распространение социалистической революции на европейские страны, где доля рабочего класса повыше, чем в России. Шансы на успех имеются, и немалые.
   - Будем надеяться, что интернационалисты во Втором Интернационале нас поддержат, - медленно проговорила Ма Ян. - Извини за тавтологию.
  
   На следующее утро в газетах появились первые сообщения о победе русского флота в Желтом море.
   Ростислав, возвращаясь с фабрики в Лосинку, скупил на вокзале целую кучу самых разных изданий - "Речь", "Московские ведомости", "Новое время", "Русское знамя", откровенно бульварные листки. Высокопарные псевдопатриотические благоглупости и обещания скорой победы над желтыми макаками чередовались с более-менее здравым анализом международных последствий. Но подробностей сражения было мало. Упоминалось потопление японского флагмана "Микасы", прорыв русских броненосцев "Цесаревич" и "Ретвизан", крейсера "Диана" и нескольких эскадренных миноносцев сквозь блокаду.
   Вечерний сеанс радиосвязи с Женевой и Парижем не добавил ясности, хотя европейские газеты успели напечатать сообщения из японских и нейтральных источников без оглядки на цензуру. Японцы трубили о собственной победе и прославляли героическую гибель адмирала Того, англичане тоже сообщали об успехе японского флота, но в достаточно сдержанных выражениях, а французы и немцы поздравляли с победой Макарова. Списки потопленных кораблей у разных корреспондентов также отличались. Пока складывалось впечатление, что Макаров оказался талантливее, а может, просто удачливее несчастного Витгефта. Похоже, Степан Осипович сумел грамотно организовать прорыв и сохранить управление эскадрой во время боя. Тем не менее, сказалось техническое превосходство японского флота, созданного с британской помощью, и упорство моряков микадо. Часть эскадры Макарова, включая флагман, действительно прорвалась во Владивосток, но и потери были огромны. Да и состояние прорвавшихся кораблей сомнительно. Сколько времени займет ремонт?
   По сравнению с историей, которую помнил Ростислав, результат сражения в Желтом море действительно можно было назвать победой, но победой Пирровой. Впрочем, если в царском правительстве и понимали это, то народу демонстрировали только превосходство православного воинства над желтыми язычниками. Благодарственные молебны начались сразу после выхода газет с сообщениями об успехах. Активисты православного союза лезли из кожи вон, организуя патриотические манифестации. Ростислав и Ма Ян увидели такое сборище в ближайшее воскресенье - толпа празднично одетой публики, в основном, местных лавочников и дачников, шествовала по улицам Лосинки с хоругвями, распевая "Боже, царя храни". Упитанный поп из пристанционной церкви размахивал массивным кадилом, бубня молитвы. Поддатые мужики в выходных поддевках несли иконы. Интересно, много ли получает здешняя массовка?
   Процессия обошла всю Лосинку и вернулась к храму. Бородатый красноносый субъект в мундире железнодорожного ведомства выступил с очень длинной занудной речью.
   - ... вознесем молитвы наши за победоносного царя православного, за Русь-матушку. Возблагодарим бога за дарованную нам победу над коварным супостатом и сплотимся вокруг престола и истинной веры ради окончательного одоления врага, как внешнего, так и внутреннего. В то время, когда наши моряки топят японские броненосцы, когда под Ляояном наша доблестная армия громит желтые полчища Ноги, социалисты, жиды и масоны плетут заговоры, чтобы уничтожить Российскую империю и православную веру. Они хотят уничтожить русский лад, чтобы люди забыли про истинно национальные ценности, чтобы исчез русский дух. Но православный союз стоит на страже. В единстве - сила! За веру, царя и отечество!
   Заканчивая выступление, оратор резко сменил стиль, перейдя от монотонного пономарского бормотания к истерическому выкрикиванию лозунгов в духе то ли Гитлера, то ли Жириновского. Не Никитин ли устроил курсы повышения квалификации для своих нациков?
  
   Патриотическая истерика продолжалась неделю. Верноподданнические манифестации, молебны, банкеты... Потом пыл стал ослабевать. Пресса печатала короткие сводки о ходе сражения под Ляояном.
   Бодрые заявления Куропаткина и бездарные карикатуры на японских генералов плохо заполняли информационный вакуум. По просьбе Ма Ян доктор Федоров из Женевы зачитывал по радио статьи британских военных корреспондентов. Даже с поправкой на прояпонские симпатии англичан выстраивалась картина полного разгрома русской Маньчжурской армии. Первая японская армия генерала Куроки после захвата Сыквантуня прорвалась в тыл русских войск и перекрыла пути отступления. Множество русских солдат остались лежать в зарослях гаоляна. В плен попал генерал Штакельберг. Маршал Ояма организовал классическую операцию по окружению и уничтожению противника, во многом предвосхищая стратегию грандиозных битв второй мировой войны. Только вместо танков кавалерия. Ростислав припоминал, что в известной ему истории успех японцев был заметно скромнее - русская армия тоже была разбита, но смогла организованно отступить на север к Мукдену. Похоже, что в новом варианте истории ободренный успехом моряков Куропаткин не стал торопиться с отступлением. С другой стороны, Ояма должен был опасаться усиления Владивостокской эскадры после прорыва из Порт-Артура части флота под командованием Макарова. Крейсерская война создавала угрозу снабжению японской армии в Корее и Маньчжурии. В такой ситуации японскому маршалу требовалось не просто занять территорию, оттеснив русские войска от Ляояна, а добиться максимальных потерь противника в кратчайшие сроки. Ояма пошел на серьезный риск и выиграл...
   Физик осознавал, что ход войны уже сильно отклонился от знакомого ему варианта. Чего теперь стоят исторические знания из книг и специализированных сайтов? Ростислав и Ма Ян спорили об историческом детерминизме, гуляя по тропкам Лосиного острова.
   - Слава, эти превратности войны - щепки в бурном ручье. Ничтожно малые возмущения исторического процесса. Всерьез на судьбы человечества они практически не влияют. Через несколько веков при коммунизме только историки будут помнить подробности.
   - Любимая, это какой-то фатализм получается. Получается, что и нам нет смысла рыпаться? Результат предрешен?
   - А вот этого я не утверждала! Я хочу выиграть один пустяк - чтобы наш ребенок вырос при социализме.
   - Это реально... - Ростислав осекся, поняв последние слова жены, - ты хочешь сказать, что...
   - Именно, Слава, тут нет тестов на беременность, но я уже убедилась...
   Физик крепко обнял жену, целуя бесконечно милое лицо. Модная шляпка с лентами съехала набок.
   Ма Ян лукаво улыбнулась.
   - Надо же Ольгу догонять. Не всё твоей бабуле важничать.
   - Она мне прабабушка, - машинально уточнил Ростислав.
   Последнее время Ольга Вельяминова вместе с округлившимся животиком приобрела несвойственную ей раньше солидность, не утратив, впрочем, стервозности. Андрей сбился с ног, разрываясь между выполнением капризов беременной жены и усовершенствованием двигателя для нового автомобиля.
   - Слушай, обязательно поговори с Олей насчет хорошего врача, - спохватился ученый. - Может, она уже определилась по собственному опыту? Или вообще будет разумнее отправить вас обеих в Женеву? Тамошняя университетская клиника считается лучшей в Европе. Да и в России становится неспокойно.
   Ма Ян совсем по-детски показала язык.
   - Чтобы я пропустила самое интересное? Не дождешься, дорогой! Надеюсь, всё будет нормально и в Москве. Главное, асептика уже известна здешним врачам.
   За разговором супруги не заметили, как вышли к железной дороге. Ростислав поправил увесистый рюкзак.
   - Черт! Совсем забыл! Собирались же пострелять, опробовать автоматы из последней партии. Но возвращаться в лес смысла нет. Мы почти до Ростокина дошли. Сейчас наймем около станции извозчика или просто сядем на поезд до Лосиноостровской.
  
   За железной дорогой виднелись черные покосившиеся избы Ростокина. Ростислав и Ма Ян вышли к станции, точнее, полустанку, известному в будущем как платформа "Яуза". Рядом на площади собралась большая толпа - местные активисты православного союза проводили очередной митинг. Монах в черной рясе что-то истерически орал, размахивая внушительным наперсным крестом. Дело, однако, не сводилось к пустой говорильне: дюжие молодцы вышибали смазными сапогами двери в ближайшей лавке. Вывеска "Соломонъ Кацъ. Всякие колониальные товары" уже висела на одном гвозде. Наконец массивная окованная железом дверь поддалась, погромщики ворвались внутрь. Донесся истошный женский визг. Вскоре из разгромленной лавки выбежал один из нападавших, таща граммофон с блестящей латунной трубой. Еще один бандит в поддевке выволок целый ворох платьев.
   - Это же вульгарный грабеж! - шепнула Ма Ян. - Чем же полиция Московской губернии занимается?
   - Любуется погромом. У гитлеровцев хрустальная ночь, а у православных - хрустальный день, - с сарказмом ответил физик, показывая на ухмыляющихся городовых. - Нам лучше свалить отсюда, пока московские лавочники-патриоты расправляются с конкурентом.
   Тем временем монах-оратор продолжал надрываться, демонстрируя возможности натренированной глотки.
   - Братие! С болью в сердце услышали мы тяжелые для всякого истинно русского сердца вести с окровавленных полей Маньчжурии. Вражьи шпионы погубили русское войско. Да, да, шпионы! Ибо не могли желтые японские макаки справиться с нашими богатырями в честном бою. Бей жидов и социалистов! Они помогают микадо, они совращают православный народ-богоносец, хотят уничтожить русскую духовность, прельщая благами мира сего. Японские агенты среди нас. Русские патриоты, будьте бдительны!
   Чтобы не торчать на виду у возбужденной толпы "русских патриотов", супруги быстрым шагом направились в сторону узкого прохода между сараями. Физик рассчитывал кружным путем выбраться к Ярославскому тракту. Но избежать контакта с черносотенцами все-таки не удалось. Монах на мгновение замолчал, видимо, переводя дух, огляделся и заметил Ма Ян. Глаза под кустистыми бровями смиренного инока забегали.
   - Вот, смотрите, братие! Японская шпионка средь бела дня разгуливает здесь в Ростокине, топчет священную русскую землю.
   - А дылда рядом - антиллихент-социалист, - вставил красноносый амбал, держащий в короткопалых лапах хоругвь.
   - Бей их! Вперед, народ православный! - завопил монах. - Постоим за Русь святую, за царя-батюшку!
   - Бей японских шпионов! Смерть язычнице! - черносотенцы подхватили призыв своего духовного отца. В сторону Ма Ян и Ростислава полетели камни, а солидный господин в чиновничьем мундире достал из кармана "браунинг".
   Один из булыжников чуть было не попал в голову молодой женщине - только благодаря спортивным навыкам кореянка сумела увернуться.
   - Беги! - крикнул Ростислав, подталкивая Ма Ян к проходу. - Беги, не стой столбом, мать твою... Я прикрою.
   В начале переулка у стены сарая росла старая развесистая липа. Укрывшись за толстым стволом, физик сбросил рюкзак, выдернул оттуда автомат, прищелкнул снаряженный магазин. Нацики скучились в узком проходе: с одной стороне сараи, с другой - забор. Очередь почти в упор оказалась сверхэффективной - все пули попали в цель. С близкого расстояния Ростислав мог разглядеть пульсирующие фонтанчики крови из пробитых артерий. Среди черносотенцев началась паника. Уцелевшие попытались повернуть обратно, но столкнулись с продолжавшим напирать арьергардом. Получилась Ходынка в миниатюре. Сторонники православного союза отбрасывали хоругви и иконы, затаптывали друг друга, поскальзывались в лужах крови, шли по трупам и тяжелораненым...
   Ростислав нагнулся к рюкзаку, чтобы достать новый магазин взамен опустевшего. Второго автомата в рюкзаке не оказалось. Боковым зрением физик увидел, как Ма Ян по-пластунски ползет по крыше длинного сарая, волоча за собой оружие. Беспокоясь, как бы жену не заметили враги, Ростислав быстро израсходовал и патроны из вновь установленного магазина. Тем временем Ма Ян добралась до края крыши и начала короткими очередями отстреливать бегущих нациков, перекрыв выход из переулка на пристанционную площадь.
   Физик менял магазины и снова стрелял, стараясь подавить эмоции и думать о противнике просто как о мишенях в тире. На последнем магазине Ростислав спохватился, разглядывая завал из трупов и черные лужи крови на утоптанной земле. Ма Ян спрыгнула с крыши. Перешагивая через мертвецов, молодая женщина немного побледнела. Поставив автомат с раскалившимся от долгой стрельбы стволом на предохранитель, Ростислав побежал навстречу жене, но заметил, что бешеный монах жив и пытается отползти в сторону.
   - Ах ты, зараза в рясе! Гитлер недоделанный!
   При мысли, что этот субъект с сальными волосами хотел убить Ма Ян и будущего ребенка, физик ударил святошу ногой в живот. Потом ухватил врага за жидкую бороденку и рывком вывернул ему голову набок. С отвратительным хрустом переломился позвоночник...
   Ма Ян прижималась к мужу. Ростислав чувствовал, что её бьет дрожь. Немудрено после такого потрясения. Перестрелять больше сотни человек, пусть и отъявленных мерзавцев, - к такому привыкнуть нелегко. Но придется - врагов хватит надолго. Не до гуманизма. Главная проблема в другом. Автоматы впервые применены в бою, применены преждевременно. Враг наверняка узнает о новом оружии. И что делать?
  
   Глава 10. Интриги и интриганы
   Василий Никитин с тоской смотрел на гору бумаг. Исписанные каллиграфическим писарским почерком листы устилали капитальный необъятный стол, скрывая зеленое сукно. Причастность к властным сферам обернулась не совсем веселой стороной, про которую как-то не думалось в женевских трущобах. Почести и доступ к финансам достались Зубатову, официальному главе православного союза, а за контроль над формированием боевых отрядов приходилось постоянно бороться. Кошелеву омоновец не доверял. Умный и циничный бывший сотрудник консульства своим видом напоминал Василию, на каком зыбком основании держится его карьера. Подсидеть могут запросто, к бабке не ходи. И толстая Анюта надоела хуже горькой редьки. Делает намеки насчет венчания, а сама, как болтают по всему Петербургу, крутит шуры-муры с государем императором. Так что, как ни противна бумажная работа, лучше лишний час посидеть в главной конторе православного союза на Гороховой (центральном офисе, как про себя по привычке выражался Никитин).
   Вроде бы ничего угрожающего положению Василия в бумагах, скопившихся за последний месяц, пока не обнаружилось. Преобладали доносы. Убедившись в силе православного союза, обыватели принялись слать на имя Зубатова жалобы то на соседа, по пьяни обматерившего Николая Александровича, то на купца, продавшего тухлую колбасу, то на городового-вымогателя, крышуещего мелких торговцев.
   Отдельная папка была заполнена сообщениями о противоправительственной деятельности. После убийства Плеве эсеры развернули форменную охоту за полицейскими и чиновниками разных уровней - от околоточного до губернатора. Одна бумага почти месячной давности выбивалась из общего ряда. Московский полицмейстер информировал руководство православного союза об уничтожении неизвестными боевиками отряда ростокинских пээсовцев. Почерк сильно отличался от обычного эсеровского. Вместо традиционных бомб-македонок - расстрел в узком переулке, вероятно, из засады. Выжившие свидетели, похоже, помешались - болтали про целый японский батальон, каким-то чудом очутившийся в подмосковном селе и неизвестно куда исчезнувший. Активисты православного союза, выполняя директиву Никитина о борьбе с сионизмом, нашли наглого нарушителя закона о черте оседлости. Некий Соломон Кац воспользовался послаблением для медиков: раздобыл явно липовый диплом дантиста, но, к счастью для пациентов, драть зубы не стал, а развернул торговлю в ближнем Подмосковье. Истинно православные торговцы поспешили восстановить русский порядок, но им помешали...
   В голове у Василия выстраивалась картина грандиозного сионистско-японского всемирного заговора. Однако омоновцу не давала покоя одна деталь - огромное количество огнестрельных ран и множество стреляных нагановских гильз. Московские сыщики считали, что против пээсовцев действовало несколько десятков боевиков, вооруженных револьверами, но пришелец из будущего помнил об автоматическом оружии. Японские агенты с секретным снаряжением? На кой черт им действовать именно в Ростокине? Это же не Тула, не Сестрорецк, не Ижевск. Может быть, Кац - не просто еврейский жулик, а чей-то тайный агент. Если он остался в живых, надо будет допросить с пристрастием на одной из баз православного союза, где можно не обращать внимания на законность, гуманизм и прочие интеллигентские выдумки. Никитин сделал пометку на полях полицейского рапорта. Омоновец в очередной раз вчитался в протоколы с показаниями выживших пээсовцев из Ростокина. Какой-то приказчик, получивший пулю в живот одним из первых и пролежавший под горой трупов, успел рассказать следователю важные детали в больнице перед смертью от перитонита.
   "...не видел я никаких бандитов с левольвертами, ваше благородие! Только японская девка и ейный длинный хахаль-немец! Из каких-то коротких ружей стреляли! Никогда таких хреновин не видел, японские, наверно. Больно, мать вашу! Помираю! Пить дайте..."
   Значит, в деле японка и немец, вооруженные, несомненно, пистолет-пулеметами. Василий припомнил старые фильмы о революции и гражданской войне. Вроде бы из автоматического оружия там фигурировали только пулеметы "максим", хотя речь шла о более поздних временах. Уж не постарались ли господа ученые из будущего? Делают в своей Женеве оружие для международных террористов. А может этот "немец" и есть Ростислав Вельяминов, а "японка" - его баба-азиатка из ЦЕРНа? Никитина постоянно раздражали подчеркнуто европейские манеры физика. Василий вызвал секретаря и продиктовал поручение для московского отделения ПС.
   Пусть разберутся с обстоятельствами заварухи в ближнем Подмосковье и обязательно раздобудут экземпляр автомата. И почему в МВД не обратили внимание на происшествие в Ростокине? Святополк-Мирский, при всем его либерализме, на дурака не похож. Может, эсеровские эффектные покушения на министров и губернаторов затмевают подмосковное мочилово? Справятся ли с заданием московские пээсовцы? Это ведь не глотку драть на митингах, ученые из будущего обведут соратников вокруг пальца. Придется откомандировать в Москву Кошелева...
  
   Петру Сергеевичу поручение пришлось как нельзя кстати. Уже месяц ему приходилось хитрить, чтобы скрыть от начальства интерес к московским делам. Во время ростокинского происшествия он тоже приезжал в первопрестольную - проверять анонимки с обвинениями в адрес руководства московского отделения ПС. Доносы оказались не ложными: изрядная часть добровольно-принудительных пожертвований от коммерсантов в фонд союза оседала в карманах "ревнителей православия". Однако Кошелев не стал спешить с докладом Зубатову и, тем более, Никитину. Опытный чиновник справедливо рассудил, что милость начальства преходяща, а замазанные компроматом московские функционеры никуда не денутся. К тому же Петра Сергеевича коробил карьерный взлет Никитина. Потомственному дворянину было зазорно подчиняться собственному протеже, недавнему бродяге, душегубу из женевских трущоб, пусть и принимаемому при двору. Будучи скептиком и просто умным человеком, Кошелев давно разочаровался в православии, но предпочитал не демонстрировать это. В конце концов, Генрих IV сказал свою знаменитую фразу еще три века с лишним назад. Если православие требуется для карьеры, придется стоять со свечками и молиться. Чиновник про себя посмеивался над пророчествами Василия, но несколько сбывшихся предсказаний заставили Петра Сергеевича задуматься. Недавно Кошелев прочитал фантастический роман господина Уэллса "Машина времени". Черт его знает, может и в самом деле путешествие во времени возможно? Вот только никак не соответствовал Никитин ожидаемому облику человека будущего. Не совсем дурак, но далеко не мудрец. Ограничен, мелочен. Пожалуй, в роли мелкого жандармского начальника или полицейского исправника смотрелся бы натурально. Хотя... изобретают же умные люди авто, а потом на моторах гоняют подвыпившие купеческие сынки. Почему бы и в будущем машиной времени не обзавестись случайному человеку. Но если действительно допустить возможность путешествия во времени, с какой стати путешественнику быть единственным? Петр Сергеевич начал собирать сведения обо всех необычных событиях и необъяснимых диковинах. Большая часть этих сведений оказалась либо россказнями суеверных крестьян о чудесах и знамениях, либо результатом неумеренного употребления горячительных напитков. Кто-то узрел богородицу, а кто-то - зеленых чертей. Однако некоторые сообщения выпадали из общего ряда. Бывший сослуживец по консульству в Женеве написал из Швейцарии про странные наручные часы, которые видел в местной лавке. Вместо обычного циферблата со стрелками было окошко с черными цифрами, сменяющимися непонятным образом. Владелец утверждал, что часы привезены из далекого гималайского княжества, но русский дипломат прочитал на корпусе надпись "электроника", сделанную кириллицей. Денег на покупку раритета не хватило, возвращающийся в Россию сотрудник консульства довольствовался обычными золотыми часами в качестве сувенира на память о Швейцарии. И вот - сообщение об инциденте в Ростокине, поступившее, когда Кошелев инспектировал московскую жандармерию. Не всем жандармам нравилось вмешательство в дела своей касты со стороны стремительно выросшей новой иерархии ПС, но компромат заставлял быть сговорчивыми. Чувствуя нутром, что появление ниоткуда большого количества стрелков или применение неизвестного оружия может быть связано с пришельцами из будущего, Петр Сергеевич стал энергично действовать: по каналам православного союза зажал глотку газетчикам, а московским жандармам недвусмысленно пригрозил применением компромата в случае волокиты с расследованием. Донесения в Петербург, напротив, преуменьшали значение происшествия, благо погибшие не были влиятельными персонами. Информация не утаивалась, но терялась на фоне сводок об эсеровском терроре в разных местах. Подталкиваемые грозными указаниями, местные полицейские отмели россказни про батальон японских ниндзя и уцепились за сведения про "девку-японку" и "немца". Через неделю Кошелеву сообщили про подозрительных мистера и миссис Вильямс, живших на своей даче в Лосинке, неподалеку от места происшествия. По опросам соседей, супруги не появлялись на даче уже несколько дней, равно, как и в городской квартире. Английский инженер не выходил на службу, а владелец завода господин Шмит отделывался общими фразами. Петр Сергеевич пожелал лично участвовать в обыске дачи. Местные полицейские взломали дверь и первыми вошли в дом, пока гость из Петербурга осматривал окрестности. Через минуту мощный взрыв уничтожил дачу, с соседних домов сорвало крыши, а стекла вылетели даже в отдаленной Джамгаровке. Кошелева контузило, но, придя в себя, чиновник твердо решил не выпускать запутанное расследование из своих рук...
   Под присмотром жандармов спешно нанятые рабочие разобрали развалины дачи до фундамента, но все обнаруженные фрагменты человеческих тел видимо принадлежали погибшим полицейским. Московский следователь считал, что взорвалось от трех до четырех пудов динамита. Скорее всего, адская машина была соединена с дверью, хотя не исключалось, что при обыске нечаянно задели гремучую ртуть или нитроглицерин. Пока Петр Сергеевич принимал основную версию москвичей - по их мнению, в доме находилась подпольная динамитная мастерская эсеров.
   Правда, из общей картины выпадали остатки механизмов в подвале. Один из жандармов, бывавший раньше на заводах, узнал детали металлообрабатывающих станков. Следователь предположил, что в подвале мастерили бомбы-македонки. Кошелев чуял, что разгадка тайны происшествия в Ростокине близко, но пока единственным прямым материальным свидетельством причастности обитателей дачи было несколько нагановских гильз, найденных в развалинах...
  
   За месяц следствие добилось небольших успехов. Точнее, жандармы топтались на месте, увязнув в допросах знакомых четы Вильямсов. Но теперь Кошелев прибыл в Москву, не связанный необходимостью скрывать интерес к расследованию от питерского начальства. Полномочия от православного союза позволяли работать с разными учреждениями. По старой памяти Петр Сергеевич обратился в московское охранное отделение. Разумеется, Кошелев не надеялся, что его выведут на агентуру, работающую в противоправительственных организациях - имена секретных сотрудников хранились в строжайшей тайне и зачастую вообще не доверялись бумаге, но вытрясти нужные сведения гость из Петербурга рассчитывал твердо.
   С неохотой, медленно, но дело всё-таки сдвинулось с мертвой точки. Правда, руководители московской охранки не упустили случая подложить свинью высокомерному выскочке из ПС: Петру Сергеевичу всучили огромный ворох донесений различных агентов, предоставив питерскому функционеру самому отделять зерна от плевел. Основная часть донесений, помеченных псевдонимами секретных сотрудников, была совершенно бесполезна - рассуждения о любимых сортах пива господина Гершуни или фасонах платьев госпожи Бриллиант явно не могли помочь расследованию. Возможно, столь буквальное исполнение просьбы о содействие произошло с ведома начальника московского охранного отделения господина Ратко. Василий Васильевич, далеко не новичок в закулисных интригах, вполне мог вести свою собственную игру.
   Остановившись неподалеку от Кремля в новой роскошной гостинице "Националь", Кошелев завалил свой номер полученными в охранке бумагами, предпочитая в секретных делах по возможности обходиться без помощников. Для начала чиновник рассортировал донесения агентов по политическим партиям: примерно три четверти относилось к эсерам, процентов двадцать - к различным фракциям эсдеков, остальное - к совсем уж экзотическим микроскопическим организациям с непонятной идеологией.
   На фоне сплетен и пустячных доносов, способных заинтересовать разве что деревенского исправника, один документ привлек внимание. Автор, агент "Кучер", был завербованным членом партии эсеров, но сообщение относилось скорее к социал-демократам. Судя по обмолвкам в тексте, агент работал на одной из пресненских текстильных мануфактур и занимался в вечерне-воскресной школе для рабочих. В донесении рассказывалось о споре "Кучера" с одним из соучеников, эсдеком по взглядам и партийной принадлежности.
   Агент провоцировал рабочего-эсдека, высмеивая умеренность марксистов. Мол, только рассуждают о революции, бесконечно повторяя цитаты из Маркса и Плеханова, но не могут завалить даже провинциального городового. А вот эсеры - революционеры настоящие, охотятся на министров и губернаторов, как на куропаток. Взять хоть недавнюю акцию против Плеве. То бомбы, то пули... Красота и героизм!
   Молодой социал-демократ возражал сперва весьма трафаретно, называя индивидуальный террор напрасной растратой сил, которые лучше приберечь до начала революции. Потом, доведенный до бешенства подколками собеседника, выкрикнул: "У вас техника не менялась со времен народовольцев - динамитные бомбы да пистолеты, а мы готовим такую штуку..." После этого сразу осекся и постарался свести всё к несмешной шутке. Но недомолвки привлекли внимание агента, и он написал о разговоре в своем донесении.
   Эсдек Тимофей Рябов работал на механическом заводе братьев Бромлей, и Петр Сергеевич решил лично съездить на завод и проверить все контакты подозрительного мастерового.
   Узнав в московской управе православного союза имена руководителей заводского отделения, Кошелев нанял извозчика до Калужской заставы. Удостоверение сотрудника центрального правления ПС произвело впечатление на местных деятелей. Приходской священник отец Варсонофий мелко крестился, не по чину именуя Петра Сергеевича "высокопревосходительством". А управляющий, он же начальник заводского отделения ПС, переведя дух, начал жаловаться петербургскому чиновнику на зловредных революционеров - эсеров и эсдеков, постоянно подбивающих рабочих на забастовки. Кошелев потребовал выяснить в кратчайшие сроки, каким образом на завод поступает агитационная литература.
   - Есть, кажется, у вас некий слесарь Тимофей Рябов? На него поступают сигналы на предмет связи с противоправительственными организациями... Надобно разобраться тщательнейшим образом.
   - Уволить подлеца нахрен! - простодушно предложил управляющий. - Чтоб другим неповадно было.
   - И потерять последнюю возможность выследить всех его сообщников! - язвительно заметил визитёр из Петербурга. - Нет, господа соратники, действовать надо очень осмотрительно.
  
   Активисты православного союза уступали секретным сотрудникам охранного отделения и по информированности, и по дисциплине. Однако пээсовцы обладали двумя несомненными преимуществами: они дешевле обходились казне, и их было очень много. Поэтому Кошелев решил максимально использовать заводскую организацию ПС для слежки за подозрительным рыжим слесарем. Подозрения укрепляли и найденные среди прочих бумаг материалы по исчезнувшему инженеру Вильямсу: хотя никаких данных по политическим взглядам самого англичанина не обнаружилось, значительная часть его московских знакомых была замечена в контактах с эсдеками. Ко всему прочему в архиве бухгалтерии завода братьев Бромлей сохранился отчет о выплате гонорара за техническую консультацию всё тому же английскому инженеру. Значит, Вильямс был на заводе и в принципе мог встречаться с Рябовым. Но консультация действительно оказалась полезной для работы - управляющий клялся, что без помощи англичанина новый цех стоял бы до сих пор. Так что в квалификации Вильямса сомневаться не приходилось. А вот кто такая миссис Вильямс? Эмансипированная азиатка с аристократическими манерами, свободно говорящая на нескольких языках. Вместе со своим мужем работает инженером на фабрике Шмита, что совсем необычно и неприлично для дамы. Кошелев по своему швейцарскому опыту помнил о презрительном отношении большинства англичан даже к другим европейцам. А уж чтобы кто-нибудь из сыновей туманного Альбиона женился на азиатке или, не приведи господь, на негритянке, такое и представить невозможно. По документам супруги Вильямс числились приверженцами англиканского вероисповедания, но в английской церкви в Москве ни разу не появлялись. Таятся от своих? А если налицо совместная секретная операция английской и японской разведок - про союз Лондона и Токио знает любой дворник? Профессиональным шпионам не до расовой неприязни. Получается, что имеется связь российских революционеров с иностранными спецслужбами. Если удастся организовать громкое разоблачение, устроить открытый процесс - появляется надежда обойти многих конкурентов в чиновной иерархии. Настроение Петра Сергеевича заметно улучшилось. Но как быть с неизвестным оружием? Кошелев слышал про недавно разработанный ручной пулемет "мадсен", однако он делался под винтовочный патрон и был чересчур тяжел для маневренного боя. Знакомые армейские офицеры отзывались и о "мадсенах", и о тяжелых "максимах" крайне скептически, считая пулеметы и картечницы всех типов приспособлениями для уничтожения лишних патронов. На все лады повторялась шутка генерала Драгомирова: "Если бы одного противника требовалось убить много раз, это было бы идеальное оружие". Но в Ростокине несомненно применялось какое-то легкое автоматическое оружие, идеально приспособленное к условиям уличных боев. О таком оружии не слышали профессиональные военные. Изобретатель-одиночка, секретное снаряжение из Англии или Японии, или, самое фантастичное, подарок из будущего? Кошелев обдумывал версии. По идее, изобретатель постарался бы продать новое оружие военным министерствам великих держав. Надо будет связаться с разведкой генерального штаба, разузнать о таких попытках за границей. Но в Российской империи никто с такими предложениями вроде бы не обращался. Если Вильямс британский шпион, применять секретное оружие против ростокинских пээсовцев нет никакого смысла. В крайнем случае, можно обойтись обычным наганом или браунингом. Еврей-лавочник так и умер во время допроса, согласный подписать всё, что угодно, но не рассказавший ничего интересного. А вот логику пришельцев из будущего, если допустить существование таковых, предугадать крайне сложно. Петра Сергеевича вдруг озарило: Вильямсы или их хозяева явились по заданию спецслужб Британии и Японии будущего, чтобы помешать России выиграть затянувшуюся войну на Дальнем Востоке...
  
   В грязном трактире у Калужской заставы гуляла компания рабочих. Отмечали именины Петровича, мастера с Бромлеевского завода. В руках у основательно набравшегося гармониста вконец расстроенная гармонь издавала звуки, похожие на мяуканье охрипшей кошки. Заливисто смеялись аляповато накрашенные "дамы из Амстердама".
   Слесарь Тимоха Рябов сидел в дальнем конце стола, чувствуя, что последняя чарка была лишней.
   - Закуси, рыжий! - незнакомый парень, по виду, конторщик, придвинул Тимофею блюдо с кислой капустой.
   - А ты кто такой? Крыса конторская, мать твою... Почему не пьешь за здоровье именинника?
   - Давай выпьем, - конторщик согласно кивнул и взял у подоспевшего полового очередной графин с водкой.
   Тимоха поморщился, но выпил за компанию с новым знакомым. Разговор пошел веселее. Собеседники напропалую ругали начальство, вспоминали московский ураган. Постепенно беседа перешла на обсуждение дел нелегальных. В трезвом виде слесарь никогда бы не стал обсуждать столь рискованную тему с первым встречным, но сейчас обильная выпивка под скудную закуску развязала язык.
   - Понимаешь, паря, скоро всем живоглотам конец придет. Трудовой народ поднимется - всех господ на куски порвёт. Рабочие люди - сила!
   - Какая сила? - конторщик недоверчиво хмыкнул. - У царя войско да жандармы - вот настоящая сила, с ружьями и пушками. Что против них твои бомбисты - разве что какого-нибудь губернатора взорвать. Так царь найдет, кем взорванного заменить. Желающие появятся, только свистни.
   - Э-э, в армии тоже люди всякие служат. А против оружия обязательно другое оружие найдется, - Тимоха с пьяной ухмылкой подмигнул собутыльнику. - Только тсс! Никому ни слова! Понимаешь?
   - Понимаю, друг! Могила!
   - Так вот, была у нас в воскресной школе учительница Ольга Владимировна. Работала до весны. Барышня, конечно, образованная, культурная, но могла, если кто ей не по нраву придется, обложить так, что иной старый мастер покраснеет. А жених ейный, то есть теперь уже муж, на нашем заводе инженер, он социалист, завсегда к нашему брату рабочему благоволит, умные книжки почитать даёт.
   - И чего? - скривился конторщик. - Инженер со своей бабой собираются бомбы в министров кидать, как летом в Питере?
   - Вот еще! Ольга Владимировна завсегда говорила - бомбы бросать в господ, что тараканов по одному давить. Умаешься до смерти, а прусаков не выведешь. А умный хозяин избу вымораживает. Так и Россию надо целиком выморозить и прибрать. И железные метлы для такой уборки уже готовятся. Раз вечером, давненько уже это было, приезжает Ольга Владимировна на завод. Ну, думаю, к своему мужику - дело молодое. А господин инженер в тот день руку поранил машиной. О чем-то они пошептались. Потом инженер и говорит: "Тимофей! Мы знаем, что вам можно доверять. Не могли бы после смены нам помочь - только никому ни слова?" Отчего же не помочь хорошим людям? И поехали мы на новом моторе господина Вельяминова - инженер сам управлял, хоть рука завязана. Ох и страху я натерпелся! Всю Москву проскочили, не успел оглянуться - уже по Ярославскому тракту катим. Сворачиваем к одной даче - а хозяина я узнал. Английский инженер, что как-то раз помогал нашему налаживать станки из Бирмингема, а потом рассказывал рабочим про социализм. Оказалось, что надо какие-то ящики вынести с дачи и погрузить в авто. Наш инженер грузить не мог из-за руки, поэтому меня и позвали. Мы с мистером Вильямсом перетаскали всё, только один ящик обронили. Оттуда такие железные хреновины посыпались - вроде ружей, только покороче. Инженеры говорят, мол, это новое оружие, с ним рабочие легко справятся с царскими жандармами и солдатами.
   - Ну а куда ружья эти повезли? - спросил почти протрезвевший конторщик.
   - Чего не знаю, того не знаю. Дали мне денег на извозчика, а дальше поехали сами. Дескать, на месте есть, кому разгружать...
  
   Кошелев с удовлетворением прочел донесение конторщика. Вот и сгодились православные активисты. Одного избили до полусмерти, другой напился до белой горячки, зато третий раздобыл полезные сведения. Надо будет отметить удачливого агента и организовать слежку за инженером Андреем Вельяминовым и его супругой. А московским жандармам поставить на вид: опрашивали ведь окружение Вильямсов, от означенного инженера получили формальный ответ и на этом успокоились.
  
   Петра Сергеевича опять заваливали донесениями ревнители православия. Куда ходили, с кем общались Андрей Васильевич и Ольга Владимировна. Какие-то дальние родственники, однокашники по гимназии и императорскому техническому училищу. Всех приходится проверять - а толку чуть. Такие благонамеренные, что тошно становится. Самым опасным карбонарием среди знакомых инженера оказался его товарищ по училищу, подписавший петицию о необходимости срочного благоустройства отхожих мест на Ярославском вокзале.
   Кошелев меланхолично перебирал бумаги, куря дорогие гаванские сигары, когда в гостиничный номер вошел жандармский офицер с приглашением от великого князя Сергея Александровича. Императорский дядя и одновременно свояк, московский генерал-губернатор, звал Петра Сергеевича к себе на прием. Многоопытный чиновник понимал, что предстоит отчет о проделанной работе, в какие изысканные выражения не облекалась бы беседа.
   Резиденция генерал-губернатора располагалась на Тверской, в двух шагах от "Националя". При личном общении великий князь произвел на Кошелева неприятное впечатление, несмотря на безупречные манеры. Что-то порочное было в этом джентльмене с холеной бородой. Петр Сергеевич, умевший добывать компрометирующие сведения и доверявший своей интуиции опытного сотрудника спецслужб, всё больше убеждался в справедливости слухов о содомских наклонностях "князя Ходынского". Поговаривали и об оргиях с участием великого князя Павла Александровича, младшего брата генерал-губернатора, и его жены, греческой принцессы Александры. Черт их разберет! Похоже, у царской родни принято понимать призыв Христа любить ближнего своего в самом буквальном смысле, причем без различия пола и возраста. Ходили также разговоры о романе великой княгини Елизаветы Федоровны, родной сестры императрицы, и Владимира Джунковского, адъютанта генерал-губернатора. Возможно, великий князь сам поощрял шашни своей супруги, чтобы не препятствовала противоестественным увлечениям мужа. Однако под маской святоши красавица Элла скрывала не только любовные страсти, но и изрядное властолюбие, побуждавшее великую княгиню манипулировать своей истеричной сестрой и ее мужем-императором.
   Цедя слова, генерал-губернатор напомнил питерскому гостю, что официальный шеф московского отделения православного союза именно он, великий князь Сергей Александрович, и любые действия с участием московского актива ПС без согласования с ним недопустимы. Формально его императорское высочество был прав, однако Кошелев видел, что реально великий князь делами организации не занимался, свалив их на помощников, превративших отделение в собственную кормушку. Махинации сотрудников бросали тень и на генерал-губернатора, но тот не вмешивался, не выгораживая проштрафившихся и не отмежевываясь от них. Скорее всего, Сергей Александрович Романов считал себя надежно защищенным от любых обвинений своим родством с царём. Не без оснований - за Ходынку вину свалили на полицмейстера Власовского, а великого князя даже не сняли с должности. Но теперь высокопоставленный содомит резко изменил отношение к делам.
   Петр Сергеевич попытался осторожно выяснить причины такой перемены, скрываемые под маской начальственного гнева. Но Сергей Александрович рта не давал раскрыть.
   - Что вы мне докладываете, милостивый государь? - почти кричал великий князь. - И чем вы занимаетесь в первопрестольной? Собираете клевету на самых достойных подданных империи! Посылаете моих людей с пустяковыми поручениями! И это в то время, когда бомбисты готовят покушения на самых важных лиц в государстве! Под ударом основы Российской монархии!
   Генерал-губернатор размашисто перекрестился.
   - Но позвольте, ваше высочество, я всеми силами стараюсь расследовать убийство верных слуг империи...
   - Это вы можете рассказывать газетчикам. А на самом деле серая скотинка, сиречь русский мужик, тысячами гибнет сейчас в Маньчжурии. Какое значение имеет гибель еще сотни мужиков? Совсем недавно я посетил Санкт-Петербург и услышал очередное пророчество нашего дорогого друга. Будущее ужасно! Ищите бомбистов и не отвлекайтесь на мелочи!
   Кошелев видел нелогичность речи великого князя, пытался безуспешно возражать, ссылаясь на необходимость расследования ростокинского происшествия и для борьбы с эсеровским терроризмом. Но с таким же успехом можно было проповедовать трезвость выпивохам в извозчичьем кабаке. "Дорогим другом" в придворных кругах последнее время именовали Никитина. Бывший женевский душегуб периодически ошарашивал окружающих новыми апокалиптическими пророчествами. Петр Сергеевич не присутствовал при последних беседах Никитина и Сергея Александровича, но догадывался, что речь опять шла о предсказании будущего. А что если за агрессивным, но нелогичным напором великого князя стоит банальный страх? Генерал-губернатор услышал про собственную гибель и старается её предотвратить, отодвинув на второй план все остальные дела...
  
   Сидя в гостиничном номере, Кошелев писал отчеты по итогам московской командировки. Одна бумага - для великого князя Сергея, другая - для главной управы ПС, фактически, для Никитина, третья, самая пространная, - для себя. Первый и второй документы были полны трескучих фраз о достигнутых успехах в героической борьбе с коварными врагами монархии. Зато в личных заметках Петр Сергеевич дал волю накопившемуся раздражению, поминая бездарное начальство и тупых исполнителей. За две недели после памятной беседы с генерал-губернатором пришлось натерпеться всякого, а результаты весьма скромные. Да, в соответствии с великокняжескими пожеланиями, мобилизовав почти весь московский актив православного союза, удалось найти и ликвидировать эсеровскую динамитную мастерскую в Мытищах, рядом с вагоноремонтными мастерскими. Теперь "князь Ходынский" может перевести дух и поставить питерского специалиста в пример собственным охранникам. Никитин получит кучу доказательств, что в ростокинском побоище виноваты эсеры. Много злобных эсеровских боевиков с наганами. В Мытищах эсеры попытались сопротивляться жандармам и были убиты на месте. Так что в наличии покойники, на которых можно списать всё. А "короткими ружьями" тяжело раненый свидетель, не разбиравшийся в оружии, мог назвать "маузеры". Будем считать, что невероятная, выше, чем у картечницы Гатлинга-Барановского, скорострельность оружия боевиков просто почудилась с перепугу.
   Но для себя Кошелев твердо решил - найти шпионов, явившихся из будущего, выяснить, что они хотят и что с них можно получить. Все документы, содержащие полезные с этой точки зрения сведения, были тщательнейшим образом подшиты, так же, как и компромат на казнокрадов из московского руководства ПС. Наверняка, у господ из грядущих веков есть что-нибудь и поинтереснее скорострельного оружия. А не будут сговорчивы - пригодятся, по крайней мере, в качестве средства давления на Никитина. Петр Сергеевич чуял нутром - такая интрига обещает серьезный выигрыш. Такая игра против всех захватывала чиновника куда сильнее, чем рулетка в Монте-Карло, где Кошелеву однажды довелось работать по заданию заграничного бюро охранного отделения...
  
   В центральном правлении ПС на Гороховой Никитин тупо перелистывал страницы пухлого кошелевского отчета. Протоколы показаний свидетелей, заключения военных экспертов доказывали, что побоище в Ростокине учинил большой отряд боевиков-эсеров, защищавший японского шпиона и по совместительству агента мирового сионизма Каца. Означенный агент готовил покушение на московского генерал-губернатора - великого князя Сергея Александровича. Отряд возглавляли нелегалы из партии социалистов-революционеров, жившие под именем супругов Вильямс на даче в подмосковной Лосинке. Настоящие имена не установлены, но есть предположение, что это Борис Савинков и Дора Бриллиант, сильно изменившие внешность. Московское охранное отделение при постоянной поддержке со стороны православного союза ведет розыск скрывшихся инсургентов, но для улучшения работы спецслужбам требуется дополнительное финансирование. Часть боевиков уже уничтожена при захвате подпольной динамитной мастерской в Мытищах. Протоколы опознания трупов прилагаются.
   А на столе лежала еще одна распухшая от бумаг папка. Рапорт от кавалерийского офицера, находящегося на излечении после полученного под Ляояном тяжелого ранения. Князь Михаил Накашидзе предлагал проект блиндированного автомобиля и рекомендации по боевому использованию бронетехники...
  
   Глава 11. Подмосковные встречи
   Поздней осенью Абрамцево выглядело очень красиво, но производило при этом впечатление запустения, даже заброшенности. Даже ажурные перила на деревянном мостике через Ворю покосились и облезли. В школьные и студенческие годы Ростислав часто посещал музей-усадьбу. Великолепные подмосковные пейзажи, картины лучших русских художников девятнадцатого века, интерьеры аксаковских и мамонтовских времен поднимали настроение после городской суеты.
   И теперь физик узнавал плоды буйной фантазии художников абрамцевского кружка - баню-теремок, избушку на курьих ножках, маленькую церковь во владимиро-суздальском стиле. Однако лучшие времена мамонтовской усадьбы уже миновали. В последний год девятнадцатого века Савва Иванович разорился, потерял почти всё своё состояние. Абрамцево не пошло с молотка только потому, что бывший железнодорожный магнат успел перевести имение на жену. Сам Мамонтов теперь обитал в городском доме на Бутырке, с переменным успехом пытаясь сделать прибыльным маленький завод художественной керамики. В Абрамцево изредка приезжали дочери - Вера и Александра продолжали при случае приглашать художников, несмотря на постоянные финансовые затруднения.
   Печальную историю упадка усадьбы Ростислав и Ма Ян услышали от Валентина Серова. Маститый художник преподавал в Москве, но по старой памяти посещал Абрамцево, где когда-то написал знаменитый портрет юной Верочки Мамонтовой - "Девочку с персиками".
   После ростокинского столкновения с нациками Ростислав понял, что оставаться в Лосинке - опасно для здоровья. Слишком уж приметна для окрестностей Москвы внешность жены. К счастью, последняя партия автоматов уже хранилась на складе оружейной лавки деда Семена, под дешевыми охотничьими ружьями. Ящики с автоматами на всякий случай минировались - попытка вскрытия без знания секрета приводила к срабатыванию простого детонатора. Лишние бруски динамита Ма Ян использовала для минирования дачи - надо же устроить жандармам сюрприз-фейерверк на прощание.
   Во время вечернего радиосеанса Ростислав рассказал про бой Андрею. Прадедушка воспользовался экспериментальным скоростным автомобилем, чтобы вывезти "Вильямсов" на конспиративную квартиру в Сергиев Посад, прежде чем жандармы выйдут на их след. Сочувствующий социал-демократом инженер-путеец без лишних расспросов согласился приютить московских подпольщиков на несколько дней в своем доме на Красюковке - отдаленной окраине уездного городка, вдалеке от лавры, вокруг которой крутилась местная жизнь. С покинутой дачи супруги сумели взять только деньги, рацию и два автомата с небольшим запасом патронов. Хотя хозяину дома доверяли, на всякий случай ему Ма Ян представили как молодого рабочего-калмыка из Астрахани. По просьбе жены Ростислав купил в лавке старьевщика в Хотькове более-менее подходящую мужскую одежду. Правда, штаны, рубаха и армяк даже самого маленького размера оказались безнадежно велики. Кореянка походила на мальчишку с рабочей окраины, донашивающего отцовские вещи. Надвинутый на глаза картуз с несуразно большим козырьком скрывал черты лица. Физик нарядился мастеровым, благо на фабрике Шмита часто приходилось работать руками, и ладони достаточно задубели.
   Однако требовалось найти пристанище на длительный срок. После взрыва в Лосинке Андрей Вельяминов стал наводить справки в Москве. Решение нашла Мария Андреева, знавшая художников абрамцевского кружка. "Товарищ Феномен" помнила про левые взгляды Валентина Серова. Знаменитый живописец мог без особых подозрений устроить товарищей в полузаброшенной мамонтовской усадьбе. Здесь Ростиславу и Ма Ян пришлось опять сменить обличье, изображая художников-самородков из Сибири. Немногочисленные обитатели Абрамцева насмотрелись на богемных гостей, и странности в облике и поведении не привлекали особого внимания. Физик неплохо для любителя рисовал карандашом и пастелью, а кореянка со школьных времен умела писать акварели в традиционном стиле, предпочитая пейзажи в духе Чон Сона.
   По вечерам супруги выбирались в окрестный лес, бродили по узким тропкам, любовались березами, покрытыми поредевшей желтой листвой, углублялись в темный сырой ельник. Периодически моросил мелкий холодный дождь, всё чаще сменявшийся колючим снегом. Основным каналом связи с внешним миром оставалось радио. Во время вечерних сеансов связи Ростислав выслушивал новости от товарищей-революционеров из Москвы, Петербурга, Женевы и Парижа и диктовал собственные аналитические статьи для "Искры".
   В один из пасмурных дней на границе осени и зимы Андрей Вельяминов захлебывающимся от волнения голосом - это явственно слышалось сквозь фединги - сообщил Ростиславу и Ма Ян о рождении сына.
   - Приветствуем будущего гражданина социалистической Российской республики! - крикнула в микрофон кореянка. - И горячий привет Оленьке!
   В дверь гостевого флигеля постучали.
   - Кто бы это мог быть? - нахмурился физик, закрывая рацию от посторонних глаз лоскутным одеялом.
   Ма Ян осторожно открыла дверь. На пороге, отряхивая длинный суконный плащ от мокрого снега, стоял Троцкий. Под мышкой революционер держал объемистый саквояж. Лев Давидович широко улыбался.
   - Здравствуйте, дорогие мои ученые отшельники! Как же я рад вас видеть! Смотрю, Ростислав Александрович совсем солидным стал, на генерала похож, бороду отпустил, по последней моде.
   - Привет! Какими судьбами? Как жизнь в Питере? Сильно от женевской отличается? А как поживает Наталья Ивановна?
   Троцкий шутливо всплеснул руками.
   - Всё, всё расскажу. Наташенька пока в Женеве осталась. А питерские рабочие - молодцы. И марксистскую теорию изучают, несмотря на зубатовские заигрывания, и за революцию, когда время придет, готовы драться, как...
   - Как львы, - физик не удержался от каламбура, подкалывая не в меру патетичного молодого товарища. - Проходи в комнату, сейчас самовар поставлю - отогреешься с дороги.
   - Как раз к чаю кое-что имеется, - Лев галантно преподнес Ма Ян коробочку конфет от Эйнема.
   За чаем из пыхтящего ведерного самовара друзья разговорились. Между делом Ма Ян упомянула рождение сына у Ольги - Троцкий не раз общался с Андреем и его женой по радио, хотя лично пока не встречался. Лев обрадовался, попросил при первой оказии передать поздравления новоиспеченным родителям, но потом помрачнел.
   - Знаете, я три года не видел дочерей. Даже известия о них получаю урывками, при большом везении. Как жизнь сложится у девочек? Когда бежал из якутской ссылки, Нина и Зина остались с Александрой, моей первой супругой. Что поделать, такова жизнь. Порой похожа на греческую трагедию.
   Ростислав напомнил себе, что, несмотря на молодость, его собеседник уже немало пережил. Да и что скажешь в такой ситуации? Знание истории тут бесполезно. Не рассказывать же про раннюю смерть от болезни одной дочери и про самоубийство другой. И тем более про убийства еще не родившихся сыновей. Впрочем, будем надеяться, что эти несчастья удастся предотвратить.
   Троцкий тем временем взял себя в руки. Привычным жестом поправил пенсне и сказал:
   - Знаете, товарищи, у меня имеется и отчасти корыстный интерес в сегодняшнем визите. В Женеве профессор Филиппов изготовил опытный образец лучевого ружья и по совету доктора Федорова предложил испытать его в деле. Возвращаясь в Россию, я провез аппарат через границу в разобранном виде. В Петербурге наши товарищи из технической группы собрали установку. Всё вроде правильно, но аппарат не действует.
   - Мотор был совсем, как настоящий, но не работал, - физик процитировал еще не написанный роман.
   - Сперва мы думали, что причина в недостаточной чистоте ингредиентов при изготовлении расходуемых материалов. Химики проверили всё, но безрезультатно. Вспомнив про вашу осведомленность в работах Михаила Михайловича, я решил обратиться к вам.
   Лев достал из саквояжа и протянул Ростиславу продолговатую латунную коробку. Потом достал листки со схемами и пояснениями, написанными мелким четким почерком Филиппова. Посмотрев на общую схему, физик снял верхнюю крышку и начал с большим интересом изучать устройство первого в мире боевого лазера. Компоненты рабочей смеси хранились в отдельных металлических баках: тонкостенном - для хлористого азота с добавками и массивном, рассчитанном на высокое давление, - для жидкой углекислоты. Присадки к хлористому азоту служили ингибиторами, препятствующими самопроизвольному разложению, и, видимо, участвовали в образовании активной среды с метастабильными уровнями. Разобрав список присадок, Ростислав присвистнул - среди них имелась синильная кислота. Установка была довольно опасна даже в нерабочем состоянии: хлористый азот легко мог детонировать от внешнего сотрясения, распылить яд и разрушить баллон высокого давления. По тонким трубкам компоненты подавались в рабочую камеру - медный цилиндр с прозрачными окнами на торцах. Дозировка регулировалась сложной системой жиклеров и клапанов. В лаборатории двадцать первого века Ростислав воспользовался бы микропроцессором и дозаторами, в студенческие времена собрал бы аналоговый регулятор. А Филиппов с помощью женевских умельцев сотворил шедевр прецизионной механики. Зеркала оптического резонатора размещались снаружи камеры. Физик обратил внимание, что юстировочные винты закручены до упора. Похоже, питерские мастера приняли их за обычный крепеж и затянули от всей души, сбив регулировку.
   Поняв причину отказа, Ростислав потратил еще час на отладку лазерного "ружья". Последняя доводка проводилась во дворе - при пристрелке на малой мощности в качестве мишени использовались остатки стройматериалов, завалявшиеся после починки забора. Троцкий, как завороженный, смотрел на дырки с обугленными краями, появляющиеся в толстых досках, будто сами собой, с чуть слышным хлопком. Скоро древесина затлела, задымилась, хотя сухой не была. Физик пояснил, что инфракрасный луч невидим, но заметно рассеивается молекулами воды, поэтому аппарат Филиппова лучше использовать в сухую погоду. Установка работала почти бесшумно, слышалось только тихое шипение отработанной смеси в клапане сброса.
   - Только, Лев, не забывай про охлаждение. При работе лишняя энергия уходит на нагрев корпуса. Михаил Михайлович сделал рабочую камеру из меди, она хорошо проводит тепло, но при частой "стрельбе" аппарат не успеет остыть и может выйти из строя. Лучше всего использовать по воздушным целям - аэропланам и дирижаблям. Просто по воздушным шарам.
   - Это-то пока не требуется, - рассмеялся Троцкий. - Городовые ещё летать не научились. Разве что по воронам стрелять, подобно государю-императору.
   - Очень скоро аэропланы станут эффективным оружием. Переворот в военном деле будет сопоставим с последствиями от изобретения пороха или замены парусников пароходами. "Ночной летун, во мгле ненастной земле несущий динамит", - Ростислав опять не удержался от цитаты из еще ненаписанного стихотворения Блока. - Вопрос считанных лет, если не месяцев.
   Троцкий начал собираться, не желая лишний раз показываться посторонним обитателям Абрамцева. Лев Давидович рассчитывал переночевать в Сергиевом Посаде, в гостинице для православных паломников рядом с лаврой - при выборе места проявились не только соображения безопасности, но и своеобразный юмор.
  
   Кроваво-красный диск Солнца опустился, скрываясь за верхушками вековых елей. Ростислав и Ма Ян сидели за освещенным керосиновой лампой столом, объединенными усилиями сочиняя для "Искры" новую статью со сравнительным анализом опыта рабочего движения в различных странах. Со двора послышался неясный шум. Может быть, зачем-то вернулся Троцкий? Ма Ян прислушалась - лицо её выражало сильные и противоречивые эмоции.
   - Что такое? - недоуменно спросил Ростислав.
   - Говорят... кто-то говорит, точнее, кричит по-корейски. Просит помощи. Очень эмоционально, не пойму деталей.
   Перед входом во флигель стоял местный сторож, отставной унтер, а его за рукав дергал молодой низкорослый, лишь чуть выше Ма Ян, парень, судя по внешности, откуда-то из восточной Азии. Гость, одетый явно с чужого плеча, как бедный российский крестьянин, был сильно возбужден и что-то пытался втолковать сторожу, мешая русские и корейские выражения. Физик разобрал только "анэ... ыйса..." - слова, которые выучил с помощью жены. Ма Ян пристально разглядывала соотечественника. Потом, перейдя на корейский язык, принялась расспрашивать.
   После короткого обмена певучими корейскими фразами Ма Ян шепнула Ростиславу:
   - Представляешь, Слава, это сам Ан Чун Гын! Никогда не слышала, что он побывал в России, не считая Владивостока.
   - Пардон, дорогая, а кто это? Судя по твоим словам, это личность историческая, но я, к своему стыду, никогда не слышал этого имени.
   - Слава, ты, кажется, читал про убийство Хирабуми Ито?
   - Помню, что этого японского маркиза не то вскоре после официальной аннексии Кореи, не то перед таковой застрелил в Харбине какой-то твой соотечественник во время переговоров с российским представителем Коковцевым.
   - Так вот, корейского патриота, позднее повешенного японцами, звали как раз Ан Чун Гын. Его фотографии есть в любом школьном учебнике истории - и в Сеуле, и в Пхеньяне. У нас к нему относятся, как в Швейцарии - к Вильгельму Теллю, или в России - к тому крестьянину-проводнику...
   - Ивану Сусанину, - уточнил Ростислав. - Понятно, раскрученный патриотический миф. Впрочем, парень, видно, и на самом деле герой, вроде наших народовольцев, раз жизнью пожертвовал, вернее, пожертвует ради своего дела. Но что он делает в Абрамцеве и что хочет от нас?
   - Говорит, что жена сейчас рожает, ей очень плохо, нужна повивальная бабка или врач. - Ма Ян сочувственно смотрела на Ан Чун Гына. - Как я поняла из его слов, тут в соседней деревне обосновалась большая группа корейских беженцев. Понадеялись на помощь от царских властей или от земства, ушли из Кореи вместе с отступающей русской армией. Потом скитались по всей России, перебиваясь случайными заработками... Но где сейчас найти врача?
   - От Серова я слышал, что здесь еще гостит его приятель-врач. Он остановился в другом флигеле, только не любит общества. Я попробую потолковать с этим служителем Эскулапа.
   - Лучше я, - предложила Ма Ян. - Даме вряд ли будет возражать даже отъявленный мизантроп. В эту эпоху не принято. И как переводчик общаться с пациенткой помогу. Я сейчас.
   - А если это подстава? Провокация охранки? - недоверчиво сказал Ростислав. - Я возьму автомат и пойду с тобой.
   - Не надо, Слава. Напугаешь людей. Представляешь, в нашем времени в палату роддома - хоть в Женеве, хоть в Москве, хоть в Сеуле - входит мужик с автоматом. Что с роженицами будет? Ты лучше рацию посторожи. Впрочем, я подстрахуюсь, возьму пистолет.
   Ма Ян вернулась в дом, сунула в потайной карман браунинг и, накинув полушубок, вышла к Ан Чун Гыну. Физик услышал оживленный диалог на корейском языке. Потом Ма Ян попросила сторожа запрягать лошадей на случай, если придется везти доктора к роженице. Унтер кивнул и, приволакивая ногу, пошел в сторону покосившейся конюшни. Ма Ян и Ан Чун Гын обогнули усадебный дом и завернули за угол...
   Ростислав ждал, стоя на крыльце гостевого флигеля. Уже стемнело. На душе было неспокойно. Уж очень подозрительно выглядел кореец. Трудно представить, чтобы террорист-смертник при любом развитии событии стал тихим бомжом-гастарбайтером. Не тот характер. А вот контакты со спецслужбами для международного авантюриста - дело тривиальное. Всё-таки надо подстраховать Ма Ян, независимо от ее желания. Физик взял автомат и прошел в сторону крыла, где жил доктор. Дверь была открыта настежь. Сняв автомат с предохранителя, Ростислав вошел внутрь. Врач лежал на полу, на голове запеклась кровь. Ма Ян исчезла.
   Физик почувствовал ярость, захлестывающую сознание. Подвернись сейчас святоша из православного союза - не задумываясь, свернул бы шею голыми руками. И автомат не потребовался бы. Ростислав чуял нутром - без черносотенцев тут не обошлось. Но интуиция и гнев не могут заменить факты и логику, ученый постарался взять себя в руки. Физик нагнулся к раненому, прощупал артерию на шее. Врач был оглушен чем-то вроде кастета, но остался жив. Сохранялась надежда разговорить свидетеля, когда (и если) тот придет в себя. Череп, кажется, выдержал, трепанация, насколько мог судить Ростислав, по-дилетантски разбирающийся в медицине, не потребуется. Физик прошел в господский дом и позвал управляющего имением. Мол, в Абрамцево пробрались грабители, врач попытался им помешать, но получил кастетом по голове. Однако, испугавшись, что на шум сбегутся люди, бандиты ретировались. Про похищение Ма Ян Ростислав рассказывать не стал. Управляющий, благообразный старик, очень давно служивший семье Мамонтовых, стал энергично отдавать распоряжения немногочисленной прислуге. Стало ясно, что о пострадавшем позаботятся. Подошло время сеанса радиосвязи. Физик вернулся в комнату, включил рацию и вызвал Андрея Вельяминова. Инженер тоже заподозрил козни националистов и предложил взять в заложники кого-нибудь из главных вожаков московских пээсовцев, чтобы обменять на Ма Ян.
   - Можно, но чересчур рискованно, - подумав, возразил Ростислав. - То есть, технически, в общем-то, выполнимо, но просчитать последствия, не зная внутренних раскладов у врага, мы не сможем. Вдруг мы предъявим требования как раз конкуренту заложника? Какой обмен получится?
   - Это верно, никакой. Тогда я беру оружие и срочно выезжаю в Абрамцево, вдвоем мы что-нибудь придумаем.
   - Заверни в Сергиев Посад. Там в гостинице для паломников остановился товарищ Троцкий. У него есть одна полезная техническая новинка. Да и сам он человек толковый и деятельный.
   Физик коротко рассказал о приезде Льва Давидовича и об аппарате профессора Филиппова.
   - Хорошо, - согласился Андрей, - часа через полтора буду в Сергиевом Посаде. Ты пока расспроси слуг и гостей в усадьбе, может, хоть кто-нибудь что-то видел. Конец связи.
   Отключив рацию, Ростислав прошел к управляющему. После долгой, полной намеков в совершенно японской манере беседы старик дал понять, что не собирается связываться с исправником. От полиции больше неприятностей, чем пользы. В принципе, физика это устраивало - не требовалось снова скрываться. Однако поискам Ма Ян разговор помог мало - управляющий ничего не видел и не слышал, сидя в кабинете за хозяйственными бумагами. Полезными сведениями можно было назвать только рассказ о ближних деревнях - там в усадьбу нанимали работников. Ни про каких корейских беженцев управляющий не слышал - только китайские торговцы-старьевщики изредка появлялись в окрестностях. Следовательно, появление в Абрамцеве натурального корейца, причем известного в будущем в качестве террориста, было не импровизацией, а тщательно подготовленной в расчете на личность Ма Ян операцией. И организатор такой операции - явно не примитивный костолом-черносотенец из Охотного ряда. Может быть, Никитин постарался. Омоновец туповат, но на полковничьей должности удерживался - стало быть, научился в какой-то мере играм спецслужб. Или нашелся местный прыткий службист?
   Сторож, с которым разговаривал Ан Чун Гын, куда-то делся. Интересно, был ли он в сговоре с похитителями? Из прочих работников злоумышленников видел лишь конюх, чье внимание привлек громкий разговор. Из дверей конюшни любопытный работник разглядел не только корейца, но и троих крепких мужиков вполне русской наружности, заходящих во флигель, где жил врач. Уже вернувшись к лошадям, конюх услышал странный громкий треск. Не звук ли работающего автомобильного мотора?
   Ростислав в очередной раз, почти потеряв надежду узнать что-либо полезное, опрашивал прислугу, когда в темный двор усадьбы въехал и резко затормозил автомобиль. Приглядевшись, физик узнал машину Андрея Вельяминова. Точно! Из авто вылез Андрей. Вслед за ним выбрался Троцкий, осторожно придерживающий лучемет Филиппова. Лев Давидович задал Ростиславу несколько вопросов о случившемся. Физик отвечал коротко и сухо - наваливалась свинцовая усталость. Молодой революционер понял состояние товарища.
   - Держись, не унывай! Найдем мы мадам Вильямс. Не иголку в стоге сена ищем. Ничего дурного с ней сделать не должны - слишком ценный заложник. Я в Сергиевом Посаде попросил тамошних социал-демократов быть начеку. Если похитители оттуда, всё прояснится в ближайшие день-два.
   Ростислав оценил дружескую поддержку со стороны Льва, но сам понимал, сколь призрачны надежды на джентльменское поведение противника - скорее всего, черносотенцев.
   Андрей попытался вернуть друзей к практической деятельности.
   - Сейчас уже стемнело, мы не можем толком разглядеть возможные следы на улице. Но как я понял со слов товарища Вильямса, конюх слышал звук автомобильного мотора. Дорог, где может проехать авто, в округе немного - в сущности, это лишь Ярославский тракт и несколько съездов с него. Попробую я проехать по тракту и поспрашивать людей в придорожных трактирах. Проезжающий автомобиль должны запомнить.
   - Можешь представляться спортсменом-аристократом, - предложил Троцкий. - Дескать, поспорил с другим таким же светским бездельником, кто быстрее объедет на авто все рестораны.
   - Неплохая мысль, - Андрей кивнул и достал из кармана кожаного плаща несуразные очки-консервы. - Вот, завалялись с испытаний предыдущей модели. Нынешнее авто закрытое, глаза защищать не требуется, но в специальных очках буду лучше соответствовать предложенной роли развлекающегося богатея, как сказала бы товарищ Феномен.
   Инженер вернулся к машине и несколькими оборотами рукоятки завел еще не остывший двигатель. Вскочив на шоферское место, Андрей вырулил на дорогу. Скоро отсвет фар с эдисоновскими лампами перестал различаться за деревьями.
   - Ростислав, на мой взгляд, необходимо разобраться в деталях случившегося несчастья, чтобы помочь твоей супруге, - сказал Троцкий, вновь становясь похожим на въедливого студента физфака.
   - Что ты имеешь в виду?
   - Почему тебя самого даже не пытались похитить или убить? Вряд ли это случайный промах - организовал нападение явно не идиот. Похоже, что у исполнителей был совершенно недвусмысленный приказ.
   - Я тоже об этом думаю, - медленно проговорил физик. - Полагаю, причина связана с сюрпризом, оставленным в Лосинке для жандармов. Теперь черносотенцы определенно знают: иметь дело с нами вредно для здоровья. Также у них есть все основания считать, что в случае открытой стычки мы будем драться до конца - желательно, до конца этой шибко православной публики - но не сдадимся. Поэтому официальным образом присылать жандармов в Абрамцево не стали. Грохнуть нас, конечно, могли без особых трудностей, раз уж выследили. Подстрелили бы издали во время прогулки - и пускай Мамонтов возмущается, но потом пришлось бы разбираться в наших вещах, рискуя напороться на сюрпризы. То же самое получилось бы в случае нашего одновременного ареста за пределами дома. Значит, враг в первую очередь заинтересован в образцах нового оружия. Теперь следует ждать ультиматума с требованиями относительно образцов пистолет-пулеметов, подкрепленными угрозами.
   - А если мы попытаемся силой освободить твою жену, - сообразил Троцкий, - нарвемся на хорошо подготовленную засаду.
   - Точно, Лев. Где держат Ма Ян - мы, вероятно, узнаем очень легко. Чересчур легко. Но надеюсь, что Андрей добудет нужные сведения раньше, чем рассчитывают наши враги.
  
   Ростислав и Лев мрачно смотрели в темное окно. Вдруг что-то привлекло внимание. Приглядевшись, товарищи увидели тускло-желтый отблеск автомобильных фар. Андрей Вельяминов возвращался в Абрамцево.
   Инженер вбежал в дом, на ходу стряхивая с плаща мокрый снег. От Андрея заметно попахивало водкой.
   - Кажется, нашел! Действительно, миссис Вильямс в руках черносотенцев. Пришлось объехать множество трактиров - от Сергиева Посада до Софрина. За выпивкой люди становятся разговорчивыми, извините за банальность. "In vino veritas". Не имею ничего против спиритуса в умеренных количествах и в хорошей компании, но опрокинуть по рюмке в каждом придорожном заведении - труд не из легких. В итоге - услышал разговор извозчиков в хотьковском трактире для паломников, останавливающихся на пути в Троице-Сергиеву лавру. Извозчики косо глядели на меня и жаловались на автомобилистов, перехватывающих богатых клиентов и пугающих лошадей ревом моторов. Короче говоря, недавно с Ярославского тракта в сторону Хотьковского женского монастыря свернул автомобиль с поднятым верхом. Скорее всего, "бенц", судя по описанию...
  
   Наутро друзья решили обследовать обстановку в Хотькове вокруг монастыря. Чтобы не привлекать внимания, несколько верст между усадьбой и пристанционным поселком еще перед рассветом прошли пешком, оставив машину в Абрамцеве в каретном сарае. Революционеры изображали компанию подвыпивших мастеровых, позаимствовав подходящую потрепанную одежду из кладовки при художественных мастерских.
   Пока Троцкий и Ростислав коротали время в трактире за парой чая, Андрей стал действовать почти в открытую. Он обладал подлинными незасвеченными документами и хорошо знал подмосковных крестьян-отходников, в отличие от южанина Льва и, тем более, пришельца из будущего. Еще один бедолага-сезонник, ищущий при монастыре работу на зиму, пока в поле делать нечего, - что может быть зауряднее? Однако первая попытка оказалась неудачной: хотьковские мужички, промышлявшие мелкой торговлей вразнос, растолковали "безработному мастеровому", что последние дни на работу внутри монастырской ограды нанимают только членов православного союза. Посторонний может надеяться устроиться лишь на принадлежащие монастырю лесопилки и в иконописные мастерские в окрестных селах. Хотьково заполнили здоровые неплохо одетые (как зажиточные крестьяне) мужики, у многих просматривалась военная выправка. Отставники или штурмовики православного союза? Последнее выглядит куда более вероятным, судя по достаточно молодому возрасту. Этих бы жлобов да в окопы под Мукденом. Отсутствие уже примелькавшейся черной униформы означает неофициальный характер проводимой операции, но не скрывает ничего. Сопоставив сумбурные рассказы местных жителей и собственные наблюдения, инженер определил, что под видом разных артелей в поселок введено не меньше батальона пээсовцев. И неизвестное количество таких же головорезов размещено в самом монастыре...
  
   Глава 12. Святая обитель
   Ма Ян было плохо. Не столько физически, сколько морально. Как она могла оказаться столь беспечной! Будто наивная школьница, купилась на появление соотечественника! Обрадовалась звукам родного языка! А этот "национальный герой"! Подлец, провокатор! Молодая женщина крыла Ан Чун Гына отборной бранью на пяти языках.
   Всё случилось очень быстро. В прихожей врача ничего не подозревающую Ма Ян скрутили два здоровенных амбала в поддевках. Наверно, многолетний опыт занятий тэквандо мог бы помочь вырваться, но не в этом случае. На пятом месяце беременности женщине приходилось избегать резких движений. От громил мерзко воняло луком и сивухой. Ма Ян замутило.
   Связав грубой пеньковой веревкой руки кореянке, черносотенец бесцеремонно обыскал ее и довольно хмыкнул, обнаружив спрятанный браунинг. Напарник держал у горла пленницы нож. Похитители вывели Ма Ян черным ходом и, продолжая угрожать ножом, затащили в автомобиль. Антикварная машина сильно отличалась не только от привычной техники двадцать первого века, но и от экспериментальных авто Андрея Вельяминова. Слабенький, хоть и громоздкий, двигатель еле тянул по разбитой дороге. Везут в Москву? Однако дорога оказалась недолгой. Автомобиль въехал внутрь высокой ограды. В темноте было плохо видно, но по раздражающему удушливому запаху ладана Ма Ян догадывалась, что базой похитителей служит христианский храм или скорее монастырь.
   Тюрьмой служил отдельно стоящий бревенчатый домик со ставнями на окнах. Впрочем, внутреннее убранство напоминало скорее фешенебельный отель. Но вооруженные револьверами охранники в черной пээсовской униформе не оставляли сомнений в назначении здания. Ма Ян заперли в маленькой комнате-камере, здоровенная мужеподобная монахиня с невыразительным лицом олигофренки пробурчала равнодушным голосом:
   - Завтра утром с тобой будут говорить. Ответишь на вопросы - дадут жрать. Попытаешься бежать - накажут кнутом.
  
   Наутро начался допрос. Рослый по меркам начала двадцатого века субъект в черной форме православного союза держался властно, но пока корректно. По выправке и манерам Ма Ян догадывалась, что пээсовец может быть офицером - скорее всего капитаном или майором, судя по возрасту. Впрочем, были ли в русской армии начала двадцатого века майорские чины? Ан Чун Гын явно играл подчиненную роль, демонстрируя почти раболепие и глядя на хозяина, будто хорошо выдрессированный той-терьер.
   Офицер вел беседу жестко и довольно прямолинейно, без особых психологических вывертов, ожидавшихся кореянкой от профессионала-контрразведчика. Хотя, возможно, простота была нарочитой и скрывала изощренную игру.
   - Сударыня, хватит запираться. Я уважаю вашу преданность микадо, но сейчас вы в моей власти. Или вы добровольно рассказываете о путях передачи секретного оружия от полковника Акаши бунтовщикам, или, к моему глубокому прискорбию, вами займутся менее культурные, но очень патриотичные господа. Полагаю, вас интересует как ваша личная судьба, так и судьба будущего ребенка. Вы же не хотите огорчить своего, так сказать, супруга?
   По содержанию вопросов Ма Ян понимала, что контрразведчик-пээсовец считает её европейски образованной корейской аристократкой, сторонницей прояпонской ориентации, ради паназиатской идеи работающей на японского резидента Мотодзиро Акаши. Ростислава же, видно, пээсовцы продолжали считать англичанином, офицером на службе Эдуарда VII, кем-то вроде Джеймса Бонда. С учетом англо-японского союза, такое предположение выглядело почти очевидным.
   Закидав пленницу вопросами, чередующимися с вежливыми угрозами, офицер утомился и сделал знак стоявшей рядом монахине. Та быстро принесла чашку из тонкого китайского фарфора с ароматным крепким чаем и бутылку ямайского рома. Пока контрразведчик смаковал чай, подливая в чашку ром, беседу повел Ан Чун Гын, перейдя на корейский язык.
   - Госпожа Пак Ма Ян, настоятельно советую принять предложение русского штабс-капитана Песцова. Поверьте, это в интересах Чосон. Знаю, что вы давно живете далеко от Сеула, там сейчас многое переменилось. Я раньше надеялся, что победа Японии над Россией обеспечит союз и сопроцветание трех азиатских империй - Кореи, Китая и самой Японии. Но теперь японские солдаты грабят корейский народ, как белые дьяволы никогда не грабили. Когда крейсера адмирала Макарова нарушили снабжение японской армии на континенте, солдаты стали отбирать у крестьян последний рис. При малейшем возмущении рубят катанами. Император ничего не может сделать. Народ, как в Имдинскую войну, создает отряды ыйбён. Я воевал в таком отряде, но потом пришлось уйти во Владивосток.
   Ма Ян анализировала слова соотечественника. Видимо, причиной отличия положения от известного из учебников истории стало спасение адмирала Макарова при взрыве "Петропавловска" и прорыв части Порт-Артурской эскадры во Владивосток. Более эффективная крейсерская война на коммуникациях вынудила японских генералов снабжать армию за счет мирного населения Кореи и Китая. Поэтому антияпонское партизанское движение ыйбён началось раньше, а Ан Чун Гын, не занявшись торговлей углем, успел разочароваться в паназиатских идеях и возненавидеть алчных вельмож из генро, да и прочих японцев. Ан Чун Гын не питал ни малейших симпатий к Российской империи, но теперь видел в ней единственный реальный противовес японской экспансии, на глазах уничтожающей остатки корейской государственности. Перейдя с остатками разбитого отряда на русскую территорию, энергичный кореец начал обивать начальственные пороги в поисках поддержки для антияпонского сопротивления. С помощью военных контрразведчиков Ан Чун Гын добрался до Санкт-Петербурга, где попал в руки руководителей православного союза. О своей жизни в России корейский партизан рассказывал в общих чертах, несомненно умалчивая или искажая многие существенные обстоятельства, однако Ма Ян поняла главное: неискушенного в политических интригах бывшего сеульского торговца в своих интересах используют российские реакционеры из ПС. По меркам Корейской империи времен Коджона Ан Чун Гын неплохо образован, знаком с конфуцианскими трактатами, умеет красиво и вычурно говорить, но по европейским критериям он абсолютный невежда, игрушка в руках политиканов. Пытаются перевербовать и Ма Ян, играя на патриотических чувствах в дополнение к лобовому нажиму со стороны штабс-капитана. А этот Песцов не так прост, как кажется на первый взгляд. Делает вид, что не понимает корейского языка, но прислушивается к разговору. Раз Ан Чун Гын вышел на российские спецслужбы еще во Владивостоке, доказав свою полезность, логично предположить, что и сейчас корейца опекает профессионал-ориенталист, сменивший армейский мундир на черную униформу православного союза. Надеется, наверно, что женщина проявит слабость и наболтает лишнего в беседе с соотечественником. И еще одна очень неприятная деталь: Ан Чун Гын вопреки традиционному этикету назвал пленницу полным корейским именем, которое в этом мире кроме Ростислава мог знать только Никитин...
   Ма Ян решила подыграть Ан Чун Гыну, чтобы выиграть время в надежде на изменение обстановки.
   - До меня, почтенный, доходили слухи о неподобающем поведении солдат микадо. Однако что я, слабая женщина, могу изменить в судьбах могущественных империй, столкнувшихся в беспощадной войне?
   - Вы знаете про новое оружие, убивающее одновременно многих врагов. Дайте его русским янбонам, и они спасут нашу Чосон от грабителей из генро. Не надо помогать русским бунтовщикам, выступающим против своего законного повелителя.
   - Предлагаете избавиться от японского дракона с помощью русского тигра? Будет ли лучше для Чосон? Во всяком случае, мне сейчас нужно подумать. Надеюсь, вы предоставите мне возможность привести себя в порядок?
   Кореянка с трудом изобразила подобие кокетливой улыбки.
   - Хорошо. Завтра мы продолжим беседу, но советую не забывать о возможных последствиях вашей несговорчивости, - сказал по-русски штабс-капитан, не дожидаясь перевода от Ан Чун Гына. Ма Ян с удовлетворением отметила промах офицера. Видно, кастовое самомнение мешало вникать в детали - штатский человек, тем более женщина, не воспринимался контрразведчиком как серьезный противник. Самомнение и самолюбование заставили Песцова пойти на уступки - захотелось чистой победы, утереть нос своим коллегам-костоломам. Лучше играть на самомнении противника, чем на его джентльменстве.
  
   Ма Ян снова осталась в комнате-камере одна. В который раз огляделась. Шансы на побег без внешней помощи близки к нулю. Хотя видеокамеры наблюдения пока не изобретены, монастырь заполнен штурмовиками православного союза. В принципе костюм монахини помог бы скрыть лицо и фигуру, но инокини, приносящие еду, чересчур рослые. Даже если удастся оглушить, задушить или прирезать одну из этих здоровенных теток, балахон не по росту будет бросаться в глаза. Впрочем, Ма Ян на всякий случай начала плести удавку, отодрав тесьму от неосмотрительно оставленной занавески. Но как же передать весточку Ростиславу, единственному родному человеку в чуждом мире прошлого?
  
   После малосъедобного постного ужина, принесенного неразговорчивыми придурковатыми монахинями, к Ма Ян пришел Ан Чун Гын, на этот раз один. Вероятно, штабс-капитан решил, что помощник-кореец лучше уболтает пленницу. Несмотря на антипатию к соотечественнику, служащему фашистам-пээсовцам, женщина постаралась изобразить чуть ли не придворную любезность. Чувствуя себя персонажем из старинной повести, вроде Чхунхян, Ма Ян витиевато, с множеством иносказаний, говорила о простых вещах. Такую манеру разговора образованная по-европейски кореянка раньше использовала только в шутку. Но сейчас вопросы обсуждались совсем не шуточные. Ан Чун Гын мыслит категориями феодального общества и отождествляет интересы корейского народа с интересами корейского государства и лично императора Коджона. Корейский авантюрист по образу мышления напоминает самых отсталых русских крестьян, ни разу не покидавших своей деревни. Даже азы марксизма объяснять такому субъекту крайне затруднительно, с таким же успехом можно прочесть ему лекцию по физике полупроводников или по принципам работы коллайдеров и трековых детекторов. И этот дремучий тип пытается распропагандировать коммунистку двадцать первого века, привыкшую к кипящей интеллектуальной жизни научного сообщества! Это почти смешно!
  
   По ходу разговора Ма Ян стала понимать, что не стоит доверять только первому впечатлению о человека, что многие старые догмы в сознании Ан Чун Гына начали давать трещину. За время войны и странствий по Корее, Китаю и России кореец успел насмотреться всякого. Теперь бывшая сотрудница ЦЕРНа постаралась подобрать нужные аргументы, понятные для недавнего партизана, постепенно перейдя к более привычной прямой манере дискуссии.
   - Понимаете, уважаемый, какая бы империя ни победила в войне, корейские крестьяне проиграют в любом случае. Даже без открытого грабежа им придется отдавать свой рис, чтобы купить стальные серпы для работы и хлопковые ткани для одежды. Либо из Тулы и Иваново-Вознесенска, либо из Токио и Осаки. Да еще платить подати, чтобы приближенные к власти могли покупать автомобили, роскошную одежду из Парижа и прочие предметы роскоши.
   - Значит, госпожа, надо вернуться к добродетельной жизни прошлых времен по заветам Конфуция, без дьявольских европейских машин. Правы были ихэтуани, когда уничтожали железные дороги, построенные русскими варварами в Маньчжурии.
   - Лет сто назад в Англии нашлись люди, пытавшиеся ломать машины. Луддиты, так их прозвали, обратили на себя внимание общества, но, в конце концов, потерпели поражение. Народ их не поддержал. Людей от поколения к поколению становится всё больше, несмотря на войны и эпидемии. Без машин теперь просто не выжить. Поэтому возврат к прошлому невозможен. И оружие, которое вы помогаете добыть православному союзу, - это тоже своего рода машина. А насчет заветов Конфуция - по ним ли живет новоиспеченный католик Томас? Или он уже успел перейти в православие, веру своих новых хозяев?
   Ма Ян выделила голосом последние фразы. Ан Чун Гын заметно побледнел. Не иначе, дал слабину корейский пээсовец.
   - Откуда госпоже известно о моём крещении? Вы посланы братьями иезуитами? Оружие бунтовщикам тоже они передают?
   - Неважно, кем послана я. Существенно только то, что надо делать дальше, - Ма Ян говорила с серьезным видом, а в сознании вертелась шаловливая мысль. "Вот сказать бы этому напыщенному болвану, что читала про него в школьном учебнике! Рассказать про школу в Кванчжу, про университет в Сеуле. Сочтет, наверно, сумасшедшей".
   - Беда, уважаемый, не в машинах, а в их хозяевах. Трудятся на фабриках и заводах множество рабочих и инженеров, а выгоду получают фабриканты и купцы, торгующие продукцией. Перепадает и правителям - в виде налогов.
   - Но разве фабрикант не трудится на своей фабрике, не управляет ею? - попытался возразить Ан Чун Гын.
   - Во-первых, многие просто передоверяют дела наемным управляющим. Во-вторых, даже действительно работающий капиталист оценивает вклад себя любимого повыше, чем вклад любого наемного работника. К тому же для увеличения прибыли фабрикантам нужно сырье подешевле. Поэтому и японские, и русские, и прочие капиталисты толкают своих правителей к завоеваниям, причиняя народам неисчислимые бедствия. А те, кого вы называете бунтовщиками, хотят сломать такой несправедливый порядок.
   Ан Чун Гын нахмурился, но ничего не возразил. Корейский авантюрист молча поклонился пленнице и вышел из комнаты. Ма Ян заметила, что за дверью продолжает дежурить охранник-пээсовец. Прямо-таки параноидальный подход к организации охраны! Будто стерегут не беременную женщину, а Майка Тайсона или Брюса Ли! Ма Ян продолжала обдумывать детали разговора. Правильно ли она использовала информацию о факте крещения Ан Чун Гына-Томаса? Поможет ли такой ход перетянуть соотечественника на свою сторону или же лихой вояка попробует избавиться от чересчур осведомленной дамы, пока начальство не видит? Риск немалый, политика - дело жестокое и циничное.
  
   Тем временем Ан Чун Гын шел к штабс-капитану Песцову. Что докладывать начальнику? Только что закончившаяся беседа произвела на бывшего партизана впечатление подобное контузии от разорвавшегося снаряда. Невероятно красивая, несмотря на беременность, молодая женщина в скромном платье русского фасона держалась абсолютно свободно, игнорируя как азиатские, так и европейские предрассудки. Она не походила ни на знакомых сеульских горожанок, ни на богатых китаянок и маньчжурок с набеленными лицами, ни на нынешнюю русскую любовницу Ан Чун Гына - долговязую неопрятную монахиню из Хотьковского монастыря, тайно посещающую гостевой домик. Единственное, что вспомнилось из прочитанного еще в Сеуле - судьба Ци Ванши, легендарной свирепой воительницы из общества Белого Лотоса, потрясшей Китай более века назад во имя мести жестокому императору-маньчжуру за казненного мужа.
   Так и не собравшись с мыслями, Ан Чун Гын постарался нарисовать Песцову самую радужную картину: пленница почти готова к сотрудничеству, ей требуется только время, чтобы сохранить лицо...
  
   Ма Ян решила рискнуть - попросить Ан Чун Гына передать сообщение. В комнате в расчете на письменные признания пленницы имелся чернильный прибор с пером и пачка почтовой бумаги. Женщина постаралась сочинить послание, которое не дало бы охранке и пээсовцам никакой полезной информации, попади оно в ненадлежащие руки. "Ad majorem dei gloriam..." За латинским девизом иезуитов следовал текст на английском языке с вкраплением французских фраз. Получателю предлагалось переслать сообщение по особой связи товарищу, ответственному за эту связь. Основное содержание письма излагалось с использованием компьютерного и ядерно-физического жаргона, заведомо непонятного даже Никитину, не говоря уже о "хроноаборигенах". Запутанными намеками указывалось место - монастырь "горячей коровы" (то есть Хотьково - "hot cow"), расположение домика на территории монастыря и комнаты-камеры внутри дома, а также примерная схема охраны - насколько её могла оценить пленница.
   На следующее утро, сразу после завтрака, ничуть не более съедобного, чем ужин, к Ма Ян зашел Ан Чун Гын. Кореец продолжил пээсовскую агитацию, но без прежней горячей убежденности, сухими казенными фразами. Куда-то пропала даже витиеватая старинная манера речи, которую он демонстрировал при первой беседе. Ма Ян почувствовала, что настал подходящий момент.
   - Томас, - женщина специально назвала авантюриста его христианским именем, чтобы поддержать версию про заговор коварных иезуитов, - вы сейчас можете оказать очень значительную услугу как корейскому народу, так и ордену. Прошу вас передать с московского телеграфа в Женеву это сообщение для наших друзей.
   Ма Ян передала Ан Чун Гыну листок и назвала женевский адрес Федорова, рассудив, что про политические взгляды легально проживающего доктора охранка всё равно знает, но достать вряд ли сможет после кровавых похождений Никитина. Угроза дипломатического скандала в случае разоблачения связи европейской агентуры охранки с маньяком-потрошителем оставалась существенной. Несколько лет назад скандал после нападения агентов заграничного бюро на эмигрантские русские и польские типографии заставил начальство в Санкт-Петербурге резко снизить активность в Швейцарии. Если же Ан Чун Гын выполнит просьбу и пойдет на телеграф, а не к своему боссу, то кореец будет выглядеть слугой, принесшим шифрованную коммерческую телеграмму от своего господина. Мало ли какие деловые интересы могут быть в Женеве у оборотистых московских купцов. А с "тупого слуги-азиата" какой спрос? Ничего чрезмерно подозрительного.
   Ан Чун Гын поклонился, взял листок и сказал:
   - Я выполню просьбу госпожи. Сегодня мне всё рано нужно ехать в Москву по приказу штабс-капитана Песцова, чтобы встретить важную персону из руководства православного союза.
   - Самого Зубатова или Никитина?
   - Нет. Господин Песцов упоминал другую фамилию. Послезавтра православное рождество, и в монастыре намечается официальное празднование. В нем будет участвовать представитель центрального правления ПС Кошелев. Говорят, он внимательно следит за всеми событиями в Москве.
  
   Глава 13. Луч, пуля, динамит
   В Хотькове было многолюдно. По случаю рождественских праздников суеверные крестьяне из окрестных деревень стремились пройти в монастырь. Многие даже не спали ночь - промерзли во время богослужения, выслушивая заунывные молитвы. Андрей Вельяминов, одетый как зажиточный мастеровой, пристроился к толпе богомольцев, идущих в главный собор монастыря к заутрене. Сделав постную физиономию и не забывая креститься, инженер боковым зрением фиксировал расположение пээсовских постов на линии временных бревенчатых ограждений, отделявших доступную для посещений часть монастыря от закрытой зоны. Гостевой домик располагался далеко в глубине этой закрытой зоны, в стороне как от собора, так и от монашеских келий. Архитектура тоже не слишком гармонировала с общим стилем монастыря. Маленькая постройка напоминала скорее отдельный павильон в усадьбе какого-нибудь аристократа со средствами и вкусом. Мужики в толпе шептались, что домик построен специально для некой знатной дамы, чуть ли не великой княгини, встречавшейся здесь с любовником под видом богомолья.
   Рация для дальней связи осталась в Абрамцеве, начиненная взрывоопасными сюрпризами, но вчера вечером из Москвы приехал связной от Баумана с текстом радиограммы из Женевы. На взгляд Андрея, английский текст был совершенной абракадаброй, однако "Вильямса" послание привело в состояние лихорадочной активности. Физик растолковал друзьям-единомышленникам, что сообщение несомненно написано Ма Ян и что оно содержит детали вроде "кубинского кофе", заведомо неизвестные посторонним.
   Троцкий уже переговорил с рабочими активистами из железнодорожных мастерских. Изображая набожных прихожан, молодые социалисты подтягивались к Хотьковскому монастырю, скрывая под одеждой револьверы, обрезы охотничьих ружей и бомбы-македонки.
   Ростислав устроился на краю леса, накидав на снег кучу только что нарубленного елового лапника. Отсюда, почти с вершины холма в лучах восходящего солнца был прекрасно виден монастырь. Метель прекратилась, и аляповато раскрашенные купола нелепого собора в псевдовизантийском стиле выделялись на фоне не по-зимнему голубого неба. Идеальные условия для распространения инфракрасного излучения. Наскоро приспособленный к лучемету самодельный оптический прицел позволял разглядывать лица пээсовских часовых, дежуривших на стенах и колокольне.
   Физик поднял крышку карманных часов. Пора. Лучемет включен. Первый лазерный импульс поразил вражеского наблюдателя на колокольне. Через прицел Ростислав видел, как взорвалась голова черносотенца. Короткое шипение клапанов сброса отработанной смеси - и новый выстрел. Сожжен часовой на монастырской стене недалеко от ворот. Теперь следовало изменить тактику: обугленные тушки нациков могли вызвать нездоровый интерес соратников и богомольцев. Считая обороты, физик подкрутил юстировочные винты, чтобы сместить выходную линзу. После переналадки расхождение луча чуть увеличилось за пределы дифракционных ограничений. В поле зрения прицела показались крыши хозяйственных построек - монастырской конюшни и провиантских складов. Луч пониженной плотности не прожигал насквозь даже доски фронтонов, не говоря уже о массивных бревнах. Зато древесина начала тлеть, и вскоре в монастыре стали раздаваться истошные вопли "Пожар! Караул! Горим!". Перенацелив лучемет, Ростислав поджег несколько домов в поселке, где по данным рекогносцировки располагались пээсовцы.
   Переведя настройку оптики снова в режим нерасходящегося луча и закинув лазер за спину, физик встал на лыжи и поспешил к монастырю, где возглавляемые Троцким рабочие-дружинники должны были атаковать черносотенцев.
  
   Двое бойцов с пистолет-пулеметами участвовали в атаке на пээсовский отряд около станции, предварительно перерезав телеграфные провода. Если главной целью вражеской провокации был захват нового оружия, автоматные очереди отвлекут хотя бы часть сил от охраны монастыря.
   Действительно, Ростислав заметил несколько десятков здоровенных мужиков с револьверами, спешащих в сторону железной дороги. Один из черносотенцев выделялся выправкой и пластикой движений. Несмотря на штатскую одежду противника и приличное расстояние, физик не сомневался, что видит офицера, командующего бандой погромщиков. Остановившись за поленницей, Ростислав прицелился и прожег туловище командира лазерным лучом насквозь. Оставшиеся без профессионального руководства пээсовцы бестолково заметались на узкой улице, попадая под огонь автоматчиков-социалистов. Правда, неопытные стрелки из отряда Троцкого часто стреляли поверх голов, не справляясь с отдачей. Много патронов уходило впустую.
   Хлопки револьверных выстрелов доносились и из-за монастырской ограды. У ворот стоял часовой-социалист с трофейным маузером. Узнав Ростислава, рабочий кивнул и сказал:
   - Черные гниды внутри засели, отстреливаются, никак не сковырнем. Много наших ранено.
   Воспользовавшись замешательством противника после лучевой атаки, повстанцы сумели взять под контроль ворота и главный собор монастыря, однако пээсовцы, возглавляемые офицерами-профессионалами, закрепились в кельях. Толстые стены старинной кладки с маленькими окнами-бойницами представляли собой настоящий форт, взять который без серьезного оружия было нереально. Пули только отбивали побелку с древних кирпичей.
   Стараясь держаться в непростреливаемой зоне, физик добежал до собора. Андрей Вельяминов командовал дружинниками, загонявшими в боковой придел богомольцев и случайных зевак. Революционеры старались избежать жертв среди посторонних людей, но опасались, что в толпе скрываются вооруженные пээсовцы.
   - Что дальше делать будем? - спросил Андрей, не скрывая волнения. - Первоначальный план взять монастырь лихим неожиданным наскоком не удался: среди черносотенцев оказались не только лавочники, но и военные.
   - Попробуем помочь Льву прорваться, пока внимание врага отвлечено пожарами, - взглядом физик показал на поднимающиеся к небу столбы дыма.
   Ростислав поднялся на хоры и установил лазер в оконном проеме.
   Через оптический прицел физик различал лица врагов, стараясь выявить офицеров в общей черно-серой массе. Лучше не тратить драгоценный хлористый азот на заурядное пушечное мясо. Вот еще один вояка мелькнул между келейным корпусом и гостевым домиком. Не добежал. Луч ничем не хуже пули из снайперской винтовки. Стоявшие за бревенчатой оградой черносотенцы заметались, увидев обжаренные остатки головы своего командира. Многие бросали берданки. Воспользовавшись ситуацией, один из социалистов швырнул македонку. Взрыв разметал укрытие, и рабочие-дружинники смогли продвинуться вперед, расчищая дорогу выстрелами из револьверов. На пороге гостевого дома появился еще один субъект с военной выправкой. Ростислав прицелился, но лучемет не сработал. Резервуар с хлористым азотом опустел.
   Физик спустился к выходу из собора, передал бесполезный лазер дружиннику с винтовкой, сидящему за баррикадой из обломков церковной утвари.
   - Товарищ, посторожи секретное оружие. Если совсем прижмет, нажми на кнопку и бросай в черных. Тут есть маленько динамита, специально, чтобы чужим не досталось. Рванет - будь здоров.
   Рабочий возражать "доктору Вильямсу" не стал и осторожно взял взрывоопасный аппарат. А Ростислав поспешил к дальнему краю монастыря, откуда доносились звуки револьверных и винтовочных выстрелов, чередующиеся со взрывами маленьких ручных бомб-македонок.
   Подняв револьвер, валявшийся рядом с телом убитого дружинника, физик протиснулся между монастырской стеной и заснеженными колючими кустами шиповника. Еще охотясь с лазером на вражеских офицеров, Ростислав заметил участок, невидимый из гостевого домика. Подобравшись к окну на тыльной стороне, ученый дождался взрыва очередной македонки и разбил стекло. Авось, у обороняющихся еще в ушах звенит. Ростислав влез в окно, слегка порезав руку об осколки, и оказался в коридоре. Расчет на то, что внимание черносотенцев отвлечено атакующими дружинниками, оправдался. Комната, где держали Ма Ян, должна быть в противоположном крыле здания, судя по радиограмме. Да и единственные окна, забранные решетками, имелись именно там.
   Из комнаты донесся приглушенный грохот, потом дверь распахнулась настежь. Ма Ян выбежала в коридор, за ней - мужчина с окровавленным лицом, судя по черной форме с нашивками, пээсовец в немалых чинах. Физик бросился на выручку жене, одним ударом сбил с ног преследователя. Однако черносотенец проявил неплохую подготовку - вывернулся, откатился в сторону, вскочил и вцепился в Ростислава. Противник, несомненно, посерьезнее разжиревшего омоновца из двадцать первого века. И дело не только в мускулах и реакции, пээсовский босс владел какой-то системой рукопашного боя. Несмотря на приличный спортивный опыт и врожденные способности, физику пришлось прилагать все усилия, чтобы не дать врагу дотянуться до горла. Ростислав уже понял свою ошибку - надо было воспользоваться револьвером и попросту пристрелить нацика, а не надеяться на собственные мышцы. А теперь выхватить оружие невозможно. Тем не менее физик чувствовал, что противник выдыхается. Еще немного... Боковым зрением Ростислав заметил еще одного противника, появившегося из какой-то комнаты, - казака, судя по форме с лампасами. Против двоих не устоять. Ма Ян что-то крикнула по-корейски. Отчаянным усилием физик боднул черносотенца, разбив своим лбом нос врага. Потекла кровь, в дополнение к уже сочившейся из рассеченного лба. Всё-таки пээсовец - не берсерк, нечувствительный к ранам. Интуитивно уловив подходящий момент, физик сумел изо всех сил швырнуть врага в стену так, что от сотрясения с потолка посыпалась штукатурка.
   Наконец Ростиславу удалось выхватить револьвер. Солдатский наган - оружие не самое идеальное из-за усилий армейских крохоборов, экономивших на скорострельности, но лучше, чем ничего. Однако стрелять не понадобилось: казака завалил маленький азиат с помощью какого-то хитрого приема. Физик с удивлением узнал корейца, выманившего Ма Ян из Абрамцева. Почему Ан Чун Гын сейчас дерется с черносотенцами? Пусть лучше револьвер останется наготове, пока не разберемся.
   - Не стреляй, Слава! - крикнула Ма Ян. - Ан Чун Гын - наш друг. Я тебе всё потом объясню.
   Ростислав опустил ствол, прислушался, пригляделся. Перестрелка на улице продолжалась, но в любой момент кто-нибудь из черносотенцев мог поинтересоваться происходящим в доме. Тело казака лежало неподвижно с неестественно вывернутой головой: похоже, Ан Чун Гын свернул своему противнику шею. Кореец с невозмутимым видом стоял у стены. Не сводя глаз с нового союзника, физик подобрал револьвер убитого казака и бросил его Ма Ян.
   - Будем пробиваться к выходу из монастыря! Ма Ян, любимая, не забывай о бдительности. А этого чувака, - Ростислав показал взглядом на пытающегося подняться пээсовского деятеля, - возьмем в заложники.
   - Кошелев, - Ан Чун Гын назвал фамилию своего недавнего босса и добавил что-то по-корейски.
   - Большой начальник и большая сволочь, - перевела Ма Ян. Потом прикрикнула на Кошелева:
   - Ступай вперед, царский сатрап! Дернешься - пристрелю!
   - Что ж, ваша взяла, - Петр Сергеевич признал поражение, но сохранил самообладание. - Надеюсь только, что сумма выкупа не будет чрезмерной.
   - Слава, этот тип очень хитер, его нельзя оставлять в живых, - шепнула Ма Ян. - Он сегодня утром интересовался автоматами, причем задавал весьма подозрительные вопросы. У меня сложилось впечатление - он считает нас марсианами. Если местный авторитет штабс-капитан Песцов раскручивал стандартную версию про английских агентов, то Кошелев запутанными намеками выспрашивал про потусторонние каналы поставок необычного оружия. Хорошо, что недолго. Вывернулась.
   - Это ты его по башке приложила? Чем? Под руку попалось что-то тяжелое?
   - Я, - Ма Ян неожиданно очень мило покраснела, - фаянсовой ночной вазой.
   Звуки перестрелки изменились. Громкие выстрелы из винтовок Бердана и Мосина, хлопки револьверов и пистолетов, короткие очереди двух пистолет-пулеметов - всё заглушил подозрительно знакомый треск. Пулемет. Раз у дружинников такого оружия не было, значит, пээсовцы устроили ловушку с помощью новинки от Хайрема Максима. Вполне по-расейски - войска на японском фронте могут обойтись, но внутренние держиморды получают современные вооружения. Надо сообщить Троцкому - пора отводить людей из-под обстрела, тем более, что главная цель акции уже достигнута.
   Ростислав выглянул в разбитое окно. Пээсовцы выкатили пулемет на громоздком, наподобие орудийного, лафете и обстреливали площадь между воротами и собором. Ловко придумали. Пожертвовали рядовыми черносотенцами, но дождались, пока революционеры израсходуют большую часть патронов и расходуемые материалы для лазера. Дружинникам из отрядов Троцкого и Андрея Вельяминова пришлось залечь за подходящими импровизированными укреплениями из бревен и строительного мусора. Физик спрыгнул на снег, лег и достал из-за пазухи последнюю припасенную на самый крайний случай македонку. Надо подобраться к вражеским пулеметчикам с тыла. Ростислав полз, отплевываясь от попадающего в рот снега. Еще немного - и надо поджечь запал...
   И тут громыхнуло... Инстинктивно Ростислав вжался в снег, стараясь прикрыть голову. Казалось, на череп упало что-то невероятное тяжелое. В ушах звенело, перед глазами поплыли цветные круги. Спину чем-то зацепило - куртка стала набухать от крови. Когда Ростислав более-менее пришел в себя, он с удивлением увидел огромный пролом в монастырской стене и образовавшуюся кучу битого кирпича, по которой внутрь пробирались вооруженные люди в штатском. Пулеметчикам не повезло - рухнувшая стена погребла их.
   "Вот это фейерверк! Куда там моей македонке!" - подумал физик, глядя на неиспользованную бомбу. - "Кто же устроил такой громкий сюрприз?"
   Воспользовавшись новым поворотом, революционеры смяли оставшихся пээсовцев. В ход пошли не только револьверы, но и ножи. А со стороны ворот донеслись весьма крепкие специфические русские выражения. Андрей Вельяминов подбежал, чтобы разобраться, и остолбенел. Даже на солидном расстоянии Ростислав видел, как у молодого прадедушки отвисла челюсть.
   Внутрь монастыря въехал автомобиль с торчащими из окон винтовками. Из машины выпрыгнула молодая женщина в промасленном комбинезоне. Ольга сразу же накинулась на супруга.
   - Неужели ты думал, что я смогу пропустить самое интересное! За кого ты меня принимаешь? За деревенскую дурочку или замоскворецкую купчиху? Я современная эмансипированная женщина! Учти! Не будь бурбоном!
   - Оленька, дорогая, тебе надо отдыхать после родов, ведь всего неделя прошла, и заниматься сыном. Вспомни, что говорил доктор.
   - Я наняла для Алешеньки кормилицу и няньку. Они деревенские, из Медведкова, справятся. Работали в прислугах на останкинских дачах, так что с гигиеной знакомы. В этом отношении выгодно отличаются от большинства крестьянок. Судя по последним радиограммам, мой дражайший муженек поехал не на испытания нового авто, как говорил, а ввязался в очередную авантюру вместе с Львом Давидовичем и мистером Вильямсом. А московских товарищей собрать на подмогу лень? Тоже мне, нашлись Аники-воины! Полезли воевать с чертовой бандой, понадеявшись на технические игрушки! Забыли, что Наполеон сказывал про большие батальоны? Хорошо, я нашла среди социалистов в Москве людей с боевым опытом. Вот товарищ Коба очень удачно для нас приехал с Кавказа.
   Из автомобиля, чуть пошатываясь, вылез низкорослый молодой кавказец - "лицо кавказской национальности", как выразились бы национально озабоченные граждане в двадцать первом веке. На рябоватом лице выделялись пышные рыжеватые усы. Физик сразу узнал этого человека, хотя большая часть фотографий в исторических книгах показывала великого диктатора, а не юного революционера. Сталин. О данной фигуре спорили давно, изображая то в черных, то в розовых тонах. Будучи последовательным марксистом, Ростислав понимал, что и достижения, и преступления следует рассматривать в конкретном историческом контексте крайне отсталой по сравнению с Европой царской России, населенной средневековым крестьянством. Физик смеялся и над Солженицыным, приписавшим Сталину абсолютно нереальное число жертв, и над Зюгановым, воспевавшим вождя как эдакого "доброго царя" с точки зрения деревенского дурачка. Всё же позиция Троцкого в противостоянии со Сталиным выглядела более оправданной - история двадцатого и начала двадцать первого века подтвердила многие прогнозы Льва Давидовича. Эксперимент по построению социализма в одной стране оказался в конечном счете не очень удачным, несмотря на эпохальные достижения Советского Союза. Девяносто первый год заставил внимательнее вчитаться в старые книги и статьи. Да и по-человечески Троцкий, человек европейской культуры, был ближе и понятнее Ростиславу.
   Но ради дела приходится общаться и с не слишком приятными людьми. Тем более, что сейчас перед физиком стоял не прожженный безжалостный политик Сталин, а большевик Коба.
   - Товарищ Вельяминов, - с сильным грузинским акцентом сказал Коба, обращаясь к Андрею, - ваша супруга сообщила про столкновение с черной сотней. А товарищ Бауман посоветовал помочь. Ольга Владимировна предоставила авто. Полагаю, что моторизация будет очень полезна для эксов, жандармы на пролетке не могли догнать. У нас в достаточном количестве был динамит, и Камо взорвал стену...
   Полноватый боец вылез из машины последним. Из ушей текла кровь. Видимо, товарищ Камо сам пострадал при взрыве. Ростислав еще раз пригляделся к разрушенным остаткам монастырской стены. Похоже, что с наружной стороны взрывчатку с каким-то детонатором просто бросили рядом со стеной. Грамотный сапер или даже обычный толковый инженер-строитель сумел бы обойтись вдесятеро меньшим количеством динамита, но тут недостаток специальных знаний у инсургентов был полностью скомпенсирован мощностью заряда.
   Подошли Ма Ян и Ан Чун Гын. Вид у них был весьма удрученный.
   - Кошелев удрал, - сказала Ма Ян. - Сразу после взрыва метнулся в какой-то закуток. А там люк в подвал. Мы спустились, но обнаружили только запертую изнутри дверь наподобие сейфовой. Вскрыть можно только автогеном, ну, или просто взорвать, но с риском обрушить всё. Похоже, подземный ход за пределы монастыря.
   - Ладно, не расстраивайся, - постарался шуткой успокоить жену Ростислав, - наловим еще нациков.
   - Кстати, как показали себя в реальном бою пистолет-пулеметы? - спросила Ма Ян.
   - Один отработал идеально, но другой заело намертво, - ответил Андрей, уже успевший переговорить с бойцами.
   Ма Ян выругалась по-корейски и сказала:
   - Всё-таки использование нагановских патронов в автомате - паллиатив. Лучше бы применить маузеровские, но наган - основной армейский револьвер, боеприпасы есть на военных складах. В принципе, можно сделать два или три пистолет-пулемета под патрон Маузера специально для особо ответственных акций. Хотя это более подошло бы эсерам - с их-то любовью к индивидуальному террору.
   - Кстати, товарищи, вы знаете про последнюю акцию эсеров в Москве? - спросил Сталин. - Прошлой ночью, сразу после рождественской службы некий Каляев из их боевой организации взорвал великого князя Сергея Александровича. Ноги улетели в одну сторону, голова - в другую. Москвичи говорят, что генерал-губернатор впервые пораскинул мозгами.
   Физик оценил черный юмор, но что-то в происходящем казалось неправильным. Вроде бы князя должны грохнуть позже. Впрочем, история уже достаточно сильно отклонилась от известного Ростиславу и Ма Ян варианта. Хорошо бы найти способ спасти Каляева от виселицы. При всех своих эсеровских и религиозных заморочках "товарищ Янек" - человек деятельный и самоотверженный.
   Еще один сюрприз преподнесла Ольга. Она заявила, будто между делом:
   - Питерские товарищи сообщили по особой связи, что в столице утром произошли серьезные волнения. Священник Георгий Гапон, известный своей деятельностью в "товариществе рабочих", давно уже подбивал своих сторонников на шествие к Зимнему дворцу сразу после утреннего богослужения. Царю петицию вручить.
   - Это не новость, - проворчал Троцкий и достал из кармана сложенную вчетверо листовку. - Я слышал эти разговоры про прошение еще перед отъездом из Петербурга. Вот, извольте посмотреть, как мы пытались возражать поклонникам Гапона.
   Революционеры вчитались в напечатанный на рыхлой желтоватой бумаге текст.
  
   "Свобода покупается кровью, свобода завоевывается с оружием в руках, в жестоких боях. Не просить царя, и даже не требовать от него, не унижаться перед нашим заклятым врагом, а сбросить его с престола... Освобождение рабочих может быть делом только самих рабочих, ни от попов, ни от царей вы свободы не дождетесь... Долой самодержавие! Да здравствует вооруженное восстание народа! Да здравствует революция!"
  
   Ольга одобрительно кивнула.
   - Молодцы! Не в бровь, а в глаз! Только Георгий Аполлонович всё-таки протащил свою идею с петицией и приурочил шествие к рождественским праздникам. Питерцы передали окончательный текст петиции.
  
   "Государь! Мы, рабочие и жители города С.-Петербурга, разных сословий, наши жены, дети и беспомощные старцы-родители, пришли к тебе, государь, искать правды и защиты.
   Мы обнищали, нас угнетают, обременяют непосильным трудом, над нами надругаются, в нас не признают людей, к нам относятся как к рабам, которые должны терпеть свою горькую участь и молчать.
   Мы и терпели, но нас толкают все дальше в омут нищеты, бесправия и невежества, нас душат деспотизм и произвол, и мы задыхаемся. Нет больше сил, государь! Настал предел терпению. Для нас пришел тот страшный момент, когда лучше смерть, чем продолжение невыносимых мук.
   И вот мы бросили работу и заявили нашим хозяевам, что не начнем работать, пока они не исполнят наших требований. Мы немногого просили, мы желали только того, без чего не жизнь, а каторга, вечная мука.
   Первая наша просьба была, чтобы наши хозяева вместе с нами обсудили наши нужды. Но в этом нам отказали. Нам отказали в праве говорить о наших нуждах, находя, что такого права за нами не признает закон. Незаконными также оказались наши просьбы: уменьшить число рабочих часов до 8-ми в день; устанавливать цену на нашу работу вместе с нами и с нашего согласия, рассматривать наши недоразумения с низшей администрацией заводов; увеличить чернорабочим и женщинам плату за их труд до одного рубля в день, отменить сверхурочные работы; лечить нас внимательно и без оскорблений; устроить мастерские так, чтобы в них можно было работать, а не находить там смерть от страшных сквозняков, дождя и снега.
   Все оказалось, по мнению наших хозяев и фабрично-заводской администрации, противузаконно, всякая наша просьба -- преступление, а наше желание улучшить наше положение -- дерзость, оскорбительная для них.
   Государь, нас здесь многие тысячи, и все это люди только по виду, только по наружности, в действительности же за нами, равно как и за всем русским народом, не признают ни одного человеческого права, ни даже права говорить, думать, собираться, обсуждать нужды, принимать меры к улучшению нашего положения.
   Нас поработили и поработили под покровительством твоих чиновников, с их помощью, при их содействии. Всякого из нас, кто осмелится поднять голос в защиту интересов рабочего класса и народа, бросают в тюрьму, отправляют в ссылку. Карают, как за преступление, за доброе сердце, за отзывчивую душу. Пожалеть забитого, бесправного, измученного человека -- значит совершить тяжкое преступление.
   Весь народ рабочий и крестьяне отданы на произвол чиновничьего правительства, состоящего из казнокрадов и грабителей, совершенно не только не заботящегося об интересах народа, но попирающих эти интересы. Чиновничье правительство довело страну до полного разорения, навлекло на нее позорную войну и все дальше и дальше ведет Россию к гибели. Мы, рабочие и народ, не имеем никакого голоса в расходовании взимаемых с нас огромных поборов. Мы даже не знаем, куда и на что деньги, собираемые с обнищавшего народа, уходят. Народ лишен возможности выражать свои желания, требования, участвовать в установлении налогов и расходовании их. Рабочие лишены возможности организоваться в союзы для защиты своих интересов.
   Государь! Разве это согласно с божескими законами, милостью которых ты царствуешь? И разве можно жить при таких законах? Не лучше ли умереть, умереть всем нам, трудящимся людям всей России? Пусть живут и наслаждаются капиталисты-эксплуататоры рабочего класса и чиновники-казнокрады и грабители русского народа.
   Вот что стоит перед нами, государь, и это-то нас и собрало к стенам твоего дворца. Тут мы ищем последнего спасения. Не откажи в помощи твоему народу, выведи его из могилы бесправия, нищеты и невежества, дай ему возможность самому вершить свою судьбу, сбрось с него невыносимый гнет чиновников. Разрушь стену между тобой и твоим народом, и пусть он правит страной вместе с тобой. Ведь ты поставлен на счастье народу, а это счастье чиновники вырывают у нас из рук, к нам оно не доходит, мы получаем только горе и унижение.
   Взгляни без гнева, внимательно на наши просьбы, они направлены не ко злу, а к добру, как для нас, так и для тебя, государь. Не дерзость в нас говорит, а сознание необходимости выхода из невыносимого для всех положения. Россия слишком велика, нужды ее слишком многообразны и многочисленны, чтобы одни чиновники могли управлять ею. Необходимо народное представительство, необходимо, чтобы сам народ помогал себе и управлял собою. Ведь ему только и известны истинные его нужды. Не отталкивай же его помощь, прими ее, повели немедленно, сейчас же призвать представителей земли русской от всех классов, от всех сословий, представителей и от рабочих. Пусть тут будет и капиталист, и рабочий, и чиновник, и священник, и доктор, и учитель, -- пусть все, кто бы они ни были, изберут своих представителей. Пусть каждый будет равен и свободен в праве избрания, и для этого повели, чтобы выборы в учредительное собрание происходили при условии всеобщей, тайной и равной подачи голосов.
   Это самая главная наша просьба, в ней и на ней зиждется все; это главный и единственный пластырь для наших больных ран, без которого эти раны сильно будут сочиться и быстро двигать нас к смерти.
   Но одна мера все же не может залечить всех наших ран. Необходимы еще и другие, и мы прямо и открыто, как отцу, говорим тебе, государь, о них от лица всего трудящегося класса России.
   Необходимы:
   I. Меры против невежества и бесправия русского народа.
   1) Немедленное освобождение и возвращение всех пострадавших за политические и религиозные убеждения, за стачки и крестьянские беспорядки.
   2) Немедленное объявление свободы и неприкосновенности личности, свободы слова, печати, свободы собраний, свободы совести в деле религии.
   3) Общее и обязательное народное образование на государственный счет.
   4) Ответственность министров перед народом и гарантия законности правления.
   5) Равенство пред законом всех без исключения.
   6) Отделение церкви от государства.
   II. Меры против нищеты народной.
   1) Отмена косвенных налогов и замена их прогрессивным подоходным налогом.
   2) Отмена выкупных платежей, дешевый кредит и постепенная передача земли народу.
   3) Исполнение заказов военного и морского ведомства должно быть в России, а не за границей.
   4) Прекращение войны по воле народа.
   III. Меры против гнета капитала над трудом.
   1) Отмена института фабричных инспекторов.
   2) Учреждение при заводах и фабриках постоянных комиссий выборных рабочих, которые совместно с администрацией разбирали бы все претензии отдельных рабочих. Увольнение рабочего не может состояться иначе, как с постановления этой комиссии.
   3) Свобода потребительно-производительных и профессиональных рабочих союзов -- немедленно.
   4) 8-часовой рабочий день и нормировка сверхурочных работ.
   5) Свобода борьбы труда с капиталом -- немедленно.
   6) Нормальная заработная плата -- немедленно.
   7) Непременное участие представителей рабочих классов в выработке законопроекта о государственном страховании рабочих -- немедленно.
   Вот, государь, наши главные нужды, с которыми мы пришли к тебе. Лишь при удовлетворении их возможно освобождение нашей родины от рабства и нищеты, возможно ее процветание, возможно рабочим организоваться для защиты своих интересов от наглой эксплуатации капиталистов и грабящего и душащего народ чиновничьего правительства.
   Повели и поклянись исполнить их и ты сделаешь Россию и счастливой и славной, а имя твое запечатлеешь в сердцах наших и наших потомков на вечные времена. А не повелишь, не отзовешься на нашу мольбу, -- мы умрем здесь, на этой площади, перед твоим дворцом. Нам некуда больше идти и не зачем. У нас только два пути: или к свободе и счастью, или в могилу... пусть наша жизнь будет жертвой для исстрадавшейся России. Нам не жаль этой жертвы, мы охотно приносим ее!"
  
   - В общем, то за здравие, то за упокой, - резюмировала Ольга. - Получился винегрет из вполне разумных требований и униженных просьб. И с этой филькиной грамотой люди пошли к Зимнему дворцу. А там уже стояли солдаты и вооруженные винтовками головорезы из православного союза. Огонь по демонстрантам открыли по приказу великого князя Владимира, но сейчас все понимают ответственность самого императора. Из Питера сообщают о тысячах трупах - после первых залпов бегущих безоружных людей шашками рубили казаки.
   Коба выругался по-грузински. А Троцкий деловито заявил:
   - Я немедленно возвращаюсь в Петербург. Революция началась по-настоящему, каждый день дорог. Пора организовывать революционный рабочий центр, не связанный с гапоновскими структурами. Товарищ Вильямс, будем держать связь, я очень надеюсь на ваши технические новинки.
  
   "Рабочий класс получил великий урок гражданской войны; революционное воспитание пролетариата за один день шагнуло вперед так, как оно не могло бы шагнуть в месяцы и годы серой, будничной забитой жизни". В.И.Ленин.
  
   Глава 14. Россия и Европа
   Товарищ председателя православного союза Василий Никитин пил водку в компании двух святых - двух Иоаннов. Высокопоставленные служители церкви соизволили посетить центральную управу ПС на Гороховой улице по случаю наступившего нового 1905 года. Периодически крестясь, будущий великомученик протоиерей Иоанн Восторгов дрожащим голосом рассказывал про разгром подмосковного Хотьковского женского монастыря таинственными инсургентами.
   - ...нехристи поражали воинов христовых невидимым огнем сатанинским! Но ратники православного союза сражались с силами тьмы, проявляя истинно русскую доблесть...
   - Полно вам, - перебил коллегу другой поп, известный омоновцу как Иоанн Кронштадтский, - перепились ваши горе-ратники по случаю светлого праздника рождества Христова, струхнули при первых выстрелах, разбежались, а потом выдумали небылицы себе в оправдание.
   Василий был склонен верить старому цинику, в своё время устроившему "чудесное обновление" икон в Кронштадте с помощью перекиси водорода, но некоторые детали произошедшего не давали обойтись простыми объяснениями.
   - ...отбили злодеи окаянные девку-азиатку, что злоумышляла супротив веры христовой, - продолжал бубнить Восторгов, - а кореец, коего штабс-капитан Песцов привлек к секретным делам, перешел на сторону сих разбойников.
   Никитин разозлился на Кошелева. Петр Сергеевич вернулся в Петербург с подбитым глазом и в расстроенных чувствах, очень долго и занудно рассказывал про свое чудесное спасение из рук заговорщиков, но о "девке-азиатке" в Хотьковском монастыре даже не упомянул. Если это та самая кореянка из ЦЕРНа, молчание чиновника выглядит крайне подозрительным. Не ведет ли он двойную игру? Надо разобраться с Кошелевым и его недомолвками, пока не дошло до Зубатова. Хорошо еще, что Сергей Васильевич сейчас сбился с ног, стараясь удержать под контролем ситуацию в Петербурге. На таком тревожном фоне даже убийство великого князя Сергея Александровича не кажется чрезвычайным событием, не говоря уже о разборках в одном из множества российских монастырей.
   Запутавшись в умозаключениях, Василий вылакал еще один стакан водки, задремал и уткнулся головой в гарднеровское блюдо с остатками фуа-гра. Из пьяного оцепенения бывшего омоновца вывело деликатное покашливание. В кабинет Никитина вошел Кошелев. Недавний сотрудник российского консульства в Женеве сейчас напоминал беглого каторжника. Повязка на голове не могла скрыть желтые и синие кровоподтеки на лице.
   - Василий Степанович! Нам необходимо конфиденциально обсудить нынешние задачи православного союза. К счастью, батюшки теперь не помешают. Вышли отсюда весьма подшофе.
   - Что? Куда вышли? Говори толком!
   Кошелев, не тратя время на предисловия, счел последний вопрос риторическим и сразу перешел к делу. Обстановка в империи вызывала серьезные опасения. Рождественские праздники омрачились кровавыми побоищами в Санкт-Петербурге и Подмосковье. Но самым чудовищным потрясением основ государства, по словам Петра Сергеевича, было убийство великого князя Сергея Александровича в самом центре Москвы.
   - Злодей, некто Иван Каляев, выследил карету великого князя около собора в Кремле и метнул динамитную бомбу. Взрыв был такой силы, что части тела раскидало на десятки саженей. Злоумышленник тоже ранен, но остался жив. Он арестован и содержится в Бутырской тюрьме. При аресте Каляев заявил, что действовал по приказу партии социалистов-революционеров. А по данным охранного отделения, сей убивец много лет является боевиком эсеров и связан с небезызвестным господином Савинковым и госпожой Бриллиант...
   - Слушай, Петя, хватит мне лапшу на уши вешать! - Никитин разозлился не на шутку. - Террористы замочили князя, значит, охрана клювом щелкала! Вот и все выводы. Надо судить ротозеев по всей строгости закона, чтоб другим неповадно было. А охранников для вип-персон будем готовить специально, не уповая только на преданность. Сдается мне, что ты расписываешь московскую мокруху, чтобы не говорить про другие дела.
   Кошелев опешил. Он привык считать своего выдвиженца повредившимся в уме на религиозной почве экзальтированным дурачком, легко поддающимся простым манипуляциям. Однако Василий Степанович, будучи полковником московского ОМОНа, волей-неволей участвовал во множество служебных и политических интриг. Порой приходилось второстепенными делами отвлекать внимание начальства от собственных промахов. Так что недостаток интеллекта Никитин в подходящих ситуациях с успехом возмещал специфическим опытом политикана.
   Василий продолжал наседать на собрата по православному союзу, требуя сведений про "девку-азиатку" из Хотькова. Кошелев отмахивался, ссылаясь на незнание малосущественных подробностей, и старался перевести разговор на злобных эсеров-бомбистов.
   Словесную баталию прервала Анна Танеева. Упитанная фрейлина ввалилась в комнату, тяжело дыша, как загнанная лошадь.
   - Вы слышали про последний указ государя о статусе православного союза? И о новом руководстве?
   Вопрос, несомненно, был риторическим. Означенный указ Николай II подписал всего час назад под сильнейшим нажимом супруги. Анюта дала понять, что на Александру Федоровну подействовали ее советы, поданные в нужный момент. Перепуганная побоищем у стен Зимнего дворца императрица обвинила Зубатова, поддерживавшего Гапона, в двойной игре. Сам поп-политикан вовремя скрылся от прихожан и полиции. Александра Федоровна перестала доверять Зубатову, но уменьшать полномочия руководства православного союза не пожелала, так как к традиционным учреждениям вроде МВД доверия тоже не испытывала. С подачи Танеевой полномочия председателя православного союза даже расширялись, но Зубатова должен был сменить его заместитель - Василий Никитин. Кошелев сразу понял замысел: новый в придворных кругах человек обладал меньшими связями и влиянием, поэтому карьера Василия целиком зависела от императорского покровительства. Хотя Николай Александрович никак не тянул на Ивана Грозного, православный союз всё больше походил на опричнину, а Никитин в новой должности - на Малюту Скуратова.
   Кошелев понимал, что взлет его протеже может принести как выгоду, так и полный крах. А ну как немного обтершийся в придворных кругах Василий Степанович взбрыкнет и сочтет Петра Сергеевича бесполезным в новой обстановке или, того хуже, опасным свидетелем женевских похождений. Уже давно опасаясь подобного развития событий, Петр старался использовать каждый удобный случай для совместных пьянок с пришельцем из будущего. Опытный чиновник логично рассудил: русская пословица "что у трезвого на уме, то у пьяного на языке" справедлива для всех эпох. Часто Никитин во время приступов пьяной откровенности упоминал "чертового физика с его азиаткой" и "Гришку Распутина, у которого надо учиться царя с царицей охмурять". Заподозрив упомянутого Распутина в иновременном происхождении, Кошелев организовал поиски. Агенты Петра Сергеевича нашли сибирского мужика-хлыста, кормившегося с экзальтированных и слабых на передок петербургских дамочек. На всякий случай Григория изолировали на даче под Павловском, принадлежащей дальней родственнице Кошелева. Кроме круглосуточной охраны Распутина удерживало неограниченное количество мадеры за счет православного союза.
   А Никитин, услышав от Танеевой про свое новое назначение, выбросил из головы все посторонние мысли. Должность председателя православного союза генеральская - неплохо для омоновского полковника.
   - Поздравляю, Базиль! - торжественно объявила Анюта. - Где будете отмечать, у Кюба или Донона?
   - На твоё усмотрение, Аня! А пока выпьем здесь и сейчас! Петя, разливай!
   На столе имелась только водка. Кошелев замешкался, не зная, что налить даме. Но Танеева решила проблему сама, наполнив стакан сорокаградусной...
  
   Петр Сергеевич потирал бок - печень не выдерживала праздника по-никитински. Ну и нравы в грядущие времена! Даже фрейлина императорского двора после общения с потомком научилась пить водку, как извозчик! Надо будет ориентировать агентов обращать внимание на выдающихся пьяниц. Кошелев усмехнулся, вспомнив прежнего государя, способного перепить самых здоровенных охранников. Покойный Александр Александрович вполне мог бы потягаться с Никитиным по части выпивки.
   А Василий уже схватил телефонный аппарат системы Белла и что-то орал в трубку, проглатывая слова.
   - ...парад... Мишка, на секретность наплевать... всем покажу кузькину мать... это приказ!
   Никитин закончил разговор и отшвырнул трубку, чуть не разбив телефон.
   - Вот, подойдите-ка к окну. Очень занятное шоу.
   От избытка чувств Василий даже подтолкнул Анюту шлепком по толстой заднице. Кошелев тоже выглянул в окно. С высоты второго этажа было хорошо видно, как по Гороховой марширует отряд православного союза в обычной черной униформе. После рождественского побоища у Зимнего дворца такое зрелище стало заурядным в Санкт-Петербурге. Монархисты старались своей мощью припугнуть столичную оппозицию. Авось, хотя бы умеренные либералы струхнут и перестанут поддерживать революционеров.
   За пешими пээсовцами появились три бронированных автомобиля, сопровождаемые конными казаками. Перегруженные моторы громко ревели, выбрасывая густой зловонный дым. Из передней машины выглядывал чернобородый горбоносый субъект.
   - Вон тот чурка - Мишка Накашидзе, - в своей обычной хамской манере пояснил Никитин. - Повоевав в Маньчжурии, этот грузинский чудак предложил бороться с японцами с помощью бронетехники. Рассылал по инстанциям свои предложения, пока не вышел на меня. А я через Зубатова выбил деньги - и три машины заказали во Франции. Между прочим, броня английская, от Армстронга, а пулеметы американские. Только сейчас наш главный враг не японцы, а большевики! И броневики останутся здесь, в Петербурге! Теперь я раздолбаю бунтовщиков, как бог черепаху! Всем покажу кузькину мать!
   Разгорячившись, омоновец со всей силы ударил кулаком по подоконнику, так что задребезжали оконные стекла.
   - Хватит секретности! Пусть весь Петербург видит мощь русских православных патриотов! А твоего Песцова, - Никитин повернулся к Кошелеву, - раз он выжил в Хотькове, будем судить особым присутствием за государственную измену.
   Петру Сергеевичу такая перспектива не понравилась. Штабс-капитан Песцов был опытным и грамотным офицером, неплохо показавшим себя в Маньчжурии. Да и знатоков корейского языка в спецслужбах не хватало. Но о переходе Ан Чун Гына на сторону социалистов узнало слишком много людей. Если не сдать Песцова, козлом отпущения вполне могут сделать самого Кошелева, тем более, что публичная демонстрация новых боевых машин свидетельствует: в православном союзе вместо тонких политических интриг на первый план выходит грубая военная сила.
   Пробормотав несколько фраз, которые можно было бы счесть за согласие с планами Никитина, Кошелев поспешил откланяться. Перед выходом на улицу к Петру Сергеевичу присоединился охранник. После убийства великого князя Сергея Александровича все руководители православного союза обзавелись личной охраной. За Кошелевым постоянно следовал зверовидный неразговорчивый казак, напоминавший скорее беглого каторжника в неуклюже сидящем штатском пальто и облезлой шапке-ушанке.
   Воспользовавшись казенной пролеткой, Кошелев добрался до Витебского вокзала. От сидевшего рядом охранника несло луком и сивухой, однако преданность важнее манер. В свое время Петр Сергеевич отмазал казака от обвинений в убийстве однополчанина и теперь рассчитывал на преданность лично себе, а не православному союзу или государю-императору. До отправления пригородного поезда в сторону Павловска оставалось несколько минут...
  
   Дача тетушки Кошелева, почтенной вдовы-генеральши, теперь напоминала бордель не слишком высокого разряда. Из изящного загородного домика, построенного по проекту известного архитектора еще при царе-освободителе, доносились матерные частушки под расстроенную гармонь и женский визг. Хорошо еще, что тетушка предпочитала зиму проводить в Санкт-Петербурге, а о безобразиях на даче ей никто не докладывал. Зато Петру Сергеевичу пришлось выслушать всякое: от ворчания слуг про разбитые зеркала и загаженные комнаты до деловых отчетов агентов о расходах на содержание гостя. Судя по представленным цифрам, в выпитой постояльцем мадере можно было утопить лошадь. Следуя полученным от Кошелева инструкциям, агенты-пээсовцы не препятствовали общению Распутина с прекрасным полом, но приглашали на дачу исключительно обладательниц желтых билетов, уже завербованных полицией. Выбравшись от гостя, девицы приводили в порядок одежду и прическу, одновременно диктуя стенографисту отчет. В специальной комнате уже скопилась целая куча расшифрованных записей. Кошелева прочитанные протоколы разочаровали. Множество порнографических подробностей в конечном счете сводились к тому, что репутация героя-любовника у Распутина сильно дутая. Но убалтывал Григорий Ефимович дам действительно мастерски, обрушивая на ошалевших слушательниц ворох цитат из священного писания, приправленных матюгами и собственными рассуждениями о путях спасения души (идущих через постель святого старца). Мол, не покаешься - не спасешься, не согрешишь - не покаешься. Следовательно, чтобы спастись, надо грешить. Желательно, самым приятным образом. Внимание Петра Сергеевича привлекла только похвальба клиента на тему его целительских способностей. Мол, бог дал Григорию силу зубы заговаривать и кровь затворять. А ведь слухи о гемофилии полугодовалого цесаревича последнее время циркулируют по Петербургу, несмотря на строжайшие запреты. Подвести бы Гришку-целителя ко двору в качестве противовеса Никитину, судя по некоторым пьяным оговоркам вождя православного союза, это вполне возможно. Уж очень Василий возомнил о себе, заняв официальные посты. Самолично проталкивает разработку и строительство блиндированных автомобилей. Надо дать ему укорот, чтобы не забывал благодетеля.
   "Святой старец", довольно молодой бородатый мужик в расшитой красной плисовой рубахе навыпуск, внешне напоминал не христианского подвижника, а полового из хорошего трактира. От святого заметно пахло перегаром, но на ногах Григорий держался твердо и говорил внятно.
   - Акулька, Машка! Брысь из залы! - Распутин цыкнул на полуодетых растрепанных девиц. Одна - блондинка, другая брюнетка, но формы у обеих весьма впечатляющие. - Кому сказал, шалавы! Барин ко мне пришел потолковать о божественном. А ты, мил человек, садись. В ногах правды нет. Мадерки с водочкой выпей.
   Григорий держал себя хозяином, несмотря на положение пленника, пусть и почетного. Но у Кошелева имелся многолетний опыт службы на особых должностях. Приходилось ему заниматься и вербовкой агентуры. Несколько минут вежливого нажима без отрыва от выпивки - и Распутин уже обещал докладывать Петру Сергеевичу нужные сведения, а при случае и замолвить за него словечко при дворе. Разумеется, если Григорий попадет туда. Для лучшей сговорчивости Кошелев прямо сказал целителю, что некий дом в селе Покровском Тюменского уезда находится под наблюдением. Так что дальнейшая судьба жены и детей всецело зависит от правильного поведения уважаемого Григория Ефимовича...
  
   Первое появление чудотворца при дворе сопровождалось истерикой императрицы. У цесаревича открылось сильное кровотечение, Александра Федоровна в домовой церкви отбивала поклоны перед иконами и читала молитвы на церковнославянском языке с сильным немецким акцентом. У колыбели суетились няньки, бормотал таинственные мантры тибетский доктор Бадмаев. В такой обстановке еще один шарлатан - явление совершенно стандартное. Кошелев только что вышел из караулки, где выслушивал отчеты своих агентов, занимающихся негласным наблюдением за окрестностями дворца. После убийства Сергея Александровича православный союз взял на себя часть функций охраны императорской семьи. Став после отставки генерала Зубатова официальным главой ПС, Никитин переложил основную часть черновой организационной работы на Петра Сергеевича. Кошелев воспользовался ситуацией для укрепления своего влияния, для расстановки доверенных людей на ключевые посты. Сейчас Петр Сергеевич ощущал себя командиром преторианцев во времена упадка Римской империи. Если представится удобный случай...
   Честолюбивые грезы Кошелева прервал многоэтажный русский мат. В коридоре почти лоб в лоб столкнулись Распутин и Никитин. Сибирский "святой старец" попытался пропустить барина, но Василий Степанович увидел физиономию чудотворца, сам переменился в лице и схватил Григория за рукав. Председатель православного союза с матюгами начал выяснять, кто пустил мужика к царскому двору. Распутин счел за лучшее изобразить деревенского дурачка, чтобы не лезть в барские интриги. Выслушав бессвязный поток рассуждений о божественной воле, перемешанный с "ась" и "дык", Никитин махнул рукой на целителя. Кошелев выслушал диалог двух своих протеже, не попадаясь им на глаза. Распутин знал Петра Сергеевича только в лицо: агентам на даче было строго-настрого запрещено упоминать любые имена в присутствии гостя. Но Никитин явно узнал Гришку сразу. Неужели деревенский знахарь настолько прославился в веках, что его портреты известны в грядущем любому недоумку? Кошелев и вообразить не мог, что бородатая физиономия Распутина запомнилась Никитину благодаря водочным этикеткам.
   Петр Сергеевич заметил - визит сибирского старца помог, если не цесаревичу, то его матери. На Александру Федоровну болтовня про затворяющую кровь силу Христа подействовала успокаивающе. Вполне в духе предыдущих фаворитов вроде мага Филиппа. Можно надеяться на новый канал влияния на царскую семью, не зависящий от капризов Никитина.
  
   Вчера в зале консерватории случилось необыкновенное происшествие: публика собралась смотреть даму от Максима... от Максима Горького - "босячку" Айседору Дункан, кончиком ноги истолковывавшую прелюдии, ноктюрны, мазурки и полонезы Шопена!
Новый вид "босячества" тенденциозного, идеалом которого является "голоножие", пропагандирующее новый вид танцев, иллюстрирующих серьезную музыку - Шопена, Бетховена,
Баха. Певец босяков, описывая "босячество" подневольное, отнюдь не мечтал о том, что возможно нарождение "босячества добровольного", типа американки Дункан, у которой, кроме души, средством для восприятия и истолкования классической музыки будет служить босые ноги. Босячка, танцующая на ковру сонату или симфонию Бетховена, фугу Баха, ноктюрн Шопена - действительно курьез, и курьез из ряда вон выдающийся.
   Русский листок
  
   Промозглой питерской весной газеты с некоторой задержкой отвлеклись от пережевывания светских сплетен и отозвались на сообщения с Дальнего Востока, просачивающиеся через нейтралов-европейцев. Несмотря на цензуру, в головах у читателей складывалась картина почти полного разгрома русского флота. Слово "Цусима" теперь стало знакомо любому извозчику. В грязных трактирах до хрипоты спорили про Гулльский инцидент, про плавание вокруг Африки, про скоропалительно прерванную после странной телеграммы из Санкт-Петербурга стоянку в мадагаскарском порту, про невзрывающиеся снаряды, обсуждали Рожественского, Небогатова и Макарова.
  
   Новое тяжкое испытание переживает многострадальная Россия: Рожественский ранен, 2-я и 3-я эскадры Тихого океана более не существуют. Со всех сторон несутся вести о желательности и даже неизбежности заключения мира с Японией. Иностранные биржи, по-видимому, даже уверены, что другого исхода быть не может: это доказывает курс кредитного рубля, не испытавший вчера того понижения, которое можно было бы ожидать при настоящей остановке на театре военных действий.
Но - возможен ли мир? ...
   Русское слово
  
   Кошелев продолжал анализировать расклад внутри православного союза после цусимской катастрофы. Никитин - формальный глава, но реальной власти у него куда меньше, чем было у Зубатова. Высшая аристократия не может принять сомнительного чужака, пусть и обласканного высочайшим вниманием носителя "божественной благодати", за своего. С другой стороны, внимание религиозных кругов отвлечено на Распутина. Здесь сибирский "старец" вне конкуренции. После известия о гибели большей части флота у императрицы случился истерический припадок, и только камлания Григория помогли Александре Федоровне прийти в себя перед официальным приемом. Опасаясь соперника, Никитин пытается усилить влияние на царя с помощью нового рода войск: на деньги православного союза во Франции строятся новые блиндированные автомобили по проекту князя Накашидзе.
   Задумавшись, Петр Сергеевич чуть не проскочил штаб-квартиру православного союза. Только деликатное покашливание телохранителя вернуло чиновника к реальности. Перед началом совещания адъютант сунул Кошелеву папку с обзорами положения на фронте и донесениями петербургских филёров. Агенты сообщали о готовящейся новой забастовке - теперь уже с политическими требованиями. Всё руководство забастовкой сосредотачивалось во вновь образованной структуре - Совете рабочих депутатов, возглавляемом неким Львом Троцким.
   Начав почти по Гоголю - "господа, я принес вам пренеприятнейшее известие" - Кошелев вкратце изложил политические новости коллегам по руководству православного союза. Больше всего Петра Сергеевича потрясла реакция Василия. Услышав про Петербургский Совет и его председателя, Никитин закашлялся, побагровел и разразился матерной тирадой. В переводе на цивилизованный русский язык речь сводилась к тому, что Троцкий - земное воплощение Сатаны, Совет - собрание нечистой силы, а столичная полиция состоит из уродов и импотентов.
   -...поймите же, советы погубят Россию! Это инструмент в руках безбожников-большевиков. Наверняка большевики работают на Японию. Из-за них случилась Цусимская катастрофа...
   - Эка вы, батенька, хватили, - недоверчиво проговорил Кошелев. - План действий эскадры готовили под шпицем. Не подозреваете ли вы в большевизме великого князя Алексея Александровича?
   - При чем тут "семь пудов августейшего мяса"? Я сказал ему, что пока эскадра Рожественского торчит у берегов Мадагаскара, японцы ремонтируют свои броненосцы - готовят встречу. Капал на мозги, пока князь не послал телеграмму адмиралу, чтобы кончали загорать. А какая-то падла упредила косоглазых, и они тоже поторопились вывести свой флот южнее Цусимского пролива.
   - Вы, дражайший Василий Степанович, сильно поторопились, - Петр Сергеевич не удержался от менторского тона к своему протеже, ставшему начальником. - Японский адмирал Камимура, как и покойный Того, - не идиот, а эскадра - не иголка в стоге сена. Имеются подводные кабели и радиотелеграфные станции, очень удобные для британских союзников Японии. А телеграмма идет быстрее самого быстрого судна. Вот читайте, что пишет его высокопревосходительство адмирал Макаров.
   Кошелев достал из папки переписанный набело текст адмиральской телеграммы, адресованной руководству православного союза. Старый моряк Степан Осипович не стеснялся в выражениях, демонстрируя виртуозное владение многоэтажными загибами. Красочные эмоциональные характеристики относились к проходимцам, зарабатывающим на православной идее, и к допившемуся до зеленых чертей генерал-адмиралу, внимающему означенным проходимцам. Макаров возмущался неразберихой в организации командования и противоречивыми приказами из Петербурга, сломавшими выработанную специалистами диспозицию. Выполнив приказ генерал-адмирала, Рожественский увел свою эскадру от Мадагаскара навстречу гибели, оторвавшись от эскадры Небогатова. Сам Макаров во главе владивостокской эскадры (усиленной остатками порт-артурской) увяз в крейсерской войне, препятствуя перевозке японских войск в Корею и Маньчжурию. Тем не менее, маршал Ояма взял Мукден и начал кровопролитный штурм Сыпингайских позиций. Лихие рейды владивостокских крейсеров мешали снабжению и армии генерала Ноги на Ляодунском полуострове, но предотвратить падение Порт-Артура не смогли: Стессель сдал крепость почти одновременно с гибелью эскадры Рожественского. Эскадра Небогатова наткнулась на броненосцы Камимуры уже после сражения. В отличие от Рожественского, Небогатов даже не пытался сопротивляться и спустил флаг, оценив превосходство японцев...
   - Чтобы одолеть врага внутреннего, - степенно заметил отец Иоанн Восторгов, - с японцем надобно немедленно замириться. Опять же, мир - дело человеколюбивое и богоугодное.
   Протоиерей Иоанн, известный чрезмерно набожным петербуржцам как Иоанн Кронштадтский, поддержал тезку:
   - Россия больна смутой, крамола подтачивает духовные устои православной монархии. Посему требуется мир, чтобы исцелить язвы общественные. И мы, собравшиеся здесь духовные вожди православного союза, обязаны возвысить свой голос в пользу мира...
   Впору было бы прослезиться от столь единодушного проявления христианских чувств, но Кошелев помнил, как те же самые святые отцы год назад с пылом Петра Пустынника требовали покарать японских язычников. А в папке лежали донесения агентов о крупных пожертвованиях, сделанных двум преподобным Иоаннам секретарем французского посольства. Воистину, золото - чудесный эликсир, превращающий свирепых ястребов в кротких голубей. Однако какая выгода французам подмазывать "духовных вождей"? Надвигающаяся революция и война с Японией отвлекали внимание Кошелева от европейских дел. Всё же по приобретенной в Женеве привычке бывший дипломат просматривал свежие номера наиболее известных газет на французском и немецком языках. Последнее время берлинские газеты - от официозных до откровенно бульварных - твердили об исторической несправедливости по отношению к Германии, обделенной при дележе африканских колоний. На днях кайзер Вильгельм объявил о предложении германского протектората марокканскому султану. Французские политики, считавшие Марокко естественным продолжением Алжира, были оскорблены в лучших чувствах. Самую непримиримую позицию занял министр иностранных дел Теофиль Делькассе, требовавший взять реванш за Седан. Делькассе произносил пылкие речи в парламенте, пытался улучшить отношения с Великобританией, основательно испорченные Фашодским инцидентом, напоминал Николаю II о союзническом долге (а также о долгах по кредитам). Однако пока Российская империя связана войной на востоке, царь мог помочь французам в случае конфликта с Германией только морально. Вероятно, правители Французской республики дали команду своим дипломатам максимально быстро добиться мира между Россией и Японией. Ну а взятка - средство испытанное. При этом французы сунули на лапу с истинно галльским изяществом: подмазывали не труднопредсказуемого Никитина, не великих князей с их непомерными аппетитами, а уважаемых духовных пастырей. Какая взятка? Боже упаси! Что вы! Всего лишь пожертвование на богоугодные цели! Впрочем, будучи не только высокодуховными личностями, но и ценителями прекрасного, французские дипломаты не обошли вниманием и Малечку Кшесинскую: "скромное" бриллиантовое колье, преподнесенное знаменитой балерине, окупится нужной Парижу позицией многочисленных любовников Матильды из числа императорской родни.
  
   - Соратники, напомню, что святой старец Григорий стоит за немедленный мир, - вставил Иоанн Восторгов. - Денно и нощно молится за прекращение жестокой войны и увещевает государя.
   Никитин побагровел и рявкнул:
   - Я всегда был за мир! Россия должна собраться с силами, чтобы раздавить революционную заразу! А справившись с большевиками, мы сможем посчитаться и с японцами.
   Кошелев оценил скорость, с которой Василий подправил свою позицию. Если продолжать упрямиться и стоять за продолжение войны на востоке, Распутин при поддержке церковных иерархов окончательно лишит "женевского пророка" влияния на императора. А битые японцами генералы и адмиралы - слишком слабая поддержка в закулисных интригах.
   Петр Сергеевич прекрасно понимал, что рано или поздно мир с Японией будет заключен под давлением парижских кредиторов. Их возможности сейчас много выше, чем у безобразовской шайки и российских промышленников, снабжающих армию. Вот только чем обернется будущий мирный договор?
  
   Глава 15. Две столицы
   Ростислав прочитал газетную заметку и крепко выругался. Ма Ян с удивлением посмотрела на мужа.
   - Пардон, любимая, не мог сдержаться. В Шлиссельбурге повешены Иван Каляев и твой знакомый бывший штабс-капитан Песцов. Подчеркну, Песцов тоже повешен, а не расстрелян: такая казнь для военного - случай экстраординарный. Честно говоря, я из нашей истории после декабристов могу вспомнить только на редкость мутное дело полковника Мясоедова во время первой мировой.
   - Ничего не понимаю, - Ма Ян выглядела совершенно ошеломленной. - Песцов показался мне серьезным противником, профессиональным офицером на службе царского правительства. То ли Джеймс Бонд, то ли Лоуренс Аравийский в российском варианте. Верный служака.
   - За профессионализм, видно, и погорел, - саркастически заметил физик. - Раз высунулся, будешь козлом отпущения. Традиция, понимаешь. Впрочем, для нас же лучше, если режим сам уничтожает свою опору. Лично мне жаль только Ивана Каляева. Настоящего героя, несмотря на эсеровские заморочки.
  
   Как обычно по вечерам, Ма Ян и Ростислав долго обсуждали текущую политику - ничего другого не оставалось в условиях вынужденного безделья. Сменив после сражения в Хотькове несколько конспиративных квартир, пришельцы из двадцать первого века устроились на клязьменской даче, принадлежащей пожилому директору гимназии с либеральными взглядами. На девятом месяце беременности женщине приходилось быть осторожной. Физик беспокоился за жену - уровень доступной в дачном поселке медицины оставлял желать лучшего. При местной земской больнице постоянно жил только старый спившийся фельдшер, а врач бывал лишь наездами. По радио приходили сообщения от товарищей. В Лондоне прошел третий съезд партии, подтвердивший курс на революцию. В Петербурге сформирован Совет рабочих депутатов. Во главе - Троцкий. Хрусталев-Носарь с самого начала остался на вторых ролях, в отличие от известного Ростиславу варианта истории. Совет готовит всеобщую забастовку с политическими требованиями. Свобода слова, печати, собраний. Вроде бы элементарный минимум, давным-давно достигнутый во многих европейских странах и САСШ, но для варварской романовской империи - громадный шаг вперед. Надо выбить из царского правительства уступки, пока режим в состоянии нокдауна от военных поражений на востоке. Либеральная общественность собирает средства в забастовочный фонд. В Женеве профессор Филиппов при поддержке коллег из местного университета развернул работы по совершенствованию своего излучателя. Импровизированная лаборатория устроена за городом, в деревне Куантрен - на месте будущего аэропорта. Мощный аппарат уже достает лучом Монблан...
  
   В дверь осторожно постучали. Ростислав схватил револьвер, взвел курок и вышел в сени. Ма Ян напряглась, аккуратно накрыла пледом заряженный пистолет-пулемет. Однако вместо выстрелов из сеней донеслись приветствия и радостные восклицания. В комнату вбежал доктор Федоров. Теперь Александр Иванович выглядел уставшим, с темными кругами под глазами, но веселым.
   - Мадам, рад вас видеть в добром здравии, - врач поприветствовал Ма Ян. - А я, признаться, не смог усидеть в старой доброй Женеве, когда в России назревает революция. Купил у нашего общего знакомого бельгийский паспорт и диплом медицинского факультета Льежского университета на соответствующую фамилию - и в Варшаву, затем в Москву. Сдается мне, что скоро придется на практике освежить курс военно-полевой хирургии.
   Разговор затянулся. Ростислав поставил на стол графин с вишневой наливкой, Александр - привезенную из Женевы бутылку граппы. Ма Ян, впрочем, ограничивалась крепким чаем. Между делом врач задал женщине несколько профессиональных вопросов. Физик оценил деликатность медика, достойную опытного психолога. Не то, что эскулапы XXI века, балансирующие между заискиванием перед пациентом и откровенным хамством.
   Наутро "бельгийский доктор" пошел договариваться об аренде дачи по соседству. Федоров рассчитывал использовать медицинскую практику в дачных поселках вдоль Ярославской железной дороги в качестве удобного прикрытия революционной деятельности. Ростислав связался по радио с Андреем Вельяминовым и Ольгой, расспросил их о здоровье сына Вадика. Известие о приезде гостя из Женевы вызвало короткий смешок Оли.
   - Я недавно нанесла визит Китти Игнатьевой, - пояснила московская собеседница. - Ее супруг, несомненно, страдает ипохондрией, обожает лечиться, но доверяет исключительно заграничным докторам. Так что наш уважаемый "бельгиец" имеет неплохие шансы на успех и гонорар.
   Ростислав вспомнил, что муж Китти заведовал военными складами Мыза-Раево недалеко от Лосинки. Ма Ян достала маленький блокнотик и что-то написала карандашом.
   После сеанса связи Ма Ян взяла блокнот, явно собираясь пояснить мужу свою новую идею, но пошатнулась и схватилась за край стола.
   - Help me! Слава, помоги, кажется, начинается...
   Физик подхватил жену и перенес на диван, лихорадочно вспоминая всё, что когда-либо читал по акушерству. Дрожащими от волнения руками Ростислав схватил шведские спички, разжег огонь в печи и поставил кипятиться воду. Как же позвать доктора Федорова? Выскочив на порог, физик выстрелил в воздух из револьвера. Мобильник системы "наган" сработал: вскоре Александр Иванович появился перед дачей. Врач изображал беспечного гуляку, но Ростислав знал про браунинг в кармане широкого плаща.
   После короткого объяснения Федоров взял всё в свои руки. Ростислав взмок, ассистируя медику. Зато суета не давала сконцентрироваться на переживаниях за жену. Когда в полутемной дачной гостиной раздался крик ребенка, эмоций уже не осталось. Александр Иванович, широко улыбаясь, поздравил новоиспеченных родителей с рождением сына. Ростислав только молча кивнул в ответ...
  
   ...Маленький Всеволод наконец заснул, и измученная Ма Ян тоже смогла вздремнуть. Два месяца после рождения сына стали для родителей непрерывным авралом. Помня о недоступности большинства прививок и лекарств, обычных для двадцать первого века, Ростислав загонял только что нанятую прислугу, требуя максимальной чистоты. Нянька, мощная деревенская баба, считала физика барином-самодуром, искренне не понимая, для чего надо кипятить пеленки. Поэтому исполнение любого поручения приходилось проверять. Ма Ян, не доверяя никому, старалась делать всё сама и оказалась на грани нервного истощения. Почти каждый день Ростиславу приходилось гасить начинающиеся скандалы, проявляя чудеса дипломатичности. Хорошо, хоть удалось избежать крещения ребенка: относясь с отвращением к любой религии, физик предпочел купить липовое свидетельство у спившегося попа из деревенской церкви.
   Сейчас, воспользовавшись краткой передышкой, физик стал разбирать посылку, доставленную связником из Женевы. Свежие номера "Искры" со статьями делегатов третьего съезда РСДРП, тщательно упакованные новые радиолампы и пружины для пистолет-пулеметов, письмо от Филиппова с описанием испытаний нового мощного излучателя - нечто вроде технического отчета, отдельный запечатанный пакет с аптечной наклейкой. Заинтересовавшись опытами Филиппова, Ростислав взял отчет, но его внимание привлекла надпись на пакете. Неразборчивая латынь читалась абсолютно однозначно - "героин". Неужели Ма Ян не выдержала дикого нервного напряжения после рождения ребенка и подсела на наркотики? От опасения за любимую женщину физик едва не потерял самообладание. Ученый громко выругался вслух.
   - Тише! Севу разбудишь, - сонным голосом сказала Ма Ян.
   - На кой черт тебе эта дрянь? - возмутился Ростислав, показывая на пакет. - Не насмотрелась на наркоманов в нашем времени?
   - Слава, ты что? Подумал, что я заказала препарат для себя? - Ма Ян искренне рассмеялась, но затем сердито сказала:
   - Хорошего же ты мнения о своей жене! Считаешь наркоманкой! Героин предназначен для нашей общей цели. Я еще в женевской библиотеке узнала, что это вещество сейчас продается вполне легально во многих европейских аптеках. Как, впрочем, и кокаин. Наркотик предназначен полковнику Игнатьеву, его доктор Федоров уже приучил к новейшему "бельгийскому препарату".
   - Как-то это не очень этично, - физик покачал головой. - Хоть Игнатьев и монархист...
   - Подумай, Слава, я же знаю - ты планируешь захват армейских складов в начале восстания.
   - Ну да, на Мызе-Раево хватает винтовок и, главное, боеприпасов, чтобы вооружить минимум полк. Я восстановил контакты с рабочими-дружинниками, нашел сочувствующих революции офицеров. С их помощью выработан предварительный план операции. В день X самые подготовленные ребята с боевым опытом снимут ножами часовых, ворвутся на территорию базы и положат охрану из автоматов.
   - Вот, дорогой, при захвате арсенала придется уничтожить не только царское офицерье, но и простых солдат. Да и не факт, что со стороны дружинников не будет потерь. В моем же варианте начальник-наркоман сам пропустит дружинников, а солдат напоим снотворным. Так что же этичнее, Слава?
   Ростислав предпочел вернуться к письму Филиппова. Послание было насыщено схемами, графиками и формулами, которые затруднительно передать по радиотелефону. Из графиков, иллюстрировавших результаты испытаний, следовал однозначный неутешительный вывод: по мере наращивания мощности работа излучателя становилась неустойчивой, резко возрастала вероятность взрыва установки. Вундерваффе не получилось. Хотя, разумеется, для решения отдельных, весьма специфических задач боевые химические лазеры еще пригодятся. Конечно, Ростислав работал в физике не один год и представлял ответы на вопросы Михаила Михайловича. Требуется изменить систему подачи компонентов смеси для обеспечения равномерного смешивания и систему охлаждения - для достаточно длительного поддержания рабочей температуры. Нужны датчики и автоматическое управление, близкое к тому, что в 21 веке используется в жидкостных ракетных двигателях. В начале 20 века необходимые опытно-конструкторские работы потребуют немыслимых затрат времени и денег.
   Филиппов, однако, писал не только о научных и технических проблемах. Маленькую импровизированную лабораторию в женевском предместье Куантрен стали посещать французские дипломаты. Сначала - мелкие чинуши из французского генерального консульства в Женеве, потом - военный агент из посольства в Берне, потом - важные шишки из Парижа. И беседы дипломатов с ученым развивались наподобие драматического сюжета. Дифирамбы "петербургскому гению" сменились туманными рассуждениями об историческом значении франко-русского союза, о патриотическом долге, о тевтонской угрозе идеалам свободы и общественного прогресса. В итоге всё свелось к настоятельным просьбам продать аппарат военному министерству Франции. После каждого отказа французы поднимали цену, но не забывали сопровождать предложения вежливыми угрозами. Мол, Франция - великая держава, обладающая достаточными рычагами влияния на Берн, чтобы организовать высылку из Швейцарии нежелательного эмигранта. Вероятно, кто-то из сторонников Делькассе всерьез надеялся в одночасье заполучить перевес над Германией с помощью чудо-оружия. Наивно, с точки зрения ученого 21 века, знакомого с историей научно-технического соперничества и с практикой опытно-конструкторских работ. Но для начала 20 века - эпохи быстрого внедрения новинок - идея вполне органичная. Кажется, старик Жюль Верн свои романы "Пятьсот миллионов бегумы" и "Флаг родины" написал именно в эти годы.
  
   "...французский полковник был весьма любезен, - сообщал профессор Филиппов, - но при этом крайне настойчив. Как Вы вероятно помните, я нанял под лабораторию обыкновенный крестьянский дом в деревне Куантрен. Но месье колонель вошел в него, будто странствующий рыцарь в обитель могущественного мага. Доблестный шевалье глядел на последнюю модель аппарата, как король Артур - на меч в камне. Но ваш покорный слуга, в отличие от Мерлина, вооружать борцов с тевтонской угрозой не торопится, несмотря на очень заманчивые условия. В присутствии французского гостя я включил аппарат на половинную мощность и направил луч на блестящий язык ледника, сползающего с Монблана. В свою подзорную трубу полковник мог увидеть поднимающиеся над подтаявшим льдом клубы пара. Полагая, что зрелище разочарует военного, мечтающего о мече-кладенце, я заговорил о технических проблемах на пути роста мощности излучателя. Однако лицо бравого галла выражало только совершенно детский восторг. Я взял бинокль и разглядел снежную лавину, сметающую рощи на горных склонах, как расшалившийся ребенок ломает надоевшую игрушку. Стало ясно, что моя попытка разочаровать представителя французской армии в близких военных перспективах генератора F-лучей привела к диаметрально противоположному результату. Француз снова предложил продать аппарат, щедро надбавив цену. Мне же осталось лишь сослаться на нерешенную пока проблему взрывоопасности и ядовитости материалов, необходимых для работы аппарата. На поле сражения при вражеском обстреле установка опаснее для своего расчета, нежели для противника, будто берсерк, крушащий всё на своем пути. Чтобы позолотить пилюлю, я заявил, что трудности на пути создания настоящей лучевой пушки вполне разрешимы, и Франция непременно получит новое оружие. О том, что чертежи аппарата одновременно получат все державы, я благоразумно умолчал..."
  
   Будучи гуманистом и пацифистом, Филиппов не отказался от своей давней наивной идеи прекратить войны с помощью сверхмощного оружия и баланса сил. Рассказать бы ему про ядерное противостояние - не поверит. Да и перспектива довести до ума опытный аппарат весьма сомнительна при нынешнем уровне техники. Простые в обращении пистолет-пулеметы более актуальны.
   Подошло время очередного сеанса связи с Женевой. Ростислав включил рацию и вызвал Филиппова. Физик из 21 века деликатно, но твердо высказал коллеге свое мнение о трудностях на пути совершенствования лучемета. Не давая собеседнику опомниться, Ростислав предложил поторговаться с французами и продать им опытный аппарат по максимальной цене. Потом через надежных посредников устроить утечку в прессу о якобы аналогичных работах Теслы в Америке.
   После окончания радиосеанса Ма Ян спросила мужа:
   - Не слишком ли рискованно давать новое оружие в руки Делькассе и ему подобных?
   - Были и у меня сомнения. Но сейчас главное - ослабить заинтересованность Франции в подавлении русской революции. Пока французские генералы надеются на супероружие от нашего товарища, они не будут очень сильно давить на свой МИД ради пушечного мяса из России. Потом займутся поиском подходов к Тесле - он сейчас как раз зашел в тупик в своей лаборатории в Уорденклифф. Этот серб - неважный физик, но гениальный инженер-электротехник и великолепный пиарщик. Недаром даже в 21 веке хватает психов, считающих Тунгусский метеорит результатом очередного опыта Теслы по беспроводной передаче энергии.
   Разговор прервал радиовызов из Санкт-Петербурга на резервной частоте, выделенной для экстренных сообщений. Троцкий информировал все партийные комитеты о досрочном начале всеобщей политической стачки. На Обуховском заводе рабочим не доплатили за работы по военному заказу - возмутившиеся металлисты начали забастовку. Поскольку подготовка политической стачки уже завершалась, Петербургский Совет рабочих депутатов решил ковать железо, пока горячо. По призыву Петросовета должны остановиться почти все заводы имперской столицы. Красин добывает оружие для рабочих дружин. Выявленным полицейским агентам последний месяц скармливали тщательно подобранную дезинформацию.
   Ростислав записал обращение питерских товарищей к москвичам, собираясь передать его как можно скорее Бауману, Шанцеру или Штернбергу. Надо ускорить забастовку и в Москве. Проглядев в блокноте расписание пригородных поездов, физик начал собираться в первопрестольную...
  
   Остановившись на Пресне у Шмита, Ростислав окунулся в клубок политических интриг. Спонсировавшие забастовочный фонд либеральные буржуа старались в обмен на деньги получить полный контроль над революционным движением. Эсеры призывали марксистов к сотрудничеству, но при этом сами не принимали никаких серьезных обязательств. Впрочем, эсеровская боевая организация фактически не подчинялась даже собственному центральному комитету. Бауман был арестован охранкой, а работой большевистской организации в Москве руководил Шанцер - товарищ Марат. Физик при первой встрече понял, что Виргилий Леонович валится с ног от недосыпа и держится из последних сил. Однако уговорить профессионального революционера заботиться о своем здоровье - задача нереальная, даже если рассказать ему о грядущей преждевременной смерти.
   Николай Шмит передал Ростиславу привет от Саввы Морозова. Промышленник только что вернулся в Европу после путешествия в Североамериканские Соединенные Штаты. К удивлению физика, Савва Тимофеевич не покончил с собой, как это случилось в известной Ростиславу истории. Вероятно, ускоренное развитие революции вывело промышленника из депрессии. Теперь его щедрые пожертвования могли спасти семьи забастовщиков от голода.
  
   Стачка началась. Заводские гудки в неурочное время звучали по всей Москве, заглушая церковные колокола. На Пресню в Совет пришел Тимоха Рябов. Молодой рабочий-большевик вернулся из деревни. Начинающий агитатор под видом торговца-коробейника объездил большую часть Московской губернии, развозя адресованные крестьянам большевистские листовки. С подачи Ростислава содержание последних листовок сводилось к двум главным вопросам - отмене выкупных платежей и переделу пахотной земли. Крестьянин из глухой деревни может не разбираться в петербургских интригах, может верить в доброго царя, но собственный интерес он будет отстаивать непременно. То обстоятельство, что мужики не сдали Тимофея властям, внушало некоторую надежду: со времен хождения в народ ситуация изменилась, и крестьянство начало меняться - начало учиться думать и действовать. Рябов рассказывал товарищам, что земледельцы пока подчинялись исправникам, но любое неосторожное действие властей могло подтолкнуть крестьян к топору. Если военные неудачи заставят царя провести мобилизацию в европейских губерниях или просто поднять налоги... Состояние неустойчивого равновесия в Москве физик мог наблюдать сам: забастовщики не атаковали городовых, но и полицейские забастовщиков пока не трогали, здраво оценивая соотношение сил. Около трактира перед зоопарком на глазах Ростислава разминулись два патруля: пузатые городовые в мундирах и добровольцы-дружинники с фабрики Шмита, поддерживавшие общественный порядок в рабочих кварталах. Обе стороны старательно делали вид, что не замечают друг друга.
   В трактире совещались представители революционных партий - большевиков, меньшевиков и эсеров. Эсер Ухтомский, молодой машинист с железной дороги, горячился и требовал немедленно штурмовать резиденцию генерал-губернатора и Кремль. С точки зрения Ростислава, Ухтомский был очень похож на знакомых нацболов из 21 века. Меньшевики напоминали про пассивность русской буржуазии, чья политическая активность сводилась к написанию многочисленных обращений и, в лучшем случае, к сбору пожертвований.
   - Пока либеральная буржуазия не создаст политические институты русской буржуазной революции, - твердил недавно приехавший из Петербурга Суханов, - рабочим выступать бессмысленно. Получится обыкновенный бунт, который обязательно будет подавлен властями. Общественная жизнь в России откатится назад на десятилетия.
   - Опасность превращения выступления в русскую жакерию, разумеется, существует, - рассудительно заметил большевик Штернберг, известный астроном. - Но почему организующее начало в революцию могут принести только господа Милюковы? Рабочий класс за последние месяцы прошел настоящую школу революционной борьбы. Если буржуазия медлит, ограничивает политическую активность речами на банкетах и не решается выступить против царизма - тем лучше: пролетариат не остановится на этапе буржуазной революции.
   Ростислав поддержал товарища:
   - При благоприятном стечении обстоятельств с победоносной революции в России может начаться социалистическая революция в Европе. Так что выступать надо, но момент восстания необходимо выбрать предельно аккуратно, согласовав с питерцами.
   - Надо учесть еще одно обстоятельство, - Штернберг замялся. - Сведения не очень надежные, но...
   - Что такое, Павел Карлович? - нетерпеливо спросил эсер. - Говорите уж без обиняков.
   - Товарищ Ухтомский, я получил известие от одного моего коллеги, астронома из Пулковской обсерватории, имеющего знакомства в придворных кругах. По слухам, готовится императорский манифест с обещанием всевозможных свобод и чуть ли не выборов в парламент на британский манер.
   Ростислав пытался вспомнить прочитанные в 21 веке книги по предреволюционной истории России. По времени следовало бы ожидать булыгинскую думу, но при ускорившихся темпах общественного развития нельзя исключать и досрочного подобия известного октябрьского манифеста. Но тот манифест появился лишь после грандиозной стачки, как уступка царской власти революционному движению. Отчасти сбить накал борьбы правительству тогда удалось - умеренные оппозиционеры отошли от революции, считая цели достигнутыми и сосредоточившись на подготовке к выборам в государственную думу. Возможно, что Никитин тоже вспомнил данный эпизод отечественной истории и посоветовал дворцовой камарилье сыграть на опережение.
   - Я считаю, что, если сведения о готовящемся манифесте верны, - физик принял решение, - вооруженное восстание надо начинать в кратчайшие сроки, тут соглашусь с товарищем Ухтомским. Но только одновременно в Москве и Петербурге. Необходимо, прошу прощения за некоторый цинизм, повязать кровью либеральных болтунов обеих столиц. Тогда эти фрондеры, пусть и нехотя, поддержат революцию, так что пожелания товарища Суханова будут выполнены.
   Собиравшийся возражать меньшевик замешкался и потянулся за папиросами. А Штернберг воспользовался возникшей паузой, чтобы перевести разговор на технические детали подготовки восстания...
   Ростислав в обсуждении частностей почти не участвовал - только поддерживал Штернберга. Всё равно про радиосвязь, пистолет-пулеметы и лучевое оружие союзникам ничего не сообщалось во избежание утечек. А использование технических новинок меняет диспозицию кардинально, так что идущие переговоры имеют значение преимущественно как демонстрация доброй воли со стороны большевиков. Физик обдумывал содержание последних радиограмм от Филиппова из Женевы. После демонстрации действия излучателя французскому полковнику представители правительства Делькассе (неожиданно ставшего премьером) зачастили в Куантрен. Михаил Михайлович жаловался на дотошность, с которой французские военные эксперты пытались выяснить возможность применения лучеметов против дирижаблей, а также перспективы размещения мощных установок на борту летательных аппаратов. Филиппов догадывался, что французская разведка узнала о подготовке немцами воздушной войны. Против цепеллинов на водороде лазер эффективнее пулемета. Михаил Михайлович предполагал, что со шпионскими играми вокруг дирижаблей могли быть связаны и странные заказы для химических лабораторий во Франции и Швейцарии. Общаясь с коллегами, Филиппов слышал: никому не известные коммерсанты просили провести подробный химический анализ изделий - уголков и листов - из легкого, но прочного металла. Неизвестное вещество оказалось сплавом алюминия, меди, магния и марганца. Для Филиппова такой материал казался диковинкой, но Ростислав сразу вспомнил состав дюраля. Откуда же взялся еще не изобретенный сплав? В памяти четко всплыла картина первого дня пребывания в прошлом. Остатки лаборатории посреди весеннего луга и пастух со стадом коров. Тогда Ма Ян в разговоре с хроноаборигеном сымпровизировала про упавший неизвестный дирижабль. Но выдумка начала жить собственной жизнью. Пастух проболтался односельчанам, а охочие до сенсаций журналисты разнесли новость по всей Европе. Незадолго до отъезда в Россию Ростислав попытался подобраться в район Превессена, поближе к развалинам, но увидел французских пограничников. Ради обломков вдребезги разбитой аппаратуры не стоило рисковать жизнью, и физик отказался от новых попыток проникнуть в пограничную зону. Ростислав, однако, не учел тогда, что информацию несут не только винчестеры компьютеров, но и сами конструкционные материалы в составе иновременных конструкций. В ускорительном комплексе ЦЕРНа дюралевый профиль широко использовался для изготовления временных опор под детекторы. При переносе во времени большая часть этих ферм вместе с ловушкой для темной материи и сервомоторами оказалась в прошлом. А ведь сервомоторы для лаборатории поставляла фирма "Сименс"! Французские эксперты наверняка нашли германскую маркировку на деталях. С учетом всемирно известных достижений графа Цепеллина в разработке дирижаблей выводы французских экспертов очевидны: германцы ведут воздушную разведку над Францией с помощью новейшего летательного аппарата. Полеты в районе франко-швейцарской границы - значит, боши собираются оккупировать Швейцарию перед вторжением во Францию. Вот еще одна причина форсировать подготовку к восстанию: пока западноевропейские державы готовятся всерьез выяснять отношения между собой, им не до интервенции в революционную Россию.
  
   На следующее утро Ростислав отправился в Лосинку первым поездом с Ярославского вокзала. На месте взорванной дачи остался пустырь, заросший густым бурьяном. Но физика сейчас интересовали не сентиментальные воспоминания, а насущные проблемы. На фоне скромных дач Красной Сосны выделялся большой двухэтажный особняк в псевдорусском стиле, принадлежащий полковнику Игнатьеву, коменданту Мызы-Раево. Ростислава встретил солдат в отутюженной форме, вероятно, денщик полковника. Судя по упитанной круглой добродушной физиономии, вызывавшей ассоциации с известным персонажем Гашека, службой мужичок был доволен: прислуживать барину - совсем не то, что отбивать японские штыковые атаки в Маньчжурии.
   - Барыня в дом просют, господин доктор.
   "Бельгийский врач" Федоров заранее по радио предупредил Ростислава, что представит его Игнатьевым как американского коллегу-медика. А командует в доме, судя по словам денщика, похоже, барыня, а не барин.
   В богато обставленной в новомодном стиле модерн гостиной собралась толпа. Так показалось на первый взгляд. Собственно, людей было немного, но бестолково мечущаяся юная, лет на тридцать моложе супруга, барыня заполняла собой всё пространство. Ростислав вспомнил, что мадам Игнатьева в гимназии училась вместе с его прабабушкой. Ольга тоже присутствовала в комнате и почти натурально выражала Китти сочувствие в связи с болезнью мужа. Сама Китти увлеченно гоняла горничную то за лекарствами для супруга, то за нюхательной солью для себя. Сам полковник в домашнем халате лежал на кожаном диване, охал и жаловался на жизнь "бельгийскому доктору" Федорову, мешая французские и русские слова. Озноб, дикие боли... В двадцать первом веке физик достаточно читал про проблемы борьбы с наркоманией, чтобы узнать симптомы героиновой ломки. Федоров несколько месяцев под предлогом лечения мигрени регулярно делал пациенту инъекции героина, а прошлым вечером подменил наркотик безобидным физиологическим раствором.
   Теперь пришло время дожимать полковника-наркомана. Ростислав энергично выпроводил из комнаты всех посторонних, включая Китти. Рядом с пациентом остались два "медика".
   - Похоже, у господина Игнатьева синдром Меркьюри-Джексона, - сказал Ростислав, чувствуя себя самозванным "целителем", с важным видом несущим чушь, чтобы всучить шарлатанские снадобья. Сомнительная с точки зрения этики ситуация. Физик сохранял самообладание с помощью черного юмора.
   - Согласен с вашим диагнозом, уважаемый коллега.
   Федоров кивнул, сдерживая усмешку, и принялся копаться в своем саквояже, отвернувшись от полковника.
   Паузу в разговоре прервал сам пациент.
   - Господа, чего мне ждать от этого вашего синдрома? Существует ли лекарство? Ох, как тяжко!
   - В аптеках такое лекарство купить невозможно, но... - начал Ростислав.
   - Что? - Игнатьев, кажется, едва удерживался от мата.
   - У меня есть некоторое количество экспериментальной микстуры, присланной из Чикаго. Но, ваше превосходительство, простите за откровенность, препарат крайне дорог, не уверен, что он вам будет по карману. Мне известно, что в России офицерское жалованье не очень велико.
   - Плачу любую цену! Слово офицера! Деньги найдутся, это не ваше дело.
   На физиономии Игнатьева явственно читалось презрение к меркантильным служителям Эскулапа. Но вызванная наркотической ломкой боль подавила все остальные эмоции.
   - Мне нужны не деньги, коих вы нахапали на интендантской должности предостаточно, - заявил Ростислав, отбросив дипломатические ухищрения. - Вы сейчас, немедленно проведете меня и моих людей в арсенал и обеспечите беспрепятственный вывоз всего хранящегося там оружия. После этого получите препарат.
   - Да как вы смеете! Вы, социалисты, агенты микадо...
   - Я воюю за великую свободную Россию, - Ростислав постарался воспроизвести высокопарный тон эсеровских агитаторов. - И оружие должно служить не тирании, а делу освобождения народа.
   Полковник попытался вскочить, но тут же со стоном повалился на диван и промычал нечто, похожее на согласие. Но как в таком состоянии Игнатьев отдаст нужный приказ подчиненным? Федоров наполнил шприц слабым раствором наркотика и сделал пациенту укол в вену. На небритых щеках полковника появился румянец, дыхание выровнялось.
   - Помните, сейчас вам полегчало, но ненадолго, - сказал "бельгиец". - Действие этого препарата закончится часа через два. Сейчас одевайтесь. Затем поедем на Мызу-Раево, и вы отдадите необходимые приказы. Тогда мы отдадим лекарство. Попробуете нас обмануть - умрете мучительной смертью. Выбор за вами.
   Опасаясь подвоха, Ростислав заставил полковника натянуть форму без помощи денщика. В прихожей Федоров сказал Китти:
   - Вашему мужу стало лучше, но неотложные дела требуют его присутствия на службе. Мы с коллегой будем его сопровождать на случай повторного приступа болезни.
   - Боже мой! Ты совсем себя не бережешь! - воскликнула юная полковничиха, демонстрируя заботу о мужнином здоровье. Игнатьев хмыкнул что-то невнятное и, покосившись на "врачей", направился к выходу.
   За руль принадлежащего полковнику "бенца" сел Ростислав - вместо денщика, обычно исполнявшего и обязанности шофера. Управление допотопным автомобилем было на редкость неудобным - чертыхаясь, физик ностальгически вспоминал свой "логан", оставшийся в Москве двадцать первого века. Тем не менее, слабенький двигатель исправно тянул. В переулке машина остановилась, к ней подошли два жандарма. В униформу (сшитую несколько дней назад в театральных мастерских по настоятельной просьбе Марии Андреевой) были одеты Андрей Вельяминов и Николай Шмит. Конечно, полверсты до арсенала - расстояние небольшое, можно и пешком пройти, но часовые у ворот прекрасно знали автомобиль своего начальника и не стали проверять его попутчиков. Патриархальные времена. Ростислав мысленно сравнивал здешнюю организацию охраны с известной ему по двадцать первому веку.
   Кабинет Игнатьева находился в боковом крыле длинного двухэтажного здания. Четверо революционеров прошли вслед за полковником. Немногочисленные офицеры базы неодобрительно косились на "жандармов", по армейской традиции недолюбливая "табуреточную кавалерию", однако требовать объяснений от начальства никто не пытался.
   - Сейчас вы сообщите нам точные данные о типах вооружений и особенно о боеприпасах, находящихся на хранении в вашем заведении, - с ходу продолжил нажим Ростислав. - Где документация?
   Игнатьев дернулся, задетый ультимативным тоном гостей, но тут же сник, вспомнив про мучительные боли.
   - Опись в несгораемом шкафу.
   В углу стоял внушительный сейф немецкой работы - мечта бюрократа.
   - Где ключи? - войдя в роль жандарма, спросил Андрей.
   - В кармане мундира.
   - Откройте. Потом напишите приказ о передаче оружия и боеприпасов жандармскому управлению. Как только вывезем за пределы Мызы, доктор передаст вам лекарство. Перед своим начальством оправдаетесь - мол, действовали под угрозой насилия.
   Повинуясь приказу Андрея, чья ладонь лежала на кобуре с револьвером, полковник открыл сейф. Почти сразу же хлопнул негромкий выстрел: прежде чем революционеры успели среагировать, Игнатьев пустил себе пулю в сердце из лежавшего в сейфе миниатюрного "браунинга".
   Шмит выругался вполголоса, глядя на труп и лужу крови на дубовом паркете. Ростислав замер, пытаясь найти решение. Чересчур рано расслабились, понадеялись, что противник уже сломлен! Но надо что-то предпринять. Физик распахнул свой "докторский" саквояж и вытянул антенну от портативной рации. Последняя модификация радиоламп позволила использовать УКВ-диапазон для связи на небольшие, до нескольких километров, расстояния. К счастью, Ростислав догадался включить цепи накала заранее, и тратить время на нагрев не требовалось.
   - Вариант "Заря"! Повторяю, "Заря"! Действуйте, товарищи! Как слышали? Прием! - крикнул в микрофон физик.
   В этот момент распахнулась дверь, и в кабинет вбежал молодой офицер, вроде бы подпоручик, судя по погонам. Вероятно, его привлек звук выстрела из "браунинга". Почуяв неладное, офицер решился нарушить субординацию.
   Шмит попытался ударить подпоручика в висок, но военный сумел уклониться. Увидев, что офицер пытается выхватить револьвер, Андрей выдернул из кобуры свой наган, но стрелять не стал, опасаясь лишнего шума. Вместо этого инженер просто использовал рукоятку револьвера в качестве кастета и от души врезал подпоручику по затылку.
   Грохот отдаленного взрыва заглушил стук падающего тела. Получив по радио приказ Ростислава, отряд Тимофея Рябова, загодя вооружившийся пистолет-пулеметами со склада деда Семена, вышел из Лосиного острова и начал штурм Мызы-Раево. Взрывы сменились автоматными очередями. По заранее разработанному плану рабочие-дружинники должны были скрыть оружие под одеждой и подобраться к периметру базы малыми группами под видом праздных гуляк, благо погода располагала к лесным прогулкам. Уничтожив с помощью бомб-македонок часовых и взорвав ворота, революционеры прорвались на территорию арсенала. Будь на вооружении повстанцев только обычные для эпохи пистолеты и винтовки - достаточно многочисленная охрана отбилась бы без труда. Перекололи бы штыками, чуть придя в себя. Но автоматическое оружие качественно меняло расклад. Струи пуль из пистолет-пулеметов не давали солдатам перейти в штыковую атаку. Охранники могли лишь стрелять из укрытий, но на близких расстояниях большая дальнобойность трехлинейки Мосина не давала преимуществ по сравнению с автоматами. Автоматчики прикрывали бойцов с македонками и настоящими противопехотными гранатами с терочным запалом, изготовленными на бромлеевском заводе Андреем Вельяминовым. Главное - успеть подавить сопротивление, пока у автоматчиков не кончились патроны, и не дать возможности защитникам арсенала вызвать подкрепления. Единственный телефон на Мызе-Раево находился в кабинете Игнатьева, а за вестовыми охотились стрелки из группы прикрытия.
   Андрей Вельяминов вышел в коридор и командным тоном рявкнул:
   - Инсургенты уже здесь! Они переоделись в солдатскую форму. Требую срочно навести порядок!
   После такого требования со стороны "жандарма" беспорядок только усилился. Увидев офицера и нескольких унтеров, пытающихся остановить панику среди мечущихся по коридору солдат, Шмит швырнул гранату.
   - Андрей, Николай! Будьте осторожны! - шепнул Ростислав. - Как бы наши друзья сгоряча не начали стрелять по вашим жандармским мундирам.
   Постепенно перестрелка затихла, и Ростислав увидел Рябова. Командир рабочей дружины был ранен в плечо, но держался браво. Шмит уже успел разобраться в складской документации.
   - Тимофей, подгоняйте подводы и быстро ставьте людей на погрузку оружия, - принял на себя командование Андрей. - Николай Павлович подскажет, что где лежит и что надо брать в первую очередь. С ключами разбираться некогда - сбивайте замки к чертовой матери.
   Еще не отдышавшиеся от горячки боя дружинники начали перетаскивать ящики с винтовками, револьверами и патронами к телегам, реквизированным у извозчиков-ломовиков. Ольга, ворвавшаяся на территорию арсенала вместе с бойцами Рябова, занялась ранеными. Несколько человек получило пулевые ранения. Но в отряде оказалось неожиданно много убитых. Во время зачистки арсенала опьяненные первым успехом дружинники часто были вынуждены сходиться с солдатами врукопашную. Что мог поделать рабочий против обученного солдата, пусть и тыловика, когда магазин пистолет-пулемета опустошен? Солдатские штыки и офицерские сабли оставляли страшные раны. Однако преимущество автоматического оружия в конце концов сработало: разозленные гибелью товарищей дружинники полностью истребили охрану Мызы-Раево. Ростислав спохватился слишком поздно, сообразив, что разобраться в оружейном складе только по бумагам, без допроса пленных служащих базы, крайне сложно.
   Революционеры вывозили всё, что только могло пригодиться в уличных боях. Двое рабочих богатырского телосложения по команде Шмита выкатили устройство, похожее на небольшую пушку на стандартном лафете. Вместо пушечного ствола торчала сборка из шести винтовочных. В двадцать первом веке многоствольные пулеметы ставились на вертолеты, но откуда такой механизм взялся в 1905 году? Андрею Вельяминову аппарат был хорошо знаком.
   - Превосходно, товарищи! Картечница Гатлинга-Барановского под патрон Бердана. Немножко усовершенствуем и покажем царским держимордам кузькину мать. Сейчас прицепим к "бенцу". Тут еще есть полевые орудия чуть ли не времен турецкой войны и гранаты к ним. Послужат делу революции.
  
   Запалив на прощание опустошенный склад, повстанцы повели колонну из двух автомобилей и трех десятков загруженных до предела подвод в сторону Москвы. Группы прикрытия успели очистить шоссе от полицейских, так что транспортировка прошла без лишних приключений. Используя установленную в автомобиле Андрея мощную коротковолновую рацию, Ростислав связался со Штернбергом и узнал о ходе отвлекающей операции. Отряд дружинников с Таганки атаковал Александровское военное училище. Юнкера сумели отбиться, но всё внимание царских военных этим боем было приковано к центру Москвы, к окрестностям Кремля.
   Восстание развивалось и в Петербурге - Троцкий сообщил про занятые вооруженными рабочими казенные заводы...
  
   Воззвание Московского Совета Рабочих Депутатов и революционных партий
   Ко всем рабочим, солдатам и гражданам
   Товарищи рабочие, солдаты и граждане! ...насилия со стороны правительства не только не прекращаются, но усиливаются, и по-прежнему рекой льется человеческая кровь.
   Свободные собрания, где можно слышать свободное слово, разгоняются оружием, профессиональные и политические союзы жестоко преследуются.
   Свободные газеты закрываются уже сразу десятками.
   За стачки грозят тюрьмой. А над "действительною" неприкосновенностью личности русского гражданина учиняются такие издевательства и насилия, от которых кровь стынет в жилах.
   Снова тюрьмы набиваются борцами за свободу.
   Объявляются на военном положении целые области и губернии.
   Без пощады убиваются и расстреливаются голодные крестьяне.
   Матросов и солдат, не желающих быть братоубийцами и примкнувших к своему народу, гноят в тюрьмах, топят и убивают.
   Если бы собрать всю кровь и слезы, пролитые по вине правительства лишь с октября, оно бы утонуло в них, товарищи!
   Но с особой ненавистью царское правительство обрушивается на рабочий класс. Заключив союз с капиталистами, оно выбрасывает на улицу сотни тысяч рабочих, обрекая их на нищету, болезни и голодную смерть. Оно десятками и сотнями сажает в тюрьмы депутатов и вождей рабочих.
   Оно грозит принять против представителей социал-демократической рабочей партии и партии социал-революционеров какие-то "совершенно исключительные" меры. Оно снова организует свои черные сотни и грозит новыми массовыми убийствами и погромами.
   Революционный пролетариат не может дольше терпеть издевательств царского правительства и объявляет ему решительную и беспощадную войну!
   Товарищи рабочие! Мы, избранные вами депутаты, Московский Комитет и группа РСДРП, Московская Окружная Организация Российской Социал-Демократической Рабочей Партии и Московский Комитет Партии Социалистов-Революционеров - объявляем всеобщую политическую забастовку и призываем вас... бросить и остановить работу на всех фабриках и заводах, во всех городских и правительственных предприятиях.
   Да здравствует беспощадная борьба с преступным царским правительством!
   Товарищи солдаты! Вы наши кровные братья, дети единой с нами матери - многострадальной России. Вы уже сознали и подтвердили это участием в нашей борьбе. Ныне, когда пролетариат объявляет ненавистному врагу - царскому правительству - решительную войну, действуйте и вы решительно и смело. Отказывайтесь повиноваться своему кровожадному начальству, гоните его прочь и арестуйте, выбирайте из своей среды надежных руководителей и с оружием в руках присоединяйтесь к восставшему народу. Вместе с рабочим классом добивайтесь распущения постоянной армии и всенародного вооружения, добивайтесь отмены военных судов и военного положения.
   Да здравствует союз революционного пролетариата с революционной армией!
   Да здравствует борьба за общую свободу!
   И вы, все граждане, искренно жаждущие широкой свободы, помогите восставшим рабочим и солдатам, чем только можете - и личным участием и общими средствами. Пролетариат и армия борются за свободу и счастье всей России и всего народа. На карту поставлено все будущее России. Жизнь или смерть, свобода или рабство! Соединенными силами мы свергнем, наконец, преступное царское правительство, созовем Учредительное Собрание на основе всеобщего, равного, прямого и тайного избирательного голосования и утвердим демократическую республику, которая одна может обеспечить нам широкую свободу и действительную неприкосновенность личности.
   Смело же в бой, товарищи рабочие, солдаты и граждане!
   Долой преступное царское правительство!
   Да здравствует всеобщая забастовка и вооруженное восстание!
   Да здравствует всеобщее Учредительное Собрание!
   Да здравствует демократическая республика!
  
Московский Совет Рабочих Депутатов.
   Московский Комитет РСДРП
   Московская группа РСДРП
   Московская Окружная Организация
   Московский Комитет Партии Социалистов-Революционеров
  
  
   Советы восставшим рабочим
   Товарищи! Началась уличная борьба восставших рабочих с войсками и полицией. В этой борьбе может много погибнуть наших братьев, борцов за свободу, если все вы не будете держаться некоторых правил. Боевая организация при Московском Комитете Российской Социал-Демократической Рабочей Партии спешит указать вам эти правила и просит вас строго следовать им.
      -- Главное правило - не действуйте толпой. Действуйте небольшими отрядами, человека в три-четыре, не больше. Пусть только этих отрядов будет возможно больше. И пусть каждый из них выучится быстро нападать и быстро исчезать. Полиция старается одной сотней казаков расстреливать тысячные толпы. Вы же против сотни казаков ставьте одного-двух стрелков. Попасть в сотню легче, чем в одного, особенно если этот один неожиданно стреляет и неизвестно куда исчезает. Полиция и войска будут бессильны, если вся Москва покроется этими маленькими неуловимыми отрядами.
      -- Кроме того, товарищи, не занимайте укрепленных мест. Войско их всегда сумеет взять или просто разрушить артиллерией. Пусть нашими крепостями будут проходные дворы и все места, из которых легко стрелять и легко уйти. Если такое место и возьмут, то никого там не найдут, а потеряют много. Всех же их взять нельзя, потому что для этого каждый дом нужно населить казаками.
      -- Поэтому, товарищи, если вас кто будет звать куда большой толпой и занять укрепленное место, считайте того глупцом или провокатором. Если это глупец - не слушайте, если провокатор - убивайте. Всегда и всем говорите, что нам выгоднее действовать одиночками, двойками, тройками, что это полиции выгодно расстреливать нас оптом, тысячами.
      -- Избегайте также ходить теперь на большие митинги. Мы увидим их скоро в свободном государстве, а сейчас нужно воевать и только воевать. Правительство это прекрасно понимает и нашими митингами пользуется для того, чтобы избивать и обезоруживать нас.
      -- Собирайтесь лучше небольшими кучками для боевых совещаний каждый в своем участке, и при первом появлении войск рассыпайтесь по дворам. Из дворов стреляйте, бросайте камнями в казаков, потом перелезайте на соседний двор и уходите.
      -- Строго отличайте ваших сознательных врагов от врагов бессознательных, случайных. Первых уничтожайте, вторых щадите. Пехоты по возможности не трогайте. Солдаты - дети народа и по своей воле против народа не пойдут. Их натравливают офицеры и высшее начальство. Против этих офицеров и начальства вы и направьте свои силы. Каждый офицер, ведущий своих солдат на избиение рабочих, объявляется врагом народа и ставится вне закона. Его безусловно убивайте.
      -- Казаков не жалейте. На них много народной крови: они всегдашние враги рабочих. Пусть уезжают в свои края, где у них земли и семьи, или пусть сидят безвыходно в своих казармах, - там вы их не трогайте. Но как только они выйдут на улицу, - конные или пешие, вооруженные или безоружные, - смотрите на них как на злейших врагов и уничтожайте без пощады.
      -- На драгун и патрули делайте нападение и уничтожайте.
      -- В борьбе с полицией поступайте так. Всех высших чинов, до пристава включительно, при всяком удобном случае убивайте. Околодочных обезоруживайте и арестовывайте, тех же, которые известны своей жестокостью и подлостью, тоже убивайте. У городовых только отнимайте оружие и заставляйте служить не полиции, а нам.
      -- Дворникам запрещайте запирать ворота. Это очень важно. Следите за ними, и если кто не послушает, то в первый раз побейте, а второй - убейте. Заставляйте дворников служить опять-таки нам, а не полиции. Тогда каждый двор будет нашим убежищем и засадой.
   Вот главные правила, товарищи. В следующих листках боевая организация даст вам еще несколько советов о том, как защищаться, как нападать, как строить баррикады. Теперь же скажем несколько слов совсем о другом.
   Помните, товарищи, что мы хотим не только разрушить старый строй, но и создать новый, в котором каждый гражданин будет свободен от всяческих насилий. Поэтому сейчас же берите на себя защиту всех граждан, охраняйте их, делайте ненужной ту полицию, которая под видом охранительницы общественной тишины и спокойствия насильничает над беднотой, сажает нас в тюрьмы, устраивает черносотенные погромы.
   Наша ближайшая задача, товарищи, передать город в руки народа. Мы начинаем с окраин, будем захватывать одну часть за другой. В захваченной части мы сейчас же установим свое выборное управление, введем свои порядки, 8-часовой рабочий день, подоходный налог и т. д. Мы докажем, что при нашем управлении общественная жизнь потечет правильней, жизнь, свобода и права каждого будут ограждены более чем теперь. Поэтому, воюя и разрушая, вы помните о своей будущей роли и учитесь быть управителями.
   Боевая организация при Моск. Ком. РСДРП.
   Распространяйте этот листок всюду, расклеивайте по улицам, раздавайте прохожим.
   "Известия Моск. С. Р. Д."
  
   Глава 16. Мир в огне
   Ревком заседал на Пресне, в конторе завода Шмита. В соседней комнате на рации дежурила Ольга Вельяминова, поддерживая связь с революционерами в Петербурге и с эмигрантскими организациями в Женеве, Париже и Лондоне. Новому органу Московский совет рабочих депутатов передал полномочия по оперативному руководству восстанием. Ростислав давно настаивал на сосредоточении управления в сравнительно малочисленном штабе - меньше шансов нарваться на полицейского агента. На днях был разоблачен провокатор в московском комитете РСДРП, оказавшийся специально присланным из Саратова секретным сотрудником охранки неким Рашкиным. Шпиона рабочие повесили на фонаре перед зоопарком, несмотря на соблазн устроить игру со сливом дезинформации.
   - Товарищи! Ситуация очень серьезная! - профессиональным тоном университетского преподавателя докладывал Штернберг. - В Петербурге восстание столкнулось с чрезвычайно жестким противодействием, против отрядов Совета рабочих депутатов направлены гвардейские полки. В настоящее время рабочие дружины удерживают Обуховский завод, но возможности для продолжения борьбы почти исчерпаны. Мы пытались оттянуть силы противника на себя, снова атаковали Александровское училище, ценой многих жертв разгромили юнкеров, заманили казачью сотню в узкие переулки Домниковки и полностью уничтожили. Погромщики из православного союза деморализованы и не рискуют выступать в открытую против рабочих дружин. Но правительство, вероятно, хочет сначала восстановить полный контроль над Санкт-Петербургом, а потом обрушиться со всеми имеющимися в наличии силами на революционную Москву.
   Ростислав вспоминал, что в известном ему со школы варианте истории Петербургский совет был разгромлен полицией, а восстание в имперской столице так и не началось. Тут же одновременные выступления в разных городах, начавшиеся не в декабре, а уже в июле, поставили царское правительство перед выбором: либо распылять силы и сдергивать войска с японского фронта, либо сосредоточиться на защите Петербурга ценой потери времени. В результате Московский совет рабочих депутатов третий месяц контролирует большую часть города, хотя казаки и жандармы продолжают удерживать Кремль, Китай-город и несколько укрепленных пунктов на окраинах. В последней статье Ленина, переданной по радио из Женевы, подчеркивается, что Московская коммуна уже продержалась дольше Парижской. Однако недавно вернувшийся из Маньчжурии полковник Мин во главе Семеновского гвардейского полка свирепствует в Петербурге. Выборгская сторона залита кровью.
   - Если сейчас не предпринять экстраординарных мер, враг раздавит питерских товарищей и после этого правительственные войска возьмут Москву, - мрачно повторил Штернберг.
   - Что ж, мы погибнем, но войдем в историю, как пример борьбы, подобно парижским коммунарам, - ответил Шанцер.
   - Виргилий Леонович, товарищ Марат, гибель, даже героическая, за наши идеалы, - не выход. Пусть лучше царские сатрапы гибнут за свои реакционные идеалы, - Ростислав в соответствии с моментом перефразировал известное в будущем высказывание американского генерала Паттона.
   - Мы должны прямо прийти на помощь товарищам из Санкт-Петербурга, - заявил Ухтомский. - Московская организация партии социалистов-революционеров готова направить в Питер лучших испытанных бойцов, чтобы дать бой жандармам.
   Ростислав доверял лично Ухтомскому, молодой железнодорожник выглядел порядочным человеком, но отношение к партии эсеров в целом оставалось достаточно скептическим. Пока во главе боевой организации союзников оставался Евно Азеф, любую информацию для них приходилось тщательно выверять.
   - Мы послали в помощь питерским товарищам нескольких опытных красногвардейцев с оружием, - сказал физик, избегая слов "автомат" или "пистолет-пулемет". - Но боюсь, что это максимум возможного. Переброску хотя бы нескольких сотен бойцов скрыть крайне сложно, так что враг сможет активизировать действия в Москве.
   - К сожалению, царские генералы могут спокойно обойтись и без активных действий, - продолжил Штернберг. - Подвоз продовольствия в Москву сейчас нарушен даже без специально организованной блокады, скоро придется вводить нормирование, а это оттолкнет от Совета колеблющихся.
   - Товарищи, товарищи, не надо паниковать! Павел Карлович, не всё так мрачно, - заявил Андрей Вельяминов. - У нас есть шанс решить обе проблемы одновременно. В Совет на днях обратились ходоки от крестьян нескольких уездов Московской и Тверской губерний. После нашего аграрного манифеста мужики стали задумываться о поддержке революции. Но им нечем противостоять карательным отрядам.
   Ростислав вспомнил, как пробивал аграрную программу в духе известного ему "Декрета о земле", преодолевая сопротивление многих товарищей по партии. Теперь усилия оправдались - многие крестьяне уже поняли, что революция совершается и в их интересах.
   - Как вы знаете, - продолжал Андрей, - я по поручению ревкома занимался организацией снабжения Красной гвардии оружием и боеприпасами. Был проведен учет всего трофейного, изготовленного самостоятельно и реквизированного у московской буржуазии огнестрельного оружия. После успешных захватов армейских арсеналов удалось вооружить почти четыре тысячи дружинников. Практически всех последовательных и сознательных сторонников революции в городе. На наших складах еще остаются охотничьи ружья, устаревшие винтовки Крнка и куча самого разнообразного антиквариата вплоть до дуэльных пистолетов. Полагаю, что лучше этот хлам отдать крестьянам, нежели принимать в дружины непроверенных людей, среди которых могут оказаться скрытые уголовники и черносотенцы. В обмен на оружие попросим у мужиков продовольствие. Думаю, сторгуемся.
   Ухтомский возмутился и сказал со своим обычным пафосом:
   - К чему такой торгашеский подход! Мы воины революции, борцы с тиранией, а не купцы-лабазники. Крестьянам надо дать оружие без всяких условий. И самое лучшее, а не по пословице "на тебе убоже, что мне негоже".
   - Спокойно, не горячитесь, товарищ, - вмешался Ростислав. - Всё-таки главный фронт сейчас в городах. Задавят москвичей и питерцев - деревенским тоже конец придет, самое совершенное оружие не поможет. Так что предложение Андрея поддерживаю. Выменяем продовольствие на охотничьи ружья. Пусть мужички постреляют царских вояк, как куропаток...
  
   После совещания Ростислав вышел из душной натопленной конторы на темную улицу, с удовольствием подставляя лицо под падающий пушистый снег. Надо обдумать сложившееся положение. Уж очень сильно оно отличается от описанного в учебниках истории. Готовые решения не годятся, надо изобретать оригинальные ходы. Октябрь 1905 года давно миновал, начался декабрь, но царский манифест о свободах так и не опубликован, хотя упорные слухи об октроированной конституции продолжают циркулировать. Война с Японией заглохла, активные боевые действия почти прекратились, но переговоры в Портсмуте начались на два месяца позже, а сколько времени протянутся - не известно никому. Войска встречают зиму в окопах на берегах Уссури. На море Макаров пытается сохранить боеспособность оставшейся части флота. Но после падения Порт-Артура у России не осталось незамерзающих портов на Тихом океане, и со дня на день уцелевшие броненосцы, крейсера и миноносцы вмерзнут в лед рядом с Владивостоком. Возможно, зимой придется пушки подходящих калибров снимать с кораблей и устанавливать на форты, защищающие город со стороны суши, и на бронепоезда. А далеко на западе тоже неспокойно: Германская империя наконец официально провозгласила Марокко своим протекторатом. Очевидно, престарелый Шлиффен или сам кайзер Вильгельм сообразили: у Николая II слишком много проблем, чтобы помогать французским союзникам. Французский премьер Делькассе близок к истерике, грозит немцам применением сверхмощного чудо-оружия. Предложения нейтральной Испании о проведении мирной конференции в Альхесирасе отклонены и Берлином, и Парижем...
  
   Размышления прервал хлопок револьверного выстрела. Андрей вытолкнул Ростислава из освещенного газовым фонарем круга и выхватил оружие. Остальные ревкомовцы тоже готовились к отражению атаки. Разведка уже несколько раз сообщала о подготовке вражеских пластунов к рейду с целью захвата или уничтожения руководителей восстания. Главной проблемой обороны Московской коммуны оставалась растянутость коммуникаций. Москва, даже в границах начала двадцатого века, - чересчур большой город, чтобы контролировать его четырьмя тысячами бойцов. Равномерно распределить силы Красной гвардии по районам - значит, обречь их на поражение в случае прорыва крупных сил противника. Поэтому ревком делал ставку на мобильность и использование радиосвязи. На пути казачьих сотен непременно оказывались отряды красногвардейцев - автоматчиков и стрелков с винтовками. Бойцов перебрасывали с помощью реквизированных извозчичьих пролеток после радиосообщений от наблюдателей, размещенных на верхних этажах московских домов. Однако при отсутствии сплошной линии фронта небольшие группы диверсантов могли просачиваться через нейтральную территорию незамеченными.
   Сейчас, похоже, на Пресню проникли именно такие диверсанты. Видимо, пластуны из оборонявших Кремль казачьих полков или боевики православного союза позаимствовали тактику у эсеров, обратившись к индивидуальному террору против руководителей Совета. Но сторонникам монархии, к счастью, недоставало эсеровской самоотверженности: если террористы-революционеры часто проводили акции возмездия, не рассчитывая на собственное спасение, то враги революции открыли стрельбу из револьверов с предельной дистанции. Ростислав достал свой браунинг и залег между сугробами. Если кто-нибудь из врагов рискнет подобраться поближе, то непременно окажется на свету. Физик почти не волновался - ситуация казалась предсказуемой. Скоро подоспеют автоматчики и уничтожат белых диверсантов.
   Боковым зрением Ростислав увидел, как упал Ухтомский. Вероятно, стреляли сзади, из винтовки. Значит, противник грамотно продумал операцию. Пока основная часть царских головорезов отвлекает на себя внимание красногвардейцев, в тыл пробираются несколько хороших стрелков с пристрелянными винтовками. Черт бы побрал этот фонарь! Сейчас тусклый свет газового светильника казался невероятно ярким. Да и из окон пробивались отблески. По приказу Совета на освобожденной территории освещение поддерживалось в рабочем состоянии. По идее работающие уличные фонари должны были облегчать работу наблюдателей и патрульных из Красной гвардии, но в данный момент свет помогал вражеским снайперам. С треском распахнулось окно на втором этаже. На фоне выстрелов физик едва расслышал шипение отработанного газа, сбрасываемого клапанами боевого лазера. Вскоре на улицу выбежала Ольга, без шубки, в обычном платье, но с лучеметом в руках. Последний образец излучателя, изготовленный на французские деньги, профессор Филиппов только что переправил из Женевы в Россию по частям.
   - Пошлите автоматчиков посмотреть вон за теми кустами, - прерывающимся от волнения голосом сказала молодая женщина. - Я сдвинула фокусировочную линзу, когда наводила лучемет на звук выстрелов. Так больше шансов попасть.
   Кусты заметно тлели. Из-за них доносились матерные ругательства, чередующиеся с нечленораздельными криками. Подоспевшие дружинники скрутили двух мужчин с обожженными лицами. У одного вытекли оба глаза. Брошенные винтовки валялись на снегу. Одежда на задержанных еще дымилась. Расфокусированный инфракрасный луч не мог прожечь тела насквозь, но плотности излучения хватило, чтобы обуглить кожу на лице и руках, поджечь одежду. У одного из вражеских стрелков в кармане полушубка взорвались винтовочные патроны.
   Со стороны Москвы-реки доносились автоматные очереди - красногвардейский отряд быстрого реагирования ликвидировал прорвавшихся бандитов. Экспресс-допрос немногочисленных пленных показал, что это были именно бандиты - не в эмоциональном, а в строго юридическом смысле слова. В Москве помимо районов, контролируемых Советом и правительственными войсками, оставалась огромная нейтральная зона. Там царская полиция уже разбежалась, а рабочая милиция ограничивалась редкими патрульными рейдами. Пустоту заполнили уголовники, в основном, с Хитровки. Банды средь бела дня вламывались в квартиры, выгребали всё мало-мальски ценное. Периодически возникали разборки: "волки сухого оврага" против "утюгов", "свиньи" против "болдохов" из "шиповской крепости". Эсеры пытались засылать к бандитам своих агитаторов, считая уголовников стихийными борцами против царской тирании. Реальность быстро развеяла иллюзии: братки с Хитровки интересовались только возможностью выцыганить у Совета оружие. Ростислав вспоминал беспредел девяностых годов. Теперь пленные рассказывали, что их подрядили напасть на ревком большие чины из православного союза. Ходили слухи о переданных атаману "утюгов" Лохматкину (вроде бы бывшему городовому) сокровищах из Оружейной палаты. Впрочем, ничего, кроме слухов обычные урки и не могли сообщить при всем желании. Другое дело - снайперы, сохранявшие военную выправку, несмотря на тяжелейшие ожоги и шок от "невидимого огня".
   Ослепший парень только матерился. Но его старший напарник в ответ на простой вопрос Ростислава об имени и звании разразился пафосной речью:
   - Я, есаул Прохор Дьяченко, православный казак, слуга своему царю и отечеству! А ты - нехристь, японский шпион и бунтовщик! Больше ничего тебе не скажу, хоть на куски режь!
   - Может быть, и разрежу, - усмехнулся физик. - Ты что, думаешь, трудовой народ можно безнаказанно оскорблять?
   - Не горячитесь, товарищ Вельский, - в разговор вмешался подоспевший Штернберг. - Убеждения гражданина есаула с наскока не переменить. Надо вежливо объяснить человеку, как ему морочили голову офицеры и попы. Со временем разберется.
   Ростислав выругался про себя. Наивность вроде бы опытных революционеров поражала. Впрочем, ученый прекрасно знал об опрометчивых действиях Советского руководства после Октябрьской революции, когда генерала Краснова, да и многих других злейших врагов социализма освобождали под честное слово.
   - Павел Карлович, морально только то, что полезно для революции, - возразил астроному Ростислав. - А гуманизм по отношению к царскому холую чреват жертвами среди наших товарищей. Вам мало рабочих, погибших в Петербурге? А сколько людей казаки и боевики православного союза самым зверским образом убили в восставших деревнях?
   - Товарищи, чего тут философствовать? - нетерпеливо сказала Ольга, направляя на казаков лазер. - Сейчас я еще маленько поджарю этих петухов из царского птичника.
   На есауле загорелись штаны - Ольга включила аппарат на минимальной мощности. Дружинники расхохотались. Даже сдержанный Штернберг улыбнулся, глядя на плюхнувшегося в сугроб казачьего офицера.
   Десять минут проводившегося обозленными молодыми коммунарами допроса с пристрастием превратили заносчивого казака в плачущего безумца. Сломавшийся пленный рассказал, что после уничтожения руководства революционной Москвы должен был дать сигнал с помощью ракетницы (однако сигнальные ракеты взорвались под действием лазерного инфракрасного луча). В подробности дальнейшего плана снайперов не посвящали, но среди казаков последнее время ходили слухи о подготовке большой совместной операции кремлевского гарнизона и карателей, прибывающих из Санкт-Петербурга.
   Надо что-то срочно предпринять! Если белые сумеют подтянуть к Москве резервы и нанести удар одновременно с вылазкой из Кремля, красногвардейцам не помогут и автоматы. Революционеры контролировали телеграфную связь, но последнее время эфир забит шифрованными передачами с мощной искровой радиостанции кремлевского гарнизона. По предложению Ростислава во время таких сеансов Ольга подключала к пресненскому передатчику генератор белого шума, чтобы заглушить вражескую связь. Однако стопроцентной гарантии подавления не было, да и перехватить всех вестовых противника красногвардейские патрули тоже не могли.
   - Нужно атаковать Кремль, - заявил Шанцер. - Сейчас царские держиморды уверены в успехи своих душегубов и не ждут нападения. Внутри бульварного кольца сейчас не действует ни газовое, ни электрическое освещение. По сообщениям разведчиков, у врагов есть пулеметы на колокольне Сретенского монастыря и над Спасскими воротами, но в темноте они бесполезны.
   - Товарищ Марат, чтобы справиться с казаками и пээсовцами, нам придется атаковать всеми имеющимися силами, - возразил Штернберг. - Если царские войска наступают на Москву со стороны Петербурга, они легко прорвутся на оставленную без защиты Пресню. Подумайте о женщинах и детях.
   - Думаю, товарищи, надо ограничиться небольшой диверсией, - предложил Андрей Вельяминов. - Заодно и опробуем технические новинки.
   - Неплохо бы незаметно просочиться во вражеский тыл, - Ростислав высказал еще толком не оформленную идею, вспоминая прочитанную в детстве книгу Гиляровского. - Кто-нибудь знаком с устройством подземного русла Неглинки?
  
   В почти полной темноте - только Луна чуть пробивалась сквозь снежную мглу - небольшой отряд красногвардейцев вышел к Самотеке. По нейтральной территории, где вовсю свирепствовали банды, продвигались осторожно, держа наготове оружие. Бойцы сгибались под тяжестью снаряжения, собранного на складах всего за два часа. На роль проводника вызвался Федор Борисович, пожилой член Совета, несколько лет назад работавший техником под руководством инженера Левичева на реконструкции подземной галереи. С помощью лома Федор отжал ржавую железную решетку, закрывающую вентиляционный колодец.
   Снизу тянуло теплом и сыростью. Размотав страховочную веревку, первым спустился Федор, подсвечивая карбидным фонарем. Под мышкой "диггер" держал длинную суковатую палку. Бойцы спустились вслед за проводником. Слабый свет фонаря выхватывал из мрака осклизлые кирпичные своды. Внизу журчал зловонный поток. Многие домовладельцы использовали Неглинку, упрятанную еще в начале девятнадцатого века под землю, в качестве канализационного стока.
   - Там рядом со стенами неглубоко, под водой настил. Не сумлевайтесь, крепкий, доски поменяли, когда чинили галерею.
   Для убедительности Федор Борисович потыкал перед собой посохом.
   Преодолевая брезгливость, Ростислав вслед за проводником пошел по настилу, едва не зачерпнув хлюпающую жижу высокими охотничьими сапогами. Через некоторое время подземная дорога стала казаться бесконечной. Красногвардейцы чертыхались сквозь зубы, поминая строителей галереи и их родственников. Рядом с физиком откуда-то сверху в булькающий поток плюхнулась жирная крыса, а вскоре Федор едва не наступил на полуразложившийся труп человека.
   - Мы под Трубной. Здешние душегубы давно навострились избавляться от покойников. Концы в воду, вернее, прости господи, в дерьмо. Дальше надо двигаться осторожнее. Не ровен час, догадаются супостаты часовых у выхода поставить.
   - Хорошо, - согласился с проводником Ростислав. - Всем держаться стены, пойдем в темноте, чтобы не засекли фонарь. И потише, по возможности. Автоматчики - вперед.
   Двое молодых красногвардейцев, лучше других преуспевших в обращении с автоматическим оружием, выдвинулись в голову маленькой колонны, сразу за Федором. Тот закрыл шторки карбидного фонаря. Теперь мрак подземелья казался почти вещественным. Шаг, еще шаг. Слышны глухие удары посоха о доски настила. Впереди появилось едва заметное пятно света. Ростислав почувствовал, что тоннель сворачивает. Кажется, посторонних в подземелье нет.
   - Тс-с, осторожнее. Прибыли на место. Фараонов не видать, то есть, не слыхать. Там подъем, выберемся около Малого театра.
   По ржавым скобам первым осторожно поднялся боец с автоматом. Нет ли засады? Вверху голубоватым мертвенным светом мигнул карбидный фонарь. Условный сигнал - всё в порядке.
   - Поднимаемся по одному, не задерживаемся, - скомандовал Ростислав. - Будем выдвигаться к Кремлю.
   Стылый воздух, наполненный мелкими летящими снежинками, показался идеально чистым и бодрящим после гнусного вонючего подземелья. Красногвардейцы вытащили на снег и собрали два небольших миномета, изготовленных на бромлеевском заводе по чертежам Ма Ян и под руководством Андрея.
   - Ратуйте, православные! Тут черти из-под земли лезут!
   На отряд наткнулась компания подгулявших пээсовцев. Здоровенные охотнорядцы возвращались от девок с Драчевки, хвастаясь своими сексуальными подвигами на всю округу. При лунном свете и с пьяных глаз защитники империи приняли бойцов в пропитавшейся подземными миазмами одежде за исчадия ада.
   Первыми опомнились автоматчики и, не дожидаясь приказа, открыли огонь из своих пистолет-пулеметов. Звук выстрелов смешался с криками боли на фоне ночной тишины. Наверняка часовые в Кремле уже подняли тревогу. Но сокрушаться некогда. Ростислав занялся минометами. К сожалению, минометные расчеты готовились сугубо теоретически. Физику пришлось наводить оружие самому, без помощи неопытных соратников. В качестве цели был выбран кремлевский Чудов монастырь - там по данным разведки разместились казаки. Таблицы стрельб готовились заранее, исходя из средних параметров используемого пироксилинового пороха. Вот только стабильность характеристик в 1905 году оставляла желать лучшего. В нервной обстановке выстрелы из миномета показались невероятно громкими, хотя физик помнил: по количеству пороха метательный заряд существенно уступает содержимому гильзы снаряда даже небольшой полевой пушки. В сторону вражеских позиций ушли химические мины, начиненные синильной кислотой - единственным достаточно сильным ядом, производство которого удалось наладить в охваченной гражданской войной Москве. За кремлевскими стенами полыхнуло: в каждой мине имелась шашка из смеси магния (конфискованного у фотографов) с серой и детонатор ударного действия. Яркие вспышки помогали корректировать стрельбу.
   Казаки отвечали разрозненными винтовочными выстрелами со стен Кремля и Китай-города. К счастью, приборов ночного видения пока не имелось, а попасть при лунном свете в человека можно лишь случайно. Впрочем, Ростислав начал думать, как изготовить ночной прицел на имеющейся элементной базе.
   Подбежал мальчишка-посыльный. Он участвовал в рейде в качестве разведчика, поскольку прекрасно изучил центр Москвы, работая в Охотном ряду. Таская за гроши тяжеленные мешки с товаром, парнишка заработал чахотку и острую ненависть к охотнорядским черносотенцам.
   - Товарищ Вельский, там... там в переулке юнкера с ружьями. Кажись, александровцы. По нашу душу идут.
   - Прекратить обстрел Кремля! Перенацеливаем минометы!
   Жаль, большую часть химических мин уже израсходовали. Поэтому остаток следовало использовать с максимальным эффектом. Ростислав взглянул на план города, подсвечивая карбидным фонарем. Федор держал сверху свой тулуп, чтобы вражеские стрелки не засекли свет. Судя по сообщениям разведки, юнкера выдвигались в сторону Моховой в районе Манежа. Преподаватели александровского училища были военными старой школы, последователями Скобелева и Драгомирова. Их стихией были лихие сражения в поле, осада и штурм крепостей, но никак не ночные уличные бои. Скорее всего, от александровцев можно ожидать не прорыва малых групп стрелков, а лобового удара всеми силами. Физик навел оба миномета, рассчитывая накрыть врагов, когда те будут вынужден собраться поплотнее на узкой улице. Но момент залпа приходилось определять на слух: мальчишка-разведчик вскарабкался на раскидистый вяз во дворе университета и вслушивался, стараясь уловить глухой топот сотен подкованных сапог по припорошенной снегом булыжной мостовой.
   Наконец парнишка подал условный сигнал, каркнув вороной. Возможно, юнкера успели удивиться вороне, страдающей бессонницей в зимнюю ночь, но после залпа им стало не до досужих рассуждений. Убитых было немного - не так уж много синильной кислоты помещалось внутри кустарных мин. Зато легкие отравления получили почти все. Химические заряды кончились, но оставались две мины, начиненные белым фосфором. Их производство только что началось в революционной Москве по инициативе Ма Ян. Ростислав решил испытать новое оружие в деле и расчистить дорогу для отхода диверсионной группы на Пресню.
   Неожиданно физик услышал неясный шум сзади, из узкого бокового переулка. Похоже, часть юнкеров или их союзников-черносотенцев через проходные дворы вышла в тыл красного отряда. Классический маневр - наверняка нечто подобное разбиралось на занятиях по тактике. Нельзя недооценивать противника.
   - Автоматчикам залечь, стрелять, как только увидите цель. Остальным достать ручные гранаты и рассредоточиться.
   Скорее всего, александровцы вооружены трехлинейками. Но преимущество в дальнобойности перед пистолет-пулеметами нейтрализуется темнотой. Главное - не допустить штыковой атаки противника, в рукопашной у наспех подготовленных красногвардейцев шансов нет. Завернув ствол миномета почти вертикально вверх, Ростислав выстрелил фосфорной миной. Миномет - не пушка, прямой наводкой стрелять невозможно. Мина разорвалась, немного не долетев до вражеского строя. Вспышка осветила перекошенные от злобы лица юнкеров, примкнутые трехгранные штыки. Некоторых брызги горящего фосфора все-таки достали: сломав строй, обожженные вояки попытались сбить огонь с пылающих мундиров и покатились по снегу, крича от невыносимой боли. Фосфор прожигал тела до костей, разъедал внутренности. Воспользовавшись светом, один из автоматчиков выпустил длинную очередь по врагам. Потом замешкался, меняя магазин. Несмотря на потери, юнкера не ударились в панику, а попытались атаковать. Похоже, ими командовал кто-то из преподавателей училища. Ростислав выхватил из холщовой сумки гранату, дернул за шнур, приводя в действие терочный запал, и швырнул чугунное яйцо в противника. Взрыв проделал брешь во вражеском строе, но уцелевшие продолжали наступать с настырностью Терминатора. Еще двое дружинников воспользовались гранатами, затем стали отстреливаться из револьверов. Невысокий, но мускулистый юнкер попытался достать физика штыком. Ростислав выстрелил в упор из "нагана".
   Дальше пришелец из будущего действовал "на автопилоте". Когда в барабане револьвера кончились патроны, физик использовал последнюю гранату и схватил винтовку, валявшуюся рядом с мертвым юнкером...
   - Товарищ Вельский, сообщение из штаба!
   К Ростиславу подбежал запыхавшийся радист - вопреки приказу держаться поодаль и не ввязываться в бой.
   - Штернберг приказал отходить. Отряд Вельяминова прорвался на Красную площадь и захватил Никольские ворота. Казакам каюк. Наконец, Кремль наш.
   В горячке боя с юнкерами Ростислав не обратил внимания на звуки выстрелов и взрывов, доносившиеся со стороны Кремля. Но теперь сильно поредевший отряд красногвардейцев-диверсантов вышел на соединение с главными силами. Уцелевшие юнкера, побывав под обстрелом из автоматического оружия, предпочли не рисковать и отступили в сторону александровского училища. Светало, очертания Иверских ворот выделялись на фоне утренней зари. Уродливая аляповатая часовня превратилась в груду битого кирпича. В проходе стоял часовой с красной нарукавной повязкой - рабочий с завода братьев Бромлей. Узнав Ростислава, дружинник опустил автомат и приветствовал товарищей.
   Андрей Вельяминов стоял перед входом в Исторический музей и вытирал пот со лба. Посреди Красной площади, рядом со старинным памятником Минину и Пожарскому, на фоне заснеженной мостовой выделялся броневик с красной звездой и надписью "Революцiя" на борту. Скошенные под острым углом борта придавали машине сходство с бронетранспортером из будущих времен. В сторону Кремля угрожающе смотрели стволы митральезы. Стрелок-красногвардеец курил, высунувшись из люка. На снегу перед Никольской башней темнели пятна крови.
   Ростислав окликнул инженера:
   - Привет, Андрей, как дела, как прошли боевые испытания машины? Подвеска выдержала?
   - Подвеска в порядке. Броня, хоть и из котельного железа, выдерживает попадания винтовочных пуль. Но на будущее надо озаботиться производством настоящей катаной брони с односторонней закалкой. На ближайшем заседании Совета всенепременно поставлю вопрос о выделении производственных площадей. У картечницы с электрическим приводом скорострельность получается поменьше, чем у пулемета Максима, однако достаточно для сегодняшнего боя...
   Начав с сухого делового изложения проблем использования экспериментального бронеавтомобиля, инженер постепенно стал срываться на крик, повторно переживая этапы скоротечного ночного сражения. Пока основные силы юнкеров-александровцев атаковали диверсионный отряд Ростислава, красногвардейцы под командованием Виргилия Шанцера и Андрея Вельяминова взяли с ходу Сретенский монастырь, уничтожив пулеметчика на колокольне с помощью лазера, потом заняли весь Китай-город. Однако пулеметный и винтовочный обстрел с кремлевских стен и башен не давал подобраться к воротам. Трое бойцов погибли при попытке приблизиться к Никольской башне. Тогда Андрей вывел на Красную площадь броневик, сконструированный и построенный им на бромлеевском заводе. Свинцовый ливень из картечницы не давал казакам поднять головы над зубцами стены, а два дружинника-эсера под прикрытием брони поднесли к воротам ящик с динамитом и запалили бикфордов шнур. Мощный взрыв сорвал с петель массивные кованые створки. Красногвардейцы ворвались в Кремль, добивая оглушенных казаков и пээсовцев огнем из автоматов. У противника кончались резервы: после обстрела химическими минами большая часть казаков, размещенных в Чудовом монастыре, была небоеспособна. Отравление синильной кислотой даже в малых дозах не оставалось бесследным для здоровья. С сильной одышкой не очень-то повоюешь, а низкая стойкость отравы сейчас не очень существенна. Автоматчики успешно вели зачистку Кремля, но броневик инженер предпочел оставить на Красной площади. Андрей полагал, что в узких проходах внутри крепости от машины будет мало пользы. К тому же, заканчивались патроны для митральезы.
   К Ростиславу подошел радист с новым докладом. Несмотря на общий победный тон, дружинник был мрачен.
   - Погиб Грач. Товарищ Штернберг сообщил: когда наши штурмовали Таганскую тюрьму, пээсовцы из охраны расстреляли всех политических заключенных. Баумана в числе первых.
   - Срочно радируйте. Если кого-то из головорезов удалось взять живьем, пусть пока не убивают. Ни в коем случае. Соберем революционный трибунал, устроим показательный открытый процесс.
   Физик был знаком с Николаем Эрнестовичем совсем недолго, но успел проникнуться искренним уважением к молодому революционеру. Надо мстить, но не только непосредственным убийцам, а всему старому миру.
   На купол большого кремлевского дворца поднялись двое дружинников - их силуэты выделялись на фоне светлеющего неба. Порыв ветра развернул огромное полотнище красного флага - бойцы закрепили древко на самом верху.
   - Оленька организовала девчат с Трехгорки, сшили еще на прошлой неделе в расчете на такой случай, - пояснил Андрей. А Ростислав вспоминал декабрь девяносто первого, когда предатели сменили над Кремлем красный флаг на трехцветную власовскую тряпку. В новой истории это не должно случиться! Советская власть непременно установится во всем мире.
  
   Глава 17. Игры патриотов
   Кошелев был в ярости. Последние сведения из Портсмута, Танжера и Страсбурга доказывали: мир окончательно сошел с ума. И это в тот момент, когда новая пугачевщина охватила центральные губернии России! В Портсмуте бомбисты уничтожили большую часть японской делегации, включая барона Комуру. Способ проведения террористического акта произвел впечатление даже на видавшего виды чиновника. Начиненный самодельным динамитом автомобиль на полной скорости врезался в отель, арендованный японцами. Капитальное кирпичное здание превратилось в кучу щебня. Местная полиция установила личность диверсанта-смертника. Ан Чун Гын, корейский нелегальный иммигрант, сумевший за считанные месяцы после приезда в САСШ создать разветвленную подпольную организацию из своих соотечественников и отчасти из китайцев. Но если бы дело было только в корейцах, подданных его величества Коджона! В конце концов, японцы оккупировали Корею, держат ее императора под домашним арестом в Сеуле. Казалось бы, налицо недосмотр японской полиции, проглядевшей заговор с целью сорвать переговоры. Тамошнему начальству пора делать харакири, а к российской стороне после выражения официальных соболезнований претензий нет. Однако уцелевшие при взрыве дипломаты не только надавили на американских полицейских, но и наняли для расследования специалистов из агентства Пинкертона. Отрабатывая щедрый гонорар, опытные сыщики перетряхнули корейскую и китайскую диаспору, не поленившись расспросить даже неприметных кули. Как террорист-смертник въехал в Соединенные Штаты, установили очень быстро: Ан Чун Гын изображал слугу-китайца при богатом русском коммерсанте. Коммерсант повел себя очень странно - купил стэтсоновскую шляпу и покинул САСШ на следующие сутки после прибытия, не пытаясь заниматься какими-либо делами и не заявляя в полицию о пропаже слуги. А звали купчину - Савва Тимофеевич Морозов. Для Петра Сергеевича, съевшего собаку на жандармских играх и знавшего о связях промышленника с инсургентами, ситуация была очевидна: корейца перевербовали бомбисты. Вот только до японцев дошли совсем другие сведения - американские детективы отыскали соотечественников Ан Чун Гына, воевавших под его командованием против японцев в отряде ыйбён. Двое корейских партизан после разгрома отряда вслед за командиром ушли во Владивосток, а затем, в отличие от Ан Чун Гына, решили не связываться с российскими властями, а нанялись на американский пароход, идущий в Сан-Франциско. Скряга-капитан закрыл глаза и на расовые предрассудки, и на отсутствие документов у желтых простаков, готовых работать без жалованья, за одну кормежку. Поскитавшись по Америке, бродяги нанялись охранниками к богатому корейскому торговцу в Чикаго, промышлявшему поставками опиума. Через некоторое время в корейской диаспоре стали распространяться слухи о новой организации, ведущей борьбу с японцами. Якобы руководитель имеет чин офицера российской армии. Этот чин рос в соответствии с фантазией рассказчиков. От подпоручика до полковника. Самые безудержные оптимисты, верящие в бескорыстную помощь русского императора, считали, что "белый царь" произвел их вождя уже в генералы. Бывшим партизанам надоела спокойная жизнь в "городе ветров", защита нанимателя от местных уголовников и конкурентов казалась детскими играми после рискованных рейдов по Корее и Маньчжурии. Корейские патриоты вновь встретились со своим командиром и с энтузиазмом подключились к заговору, направленному на срыв мирных переговоров между Россией и Японией. Ан Чун Гын намекал соратникам, что действует по поручению неких влиятельных фигур в российском генштабе, которые заинтересованы в продолжении войны и нуждаются в походящем casus belli. Упоминался и штабс-капитан Песцов из разведки, некогда обеспечивавший координацию действий российской армии и бойцов ыйбён...
   Работавшие на Пинкертона опытные агенты-корейцы сумели втереться в доверие и разговорить партизан, смелых, но наивных, привыкших доверять соотечественникам. И теперь сведения о заговоре ушли заказчикам-японцам, а подпольщики оказались в американской тюрьме. Прожившие не один год в Штатах дипломаты успели оценить силу и влияние прессы. Совсем недавно американские журналисты были очарованы русским представителем Сергеем Юльевичем Витте. А теперь все газетчики с жадностью голодных псов накинулись на сенсационные сведения о коварных агентах Российской империи, нагло нарушившим нормы международного права. Правда, жители Портсмута осуждали не столько убийство Комуры, сколько уничтожение чужой собственности, то есть отеля. Кампанию, естественно, подхватили и японские газеты, наперебой требовавшие примерно наказать русских варваров. Вероятно, японские дипломаты сами не сразу поняли, какую лавину спустили и как подставили олигархов из генро. После шумной публичной кампании токийские политики просто не могли пойти на попятную, не потеряв лицо. Так что один из уцелевших при взрыве совершил обряд сеппуку совсем не случайно. Как бы ни были велики экономические проблемы Японии, в случае возобновления переговоров в ближайшее время преемники погибших дипломатов будут вынуждены требовать от России признания вины за террористический акт и максимальных уступок - фактически, безоговорочной капитуляции. Возвращение к нормальной дипломатии возможно очень нескоро, когда улягутся страсти. Значит, противостоящие армии пока останутся в окопах на берегах Уссури, в то время, когда в центральных губерниях полыхают крестьянские восстания, а красная Москва фактически перестала быть частью империи. За последний месяц инсургенты уничтожили или принудили сдаться остававшиеся в первопрестольной воинские части. Говорят, многие солдаты наплевали на присягу и добровольно перешли на сторону революционеров. Ростовский полк - почти в полном составе. "Красная гвардия" просто сметает своими "метелками" любую оборону и открывают дорогу бунтовщикам с обычными винтовками и ручными гранатами. Удачное название придумали московские рабочие-социалисты для новых автоматических ружей, нечего сказать. Единственное средство против "метелок" - пулеметы, но их слишком мало, на каждую крышу не поставишь.
   А из Парижа нажимают кредиторы, взывают к союзническому долгу. Увяз премьер Делькассе в разгорающемся конфликте с Германией. Возмущенный германской аннексией в Марокко, устраивает разносы генералам и адмиралам, рассылает ноты протеста. На рейде Танжера новейший германский крейсер "Гамбург" одним залпом потопил французскую канонерку "Десиде". После этого французские колониальные войска вторглись в Марокко из Алжира. Германцы перебрасывают подкрепления из метрополии, транспорты с войсками разгружаются в Танжере и Касабланке. Атласские горы стали ареной многочисленных кровопролитных стычек. Каменистые пустоши на краю Сахары ничем не хуже гаоляновых полей Маньчжурии. В тылу против французских властей взбунтовались поддерживаемые немцами риффские племена - чем не хунхузы? В Германии и Франции полным ходом идет мобилизация, по Парижу развешаны плакаты "Вперед на Страсбург!", "Вперед на Берлин!", "Эльзас снова будет французским!". Выступая в парламенте, Делькассе призвал кровью смыть позор Седана. По слухам французские агенты скупают новейшие образцы оружия, не брезгуя обращаться помимо солидных фирм к изобретателям-одиночкам. У русского ученого-эмигранта в Женеве заполучили некий аппарат для электрической передачи энергии взрыва. Знаменитый серб Никола Тесла неожиданно для окружающих решил перебраться из САСШ во Францию и перевезти всё оборудование из уорденклиффской лаборатории. Вооруженные вполне традиционными винтовками зуавы готовятся возвращать Эльзас. Немцы стягивают войска на французскую и бельгийскую границу. Кайзер Вильгельм постоянно советуется со стариком Шлиффеном. Европа стремительно втягивается в новую большую войну, обещающую быть несравнимо кровопролитнее франко-прусской, русско-турецкой или даже нынешней русско-японской...
   Нет, все-таки надо срочно решать московский вопрос. Кошелев читал экономические обзоры и понимал, что европейская война разрушит привычные торговые связи. В любом случае - ввяжется ли в нее Россия или нет. Спекулянты наживутся, а простой народ обеднеет еще сильнее, чем не преминут воспользоваться бунтовщики. Нужно нанести быстрый удар по Москве превосходящими силами, а не надеяться взять красную столицу измором, теряя драгоценное время. Проблема в том, что на немедленной карательной экспедиции настаивает Никитин, предлагая испытать в бою блиндированные автомобили системы "Накашидзе-Шаррон". В случае успеха лавры достанутся председателю православного союза, а возможную неудачу всегда можно списать на непосредственных исполнителей. Петр Сергеевич не хотел укреплять влияние своего бывшего протеже, но не хотел и падения монархии...
  
   Очередное появление Распутина в Зимнем дворце фурора не произвело. Еще один визит чудотворца и борца за православную духовность, заговаривающего кровь цесаревичу. После ритуальных заклинаний о нисхождении божественной благодати Распутин и Кошелев прошли к императрице. Александра Федоровна вела непринужденную светскую беседу с неприметным гвардейским полковником. Этого офицера, Георгия Александровича Мина, Кошелев несколько дней назад сам рекомендовал ее величеству в качестве специалиста по борьбе с забастовщиками и повстанцами.
   - Вижу, вижу свет небесный! - заблажил Распутин. - Ангел спустился с небес и вручил невидимый меч сему православному воину. Аки Георгий Победоносец, сокрушит он нечестивцев и освободит Москву первопрестольную от сил сатанинских. А тебе, матушка, скоро большое облегчение приключится.
   Императрица перекрестилась, бормоча слова молитвы. Затем сказала с легким немецким акцентом:
   - Благодарю вас, господа. Я непременно передам государю пожелания относительно руководства московской экспедицией. Полагаю, что опыт Георгия Александровича в разгроме петербургских бунтовщиков окажется весьма полезным и в Москве.
   - Мои семеновцы наголову разгромили инсургентов, сторонников так называемого совета рабочих депутатов, - заявил Мин. - Но, к сожалению, приданные жандармы оказались не на высоте. Так и не сумели взять главаря рабочих Троцкого и его ближайших помощников. Арестован только некий Хрусталев, он же Носарь, но это фигура не самая важная. Поэтому я буду настаивать на строгом единоначалии. Жандармы, если они будут прикомандированы к полку, должны подчиняться исключительно полковому командиру, а не столичным чиновникам.
   - Вы получите самые широкие полномочия. Кроме жандармов, в вашем распоряжении будут ратники православного союза. Его величество издаст соответствующий указ в ближайшее время.
   Александра Федоровна жестом дала понять, что аудиенция окончена. Кошелев догадывался: полковник Мин не был в восторге от новых подчиненных - фактически, почти не обученных штафирок. Но дареному коню в зубы не смотрят. А, судя по докладам сотрудников секретного отдела православного союза, Мин страстно мечтает о генеральском чине и ради него пойдет на всё. Николай Александрович после московских событий находится в прострации и не будет возражать против рекомендаций супруги. Главное, чтобы Георгий Александрович почувствовал себя обязанным не Никитину, а Кошелеву...
  
   Извергая клубы черного дыма, паровоз тянул тяжело груженые вагоны по насыпи, рассекающей заснеженные поля. Эшелон лейб-гвардии Семеновского полка. На открытых платформах - три броневика системы Накашидзе. Узнав в последний момент о подготовке карательной экспедиции, Никитин все-таки настоял на посылку в Москву бронетехники. При удачном исходе экспедиции Василий Степанович сможет приписать успех себе, но при неудаче постарается свалить вину на Мина.
   Позади осталось Бологое. Поезд пересек мост над замерзшей речкой. Никто из разглядывавших заснеженные окрестности солдат и офицеров не заметил мужчину в странном белом балахоне с увесистым фанерным ящиком в руках.
   Человек в маскхалате повернул верньер настройки частоты и включил передатчик. Перед паровозом взметнулся столб огня. Взрыв установленного заранее радиофугаса разорвал рельсы. Соскочивший в образовавшуюся выемку паровоз перевернулся. Тендер и вагоны заскользили под откос, наползая друг на друга. Металл сминался, доски трещали, люди и лошади превращались в фарш...
   Кошелев с трудом пришел в себя. Перед глазами плыли цветные круги, в ушах звенело. Черт дернул настоять на личном участии в карательной экспедиции! Авторитет зарабатывать. Пригодится этот авторитет покойнику, нечего сказать. Напишут некролог в возвышенных выражениях, государь пришлет телеграмму с соболезнованиями. И полковник Мин вряд ли станет генералом - валяется с окровавленной головой. Но делать нечего, dum spiro spero, как любил выражаться знакомый преподаватель-латинист. Петр Сергеевич начал пробираться к выходу из лежащего на боку штабного вагона, осторожно придерживая поврежденную руку.
   Звон в ушах уменьшился, Кошелев начал различать частые хлопки выстрелов. Солдаты из наименее пострадавших вагонов под командованием своих офицеров и унтеров сумели добраться до винтовок и занять круговую оборону от неизвестного противника. Из леса выбежали бородатые мужики, вооруженные кто ружьями, а кто - просто вилами или косами. Бунтовщики старались как можно быстрее пересечь открытое пространство между темным ельником и железной дорогой. Залп из трехлинеек изрядно проредил ряды атакующих, часть крестьян в панике бестолково заметалась, но наиболее упорные прорвались к разбитому эшелону. Один из инсургентов швырнул в сторону семеновцев бомбу-македонку. Взрывом разметало доски от обшивки вагона.
   Кошелев понимал, что сохранивших боеспособность гвардейцев слишком мало, чтобы отбиться от разъяренных бунтовщиков. Задавят массой, и лучшая боевая выучка профессиональных военных не поможет. Зато в соседнем вагоне должен быть пулемет системы Максима. Лучше рискнуть, чем, лежа среди разбросанных штабных бумаг, дожидаться визита рассерженных крестьян с вилами. Петр Сергеевич одним прыжком выскочил через разбитое окно и, пригибаясь, побежал вдоль поезда. Над головой просвистели пули, но полуоткрытая дверь вагона была рядом. Из всей пулеметной команды на ногах держался единственный унтер-офицер. Он пытался развернуть пулемет, но неуклюжий лафет не поддавался.
   - Ваше высокоблагородие, подсобите поворотить энту хреновину.
   Кошелева покоробило от такой просьбы нижестоящего, даже не офицера, но благоразумие взяло верх над спесью. Здоровой рукой Кошелев ухватился за лафет, и, получив такую помощь, пулеметчик наконец справился с оружием. Пулеметные очереди с близкого расстояния скосили десятки бунтовщиков.
   Петр Сергеевич вытянул новую ленту из ящика и подал ее пулеметчику взамен опустевшей. В этот момент шинель унтера вспыхнула. Затем разом обуглилась голова. Сразу на память пришли доклады про таинственные лучи смерти инсургентов. Впрочем, по слухам недавно похожую штуку французы применили на германском фронте под Мецем. Невидимые лучи с французского дирижабля подожгли ящики с артиллерийскими снарядами, нанесли немалый урон немецкой кавалерии. По Петербургу ходили анекдоты про "жареную конину по-французски". Как бы самому не превратиться в пережаренное мясо... В хвосте поезда одна из платформ с броневиками осталась на рельсах. Рядом, несмотря на обстрел, под прикрытием бронированного корпуса суетились солдаты, пытаясь установить мостки для съезда тяжелой машины.
   Вот он, шанс на спасение! Где ползком, зарываясь в снег, где короткими перебежками Кошелев добрался до платформы.
   - ...раз, два - взяли! Ах, ты, зараза!
   Солдаты под командованием угрюмого широкоплечего капитана наконец спустили броневик по склону насыпи и вывели его на относительно ровный участок. Механик, бывший моряк, судя по многоэтажному мату, завел мотор с помощью кривой ручки. Расталкивая рядовых, Петр Сергеевич пролез в приоткрытую бронированную дверцу вслед за капитаном. Тот невнятно выругался по-грузински, но, увидев мундир Кошелева, предпочел замолчать.
   Капитан, князь Михаил Накашидзе, успел повоевать на японском фронте и не слишком жаловал тыловиков, получивших высокие чины путем придворных и жандармских интриг. Однако субординация взяла верх. Когда механик влез в машину и занял место за пулеметом, Накашидзе без открытых возражений выслушал приказ штабного офицера Кошелева. "Прорываться по тракту любой ценой".
   Капитан газанул, мотор взревел, и броневик выкатился на открытое пространство. Очередь из пулемета скосила повстанцев, прорвавшихся к поезду. Остававшиеся в вагонах солдаты приободрились, усилили огонь из винтовок. Петр Сергеевич, осторожно разглядывавший поле боя через смотровую щель в бронированной дверце, перевел дух. Но нестерпимый в тесной кабине бронемашины грохот "максима" быстро прекратился.
   - Петренко, мать твою, почему не стреляешь! - раздраженно крикнул Накашидзе, обращаясь к механику. - Социалистов жалеешь?
   - Так это, ваше благородие, патронов больше нет. Сами же приказали заправить в пулеметы по одной ленте, а ящики с остальными боеприпасами сложить в другом вагоне, чтоб не перегружать рессоры.
   Пули с мерзким звуком рикошетили от тонкой брони. Накашидзе гнал тяжелую машину по узкой лесной дороге.
   - Ничего, князь, доберемся до Бологого - попросим помощи у тамошнего гарнизона и отделения православного союза, - сказал Кошелев, пытаясь продемонстрировать хладнокровие. - Зажмем инсургентов с двух сторон.
   - Не считайте врага глупее себя! - рявкнул Накашидзе, с трудом продолжая удерживать руль. - Если социалисты не уничтожат наших в течении часа, они просто отступят. Всё зависит от наличия у противника резервов. Помню, под Ляояном...
   Князь-изобретатель начал было рассказ про свои военные приключения, подтолкнувшие его к созданию блиндированного автомобиля, но вскоре замолчал. Слишком много сил отнимало управление тяжелой машиной на обледенелой дороге, укатанной многочисленными крестьянскими санями.
  
   В Бологом Кошелева ждал неприятный сюрприз: местное военное начальство отказывалось принять меры без прямого приказа из Петербурга, а документы от руководства православного союза большого впечатления не производили. Мордастый казачий полковник прямо заявил взмыленному визитеру:
   - Милостивый государь, мне приказали охранять железную дорогу и обеспечивать ее бесперебойную работу. А ваши интриги меня не касаются. Не могу выделить ни единого человека.
   - Этот бардак вы называете бесперебойной работой! - вспылил Кошелев, забыв о сдержанности, казалось бы ставшей частью натуры за годы дипломатической и придворной службы. - У вас под носом взорвали воинский эшелон, бандиты возможно уже уничтожили два гвардейских батальона, а вам и дела нет! Уж не социалист ли вы?
  
   После долгих препирательств, завуалированных и вполне прямых угроз Кошелев добился помощи в виде казачьей сотни под командованием немолодого есаула. Видимо, казачий полковник решил не дразнить гусей и отвязаться от настырного столичного гостя, отправив с ним наименее боеспособную часть войск. Дескать, на тебе убоже, что мне негоже. Но лучше что-то, чем ничего. Впрочем, казакам в бой вступать не пришлось. Рядом с разбитыми вагонами повстанцев не осталось. Только множество трупов - в мундирах и в тулупах вперемешку - лежали на окровавленном снегу, похожие издали на кучи разноцветного тряпья. Из опрокинутых теплушек доносились стоны раненых.
   - Ваше высокоблагородие, что ж это творится? - проворчал, выбираясь из вагона, унтер с разбитым лицом. - Опять подмога подоспела к шапочному разбору, а бунтовщики спокойно ретировались.
   - Куда? - спросил есаул, проглотив непочтительный тон семеновца.
   - На кудыкину гору! В лес, а там - черт их разберет!
   Есаул приказал двум казакам, опытным разведчикам, выследить противника, благо снег пока не успел замести лесные тропы. Впрочем, толпа пленных вытопчет такой след, что и слепой заметит.
   - Погодите, ваше высокоблагородие! Второй атаман разбойников сказал, что перебьет всех пленных, если заметит погоню. Так, мол, и передайте царским сатрапам.
   - Как это второй атаман? - спросил Кошелев. - У инсургентов, что ли, не один командир?
   - У них, кажись, не только два командира, но и две банды получаются. Первый атаман, который вроде за главного, хоть и молодой, командует городскими - мастеровыми да студентами. Этот барин точно жид и социалист. А у второго, что постарше, в подчинении рыл раза в три больше, но лишь деревенских мужиков. Да и сам он, по манерам видать, отставной унтер из крестьян. Продал, подлец, жидам веру, царя и отечество. Зверь настоящий! Когда патроны стали заканчиваться, наши начали руки вверх поднимать. А потом услышали крики. Оказалось, мужики режут офицеров на куски, вспарывают животы и вытягивают кишки. Я, слава богу, тогда затихарился, мертвым прикинулся.
   "Как древние викинги во время набега на мирное селение", - подумал Петр Сергеевич, пытаясь отогнать тошноту и вспоминая гимназические уроки истории.
   - Видно, эти мужики из Нееловки, - вставил есаул. - Там мои казачки на прошлой неделе слегка пошалили.
   Кошелев представлял, что такое казачьи "шалости". По линии православного союза он получал крестьянские челобитные. Крестьяне из охваченных беспорядками губерний жаловались на поголовные порки, насилия над женщинами, да и частые бессудные убийства. Казаки-каратели при умиротворении бунтующих уездов обычно не утруждались поиском конкретных виновных, а расправлялись с целыми деревнями. Стала понятной причина отговорок полковника - он предпочитал, чтобы последствия действий его подчиненных расхлебывали другие. Так ведь не расхлебаешь. Налицо цугцванг, как выражаются господа шахматисты, или, говоря по-русски, как ни кинь - всё клин. Прикажешь карателям действовать в рамках закона - мужички сочтут это за слабость и еще больше обнаглеют. Остается только продолжать жестоко давить крестьянские бунты и надеяться, что у правительства сил больше. Наивные люди, эти господа революционеры - хотят освободить русский народ от царской власти. Не понимают, какого зверя собираются спустить с цепи.
   - Первый атаман, - продолжил семеновец, - тогда тоже услышал и на второго накричал матом. Мол, недостойно бойцам революции пытать пленных. А когда второй послал его по матушке, просто направил на него какую-то штуку. На винтовку не очень похоже, но урод явно струхнул. Вроде как раз из этой хреновины нескольких солдат сожгли в пепел. Так что наших раненых инсургенты просто оставили у вагонов, а здоровых пленных увели с собой. И два броневика, которые опрокинулись при крушении, подняли и угнали.
  
   Слушая раненого семеновца, Кошелев не сразу заметил, что казаки-разведчики скрылись из поля зрения. Есаул свой приказ о выслеживании отходящих инсургентов не отменил, поэтому казаки все-таки отправились в путь, несмотря на полученные предупреждения. Наконец один из разведчиков вернулся. Без папахи, голова замотана рваным башлыком. Из сбивчивого доклада следовало, что бунтовщики сделали небольшой крюк по лесному тракту и вышли к полустанку. Там на путях уже стоял пассажирский поезд. Пленных загнали в вагоны. Захваченные броневики погрузили на прицепленные платформы. Поезд тронулся в сторону Москвы, раздался громкий треск. К последнему вагону был прикреплен огромный железный плуг, цепляющий и ломающий шпалы. Рельсы скручивались в гигантские штопоры. Пытаясь получше рассмотреть противника, молодой казак неосторожно вышел на открытое место и упал, сраженный невидимым тепловым лучом. Одежда моментально вспыхнула. В открытом окне хвостового вагона мелькнул латунный корпус лучемета. Второй разведчик предпочел не искушать судьбу и поспешил вернуться к своим. Спеша, казак не выбирал дороги и ломился через заросли орешника, как перепуганный лось.
  
   Кошелев сразу обратил внимание на слова разведчика про плуг для уничтожения железнодорожных путей. Стало ясно, что теперь бунтовщиков не догнать. Можно сравнительно быстро восстановить разрушенный мост, заменить сотню саженей рельсов. Но заново проложить хотя бы несколько верст - на это уйдут недели. Проще пройти к первопрестольной пешим маршем мимо бунтующих деревень. А тем временем красная Москва успеет подготовиться к обороне. И крестьяне в пока еще спокойных уездах глядят волками, того гляди тоже начнут бунтовать. Весь план подавления восстания строился на быстрой переброске гвардейского полка из Санкт-Петербурга по железной дороге. Теперь семеновцы разгромлены, два броневика из трех захвачены противником, а привлекать другие воинские части в ближайшее время можно только по принципу тришкина кафтана. Придется штабным напрячься снова...
  
   В салон-вагоне идущего в сторону Москвы поезда сидели двое. Командир отряда питерских красногвардейцев Лев Давидович Троцкий проверил аккумуляторы и включил рацию. После того, как бойцы подняли плуг-шпалоломатель, заглушавший разговоры грохот прекратился. Отставной унтер Ферапонтыч, он же крестьянский атаман батька Иван, поправил на зипуне медаль, полученную еще за турецкую кампанию, и недоверчиво посмотрел на установку.
   - Не верится мне, Давыдыч, что через этот ящик мы с Москвой отсель поговорим.
   - Сейчас увидите, вернее, услышите сами.
   Лампы нагрелись, и Троцкий вызвал Ма Ян. Кореянка обрадовалась, услышав о разгроме семеновцев, но не одобрила расправ над пленными, устроенных крестьянами.
   - Лев Давидович, вы правильно сделали, остановив бесполезное зверство. Пусть лучше бывшие царские солдаты потрудятся на строительстве подмосковных укрепрайонов.
   - У нас в селе царевы казаки всех мужиков перепороли и девок попортили, - угрюмо буркнул Ферапонтыч. - Как же не выдергивать кишки воякам?
   - Приезжайте в Москву, товарищ, ждем на съезде Советов, - с очаровательным акцентом сказала Ма Ян, не желая подчеркивать разногласия между союзниками. - Там и обсудим, как лучше обращаться с пленными и как лучше жизнь налаживать. А для питерских рабочих-красногвардейцев дел полно. Будем вместе организовывать Красную Армию Российской Социалистической Республики.
  
   Глава 18. Пути-дороги
   Лев Троцкий сидел за столом в квартире на Пресне, пил крепкий чай из самовара и рассказывал друзьям историю своего путешествия из Петербурга в Москву. "Анабазиса", как иронично выразился молодой революционер. Благодаря наблюдателям с радиостанциями питерским красногвардейцам удалось избежать разгрома в открытом сражении с карателями или вынужденной капитуляции перед превосходящими силами. Пока в рабочих кварталах шли повальные обыски, революционеры на лыжах преодолели леса и замерзшие болота и вышли в районы, охваченные крестьянским восстанием. Около Тосно отряд столкнулся с казачьей сотней, но Лев лазерным лучом сжег офицеров, а плотный огонь из автоматов обратил в бегство уцелевших вояк. В Тверской губернии питерские повстанцы соединились с крестьянским партизанским отрядом Ферапонтыча, последние месяцы успешно уничтожившего исправников, становых приставов, а заодно и простых полицейских урядников в нескольких соседних уездах. Мужики взбунтовались после того, как на петицию с требованием земельного передела и отмены выкупных платежей власти ответили казачьим карательным рейдом. Теперь в деревнях к казакам относились, как к исчадиям ада, хуже, чем к обычным разбойникам и конокрадам. Поэтому к питерским рабочим-социалистам, истреблявших ненавистных врагов своим чудо-оружием, крестьяне поначалу отнеслись весьма дружелюбно. Да и внимание деревенских красоток пришлось по душе многим молодым красногвардейцам. Но постепенно в отношениях с крестьянами появился холодок. Хотя рабочие-революционеры не были толстовцами и с вооруженными врагами расправлялись без лишних душевных терзаний, жестокие развлечения мужиков восторга у питерцев не вызывали. В свою очередь деревенские стали свысока смотреть на столичных чистоплюев, неспособных даже нарезать ремней из спины удачно подвернувшегося казака или для смеха забить пленному в задний проход хорошо заточенный кол.
   Радиограмма об отправке карательной экспедиции в Москву, посланная оставшимися в Петербурге подпольщиками, оказалась хорошим поводом для преодоления наметившегося раскола. Хотя мужики ворчали, не желая рисковать в атаке на поезд с семеновцами, не угрожавшими их деревням, Ферапонтыч рассудил здраво: если гвардейцы захватят революционную Москву, конец крестьянской вольницы будет всего лишь вопросом времени. Да и поживиться трофеями тоже неплохо.
   Предложенный Львом план операции удалось выполнить, несмотря на неизбежные накладки. Умельцы с Обуховского завода сделали плуг-шпалоломатель.
   Теперь крестьянские вожаки вместе с рабочими-красногвардейцами прибыли в красную Москву. Предстоит съезд Советов, призванный формально объединить вновь созданные в разных регионах структуры революционной власти. В противостоянии с царским правительством в Санкт-Петербурге едины все социалистические силы - и большевики, и меньшевики, и эсеры. Даже часть умеренных либералов сочувствует борьбе, правда больше на словах. Но как сохранить единство, когда романтика революции сменится прозой жизни, с закулисными интригами и дичайшими экономическими проблемами?
   Ма Ян отодвинула чашки и положила на стол лист бумаги с текстом последней радиограммы из Женевы.
   - Товарищ Ленин намерен в ближайшее время вернуться в Россию. Но есть огромный риск. Время военное - во всех европейских странах повальная шпиономания.
   - Но ведь царское правительство официально держит нейтралитет, похерив прошлые соглашения, - заметил Ростислав. - Мы тем более не склонны влезать в империалистическую бойню. Какие претензии могут быть к русским политэмигрантам?
   - Не все так просто, - возразила мужу Ма Ян. - Петербургские дипломаты - не идиоты. Они всеми силами доказывают французским властям и общественному мнению, что Российская империя не вступает в войну на стороне франко-британского блока исключительно по вине революционеров. С другой стороны, похоже, что кайзер никак не рассчитывал воевать с Англией. Поэтому вмешательство Лондона стало весьма неприятным сюрпризом. Это при том, что единственный союзник Германии - Австро-Венгрия - реальной помощи не оказывает. Австрийцы просто пользуются ситуацией, чтобы усилить влияние на Балканах. Что остается Вильгельму - искать шпионов среди революционеров, валить на них все неудачи и пытаться перетянуть на свою сторону оставшихся нейтралов. Но у турок и итальянцев свой конфликт. Италия претендует на Ливию и ради этой цели пойдет на любой союз. При этом жизни наших товарищей могут стать разменной монетой в политических играх.
   - Так что же получается, из Женевы ехать одинаково опасно и через Францию, и через Германию, и через Италию? - недоуменно спросила Ольга, продолжая отхлебывать остывший чай.
   - Я так полагаю, проблема в надежных документах, - сказал Андрей. - По решению Московского Совета рабочих депутатов в городе интернированы замешанные в контрреволюционной деятельности представители буржуазии, в том числе иностранцы. Кроме того, кое-кто из иностранцев стал случайной жертвой уличных боев и бандитских налетов. Таким образом, в наших руках имеется некоторое количество подлинных паспортов разных европейских государств, а также Североамериканских Соединенных Штатов. Поскольку дипломаты из консульств эвакуировались в Петербург в самом начале восстания, достоверные сведения про большинство владельцев упомянутых документов далеко из Москвы не ушли. Если сумеем переправить эти бумаги в Женеву, то наши товарищи выберутся без чрезмерного риска. С британскими паспортами - через Францию и Швецию. Или с австрийскими - через Германию. Думаю, последний вариант предпочтительнее: не многие эмигранты свободно владеют разговорным английским, зато немецким - почти все. Акцент можно объяснить чешским, далматинским или венгерским происхождением.
   - В общем, в Женеву опять придется ехать мне, - заявил Ростислав. - Другого выхода нет, остальные товарищи засвечены куда сильнее. Вряд ли охранка широко оповестила иностранные спецслужбы о подозрениях в адрес некоего британского подданного доктора Вильямса. А я попытаюсь еще организовать вывоз из Швейцарии лабораторного оборудования и станков для производства радиоламп, автоматов и лучеметов. Если получится, конечно.
   Физик шутливо постучал пальцами по столу.
   - Слава, тебе всё равно может потребоваться силовая поддержка, - обеспокоенно сказала Ма Ян, очевидно, понимавшая, что удержать мужа от новой авантюры нереально. - Мне стало известно, что вчера до Москвы добрался товарищ Коба, неплохо показавший себя в Хотькове. Пусть он возьмет трех-четырех бойцов с оружием.
   - Ага, пусть еще миномет с собой захватит, с полным боекомплектом, - ехидно заметила Ольга. - Нет, ехать всей компанией - испортить всё дело. Лучше нашим эмиссарам путешествовать поодиночке. Никакого оружия, кроме разве что обычных легальных браунингов. В Женеве оружие найдется в лаборатории у Михаила Михайловича.
  
   На вокзальную площадь Корнавэн в Женеве вышел высокий англичанин, кутающийся в длинный плащ-макинтош. Из багажа имелся лишь маленький саквояж. Вроде бы весна не за горами, но зимняя погода на берегах Лемана неустойчива, оттепель сменилась пронизывающим западным ветром и мокрым снегом. Доктор Вильямс (он же Ростислав Вельяминов, он же товарищ Вельский) сейчас походил на Василия Ливанова в роли Шерлока Холмса. Ученый с неудовольствием вспоминал паспортный контроль на швейцарской границе. Европейская война повлияла и на нейтральную Швейцарию: пустая формальность превратилась в настоящий контроль. Пограничники только что не обнюхали британский паспорт. Однако изделие пройдохи-голландца не подвело - наконец долгая дорога вокруг Европы закончилась. Сначала - ночной переход через линию фронта под Александровым, потом - на товарных поездах под видом кочегара по контролируемой царским правительством территории. Запомнилось в качестве экстрима и путешествие из Финляндии в Швецию по тонкому ненадежному льду Ботнического залива в компании проводника - неразговорчивого финна-контрабандиста. Даже путешествие на шведском пассажирском пароходе из Тронхейма в Брест оказалось весьма неординарным. Норвегия вопреки ожиданиям так и не отделилась от Швеции - в условиях идущей по соседству войны в стортинге верх взяли сторонники компромисса со Стокгольмом. Германский флот блокировал датские проливы, в Ла-Манше стояли минные заграждения, поэтому направлявшиеся во Францию скандинавские суда делали крюк к северу от шотландского побережья. По слухам, немецкие рейдеры в открытую нарушали обычаи войны, атакуя суда под флагами нейтральных государств. Поговаривали и о практическом применении подводных лодок, недавно принятых на вооружении флотом Германской империи.
   Тем не менее, Ростиславу Вельяминову повезло - в море единственной неприятностью оказались долгие зимние шторма и вызванная ими качка. Во Франции к "британскому союзнику" отнеслись благожелательно, лишь в купе поезда чересчур экспансивный попутчик из породы пикейных жилетов надоедал доморощенными рассуждениями о ситуации на Эльзасском фронте.
   Теперь Ростислав искал ресторан "Генерал Дюфур" на северной окраине Женевы. Район не самый презентабельный, напоминающий гостю из будущего скорее бомбейские трущобы, нежели цивилизованный европейский город. Ресторан оказался заурядным трактиром, несмотря на громкое имя на вывеске. Среди посетителей преобладала приблатненная публика - на таких субъектов физик насмотрелся в Москве девяностых. Место не слишком безопасное для иностранца, но пока местная шпана не рисковала связываться с рослым гостем, похожим на циркового гимнаста.
   Заказав бутылку дешевого красного вина и пирог с сыром, ученый ждал. К столику попробовала подсесть накрашенная девица вполне определенной профессии, но отшатнулась, встретившись взглядом с физиком. Когда бутылка с вином опустела почти наполовину, к Ростиславу, чуть прихрамывая, подошел оборванец, похожий на итальянского сезонного рабочего.
   - Здравствуйте, товарищ Вельский, - сказал он по-русски с заметным кавказским акцентом. В Москве двадцать первого века обладатель такого выговора наверняка бы получал по морде то от скинов, то от полицаев. - Камо скоро будет.
   - Здравствуйте, Коба! Вы давно в Женеве?
   Паролей не требовалось, весь расчет строился на личном знакомстве.
   - Мы с Камо только позавчера добрались. В Берлине пришлось задержаться из-за германской полиции. Понимаете, там повсюду ищут французских шпионов. Какое-то помешательство на почве шпиономании. Если бы товарищ Либкнехт не помог с адвокатом, мы до сих пор отдыхали бы в Моабите.
   Ростислав сдержал улыбку. Здешняя полицейская суета не дотягивала даже до уровня антитеррористических мер во вполне мирном двадцать первом веке. Забавно, Сталин сетует на шпиономанию. Вот бы его в ежовский подвал года эдак тридцать седьмого... Ладно, предотвращать возникновение культа личности - неважно чьей - дело будущего. Пока надо решать текущие задачи. Физик помнил из книг по истории революции, что в экспроприациях непосредственным исполнителем обычно был Камо, он же Симон Тер-Петросян, но планированием занимался Сталин. Собственно, он, работая репетитором юного гимназиста Симона, и привлек своего ученика к нелегальной деятельности. Посему обговаривать принципиальные вопросы требовалось именно с Иосифом.
   - Товарищ Коба, нам сейчас надо решить две проблемы. Во-первых, как обеспечить проезд в Россию товарищей, чересчур известных полиции. Во-вторых, как провезти готовое оружие, детали пистолет-пулеметов, катодные лампы и прецизионные станки из мастерских.
   - Какой смысл тащить через границы барахло? Надо взять только оружие! - отмахнулся Сталин. Не проще ли раздобыть всё нужное в России?
   - Не проще. Точнее, такое оборудование там в принципе раздобыть невозможно. А нам нужно не только использовать готовые автоматы и лучеметы, но и производить их самим. И откладывать перевозку до лучших времен нельзя - идет война, пока власти нейтральной Швейцарии смотрят сквозь пальцы на экспорт стратегических материалов, но долго ли продлится такой либерализм?
   - Ладно, надо так надо, - согласился грузинский революционер. - Но груз получится много объемистее и тяжелее, чем обычная партия нелегальщины. В чемоданах с двойным дном не провезти.
   - Всё упирается в бумаги, - сказал Ростислав. - Нужны надежные паспорта нейтральных государств для людей и сопроводительные документы на груз. У меня есть доверенности на ведение дел от нескольких фирм из Стокгольма, Вены и Константинополя, контролируемых социал-демократами. По прошлому разу я помню, что и среди женевских коммерсантов есть люди, сочувствующие нашему движению. Так что сделаем контракт и оформим груз как, например, оборудование для хлопкоперерабатывающего завода в Ташкенте.
   - Вы полагаете, что сумеете провезти груз через все таможни? - недоверчиво спросил Джугашвили.
   - Не уверен. Поэтому будет лучше разделить груз на несколько партий и отправить разными маршрутами. Ящики с уникальным оборудованием заминировать, благо таможенники пока не додумались искать взрывчатку с собаками.
   К столику подошел молодой человек в дешевом поношенном костюме. Сталин поприветствовал товарища жестом. Камо подсел к беседующим революционерам. Речь сразу пошла о паспортах для возвращающихся в Россию эмигрантов. Ростислав заявил:
   - Надо в ближайшие день-два опросить товарищей и определить список необходимых документов. К сожалению, захваченных в Москве иностранных паспортов на всех товарищей не хватит. Нужно делать бумаги здесь. В принципе, это - вопрос времени и денег. Честно говоря, не уверен, хватит ли на всё средств, выданных нам в Москве. Надеюсь, что поможет Филиппов.
   - Совет выдал столько, сколько возможно, - с сожалением в голосе сказал Сталин.
   - А что если устроить экс? - предложил Камо. - Тут банков, швейцарских и иностранных, как кинто на тифлисском базаре. Иду по улицам - "Креди Сюис", "Креди Лионе" и еще черт знает, какой кредит. Возьмем кредит на нужды революции при помощи нагана...
  
   Знакомый голландец продемонстрировал деловую хватку. Не показывая ни малейшего удивления при появлении доктора Вильямса, он сразу дал понять, что в виду военного времени качественные документы - товар недешевый. Ростислав торговался упорно и азартно, вспомнив свои путешествия по Индии, Китаю и Египту, диалоги с тамошними торговцами. Однако имеющихся денег хватило только на задаток ушлому умельцу. За полтора месяца требовалось раздобыть основную сумму.
  
   Визит в мастерскую в Куантрене разочаровал физика. Филиппов, как и другие эмигранты-революционеры, рвался в красную Москву, но на просьбу о финансовой помощи скептически покачал головой.
   - Наличностью я, разумеется, помогу. Беда в том, что наличности этой кот наплакал. Две-три тысячи франков золотом постараюсь наскрести. Но основные средства вложены в производство лучеметов. Кстати, еще надо будет продумать, как скрыть вывоз оборудования из мастерских от французских представителей.
   - Составим график производства и поставок, - предложил Ростислав. - Думаю, что при должной организации мы сможем упаковать и отправить основную часть станков заранее, до передачи последней партии излучателей представителям заказчика. Но несколько лучеметов в рабочем состоянии, с запасом расходуемых материалов, надо оставить себе помимо тех, что повезем в Россию в разобранном виде...
   - Надо будет отправить в Москву еще одну новинку, - Филиппов замялся. - Сделал втайне от французов. Катодный преобразователь F-лучей.
   Слушая воодушевленные, но путаные объяснения Михаила Михайловича и разглядывая странное нагромождение высоковольтных катушек Румкорфа, вакуумных трубок и блестящих линз, Ростислав приходил в полное изумление. Перед ним был неуклюжий, неэкономичный, но все-таки работающий прибор ночного видения с тускло светящимся зеленоватым люминесцентным экраном.
  
   План операции революционеры разрабатывали в подсобке мастерской в Куантрене. На верстаке лежала большая карта Женевы и пригородов с отмеченными отделениями наиболее интересных банков и возможными путями отхода. Вспомнив известный по книгам исторический эпизод, когда экспроприированные деньги революционерам пришлось просто сжечь, Ростислав убеждал товарищей брать не купюры, номера которых могли быть записаны в банковских документах, а исключительно золотые монеты. Камо взялся организовать наблюдение за перспективными объектами, Филиппов согласился нанять автомобиль, якобы для нужд фирмы. Коба во время обсуждений предпочитал отмалчиваться, прислушиваясь к товарищам-спорщикам.
   Постепенно выбор сужался. Отпали и серьезные учреждения, специализирующиеся на операциях с ценными бумагами, и мелкие ссудные кассы. Зато внимание привлек городской банк Женевы, расположенный на берегу озера, недалеко от кантонального полицейского управления. По данным наблюдателей, в последнее время в охраняемых каретах к банку привозили компактные, но очень тяжелые опечатанные мешки. Хорошо знающие французский язык социалисты прислушивались к пьяной болтовне подгулявших клерков. А в куантренских мастерских Филиппова накапливались новые изделия...
  
   Весенние ночи в Женеве прохладны. Промозглый ветер гонит волны на озере, раскачивает редкие рыбацкие лодки. Тарахтящий на набережной автомобиль привлек внимание лишь немногих припозднившихся прохожих. В темном салоне Филиппов склонился над мерцающим экраном. В центре стекла был нарисован крест. По совету Ростислава Михаил Михайлович совместил объектив ноктовизора и выходное окно лучемета, установив аппаратуру на поворотной турели. Теперь безлунной ночью революционеры могли проверить справедливость пословицы "в стране слепых и кривой - король".
   Ростислав посмотрел на циферблат своего брегета. Светящиеся стрелки показывали половину первого. Сейчас всё начнется... Перед самым закрытием банка внимание служащих привлек эксцентричный посетитель. Богатый турецкий коммерсант Фарук - так он представился - долго и упорно обсуждал инвестиционную политику женевских банкиров. Управляющий надеялся на нового богатого клиента, но турок хлопнул дверью, заявив на прощание, что деятельность банка неугодна аллаху. Камо сыграл свою роль блестяще, на уровне лучших актеров европейских театров. Одуревшие от восточного красноречия клерки не обратили внимания на забытый под столом сверток.
   Теперь таймер химической бомбы отсчитывал последние секунды. Наконец сработал пиропатрон, и облако фосгена заполнило здание. Отрава не слишком сильная, но охранники свалились с приступами нестерпимо болезненного кашля.
   Еще двое охранников, остававшихся на улице, упали, сраженные лучом из аппарата Филиппова. Ростислав, Коба и Камо надели противогазные маски, изготовленные в куантренских мастерских, и побежали к дверям банка. Отравленные фосгеном охранники корчились на полу. Сталин хладнокровно перерезал им глотки. Ростислав поморщился, хоть и понимал необходимость такой жестокой предусмотрительности. Один из служащих пытался дотянуться до телефонного аппарата, несмотря на собственное болезненное состояние. К счастью для революционеров, ни тревожных кнопок, ни автоматической сигнализации банке пока не имелось. Женевские банкиры надеялись на прочные двери и солидную репутацию. Замок на входе в хранилище экспроприаторам пришлось вышибить кумулятивным зарядом. Погрузка банковских упаковок с золотыми франками заставила Ростислава вспомнить студенческие времена, тяжеленные ящики на овощебазе. Ночную тишину разорвал звук отдаленного взрыва: сработала бомба, заложенная по просьбе физика местными социалистами около полицейского участка в районе Каруж, на другом конце Женевы. Мощный заряд без дополнительных поражающих элементов должен был выбить стекла в целом квартале, не нанося серьезного ущерба мирным гражданам. Главное - переполошить полицию и отвлечь внимание от банка. Задумка удалась, но ненадолго: когда тяжело груженая машина тронулась с места, к авто приблизился полицейский патруль. Филиппов снова включил излучатель, но емкости с реагентами уже опустели. Менять картридж с хлористым азотом и катализаторами было некогда, и Камо изрешетил патрульных из автомата.
   С точки зрения Ростислава, ситуация всё больше напоминала еще не снятые голливудские гангстерские боевики с погонями и стрельбой на ночных улицах. Автомобиль подбрасывало на колдобинах, но Михаил Михайлович на ходу подключал новый картридж к лучемету. Ростислав гнал машину на предельной для маломощного мотора скорости, надеясь, что ингибитор окажется надежным, и хлористый азот не сдетонирует от тряски. Пролетев мост через Рону, физик резко вывернул руль вправо и направил машину в темные аллеи парка Монрепо. Скорость поневоле пришлось снизить - в темноте можно было легко врезаться в вековой дуб или каштан. Вырулив к пристани, Ростислав остановил автомобиль. Филиппов осматривал окрестности с помощью ноктовизора, готовый применить лучемет. Остальные трое революционеров занялись перегрузкой золота в пришвартованную прогулочную лодку. Когда всё было готово, Филиппов и Коба взялись за весла. Камо перерезал канат, оттолкнул лодку от берега и вернулся к машине. Ростислав снова сел за руль и, уже не особо скрываясь, поехал узкими переулками в сторону дороги на Нион.
   Быстро разобравшийся в обращении с ноктовизором Камо обнаружил полицейскую погоню уже за городом, во время короткой остановки. На экране ярко светился силуэт автомобиля преследователей, приближающегося к повороту. Кантональное полицейское управление тоже пользовалось достижениями технического прогресса. Камо навел лучемет на самую яркую точку.
   - Погоди, дай лучше я, - физик остановил напарника и сам пересел с водительского места к аппарату. - Понимаешь, прибор чувствителен к тепловому излучению, а самое горячее место в авто - это мотор. Луч вряд ли серьезно повредит массивные железяки. А вот там должен быть бензобак. Сейчас будет фейерверк.
   Ростислав перенацелил лучемет и нажал кнопку. Полицейский автомобиль ярко вспыхнул, осветив горный склон. Из машины выскочил человек в горящей форме, бестолково заметался, но тут же упал.
   Революционеры свой автомобиль оставили на окраине Ниона, сняв с машины лазер с ноктовизором. Физик отвинтил пробку бензобака и, отойдя в сторону, бросил в горловину горящую тряпку.
   Теперь местные следователи должны были придти к выводу, что грабители вывезли похищенное в Женеве золото на авто и в Нионе сели на один из множества проходящих поездов. Пускай полицейские тратят время и силы, обыскивая пассажирские и товарные вагоны.
   Недалеко от станции стоял маленький дом под черепичной крышей, принадлежащий местному социалисту. Хозяин уже не раз помогал эмигрантам-марксистам. Наутро с толпой на пристанционной площади смешались два респектабельных заезжих коммерсанта с увесистыми чемоданами - англичанин и турок. Для пригородов Женевы картина совершенно заурядная. На извозчике Ростислав и Камо добрались до Куантрена. Филиппов и Коба уже ждали товарищей в мастерской.
   - Всё в порядке, коллеги, - вместо приветствия сказал Михаил Михайлович, приглаживая растрепанную бороду.
   - Думаю, что топить золото в озере, - дело необычное, - с сильным акцентом заметил Коба.
   - Ну сколько раз надо повторять вам, дражайший Иосиф Виссарионович, что магнитные маяки абсолютно надежны, - Филиппов говорил тоном усталого преподавателя, в сотый раз повторяющего общеизвестные истины нерадивому студенту. - Прямо напротив виллы императора Франца-Иосифа мы затопили в озере мешки с золотом, прицепив к ним сверхмощные постоянные магниты. Ночью в тумане нас никто не мог видеть. Глубина там небольшая. Когда потребуется, мы найдем точное место с помощью наших чувствительных магнитометров. А напрямую везти золото к себе слишком рискованно - после использования нами новейших разработок для экспроприации полицейские непременно обратят внимание на мою фирму. Про угон авто я уже сообщил, но вряд ли удастся избежать обыска. Но сейчас никаких улик уже не найти. Меня больше беспокоит моральный аспект создавшегося положения. Ничего не имею против изъятия на дело революции золота у банкиров, но на нашей совести слишком много лишних жертв. Банковские служащие, охранники, полицейские...
   - Бросьте свои интеллигентские разглагольствования, Михаил Михайлович, - зевая, сказал Сталин. - Как говорят русские, лес рубят - щепки летят.
   "А если сейчас ликвидировать Иосифа?" - подумал Ростислав. - "Теперь от Кобы пользы мало, основная часть работы уже сделана. Можно позаботиться и о будущем революционного движения. Сколько старых большевиков, героев революции погибло в годы большого террора... Выманить Сталина в уединенное место, тихо и аккуратно свернуть шею, благо будущий диктатор, несмотря на молодость, по физическим кондициям далеко не Поддубный. Труп в Леман или Рону. Нет, рано. И вообще, какая-то эсеровщина получается. Дело ведь не в каких-то исключительных способностях Иосифа Джугашвили. Никакой он не гений, каким его представляли фанатичные поклонники. Но и не гений зла, каким его изображали чересчур эмоциональные критики. Не надо поддаваться гипнозу власти. Вполне заурядный тип, не выделяющийся ни интеллектуальными способностями, ни знаниями. Кое-как нахватался вершков, но претендует на роль теоретика. Грохнуть его - взамен Иосифа Сталина найдется какой-нибудь Вася Пупкин. Проблема не в персоне диктатора, а в существовании социальных слоев, приводящих диктаторов к власти. Так что пусть потенциальный вождь пока поживет. Про него, по крайней мере, многое известно".
   Ростислав улыбнулся и сказал:
   - Друзья, не будем ссориться по мелочам. Лучше отметим успех первого этапа операции. Михаил Михайлович, у вас, кажется, завалялась бутылочка граппы...
  
   Ростислав проснулся от грохота. Разговор о революционной этике за бутылкой граппы затянулся до позднего вечера. Усталость, предыдущая бессонная ночь и выпивка сделали свое дело - люди заснули прямо в креслах в зале правления фирмы. Теперь физик вскочил, пытаясь определить источник звука. Взрывы гремели где-то в центре Женевы. Выскочив на крыльцо, Ростислав увидел зарево пожаров. Старинный город горел. А в лучах восходящего солнца блестели серебристые сигары дирижаблей с эмблемами цветов французского флага и буквами SD на борту.
   Французское вторжение в Швейцарию началось...
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   158
  
  
  
  

Оценка: 2.70*57  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Елка для принца" В.Медная "Принцесса в академии.Драконий клуб" Ю.Архарова "Без права на любовь" Е.Азарова "Институт неблагородных девиц.Глоток свободы" К.Полянская "Я стану твоим проклятием" Е.Никольская "Магическая академия.Достать василиска" Л.Каури "Золушки из трактира на площади" Е.Шепельский "Фаранг" М.Николаев "Закрытый сектор" Г.Гончарова "Азъ есмь Софья.Царевна" Д.Кузнецова "Слово императора" М.Эльденберт "Опасные иллюзии" Н.Жильцова "Глория.Пять сердец тьмы" Т.Богатырева, Е.Соловьева "Фейри с Арбата.Гамбит" О.Мигель "Принц на белом кальмаре" С.Бакшеев "Бумеранг мести" И.Эльба, Т.Осинская "Ежка против ректора" А.Джейн "Белые искры снега" И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Телохранительница Его Темнейшества" А.Черчень, О.Кандела "Колечко взбалмошной богини.Прыжок в неизвестность" Е.Флат "Двойники ветра"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"