Тьма Анна: другие произведения.

Белое пламя. Беспамятный пленник

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
  • Аннотация:
    ЛитРес
    Лабиринт
    правка 01.2012 сделана для собственного успокоения, потакая внутреннему перфекционизму.
    Все благодарности по вычитке - Ольге Медведевой, самому лучшему на свете редактору.
    ВЕРСИЯ НА СИ - НЕ ПОЛНОСТЬЮ ПРАВЛЕНА. Любые пиратские бибилиотеки содержат неправленый текст. Не удаляю ради тех, кому книгу не приобрести.
      Плачь, плачь флейта в моих руках
      О тех, кто ушёл в туман, без права вернуться!
    Да будет их дорога светла и легка
    Пусть жизнь через тысячу лет им позволит проснуться...
      Плачь, плачь флейта в моих руках
      О тех, кто останется жить в этой страшной битве.
    Сила любви сильнее, чем смерти страх,
    А верный лук надёжней любой молитвы!
      В мёртвых зрачках отразится луна,
      Друг не очнётся от вечного сна.
      Ненависть стынет в душах нетающим льдом!..
      Кровью оплачено право на жизнь,
      Кровь между пальцев водою бежит,
      Но нам не вернуться назад в разрушенный дом...
      Плачь, плачь флейта в моих руках..
      О тех, кто примет из мёртвых рук наше знамя.
      О детях войны, в чьих глазах застыли века!
      О тех, кто шагнет вслед за нами в людские сказанья...
      Плачь, плачь флейта в моих руках..... (с) Тэм Гринхилл

  

Белое Пламя

Часть первая

БЕСПАМЯТНЫЙ ПЛЕННИК

  

Когда окончится война,

И мой народ залечит раны,

Новорождённая страна

Попросит мощи великана.

И вдруг окажется, что жизнь

Имеет главное значенье.

А мы над пропастью во ржи

Сражались с собственною тенью.

С. Трофимов. Когда окончится война

  
  

Глава 1. Маленький кусочек долгого пути

  
   - Эй, паренёк! Подвезти?
   Стройный, невысокий юноша в чёрной одежде военного покроя обернулся и окинул взглядом дородного селянина, притормозившего рядом с ним телегу, запряженную лошадью.
   - Подвезти, - кивнул головой путник. - Коли нам по пути.
   - Залазь. - Мужик хлопнул широкой ладонью по скамье рядом с собой.
   Парень легко запрыгнул в телегу и сел рядом с возничим.
   - С войны едешь? - дружелюбно поинтересовался хозяин телеги, разглядывая рюкзак за спиной паренька и два коротких клинка в плотно пристёгнутых к ногам ножнах.
   Мечами эти клинки можно было назвать только из уважения к хозяину. Не больше пятидесяти сантиметров, скорее длинные ножи, чем мечи. Ножны крепились необычно, короткими ремнями - одно крепление у бедра, второе - у самого колена. Удобно, но уж очень непривычно видеть мечи без оружейного пояса.
   - С войны, - подтвердил паренёк.
   - Зовут-то тебя как?
   - Ален.
   - А меня Степаном кличут. Далеко едешь-то?
   - Домой, - короткий, лаконичный ответ.
   Они замолчали. Степан поёрзал, не решаясь заговорить с попутчиком вновь. Достав из-за пазухи флягу, мужик предложил пареньку:
   - Будешь?
   Ален кивнул, взял флягу и сделал большой глоток. Его мгновенно скрутило, в животе взорвался огненный шар, а на глазах выступили слёзы. Кое-как отдышавшись, парень вернул флягу хозяину.
   - Грань!.. Предупреждать же надо, - просипел он.
   Селянин расхохотался и сделал несколько больших глотков, даже не поморщившись. Путника от этого зрелища передёрнуло. Жидкость во фляжке была минимум семидесятиградусной.
   - А где живёшь-то? - продолжил расспросы Степан. - В Марьковке?
   - Нет, - ответил паренёк. - В Марьковке переночую, и в Золотую Дубраву...
   - На постоялый двор пойдёшь, али живёт у тебя там кто?
   - "Золотой Лист" ещё работает?
   - "Лист"? - Мужик крепко выругался в адрес постоялого двора и его хозяина. - Работает, что с ним станется?
   Селянин помолчал, исподтишка разглядывая попутчика. Дядька он был общительный и долго молчать не мог. Парнишку, видать, уже разморило от тёплого весеннего солнца и выпитого самогона, он едва держался, чтобы не уснуть. Как он сидит в полной форме в такую жарищу? Даже перчаток не снимет. Да и форма - офицерская, не солдатская. Вот только очень уж молоденький мальчишка, лет семнадцати всего. Тут солнечный блик упал на как будто специально затемнённый и тусклый Знак на левом плече юноши, и Степан гулко сглотнул, чувствуя, как внутри всё похолодело. Странный Знак. И маги носят Знак справа, а не слева. А само изображение...
   - Грифон... - выдохнул поражённый мужик. - Так ты грифонец!..
   - Не грифонец, - неохотно ответил юноша и тут же, поморщившись, прикрыл Знак ладонью. Когда он отнял руку, серебряная эмблема стала ещё тусклее и даже как-то смазалась. Различить теперь легендарного зверя было почти невозможно. - Мне не нравится это слово. Просто грифон.
   - Так ты из сотни "Грифона"? - спросил Степан после нескольких минут молчания. - Я слышал, что все грифонцы погибли...
   - Я остался, - ответил маг, уставившись на свои затянутые в перчатки и сжатые в кулаки руки.
   Степан снова глотнул из своей фляги и посмотрел на парня. "Неужели он?.. Да нет, не может быть... Ведь совсем мальчишка... И всё-таки?.."
   - Так ты что же... всю войну прошёл? Все шесть лет?
   Ален кивнул. Тут уж Степан умолк надолго. Селянин немало слышал о легендарной сотне "Грифона", в которую брали только высших боевых магов. Десяток "грифонов" стоил тысячи простых воинов, не говоря уж о командоре и двух его командирах. Те, способные втроём справиться со средних размеров армией, стали легендами при жизни. Лишь благодаря им, магам ордена Грифона, Сильена, Серебряная Империя, победила варварский Нимадорг с их лютыми войнами и проклятыми некромантами. В последнем сражении легендарная сотня приняла на себя удары вражеских магов мёртвых и, погибнув, всё-таки принесла победу империи.
   Но чтобы такой пацан... и всю войну...
   Отчуждённость и замкнутость читалась в каждом движении юноши. Даже в его неподвижности. Он был чужим всему живому. Словно кусок льда в пламени. Холодный неживой камень. Селянину до боли захотелось увидеть этого мальчишку живым! Да так напомнил он ему о погибшем сыне...
   - Слышь, парень, - позвал Степан, когда телега уже въезжала в посёлок, - не надо тебе в "Золотой Лист", там деньги дерут немалые. У меня переночуй, а завтра со мной до Дубравы поедешь. Всё равно мне по дороге.
   Ален долго смотрел на Степана... так долго, что тому стало слегка не по себе.
   - Спасибо, - ответил, наконец, путник.
   Дома Степана встречала жена и шестилетняя дочка. Прехорошенькая девчушка по имени Лика. Шустрая, как смерч, она прыгала вокруг отца и приехавшего с ним мага, не замолкая ни на минуту.
   - Папа, папа! - верещала Лика. - А кто это с тобой приехал?
   - Это великий волшебник, - заговорщицки ответил отец. - Он герой войны.
   - Да?! - Девочка хитро уставилась на гостя. - А как тебя зовут?
   При появлении малышки отчуждённость и холодность слетели с лица мага, словно от поцелуя богини. Вместо холодного воина перед людьми предстал улыбчивый юноша, с весёлой искоркой в синих глазах.
   - Ален, - улыбнувшись, ответил маг.
   - А меня - Лика! А что ты можешь?
   - Я всё могу.
   - Ух, ты! Покажи что-нибудь!
   - Доченька! - Покрасневшая от смущения мать попыталась урезонить девочку. - Некрасиво приставать к незнакомому человеку. Тем более, к волшебнику.
   - Мы уже знакомы! - капризно выпятив нижнюю губку, сказала девочка.
   - Всё в порядке, не беспокойтесь, милая хозяйка! - успокоил гость. - У вас замечательная дочь!
   - Вы, наверное, устали с дороги, - сказала хозяйка.
   - О нет, что вы! - ответил парень. - Я совсем не устал.
   - Ну, покажи что-нибу-удь! - заныла девочка, повиснув на руке волшебника.
   Ален прищурился и щелкнул пальцами. Вокруг девчушки закружились огромные разноцветные бабочки, которые с удовольствием садились на подставленные ладошки. Девочка взвизгнула от восторга и погналась за бабочками по двору. Через минуту бабочки рассыпались серебристой пылью, а Лика заверещала:
   - Ещё, ещё!
   Маг искренне засмеялся, запрокинув голову к небу, что-то шепнул, дунул на раскрытую ладонь. И вот уже вокруг девочки ведут хоровод распрекрасные феи, а она, смеясь, как звонкий серебряный колокольчик, вовсю старается повторить их танец...
   Анжела смотрела из окна на играющую в саду дочь. Лика и волшебник бегали по саду, иногда он что-то творил для девочки, но уже четверть часа они просто играли в "салочки". Ален забросил свой рюкзак и куртку на дерево и носился с малышкой наперегонки. Женщина хорошо знала, что большинство людей воспринимают игры с детьми, как неизбежное зло. Особенно с чужими детьми, особенно с такими липучками, как Лика, и особенно - суровые бывшие воины. Но этот юноша искренне радовался и сам казался ребёнком.
   Степан обнял жену за плечи.
   - Что с тобой, милая? - спросил он.
   - Посмотри, - сказала она, указывая за окно, во двор. - Этот маг... Зачем ты привёл его? Ведь он совсем мальчишка. Ты сказал, что этот мальчишка - герой войны... Он даже на воина не похож, посмотри, какой хрупкий...
   В этот момент "мальчишка" подхватил девочку на руки, закружил и высоко подбросил. На руках и спине вздулись буграми мышцы. Поймав девчонку, он подбросил её снова.
   - Я бы так не смогла, - пробормотала Анжела. - Но всё равно - хрупкий он. Как дитя. Зачем ты его привел?
   В это время Лика повалила волшебника на траву и с победным воплем вскочила ногами на его живот.
   - Дело ведь не в нём, - сказал Степан.
   Жена долго не отвечала.
   - Позови их, - наконец промолвила она. - Вечер уже. Ужинать пора.
   Даже за ужином Лика ухитрялась прыгать вокруг гостя и что-то не переставая ворковала. Юноша ел очень мало и с аристократичной аккуратностью.
   - А какое у тебя воинское звание? - допытывалась неугомонная девчоночка.
   - На войне было, или сейчас? - невозмутимо уточнил парень.
   - И сейчас, и на войне.
   - На войне я был командиром Белой полусотни. А сейчас я - отставной командор запаса.
   Муж и жена удивлённо-испуганно переглянулись. "Всё-таки он!.." - пронеслось в голове селянина.
   - А какое у тебя полное звание? Оно, наверное, длиннющее? - не желала успокаиваться девочка.
   - Ещё какое длиннющее. Ты не запомнишь.
   - А вот и запомню! Ты назови!
   - Ну, как хочешь. Архимаг Белого Пламени, высший боевой магистр ордена Грифона, герой великой войны империй, кавалер Семиконечной Серебряной Звезды и ордена Славы Сильены, командор Белый Грифон. Запомнила?
   Откашлявшись, Степан спросил:
   - Так ты... вы... легендарный Белый командир?
   - Во-первых, не "вы", а "ты", я тут один, не надо мне "выкать". О, нет, пожалуйста, забудьте о моём звании, или мне придётся сбежать! Пожалуйста, не надо этого трепетного почитания, я не божество. Во-вторых, не такой уж и легендарный.
   В голове у Степана меж тем пронеслись мысли о том, почему же тогда герой шёл пешком, один, такой обычный и...
   Вереницу мыслей прервал тихий смешок и голос Алена:
   - Потому что я сбежал из госпиталя и не хотел афишировать свое появление на пути домой. Я сбежал от отряда сопровождения, почётного императорского караула. Терпеть не могу этот почёт и вычурность. Я военный - зачем оно мне? О, эти вопросы необязательно вслух задавать - на ваших лицах всё живо написано.
   Нет, просто не верилось, что один из трёх монстров во плоти - вот этот хрупкий юноша!
   - А почему ты из армии ушёл? - наивно спросила девочка.
   - А что там делать после войны-то? - пожал плечами юноша. - Моих братьев больше нет, я совсем один. Я и так подзадержался, в госпитале почти полгода пролежал.
   - Ты был сильно ранен? - жалея парня, спросила Анжела.
   Он отвёл взгляд и хотел промолчать, но Лика повисла на его руке и, доверчиво заглядывая в глаза, спросила:
   - Тебя ранили мечом? Или магией?
   - И мечом... и магией... и в самую душу, - вздохнул ветеран. - Не знаю даже, как жив остался. Растерял способности и силы. Кому я после этого в армии нужен?
   Неугомонная девчушка, обняв парня за шею, снова запрыгнула ему на руки и вытащила из потайного кармана его жилетки необычайно красивую флейту - чёрную с серебром.
   - Ой! - радостно взвизгнула девочка и протянула юноше флейту. - Сыграй для меня! Ну, пожалуйста!
   Парень взял её в руки и, виновато улыбнувшись, покачал головой.
   - Нет, - очень мягко сказал он. - Я грустно играю. Тебе не понравится.
   - Грустно - это как? - удивилась девочка. - Плохо, что ли? Как наши мальчишки балуются?
   - Как ваши мальчишки, - согласился Ален.
   - Я тебе не верю, - насупилась девочка.
   Мать снова попыталась урезонить дочку, но та взбунтовалась. И Ален сдался. Поднявшись из-за стола, он снял высокие, до локтей, перчатки и приложил к губам флейту. Та ожила...
   Печальная мелодия разлилась по дому. В этой музыке было всё. Мечта о свободе, зелёные просторы империи, не выразимая словами любовь и боль. Там была безмолвная, усталая печаль, смерть друзей, страшная смерть всех, кого когда-либо любил. Кровь сотен тысяч врагов, таких же, как и ты, на твоих руках и боль, боль, боль...
   Степан внезапно почувствовал, что по лицу его текут слёзы. Он не плакал уже много лет. Флейта пела о любви. О любви раздавленной, утопленной в крови, смерти...
   Мелодия закончилась высокой нотой, и маг отнял флейту от губ. Опустив голову, он прошептал:
   - Простите...
   Не мог он быть Белым командиром. Не мог. Хотя бы потому, что слишком молод! Плачущая Анжела вскочила и обняла юношу. Тот не шелохнулся, а Степан вдруг увидел, какие у парня тонкие и изящные, как у эльфа, руки. Их изящество не портили даже частые шрамы.
   - Сколько же ты пережил, сыночек... - шептала сквозь слёзы женщина, лаская юношу, словно мать.
   Степан увел жену и на удивление молчаливую дочку и спустя несколько минут вернулся к гостю.
   - Жена с дочкой вместе легли, - сказал он.
   Маг, отмахнулся от предложенной кровати и, ворча, что может ночевать под открытым небом, а лучше при этом ещё и у огня, лёг у предварительно разожжённого камина. Сам Степан, с трудом представляя, как можно летом спать у камина, расположился на софе у стены. Уснули почти мгновенно - оба устали за день.
   Глубокой ночью Степан проснулся, будто от толчка. Он так до конца и не понял, что его разбудило. Паренёк, спящий у камина, тихо застонал. Степан приподнялся, пытаясь разглядеть его лицо в отблесках тлеющих углей.
   - Не надо... - простонал Ален во сне. - Анжей, прикажи отступать... Это же личи!.. - Он сжал кулаки и судорожно дёрнулся.
   Степан поднялся и, подойдя к Алену, осторожно потряс его за плечо.
   - Личи... - Ужас отчётливо слышался в его голосе. Он не просыпался. - Нам не выстоять... Шестьсот личей... Анжей... м-м-м... - с невыносимой болью и горечью застонал Белый командор.
   - Ален! - Степан чуть встряхнул юношу.
   Тот проснулся, схватив Степана за плечи, лицо с аристократично красивыми чертами исказилось страшной, нечеловеческой болью. Маг смотрел прямо в глаза селянину, и его прошиб холодный пот - никогда ещё он не видел такого взгляда! Из этих глаз глядела смерть.
   - Мы все умерли... - прошептал Ален.
   Через мгновение он пришёл в себя. Страх промелькнул в его глазах. Оттолкнув Степана, юноша выбежал на улицу, сорвав дверь с петель. Степан, всё ещё под впечатлением от случившегося, вышел следом, зажёг уличный фонарь.
   Ален стоял у забора, одной рукой держась за доски, другой обхватив левый бок. Крестьянин подошёл к магу, встал с ним рядом. Волшебника колотила крупная дрожь.
   - Ние... - шептал он, - ние хион... ние фаэи хайа... хаа... - Стон прервал заклятие. - Ние... хаа... - снова попытался маг и опять не смог договорить.
   Степан узнал это заклятие - сам был нездоров сердцем. Без слов он вынул из-за пазухи пузырёк с таблетками, достал две штуки и протянул Алену.
   - Возьми, - сказал он. - Поможет.
   Парень взял предложенные таблетки и дрожащей рукой закинул в рот. Через несколько бесконечно долгих минут ему стало легче.
   - Простите, - сдержанно произнёс маг. - Я сейчас же покину ваш дом.
   - Нет, - сказал Степан. - Никуда ты ночью не пойдёшь.
   Волшебник оглянулся на мужчину, проверить, не шутит ли тот.
   - Вам ведь прекрасно известно, что такое кошмар мага, - жестко сказал он. - Я не желаю зла вашему дому. Я должен уйти.
   Степан знал, что кошмарный сон волшебника вполне может воплотиться в жизнь, если тот не выставил сложную многоступенчатую защиту. Сильный маг может притащить из сновидения монстра, смерть, эпидемию. Может случайно сотворить во сне жуткое заклятие, и оно станет реальным! Но Степан просто не мог вот так взять и выгнать парнишку из дома. Герой... мальчишка... Не мог Степан совместить образ этого юнца с нечеловечески жестоким чудовищем, каким был, по весьма достоверным сведениям, Белый командор!
   - Хочешь, чтобы я тебя силой удержал? - набычился мужик.
   Ален опустил голову.
   - Нет, - едва слышно шепнул он. - Никакая сила меня всё равно не остановит. А я не хочу зла.
   Дикая, накатившая после приступа слабость заставила его медленно опуститься на колени. Полувздох-полувсхлип стёр с его лица всю решимость.
   - Живот был вспорот, и он зажимал рану руками... - тяжело заговорил юноша, дрожащей рукой держась за забор. - Обгоревшими руками... Внутренности вывалились наружу и лежали перед ним... Он сидел и плакал... - Волшебник ненадолго замолчал. - А я не мог ему помочь... Грань и Когорта, будь проклят этот мир! Некроманты наложили на всех нас заклятие невосстановления. Он умолял его убить... и я убил... убил своего лучшего друга, своего старшего брата. И ещё сотни... сотни тысяч... друзей, братьев, сыновей и отцов.
   Степан сел рядом, прислонившись спиной к забору.
   - У меня сын на войне погиб, - медленно и тяжело сказал Степан. - Примерно твоего возраста. Да и внешне вы похожи, только он покрупнее тебя был, повыше. Тело в закрытом гробу прислали. Мы вскрыли, а он там выпотрошенный лежит, и лица нет - маска кровавая.
   - Как его звали? - после нескольких минут тишины спросил парень. Голос его стал твёрже, взгляд снова обрёл уверенность.
   - Толик, - ответил мужчина.
   - Где он похоронен? Далеко?
   - На старом кладбище, - удивлённо ответил селянин. - Недалече, за селом.
   - Пошли. Сейчас.
   Степан удивился, но спорить не стал.
   Сельское кладбище было ухоженным, чистеньким, с красивыми памятниками и надгробными плитами. Полная луна мертвенным светом заливала могилы и надгробия. Ален не смотрел по сторонам, не спрашивал, куда идти. Перед одной из могил он остановился и вопросительно глянул на селянина. Тот утвердительно кивнул.
   Волшебник, коротко приказав мужчине отойти подальше, простёр руки над могилой, из раскрытых ладоней полился мертвенный свет. Свет стекал вниз, впитываясь в землю. Степана затошнило от необъяснимого страха.
   Маг прикрыл глаза и едва слышно шептал заклятие. Гильдийский Знак на плече сиял нестерпимым, режущим глаза светом.
   Прервав заклятие на полуслове, он аккуратно, даже с некоторой брезгливостью, оторвал руки от плотного, шевелящегося и, казалось, даже дышащего мёртвого света. Отступив на шаг, юноша надел высокие, до локтей, перчатки. Опустившись перед могилой на колени, он приблизил лицо к живому свету и требовательно шепнул:
   - Вэримэ!
   Свет отодвинулся от юноши, и пугающий шёпот тысячи духов пронёсся над могилами. Знак вспыхнул ещё ярче, и золотые искорки побежали по плечу к левой ладони мага.
   - Вэримэ! - чуть громче повторил юноша. - Вэримэ!
   Свет начал извиваться, стараясь отползти, шёпот перешёл в болезненный стон. Так не мог стонать живой человек, это было умертвие.
   - Вэримэ! - выкрикнул юноша. - Вэримэ но мирэ!
   Полуистлевшая, но снабжённая крепкими когтями рука потянулась из могилы. Маг схватил руку и потянул на себя. Бледно светящееся умертвие приподнялось из могилы, схватило мага второй рукой за ногу и повалило.
   Степан бросился к ним, но Ален яростно крикнул:
   - Прочь! Не смей!
   Мужчина отшатнулся. Маг и умертвие боролись, катаясь по земле. Труп схватил парня за горло, и тот захрипел. Степан снова бросился на помощь, но в лунном свете сверкнул меч, и голова твари откатилась в сторону. Тело мертвеца медленно растворялось, опадая клочьями тумана. Парень, глубоко дыша, бессмысленно смотрел на луну. Селянин склонился над лежащим волшебником и заметил в его глазах жуткий желтоватый отблеск.
   - Опытный воин, - прохрипел парень, поднося руку к горлу. - Хорошо, не дозрел... Уже завтра было бы поздно. - Рука замерла, не касаясь шеи. - Порвана кожа?
   - Царапина, - сказал селянин.
   Маг помрачнел и выругался сквозь зубы. Сняв перчатку, он ощупал длинную рваную царапину.
   - Ша рокаи, - шепнул Ален и провёл пальцем от одного конца царапины к другому. Та почернела.
   Селянин помог юноше подняться и охнул, никак не рассчитывая на такую тяжесть. На вид в парне было килограмм пятьдесят, на самом деле оказалось около ста. Степан ещё по пути на кладбище догадался, что произошло. Догадался, что боевой маг не просто так среди ночи идёт к могиле.
   - Тело, которое тебе прислали, - глядя в глаза селянину, сказал волшебник, - когда-то звали Эдуардом. Твой сын жив и сейчас лечится в госпитале Святого Альбена.
   - Не шути так со мной, парень... - просипел мужчина.
   - Я не шучу! - резко ответил Ален. - Я знаю твоего сына. - Тут он чуть улыбнулся. - Кстати, я старше его. Можешь спросить его, как вернётся, о Грифоне. А лучше не жди и сам поезжай завтра за сыном. Толька всё время о доме грезил.
   Степан, вместо ответа, надолго присосался к фляге с крепким пойлом.
   Лунный свет стелил под ноги ухоженную ровную дорогу. Степан шёл шумно, громко топал, сопел. Ален, казалось, не дышал и совсем не касался земли. В грациозности он вполне мог соперничать с эльфами. Знак снова потускнел и смазался.
   - Послушай... - начал Степан. - За сына... за умертвие тебе спасибо. Что маг ты могучий, я наслышан и уже убедился воочию. Уж не обессудь, попросить я тебя хочу... Не думай, что даром, я заплачу! Дочка...
   - ...смертельно больна? - закончил юноша. - Знаю, - и улыбнулся. - Уже здорова. Я ещё вчера её вылечил. А на деньги, которые ты на лечение копил, купи ребёнку пони. И платье жене.
   Степан остановился, уставившись на живую легенду империи. Ален рассмеялся. Смех у него был звонкий, лёгкий и радостный. Живой смех. Перед Степаном стоял уже не тот холодно-отчуждённый человек, которого он встретил на дороге. Этот Ален был живым.
   - Спасибо, - только и смог вымолвить селянин.
   - Это тебе спасибо, - ответил ветеран. - Знаешь, зачем я с тобой пошёл? Чтобы узнать, жив ли я ещё, сколько во мне осталось живого, и не умер ли я на поле последней битвы, где остались мои братья. Твоя дочка доказала мне, что я не мёртв. Так что спасибо тебе! За всё.
  

Глава 2. Выбор

  
   Волосы цвета "ржавого" золота в лучах закатного солнца сливались с сеном, на котором лежал маг. Он спал в телеге. Степан не подгонял лошадь, чтобы повозка не подскакивала на ухабах и выбоинах, и та шла неторопливо. Селянин с сожалением разглядел у мага седые пряди. Ему самому было уж за сорок, а он до сих пор не был сед. А тут - мальчишка. Великий Купол, неужели этот паренёк - герой?! Возница старался не разбудить попутчика взглядом, но всё равно невольно смотрел на него. Самый лучший маг, которого он знал, не взялся лечить его дочку, сказав, что случай безнадёжный. Утром он посмотрел - у Лики действительно исчезла страшная, медленно убивающая опухоль.
   "Эх, красив, шельма! - невольно подумал селянин. - Хоть ростом невысок да в плечах неширок, а строен, от девок, небось, отбоя нет... Пусть и не знают, кто перед ними..."
   Волшебник, не открывая глаз, тихо засмеялся. Мужчина поспешно отвёл взгляд. Он как-то позабыл, что самые сильные маги невольно умеют слышать мысли.
   Ален потянулся, зевнул и сел рядом с селянином.
   - Отдохнул? - участливо спросил Степан.
   Он знал, сколько сил требовалось волшебнику. Брат Степана был волшебником, целителем, не очень сильным, но от него селянин знал о магах очень многое.
   Длинная и глубокая рваная царапина на горле Алена никак не желала затягиваться. Только почернела и выглядела, как обгоревшая. Оцарапанный умертвием человек непременно умирал.
   - Это не опасно? - Селянин кивнул на горло мага.
   - У меня иммунитет, - пожал плечами юноша. - Заживет со временем. А к телам, что с войны присылают, надо внимательнее приглядываться. Иначе скоро всё кладбище умертвиями завалено будет.
   - Думается мне, что не последний это упырь был, - задумчиво проговорил Степан. - И ведь появятся... Как тогда быть?
   - Ты что, гроссмейстер, чтобы голову себе забивать? - Резкий голос и жёсткое выражение лица немного смягчились, когда Ален посмотрел на всерьёз обеспокоенного Степана. - Не бойся, я на кладбище ваше заклятие наложил. И на дом твой тоже, дальше ворот ни одна нечисть не пройдёт. А в случае чего - намекнёшь старосте на Золотую Дубраву. И на Грифона.
   Искорки смеха плясали в синих глазах волшебника. Он огляделся и нетерпеливо заёрзал.
   - Почти дома... Шесть лет прошло, а ничего толком не изменилось!
   Степан хотел было повернуть лошадь на отходящую от главного тракта дорогу.
   - Эй, а вот этого не надо! - остановил его Ален. - Тебе за сыном ехать, а я сам дойду. - В его голосе прозвучала напряжённость.
   Степан резко остановил лошадь и, оглядев молодого ветерана войны с ног до головы, сказал:
   - Удачи тебе, парень.
   Кивнув, путник подхватил рюкзак и спрыгнул с телеги. На дорогу он ступил с трепетом, нетерпением и опаской одновременно.
   - А если что случится, - добавил селянин, - то двери моего дома для тебя всегда открыты!
   - Спасибо, Степан! - Обернувшись, Ален взмахнул рукой в прощальном жесте.
   - Удачи тебе, мальчик, - пробормотал селянин, поворачивая лошадь на прежнюю дорогу.
  
   Путник вошёл в деревню поздним вечером, цепким взглядом охватывая окрестности. Детвора перестала играть, когда волшебник проходил мимо. Девушки, ворковавшие в беседке, замолкли при приближении юноши в чёрной военной форме. Проводив его взглядами, зашептались: "Кто это? Ой, какой симпатяшка!.. Ой, девчонки, а вы видели, какие у него мечи?!"
   На окраине стоял большой дом в два этажа, не считая просторного чердака. Маг коснулся рукой досок забора и прикрыл глаза, медленно ступая вдоль ограды. Всё было таким знакомым и... чужим. Дом был таким же, каким навсегда застыл в его памяти, но... Перестелена крыша. Спилено деревце. У калитки он остановился, глядя на немолодую, но всё ещё красивую женщину, набиравшую из колодца воду. Женщину звали Кариной. Маленькая девочка, лет четырёх-пяти, выбежала из дома во двор и замерла, уставившись на мага.
   - Ой, мама! - вскрикнула девочка, прячась за женщину. Пальчиком показала на путника: - Кто это?
   Карина повернулась к калитке и тоже посмотрела на незнакомца.
   - Ищешь кого-то, мальчик? - спросила она, подходя к воротам.
   Юноша, опустив голову, держался за левый бок чуть дрожащей рукой.
   - Что с тобой, мальчик? - озабоченно спросила женщина.
   Путник резко поднял голову, с болью посмотрел в тёмные глаза Карины. "Великий Купол, что я здесь делаю?! Зачем я пришёл?!" - мелькнула мысль. Это был не его дом. И не его мир. Его миром была война, он не знал ничего другого, не помнил!
   Он попятился, чтобы развернуться и убежать. Но в этот миг мать узнала своё дитя.
   Схватившись за сердце, Карина едва слышно вымолвила чьё-то имя. Оно звучало почти как "Ален". Почти...
   За день, проведённый в доме матери, Ален успел узнать от неё основное. Пока он был на войне, Карина сошлась с мужчиной, который давно за ней ухаживал, это был Яков, брат старосты. От него родилась Янина.
   Три года назад матери прислали с войны жутко изуродованное тело, напоминающее её сына. Местный маг распознал умертвие, и тело вовремя предали огню.
   Мать хлопотала, готовя праздничный стол, а Алена начинало тошнить при одной мысли о еде.
   Сославшись на усталость, он попросил мать дать ему отдохнуть и взял с неё честное слово, что та никому пока не скажет о его возвращении. Её честному слову он доверял - Карина не обещала, если не могла выполнить.
   Ночью, когда лунный свет глядел в окошко чердака, на который Ален забрался спать по старой, извлечённой из глубин не своей памяти, привычке, волшебник проснулся от собственного крика весь в холодном поту. Ему опять снился кошмар. Быстро одевшись, он вышел из дома и направился к пруду, что был за полем.
   Чёрное зеркало воды отражало бледный лунный свет. Пламенный стоял, обхватив руками плечи, и смотрел на воду. Его морозило, он дрожал, дыхание было тяжёлым и хриплым.
   Перед глазами вновь и вновь оживали страшные картины войны. Мёртвые дети и жрущие их тела монстры. Изуродованные, искалеченные, поражённые гангреной, проказой и ещё многими страшными болезнями, гниющие, истекающие кровью, но живые, стонущие, молящие о помощи люди, эльфы, оборотни, въерчи, даже дриады... Снова умирали его друзья, снова стоящие на ногах втаптывали в грязь вываленные на землю кишки ещё живых сотоварищей.
   Страх, боль, кровь, грязь. В сознании Алена не смолкал многоголосый крик, полный отчаяния, боли, безнадёги... Волшебник не помнил, что он дома, что всё закончилось, не помнил, чью роль пришёл играть и чью жизнь ему предстоит прожить. У воды стоял юноша, которого звали Ален, Белый командир, полусотник...
   Ему казалось, что кошмар продолжается наяву, так реальны были видения. Где-то на краю сознания вспыхнула и угасла мысль: надо было остаться в госпитале, как настаивали врачи и учитель, - почти полгода лечения мало чем помогли. Ален не понимал, но ощущал, что он - лишь тень себя самого, а ту жизнь, которую он так хотел, он не смог бы получить никогда, потому что даже не был настоящей личностью - только смутным отголоском... кого-то других... не одного... двоих? троих? Парень ещё не понял, что кошмары наяву - первые признаки смертельной лихорадки.
   Вопль не смолкал в голове Алена. Маг застонал, обхватив голову руками, упал на колени.
   - Нет, нет, нет...
   Полный отчаяния крик рвался из груди. И безумный маг не смог его сдержать.
   Когда не осталось сил, Ален тихо выл, сжимая руками голову...
   Восходящее солнце застало измученного парня лежащим на берегу пруда. Усталыми, запавшими глазами он наблюдал величественный восход.
   - Кто я? - шепнул паренёк.
   "Кто? - не отпускала мучительная мысль. - Кто я? Я знаю, что не человек, но кто я? Как мне принять жизнь того, кем я был раньше? И кем я был раньше?.." Но солнце не дало ответа, только мягко опустило свои тёплые ласковые лучи на его лицо. Он жил, как в тумане, он не знал, кто он, откуда, зачем живёт и куда идёт. Он ничего не знал, кроме этого бесконечного серого тумана в голове.
   - Мы все умерли, - едва слышно сказал солнцу Белый Пламенный.
   Ал нащупал в специальном кармашке жилетки флейту, вырезанную из древесины чёрного дерева и отделанную редчайшим белым серебром. Это был лучший в жизни подарок - подарок сотника Анжея, который был ему как родной брат.
   Всю боль, страдания, несбывшиеся мечты, разрушенные судьбы, отнятые жизни, всё, что было в его сердце, волшебник вложил в музыку. Мать, стоящая у окна, беззвучно плакала, слушая свирель...
   Карина застала сына за тренировкой. Забыв, зачем искала Алена, она завороженно наблюдала, как порхают мечи в его руках.
   Прыжок, поворот, откат, удар, удар, удар! Невидимые противники повержены. Откат, переворот, мечи со свистом рассекли воздух, сверкая в солнечных лучах. Не глядя, удар назад, ещё, справа, слева, дважды за спину! Маг сделал шаг в сторону, продолжая движение мечей за спиной, но споткнулся о камень, так неловко подвернувшийся под ногу. Падая, вскинул мечи вверх, чтобы не пропороть спину лезвиями, но один меч, не закреплённый на запястье шнурком, вылетел из руки и завертелся в воздухе. Ален упал на спину, и меч упал сверху, воткнувшись в незащищённое предплечье.
   Маг выругался сквозь сжатые зубы, зажимая рану. Как много он потерял, провалявшись в проклятом госпитале! Где сноровка и мастерство, перед которым опускали мечи лучшие фехтовальщики империи?! Он ругался, поминая разом всех богов и демонов, но больше всего костерил себя за неуклюжесть и бессилие. Карина подбежала к нему, снова называя тем именем, которое принадлежало ему в прошлой жизни.
   Ярость, полыхнувшая во взгляде вскинутых на неё синих глаз, заставила женщину отшатнуться.
   - Это... не... моё... имя... - выдохнул маг. - Моё имя - Ален!
   Дальнейший разговор с матерью был очень трудным. Ален был в ярости, а Карина отказывалась поверить в столь для него очевидное. Он объяснил матери, кто он такой и кем был на войне. Она не могла принять весь тот кровавый ужас, которым были наполнены его слова. "Полусотник, командир Грифона. Сотня - идеальная отлаженная машина смерти. А я - управляющий механизм идеальной машины смерти".
   Карина расплакалась, а Ален вдруг улыбнулся и, погасив ярость во взгляде, тепло посмотрел на мать. Отняв руку от раны, коснулся её лица с таким теплом и любовью, что Карине показалось, будто всё прежде сказанное ей послышалось.
   - Надо было мне остаться на поле боя, среди трупов, - сказал Пламенный с неуместной лаской в голосе. - Я не приспособлен к мирной жизни. Прости, мама. Я не буду тяготить тебя своим присутствием.
   Ален поднялся и направился к дому. Вещи так и остались не распакованными, рюкзак стоял у порога. Женщина сидела и плакала навзрыд, не в силах подняться с колен. Маг подхватил вещи, куртку и направился к выходу.
   Карина вскочила и бегом бросилась следом. Обняв юношу со спины, ткнулась лицом в затылок.
   - Не отпущу... - вымолвила она. - Не смей снова уходить!
   - Зачем, мама? - спросил юноша. - От этого будет только хуже.
   - Нет, Л... - мать запнулась. - Ален. Я никому ничего не скажу! Только я тебя не отпущу, слышишь ты меня, глупый ребёнок?!
   Ален молчал и не двигался. Потом опустил голову.
   Мать... О, великие боги пресветлого Купола, чья мать?! Алена? А кто он такой? Он - не её сын, он только занял это тело, он - сын войны! Как, Грань и Когорта, как он оказался здесь?! Даже имя - и то не его... Ален ничего не мог вспомнить о себе, кроме проклятой войны, да и то - кусками, демоны дери! Никто и звать никак, занявший чужое тело и оставшийся один, без цели в жизни. Но эта женщина, в чем она-то виновата? Не мог он просто взять и предать её веру, её надежду.
   - Пусти, мам. Руку больно. Да и привёз я тебе кое-что... Дай достану хоть.
   Они вошли в дом: плачущая Карина и уже спокойный Ален. Для матери в бездонном рюкзаке волшебника лежало прекраснейшее платье небесно-голубого шёлка и ларец с дорогими украшениями.
  

Глава 3. Вновь живой

  
   Самым простым было объяснить малышке Янине, кто такой Ален, - она приняла появившегося ниоткуда брата как должное. Потом они долго решали с матерью, как же Алена представить людям. Решили, что как сына сестры, племянника Карины. Тогда не должно было возникнуть вопросов, если Ален назовёт Карину мамой на людях. Уже под вечер решали, как представить его Якову, когда тот вдруг вошёл в дом и увидел волшебника...
   Глаза Алена опасно сузились, он оценивающе разглядывал мужчину. Тот был высок, значительно выше парня и несоизмеримо шире в плечах. В пару матери, моложав и строен, с сильным волевым лицом и добрым взглядом. Частично проснувшаяся память заставила Алена максимально подозрительно отнестись к данному субъекту.
   - Оп-па... - сказал Яков, увидев волшебника. - Какие у нас гости... Так вот о ком жужжит вся деревня?
   - Яшенька! - Карина поднялась, поцеловала мужа. - Что ты так рано? Ты же должен был только завтра вернуться, или я ошибаюсь?
   - Каришка... - Муж ласково обнял жену. - Мы закончили раньше, наших лошадей скупили в императорские конюшни, ребята остались пьянствовать, а я - сразу домой.
   Карина высвободилась из могучих объятий мужа и обняла за плечи сидящего волшебника.
   - Яш, познакомься, это Ален, сын моей сестры. Он только что вернулся с войны.
   - Да? - сказал мужчина, вешая на крючок куртку. - И надолго к нам сей гость?
   - У него нет другого дома, Яшка, - негромко сказала Карина.
   Яков мгновенно растерял всю доброжелательность, став очень неприветливым. Подойдя к волшебнику, он протянул ему руку. Ален протянул свою, поднявшись с лавки. Яков сжал руку мага со всей силой, но ему показалось, будто эта хрупкая на вид, тонкая ладонь, затянутая в чёрную перчатку, отлита из гномьей стали. Взгляд Алена, снизу вверх, был слегка насмешливым.
   - Яков, - представился мужчина, как положено. - Хозяин этого дома.
   Глаза юноши недобро сверкнули.
   - Ален, - ответил он в свою очередь. - Ветеран великой войны.
   Яков снова вернулся к повешенной на стену куртке, стал что-то вытаскивать из карманов. Про себя мужчина фыркнул. Мальчишка, что он о себе возомнил?! Наверняка ведь ушёл на фронт к самому концу войны, поучаствовал в одной-двух битвах, а то и просто посмотрел издалека, и уже считает себя героем! Мнение его по поводу таких вот "ветеранов" было однозначным - зарвавшиеся молокососы.
   - Раз уж ты тут остаёшься, - проговорил Яков, - то хочу, чтобы ты сразу уяснил несколько правил. Первое: в моём доме не будет никаких гульбищ с дружками. Не будет никаких девок, утром убегающих с сеновала. Никаких разборок и неприятностей. Бездельников и нахлебников я тоже не потерплю. Нарушишь, - мужчина исподлобья посмотрел на юношу, - пожалеешь.
   Зрачки Алена вытянулись на манер кошачьих, окаймляясь жёлтым в синих глазах. Яков только успел услышать короткий звериный рык. Ален двигался так быстро, что никто не успел заметить, как он, только что сидящий у стола, вдруг оказался у стены, прижав меч к горлу побледневшего Якова. Мужчина краем сознания отметил, что меч у парня необычный, полуторной заточки на треть лезвия. Глаза юноши полыхали жутким, доводящим до обморока жёлтым блеском.
   - Запомни, - прошипел он Якову в лицо, - я - Ален, архимаг Белого Пламени, высший боевой магистр ордена Грифона, герой великой войны империй, кавалер Семиконечной Серебряной Звезды и ордена Славы Сильены, Белый командор, и никто не смеет приказывать мне. Даже сам император! Я Зверь, которого лучше не злить. Запомни раз и навсегда, человечек, крыса тыловая, я пришёл сюда не по своей воле, будь моя воля, меня бы здесь уже не было. Это дом Карины, а не твой. Пока она желает меня видеть, я буду здесь, и не считай себя старшим. И ещё...
   Тут его облик неуловимо изменился мысленно произнесённым заклятием, и проявилось почти то же лицо, но другое, и на шесть лет моложе. Отняв меч от горла мужчины, юноша отступил на шаг. Яков поражённо выдохнул.
   - Г-грань и Купол! Быть не может... Ты... Белый командор?! Невозможно... Глазам не верю...
   - Да уж поверь.
   Яков назвал его тем же именем, что и мать при первой встрече.
   - Ты ли это? - поразился мужчина.
   - Возможно, когда-то меня звали так. - Неуверенность и горечь прозвучали в словах волшебника, впрочем, быстро сменившись обжигающей яростью. - Но ни ты, ни кто другой отныне не будет меня называть прежним именем. - Иллюзия рассеялась, и перед Яковом вновь стоял тот, кого он встретил, войдя в дом. Голос дрожал низким рыком: - Я - Ален. И никак иначе. И если кто-нибудь узнает о том, кем я был до войны... я буду убивать.
   Яков смог только кивнуть, окончательно потеряв дар речи. Карина молча смотрела, ни во что не вмешиваясь. Ален повернулся к матери.
   - Мне надо руку залечить и отдохнуть - я в Марьковке умертвие извёл и не восстановился до сих пор. Так что я наверх. А вы тут поговорите...
   Ален повернулся и пошёл в сторону лестницы, стараясь не показывать, как сильно его шатает. Едва сдержанный приступ звериной ярости вымотал юношу окончательно. Впадая в гнев, он не мог успокоиться, не попробовав крови, и благодарил богов, что в этот раз удалось сдержаться. Он не стал говорить о том, что меч, порезавший руку, недавно отрубил голову нежити, после чего не был продезинфицирован.
   - Ал, может лучше в своей комнате ляжешь? - спросила мать.
   - Не, мамуль, я лучше наверх, - отмахнулся парень.
   Он дошёл до койки и тут же рухнул сверху на одеяло, не раздеваясь. Уснул почти мгновенно, едва успев шепнуть слова заживления и восстановления.
   Пока Ален спал тяжёлым беспокойным сном, между мужем и женой состоялся обстоятельный разговор.
   Яков был уверен, что его пасынок не в себе. Карина отвечала, что она не слепая и всё прекрасно видит. Просто её старшему ребёнку нужно было время, чтобы прийти в себя, распрощавшись с войной. А ещё немного поведала о том, что Ален рассказывал ей о войне.
   - Там было страшно, Яш. Так страшно, как никто из нас и представить не может. И этот страх шесть лет длился. О сотне Грифона слышали все мы. Легендарная сотня, самые лютые, самые сильные. Их боялись и свои, и чужие... - говорила Карина, убеждая мужа.
   Яков молчал, не глядя на жену.
   - Хорошо, - в конце концов кивнул он. - Я помогу чем смогу и как смогу.
   - Ты, главное, не препятствуй, Яш, - попросила Карина.
   На этом разговор они закончили. Карина уложила спать маленькую Яночку. А Яков ещё долго сидел и смотрел в никуда, размышляя о том, сколько же ещё таких страшных, кровавых осколков войны разбросано по миру. Их считают героями. На самом деле, они - изгои...
  
   Ален не вставал семь дней. Его сжигала жестокая лихорадка. Царапина на шее воспалилась и нестерпимо болела. То же было и с рукой.
   - У меня же иммунитет... - стонал в горячечном бреду маг. - Иммунитет... я не могу заразиться... я не могу болеть... иммунитет...
   Но он осознавал: огромной затраты энергии потребовало лечение маленькой Лики. Почти все силы ушли на медленное и филигранное удаление опухоли, прораставшей внутрь печени девочки. На умертвие сил просто не хватило. Ален чудом победил в том поединке. Обессиленный, он не смог до конца сдержать заразу смерти. Его тело ослабло и поддавалось страшному проклятию мёртвой магии.
   Раздев слабо сопротивляющегося сына, чтобы сбить жар, Карина расплакалась. Жуткие шрамы, которыми было иссечено всё его тело, стали наименьшей причиной её слёз. Весь живот представлял собой один сплошной шрам, как будто его собирали по кускам - кривые белесые швы и неровно сросшиеся мышцы. Страшнее всех шрамов была татуировка на плече - бело-серебристый грифон в кольце светился, обведённый угольно-чёрными линиями. К татуировке невозможно было прикоснуться, не причинив Алену невыносимой боли.
   Карина плакала навзрыд и не могла успокоиться всю ночь, увидев на теле сына следы изменения генетического кода и полного переформирования. Это было ужасно. Он был искалечен навсегда. Полное переформирование без ущерба (да и то, как сказать - без ущерба, если сосчитать убитых младенцев) для живого существа можно было проводить только в утробе матери до двадцати недель. Если ту же операцию сделать взрослому человеку или не оформившемуся подростку... получается Ален.
   И хотя переформирование было запрещено, к нему всё же нередко прибегали.
   - Иммунитет... - шептал в бреду волшебник, а вирус смерти выгрызал изнутри его тело.
   На восьмой день, едва начало светать, Ален вышел из дома. Бледный и сильно отощавший, он добрёл до колодца, с трудом набрал ведро ледяной воды. Кое-как умывшись, он тщательно, морщась от боли, то и дело поминая демоническую Когорту и посылая божественный Купол за Грань, промыл царапину на шее и рану на руке. Прошептав заклятие слабым, срывающимся голосом, он провёл пальцем сначала по царапине, потом по ране. Обе стали чёрными и будто обгоревшими. Но воспаление при этом сошло.
   Старый пёс, заскулив, вылез из своей будки и ткнулся хозяину в колени.
   Не в силах больше ничего делать, Ален сел на землю, привалился спиной к стоящей у колодца бочке и смотрел в светлеющее небо. Рука сама собой нащупала флейту. Чистая мелодия полилась над двором и домом.
   Музыка взывала к небу. Она ни о чём не просила, только пела о небе, его красоте, вплетая в себя зарождающийся свет, дыхание утреннего ветерка, тихую песню жаворонка...
   От музыки сводило сердце в груди, хотелось смеяться и плакать одновременно. Музыка была величественной и нежной, она звала в неведомую даль, повелевая любить и защищать свой мир, такой огромный и маленький. И всё едино было под этим огромным неповторимым небом...
   Яков проснулся. Прижавшись к нему, с широко открытыми глазами лежала Карина, не смея дышать.
   Солнце всходило над миром, и музыка достигла пика своего величия. Когда жёлтый диск светила оторвался от кромки горизонта, мелодия пошла на убыль и постепенно совсем затихла.
   Муж и жена переглянулись.
   Яков еле слышно шепнул прежнее имя волшебника.
   Карина кивнула и, выскользнув из объятий мужа, поднялась с постели. Начинался новый день, было много дел, и во дворе находился едва оправившийся от тяжелой болезни её вернувшийся из пасти Кошмара сын.
   Маленькая Яночка наблюдала из своего надёжного укрытия на дереве за магом. Тот сидел на берегу пруда и кидал в воду камешки. Камешки скакали "лягушками", и каждый круг, расходившийся по воде, был своего цвета. Первый - красный, потом оранжевый, жёлтый, зелёный, голубой, синий и фиолетовый. Больше у волшебника бросить не получалось, на седьмом прыжке камешек тонул.
   Сегодня был уже шестой день, с тех пор как Ален встал, шестнадцатый, с тех пор как вернулся в родной дом, сорок восьмой, как начал путь домой, и сто восемьдесят третий с тех пор, как закончил войну. Силы медленно, но верно восстанавливались.
   Яночка наблюдала с большим интересом, но всё ещё немного побаивалась волшебника, поэтому не подходила. Мать, конечно, объяснила малышке, что Ален - её старший брат. Яна поверила матери, но всё равно не до конца поняла, кто такой этот брат и откуда взялся.
   Ален давно заметил девочку, но не подал виду. Цветные "лягушки" быстро надоели магу. Он сжал кулак, что-то шепнул, потом раскрыл ладонь и дунул на неё. На воду легли серебристые тени, которые превратились в маленьких танцующих фей. Прелестные маленькие крылатые девушки привели Яночку в полный восторг. Она полезла по ветке дальше, цепляясь за тоненькие веточки, чтобы рассмотреть фей получше. Подгнившая ветка внезапно надломилась, и девочка с отчаянным воплем полетела вниз.
   Движения юноши смазались от огромной скорости, с какой он рванулся к дереву, едва успев подхватить малышку.
   - Уф-ф... - с тихим стоном выдохнул Ален, больно ударившись спиной. - Ты не ушиблась, котёнок? - спросил он, ласково улыбнувшись перепуганной девочке.
   - Не-а, - неуверенно ответила малышка. - Вроде бы...
   Ален опустил девочку на землю и неторопливо поднялся.
   - Ты ушибся? - спросила Яночка серьёзно. - Только не говори, что нет. Я же вижу, что ушибся. Вон, какая каменюка у тебя под спиной лежала!
   Девочка ткнула пальчиком в большой серый камень. Ален чуть растерянно поглядел на кусок скалы и потёр плечо.
   - Пройдёт, - улыбнулся он. - Я же волшебник. У меня всегда всё заживает.
   - А можно я на фей поближе посмотрю? - приплясывая от нетерпения, спросила девочка.
   - Конечно, можно, малыш! Я для тебя их и сделал, - сказал Ален, и девочка, на миг крепко обняв брата, бегом припустила к пруду.
   С того дня Яночка перестала его бояться.
   Достаточно оправившись после болезни и набравшись сил, Ален целую неделю "приводил дом в должный порядок", как он сам выразился. По словам матери и отчима, он практически полностью избавил их от домашних обязанностей.
   Напрочь отметая такие вещи, как заговоренное ведро с тряпкой и самометущий веник, маг долго и обстоятельно накладывал на стены дома заклятие, которое вообще не допускало в дом пыль и грязь. Кухонную утварь матери так вообще раскритиковал самым скверным образом. Посчитав, что подчинённые желанию Карины кастрюли, ножи и прочее работали из рук вон плохо, усовершенствовал их в "достаточно сносной степени".
   Закончив с домом, Ален принялся за огород и поле. Современная агрономия позволяла без особых усилий избавляться от сорняков и растить великолепные урожаи, но Алена это не устроило, и он сильно сократил сроки роста, так что можно было снимать урожай по два-три раза за сезон.
   С животными волшебник работал ещё основательнее, улучшая генокод породы лошадей, разводимых Яковом, делая элитных тонконогих скакунов ещё и "двужильными". Он бы им и вместо шкуры чешую вырастил и копыта из стали отлил, но тут уж Яков упёрся. Химероидные кони, по его мнению, были, по меньшей мере, неэстетичными. У Алена на то было своё мнение, но он решил не спорить. С печалью вспоминался ему рыжий эфирный пегас, полуматериальная крылатая лошадь, погибшая в последнем бою. Эфирные пегасы были огромной редкостью, а уж какие это были кони! Ну и что с того, что химеры?!
   Если уж так смотреть, то и сам Ален был химерой, и половина империи - тоже. Оборотни, въерчи, или, по научному, врождённые полиморфы, чем не химеры? Те же мутанты.
   Ален творил. Его книжка для записей вновь была исписана заклятиями, каждое из которых стало своего рода шедевром. Он был художником своего дела и никогда не брался без должной подготовки и вдохновения. Каждое его заклятие было эстетически совершенным, абсолютно законченным и становилось с зачарованным предметом единым и неделимым целым.
   В деревне слухи расходятся быстро, и к Алену стали обращаться за помощью сначала подруги матери, потом и другие люди. Он никому не отказывал и никогда не брал платы.
   Ален словно заново знакомился с людьми, которых его предшественник знал с детства. Никто не узнал в нём того, кем он был до войны.
   Он снова начинал жить, понемногу пытаясь осознать, что такое жизнь без резни, гор трупов, рук, по локоть в крови. Пытался понять, зачем ему жизнь, для него не предназначенная. Он искал и по крупицам вспоминал самого себя.
   Оставаясь в одиночестве, Ален часто задумывался об этом мире. Очень давно карта империй представляла собою лоскутное одеяло: сотни мелких королевств, баронств, княжеств, общин, народов... Со временем образовались две империи. И если Нимадорг был более-менее однородной страной, то Сильена по-прежнему вмещала в себя гремучую смесь культур, традиций и нравов, разве что религия была одна.
   Две сверхдержавы занимали практически весь континент, по форме напоминавший крылья бабочки, разделённые посередине почти непроходимой горной грядой. Было всего два места, где можно было пересечь эту границу - Большой тракт и перевал Ста Королей. Был ещё третий путь, в обход горной гряды с юга, но тем обходом разве что самоубийцы пользовались. Большой тракт - удивительной красоты долина, лежащая меж двух гор, которую перегораживали шесть Больших врат. Первые врата со стороны Нимадорга и Первые врата Сильены представляли собой два форпоста, крепости, построенные в самых узких местах долины на входе и выходе. Четверо внутренних врат являлись, скорее, символами границы, чем реальной преградой.
   Всё западное крыло занимал Нимадорг, империя тирании и дикости, на взгляд любого сильенца. Владыка-тиран и всем заправляющий орден Оборотной Стороны или Магии Смерти. Некроманты в империи почти не знали ограничений и подчинялись напрямую владыке и верховному магистру ордена. Бесправные жители "нижних слоёв общества". Со стороны Нимадорга находился остров Мёртвых, земли демонов, с которыми нимадоргцы имели тесный контакт, как и с любым созданием нижнего, подматериального мира. Велимор, земля богов и созданий надматериального мира, лежал к югу от обоих крыльев и был почти недоступен для простых смертных.
   И Сильена, Серебряная страна, - полная противоположность Нимадорга. Император - мудрый правитель, никакой тирании, развитое магическое общество, система образования на высоком уровне, совсем неграмотных не было вообще. Равноправие всех проживающих рас. Процветающая магия жизни во всех её проявлениях. Боги вместо демонов. Но, вот, странно, несмотря на то, что Серебряная империя была более обширна, проживало там вполовину меньше народа, чем в Нимадорге. Если в Нимадорге в семьях было по пять-шесть детей, то в Сильене редко бывало даже трое, чаще - всего один. Другие приоритеты и принципы жизни. Другие стремления.
   А южную оконечность восточного крыла континента занимали эльфийские леса и высокие дворцы. Горные же гряды принадлежали гномам, подгорному народу великих мастеров. Сильенцы ухитрялись жить в мире даже с орками, занимавшими часть архипелага с восточного края и небольшую часть самого крыла. Чётких границ между державами восточного крыла не было. Условные границы в открытую не нарушались, а если нарушались, то никто не делал из этого большой проблемы. Менестрели и странники - так те вообще ходили где хотели, и никто их не останавливал.
   Эльфы приняли участие в войне на стороне Серебряной империи сразу и без лишней политической тягомотины. Даже орки решили выступить на стороне Сильены, что было немного удивительно для остальных, но никто даже не подумал отвергнуть помощь этих бешеных воителей.
   Часто Ален с какой-то мучительной отчаянностью пытался понять причины вспыхнувшей войны, как-то оправдать её... не получалось. Но он всё равно старался подавить в себе ненависть и разобраться, что же происходило на самом деле.
   Местная молодёжь с восторгом приняла волшебника, а вот Ален сторонился шумных компаний и каких бы то ни было друзей. Хотя и не отказывал ребятам, когда те звали его с собой.
  

Глава 4. Непролитая кровь

  
   - Хэй, Ален! - Рыжая веснушчатая голова Данилы высунулась из-за забора.
   Волшебник оторвался от игры со старым псом, во время которой осторожно того лечил. Полный сил, помолодевший и здоровый пёс азартно облаял незваного гостя.
   - Тихо, Рэм! - Ален не повышал голос, который и без того был глубоким и сильным, что легко мог перекрыть любой шум.
   Пёс умолк. Ален вопросительно поглядел на приятеля.
   - Слухай, командор, сегодня у Росомахи день рождения, он просил тебя пойти с нами обязательно! - сказал Данила.
   Дубравцы безошибочно назвали Алена командором, не зная, что он таковым и являлся на самом деле.
   - А чего сам не позвал? - поинтересовался волшебник.
   - Дык он в корчме праздник обставляет.
   - Тогда без проблем, - пожал плечами маг. - Чего-то особенного просил? И когда мне быть?
   - Просил... э-э-э... - паренёк почесал в затылке, припоминая слова друга, - праздник с волшебством сделать. Сказал, что в долгу не останется!
   Ален продолжал выжидательно смотреть на Данилу. Он не любил задавать один и тот же вопрос два раза.
   - На закате начнём, - закончил рыжий паренёк.
   Ален кивнул, и Данила ушёл.
   Волшебник сел у конуры и обнял пса за шею, позволив тому безнаказанно облизать своё лицо.
   - Что, Рэмка? - спросил маг, ласково потрепав пса за холку. - Легче тебе стало, старик? Вот и хорошо. Долго ты жил, дружок, а проживёшь ещё в два раза больше.
   Взглядом приказав ведру набрать воды из колодца, парень прислонился спиной к конуре. Полное ведро подгребло к нему, остановившись у ног. Алену не надо было даже смотреть на предмет, чтобы его перемещать. При желании, он мог оторвать дом от фундамента и поднять его в небо. Хотя, это стоило бы ему жесточайшего приступа ломающей тело боли.
   Сняв перчатку, маг опустил руку в ледяную воду и прикрыл глаза. Стоило набраться сил. Сначала от воды, потом от огня. Можно было обойтись одним огнём, но вода избавляла от усталости, загоняла поглубже всё тёмное в его душе и запирала Зверя на амбарный замок.
  
   - Ал, ты только много не пей, хорошо? - наставляла мать тщательно затягивающего шнурки на высоких перчатках Алена.
   - Я не маленький, мам, - ответил маг.
   Карина закусила губу и расправила незначительную складку на жилетке сына, стряхивая несуществующие пылинки.
   Пристегнув специальными ремешками ножны к штанам, Ален завязал тесёмки на рукоятях обоих мечей.
   - Оружие зачем берёшь? - строго поинтересовалась Карина.
   - Не могу я без мечей, мам. Неуютно. Как будто голый.
   Закончив шнуровать высокие сапоги, Ален с сомнением посмотрел на куртку. В разгар июля даже ночью не требовалась верхняя одежда. Даже всегда замерзающему магу.
   Перекинув через плечо сумку с подарком для именинника, парень собрался выйти из дома.
   - Ал, будь осторожен, - тихо сказала мать вслед.
   - Я всегда осторожен. - На миг задержавшись, Ален обнял маму. - Мам, мамочка, не волнуйся ты за меня. Я уже давным-давно не маленький. И всё будет хорошо. Правда. Обещаю.
   - Тяжело у меня на сердце, малыш, - сказала мать, обнимая своё великовозрастное чадо. - Чую, случится беда.
   - Тем более мне надо быть там. Чтобы ни с кем не случилось плохого.
   Громкие голоса и песню менестреля Ален услышал загодя, на подходе к корчме. Праздник обещал быть весёлым. Рома Росомаха, главарь местных парней, приготовил магу место по правую руку от себя. Ален отвечал на громкие возгласы и радостные приветствия приятелей ровно, с легкой улыбкой.
   Росомаха был шумным, весёлым молодым бугаем. Он был больше Алена раза в два. Но к магу относился с уважением, потому что при своих размерах и неудержимом характере имел блестящий острый ум.
   - Держи, Ромаха. - Ален протянул имениннику объемный свёрток. - Сколько лет-то тебе минуло?
   - Девятнадцатый год уж нынче! - ответил парень, разворачивая промасленную холстину.
   Сверкнул полированный металл, и Росомаха не сдержал громкого ликующего вопля. Это была броня настоящей гномьей работы. Легкая, от шеи до пояса, с пластинами на спине и груди и кольчужными рукавами, она идеально защищала воина. Ни стрелой, ни мечом пробить её было нельзя. К броне прилагался нож в ножнах из прочной чёрной кожи.
   - Эх, порадовал, так порадовал, командор! - воскликнул именинник, примеряя бронь.
   Ален чуть усмехнулся, пригубив вино. Росомаха был тем человеком, который со всеми и каждым мог найти общий язык. Потому легко подчинил себе местную молодежь.
   Двери корчмы распахнулись, и вошли три девушки. Маг поднял взгляд, и сердце его, на миг остановившись, пустилось в галоп. Двоих он знал: одна, Марина, была девушка Росомахи, другая, Марьяна, младшая сестра. Обе они были красавицы, но третья... Маленького роста, тоненькая, словно тростинка, огромные васильковые глаза сияли на милом личике, светлые волосы пышной волной спускались почти до колен.
   "Нельзя! - крикнул себе Ален. - Даже не смотри!" Но девушка приковала его взгляд намертво. Она была прекрасна, как лесное утреннее солнышко, как рассвет над холмами... Волшебник судорожно вздохнул, поняв, что уже с минуту не дышит.
   - Хороши? - Росомаха с дружеской улыбкой толкнул его в бок.
   - Та... - Ален с трудом проглотил ком в горле. - Кто та... в голубом платье?
   - Что, запал? - Рома усмехнулся. - Это Василиска. На неё не смотри, к ней многие подкатывали, все от ворот поворот получили. Она ни с кем, недоступная, как звезда с неба.
   - Я такой красоты ещё не видел, - едва сумел вымолвить Ален, не в силах отвести взгляд.
   - Ха! - Главарь хлопнул мага по плечу. - Ну, смотри, я тебя предупредил. Эй, девочки!
   Марьяна и Марина долго и громко восхищались обновкой Росомахи, а Василиса тихо стояла в сторонке. Увидев волшебника, она едва заметно вздохнула и всё поглядывала на него, когда он невероятным усилием воли отводил от нее свой взгляд. В голове не смолкал тревожный вопль: "Нельзя! Нельзя, глупый маг, тебе этого нельзя!"
   Так вышло, что Василисе место досталось рядом с Аленом. Волшебник, вскочив, отодвинул для девушки стул, помог сесть.
   - Василиска! Знакомься, - воскликнул Росомаха, положив руку на плечо мага, - это наш командор!
   - Ален. - Маг склонил голову.
   - Василиса, - нежным голоском представилась девушка.
   Поднявшись, маг поцеловал девушке руку, самые кончики её тонких пальцев. Василиса залилась румянцем.
   "Что ты делаешь?! - барабанами стучало в голове Алена. - Придурок!"
   Вместо того чтобы сесть на своё место и отвернуться в сторону, Ален налил девушке вина. Торжество шло своим чередом, вино и самогон лились рекой, маг же едва смог допить свой кубок. Горло словно сдавило тисками. Тем временем молодёжь пошла танцевать, двое менестрелей слаженно играли весёлую быструю песню. Волшебник притушил огни и повесил семь разноцветных магических шаров над головами танцующих. Шары время от времени пускали в толпу разноцветные зайчики.
   Менестрели заиграли помедленней, и Росомаха увёл свою Марину танцевать. Вскоре Данила пригласил и Марьяну. Толком не осознавая, что делает, Ален поднялся и, поклонившись Василисе, подал ей руку, приглашая на танец. Её маленькая ладошка легла в затянутую перчаткой руку мага, и девушка легко поднялась, несмотря на то, что у неё от волнения дрожали коленки. Девушка очень смущалась, но маг вёл танец уверенно и виртуозно, и постепенно ей стало легко и хорошо, как никогда. Некоторые пары останавливались поглядеть, как танцуют двое: тёмный, словно ночь, юноша и светлая, как ясное весеннее небо, девушка.
   Рано или поздно всё заканчивается - закончился и этот волшебный танец. Менестрели тоже люди, они тоже хотят промочить пересохшее горло.
   Оба немного потерянные, Василиса и Ален вернулись за стол, так и не сказав друг другу ни слова. Ален как следует приложился к своему кубку. Вино быстро пьянило. Внятных и цензурных мыслей в голове не осталось совсем. Маг смеялся над шутками ребят, старался рассмешить прекрасную девушку и выглядел беззаботным и счастливым.
   Когда все порядком развеселились, Росомаха громко сказал:
   - Ален! Ты - герой войны! Ты - наш герой! Расскажи нам, как всё было!
   Ребята за столом притихли, а волшебник мгновенно помрачнел.
   - В войне нет ничего героического. - Его голос, негромкий но звучный, разнёсся по корчме. - И рассказывать не о чем.
   Большой и шумный "человек, которого много", Росомаха расхохотался, хлопнув широкой ладонью мага по плечу.
   - Не стесняйся, командор! Я знаю, что среди твоих наград лежит орден Семиконечной Серебряной Звезды! А такой орден за просто так не получишь. Их в империи наперечёт. И героев, как ты, совсем мало.
   Ален резко поднялся, сбрасывая руку Росомахи со своего плеча. Взгляд его обдавал запредельным холодом. Откуда только этот дурак узнал об ордене?
   - В войне нет ничего героического, - повторил парень. - Нет ничего героического в убийствах людей, эльфов, оборотней, въерчей, гномов и реках пролитой крови. Нет ничего героического в горах вонючих, гниющих трупов и похороненных под ними обречённых раненых. Нет ничего героического в изуродованных трупах детей, повешенных на деревьях, стариков, заживо сожжённых в домах. Нет ничего героического в изнасилованной эльфийской девочке, распятой на дереве. И орден - постоянное мне о том напоминание.
   Звенящая тишина повисла над столом и поражённые, не верящие взгляды. Никто из них не дышал этим ужасом, кровью, смертью, грязью. Те, кто по доброй воле ушёл на войну, всеми силами постарались, чтобы всё это не докатилось до тех, кто остался.
   - Извини, - мгновенно посерьезнев, произнёс местный главарь. - Я не знал, о чём прошу.
   Тут очень вовремя заиграли менестрели, почуяв, что обстановку следовало разрядить.
   - Прости ты уж меня, дурака, не знал, - извинился именинник.
   Не слишком уверенно ветеран сел обратно и осушил кубок до дна. Ему тут же налили ещё.
   - Не надо войны, - успокоившись, сказал Ален. - Лучше не надо.
   В голове у него изрядно шумело.
   Василиса неотрывно смотрела на волшебника своими бездонными глазами. Глубокая боль, затаившаяся на дне его синих глаз, ранила её в самую душу. Её ладошка легла поверх руки очень молодого ветерана. Он мгновение рассматривал эту хрупкую изящную ладошку, а потом накрыл её своей затянутой в перчатку рукой и поднял потеплевший взгляд к лицу девушки.
   - Богиня, - шепнул Ален.
   - ...Кто-о? - отчётливо и громко вдруг прозвучало в шумной компании. - Ваш хлюпик? Да я его одним мизинцем сделаю!
   Ален насторожился. Голос исходил из дальнего угла корчмы, где с местными ребятами сидели шестеро чужаков. Как они оказались на празднике, Ален не знал. Взяв кубок, он отпил вина, продолжая слушать.
   - Что - помолчи? Кто пьяный? Да я даже не... - громко продолжал широкоплечий парень за дальним столом. - Шарлатан ваш чародей! Хлюпик и слабак! "В войне нет ничего героического"! Ха! Да он просто... Что ты мне тыкаешь? Сам заткнись! Тоже мне, командор-маг! Нашёлся фокусник и сказочник!
   Бронзовый кубок в тонкой руке треснул. Росомаха тревожно поглядел на приятеля.
   - Вышвырнуть их? - спросил главарь.
   - Я сам, - ответил юноша, поднимаясь.
   Размеренным шагом он приблизился к столу чужаков, по пути внимательно изучив всех. Шестеро, судя по всему, были матёрыми. Двое - широкоплечие, высокие, сильные были братьями. Ещё один, тоже высокий, выделялся почти такой же, как у Алена, одеждой, опасным взглядом и плавными, танцующими движениями. Четвёртый был обыкновенный - рыжий и веснушчатый парень, чьё лицо уродовал шрам. Этого отличали злое выражение лица и постоянная угрюмость. На пятом взгляд Алена задержался. Это был эльф. Заострённые уши прикрыты роскошной белоснежной шевелюрой, губы вечно изогнутые в презрительной ухмылке. Крупный представитель своей расы, слишком высокий и широкоплечий. Эльф показался ему смутно знакомым. Приглядевшись, Ален заметил кое-что весьма необычное: мало того, что тот пил вино, он ещё и ел мясо, что эльфам было категорически противопоказано. Что-то волчье, не свойственное этой расе, было в облике беловолосого. Шестой, почти такой же невысокий, как Ален, внешностью напоминал крысу.
   Недоумевая, что эта компания забыла в Золотой Дубраве, Ален остановился за спиной широкоплечего.
   - Может, осмелишься всё это мне в лицо повторить?
   Парень обернулся, в его глазах появилась и тут же исчезла тень испуга. Он оценил, что Ален, стоя рядом, был ненамного выше его, сидящего.
   - А вот и осмелюсь! - Парень был изрядно пьян.
   Ален рассматривал главаря этой банды. То, что тип в чёрной военной форме - главный, было несомненно. Главарь отвечал ему столь же внимательным взглядом.
   - Ну, здравствуй, - первым заговорил главарь, - командир Ален - Белый Грифон. Или лучше Кровавый Кукловод?
   Кличку Кровавый Кукловод волшебник получил после последнего боя. После того как все погибли, а он выжил. Странно, что кличка вообще оказалась известна бывшему сослуживцу. Очень немногие знали её...
   - Эй-эй, я не понял! - воскликнул широкоплечий. - Ган, это чё, типа друг твой или чё?
   На него никто не обратил внимания.
   - Неужели, - Ален усмехнулся уголками губ, - Грант - Сын Смерти? Или лучше, - он прищурился, - Мародёр? Я думал, ты сдох.
   - И тебе доброго здоровья, Кукловод-предатель.
   - Кто из нас предатель, Мародёр? - сквозь зубы ответил юноша, судорожно сжав рукоять меча. - Не я травил своих солдат наркотой и убивал в пьяной драке из-за продажной шлюхи!
   - Не я повёл на верную смерть полсотни пацанов и девчонок, Белый! - резко ответил Грант.
   Лицо волшебника исказилось от ярости, рука сама потянула из ножен меч.
   - Не надо! - Звонкий голосок заставил его обернуться.
   Василиса стояла в трёх шагах от них, глаза её были полны слёз. Она очень испугалась, что сейчас этого невероятного, так взволновавшего её трепетное сердце парня могут искалечить или даже убить.
   - Пожалуйста, не надо, - прошептала она.
   - Вернись за стол, Василёчек, - Ален попытался вложить в свой голос как можно больше нежности. - Всё будет хорошо.
   - У, какая кроха! - Грант прищёлкнул языком. - Твоя? Дашь попользовать, и я тебя убивать не стану, Грифон.
   - Только тронь, тварь, - рыкнул Пламенный, сознание которого медленно, но верно захватывал Зверь. Зрачки в синих глазах окаймлялись жёлтым и вытягивались.
   - Не понял, ты чё, малявка, на главаря наехал? - Широкоплечий попытался было схватить волшебника, но тот оказался быстрее.
   Не слишком умный парень вписался головой в стол, за которым сидел. Его дружки повскакивали. Ален продолжал держать руку у широкоплечего на затылке, вдавливая того лбом в стол. Попытки здоровяка вывернуться эффекта не имели.
   - Не здесь, мрази, - резко сказал Пламенный. - Выйдем.
   Отпустив голову чужака, маг направился к выходу. Не дойдя до двери, он резко пригнулся, пропуская над собой нож, брошенный ему в спину похожим на крысу пареньком. Лезвие глубоко вошло в стену.
   - Я же сказал, не здесь, - мягко, словно разговаривая с умственно отсталыми, сказал Ален и вышел за дверь.
   Первым за ним бросился парень, которого Ален приложил головой об стол. Следом вышли остальные. Как по команде, повалили на улицу и местные ребята.
   Ален стоял чуть в стороне, ожидая врагов. Росомаха подбежал к приятелю.
   - Ален, мы поможем? - спросил он.
   - Не лезь, - ответил маг. - Ребята только полягут, а этим ничего не сделают. Я сам.
   - Но как же... - начал Росомаха, сверху вниз глядя на невысокого юношу. - Их шестеро, вон каких, а ты один...
   - За Василисой присмотри, - оборвал его Ален.
   Росомаха беспомощно пожал плечами и отправился назад.
   Шестеро приблизились к волшебнику, поигрывая оружием. Грант, как и Ален, с двумя мечами, остальные были вооружены разномастными мечами и кинжалами.
   - Кто первый на этого наглого мальчишку? - насмешливо спросил эльф, кривя губы в ухмылке. - Может, я?
   - Ну, попробуй, лошок, - скопировав его ухмылку, ответил Ален.
   - Без магии? - Грант вопросительно приподнял бровь.
   - Без магии, - ответил Ален, обнажив мечи. - Только мастерство.
   Без предупреждения в бой ринулся чужак с набухающим шишаком на лбу. Сразу за ним бросился его брат. Хрупкий маг, казавшийся ребёнком рядом с двумя здоровяками, с премерзкой улыбкой на красивом лице легко увернулся от первых ударов. Устав поодиночке гоняться за неуловимым парнем, братья ударили слаженно, с двух сторон, но Ален не стал уворачиваться. Выставив свои клинки, он даже не дрогнул от сокрушительной силы, с которой братья ударили по коротким мечам. Бой длился не более двух минут. Ален даже не ранил их, просто вырубил обоих, ударив рукоятками клинков по затылкам.
   Вторым вышел неправильный эльф. Плавные, скользящие, будто волчьи движения выдавали в нём бывалого бойца. Опасного и смутно знакомого... С минуту противники кружили друг против друга. Ален смотрел в изумрудные глаза, и кто-то далёкий пытался сквозь вату что-то ему сказать. "Он же не эльф, - едва слышно шептал в голове кто-то невидимый. - Вспомни... Вспомни же его!" Но Ален не помнил. Он открыл было рот, чтобы спросить этого зеленоглазого, кто он и откуда, как тот вдруг плавно скользнул вперёд, нанося Алену коварный удар, от которого было невозможно увернуться. Только мага уже не было на том месте, куда целил эльф. Ален взмахнул обоими мечами, и завязалась битва двух мастеров. Они дрались целых шесть минут, прежде чем Пламенный ранил противника в ногу и сильным ударом кулака в висок отправил в нокаут.
   Рыжий и крысомордый одновременно посмотрели на Гранта.
   - Стойте, - бросил через плечо вожак, вынимая из ножен два одинаковых меча. - Я сам.
   Ален ещё раз внимательно поглядел на бесчувственное тело эльфа, отчего вдруг стало ужасно стыдно, как будто пнул щенка, и приготовился к новой драке. Адреналин в крови выветривал остатки хмеля.
   Враги медленно кружили друг против друга, кто-то догадался оттащить братьев и эльфа подальше, чтобы те не мешались под ногами.
   Ален и Грант напали одновременно, синхронно начав движения. Мечи столкнулись, и в стороны сыпанули искры. Ален нападал, Грант оборонялся.
   Два меча вниз, один вперёд, другой по косой вбок. Мародёр отбил оба меча и тут же послал свои в атаку, заставляя Алена перейти к сплошной обороне. Движения ускорились настолько, что человеческий глаз не способен был уследить за сражающимися. Только непрерывный звон, две бешено мечущиеся чёрные тени, четыре полосы стали, да вылетающие из этого вихря искры.
   Окружающим казалось, будто ни один из противников не может одолеть другого, но это было не совсем так. На самом деле ни один не стремился к победе. Они изучали друг друга, следили один за другим, пытаясь понять то, что было недоступно остальным. Ален пытался вспомнить прошедшее и всё, что было связанно с этим человеком. Грант... что хотел увидеть он, пока оставалось загадкой. В толпе азартно делали ставки, но Росомаха не отрывал тревожного взгляда от тёмных, смазанных от невероятной скорости фигур.
   Вскоре вихрь распался на два тёмных силуэта. Руки у Алена будто налились свинцом, и он искал тому причину. Этот бой не мог его так вымотать. Размышляя над тем, кто и что мог подсыпать в вино (иного объяснения усталости не находилось), он дрался отчаянно, со всей силой и мастерством, на которые сейчас был способен. Грант тоже выглядел несколько утомлённым и растерянным. Силы обоих воинов будто утекали за Грань. Таким усталым Ален не чувствовал себя и после трёх суток безостановочного марш-броска. Но это было давно, до госпиталя, скорее искалечившего, чем излечившего...
   Два отчаянных косых удара были отбиты двумя клинками, и противники оказались в метре друг от друга.
   - Что ты забыл в моей Дубраве, Мародёр? - резко спросил Ален, осторожно обходя Гранта.
   - Что ты забыл на моём пути к славе, Кукловод? - так же резко ответил Грант.
   Прыжок вперёд, четыре резких сильных удара.
   - А чего ты хотел добиться, убивая своих же?
   - Я не вёл людей в безнадёжный бой!
   - Я дал другим возможность жить!
   - Ты убил своих!
   - Это было необходимо! Это была война! Мы закрыли собой империю!
   Последние слова волшебника превратились в яростный рык, когда он бросился на врага. Через несколько минут вихрь опять распался, противники стояли друг против друга, тяжело дыша. Оба были ранены. У Алена кровь стекала из глубокого пореза на руке, кровоточила рана на ноге Гранта.
   - Из-за тебя, - прорычал Грант, - меня вышибли из военачальников.
   - Ты, долбанный торчок, тебе нечего было там делать!
   - Это была "боевая пыль"!
   - Которой ты травил солдат!
   - Я избавлял их от страха!
   - Ты избавлял их от жизни!
   - С тобой-то в этом деле мне не сравниться!
   Звон стали снова прервал диалог. Ален нападал, заставляя врага отступать. Грант неожиданно оступился и Ален, воспользовавшись неловкостью противника, одним клинком ударил по его мечам, а рукоятью другого ударил врага в лицо, одновременно пнув в колено. Когда тот упал, Ален занёс свой клинок для удара. В тот же миг тонко свистнули в темноте два параллельных арбалетных болта. Время резко замедлило свой бег. За спиной у волшебника стояли девушки. Он может уклониться, но тогда умрёт кто-нибудь из них... Юноша поднял меч, чтобы отбить болты, но не успел. Удар - и мгновенная ослепляющая боль едва не бросила его на землю. Сделав несколько шагов назад, маг всё же устоял. Один из коротких, тяжёлых арбалетных болтов вошёл под левую ключицу, второй - чуть выше сердца, пробив тело мага насквозь, наконечники выступали из спины. Крысомордый дружок Гранта стоял в стороне с двузарядным арбалетом в руках, а рыжий с тяжёлым двуручником охранял того от разъярённых деревенских парней.
   Грант быстро поднялся на ноги. Ален, сжав зубы, принял боевую стойку. Только на этот раз командора теснил его противник. Слыша отчаянный девичий плач в толпе и яростные крики приятелей, юноша дрался.
   - Знаешь, - Мародёр усмехнулся, - ты и вправду много потерял. Я не верил тому, что мне говорили. Ты ведь лишился столь многого...
   - Заткнись, ты ... ! - рыкнул Грифон. - И маши своими железками, пока у тебя ещё есть руки!
   - Ха! - хмыкнул в ответ главарь шайки. - Ты ведь лишился зрения, - словом и ударом припечатал воин. - Силы. Магии. Памяти. Ловкости. Мастерства! - С каждым словом Грант с силой бил по клинкам волшебника. - Раньше я тебе в подмётки не годился! Я бы не выстоял против тебя и полминуты! Посмотри на себя теперь... Ты стал тенью самого себя! Жалкой, бледной тенью! Ты даже не сразу узнал меня! Интересно, насколько ты потерял память? Ты ведь едва ли помнишь, как тебя звали до войны, а, Грифон? А войну, войну-то ты помнишь? Или память ушла вместе с мастерством?
   Ален с трудом отбил двойной косой удар снизу. Почти сразу после него - двойной прямой удар снизу. Без мига передышки - двойной боковой прямой, сразу же - сдвоенный удар снизу вверх, после - сдвоенный сверху вниз. Волшебник защитился "ножницами", почти детским приёмом, однако всегда действенным при таком ударе. Грант продолжал с силой давить на клинки противника, заставляя того шаг за шагом медленно отступать.
   Алену было нестерпимо больно, но он продолжал держать клинки. Грант приблизил своё лицо к его лицу, чуть наклонившись.
   - Это ты лишил меня всего, - проговорил он так, чтобы слышал только Ален. - Ты унизил меня при всех, это ты не дал мне добиться своей цели...
   - Что, нашёл, на ком отыграться, придурок? - огрызнулся сквозь зубы Ален.
   - О, не пытайся меня оскорбить, - так же тихо продолжал Грант. - Больше, чем ты это сделал тогда, тебе не удастся. Но я хочу расплаты...
   Юноша отступил ещё на шаг. Красно-чёрная кровь сочилась из ран, в глазах мутилось.
   - Хочешь убить, - с трудом вымолвил Ален, - так убей, чего же ты медлишь... что может против такого опытного воина, как ты, всего лишь раненый пацан, который к тому же ещё и в два раза тебя меньше...
   - Не заговаривай мне зубы, Пламенный! - Грант заставил противника отступить ещё на несколько шагов и прошептал совсем тихо: - Кроме того, я знаю твою маленькую тайну... Ты же не хочешь, чтобы я рассказал правду о тебе твоим друзьям, Ален? - последние слова он прошептал так тихо, что даже маг скорее угадал их, чем услышал.
   Сердце у Алена ухнуло куда-то в область пяток, по пути образовав в животе ледяную пустоту. Грант поглядел на него с паскудной улыбкой.
   - Сразу станут понятны некоторые твои странности, не находишь? Например, то, что ты никогда не снимаешь перчаток. Тебя могут выдать руки...
   Маг яростно закричал, упав на землю, откатился, вскочил и бросился в битву.
   - Ты... - рычал маг, нападая. - Не мог... этого... знать!..
   - Я, - усмехнулся Сын Смерти, - конечно нет. Но мне проговорился один маг. Перед тем как отбыл в мир теней.
   Волшебник замер, отступив на несколько шагов.
   - Ульрих... Ты убил учителя! - поражённо произнёс Ален. - Ты убил учителя... - всё ещё не веря, повторил он.
   - И перед смертью он мне всё рассказал.
   Маг пошатнулся.
   - Предатель... Ты предал всех нас!
   Ален сделал шаг, занося меч, и вдруг повалился вперёд всем телом. Вместо того чтобы ударить, Грант подхватил его, не позволяя упасть.
   - Вот теперь ты весь в моей власти, маленький беспомощный Грифон. И я буду лишь первым среди тех, кто хочет свести с тобою счёты.
   - Ошибаешься, - прохрипел вдруг очнувшийся маг и, вскинув меч, попытался перерезать горло врагу, но тот ловко увернулся, оттолкнув волшебника.
   - Ты... - рыкнул Грант, но Ален не позволил ему договорить.
   - Rety nu miere reuno! - выкрикнул он, протянув руку к Сыну Смерти. Грифон на Знаке нестерпимо засиял.
   Потоки синего искрящегося света устремились к Гранту, обвили его, стиснули. Свет влился в его глаза, и Грант закричал, страшно, отчаянно. Ален, скалясь, продолжал держать врага, пока тот не затих. Белесый густой туман потянулся от Сына Смерти к Белому Грифону, обвил его, поднимаясь по ногам к горлу, закрывая лицо... Ален глубоко вдохнул, почти полностью втягивая в себя этот страшный живой туман. Отвернув лицо, закашлялся.
   Сияние угасло, и вместе с этим упал на землю враг Алена. Волшебника повело. Росомаха первым оказался рядом и помог устоять на ногах.
   - Надо болты вытащить, - суетливо сказал он.
   - Поможешь, - сказал Ален.
   С помощью меча он обломал тяжёлое оперение болтов, протолкнул стрелы дальше сквозь своё тело. Повернувшись к Росомахе спиной, он сказал:
   - Тащи стрелы. Я сам не смогу. А-а!.. - Пламенный выматерился. Без ругани его слова звучали примерно так: - Да не дёргай же ты! Тяни ровно - она ж зазубренная!
   Заплаканная Василиса подбежала к Алену, вырвавшись из круга подружек. Он ласково улыбнулся серыми от боли губами.
   - Я же говорил, - мягко произнёс он, - что всё будет хорошо.
   Девушка несколько раз быстро кивнула, не в силах отвести взгляд от ран и заговорить.
   Ален повернулся к другу.
   - Росомаха, я должен дойти до дома. У меня задета артерия, я потеряю сознание примерно через пять минут. Смерть от кровопотери наступит примерно через полчаса-час. Если я упаду...
   Не закончив фразу, парень зашагал в сторону дома. Росомаха, протрезвевший и мрачный, последовал за ним, наказав ребятам остаться и разобраться с чужаками. Василиса вдруг сорвалась с места и бросилась вслед за друзьями.
   Лунный свет стелил под ноги дорогу, бликуя на чёрной крови. Маг прошагал ровным, размеренным шагом в два раза дольше, чем рассчитывал. До дома оставалась совсем немного, когда парень сбился с шага и стал медленно заваливаться вбок. Росомаха без слов закинул его руку на своё плечо, помогая идти. Василиса поддержала юношу с другой стороны, хотя в этом не было нужды. Ален старался пореже дышать и перебирать ногами.
   - Может, лучше к целителю? - неуверенно предложил Росомаха.
   - Нет, - слабо ответил маг. - Не лучше.
   Они прошагали ещё немного, прежде чем Росомаха заговорил вновь.
   - Слушай, командор... - отдуваясь, сказал он. - Ты вроде меньше меня раза в два... Чего ж ты такой тяжёлый, а?
   Волшебник слабо рассмеялся.
   - Это война, - вымолвил он. - Ты не знаешь, кем я стал. Металлами... пронизано всё моё тело... каждая мышца... все кости...
   Ален замолчал и безвольно обвис на плече друга. Василиса охнула и согнулась под тяжестью его руки.
   - Ален! - заволновался друг. - Эй, волшебник, держись! Совсем немного осталось!
   - Я... не... волшебник... - хрипло выдавил юноша. - Я... Пламенный... архимаг...
   - Архимаг? - делано удивился Росомаха, лишь бы не прекращать говорить. - Ну, ты скажешь тоже! Архимагами становятся только старики!
   - Я... тебя... старше...
   - Да ну! А выглядишь-то гораздо младше.
   - Это... потому... что ростом... меньше...
   На последнем слове парень запнулся и снова отключился.
   - Командор! - рявкнул Росомаха в самое его ухо.
   Резко очнувшись, Ален вскинул голову к небу. Длинные зрачки окаймились в жёлтое. Мраморно-белое лицо с синими губами казалось неживым.
   - А ты сам себя не можешь вылечить? - осторожно поинтересовалась Василиса.
   - Если бы мог... уже бы вылечил...
   - А почему не можешь? - встрял Росомаха.
   - Я не могу... магия на меня не действует... Если бы убил их всех... взял их жизни... вылечился бы... - Ален осторожно вдохнул, выдохнул. - Но я не убил... никого.
   Тут показалась калитка дома Алена. Василиса побежала вперёд, заколотила кулачками по дереву, крича:
   - Откройте! Откройте скорее!
   Залился повизгивающим и жалобным лаем старый пёс. Слышно было, как открывается тяжёлый засов в доме Алена. А Росомаха меж тем тихо спросил:
   - А что ж ты с тем... главарём-то сделал?
   Ален слабо усмехнулся:
   - Памяти лишил.
   Росомаха не нашёлся, что ответить. У калитки появился Яков, а следом за ним перепуганная Карина в одной ночной сорочке. Василиса, давясь слезами, сбивчиво пыталась что-то втолковать хозяевам, а потом просто указала рукой на Алена, повисшего на плече друга.
   Отчим первым оказался рядом с пасынком, едва не сорвав калитку с петель.
   - Что случилось? - резко спросил Яков у Ромахи, перекидывая руку Алена через своё плечо.
   - Чужаки в корчме... драку затеяли, - сбивчиво заговорил Росомаха. - Матёрые. Ален спас. На себя принял...
   - Говорила же я! - дрожащим голосом сказала Карина. - Чувствовала! Случится! И случилось...
   - Нормально всё, мама, - ровный, не прерывающийся голос дался нелегко. - Я жив.
   Тем временем Ален с помощью отчима и друга доплёлся до порога. С внезапной силой схватив Росомаху за ворот, он заговорил, тяжело роняя отдельные слова и не отрывая страшного взгляда от глаз друга:
   - Василису. Доведи. До порога. Понял? Бронь. Заговоренная. Нож. Тоже. Неумеха. Отобьется. От матёрого. Доведи. До порога. Понял? Головой. Отвечаешь.
   Росомаха быстро закивал, силясь оторвать взгляд от этих страшных, нечеловеческих глаз, и не мог. Ален сам погасил жуткое жёлтое сияние, стянул зрачки из щелок в точки и рухнул как подкошенный.
   Очнулся он лишь под утро. Устало положив голову на край кровати Алена, спала мать, просидевшая рядом с ним всю ночь.
   Лекаркой она была довольно-таки умелой, но ей стоило много сил залечить порванную артерию, кровь из которой хлынула, как только Ален перестал мысленно сводить края раны, потеряв сознание. Она понимала, насколько близко в тот момент её сын подошел к могиле. А пока лечила, заглянула в душу и ужаснулась. До этого она ещё надеялась, что Ален сможет стать прежним... Но такой безысходности и бездны смертной тоски даже у стариков почти никогда не бывает... В душе не было желания жить и бороться - лишь устало-обречённая тоска и бесконечная боль.
   Парень сел на кровати, ощупывая перевязанные плечо и грудь. Мать забинтовала его основательно - почти по пояс тело туго стягивали бинты. Из-под повязки выглядывал вытатуированный на плече Знак. Он чуть светился бело-серебряными красками, тонко очерченный угольно-чёрным. Пульсирующая боль и слабость накатывали красными волнами на берег сознания. Стараясь не тревожить мать, он встал, надел военные штаны, отстегнул клинки, поверх повязки неловко надел свободную чёрную рубаху. Каждое движение отдавалось нестерпимой резью в груди и руке. Соорудив из чистой тряпицы перевязь, Пламенный постарался поменьше тревожить руку. Но всё же, сжав зубы, поднял мать и положил её на свою кровать. На лбу выступили капли пота, но Ален не проронил ни звука.
   Взяв верную флейту, неслышно выскользнул из дома. Надо было набраться сил. А в доме, лёжа в постели, этого не сделать вольному Пламенному. Были и другие причины бегства Алена. Сейчас он был опасен и знал это. Ох, как опасен... Не совладает с собой - и полдеревни перебьёт его боевая неконтролируемая ипостась, Зверь.
   Озерцо за садом встретило старого знакомца тихим вздохом и ласковым шёпотом воды. Стянув ботинки и закатав штаны повыше, он ходил ногами в чистой воде, перебирая пальцами прибрежные камешки и распугивая мелких рыбёшек. Озеро безропотно принимало в себя всю злость, ненависть, боль одинокого юноши. Он беззаботно улыбался, ловко поднимая пальцами ног донные камешки и бросая их в воду.
   Белесый туман, что Ален вдохнул в конце вчерашнего боя, был памятью Мародёра. И отводя от себя беду, Ален блокировал память, свою и чужую, без разбора. Пока они не смешались. Пройдёт время и отнятая память схлынет, растает, как утренний туман. Но чтобы это произошло, должно наступить то самое "утро".
   Вдоволь наигравшись в воде, Ален обошёл озерцо, шёпотом поблагодарив воду, и побежал через лес на опушку, высоко вскидывая длинные ноги, грациозный, как дикий зверь, и такой же опасный.
   Остановившись у обрыва, он замер, завороженно смотря, как светлеет на востоке небо, как меняются его краски, как занимается величавая заря... Тогда он вдруг запел. Его звонкий голос выплетал незнакомые слова нечеловеческого языка. Юноша сам не понимал слов, но даже не задумывался над этим немного странным фактом. Тихо, не тревожа рассвет, полилась над землёй песня, и лес замер, вслушиваясь.
   Взошло солнце, окончилась песня, и маг радостно потянулся к солнечным лучам, исполняя дикарский танец. Перевязь ненужной тряпицей болталась на шее, а Ален, чистое беспамятное дитя, ловил руками первые лучики солнца и сплетал из них венок.
   Не слышный простому человеческому уху вздох заставил Алена мгновенно пригнуться, скрывшись в траве и заозираться.
   С лёгким смешком на опушку из кустов выбралась девушка со следами слёз на милом личике. Несколько секунд юноша не узнавал её и лишь наслаждался красотой лесной нимфы. Потом сама собой заработала память, и он узнал Василису. Она стояла и улыбалась ему. Он неуверенно улыбнулся в ответ.
   - Василиса? - Свой голос показался ему чужим.
   Куда исчезла холодность заточенной стали? Что сталось с резким, приказывающим тоном? Он попробовал свой голос вновь:
   - Что ты здесь делаешь, Василёк?
   Девушка рассмеялась нежным серебряным колокольчиком.
   - Я из дома убежала, - призналась она, потупившись. - Отговорилась, что с утра за грибами пойду, и вот... За тебя боялась, спать не могла...
   Он недоумённо улыбнулся, покачал головой. Память по-прежнему работала лишь на уровне рефлексов - "помню то, что вижу перед собой".
   - Иди сюда. - Он протянул ей здоровую руку, не затянутую в перчатку.
   Василиса подошла, положила свою детскую ладошку в ладонь Алена и поразилась, до чего же у него красивые руки, как у эльфа... Узкая ладонь с изящными пальцами, тонкое запястье, у многих девиц и то шире. И только витые ремни мышц отличали эти руки от девичьих.
   Не замечая её взгляда, Ален привлёк девушку к себе, закружил по опушке.
   - Как хорошо... - выдохнул он.
   - Ты здоров? - радостно улыбнулась Василиса. - Совсем-совсем здоров?
   - Нет. - Пламенный поморщился и остановился, отстраняя от себя девушку. - Рана ещё болит. Но мне не хочется бессильно лежать. - Он улыбнулся.
   В глазах Василисы появилось беспокойство. Рассмеявшись, Ален надел на её прелестную головку венок из солнечных лучей, светивший золотым сиянием.
   - Ой, что это?! - Сняв венок, Василиса с восторгом разглядывала затейливую вязь золотых нитей.
   - Первые лучи, - улыбнулся Пламенный маг. - Я их поймал и сплёл.
   - Как красиво, - выдохнула девушка, не в силах оторвать взгляд от подарка.
   Только пятеро магов во всём мире могли сотворить подобное из простого света, делая его материальным, но играючи сплести из него венок... для этого недостаточно быть просто магом.
   Счастливо засмеявшись, Василиса надела венок на голову и закружилась, раскинув руки. Маг, словно озорной мальчишка, прыгал по опушке босыми ногами. Подхватив девушку под руки, он закружил её в танце, и ветер играл им музыку.
   Они долго хохотали и резвились, ни о чём не тревожась. А подустав бегать и танцевать, присели у обрыва за старым деревом, обнявшись и болтая ногами над пропастью.
   - Что с тобой случилось? - спросила Василиса. - Ты вчера был такой тёмный, серьёзный... А сегодня совсем другой.
   Ал чуть нахмурился.
   - Тебе это, наверное, странным покажется... - неуверенно начал он. Василиса заглядывала в его глубокие синие глаза, ожидая продолжения. - Я сейчас как бы пустой. Беспамятный. Я не помню даже своего имени. Ты назвала меня "Ален", но я не уверен, что это моё имя. Как будто что-то звучит не так.
   - А что ты помнишь о своём имени?
   - М-м-м... Кажется, у меня был брат, он звал меня "Ал", это было правильно... - Юноша задумался. - Я помню его голос и как он говорит: "Ал, малыш". Ещё он громко смеялся и был такой большой... Я всегда смотрел на него снизу. Брат был старше.
   - А где сейчас твой брат?
   - Не помню. Я вообще пока мало что помню. Тебя, вот, помню. Мать свою помню. А больше ничего.
   - Как это? - удивилась Василиса, глядя с лёгким испугом.
   - Я сам не знаю. - Он пожал плечами. - Знаю только то, что я бы умер, будь иначе. А память потом вернётся... Только не уверен, что мне этого хочется.
   - Почему? - наивно спросила девушка.
   Ален заглянул в её ясные глаза.
   - Я впервые чувствую себя свободным.
   Она не стала больше спрашивать, просто поверив ему. Обняла его стройный стан, положила голову на грудь, слушая, как сильно и размеренно бьётся сердце. Он был силён. Очень силён. Она чувствовала под руками твёрдые мышцы. Он был неподатлив, как закалённая сталь, и нежен, как дуновение тёплого ветерка. Да ещё она прекрасно сознавала, что этот юноша - живая легенда, страшный Зверь войны, воплощение зла... Но девушка была заворожена им, и одновременно её пугала и восхищала его непохожесть на остальных. Василиса понимала, что впервые за свои неполные семнадцать лет по-настоящему влюбилась, и это новое незнакомое чувство заставляло сердце биться сильнее, а душу лететь к небесам.
   Серьёзно проголодавшись к обеду, они решили вернуться. Ален израсходовал много сил на свои детские игры, но восстанавливался он быстро и особой усталости не чувствовал.
   Сократив себе и девушке путь "серой тропой", Ален за несколько минут, вместо часа ходьбы, оказался у края своего поля. Он бодро прошагал через поле, сад и мамин огород. Василиса держала его под руку и легко шагала рядом.
   - Братишка! - Маленький вихрь едва не сбил юношу с ног. - Где ты был? Я тебя искала-искала... - тараторила Яночка.
   - Малышка! - Ален с любовью и нежностью обнял ребёнка. - Как я по тебе соскучился!
   Посадив девочку к себе на плечи, Ален закружился в танце. Яна заверещала от восторга, подпрыгивая на плечах брата.
   Войдя на задний двор, Ален сразу почуял неладное. Спустив девочку с плеч, он нахмурился, остановился, прикрыл глаза.
   - Яна, кто это у нас во дворе? - тревожно спросил он.
   Девочка ойкнула.
   - Там какой-то дядя... большой такой, седой и страшный. Сказал, что он маршал, - старательно выговорила Яночка. - Тебя искал. Только, - она скривилась, - назвал тебя как-то...
   - Как?
   - Ко-ман-дор... - по слогам выговорила малышка. - Белый ко-ман-дор Ален. Вот!
   Ален присел около девочки и ласково улыбнулся.
   - Я сейчас пойду к дяде маршалу, а ты за мной не ходи, хорошо, малышка? - Девочка сморщилась и нехотя кивнула. - Маршал будет кричать, возможно, даже попытается меня ударить. - Маленькая сестричка испуганно посмотрела на Алена. - Но ты всё равно не ходи. Ни за что не ходи и Василису держи!
   Малышка с подозрением поглядела на девушку и ответственно кивнула.
   - Вот и умничка. - Он крепко прижал к себе сестрёнку.
   - Я тебя люблю, - сказала она, обнимая его в ответ. - Очень-очень люблю.
   - И я тебя люблю. Очень-очень люблю.
   Он поднялся с корточек и нежно провёл кончиками пальцев по щеке девушки. Многое бы она отдала, если бы те же слова, которые Пламенный только что сказал сестре, он сказал бы и ей...
   - Подожди здесь, - попросил он. - И присмотри за моей сестрёнкой. Я скоро вернусь.
   Обеспокоенная Василиса ничего не ответила, но когда маг обогнул дом, чтобы попасть на передний двор, тенью последовала за ним. Маленькая Яночка скользнула за девушкой, с любопытством и волнением наблюдая за тем, что происходило во дворе. Как и обещала, за братом она не пошла, оставшись за углом дома, откуда было очень удобно смотреть.
   Во дворе мать разговаривала с высоким пожилым мужчиной внушительных размеров, но всё ещё стройным и сильным, как буйвол. Ален из чистого тёплого солнечного луча за какие-то несколько мгновений стал воплощённым лезвием мрака. Отметив эту перемену, Василиса невольно вздрогнула.
   - Маршал Феникс! - воскликнул он своим привычным тоном с отчётливым звоном стали. - Что привело вас в мою скромную обитель? - с наигранным недоумением поинтересовался маг.
   Пожилой мужчина вскинул на юношу холодный взгляд.
   - Смир-но! - неожиданно рявкнул он.
   Однако парень рявкнул в ответ:
   - В отставке я, маршал!
   Тот только фыркнул. Ступая очень мягко для своих габаритов, маршал Феникс подошёл к застывшему ветерану. Не оборачиваясь, он обратился к Карине:
   - Боюсь, госпожа, я вынужден просить вас оставить меня наедине с вашим сыном.
   Карина упрямо насупилась.
   - Пожалуйста, - добавил седой маршал. - Я не причиню ему зла.
   - Иди, Карина, - не отрывая пристального взгляда от маршала, сказал Ален. - Всё в порядке. Свои проблемы я сам решу.
   Настороженно поглядывая в сторону застывшей пары, женщина ушла в дом.
   - Ты что наделал, щенок? - яростно прошипел маршал без всякого вступления. - Ты что о себе возомнил?
   - Не больше, чем должен был, - ответил Ален. Сталь в голосе стала ещё отчётливей.
   - Ты кем себя возомнил, маг? - прорычал старый Феникс, повышая голос. - Имперским судьёй? Кто дал тебе право превращать такого ценного воина, как Сын Смерти, в пускающего слюни идиота?
   - Но я только лишил его памяти! - воскликнул Ален, но, наткнувшись на бешеный взгляд маршала, добавил: - Видимо, перестарался.
   Маршал вздохнул, успокаиваясь, положил широкую ладонь на плечо волшебника. Почти на три головы выше и значительно крупнее юноши, он казался огромным волкодавом рядом с маленьким котёнком. Формально, маги носившие мундир, подчинялись своему военачальнику. На самом же деле - только своим высшим боевым магистрам, которые тоже формально подчинялись военачальникам. А в реальности, все они слушались приказов Чёрного сотника. А его невозможно было заставить подчиняться. С Белым полусотником было не намного проще.
   - Мальчик мой, - гораздо теплее произнёс маршал, - прошу тебя, верни то, что забрал.
   - Я не могу. - Командор беспомощно качнул головой.
   - Ален... - почти прошептал пожилой маршал. - Что я должен сделать, чтобы ты мне помог?
   - На войне вы всем нам были вторым отцом, маршал, - медленно ответил волшебник. - Но даже если бы я мог, даже ради вас, я бы не стал возвращать память Мародёру. И у меня есть на то серьёзные причины. Да как же вы не поймёте, Феникс? Грант - тварь, заслуживающая смерти! Мародёр! Вы же сами всё знаете!
   Маршал опустил плечи, лицо его сделалось усталым: отчётливо проявилась чернота вокруг глаз, сложились глубокие морщины на лбу и резко обозначились складки у рта. За миг он постарел лет на десять.
   - Он .... , сынок, и мне это известно. - Отойдя от Алена, Феникс почти рухнул на скамью, стоящую во дворе. - Но он знал то, что нам сейчас необходимо. С победой война не закончилась. Она продолжается, хотя теперь это не так заметно. Нам очень нужна его память.
   - Всего-то? - Маг скривил губы в усмешке. - Ну, так это не проблема. Его память осталась здесь, - он ткнул пальцем себе в висок. - Не вся, конечно, но очень многое.
   Безумная надежда засветилась в глазах старого Феникса.
   - Это правда? - строго спросил он. - Ты можешь воспользоваться памятью Мародёра?
   - Мне незачем обманывать вас, Феникс. Да, я могу пользоваться этой памятью. Хоть это и не доставит мне большого удовольствия. - Ален отвернулся. - И не всегда могу контролировать эту память. А в ней мало приятного, - помедлив, горько добавил. - Как будто мне своей не хватает...
   Маршал тяжело поднялся, снова положил руку на плечо Алена.
   - Прости, мальчик мой, - негромко сказал он. - Но это действительно важно. Если бы я мог, я бы никогда не напоминал тебе о войне. Если бы я мог, я бы никогда не допустил той войны!
   - Никогда не сожалейте о прошлом, Феникс, - ответил Ален, глядя в сторону с каким-то странным выражением лица. - Потому что содеянного не воротить.
   - Как оправишься от своей раны, приходи в дом старейшины, - сказал маршал. - Я не тороплю. Буду ждать, сколько понадобится. Но не затягивай, Грифон. И будь осторожен.
   - Хорошо, - кивнул Ален, и маршал ушёл прочь.
   Внезапно нахлынувшая усталость заставила Алена опуститься на землю. Старый пёс тут же начал ластится, юноша механически почесал его за ухом.
   - Опять, - прошептал он побелевшими губами. - Да кто же я такой, что же я такое?..
   Ален пришёл к маршалу в тот же вечер. Мрачный донельзя, в полной военной форме, официально, по-военному доложив о себе.
   - Белый командор, архимаг Белого Пламени, высший боевой магистр ордена Грифона, ветеран великой войны империй, кавалер Семиконечной Серебряной Звезды и ордена Славы Сильены по вашему приказанию прибыл! - отчеканил он, в приветствии приложив к сердцу сжатый кулак, после чего замер по стойке "смирно" у порога.
   - Вольно, командор! - приказал Феникс, однако Ален всё ещё смотрел поверх маршала, хотя и поменял позу на более свободную.
   Маршал чувствовал себя неуютно, и маг ничуть не пытался облегчить ему жизнь. В конце концов, старик вздохнул и кивнул на один из стульев, стоящих вокруг большого стола.
   - Присаживайся, Грифон.
   Ален сел. Помимо самого Феникса, в комнате сидели ещё четыре человека. Старик представил каждого по очереди. Двое оказались магами разума, двое - военными разведчиками.
   - Иван и Григорий погрузят тебя в сон, Ален, и извлекут из памяти...
   Старика невежливо прервал хохот. Командор от души смеялся, глядя на смутившихся волшебников.
   - Они? - выдавил он сквозь смех. - Эти неудачники? Вы издеваетесь, маршал?!
   Феникс продолжал вопросительно смотреть на юношу.
   - Я им не по силам, - всё ещё посмеиваясь, сказал Пламенный.
   Темноволосый Иван, мастер своего дела, всё поняв с первого взгляда, мрачно кивнул.
   - Я слишком силён, - продолжил веселиться маг, - и слишком опасен. Более глупой попытки я бы даже не придумал - двум мастерам пытаться влезть в память высшего боевого Пламенного. Да я сам своего потенциала до конца не знаю, не говоря уже о боевой ипостаси, не дай боги вам встретиться с этим порождением Кошмара. Это не демон, гораздо хуже. Зверя боюсь даже я, хоть и являюсь им. Если они попробуют влезть в мою голову, боюсь, из этой комнаты никто не уйдёт живым.
   - Что же ты предлагаешь? - с долей ехидства поинтересовался Феникс.
   - Я сам. Только...
   Он повернулся к двери и едва слышно позвал:
   - Яна...
   Дверь скрипнула, и в комнату проскользнула маленькая девочка. Она быстро взобралась на руки брата, угрюмо глядя на маршала и остальных. Её синие глазки как будто заранее обвиняли всех присутствующих в том, что они собрались причинить вред Алену.
   - Ну что, котёнок, ты мне поможешь? - спросил юноша, с нежностью обняв ребёнка.
   - Ага, - сказала малышка, обняв его за шею.
   Маг потёрся щекой о мягкие кудряшки девчушки.
   - Сделай всё, как я тебя учил, моя маленькая, хорошо?
   - Я им тебя не дам! - заявила Яночка, с подозрением покосившись на военных, особое внимание при этом уделив маршалу. - И вообще, Ал, ты во мне сомневаешься, что ли?!
   - В тебе? Да ты что, никогда! - Он с таким обожанием поглядел на девочку, что мастера и офицеры, наблюдавшие эту картину, усомнились, а тот ли человек, тот ли Белый Грифон сидит перед ними. - Всё помнишь, что я тебе говорил?
   - Ага, - повторила девочка и, обняв брата, закрыла глазки.
   - Это гарантия, что я вас не поубиваю, - серьёзно сказал отставной командор, и никто не усомнился в его словах. - Начнём.
   Глубоко вздохнув, парень прикрыл глаза и открыл страшную, кровавую память Мародёра...
   ...Очнулся Ален оттого, что крохотная тёплая ручка гладила его по щеке, а тоненький голосок просил:
   - Проснись, братик, дорогой мой, ну проснись...
   Он с трудом осознал, что ничком лежит на полу, а рядом сидит сестрёнка. Ален попытался улыбнуться, но губы свело судорогой.
   - Вставай, миленький, вставай, - просила Яночка.
   Когда он попытался сесть, в глазах потемнело от боли, он глухо застонал, но кто-то его поддержал, не позволяя упасть.
   - Что со мной? - прохрипел Ален, с трудом узнав старого маршала. - Что с памятью? Что за отряд?.. Не понимаю... война же окончена... я не понимаю... - В его голосе проскользнули нотки отчаяния.
   Ничего не ответив, старик легко приподнял и поставил на ноги небольшого, но тяжёлого волшебника.
   - А ну, не трогайте его! - Малышка попыталась оттолкнуть Феникса. - Вы все не смеете его обижать! Потому что я его люблю!
   - Я его не обижу, - попытался уверить девочку маршал, но она только больше насупилась.
   - Тихо, котёнок... - Ален погладил прижавшуюся к нему сестрёнку по головке. - Уже всё хорошо. Сейчас домой тебя отведу.
   Командора шатало, в глазах то и дело темнело. Едва сумев дойти до скамьи, он тяжело рухнул на неё и огляделся, когда сознание немного прояснилось. Два офицера приводили в чувство лежащих без сознания изрядно избитых братьев-магов, Ивана и Григория.
   - Это... я их так? - тихо спросил Ален.
   - Не бери в голову, сынок, - не глядя на парня, сказал Феникс. - Ты всё сделал наилучшим образом.
   В глазах Яночки был страх за Алена, и девочка недоверчиво косилась на маршала. Она опять погладила брата по щеке. Прикрыв глаза, он шепнул:
   - Люблю детей. Своих у меня нет и не будет. Поэтому я люблю чужих.
   Маршал одарил его удивлённым взглядом. С каждым разом он всё больше убеждался, что совсем не знает этого мальчишку.
   Домой Пламенный явился за полночь. Мать не спала, ожидая своё блудное чадо. Маг бросил в сторону матери хмурый взгляд и, ни слова не сказав, прошёл на кухню. Отыскав там молоко, он так же молча налил два стакана, один отнёс матери, другой взял себе.
   - Пей и иди спать, - спокойным голосом сказал он. Сделав пару глотков, добавил несколько другим тоном: - И больше так не делай.
   В ответ Карина разрыдалась. Ален тяжело вздохнул и обнял мать, утешая.
  

Глава 5. Звери у порога

  
   Несколько дней маг пытался восстановить форму, но память причиняла больше боли, чем рана, не позволяя в полной мере пользоваться силой. И всё-таки он был сильнее любого человека. Рана, хоть и с трудом, но заживала. В нормальном состоянии Ален мог бы полностью зарастить её в считанные часы, убив несколько человек и взяв их жизни.
   Все эти дни Василиса старалась быть рядом с ним. Карина тревожилась, глядя на эти странные отношения, ведь девушка не знала тайны Алена. А точнее, одной из его страшных тайн. Яков, хоть и не показывал, но тревожился гораздо больше Карины, так близко к сердцу принимая проблемы парня, что казалось, он его отец, а не отчим. А Василиса боялась за волшебника и плакала по ночам.
   На третий день ребята под предводительством Росомахи ввалились в дом мага и, не слушая протестов, забрали его с собой на рыбалку. Растерянный Ален даже не очень сопротивлялся. Василису, как та ни рвалась с ними, не взяли. Девушка топала ногами и в ярости обещала Росомахе, что тот пожалеет о своём бессердечном поступке. Парень только усмехался.
   Чистая речная вода журчала и сверкала в отблесках ясного солнца. Сети парни поставили ещё с раннего утра, так что рыбалка была лишь прикрытием накрытой поляны. Легкая закуска из фруктов, сыра и чёрного хлеба стояла в окружении немалого количества бутылок самогона и крепкого вина.
   Ален уставился на поляну, потом на друга.
   - Это что, всё придётся выпить? - с оттенком ужаса в голосе спросил он.
   Рома от души расхохотался. Как оказалось, ребята собирались остаться здесь на ночь, поэтому сейчас шла лишь подготовка: разбивали лагерь, копали яму для костра, растягивали парусину для палаток, рубили дрова. Росомаха запретил Алену ходить за дровами, греша на его незажившие раны. Маг нахмурился, но противиться не стал. Дабы не чувствовать себя обузой, он носился по лагерю и то помогал укрепить штыри в слишком мягкой почве, то заговаривал палатку на случай дождя, чтобы та не протекала, и избавлял на ночь от кровососов. Казалось бы, мелочи, но они здорово поднимали настроение дубравским парням.
   Лагерь закончили только к вечеру. Усталые, но довольные расселись вокруг весело потрескивающего костра и с радостью принялись за распитие спиртных напитков. Даже маг, поддавшись общему настроению, пил со всеми и хохотал над шутками Лисёнка Лёни, местного остряка, самого младшего среди парней. Лисёнку ещё не минуло пятнадцати.
   Когда стало достаточно "жарко", по не очень умелым рукам пошла старенькая лютня. Пели, в основном, о девушках да о подвигах. Ален хмурился, потом, не выдержав, отобрал измученную лютню у рыжего Данилы, с яростью проклиная отсутствие у того слуха. Раздались возмущённые вопли протеста. Красочно выругавшись на орочьем, маг положил старенькую лютню к себе на колени и с неожиданной нежностью погладил измученные струны и ободранные бока инструмента.
   - Бедная, - прошептал он, - маленькая. Как же над тобой эти оболтусы издеваются. Души твоей не видят. Не бойся меня, милая, прекрасная...
   Ребята замерли. Лютня на коленях мага жалобно застонала, когда он коснулся струн. На ободранных боках вдруг засеребрилась свежая краска, а струны засияли первозданной чистотой. Рука в чёрной перчатке любовно коснулась струн и извлекла чистейший звук. Лютня запела, а не завыла, как раньше у рыжего Данилы. И тогда маг завёл песню. Его голос, который мог соперничать в чистоте с нынешней лютней, слился с ней воедино. Он пел о войне. О трёх Грифонах, Красном, Чёрном и Белом. Пел о том, как не зная пощады несли они на своих крыльях смерть врагам.
   - "Пленных не брать!" - вскричал командор
   И чёрные крылья над полем простёр,
   Красный с улыбкой свой меч занёс,
   Рухнул с небес - выполнять приказ,
   Белый не двинулся с места на шаг,
   Крылья раскинув, нёс смерть он, как маг...
  
   ...Когда Леон ринул свою боевую полусотню вперёд, Анжей приказал Алену атаковать с расстояния боевой магией огня и ветра. Леон, Красный полусотник, клином врубился в отряды вражеской армии, рассекая её надвое, давая возможность основным силам империи наброситься на разделённого противника. Солдаты ринулись в битву, с лёгкостью тесня воинов Нимадорга. Ален и его полусотня не отставали, творя одно заклятие за другим. Атаковали волнами - полустоник разделил своих магов на пятёрки. Первая пятёрка, сразу после неё - вторая, и так десять волн. Пока атаковали остальные, первая пятёрка успевала восстановить силы, и так далее по счёту. Ален атаковал без перерывов - он был сильнее всех вместе взятых своих волшебников, а каждая отнятая даже с такого расстояния жизнь добавляла ему сил. Удлинённые зрачки расширялись в жёлтых глазах. Один удар Алена отнимал больше жизней, чем две атаки пятёрок. От привкуса смерти он трепетал, словно осенний лист на ветру. Леон не уступал Алену, и под его трёхметровым клинком сотни воинов нашли свой конец. Один раз Красный обернулся, и его глаза встретились с глазами Белого. Леон улыбался, взгляд горел тем же безумием, что читалось и во взгляде Алена.
   - Тысяча за сегодня! - крикнул он, и, хотя никто не мог его услышать с такого расстояния, Ален слышал.
   - Тысяча триста! - крикнул в ответ Белый и расхохотался.
   Леденящий душу хохот подхватил Красный, и противники, побросав оружие, убегали прочь от этих чудовищ. Звери сражались на поле.
   Это была решающая битва. Как только нимадоргцы будут отброшены от границы империи и удастся вытеснить их из Перевальной долины за шесть Больших врат, Сильена победит. Империи были разделены горной грядой, и сопротивление осталось только здесь, в Перевальной долине, где горы расступались, закрывая со всех сторон этот небольшой прекрасный уголок. Уголок, который стал братской могилой для тысяч воинов...
   Заморозки, ударившие с утра, отступали, превращая зиму в лето перед огнём великих Пламенных магистров.
   Анжей, Чёрный Грифон, атаковал самой смертоносной магий, чёрным огнём...
  
   Ален пел, а ребята завороженно слушали. Песня подошла к решающему моменту.
  
   ...Никто не понял, откуда появились они. Четыре сотни некромантов Нимадорга и около тысячи личей. Личи были самыми страшными созданиями некромантов. Умертвия по сравнению с ними казались безобидными пушистыми котятами. Личи были не истинно мёртвыми - души не покидали этих монстров, души, полные боли и страдания, жажды крови и мести... Никто в Сильене точно не знал, как их создают. Знали лишь, что до обращения в монстров они были магами, которые умирали в страшной муке. Люди гибли при одном приближении к личам. Из волшебников они высасывали все силы, обращая их магию против них самих.
   Вражеская армия внезапно повернула назад и побежала, а перед ринувшейся вдогонку полусотней Леона вырос отряд в три сотни личей. Пегас Леона взвился на дыбы, без предупреждения раскинув крылья, и ринулся в воздух. Страшный крик нечеловеческой боли разнёсся над полем брани. Это началась пытка магов полусотни Красного Леона. Отзвук той боли ударил по нервам Алена, заставив согнуться пополам и упасть со своего пегаса. Прежде чем он смог заблокировать боль, его вырвало кровью.
   Вытерев лицо, Ален поднялся и незамедлительно атаковал приближающихся тварей. Огненная плеть хлестала по врагам, оставляя кучки пепла там, где стояли личи. Триста монстров они истребили ценой сорока магов полусотни Леона. В глазах Красного стояли слёзы.
   Он хотел помочь своим оставшимся магам дойти обратно, но внезапно откинулся теневой полог, и перед изрядно побитым десятком воинов выросли шесть сотен личей. В ужасе заоравший Ален ударил по ним белым огнём, но тот не причинил им никакого вреда.
   - Отступать, Красный! - рявкнул громовым голосом Анжей. - Уводи людей, Леон!
   Потрепанный десяток ринулся прочь. Пегас Красного кружил над личами, но никакая магия не брала медленно и неотвратимо вышагивающих нежитей.
   Полусотник услышал, как за его спиной плачет Лера, талантливая девушка из второй пятёрки, как ругается художник Крис, как наполовину вытаскивает и тут же прячет обратно свои клинки Кир Молот, как шепчет молитву Глен Клирик и как подавленно молчат остальные.
   И тогда Ален увидел некромантов... Чёрные балахоны и обтянутые кожей черепа, горящие нечеловеческой ненавистью глаза могли обратить в бегство кого угодно. Только не Зверей Алена, Леона и Анжея.
   Четыре сотни некромантов. Как заметил зоркий Ален, все были молоды и едва ли успели закончить обучение. Оставшаяся полусотня продолжала атаковать с расстояния, но всё было безуспешно. Эти монстры могли перебить всю армию Серебряной империи и повернуть исход войны от победы к поражению.
   Леон повернулся и встретился глазами с Аленом. Белый всё понял по этому прощальному отчаянному взору. Их силы переплелись, на мгновение смешались, взгляды были подобны словам и жестам. Прощальное объятие и тихое: "Я должен... прощай, брат мой, братишка, прости". Глаза Алена кричали отчаянное "нет!". Леон отвернулся, и Белый тихо застонал. Красный взвился вверх, заставляя пегаса набрать высоту, встал на его спину, балансируя на седле, раскинул руки.
   - Леон! - отчаянно заорал Ален. - Не делай этого!
   - Тесс фиор аменотива! - раздался крик в небе.
   Леон прыгнул со спины пегаса. Казавшаяся маленькой с такого расстояния фигурка с раскинутыми руками медленно падала на некромантов, постепенно набирая скорость. Фигура окуталась сине-красным пламенем, и в полёте превратилась в громадный огненный шар.
   Это был шар Amenotiva, жизнь Леона. Вся его магия и сила, невероятная для человека, ударила в защитный купол врага и, пробив его, смела половину некромантов. На такое раз в жизни способен далеко не каждый маг. Способен, сгорая заживо...
   Ален подавил рвавшиеся слёзы и со страшным криком ударил огненной волной по врагу. Безрезультатно. Ничего не дал и чёрный огонь Анжея.
   Сотник схватил Алена за ворот и приподнял так, что тот повис в воздухе.
   - Мы должны наступать! - рявкнул он в лицо полусотника. - Только с близкого расстояния их можно уничтожить! Веди ребят вперёд!
   - Анжей... - в ужасе прохрипел Белый командир. - Это же личи... Анжей, нам не выстоять!
   - Я сказал: наступать! Убить их всех!
   - Анжей, нам не выстоять! Шестьсот личей! Мы все умрём, но не остановим их!
   - Веди. Вперёд. Полусотню, - раздельно произнёс Чёрный.
   - Анжей, - простонал Ален, - мы все погибнем... Прикажи отступать, иначе они убьют нас всех. Мы что-нибудь придумаем. Но если мы сейчас умрём, никто не спасёт империю!
   - Ален, - очень тихо произнёс Анжей. Белый вдруг понял, что сотник плачет. - Я - голова сотни. Леон был мечом. Ты - её сердце. И моё сердце тоже, малыш. Без тебя я всё равно что камень. Будь смелым, веди вперёд. Ради свободы тех, кто остался за нашими спинами. Веди. Убей их всех. Ален... Если ты не поведёшь, они не пойдут, и мы проиграем. Наберись храбрости. Это последний бой, малыш, я тебе обещаю...
   Ален смог только кивнуть. Ведь он знал, как его называли за спиной. Кукловод.
   Они крепко обнялись. Слов не требовалось...
  
   Ален не заметил, как по его лицу покатились слёзы. Он даже не понял, что плачет. Он не плакал с самой последней битвы. Слова песни рождали в сердце неизбывную тоску.
  
   - ... Вперёд! - крикнул Ален после своей короткой, но проникнувшей в каждую душу речи.
   Страшный рёв полусотни разнёсся над полем боя. Они бросились вниз, на скаку превратившись в сметающую всё на своём пути волну. Волна боевого огня пробила заслон некромантов и врезалась в личей.
   Начался полыхающий кошмар...
   Боль сжигала каждую клеточку тела Алена, раздирала его душу. Пятнадцать парней полегло сразу, едва успев забрать с собой по одному врагу. Вокруг Алена и Анжея собрались самые выносливые, самые сильные. Тридцать пять лучших и Ален с Анжеем. Атаки личей должны были убить их на месте, однако маги не только противостояли им, но и атаковали, продолжая убивать тварей и направлявших их некромантов. Ален рычал, изо всех сил противостоя боли. Божественной музыкой для него был предсмертный хрип каждого убитого врага. Зверь заполнил его разум, сердце и душу. Зверю было плевать на боль. Зверь хотел только одного - убивать.
   Один за другим падали маги. Семеро перед смертью вспыхнули огнём жизни, изрядно проредив строй личей. Всё потонуло в крови и боли. Боль пожирала его разум. Боль пожирала даже Зверя.
   ...Очнулся Ален оттого, что лежал на боку и с монотонным стоном грыз окровавленное лезвие собственного меча. Он наполовину ослеп и частично потерял слух. От невероятной силы осталось лишь жалкое воспоминание. Ран на теле было столько, что маг удивился, как до сих пор не истёк кровью. Кровь сочилась из изрезанных собственным мечом губ. Зима тронула поле битвы лёгкой наледью.
   "Леон! - огнём вспыхнуло в опустевшем мозгу. Ален взвыл. - Леон..." Глаза его внезапно широко раскрылись. А Анжей? Он жив?
  
   И остался один во мраке
   Тот последний, наедине с болью,
   Некроманты сгинули в страхе,
   Но со смертью повязан маг кровью...
  
   Кровь была повсюду. Повсюду мёртвые тела друзей. Закатное солнце бросало тусклые багровые блики на чёрную от крови землю. Оскальзываясь на кишках, ошмётках плоти и отсечённых конечностях, Ален брёл по полю, с трудом ориентируясь в этом хаосе. Плакал, со звериной яростью рубил мечами трупы поверженных врагов, отчаянно звал по именам своих и не мог дозваться...
   Кир Молот с отрезанной рукой и только половиной лица лежит всего в десятке шагов от Алена. Оставшаяся рука судорожно сучит по земле. Кир едва слышно хрипит. Пламенный с трудом опустился рядом с ним на колени, взял изуродованную голову в ладони. Кир узнал его, едва разглядев единственным глазом. Хрип стал надрывней. Пламенный тихо зашептал, провёл над его лицом рукой. Ничего не произошло. С ужасом Ален понял, что это прощальный подарок некромантов - заклятие невосстановления. Со всхлипом втянув в себя воздух, он перерезал Киру горло ножом милосердия.
   Следующим на пути был Кристиан. Талантливый молодой волшебник с вечной улыбкой на лице невидящим взором смотрел в небо. Из проломленной грудной клетки торчали осколки рёбер. Он ещё дышал, на губах пузырилась розовая пена.
   - Крис... - Ален присел рядом с ним. - Крис...
   - Убей меня... - с неимоверным усилием вымолвил он. - Убей...
   Командир с ужасом понял, что его второй офицер всё знает о "невосстановлении". Он перерезал горло и ему.
   Ален убил ещё пятерых, пока пытался найти Анжея. Тихий стон привлёк его внимание. Полусотник обошёл труп чёрного пегаса и увидел того, кого искал. Сотник сидел, привалившись спиной к туше мёртвого скакуна.
   - Анжей! - сдавленно вскрикнул Ален, падая рядом с ним на колени. По лицу его заструились слёзы. Он всхлипнул. - Анжей!..
   Одна рука у сотника обгорела почти до костей. Со второй лохмотьями облазила кожа с мясом. Этими изуродованными руками сотник, плача, пытался собрать лежащие между ног внутренности обратно в живот.
   Ален зажал рот обеими руками, чтобы не закричать. Сдавленные рыдания вырвались из сведённого судорогой горла. Анжей поднял голову, и его орехово-коричневые глаза с тоской виновато поглядели на брата.
   - А ты поседел, - с грустью шепнул Анжей. - Я не хотел. Прости меня...
   - Анжей! - с отчаянием всхлипнул Ален, не в силах больше вымолвить ни слова. С ним вместе отчаянно выл тот, кто не давал ему умереть во время войны, к кому обращался он в самые страшные моменты своей жизни...
   Чёрный Пламенный снова застонал и заплакал.
   - Я не могу даже облегчить боль! - едва вымолвили посеревшие губы. - Я умираю, малыш... Но это продлится ещё долго... как больно... - словно в бреду шептал он.
   Слёзы чертили светлые дорожки на грязных и окровавленных лицах обоих. Подняв голову, Чёрный посмотрел на Белого, диким усилием воли уводя боль на задворки сознания.
   - Послушай, Ал... Послушай, малыш! Я помню больше, чем ты... Но скоро не смогу... Ты потерял память... Я тоже... но помню... Мы должны найти бога! - отчётливо сказал умирающий сотник. - Мы должны были найти бога! Ведь мы пришли сюда за ним!
   - Какого бога, Анжей?.. - ничего не понимая и размазывая по лицу слёзы, кровь и грязь, спросил Ален.
   - Я не знаю... Но война не была нашей целью!.. - отчаянно ответил Чёрный Пламенный, и боль снова захлестнула его.
   Ален подполз к сотнику, отчаянным усилием попытался заживить его раны. Ну хотя бы остановить эту боль!.. И упал, задохнувшись, когда на него обрушилось всё то, что чувствовал старший брат.
   - Помоги мне, Ал... - с мольбой в голосе произнёс Анжей. - Помоги мне умереть...
   - Нет! - вырвалось у Алена.
   - Малыш... - Немая мольба плескалась в ореховых глазах.
   - Нет! - жалко пискнул полусотник враз севшим голосом.
   Сотник ничего не сказал, только застонал сквозь сжатые зубы, а обгоревшая рука вновь попыталась загрести внутренности вместе в грязью обратно в живот. Ален, плача, обнял брата за плечи.
   - Ал... Прости меня... Я должен был... Я же старший... Но эта война...
   - Я не могу тебя убить! Я не могу! - Ален зажмурился.
   - Малыш... Прости, малыш...Умоляю тебя... Возьми мою жизнь! Тебе должно её хватить, чтобы продержаться... Ты весь изранен... Помоги мне умереть!
   Полусотник отстранился, посмотрел в переполненные виной и страданием глаза старшего брата. Он держался из последних сил, чтобы не рыдать и самым жалким образом не молить Алена прекратить эти немыслимые муки.
   Нож милосердия сам прыгнул в руку. Едва осознавая, что делает, и не отрывая взгляда от ореховых глаз, Ален сильным ударом вбил нож в сердце сотника. Тот вздрогнул, в глазах, перекрывая мучения, полыхнула благодарность, и Белый повернул в ране нож...
   Голова запрокинулась назад, падая на руку Алена, всё ещё державшего Анжея за плечи. Слабенький поток жизни перетёк в тело Белого, концентрируясь в ранах.
   Поняв, что теперь навсегда остался один, Ален вцепился в неподвижное тело им же убитого брата и горько, с истеричным надрывом, разрыдался.
   Так, плачущим и израненным, его и нашли на следующий день. Поседевший, замёрзший, истекающий кровью и потерявший рассудок, последний из Грифонов рыдал, пока не обессилел и не уснул, напичканный лечебными снадобьями...
  
   Закончив песню, Ален не сразу поднял голову, пытаясь сообразить, отчего же в глазах так мутно. А когда оглядел притихших парней, с удивлением понял, что лица почти у всех были мокрыми. Ален повернулся к Росомахе. Тот едва сдерживал слёзы.
   - Я уже слышал эту песню, - едва шепнул он, кривя губы в подобии улыбки. - Почти такую. Но когда поёшь ты, я... я там, с ними... - Он вздохнул, сжал зубы и зажмурился. - Я там с ними умирал, - судорожно признался он.
   Столько отчаяния прозвучало в его словах, что остальные ребята закивали, некоторые, отвернувшись, заплакали. Потом дружно выпили, всё ещё не в силах отойти от впечатления, произведённого песней мага.
   - Ты там был, - вдруг резко сказал Росомаха, в упор глядя на друга. - Я знаю, что ты там был.
   До последнего времени командору удавалось скрывать от большинства своё звание, но теперь он серьёзно прокололся. И скрывать стало бессмысленно.
   - Верно. - Ален спокойствием ответил на его взгляд. - Я последний оставшийся в живых. - И внимательным взглядом обвёл боящихся шелохнуться парней. - Я - Белый командир.
   На минуту повисла такая тишина, что треск костра казался оглушительным. Потом заговорили все разом, пытаясь хоть как-то переварить услышанное. Решили, что без поллитры в таком важном деле не обойтись. Выпили. Ален с улыбкой принял очередной наполненный стакан, в задумчивости поглаживая струны. Лира тихонько пела своему нынешнему хозяину что-то утешительное.
   Немного придя в себя, парни стали осторожно задавать Алену вопросы, хорошо помня о его вспышке гнева в корчме. Ален отвечал, но как-то рассеянно, словно здесь пребывало лишь его тело, дух же витал где-то очень далеко.
   В конце концов Костя по прозвищу Поплавок воскликнул:
   - Ребята, вы что, не поняли? Мы за одним столом с героем сидим!
   Ребята зашикали на него, с опаской посмотрели на мага. Но тот лишь снисходительно улыбнулся, поставил стакан на землю, снова тронул струны.
  
   Я изгой,
   Потерявшийся в мире.
   Не герой,
   Как ни пела бы лира.
   Я убийца,
   Пусть и невольный.
   Я убийца!
   И этого довольно,
   Чтобы судить
   Меня строго, судом небесным,
   Чтоб остудить
   Жар войны, разожженный злом.
   Моя душа
   Теперь только кровью довольна,
   Моей душе
   Поздно сказать мне: "Вольно!"
   Я убивать
   Не хотел, поверьте!
   Я убивать
   Обречён до смерти...
  
   ...Всё время, проведённое в госпитале, он страшно кричал во сне и, просыпаясь, не мог успокоиться, пока его снова не усыпляли самыми сильнодействующими средствами. Днём он не реагировал вообще ни на что. От еды, которой его пытались кормить в госпитале, Алена неизменно рвало. В конце концов, учитель запретил пытаться кормить израненного мага - только поить раз в сутки. Пламенный отощал до состояния скелета, но кое-как всё же выкарабкался.
   Только через месяц он заговорил. Первыми словами была просьба принести его флейту. Днём он спал, а по ночам играл на своей чёрной с серебром флейте. И от той музыки плакали целители и сёстры милосердия. Только музыка спасала его.
   Он частично потерял зрение и большую часть дара. Остановить мучившую мага боль не смог никто - она стала постоянной его спутницей. Постепенно он привык. Раны, полученные в том последнем бою, так до конца и не зажили, стоило погоде испортиться, как Алена начинало всего корёжить. Боль с тех пор ему причиняло и любое использование магии. Чем сложнее заклятие, тем сильнее боль. Только ничто не могло сравниться с тем, что ему довелось пережить в последнем бою.
   Император лично вручил ему орден. Это Ален помнил смутно. Хорошо помнил лишь то, что император приезжал в госпиталь.
   Тело последнего Грифона целители, во главе с учителем Ульрихом, который так никому и не позволил узнать тайны воспитанника, смогли вылечить. Не до конца, но смогли. Слишком сложно было срастить мышцы, волокна которых пронизаны металлом.
   Душу его не смог излечить никто. А кто пытался, тот до сих пор кричит и плачет ночами.
  
   - Ну какой из меня герой? - с жалкой улыбкой спросил Ален. - Я просто порождение недоброго времени. Зло, рождённое в крови... Если бы не война, я бы сейчас... - Парень запнулся. - Меня бы вообще не было.
   Посыпались заверения в том, что никакое Ален не "зло", пусть не обольщается, он для этого слишком добрый и вообще, они за ним согласны и в огонь, и в воду.
   Молчал один только Росомаха, погрузившись в какие-то тяжёлые думы. Выпили. Андрей, самый талантливый из местных "музыкантов", решительно отобрал у Алена лютню, и полилась задорная молодецкая песнь. Лютня в этот раз не стонала и не выла.
   Пламенный отсутствующим взглядом наблюдал за весельем. На лице его то и дело возникала странноватая улыбка. Росомаха, внимательно следивший за человеком, которого считал другом, вздрагивал каждый раз, замечая эту улыбку. Только сейчас он разглядел у волшебника в золотисто-рыжих волосах седые пряди. Росомаха был умным парнем, хотя и не показывал этого. Он понимал, насколько опасен Ален, даже как друг. И ещё... Ему казалось, что он раньше уже его видел. Давно, ещё до войны. Только никак не мог вспомнить, где. Сын сестры Карины, который жил и рос далеко от Дубравы. Где и когда он мог его видеть?
   Маг перекатывал между затянутыми в перчатки ладонями полупустой стакан. Без перчаток, мечей и жилетки с вшитыми стальными пластинами он не мог даже спать. Вытатуированный на плече Знак болезненно горел. Знак всегда причинял ему боль, он её не боялся. Просто сегодня она была чуть сильнее. Воспоминания ранили слишком сильно. И теперь он вспоминал всё, скорее приятное, чем хорошее, что было в его жизни. Улыбку же вызывали воспоминания о смерти врагов. Ведь сам Ален жил только седьмой год. Просто он появился в этом мире не так, как принято.
   Было уже далеко за полночь, и луна висела ближе к западу, когда ребята стали расходиться по палаткам. Ален и Росомаха остались у костра одни.
   - Что у тебя с Василисой? - напрямую спросил Росомаха.
   Ален глянул на него, и тот едва не примёрз к бревну, на котором сидел.
   - Не твоё дело, - тон Пламенного не обещал ничего хорошего.
   Другой на месте Росомахи побоялся бы снова раскрыть рот.
   - Нет, моё, - резко ответил он. - Василиса - моя единокровная сестра. Дочь моего отца.
   Во взгляде командора скользнула тень удивления.
   - Тогда скажи своей сестре, - произнёс Ален, глядя в пламя, - чтобы забыла обо мне и нашла себе другую игрушку.
   Такого Росомаха не ожидал, поэтому не сразу нашёлся, что ответить. Тем временем маг поднялся на ноги.
   - Спокойной ночи, Росомаха. Спи без кошмаров, - сказал он с лёгкой улыбкой, от которой стыла кровь в жилах.
   Ален направился к реке. Росомаха смотрел на удаляющуюся спину приятеля. Что-то вспомнив, он бросился следом.
   - Ален! - позвал он.
   Волшебник лёг на траву у реки и закинул руки за голову.
   - Что? - отозвался он.
   - Ты же без палатки. Пошли со мной, у меня места хватит и на пятерых.
   - Неженки, - беззлобно проворчал Пламенный. - В палатках спать... Я здесь переночую.
   - Замёрзнешь, - предупредил Рома.
   - Смотри, как бы самому не замёрзнуть. А мне и здесь хорошо.
   Ничего не говоря, Росомаха ушёл и вернулся спустя несколько минут с походным одеялом в руках.
   - Хотя бы не на голой земле, - почти попросил он.
   Ален несколько мгновений глядел на друга, потом поднялся и взял у него из рук предложенное одеяло.
   - Спасибо, Ромаха, - на этот раз улыбка была искренней. - Спокойной ночи.
   Весь лагерь давно спал, но Ален не смыкал глаз. Он знал, что придут кошмары. И решил как можно дольше не давать им себя на растерзание.
   До боли напрягая глаза, он пытался разглядеть звёзды. Раньше он видел все до единой, даже те, которые астрономы могли разглядеть только в свои огромные телескопы. Теперь он видел лишь самые яркие и с трудом различал звёздочки поменьше. Это часто приводило его в бешенство. Ален положил правую руку на Знак, потом сдвинул немного ниже и ближе к шее. Под ключицу, как раз туда, где заживала рана. И со всей силы надавил.
   Тихий рык заменил стон. Боль заставила ярость улечься. Сейчас Ален ненавидел весь мир и себя в первую очередь. Больше всего на свете ему хотелось видеть! Но он не мог. Хороший целитель, даже не очень сильный, но достаточно искусный, мог исправить близорукость, тем более такую незначительную, как у Алена. Только ни один целитель империи не мог его вылечить. На него больше не действовала никакая целительная магия, кроме своей собственной и лишь в ограниченных пределах. Лечить себя он не мог.
   Ален прикрыл глаза. От выпитого кружилась голова, и он знал, что поспать просто необходимо.
   Трещали сверчки. Лёгкий ветерок едва заметно шелестел листвой. В траве копошился какой-то ночной зверёк. В лесу пропела ночная птица. Спать хотелось неимоверно, и всё-таки Ален боролся с собой.
   Сверчки смолкли разом. В ночи ухнула сова. Ален замер, стараясь не шелохнуться. Приоткрыв глаза, осторожно огляделся. Инстинкт воина, не раз спасавший его жизнь, предупреждал об опасности. Маг прислушался. Из лагеря доносился только дружный пьяный храп. Мерное пение реки нарушил тихий всплеск. Это могла быть просто прыгнувшая рыба. Всплеск повторился, на этот раз ближе. Маг до предела напряг слух, инстинкт воина бил тревогу, зрачки окаймились жёлтым и вытянулись. Зверь вздрогнул от радостного предвкушения.
   Приглушённое дыхание... Кто-то осторожно вылез на берег неподалёку от Алена. Новый всплеск подсказал, что противник не один.
   Ален выскользнул из одеяла так тихо, что ни одна травинка не шелохнулась. Расширенные удлинённые зрачки сверкнули в темноте. В высокой траве затаился человек. Пламенный подобрался поближе, пытаясь рассмотреть незваного гостя. Вполне могло быть так, что кто-то из парней решил пошутить. А невинную кровь проливать не хотелось. Но когда волшебник разглядел человека, в его глазах полыхнул холодный огонь ярости.
   Это был рыжий из банды Мародёра. Оглянувшись, Пламенный приметил крысомордого, двух непутёвых братцев и троицу незнакомых людей. В незнакомцах Ален определил самых опасных противников - бывшие солдаты. Не было только неправильного эльфа. Впрочем, никто не ручался, что эльф не прятался где-нибудь на дереве с взведённым арбалетом или натянутым луком в руках.
   Ал неслышно убрался в сторону, желая пронаблюдать, что же эта компания собралась делать, а заодно выявить других противников, если таковые имеются.
   Семеро осторожно пробирались к лагерю, разделившись и обходя его с разных сторон. Не обнаружив никакой охраны, компания была приятно удивлена. Собравшись чуть дальше самой крайней палатки, семёрка тихо перешёптывалась. Бдительного Алена, лежащёго в тени палатки у них под носом, никто не замечал.
   - Редкая халатность, - сказал первый незнакомец. - Не выставить на ночь часовых...
   - Это мирная деревня, - свистящим шепотком возразил крысомордый. - Война сюда не докатилась.
   - Но дикие звери... - пробормотал второй незнакомец.
   - Какая разница, - перебил рыжий. - Как будем искать этого щенка? Он может быть в любой из палаток.
   - Заглянем по очереди в каждую, - тихо предложил первый. - Найдём его и убьём.
   - Нет, - прошипел крысомордый. - Велика опасность переполоха.
   - Тогда как? - поинтересовался рыжий.
   Крысомордый ненадолго умолк. По-видимому, он теперь был главным.
   - Перебьём их всех, - решил наконец он.
   - Их больше двадцати человек! - возразил третий незнакомец. - Как мы их перебьём?
   - Молча, - зло процедил крысомордый. - Молча перережем глотки этим пьяным ублюдкам.
   Повисла тишина. Ален оценивал настроение каждого. Третий явно был против, первый и второй держались нейтрально, братья выжидательно молчали, а у рыжего подрагивали кончики пальцев в предвкушении резни.
   - Решено, - сказал рыжий. - Убьём их всех.
   Первый и второй быстро кивнули, третий колебался, но не решился идти против своих.
   - Вперёд, - приказал крысомордый.
   В это мгновение тёмная фигура возникла из тьмы, закрыв отблески догорающего костра. Луна осветила невысокую фигурку, превратив золотисто-рыжие волосы Алена в пепельные.
   - Куда собрались, недоноски? - ядовито поинтересовался Ален. - Не меня ли ищете?
   - Ты смотри... - протянул замерший было крысомордый. - На ловца и зверь бежит!
   - Зверя ты ещё не видел, крысёныш, - прошипел маг. И резко продолжил: - Я приказал вам держаться подальше от моего дома. Наказание за ослушание приказа Белого полусотника - смерть!
   Третий попятился.
   - Ты не сказал, что это будет Белый Грифон! - не отрывая взгляда от Алена, произнёс он.
   - Он лишён силы, - жестко сказал крысомордый. - Сейчас это всего лишь недавно раненый пацан! Нам нечего опасаться его огня.
   - Это последний Грифон! Грифоны - мастера меча не меньше, чем мастера магии! А офицеры - магистры! - Третий продолжал пятиться. - Простите, командир! - в отчаянии крикнул он. - Я не хотел причинять вам зла!
   Он развернулся, чтобы бежать.
   - Стоять на месте! - бросил Ален ему в спину. - Побег карается смертной казнью без суда, следствия и права на помилование! А что касается тебя, крысёныш... - Ален перевёл пылающий взгляд на нынешнего предводителя банды убийц, и Зверь внутри радостно взвился. - Ты приговорён к смерти! - Он сощурился. - А чтобы перебить кретинов, которые не знают, с какой стороны за меч браться, магия мне не потребуется.
   Из ближней палатки высунулась всклокоченная голова Лисёнка.
   - Ален? - помаргивая светлыми ресницами, неуверенно спросил он. - Что здесь...
   Тут в его поле зрения попали чужаки с обнажёнными мечами. В руках мага серебром сияли его клинки. Лисёнок быстро спрятался обратно.
   - Сидеть в палатке! - приказал маг.
   Одновременно с ним Лисёнок громко вскрикнул, зовя своих.
   - Не трогать мирных, - прорычал Ален.
   - Мы убьём всех, - прошипел крысомордый. - Вперёд!
   Они напали все разом. Маг плавно скользнул между ними, ловко перерезав глотку одному из братьев. Зверь получил свободу. Зверь хотел крови. И он её получал.
   Он не торопился. В голове его звучала лира. Мелодия, когда-то перенятая от древних тамтамов и положенная самим Аленом на струны. Он негромко подпевал слышимой ему одному музыке, вторя сам себе звоном клинков. Там-та-та, та-та-там... Он танцевал. Это было завораживающее зрелище. Пугающее. Он танцевал со смертью.
   Зверь упивался каждым движением, составляя единое целое с мечами. Он плавно скользил между клинками, наслаждаясь каждой каплей крови и запахом страха.
   Из палаток высыпали проснувшиеся ребята. Они не вмешивались, с ужасом и восхищением глядя, как танцует Пламенный. Кто-то из них приметил, что у Алена закрыты глаза, а губы слегка шевелятся.
   Второго из здоровенных братьев он убил как бы нехотя, одним касанием клинка вскрыв бедренную артерию. Тот продолжал сражаться, но вскоре упал, ослабев от потери крови. Зверь наслаждался, втягивая силу уходящей жизни.
   Тяжёлый двуручник рыжего не позволял к нему приблизиться. Мечи мага были слишком коротки. Поэтому Ален переключил внимание на ожесточённо сражающихся первого и второго незнакомцев. Смерть пригласила их на танец. Легко уйдя из под клинка первого, он вспорол ему живот вместе с лёгким кожаным доспехом. Но прежде чем упасть, первый взмахнул дагой, и Ален не успел увернуться. Нож вспорол ему руку, от локтя до плеча, чиркнув по кости. Ален не заметил.
   Левой рукой маг удерживал на расстоянии рыжего. Правая плела смертельный узор для второго незнакомца. Плавное движение - и юноша перекатился по земле под его ногами, уходя из-под удара рыжего. Не вставая, подрезал второму сухожилие под коленом. Плавный и неуловимый, он оказался совсем близко к уху упавшего на колени воина.
   - В жертву Белому Грифону, - шепнул он. - За предательство чести и присяги.
   Меч вонзился в позвоночник у основания шеи. Этот будет умирать ещё пару часов.
   Всё своё внимание Ален сосредоточил на рыжем. Последний противник обливался потом от ужаса и тяжело дышал, но не отступал. Радость от предстоящего тёплой волной захлестнула хищное сознание Зверя.
   - Ты знаешь, что умрёшь, - произнёс Ален, лениво отбив очередной выпад, - почему дерёшься? На что надеешься?
   - На то, что ты сдохнешь. - Голос у рыжего предательски дрогнул, и издевательской угрозы не вышло.
   Пламенный рассмеялся. Глаза сверкнули в темноте и снова закрылись. Сталь пела. Зверь не торопился.
   В отчаянии рыжий попытался применить безотказный приём - "неотвратимый удар". Двуручник с невероятной скоростью летел к сердцу Алена... только юноши в том месте уже не было.
   Рыжий замер, глаза его в ужасе расширились. Изо рта потекла кровь. Клинок, прошедший тело насквозь, торчал из груди.
   - Скольких ты убил, рыжий подонок? - шепнул Ален. - Скольких сестёр изнасиловал, скольких братьев прирезал, как свиней, скольких детей сжёг в их домах?
   Меч мага двинулся вверх, с отвратительным хрустом ломая кости. Нечеловеческий вой захлебнулся кровавым бульканьем. Через мгновение враг лежал у ног. Мёртвый. Губы Зверя тронула лёгкая улыбка.
   - А где же трусливый крысёныш?.. - задумчиво промолвил Ален, открыв глаза.
   И в тот же миг стал белее полотна. Чуть в стороне от всех, крысомордый держал у горла Лисёнка нож.
   - Брось мечи, Грифон, - отчётливо произнёс он в наступившей тишине. - Или мальчишка умрёт.
   - С чего ты взял, что мне есть до него дело? - безразлично поинтересовался Ален.
   Лезвие прижалось к горлу Лисёнка. Парнишка дёрнулся, алая струйка потекла из-под ножа. Ален бросил мечи на землю с такой скоростью, будто держал в руках гадюк. Он знал, что если бы не сделал этого, Лисёнок был бы уже мёртв.
   - Шотен! - крикнул крысомордый не смевшему пошевелиться третьему незнакомцу. - Возьми арбалет и пристрели этого наглого ублюдка!
   - Я... не могу... - выдавил тот, кого назвали Шотеном. - Это же... мастер... герой...
   Неприятное лицо крысомордого исказилось от ярости, в глазах Ален разглядел кровавое безумие. Он был готов прирезать Лисёнка, а потом убить и испугавшегося солдата. Маг бросил свою мысль к врагу, чтобы остановить тому сердце в груди и выжечь мозг, но наткнулся на невидимую стену, не причинив вреда противнику. Заклятие будто ухнуло в пустоту. Каменное выражение лица волшебника не изменилась, хотя им овладела лёгкая паника.
   - Хватит, Косс, - раздался из-за спины Алена спокойный, мелодичный голос.
   Он обернулся. Неподалёку стоял эльф с перевязанной головой. Краешком сознания Ален удивился, почему не заметил его раньше.
   - Хватит. Я предупреждал тебя, что добром это не кончится.
   Он сделал несколько шагов вперёд, и Ален увидел, что неявный полукровка прихрамывает.
   - Это ты, предатель, - прошипел крысомордый. - Явился посмотреть? Нравится?
   - Совсем наоборот, - покачал перебинтованной головой эльф. - Зря ты это затеял, Косс.
   - Совершенно зря, - сквозь зубы подтвердил Ален, - крыс.
   Беловолосый покосился на юношу, но ничего не сказал.
   - Что ты теперь собираешься делать? - устало поинтересовался эльф. - Перережешь глотку мальчишке? А что потом? Ты не справишься с Белым командором.
   - Убей его и докажи, что ты не предатель, - предложил Косс. - А потом можно перебить всех этих деревенских дурней.
   Красивое лицо эльфа исказила печаль, он покачал головой.
   - Нет, Косс. Это слишком далеко зашло. И ты только что подписал себе смертный приговор. Так же, как и Грант.
   Никто не успел даже вздохнуть. Но Ален разглядел всё более подробно, чем остальные.
   Эльф выхватил небольшой компактный лук из-за спины, стрела была уже там, когда он задействовал вторую руку. Стрела сорвалась с тетивы и в следующее мгновение торчала между вечно бегающими неприятными глазами крысомордого. Тот упал, оставив, наконец, дрожащего Лисёнка.
   Зверь вдохнул запах смерти полной грудью и возликовал. Ален заставил его немного улечься. Музыка битвы в его голове стихла, оставив после себя лёгкую тень.
   - Должен поблагодарить тебя, эльф. - Ален прижал кулак к сердцу. - Ты спас моего друга.
   Эльф усмехнулся и повторил жест мага.
   - Командир, вам не за что меня благодарить.
   Ален прищурился.
   - Как твоё имя, офицер?
   - Арэн, - улыбнулся недавний враг и неожиданный союзник. - Командор Арэн. Стрелок из легиона Штормов.
   - Белый Волк! - воскликнул Ален, внезапно узнав эльфа. - Я второй раз в долгу перед тобой!
   Они сжали друг другу локти. Эльф был на две головы выше хрупкого Алена, но они казались одинаковыми. Презрительная усмешка исчезла с лица лучника Арэна. Весь его облик преобразился. Если в первую встречу перед магом предстал просто убийца из банды Мародёра, то сейчас это был один из отважнейших офицеров Сильены. Сотник лучших в империи лучников. Белый Волк.
   И вдруг острой болю кольнуло сердце. "Белый Волк... - невыносимой тоской зазвенела струна в душе Алена. - Кто ты, эльф? О боги, кто же ты и почему мне так больно?" Но в голове вместо памяти был туман.
   - Я перед тобой в долгу четырежды, сын Кошмара, - сказал Арэн, глядя на волшебника сверху вниз.
   Сын Кошмара - Ален даже ухом не повёл. Так его называли все стрелки. Вот только почему в зелёных глазах беловолосого такая же тоска, как в душе у Алена? Он сжал зубы, загнал свои чувства поглубже. Не до того сейчас.
   Ален повернулся к своим и в два прыжка оказался рядом с дрожащим Лисёнком. С размаху ударив его в лицо, маг рявкнул:
   - Я сказал: сидеть в палатке! Ещё раз ослушаешься моего приказа, я собственноручно прирежу тебя, понял, мальчишка?!
   Выражение его лица была столь яростным, что упавший от удара Лисёнок с ужасом попытался отползти прочь. Ален схватил ничего не понимающего мальчишку за шиворот, поднял, поставил на ноги и безжалостно встряхнул.
   - Ты представляешь хоть, что с тобой могло случиться? Безответственный дурак! Я до смерти за тебя перепугался!
   Не в силах ответить что-либо связное, Лёня только трясся и хлопал своими густыми светлыми ресницами. Отпустив Лисёнка, маг оглядел остальных.
   - Самая беспомощная девчонка из моей полусотни, - с презрением процедил он, - отлупила бы до бесчувствия любого из вас, не особо напрягаясь. А вы, здоровенные лбы, от курицы самостоятельно не отобьётесь... - Тут Ален так обругал парней, что те попрятали глаза и покраснели до самых ушей.
   - Командир, как всегда, строг! - Арэн хлопнул мага по плечу, желая прервать поток невообразимой ругани. - И внимателен.
   Вдруг Лисёнок пошатнулся и упал на землю, рядом с убитым крысомордым. Ален бросился к нему. Вынув нож из мёртвой руки врага, он осмотрел его, лизнул лезвие и тут же сплюнул.
   - Яд... - выдохнул он. - Нож отравлен! - Повернувшись к мнущимся без дела парням, крикнул: - Чистый нож мне, чистую тряпку и воды! Быстро!
   Те бросились врассыпную. Через полминуты перед Аленом лежал десяток ножей, несколько чистых тряпиц и стоял котелок с водой. Арэн без слов опустился по другую сторону от Лисёнка. Ален выбрал один из ножей, подкинул его в воздух так, что тот ярко блеснул в свете луны. Поймав нож, он протянул его эльфу. Лучник молча принял продезинфицированный и заточенный магией Алена инструмент и точным движением углубил и расширил небольшую рану на шее Лисёнка. Ален коснулся рукой котелка, и вода в нём мгновенно вскипела. Достав из-за пояса крохотный мешочек, маг высыпал белый порошок в закипевшую воду. Туда же бросил самую чистую тряпку. Слегка остудив воду, вынул мокрую тряпку из котелка, отжал и осторожно промокнул ею рану Лисёнка. Тот судорожно выгнулся и взвыл, но Арэн был настороже и крепко прижал мальчика к земле. Зажав коленями дёргающуюся голову Лёни, Ален промывал раствором рану.
   Второй мешочек, извлечённый из-за широкого чёрного пояса, содержал золотистую пыль. Он сыпанул её в рану и мгновенно раскалил нож, который держал в руках. Заставив Лисёнка зажать в зубах одну из чистых тряпок, маг прижёг рану. Лисёнок истошно выл и вырывался, по лицу его текли слёзы.
   - Чистой воды, быстро! - потребовал Ален, схватив чудом оказавшийся среди тряпиц бинт. - И вина покрепче!
   - Погоди. - Арэн остановил руку Алена.
   В руках эльфа сверкнула иголка с тонкой шёлковой нитью. Стрелок аккуратно и быстро зашил рану. После этого Пламенный перевязал горло Лисёнка, стараясь не затягивать бинт. Мальчишка лежал на земле и глубоко дышал, весь взмокший и дрожащий.
   Рядом с ними уже стоял котелок с чистой водой, кружка и две бутылки вина. Ален заставил Лёню сесть и выпить полкружки воды. Потом снова прикрикнул на парней, чтобы те принесли побольше одеял и положили Лисёнка у костра. Пока все бегали, выполняя его указания, Ален взял запечатанные бутылки, усмехнувшись, протянул одну эльфу. Ответив такой же усмешкой, стрелок принял бутылку и сбил ножом печать. Ален сорвал печать зубами. Оба сделали по солидному глотку.
   - Недурно, - резюмировал Белый Волк.
   - Пойло, - фыркнул Белый Грифон, сделав очередной большой глоток.
   Его внимание привлёк тихий всхлип. Шотен, третий солдат, так и стоял там, где его настиг приказ Алена, не смея сделать и шага.
   Пламенный легко поднялся, и солдат затрясся от ужаса, когда тот подошёл к нему.
   - Отделение, звание, цель пребывания на моей территории. Доложить! - Ален рассматривал солдата.
   - Мечник третьего ранга Шотен, нахожусь в отставке, на вашей территории, командир, случайно, виноват, больше не повторится! - отрапортовал солдат.
   - Уже командор, - поправил его Ален.
   - Простите, командор, виноват, больше не повторится, командор!
   Ал схватил солдата за ворот, заставил опуститься на один уровень с собой, заглянул в перепуганные глаза.
   - Сейчас ты исчезнешь, мечник, и если я ещё раз узнаю - а я узнаю, - что ты занимаешься мародёрством, разбоем или убийствами... Я найду тебя. И тогда тебе придётся пожалеть, что сегодня ты остался в живых. Ты понял, мечник третьего ранга?
   Солдат истово закивал.
   - Пошёл вон!
   Солдат бросился прочь с такой скоростью, будто за ним гналась сотня личей. Ален с отвращением поглядел ему вслед и вернулся к лагерю.
   - Ты ранен, - глядя на мага, сказал лучник.
   - Это не моя кровь. - Даже не взглянув на него, Ален прошёл к костру.
   Парни быстро убрались с бревна, на которое собирался сесть маг. Он имел вид человека, который решал очень сложную задачу. Дубравские парни суетились около Лисёнка, кто-то поставил на костёр котелок с водой - сделать чай, кто-то просто делал вид, что занят, лишь бы не попадаться под горячую руку. Росомаха сидел около Лёни, не отрывая от Алена настороженного взгляда. Стрелок подошел к юноше и терпеливо, как упрямому ребёнку, повторил:
   - Волшебник, ты ранен.
   Безумно, безумно знакомо всё это было эльфу, выло в груди тоской: "Вспомни!.. Вспомни!..", но он не мог понять, что он должен вспомнить.
   Ален поглядел на Арэна со смесью удивления и раздражения.
   - Я же сказал, это не моя кровь.
   Стрелок вздохнул и резко выбросил руку вперёд, воспользовавшись тем, что юноша пребывал в задумчивости. Ален взвился в воздух и выругался, когда длинные пальцы Арэна проникли в рану, причинив сильную боль.
   - Ну, хорошо! - раздражённо рыкнул он, рассматривая длинный глубокий порез. - Ранен. Поцарапался о чей-то нож.
   - У тебя мышцы до кости рассечены. Это теперь называется просто царапиной? - Эльф выгнул совершенной формы бровь. Весь его облик, почти полностью эльфийский, за исключением некоторых деталей, выдающих толику чужой крови, наверняка покорил не одно девичье сердце. - Сядь и позволь мне зашить рану, - властно велел он.
   Негромко проворчав что-то насчёт "дурацких царапин", Ален устроился на бревне и чуть оттянул края пореза, из которого тут же хлынула кровь. Эльф тем временем раздобыл чистую тряпицу и так же властно повелел найти бинт. Никто не посмел перечить и задавать вопросы.
   Арэн смыл кровь с руки Алена, и серебряная иголка в его руках с филигранной точностью начала штопать рану. Стежки приходилось делать глубокие и широкие, чтобы стянуть как следует мышцы и не позволить швам разорваться. Ален смотрел в сторону и даже бровью не повёл, когда стрелок начал своё дело.
   Дубравцы расселись вокруг костра, Росомаха пересел ближе к Алену. Ему не терпелось задать сотню вопросов, но он опасался заговорить с волшебником.
   - Командор, - не очень уверенно обратился Данила, - ты что, боли вообще не чувствуешь?
   - Почему же? - удивился тот. - Чувствую, и ещё как! Наверное, гораздо сильнее, чем любой из вас.
   - Но ты даже не дернешься! - вслух удивился Росомаха. - А ведь то, что делает уважаемый командор Арэн, очень больно!
   - И что с того? - Маг приподнял левое плечо, выражая недоумение, при этом оставив правое недвижимым. - Если я начну дёргаться, весь процесс будет гораздо утомительнее и болезненнее. К чему это?
   Смущённые парни переглянулись и почли за лучшее промолчать. Ален приложился к бутылке и приказал:
   - Трупы скинуть в реку.
   Росомаха и ещё несколько парней покрепче подскочили со своих мест как ужаленные и почти побежали к месту недавнего боя.
   - Я был уверен, что ты действительно ничего не чувствуешь, T'tek Tor'mirroy, - прокомментировал лучник на своём языке, назвав Алена на эльфийский лад.
   - Я могу собой гордиться, - на том же языке ответил Пламенный. - Я сумел ввести в заблуждение принца Дома Светлых.
   Иголка в руках Арэна на мгновение замерла, прежде чем продолжить путь. Но когда игла вновь вонзилась в плоть Алена, он закатил глаза и зашипел, не разжимая зубов. Эльф спросил:
   - К чему ты это сказал, T'tek Tor'mirroy?
   Юноша усмехнулся уголками губ. Взгляд остался непроницаемым.
   - Твои глаза выдают тебя, Areshinielite. А у T'tek Tor'mirroy есть глаза, чтобы видеть.
   Эльф дёрнулся при звуке своего имени.
   - Я никому не скажу, Светлячок, - прошептал маг, вольно переведя имя эльфа с древнейшего языка. - Не знаю, что у тебя за неприятности, но то, что известно мне, не уйдёт за пределы моих мыслей. Кстати, - он позволил себе улыбнуться, - что значит T'tek Tor'mirroy? Я так и не смог понять точного перевода, ведь эти слова имеют слишком много значений.
   - Сын Кошмара - он и за Гранью сын Кошмара! - фыркнул эльф и внутренне дернулся, на миг застыв. "Боги! Что же это?" - мелькнула мысль, а вслух он продолжил: - Буквально, Mirroy - отражение первозданного ужаса, Tor - владеющий, несущий, T'tek - наследник.
   - Спасибо, я понял.
   Закончив зашивать рану, эльф перебинтовал руку мага. Ален встал. Он ничего не приказывал, но все разговоры немедленно стихли. После увиденного этой ночью его стали бояться. Только сейчас деревенские парни осознали, кто перед ними. Драка в корчме была не столь ярким показателем, ведь тогда он никого не убивал.
   - Сегодня я вдоволь нагляделся на вашу беспомощность. Сборище слабаков, которые от курицы только толпой отобьются! - яростно начал Ален. - Вся ваша хвалёная "банда" не отбилась бы и от одного из этих ребят, - он указал зажатой в руках бутылкой в сторону недавнего поля битвы. - Я - магистр меча и магии. Я решил обучить учить вас, оболтусы. Учить же я вас намерен лишь мастерству меча. Обучение - дело добровольное. Но как только вы даёте своё согласие на обучение, каждый из вас поступает в моё полновластное распоряжение. Это значит, что все мои приказы выполняются беспрекословно. Ослушание недопустимо. Но я клянусь сделать из вас, сопляки беспомощные, достойных мужчин. На размышление час. После этого каждый из вас подойдёт ко мне и скажет, будет ли он обучаться или останется сопливой девчонкой.
   Развернувшись, командор, печатая шаг, ушёл в темноту. Следом неслышно исчез и второй командор. Парни, оставшись одни, начали горячее обсуждение на тему "Что делать?". Невидимые в темноте маг и лучник сидели неподалёку, слушая бурные споры.
   - Так что ты здесь позабыл, Волк? - ледяным тоном спросил волшебник, глядя на звёзды. - И что ты позабыл в банде этой мрази, где я тебя встретил?
   Невидимый в темноте, эльф повернул лицо к Пламенному. Он долго молчал, а когда заговорил, голос его казался насмешливым:
   - Неужели T'tek Tor'mirroy ни о чём не догадывается? Видимо, врали слухи о твоём невероятном умении знать то, о чём ты знать никак не можешь.
   - То, о чём я знаю, останется пока при мне, - ответил Ален. - А я хочу услышать всё из твоих уст, стрелок.
   - Это засекреченная информация, - ответил лучник. - Я не имею права рассказать тебе до особого приказа.
   Тишина нарушалась лишь тихим плеском близкой речки и отдалёнными голосами дубравских парней.
   - Хорошо, Светлячок. Я больше не буду спрашивать. - Ален сделал большой глоток вина из опустевшей на треть бутылки. - Пока что.
   Ровно через час эльф и маг вернулись в лагерь, чтобы услышать единодушное согласие на обучение.
   - Мы все будем учиться, - сказал Росомаха за всех, выступив вперёд.
   - Тогда послезавтра на рассвете чтобы были как штык у моей калитки! - прогремел голос волшебника. - Кто не придёт, тот обучаться не будет. Опоздавшему также будет отказано в обучении.
  

Глава 6. Смысл жизни

  
   Эльф и маг, так не отдохнув ночью, с рассветом отправились в Золотую Дубраву. Чёрные тени залегли вокруг синих глаз Алена. Кровь не была счищена с мундира. Серебристый знак отливал багрянцем в свете алого восхода. Руку жгло огнём. Голова нещадно болела. В общем, настроение у волшебника было далеко от радостного. Эльф тоже казался мрачным.
   - Прости, что я тебя тогда у корчмы ранил, - первым нарушил молчание Ален. - Я тебя не узнал, командор.
   - Не стоит, командор, - не оборачиваясь, ответил эльф. - Всё шло, как должно было идти.
   И ни один не решился задать мучивший обоих вопрос. А ведь хотелось, глядя в глаза, крикнуть: "Кто ты, о боги, и почему мне так больно?!"
   Мать встретила раненого волшебника так, что тот обрадовался, что расстался с Арэном раньше, чем дошёл до дома...
  
   Росомаха сидел у реки и размышлял.
   С тех пор как в широкий обиход вошли самопашные плуги, самополивные лейки и прочие атрибуты сельского хозяйства, деревенским парням стало просто нечего делать. Ещё лет двадцать-тридцать назад никто бы не позволил им бросить дела ради увлечения прошедшей войной. Но сейчас, когда девяносто процентов всей работы переложено на механические и магические приспособления, с которыми легко справлялся даже ребёнок, молодёжи стало скучно. Ну чем занималась целый день ватага деревенских парней? Они бездельничали, развлекались, оттягивались в таверне. Да и, честно признаться, тосковали.
   И вот теперь появляется герой великой войны империй, чужой и всё же свой парень, и предлагает им учиться драться! Росомаха был бы дураком, если бы не ухватился за эту идею. Он убедил в своей правоте всех. И теперь был доволен принятым решением...
  
   Взмокший Ален метался на постели и тихо вскрикивал во сне.
   ...Кровь была всюду... Ален бежал и бежал сквозь темноту, к огням. Огни горели и звали его к себе. Он бежал, оскальзываясь на кровавых ошмётках, спотыкаясь о чьи-то трупы.
   Огни внезапно оказались перед ним. Он услышал жуткий женский крик, превратившийся в нечеловеческий вой. Юноша рванулся на этот страшный звук, сердце выскакивало из груди.
   Посреди горящей деревни на сооружённом из обгоревших досок постаменте стоял человек. Ален не видел его лица - человек стоял спиной. В отблесках горящих домов было видно, как чёрная одежда невысокого стройного человека блестит от крови. В крови были даже волосы.
   Перед ним, в десяти шагах, стояла перепачканная кровью и сажей женщина. Её держали двое воинов.
   - Ты чудовище! - кричала и билась в руках воинов женщина. - Ты нелюдь! Проклятый!
   - Конечно. - От голоса человека в чёрном по телу Алена прокатилась волна леденящего ужаса. - Я хочу, чтобы ты это хорошо запомнила. Запомнила и передала другим: я ужас, который идёт за вами. Я - владыка тьмы, который заберёт ваши души за Грань в вечные муки. Но вечные муки будут ничем, по сравнению с тем, что я сотворю с тобой и каждым из вас в жизни!
   Теперь Ален увидел, что именно держит в руках страшный человек - это был младенец. Полугодовалый малыш висел вниз головой и тихонько пищал - страшный человек держал его за ножку.
   Женщина обрушила на него поток брани, переросший в дикий крик, перемежающийся с мольбами и рыданиями.
   Когда человек взмахнул ножом, Ален закричал и кинулся к нему.
   - Нет! - кричал он. - Это же всего лишь дитя! Ты слышишь меня? Это же дитя!
   Но человек не слышал. Голова младенца подкатилась к ногам обезумевшей матери.
   Закрыв рот руками, чтобы не кричать, Ален неотрывно смотрел на человека. Стоящий на помосте медленно поворачивался к нему. Маг попятился.
   - Но это же дитя... это дитя... - шептал Ален.
   Стоящий окончательно повернулся. Это был Ален.
   - Нет! - заорал он. - Я не чудовище! Я не Зверь!
   Стоящий на постаменте Ален улыбался, глядя в глаза двойника.
   - Это был ты. Ты - Зверь.
   - Нет! Я не...
   - Ты. Это - ты. Я - это ты, Грифон.
   - Я не Грифон, - прохрипел юноша, не в силах оторвать взгляд от синих глаз мерзавца с трупом младенца в руках.
   Синие глаза сверкнули жёлтым.
   - Я не чудовище, - прошептал маг. И, выхватив верные клинки, кинулся к двойнику, закричал, срывая голос: - Я не чудовище! Ты слышишь? Я не Зверь! Я не Зверь! Я не Зверь!
   Зверь... Зверь... Зверь...
  
   "Зверь..." - эхом отдавалось в голове Алена, когда он проснулся от собственного крика.
   Он сел на постели. Его колотило, рубашка промокла от пота. Прижав руку к сердцу, он быстро прошептал заклятие успокоения.
   Распахнув настежь окна, юноша глядел на небо. Было около четырёх утра, ложиться спать уже бессмысленно. Тем более что скоро должны прийти его новые ученики.
   "Зверь... Зверь..." - продолжало звучать эхо. В синих глазах всё ещё плескались ужас и боль.
   - Я не Зверь, - прошептал небу маг. - Я не Зверь! Ты слышишь меня? Я не Зверь!
   Он обманывал сам себя. Ален был Зверем и знал это. Но во сне пришла столь страшная память, что он готов был убить себя. Если бы мечи лежали ближе, сегодня утром мать обнаружила бы у себя в доме захлебнувшийся в собственной крови труп сына. Он ненавидел себя. Люто ненавидел.
   - Мы все умерли. Почему, Создатель, ты не отпустил меня во тьму? Ты же обещал...
   Несколько раз глубоко вздохнув, чтобы прийти в себя, он оделся и, схватив флейту, выпрыгнул в окно - встречать солнце.
   Мелодия лилась чистым светлым потоком. Это была мелодия о красоте, о тёплом нежном свете. Мелодия о мире. О мире, в котором закончилась кровавая война, и очнувшийся израненный мир понял, что насмерть сражался сам с собой...
   Собравшиеся у калитки парни молча слушали свирель сидящего на заборе волшебника.
   Мелодия плавно подошла к своему завершению и неожиданно оборвалась на низкой и зловещей ноте. Ален отнял флейту от губ.
   - Пришли всё-таки... - делано удивился он. - Значит, начнём! - И ловко спрыгнул с высокого забора.
   Парни, с холщовыми мешками за спиной, доверху забитыми тяжёлыми камнями, задыхаясь и выбиваясь из сил, бежали по лесу уже третий час. Росомаха обливался потом и костерил то себя, то мага на чём свет стоит. Но раз за разом переставлял немеющие ноги. Ален бежал неподалёку, даже не запыхавшись.
   - Ровнее шаг! - донёсся его голос откуда-то с задних рядов. - Не отставать, сопливые девчонки!
   Начался очередной крутой подъём. Росомаха, назначенный десятником, бежал вперёди всех, почти не разбирая дороги. Лисёнок Лёня, бежавший самым последним, не выдержал и упал. Попытавшись подняться, он упал снова. Неведомая сила оторвала его от земли, поставила на ноги. У силы были очень злые синие глаза.
   Сорвав неподъемно тяжёлый мешок со спины Лисёнка, маг закинул его себе за спину и швырнул мальчика за остальными.
   - Вперёд! - рявкнул он. - Быстро!
   И сам побежал, не замечая груза за спиной. Быстро обогнав строй, он остановился на вершине холма.
   - Привал! - объявил он, как только последний смог достигнуть вершины.
   Изморенные ребята попадали там, где стояли. Ален скинул с плеч рюкзак, набитый камнями, и прошёлся между лежащими на земле, вглядываясь в их лица.
   - Это только начало, - громко произнёс он. - Это была демонстрация того, насколько каждый из вас слаб и немощен. Час на отдых! После чего освобождаете свои мешки от камней и возвращаетесь. Завтра строим тренировочный лагерь у реки!
   Парни облегчённо вздохнули.
   - Это будет вдесятеро больше той работы, что вы проделали сегодня, - предупредил Пламенный.
   Росомаха тихо проклял тот день, когда родился изверг, которого он добровольно напророчил себе в учителя. Ален, обладая отличным слухом, только усмехнулся.
   На следующий день с рассветом началось строительство тренировочного лагеря. Для этого выбрали и расчистили большой участок земли у реки. С одной стороны был пятиметровый обрыв, с другой - непроходимый бурелом, и только восточная часть была открыта. На восток уходила тропка к деревне.
   Двадцать два человека работали в полную силу: расчищали сто пятьдесят метров земли от кустов и высокой травы, рубили деревья на частокол, копали, косили, тесали... Ален наблюдал, сцепив за спиной руки в перчатках. Он не помогал, лишь отдавал приказы.
   К концу дня едва держащиеся на ногах парни с трудом закончили огораживать высоким и толстым частоколом свой лагерь. Ален требовал стену не ниже трёх метров в высоту и из исключительно толстых брёвен.
   Домой добровольные новобранцы возвращались бегом.
   Весь следующий день дубравцы строили казармы и наблюдательные посты.
   - Это называется укрепление?! - неожиданно раздался раздражённый голос за спиной усталого, голодного и злого Мирослава, высокого и сильного юноши.
   Ален обошёл парня и толкнул рукой жердину. Толстое бревно опустилось под его пальцами, словно тростинка на ветру.
   - Всё выкопать и переделать! - приказал он.
   - А почему ты не работаешь, а? - с внезапной яростью сказал Мирослав. - Только указания раздаешь! Ты обещал учить нас, но пока я только работаю тут, как каторжник! И никакого учения не вижу! Ты бы хоть попробовал поработать с нами наравне!
   Стоявшие поближе ребята остановили работу и с интересом обернулись.
   - Ты закончил? - ледяным тоном поинтересовался волшебник.
   - Да! - рявкнул Мирослав, нависая над маленьким и хрупким магом.
   - Тогда смотри, Мирославка, - почти ласково произнёс тот. - И вы, все, тоже смотрите! - Повысив голос, Ален оглянулся на других ребят.
   Медленно протянув больную правую руку к жердине, обхватил толстое бревно. Резко дёрнув вверх, он вытащил его из земли. У Мирослава отвисла челюсть. Он сам вкапывал жердину и знал, как крепко она сидела в земле. А командор лишь усмехнулся и, резко размахнувшись, вогнал бревно в сухую твёрдую землю почти на треть. Бывший бунтовщик забыл, как дышать.
   - Когда кто-нибудь из вас, оболтусы, сумеет сделать так же, можете начинать со мной спорить! - бросил маг замершим дубравцам. - А до тех пор - чтобы я ни единого слова не слышал!
   Это был первый и единственный раз, когда кто-то посмел ему перечить.
   Сделал он и ещё одну немаловажную вещь: включил в рацион дубравцев набор специальных веществ. Щепотка безвкусного порошка, похожего на мелкую соль, в тарелку каждого, ежедневно. Мышечный модулятор, клеточный стимулятор... Это была довольно сильная вещь, без которой сам Ален первое время в армии и всё время в госпитале не мог обойтись. До сих пор иногда даже ему очень нужен был этот серый порошок, чтобы не чувствовать невыносимую боль во всём теле.
   На сооружение задуманного лагеря ушло почти три недели. Работали по шестнадцать часов в сутки, и когда лагерь пустел, Ален многое делал сам, один. Не позволяя себе спать ночами, он работал, доводя себя до предела.
   На восемнадцатый день тренировочный лагерь был закончен. Изрядно окрепшие парни и усталый Ален с гордостью осматривали деяние рук своих. Большую часть лагеря занимала тренировочная площадка: пятнадцатиметровая стенка с канатами, висячие лестницы, турники. Ещё были "вертушки" - вертикальная вращающаяся палка с двумя вделанными в неё дубинами, одна вверху, другая внизу. Стандартные "маховики", призванные тренировать ловкость парней. Изощренная полоса препятствий за чертой лагеря. И "тропа смерти", прозванная так за то, что в её начале рукой молодого ветерана было написано: "Упасть - значит умереть!". "Тропа смерти" была до поры до времени запрещена для новобранцев, лишь иногда на ней тренировался сам командор.
   Великолепно укреплённый, снабжённый наблюдательными постами лагерь также вмещал в себя казарму, здоровенный погреб под ней, три тайных хода, несколько нужников и подведенную с реки воду. Все они могли по праву гордиться тем, что построили.
   В тот день Ален позволил парням отдохнуть, а сам всю ночь ходил по лагерю, потерянный и унылый. Он ненавидел всё, что делал. Война закончилась. А это было продолжение войны. Он ненавидел войну.
   На рассвете, с набитыми камнями рюкзаками за спинами, прибежала ватага дубравцев. Даже Лисёнок, изрядно окрепший за время строительства лагеря, не отставал. Но самым удивительным был тот, кто бежал рядом с Росомахой. Алена бросило в жар. Это была донельзя рассерженная Василиса.
   Даже не взглянув на девушку, командор оттащил Росомаху в сторону.
   - Ты зачем её сюда привёл? - прорычал он.
   - А что я мог сделать? - возмутился Рома. - Отшлёпать и запереть в сарае?
   - Вот именно! - прошипел рассерженный волшебник. - Здесь не место глупым девчонкам, вообразившим о себе невесть что!
   - Тогда скажи ей об этом сам! - разозлился Росомаха.
   Не ответив, Ален почти пробежал мимо парней и, схватив девушку под локоть, оттащил в дальний конец лагеря.
   - Пусти, мне же больно! - возмутилась фея в голубом платье, но Ален не обратил на это внимания.
   Швырнув девушку к стене, он яростно поглядел в её перепуганное личико.
   - Что тебе здесь нужно, Василиса? - зло спросил он.
   На глаза девушки навернулись слёзы.
   - Тебя так долго не было, - прошептала она. - Я так волновалась за тебя...
   - Тебе здесь не место! - резко прервал он.
   - Ален! - в слезах воскликнула она. - Ну, посмотри на меня!
   Он отвернулся.
   - Уходи.
   Она всхлипнула, потом вытерла слёзы и как-то очень деловито спросила:
   - Ты повязку на руке когда менял?
   Ален взглянул на пропитанный потом и кровью, перепачканный, намертво присохший к ране бинт, и его передёрнуло.
   - Неважно.
   - Нет, важно! - Василиса решительно шагнула вперёд. - Ты же не хочешь, чтобы рана загнила и тебе отрезали руку?
   "Мне всё равно", - подумал про себя Ален, но в ответ лишь покачал головой.
   - Ты не хочешь видеть в своём лагере беспомощную и глупую девчонку, но здесь необходима медсестра! - ответственно заявила девушка. - В любом военном лагере должен быть фельдшер!
   - Зачем? - с любопытством взглянул на маленькую фею грозный волшебник.
   - Да хотя бы для того, чтобы вовремя поменять повязку одному упрямому дураку! - разозлилась она.
   - Ладно, - внезапно согласился Ален, едва заметно улыбнувшись. - Тогда построим тебе лазарет.
   Девушка неуверенно улыбнулась в ответ. Волшебник молча прошёл в другой конец лагеря, где ещё оставалось пустое пространство, раскинул руки и начал негромко петь на древнем языке изначальной речи. Лежащие бревна сами вкопались в землю. Около получаса у него ушло на то, чтобы построить небольшую двухкомнатную избушку-лазарет. Когда всё было закончено, маг устало опустил руки и повернулся к завороженно наблюдающим дубравцам.
   - У нас теперь будет медсестра, - громко объявил он. - А это, - кивок в сторону избушки, - её лазарет.
   Новость была встречена гулом всеобщего одобрения.
   - Бросить мешки и взяться за инструменты! - приказал командор. - Оборудовать лазарет! Тренировки на сегодня отменяются, - объявил он. - Сделаете всё, что скажет наша маленькая медсестричка, и чтобы закончили всё до заката! - Ален грациозно поклонился Василисе: - Не стесняйся и будь потвёрже в своих желаниях, - напутствовал он.
   После этого Ален, печатая шаг, вышел из лагеря. Ребята переглянулись, неуверенно посмотрели на растерянную Василису, но окликнуть Магистра никто не посмел.
   Через несколько минут, лёжа на берегу реки, Ален услышал, как в лагере развилась бурная деятельность - оборудовали лазарет для Василисы. Широко раскрытыми глазами маг смотрел на облака в лазурной вышине. Они казались ему чем-то волшебным и необъяснимым, в отличие от той силы, которой он обладал.
   Ален очень устал. Вокруг запавших глаз залегли чернильные тени, красивые черты лица заострились. Долгие бессонные ночи и постоянное использование силы истощили его. Не говоря уже о том, сколько психической энергии требовалось, чтобы твёрдой рукой управлять сворой не приученных к дисциплине парней.
   Глаза закрылись сами собой. Вздохнув, он уснул...
  
   ...Карательный рейд закончился блестяще. Четыре тысячи трупов в лагере противника и ни одной потери в сотне Грифона. Когда шла вся сотня, рейды были иными, чем когда на задания в земли Нимадорга ходил Белый командир с десятком самых верных парней. Зверства, которые творил жуткий полусотник во время своих рейдов, он сам предпочитал забывать. И всегда после тех заданий лекарям приходилось растворять память сопровождавшего Алена десятка, делая воспоминания не столь яркими, покрывая их бесцветной пылью давно ушедшего, чтобы маги не сходили с ума и не превращались в чудовищ.
   В мелкой речушке Ален, не снимая лёгкого кожаного доспеха, смывал с себя кровь и грязь. Неслышно подошедший сзади Анжей хлопнул его по плечу. Тот подпрыгнул и, ругаясь, свалился в речку. Сотник расхохотался.
   - Когда-нибудь, - проворчал полусотник, отряхиваясь от воды, - я не увижу, что это ты, и убью тебя.
   - Я успею увернуться, - усмехнулся Чёрный. - Эх, Ал, мы сегодня проделали отличную работу! А всё благодаря тебе и твоему заклятию теней!
   - Иди похвали Леона, - фыркнул Белый. - Он в этом нуждается, я - нет. И смой с себя эту дрянь, - продолжал он ворчать, снимая с сотника зацепившееся за наплечник чьё-то оторванное ухо.
   Анжей отобрал у Алена трофей и стал с живым интересом разглядывать.
   - Отныне собираю коллекцию ушей! - с энтузиазмом объявил он и поглядел на брата. - Что ты об этом думаешь?
   - Я думаю, что ты выбросишь эту падаль, - скривился тот.
   - И не подумаю! - хитро ухмыльнулся Анжей. - И мыться не буду, пусть меня враги боятся!
   Вместо ответа Белый неожиданно толкнул сотника в воду, ловко сделав подсечку. Вынырнув из мелкого омутка, Чёрный Грифон погрозил смеющемуся Белому кулаком.
   - Я тебе за самоуправство два рейда вне очереди устрою!
   Ален собрался было ответить что-то ядовитое, но его прервал резкий пронзительный крик, взрыв и лязг стали.
   Командир с командором, словно выпущенные из лука стрелы, рванули в лагерь. На не ожидавших опасности магов напал отряд карателей Нимадорга.
   - Ну вот, а я только отмылся, - обречённо вздохнул Белый.
   Два коротких меча и тяжёлый двуручник сами собой оказались в руках воинов.
   - Леон! - взметнулся к небу бешеный рёв сотника.
   - Иди к демонам, сотник! - послышалось с противоположного края лагеря. - Я занят!
   Ален вытянул вперёд правую руку и направил ладонь на бегущих к нему врагов.
   - Тесс фиор! - крикнул он.
   Из ладони вырвался столп белого пламени, который должен был испепелить противника. Но когда волна пламени, прокатившись по рядам бегущих, лишь слегка опалила их, белый маг, не тратя времени на удивление, снова схватил клинки. Он уже разглядел трёх высших некромантов. Они нейтрализовали любую магию ордена.
   - Отступать за озеро! - заорал Анжей своим громоподобным голосом.
   Один из волшебников, кажется, Кайри, создал ледяную тропу через озеро. По ней сначала отступали раненые. Неподалёку Ален разглядел Леона, отбивающегося длинной жердиной сразу от десятка наседающих на него воинов.
   - Где твой меч, Красный? - крикнул Ален.
   - Не знаю! - долетело в ответ.
   Белый витиевато выругался, снося голову очередному врагу. Внезапно что-то с силой толкнуло его в спину, одновременно под ноги бросился воин. Падая, Ален сломал коленом шею того, кто был под его ногами. Вдруг, прямо перед собой он увидел лежащий в грязи кинжал в ножнах из слоновой кости, с огромной, больше чем у двуручника, рукояткой. С бешеной скоростью вогнав один из своих мечей в ножны и работая вторым, он схватил кинжал и, с трудом отбиваясь от противников, поднялся на ноги.
   - Леон!
   - Что? - донеслось сквозь крики, звон стали и шипение противоборствующей магии.
   - Лови!
   Ален с силой метнул кинжал полусотнику. Красный взвился в воздух, хватая своё страшное оружие, а когда он опустился на землю, живых врагов вокруг него не осталось. А красный трехметровый клинок продолжил свой путь, кося ряды противника.
   Ален, стоя на трупах, с трудом отбивался от наседающих на него некромантов. Он оскальзывался на горе тел, а количество врагов не уменьшалось.
   - Тесс фиор! - яростно крикнул Пламенный, вливая силу в клинки.
   Два меча сверкнули белым, и каждый, кого клинок хотя бы оцарапывал, получал смертельную рану. Под гнётом нейтрализующей магии некромантов, долго удерживать огонь было сложно и болезненно. Почти никто из сотни не мог применить никакой силы, кроме физической.
   Боевой клич и одновременное заклятие резанули слух Белого полусотника. Красное пламя взметнулось ввысь и в стороны, снимая плоть с костей солдат Нимадорга.
   - Я их сделал! - радостно заорал Леон.
   Зрачки в синих глазах окаймились в жёлтое, вытягиваясь в две щёлки. Зверь прорычал: "Тесс Фиор", и земля вокруг него превратилась в пылающий кошмар...
   Леон, подволакивая раненую ногу, с жутко довольной улыбкой плёлся среди трупов. Огромный клинок он тащил на плече. Ален неспешно шёл ему навстречу. Быстрым уверенным шагом к ним приближался Анжей.
   - Молоток, брат! - улыбнулся Ален, хлопнув Леона по плечу, когда они оказались рядом.
   - Ну? - усмехнулся сотнику Леон. - И кто теперь лучший? Я их сделал, как слепых котят, Чёрный! Ты видел, как я их троих одним махом?
   - Видел, - улыбнулся командор. - Такое не пропустишь. Пошли в лагерь, ногу твою залечим. И меч спрячь, а то перевесит.
   Клинок и вправду был слишком велик для Красного Грифона, ростом и сложением напоминавшего пятнадцатилетнего подростка. Леон был всего на полголовы выше маленького Алена, хотя в полтора раза шире в плечах.
   Почти у самого озера, где уже начинал подтаивать ледяной мост, под ногой Алена шевельнулся огромный воин. Маг, не глядя, всадил ему в сердце свой клинок. Солдат глухо вскрикнул и затих. Белый, не обернувшись, продолжил путь к озеру.
   Он успел сделать всего несколько шагов, когда за спиной раздался шорох, будто пересыпался песок. Он замер, занеся ногу для следующего шага и начал оборачиваться, одновременно тревожно протянув:
   - Анже-эй?..
   - Что? - Сотник резко обернулся и замер.
   Над Белым навис огромный, в полтора человеческих роста, монстр с мощными лапами, саблевидными когтями и здоровенными острыми клыками. Чудовище медленно фокусировало взгляд на замершем юноше. Впавший в ступор Ален распознал умертвие. Только очень странное умертвие - таких огромных и монстроподобных он ещё не встречал.
   - Ал, - напряжённо произнёс сотник, - медленно и осторожно отступаешь назад. Сейчас.
   "Что это за тварь?.." - метнулась судорожная мысль в голове Белого.
   Он попятился, и в этот миг монстр взревел и схватил его за горло, поднимая над землёй. Захрипев, юноша вцепился в жуткую огромную лапу, пытаясь ослабить хватку. Время замедлило свой бег, когда синие глаза встретились с пылающим ужасом глаз умертвия. Пламенный видел, как взметнулся трёхметровый клинок, как с криком бежит Чёрный... А перед глазами чудовище ощерилось в усмешке и чуть качнуло уродливой головой. Когтистая лапа была быстрее красного клинка, быстрее окутывающегося на бегу чёрным огнём Анжея.
   Ален не успел выхватить клинки, как почувствовал, что когти твари медленно погружаются в его живот, разрывая, словно бумагу, лёгкий доспех, жилетку, пронизанные металлом мышечные волокна, превращая внутренности в кровавую кашу. Снизу вверх...
   Он хотел закричать, но захлебнулся кровавым бульканьем.
   "Помоги! - мысленно взмолился Ален. - Он убивает меня! Я не выдержу!" "Держись... - услышал он в своем сознании тихий отклик. - Я уйму боль". "Отпусти меня..." "Нет". "Прошу, молю!" "Нет!" Боль отошла, оставшись где-то внизу, где-то там, за синим небом.
   "Создатель! - взмолился Ален. - Создатель, я - сын зла, но я взываю к тебе... Отпусти меня! Даруй мне покой!" "Нет, Ален, - шепнуло небо, - война ещё не окончена..." "Когда всё закончится, ты меня отпустишь?" "Я обещаю, - шепнуло небо до боли знакомым голосом. - Держись..."
   В тот же миг его затянуло обратно. Свет, звуки...
   - Держись, малыш! - Бледный сотник, кажется, бегом тащил на руках умирающего брата.
   Ален прикрыл глаза. Горлом шла кровь, он задыхался. Но боль отошла куда-то за краешек сознания, затаившись и ожидая удобного момента для нападения.
   - Лера, Макс, Крис! - громоподобным голосом крикнул сотник. - Ко мне! Бегом!
   Он осторожно опустил обмякшее тело Алена на землю. Белый Пламенный увидел, что за плечом склонившегося Чёрного стоит Леон. По его лицу катились слёзы. Большие руки Чёрного дрожали. Через мгновение рядом оказалась девушка в коричневом доспехе. Упав на колени рядом с полусотником, она едва сумела сдержать крик.
   - Ален! - всхлипнула Лера.
   Макс и Крис, появившиеся мгновением позже, побелели. Макса вырвало.
   - Ему не выжить, сотник, - сказал Крис, сдерживая дрожь.
   - Я не понимаю, как он жив до сих пор, - подтвердил Макс, шумно сглотнув.
   Чёрный перевёл полный отчаяния взгляд на всхлипывающую Леру, и та отрицательно мотнула головой. В глазах Анжея вспыхнул злой огонь.
   - Анжей... - с усилием прошептал Ален, выплюнув кровь, и сотник наклонился к нему, чтобы услышать. - Если я умру, сожги меня... Не позволяй снять доспех...
   - Ты не умрёшь, - жёстко ответил Чёрный. - Я не позволю!
   - Брат...
   - Молчи! - рявкнул он.
   Он обернулся к Леону:
   - Мне нужна сила, - и перевёл пылающий взгляд на целителей. - Вся.
   Леон молча положил руку ему на плечо. Лера решительно повторила жест Леона. Макс и Крис переглянулись. Рука Криса оказалась на другом плече сотника, но Макс остался неподвижным. Сотник ожёг его злым взглядом и склонился к Белому.
   - Держись, малыш. Будет немного больно.
   - Врёшь, сотник... - шепнул Ален.
   В ореховых глазах Чёрного плескалась вина, боль и страх. А ещё любовь.
   Ален попытался ободряюще улыбнуться. И в тот же миг почувствовал, как рука Анжея проникает в страшную рану, всё глубже и глубже. "Нет, нет, не надо!" - хотел закричать юноша, но не смог выдавить и слова. Его синие глаза широко распахнулись. Резко втянув сквозь сжатые зубы воздух, он закричал, когда боль достигла апогея...
  
   ...Росомаха, Данила и Лисёнок вышли к реке, чтобы свалить ещё несколько деревьев для кушеток в лазарете. За три недели они научились делать очень многое.
   - Смотри, Росомаха! - позвал Лисёнок, указывая на что-то в траве у реки.
   Рома подошёл поближе и увидел Алена. Он спал, лёжа на земле. Его руки сжимались в кулаки, он тихо стонал во сне, тяжёлое дыхание с хрипом вырывалось из груди. Он что-то говорил. Росомаха прислушался.
   - Анжей?.. Что это за тварь?.. - Маг судорожно дёрнулся, Росомаха увидел бисеринки пота на его лице. Ален захрипел и едва слышно прошептал: - Помоги... Он убивает меня...
   Росомаха вдруг отчётливо увидел следы чьей-то огромной руки на горле Алена. Изо рта волшебника тонкой струйкой потекла кровь.
   - Магистр! - В два прыжка оказавшись рядом, Росомаха хотел толкнуть командора, разбудить, но что-то остановило его, словно невидимая стена. От внезапного страха он покрылся испариной и невольно отскочил в сторону.
   На лице Алена появилась жутковатая улыбка.
   - Врёшь, сотник... - отчётливо прохрипел он. И в ужасе вскрикнул: - Нет, нет, не надо!
   Хрупкое тело выгнулось дугой, Пламенный закричал...
   - Ален! - в отчаянии вскрикнул Лисёнок.
   Тот вмиг взметнулся в воздух, ощерившись на мир двумя клинками. Безумие в глазах медленно отступило, когда он разглядел своих.
   Пошатнувшись, Ален опустился на землю, тяжело и хрипло дыша, яростно выдохнул:
   - Демоновы кошмары... Никогда не буду спать.
   Поглядев исподлобья на мнущихся в нерешительности Лисёнка, Росомаху и Данилу, он крикнул, приходя в себя:
   - Ну, что встали?
   - У тебя лицо в крови, Магистр, - тихо сказал Лисёнок.
   - Ага, и синяки на шее, - добавил Росомаха. - Как будто тебя душили.
   Выругавшись, юноша вытер кровь с лица.
   - А ещё у меня шрам вместо живота, - хмуро сообщил он. - Это не повод так на меня вылупляться.
   Росомаха и Данила быстро зашагали прочь, а Лёня задержался.
   - Мы тебе не враги, Ален, - сказал он. - Враги остались там... А мы ведь не враги.
   Тот наградил его тяжёлым взглядом.
   - Иди, Лисёнок.
   Лёня побежал догонять своего десятника, а Ален прошептал ему вслед:
   - Но и не друзья...
  
   С каменным лицом юноша ожидал, когда Василиса закончит отдирать от раны присохший бинт. Когда она дёргала особенно сильно, Пламенный шипел сквозь сжатые зубы. Но терпел.
   Пытка началась на закате, стоило лишь ему вернуться в лагерь, и продолжалась уже около часа. Василиса стоически держалась, хотя была уверена, что любая другая девушка из её деревни давно бы уже лежала в обмороке. Таких жутких, запущенных ран она ещё не видела. Как шов ещё не загнил?.. Края раны выглядели обугленными и истлевшими. И почему кровь такого насыщенного чёрного цвета? Да ещё едва уловимый запах нагретого металла, как в кузнице...
   Василиса возилась до глубокой ночи. Отмачивала присохшие бинты, осторожно промывала швы, обрабатывала рану целебным отваром. Ребята, кроме тех, кто дежурил сегодня в лагере, отправились по домам. Когда девушка наложила новую повязку, в распахнутое окно уже вовсю светила полная луна.
   - Пойдём, - поднялся Ален. - Я провожу тебя домой.
   - Хоть бы "спасибо" сказал, - буркнула девушка.
   - Спасибо. А теперь пошли.
   От его ледяного тона Василису передёрнуло.
   За время пути от лагеря до деревни попутчики едва ли перекинулись десятком слов.
   Остановившись у самых ворот, Ален вдруг вскинул голову, оглядывая дом, в котором жила Василиса.
   - Это дом старосты, - чуть удивлённо сказал он. - Ты живёшь в доме старосты.
   - Ты что, не знал? - спросила Василиса.
   - Знал. Только не придавал этому значения.
   - А теперь придал?
   - Теперь - да.
   Из распахнутой двери им навстречу выбежала девочка лет четырнадцати. В её мягких чертах ещё чувствовалась детская нежность и невинность. Девочка была одета в простой сарафан, расплетённые косы развевались на бегу. Но даже этот незамысловатый наряд не мог скрыть изящность и грациозность движений чистокровной аристократки.
   - Василиса! - Девочка прижалась к спутнице Алена, крепко обнимая её. - Ох, Василиска, где же ты пропадала? Я за тебя так волновалась!
   - Ну что ты, Кари! - Василиса погладила девочку по растрепанным каштановым волосам. - Я не пропаду. А вот почему ты до сих пор не в постели, юная леди? - Она грозно свела изящные бровки.
   - Ой, ну, Василька... - Девочка сморщилась и перевела любопытный взгляд на мага.
   - Это Ален, - представила его Василиса. - Командор...
   - Архимаг Белого Пламени, высший боевой магистр ордена Грифона, ветеран великой войны империй, кавалер Семиконечной Серебряной Звезды и ордена Славы Сильены, - перебил он, низко поклонившись. - Белый Грифон. Можно просто Ален, - чуть улыбнулся маг.
   - А меня зовут Кари. - Юная девушка присела в изящном реверансе. - Дядя Феникс много о вас рассказывал, командор Ален. - Кари хитро улыбнулась.
   - Не сомневаюсь. - Лицо волшебника исказила кривая усмешка. - Простите, милые леди, но я вынужден вас покинуть. Меня ждут неотложные дела.
   Пламенный снова поклонился обеим девушкам и, развернувшись, зашагал прочь. Он вышел за ворота, и Василиса бросилась следом, пылая от гнева.
   - Почему тебе важен только твой лагерь?! - крикнула она ему вслед.
   Он остановился и через плечо посмотрел на девушку.
   - У меня нет жизни. У меня нет смысла жизни, Василёк. А там он есть.
   - Может, ты еще и переселишься в свой проклятый лагерь?! - крикнула девушка сквозь слёзы.
   - Ты гений, Василёк! - Не оборачиваясь, юноша вскинул руки к небу. - Именно это я и сделаю. -
   И исчез в ночи.
  
   Полностью переехать в лагерь Алену не позволила мать, выставив ультиматум, что в случае такого поступка она запретит ему видеть Яночку. На такое он никак не мог согласиться.
   На четвёртую неделю приступили к тренировкам. После утреннего марш-броска с грузом начинались изматывающие тренировки на "вертушках".
   "Вертушка" представляла собой две толстые длинные палки, вделанные во вращающуюся жердину: одна внизу, вторая, напротив неё, наверху. Когда она начинала вращаться, надо было успеть сначала подпрыгнуть и почти сразу пригнуться, чтобы тебя не ударило по ногам и по голове... Синяков и шишек было много.
   Отвесная бревенчатая стена, возвышающаяся на пятнадцать метров над землёй, тоже была серьёзным испытанием. Под стеной было навалено сена, но оно не спасало от ссадин и ушибов.
   "Тропа смерти", на которую парни, к счастью для них, пока только лишь смотрели.
   Когда дубравцы достаточно, по мнению Алена, окрепли, он начал спарринги. Дрались на руках, на палках, на деревянных мечах, всеми подручными средствами. Школа командора была нестандартной, необычной, не такой, как было принято в военных академиях и в армии. Ребята поначалу удивлялись, особенно те, кто учился бою на мечах раньше, но потом оценили, насколько уроки Алена практичны и действенны.
   Сам Ален почти никогда не становился в спарринги, предпочитая направлять и советовать.
   В лагере нередко появлялись девушки, Василиса и Кари. Они с любопытством наблюдали за тренировками и даже пытались учиться. Время от времени к Алену заходил отчим, смотрел, одобрительно и удивлённо хмыкал, иногда чем-то помогал пасынку, иногда мешал.
   Ал почти полностью посвятил себя тренировкам, лишь изредка отрываясь на игры с маленькой сестрой. Но одного маг не забывал делать - провожать Василису домой. Для этой небольшой прогулки время находилось всегда.
   Правда, после тех проводов бедная девушка частенько всю ночь ревела в подушку. Ей казалось, будто она бьётся о скалу, безнадёжно влюбившись в красивого волшебника. Она плакала и проклинала его, но на следующий день с нетерпением и трепетом ждала новой прогулки.
   Так прошло почти два месяца. Лето перевалило за середину. Рана на руке юноши заживала неважно, но его, похоже, это не волновало. Волновало его загоняемое куда подальше тепло в сердце, что он чувствовал каждый раз, глядя на Василису. Это его смущало, страшило и часто попросту бесило. А расплачивалась за это ни в чём не повинная девушка.
   Одним тёплым утром у ворот лагеря появился стрелок. Дежурные заметили его на тропе и немедленно доложили Алену, что к лагерю направляется командор Арэн. Белый удивился, но приказал его не задерживать.
   Продолжая наблюдать, как раз за разом добровольные новобранцы его маленькой армии преодолевают полосу препятствий, ветеран ожидал сослуживца.
   Бесшумная эльфийская поступь никогда не подводила Арэна. Но когда он остановился в двух шагах за спиной Алена, тот произнёс, не оборачиваясь:
   - Здравствуй, Волк.
   Ничем не выдав своего удивления, стрелок шагнул вперёд, с интересом наблюдая за тренировкой.
   - Хорошо бегут, - с улыбкой сказал он. - Быстры, как ветер.
   Эльф внимательно оглядел лагерь, от его глаз не укрылась ни одна даже самая мелкая деталь.
   - Хороший лагерь, - прокомментировал стрелок. - Только я совсем не вижу здесь мишеней...
   - Зачем явился? - холодно прервал его волшебник.
   Арэн умолк. Вздохнул.
   - Мне ведь нечего делать, - признался он. - Я воевал, а теперь всё закончилось... И идти мне некуда.
   Маленький маг снизу вверх поглядел на высокого эльфа. В синих глазах было ясно написано: "Не верю ни единому твоему слову. Но сделаю вид, что поверил. Купол пресветлый! - вскричало внутри зажатое в кулак сердце. - Что я делаю?! Зачем я это делаю, беловолосый?! Я же больше всего на свете хочу, чтобы ты остался здесь! Хочу, чтобы ты объяснил мне эту боль! И пусть она прекратится!.." Но ни один мускул не дрогнул, не выдал творящегося внутри.
   - И чего же ты хочешь от меня, Арэн?
   Сотник из легиона Штормов снова оглядел лагерь.
   - Если я не ошибаюсь, ты совсем не учишь своих новобранцев стрелять. Так ведь?
   - Так, - подтвердил волшебник.
   - Могу ли я узнать, почему?
   - Пойдём. - Развернувшись, Ален зашагал к воротам.
   У ворот лагеря он остановился и грустно поглядел на эльфа.
   - Видишь дальнее обзорное укрепление? - Парень махнул рукой на север.
   Оглянувшись на дальнюю часть лагеря, Волк кивнул.
   - Конечно, вижу.
   - А я не вижу, - грустно подвёл итог Пламенный, до боли напрягая глаза, всматриваясь в смутную даль. - Я знаю, что оно там есть. Но не вижу.
   В лёгком шоке, эльф смотрел на мага.
   - Но ты же волшебник... Один из самых... - Лучник запнулся.
   - Зоркий полусотник? Помню. Только с тех пор я наполовину ослеп. Учить стрелять я их не могу - я не вижу мишеней. С каждым днём я вижу всё хуже. А обратить вспять этот процесс невозможно.
   Лицо Волка отразило глубокое сожаление.
   - Попробуешь меня пожалеть, - низко прорычал Ален, - и я тебя убью.
   Слова сочувствия намертво застряли в горле.
   - Я понял, - выдавил Арэн. - Так ты позволишь мне быть тренером по стрельбе?
   - С удовольствием, - слегка улыбнулся Ален, впрочем, от этой улыбки дрожь пробирала до самых костей.
   Ален поднял левую здоровую руку и щёлкнул пальцами. Лагерный колокол отозвался зловещим гулом. Мгновенно побросав свои занятия, парни собрались в центре лагеря и выстроились ровной шеренгой.
   - Ну, вас порадовать или огорчить? - весело поинтересовался Ален.
   Хор голосов нестройно ответил, что лучше уж порадовать.
   - Ну, тогда радуйтесь - у вас появился тренер по стрельбе! Командора Арэна все помнят? - Широким жестом он представил им эльфа. - Отныне он учит вас, новобранцы, с какой стороны держаться за лук и как не убить самого себя из арбалета. Занятия на сегодня окончены! Будете сооружать площадку для стрельбы.
   Толпа радостно взревела.
   Вечером Ален снова провожал Василису домой. Кари всегда уходила раньше, задолго до наступления вечера. Василиса держала мага под руку и глядела в сиреневое небо.
   - Ален? - нерешительно позвала она.
   - Что?
   - Почему ты ко мне так относишься?
   - Как "так"?
   - Как будто я тебе жить мешаю, - жалко прошептала девушка.
   Он долго молчал, а она не решалась продолжить.
   - Послушай, Василёк... - тяжело начал Ален. - Я не тот, кого стоит любить. Я - чудовище, которое только с виду напоминает человека. Клянусь душой, которой у меня нет, что никогда не причиню тебе вреда и буду защищать до последней капли крови, но не проси меня о большем.
   Тут он остановился и посмотрел в глаза девушки.
   - Я погублю и тебя, и себя, если... - Пламенный умолк.
   - Я люблю тебя, - едва слышно прошептала она.
   Он отступил на шаг. Покачал головой.
   - Меня нельзя любить, моя прекрасная. Иначе ты погубишь себя.
   Они снова зашагали по дороге.
   - Что они с тобой сделали? - дрожащим голоском спросила Василиса.
   - Со мной? - с кривой усмешкой переспросил маг. - Меня обрекли на жизнь.
   Некоторое время они шли молча. Ален только недавно начал понемногу вспоминать, по крохам собирая память о том, кто же он на самом деле. О многом оставалось лишь догадываться, но кое-что он знал наверняка. И сейчас решал, стоит ли рассказать этой чудесной фее некоторые страшные факты о себе.
   - Понимаешь, Василёк... На войне ведь неважно, кто ты, неважны твои интересы, твои желания. Важны твои боевые и личностные качества, военные умения. Я - маг, наделённый очень редким даром - силой Белого Пламени. Тот, кто находился в моем теле прежде, в силу своих психофизических особенностей не мог владеть Белым Пламенем. Но он оказался единственным, рождённым с этим даром за последние сто лет. И его решили переделать, - при этих словах мага заметно передёрнуло. - Это был месяц страшного кошмара. Месяц, когда врачи и маги колдовали над личностью и телом, пронизывая каждую мышцу металловолокном... Когда на моём теле вытатуировали Знак гильдии, - он вздрогнул и коснулся левого плеча, - они даже не поняли, что сделали. Они призвали меня. Призвали из подматериального мира, мира демонов, в котором я жил и ждал. Создали прирождённого убийцу без совести, страха и любых проявлений человечности. Жажда крови - основной инстинкт, удовлетворение которого мне приносила только чужая смерть. Я - Зверь. Я не человек ни физически, ни психически. Мы сосуществовали... с прежним владельцем тела шесть лет. Учились друг у друга. Прежний владелец... многому меня научил. На флейте мы вместе учились играть. - Волшебник слегка улыбнулся своим воспоминаниям. - Только он покинул меня. А я не перестал быть Зверем. И души у меня нет.
   Ален замолчал. Василиса смотрела на него огромными, полными ужаса глазами.
   - Теперь ты понимаешь, малышка? Меня нельзя любить, я - порождение зла. Я сам - зло.
   - Ты не зло... - пролепетала девушка, почти повиснув на его руке, коленки у неё подгибались. - С тобой очень плохо поступили, но ты не зло.
   - Ты уверена? - Тут он обернулся к ней и улыбнулся той улыбкой, от которой вздрагивали бывалые воины. Зрачки вытянулись в две щёлки, радужку медленно заливал жёлтый отблеск. - А теперь?
   Девушка медленно осела на землю, глядя в жуткие глаза.
   - Ты не зло, - дрожащим голосом выдавила она. - И не надо меня пугать. С тобой плохо поступили, но ты не зло.
   Ален закрыл глаза. Когда он открыл их, они снова были глубокого синего цвета.
   - Прости, - сказал он, помогая девушке подняться. - Я не хотел тебя пугать, но хотел, чтобы ты поняла.
   - Я поняла, - слабо кивнула Василиса, находясь в полуобморочном состоянии. Держала её на ногах только сильная воля. - Это меня не смущает, - чуть окрепшим голосом подвела она итог.
   Маг только тяжело вздохнул. Путь они продолжили молча.
  

Глава 7. Исчадия войны

  
   Незаметно подкравшаяся осень начала медленно превращаться в зиму.
   Рассвет встретил волшебника заморозками и лёгкой наледью. Белый пар от дыхания возвещал о начале зимы. Тёмный плащ укутал Алена до пят. Изрядно отросшие волосы спадали на плечи золотисто-рыжими, с сильно заметной проседью прядями. Он казался постаревшим лет на десять. Ястребиный взор, устремлённый вдаль, напряжённо наблюдал за восходом. Пламенный страстно желал увидеть и поймать зелёный солнечный луч. Даже в лучшие времена это удалось ему лишь однажды, теперь же, когда он плохо видел...
   Но Ален терпеливо ждал, стоя на краю обрыва. Сощуренные глаза не отрывались от горизонта. Туман простирался над долиной, залив её белым молоком.
   Светлеющее небо заставило его подобраться, словно зверя перед прыжком.
   Вот-вот солнце начнёт всходить. Вот... сейчас.... сейчас...
   Стремительный бросок - и тело, оставив на земле тяжёлый плащ, легко взвилось в воздух на несколько метров. Он немного неловко упал, прижимая к животу обеими руками что-то отчаянно сопротивляющееся. Зелёные искры так и сыпали в стороны, когда маленький маг, ругаясь, катался по мёрзлой земле.
   - Тесс фрион! - в сердцах воскликнул он. - Да успокойся же ты!
   Внезапно борьба прекратилась. Пламенный сжимал в руках искрящуюся изумрудную змейку. Змейка шипела и явно была недовольна, но больше не сопротивлялась. С победной улыбкой, Ален приблизил изумрудную красавицу к лицу и восхищённо произнёс:
   - Да я счастливчик! Какое чудесное создание... Ну-ка, покажи мне, что ты умеешь...
   Юноша поднёс змейку к своим отросшим волосам. Она скользнула из его рук, обвилась вокруг головы изумрудным обручем. Волосы укоротились наполовину. Ален вдохнул полной грудью и завис в полуметре от земли.
   - Чудесное создание, - повторил он.
   Мягко опустившись на землю, он накинул на плечи плащ и коснулся змейки. Она чуть шевельнулась и исчезла. Улыбнувшись, Ален направился к лагерю.
   С наступлением холодов командор перенёс подъём на два часа позже. Он сам не любил зиму, а уж рано вставать, расставаясь с тёплым одеялом, чтобы выйти на этот холод...
   К началу декабря многие дубравцы переселились в лагерь, лишь несколько дней в месяц проводя дома. Лагерь только начал просыпаться. Дрожали на наблюдательных постах недавно сменившиеся дежурные. На воротах трясся от холода не выспавшийся Лисёнок. Ален легко взобрался на ворота и подошёл к мальчишке. Лёня вытянулся по струнке. За полгода парнишка изрядно подрос, окреп и теперь был уже выше Алена. Кроме того, он был лучшим его учеником - его, единственного, Ален обучал не только мастерству меча, но и магии.
   - Вольно, - сказал Ален, становясь рядом с самым младшим в лагере и вглядываясь вдаль. - Замёрз? - спросил он с сочувствием.
   - Угу, - кивнул Лисёнок.
   Волшебник снял с себя плащ и накинул Лёне на плечи.
   - Ты чего, не надо! - Лёня стал снимать с себя плащ.
   - Лисёнок, - Ален лишь немного повысил голос, - оставь.
   - Ты же замёрзнешь!
   - Я сейчас пойду куртку надену, - улыбнулся Ален. - А тебе здесь торчать ещё полдня. Плащ тёплый, хоть и коротковат для тебя. Вырос ты, Лисёнок.
   Лёня смущённо отвёл глаза. Ален шагнул к лестнице.
   - Спасибо, командор, - сказал ему в спину Лисёнок.
   - Не за что, - ответил маг, прыгая вниз.
   Командорская избушка стояла поодаль, в восточной части лагеря. Там Ален дневал и ночевал гораздо чаще, чем в доме матери. Вторую комнату избушки с некоторых пор занимал Арэн. Лагерная жизнь была ему привычней, нежели среди людей в мирных городах. За полгода такого существования Ален успел крепко сдружиться с Белым Волком. Сдружиться и утихомирить грызущую изнутри тоску. Он так и не решился задать судьбоносный вопрос. Боялся услышать ответ.
   Зевая, эльф вышел из дома навстречу другу, и вдруг замер, уставившись на него.
   - Что это? - с лёгкой паникой в голосе спросил он.
   - Это? - Ален откинул чёлку со лба, и Арэн отпрыгнул в сторону.
   - Где ты это достал? - воскликнул он. - Зачем оно тебе? Эта дрянь ядовита!
   - И что?
   - Ал, избавься от неё, пока она не избавилась от тебя!
   - И не подумаю. - Парень нахмурился. - Я месяц за ней охотился.
   - Ты за ней еще и охотился? Волшебник, ты конченый псих!
   - Не дрейфь, принц! - Юноша повысил голос, переходя на эльфийский. - Это не первая LiiTtu'shot в моих руках!
   Тут змейка приподнялась и едва слышно зашипела на попятившегося эльфа. Ален дёрнул головой, заставляя её улечься обратно, и задумчиво сказал:
   - Хотя, признаюсь, эта очень норовиста.
   - Ален, избавься от нее, пока не поздно!
   - Нет, - категорично ответил парень.
   Эльф ещё раз взглянул на спрятавшуюся в шевелюре мага змейку.
   - Ты уже повязал себя с LiiTtu узами, не так ли? Только не позволяй ей вкусить крови.
   - Если тебя это успокоит, не позволю. Она удовлетворилась вот этим. - Ален оттянул прядь своих золотисто-рыжих волос.
   - Хорошо. - Арэн кивнул, успокаиваясь, хотя во взгляде ясно читалось всё, что он думает о ненормальности друга. - Будь осторожен с этой дрянью.
   - Буду, - согласился маг, и губы его растянулись в усмешке.
   Дубравцы выползали из казарм, выстраиваясь в не очень ровный ряд. Росомаха, держась за голову обеими руками, вяло скомандовал "смирно". Дружный перегар подсказал командору, что ребята не теряли время в его отсутствие.
   Выдав Росомахе звонкую затрещину, Ален оттащил его в сторону.
   - Балбес! - прорычал он и добавил ещё несколько крепких ругательств. - Увольнительных лишу, вашу мать! - рыкнул так, чтобы услышали и остальные дубравцы. - Росомаха, вы мне сегодня нужны полные сил и уверенно стоящие на ногах. Ясно? Через полчаса придёт Василиса, и чтобы каждый взял у неё снадобье от ваших больных голов. Не опохмеляться! Узнаю - лишу увольнительных!
   - Я понял... - Мутным взглядом Росомаха преданно глядел на Алена. - Никакой опохмелки.
   - Нас с Арэном не будет, возможно, несколько дней. Чтобы за это время ты с бездельниками начал строить конюшни. Тренировки не будет.
   Росомаха снова кивнул и получил от командора ещё одну затрещину с крепким словцом. В глазах десятника мгновенно прояснилось, головная боль прошла, и вялое тело заполнила бодрость.
   - Так-то, - усмехнулся Пламенный.
   - Спасибо, - искренне поблагодарил Рома.
   - Не думай, что тебе это с рук сойдёт, - сказал маг и отвернулся. - Командор! - крикнул Ален эльфу. - Поехали!
   Арэн быстрым шагом подошёл к воротам и легко запрыгнул на одну из лошадей. Белая легконогая кобылка загарцевала, радуясь хозяину и порываясь немедля пуститься вскачь. Гнедой жеребец-двухлетка, найденный в лесу несколько месяцев назад, попытался укусить Алена за ногу, стоило тому взобраться коньку на спину. Ален ударил его по морде.
   - Мясо колбасное, - выругался он. - Зря я тебя, хромого, выхаживал. Надо было добить.
   В ответ жеребец взбрыкнул и встал на дыбы, за что получил несколько сильных ударов плёткой и ногами.
   - Стоять смирно, тупой кусок мяса! - прикрикнул Ален.
   Недовольно мотнув головой, конь соизволил встать на четыре ноги. Арэн веселился, глядя на эту картину.
   - Вы друг друга стоите! - сообщил эльф и мягко толкнул свою лошадь пятками, отпуская в галоп.
   Гнедой ринулся вдогонку, злобно заржав на белую кобылку за то, что та позволила себе поскакать прежде него.
   До Исгарда командоры, воспользовавшись "серой тропой" Алена, добрались к полудню. Маг полной грудью вдохнул напоенный морем и солью воздух города-порта. Он любил море. Любил его запах, бескрайний простор лазурных вод, бриз в лицо... На море он мог смотреть часами.
   И всё-таки в Исгард они прибыли с другой целью. Ярмарка была в самом разгаре.
   Ален направился прямиком в банк. Сегодня в большом, красивом, отделанном белым с золотом помещении было довольно людно. Оглядевшись, эльф и маг направились к одному из освободившихся клерков.
   Опершись о стол, Ален обратился к сутулому молодому человеку в бело-золотой форме служителя банка:
   - Я хочу снять деньги со счёта.
   - Заполните бланк: имя, номер, кодовое слово, сумма, - пробубнил клерк, не поднимая головы и подавая волшебнику пустой бланк.
   - Последний Грифон, - ледяным тоном отчеканил юноша, заставив тут же покрывшегося испариной клерка поднять глаза сначала на затянутые в перчатки руки и чёрную офицерскую куртку, а потом - на кривую усмешку и очень злой взгляд. - Архимаг Белого Пламени, высший боевой магистр ордена Грифона, ветеран великой войны империй, кавалер Семиконечной Серебряной Звезды и ордена Славы Сильены, командор Белый Грифон, - морально добил Ален парнишку.
   - Сейчас принесу документы, - пискнул клерк.
   - И мои захвати, - сказал из-за плеча Алена стрелок.
   - А... вы кто?
   - Белый Волк, - лаконично представился тот.
   Клерка сдуло. Через минуту к командорам подошёл директор банка, объёмный, краснолицый, взволнованный и шумный.
   - Ах, какие посетители у нас сегодня! - воскликнул он. - Уважаемые командоры, в нашем банке вам всегда рады! Таким клиентам, как вы, окажут самый лучший приём! Командор Белый Грифон, - директор поклонился Алену, - командор Белый Волк, - поклон эльфу, - прошу пройти вас в мой кабинет, право, не стоит задерживаться в общей зале.
   Друзья весело переглянулись и последовали за директором. Все в зале провожали обоих героев взглядами.
   Просторный кабинет с мягкими креслами, камином и гобеленами командорам пришёлся по нраву.
   Они расположились в креслах вокруг стола, директор выставил на стол бутылку отменного коньяка и три рюмки. Быстро разлив коньяк, он провозгласил тост "за великих командоров". Выпили. Ален успел незаметно проанализировать состав жидкости и стекло рюмок на наличие ядов.
   Клерк принёс две объёмные папки с документами, обе из красной кожи.
   - Итак, уважаемые командоры, - произнёс, потирая свои большие пухлые ладони директор, - вы хотели снять деньги с ваших счетов. Позвольте узнать, какую сумму?
   Эльф и маг переглянулись.
   - По семь тысяч нам с тобой хватит, командор? - выгнул бровь эльф.
   - Тебе не обязательно тратить деньги, нужды лагеря я могу обеспечить сам, - предложил Ален.
   - Это не только твой лагерь, я так же заинтересован в нашем деле, как и ты. Берём по десять, что не потратим на дело - прогуляем.
   - Я с тобой пить не буду, - хмыкнул Пламенный. - Хоть ты и эльф, а пьёшь, как орк.
   - От орка слышу, - фыркнул Арэн. - Решено?
   - Решено! - Они замысловато стукнули друг друга кулаком о кулак, Пламенный повернулся к терпеливо ждущему директору. - Мы снимаем по десять тысяч марок. И у меня к вам несколько необычное дело, господин директор.
   - Весь внимание. - Директор подобрался.
   - Помните, господин Ганс, когда три Грифона пришли к вам впервые пять лет назад?
   - Конечно, - кивнул директор.
  
   ... Весёлая троица ввалилась в двери банка, перепугав клерка до сердечного приступа. Директор встретил военных гостей со всей возможной приветливостью.
   - Мы хотим вложить деньги в твой захудалый банк! - заявил Чёрный командор. - Нам сказали, что твой банк - самый надёжный, и мы можем не беспокоиться, но я не верю в такую хлипкую надёжность! - Сотник обвёл помещение банка столь презрительным взглядом, что директор вспыхнул. - Зато я верю в свой кулак. - Он помахал весьма увесистым кулаком перед лицом директора Ганса.
   - Сотник, придержи свой мерзкий характер для битвы! - Хрупкий, как дитя, и изящный, словно эльф юный маг выступил вперёд. - Простите, уважаемый директор, моего несносного брата! Обычно он гораздо добрее, но у нас был тяжёлый день... - Юноша, почти ещё мальчик, виновато развёл руками.
   - О, конечно, я не в обиде... - невольно расплылся в улыбке директор.
   Юноша был само обаяние с печальными синими глазами и красивым лицом. Хотя о нём ходили самые, что ни на есть, демонические истории.
   - Будешь меня перебивать, я тебя выпорю, - пригрозил сотник вполголоса. - Ремнём.
   - Глотку перережу, - с добродушной улыбкой сообщил полусотник, наградив брата тёплым взглядом.
   Сотника передёрнуло, а господин Ганс не на шутку испугался.
   - Как и сказал мой брат, - снова обратился Ален к директору, - мы хотим открыть в вашем банке счёт на весьма крупную сумму и искренне надеемся, что не ошиблись, выбрав именно вас...
  
   Директор помнил. Директор на всю жизнь запомнил тот день в мельчайших подробностях.
   - Мы тогда подписали договор, что, в случае смерти одного из нас, вся сумма делится между двумя оставшимися... Я, как ни горько это осознавать, остался один. Полагаю, что вся сумма давно на моём счету... - Ален сделал паузу, и директор вставил: "Да-да, конечно". - Стало быть, на моём счету около трёхсот тысяч марок.
   Лицо эльфа изумлённо вытянулось, а директор быстро заглянул в документы.
  
   ...Трое заполняли банковские договоры, перебрасываясь малопонятными директору фразами.
   Чёрный прервался и недоумённо почесал в затылке.
   - Ал! - позвал он Белого. - Сколько мне лет?
   - Ты меня спрашиваешь? - удивился Белый. - Я не знаю, сколько мне, а ты туда же. Вообще, кто из нас сотник?
   - Ален, тебе шестнадцать, а тебе, Анжей, послезавтра исполнится двадцать четыре, - вмешался Красный. - А мне... - Он запнулся. - Где-то между вами двумя...
   - Тебе девятнадцать, библиотека ходячая, - хохотнул сотник.
   - Дедулька, - съязвил Белый, заполнив графу "возраст". - Тебе на почётную пенсию не пора?
   - Щас, тока двух малявок нянькам отдам, чтобы титькой покормили, - ехидно ответил сотник, а директор подивился, до чего же молоды эти трое, о которых по всей Сильене ходили легенды...
  
   - Триста девяносто восемь тысяч семьсот золотых марок, если быть точным, - сказал господин Ганс.
   Ален наградил директора удивлённым взглядом и тот пояснил:
   - За пять лет на сумму набежали проценты. К тому же имперская премия, прилагающаяся к вашему ордену, также была переведена на ваш счёт, командор. И вам была назначена офицерская пенсия отставного командора, тоже перечисляющаяся в наш банк.
   - К этой побрякушке ещё и денег дали, - пробормотал Ален. - Ну что ж, тем лучше. Так вот, уважаемый директор, в случае моей смерти, деньги должны перейти к другому человеку... - Он сделал многозначительную паузу. - Как гарантию выполнения договора и в знак моей благодарности банк получит сорок тысяч из лежащей на моём счету суммы. Дело необычное, поскольку этот человек - четырёхлетнее дитя, и в наследование она должна вступить лишь в день своего семнадцатилетия.
   - Это ваша дочь, командор? - вежливо уточнил директор. - Если так, то она автоматически получает право на наследование.
   - В том-то и дело, господин Ганс, что девочка - не моя дочь.
   - Но она ваша родственница?
   - В каком-то смысле да.
   - Хорошо. - Директор дёрнул за красный шнур, висящий за его креслом. - Сейчас оформим документы и обсудим детали. Если уважаемый командор Белый Волк согласен быть свидетелем договора, мы оформим всё сейчас же.
   Стрелок молча кивнул, и директор занялся документами.
   Через час немного уставшие от всей этой тягомотины, но вполне довольные друзья в сопровождении директора выходили из банка. Арэн ушёл вперёд, чтобы привести лошадей, а Ален чуть задержался.
   - Мне недолго осталось, господин Ганс, - тихо произнёс Ален. - От силы год.
   - Но вы же так молоды! - поражённо воскликнул директор.
   - Я молод телом, - глядя в глаза директору, сказал волшебник, - но стар душой. Я - исчадие войны, которое должно было умереть вместе с братьями. Мне не грозит старость, я погибну от полученных на войне незаживающих ран. Я никогда не разденусь прилюдно - моё тело сплошь покрыто шрамами. Даже сейчас меня мучает боль, и скоро она убьёт меня.
   - Мне очень жаль... - Директор покачал головой. - Вы самый юный из троих...
   - И самый большой неудачник, - невесело улыбнулся ветеран. - Жалеть меня не стоит. Мне нет места в мирной жизни. А попросить я вас хотел вот о чём: присмотрите за малышкой и её родителями. Если они будут в чём-то нуждаться, не отказывайте им в деньгах. Я уже убедился в вашей честности, господин Ганс. Оправдайте моё доверие и в этот раз.
   - Я сделаю всё, что от меня потребуется, командор, - со всей ответственностью кивнул директор. - И буду присматривать за вашей семьёй.
   - Спасибо, - искренне поблагодарил волшебник и удалился вслед за стрелком.
   В глубокой задумчивости глядя себе под ноги, Ален почти ничего не замечал вокруг.
   Знакомое злобное лошадиное ржание заставило его поднять глаза... Как раз для того, чтобы встретить мощный удар копытом в живот.
   От дикой боли маг согнулся, прижав руки к животу.
   - Отродье кошмарово! - ругнулся эльф, в два прыжка оказавшись около волшебника и придержав того от падения. - Ты как? Живой?
   - Арэн, дружище, - прохрипел Ален и, закашлявшись, сплюнул кровь. - Убери от меня этого осла, пока я ему кишки не выпустил.
   Стрелок крикнул конюху, присматривающему за лошадьми, чтобы тот отвёл строптивого жеребца подальше.
   - А я пешком пойду, - с трудом отдышавшись, сказал Ален и снова сплюнул. - Я убью этот тупой кусок мяса.
   - Сначала разогнись, - посоветовал лучник.
   Ален с усилием встал прямо, продолжая держать руку на животе.
   - Паршивая у тебя стала реакция в последнее время. Ты бы отдохнул как следует, когда вернёмся. А тренировками я сам займусь.
   Пламенный скривился.
   - За Гранью отдохну. Бери свою лошадку.
   Арэн с сомнением посмотрел на друга. Подойдя к лошадям, он погладил морду своей легконогой красавицы и легко запрыгнул на гнедого жеребца. Под злобное ржание гнедого, он бросил поводья своей лошадки другу.
   Ален помедлил и подтянул стремена, прежде чем взобраться на белую красавицу.
  
   - Я убью этот тупой кусок мяса! - в сердцах воскликнул эльф. - Как может мать-природа создать настолько отвратительного зверя? Я уже готов отдать его первому встречному, приплатить денег сверху и идти пешком!
   Пламенный расхохотался. Арэн близко общался с жеребцом меньше часа, а Ален выжидал, когда же у друга лопнет терпение.
   - Это не смешно! - вспылил стрелок. - Как ты на нём всю дорогу смог проехать?!
   - Сидя! - выдавил сквозь хохот волшебник.
   Эльф, ругаясь, слез со спины злобного коня и повёл того в поводу, жёстко держа повод у самого рта жеребца, чтобы не позволить ему кусаться. Всё ещё посмеиваясь, Ален тоже спустился с лошади и забрал у эльфа повод.
   - Твоя лошадка спокойная, - с улыбкой признал маг. - Даже скучно.
   - Пошли-ка, избавимся от этой злобной твари и найдём тебе нормальную лошадь. Он почище LiiTtu'shot будет.
   Ален согласно кивнул, в очередной раз двинув коню по морде, чтобы не кусался. Гнедого это не остановило.
   Командоры, ведя лошадей в поводу, легко передвигались по шумной, запруженной народом ярмарке. Толпа словно расступалась перед ними, освобождая проход. Вскоре показались ряды лошадников. Друзья подошли к первому в ряду торговцу.
   - Уважаемый! - обратился лучник к торговцу.
   Толстопузый торговец неторопливо подошёл к командорам. Алену он не понравился с первого взгляда - уж слишком надменно смотрел.
   - Чего хотят от скромного торговца господа? - с ленцой протянул он.
   - Я хочу, чтобы ты, уважаемый, забрал у нас эту гниду, - прежде, чем Арэн успел вставить хоть слово, резко произнёс Пламенный. - Взамен ничего не надо. Десять марок сверху, если не пустишь конька на колбасу.
   Быстро совладавший с удивлением торговец осмотрел предложенного жеребца и отметил его красивую стать и тонкие, изящные ноги.
   - Почему вы от него отказываетесь? - с подозрением спросил торговец. - Это великолепный конь с поразительно красивой статью! Я бы такого не отдал меньше, чем за триста марок золотом. Что с ним? Он хромой? Больной?
   - У этого коня просто отменное здоровье! И оно будет таким до самой смерти, - процедил сквозь зубы Ален. - Но у него есть другой существенный недостаток - отвратительный характер.
   - Всего-то? - Торговец расплылся в улыбке и свистнул двум дюжим помощникам.
   - Давай-ка так, парень. Заберу я твоего жеребца, а отдам за него пятьдесят золотых марок.
   - Вот уж чего, а денег мне за эту тварь не надо! - живо ответил Ален, снимая с конька седельные сумки, пока пустующие, лёгкое седло и перекидывая всё это через спину белой лошадки.
   Уздечку со строгим трензелем он снимать не стал, прекрасно зная, что, стоит конька освободить от этой существенной детали, как он станет неуправляем.
   - Держите его отдельно от остальных, - предупредил помощников торговца волшебник. - Это злобная тварь.
   - А как зовут этого красавца? - полюбопытствовал один из дюжих парней.
   - Демон! - охотно ответил юноша.
   - Нельзя не платить за товар, - торговец покачал головой. - Иначе несчастливым будет приобретение.
   - Зато я теперь счастливый, - облегчённо вздохнул волшебник и хитро глянул на торговца. - Медный грош в кармане найдётся?
   Лошадник порылся в карманах своих необъятных брюк и вынул мелкую серебряную монету. Ален взял с мясистой ладони торговца монетку и усмехнулся.
   - Удачи тебе, уважаемый! - Арэн чуть поклонился не ведающему, что он только что сделал, торговцу. - Большой удачи... - снова сказал эльф и хлопнул мага по плечу. - Пойдем, подыщем тебе спокойную клячу, брат командор.
   - Пошли, брат командор, - согласился Ален.
   Друзья развернулись и быстро исчезли с глаз застывшего в великой задумчивости торговца, который ещё долго глядел им вслед.
   Ален, приметив невдалеке от площади блик хрустального купола, оставил эльфа, условившись о встрече через час.
   Юноша вошёл в храм с пренебрежительной улыбкой. Всебожественный храм надматериального мира собрал под своими сводами и в своих садах всех богов. Двести сорок семь разнообразных покровителей и хранителей расположились в садовой прихрамовой территории, в фонтанах, рощицах и аллеях. Сто высших богов нашли себе пристанище вокруг основного здания в небольших открытых часовнях.
   На пути к куполу Ален повстречал бога морей Великого Ламия - человека с хвостом гигантской змеи вместо ног, и Когана, крылатого юношу-ястреба. Он надолго задержал на этих двоих свой взгляд, не понимая, отчего так жжёт в груди. Повстречал Дриану, прекрасную богиню мечтаний и грёз, и Ароха Архорта, волка-гиганта, охотника и защитника. У статуи волка Ален задержался. Что-то больно кольнуло в сердце и печально заныло. "Волк... - невольно пошептал Ален. - А с тобой меня что связывало?.." Эта четвёрка ближе всех стояла к входу в купол. Семнадцать великих богов стояли под куполом вдоль дороги к пьедесталу Создателя. Ну, и сам Создатель. Его изображали по-разному: то стариком с пышной белой бородой и широкими плечами, то мудрым драконом. Два его атрибута были неизменны - большая книга мира и писчее перо.
   Но Ален был твёрдо уверен в двух вещах. Первое: Создатель - это девчонка. Причём, неопытная. Второе: Создатель не властен над миром, более того, даже не знает всего этого мира и может влиять на него лишь в незначительной степени.
   Демоническая Когорта, подобно божественному Куполу, имела примерно такой же состав, но великих было двенадцать, не считая первозданного Кошмара.
   Юноша без всякого трепетного уважения уселся на пьедестал Создателя и привалился к ногам статуи. Сегодня в храме было пустынно, и командор, как единственный посетитель, совершенно не собирался соблюдать правила поведения.
   - Ну, что успела натворить сегодня? - спросил он, усмехнувшись, задрав голову, чтобы взглянуть в лицо статуи. - Уже придумала нашему миру очередную неприятность? Воплощаешь? А я вот лошадь себе никак найти не могу. Там, на ярмарке, куда ни плюнь - элитные скакуны, один породистей другого, а моего среди них нет... Вот так.
   Парень вздохнул, с теплом и болью вспоминая своего пегаса, прошедшего с ним всю войну и погибшего в последней битве, и замолчал, откинувшись на ноги статуи и щуря глаза от солнечных лучей.
   - И всё же, не понимаю, как ты могла со мной так поступить. Меня ещё никто так не подставлял! Знаешь, это нечестно, хотя и обычное дело для тебя, ведь так? А облик ты бы лучше сменила на свой собственный. Храмовники понаворотили с твоими статуями неизвестно чего.
   Ален увидел, как статуя щурит глаза и кривит губы в скептической хитрой гримасе "много ты понимаешь, мальчишка!". Хотя, скорее всего, это была просто игра теней и света.
   - Ах да, ну конечно же, кто же будет девчонку-то слушаться и серьёзно воспринимать! Дракон - он внушительнее, если что, сожрёт и не подавится, да и такой серьёзный старик тоже больше уважения вызывает... Наивная! Да тебя твои собственные боги отнюдь не всегда слушаются, хоть и видят драконом и воином.
   Едва слышный серебристый смех был ему ответом. Хотя, может, это журчала вода в фонтане. "Сыграй..." - шепнул серебристый голосок журчащей воды.
   Ален улыбнулся, достал свирель.
   - Ладно. У тебя ведь все только просят чего-нибудь. "Дай мне того, дай мне сего... счастья, здоровья, богатства, победы...". И всякую дрянь в качестве даров приносят. Надоели, да? Сыграю. Я же знаю, как ты любишь музыку.
   И юноша заиграл. В звуках флейты звучали трубы, скрипки, барабаны и арфы, контрабасы и эльфийские лиры... Музыка будто кистями на полотне рисовала фрегат, плывущий в небе, матросов, бегающих по палубе, капитана, гордо стоящего у руля. Фрегат попадал в бури и встречался с пиратами, дрался с морскими демонами и падал в бездну... Но всякий раз чудом ухитрялся спастись. И вот, фрегат завис на краю пропасти, за которой кончался мир... что с ним будет дальше? Даже боги не знали ответа. Ален вложил в эту музыку всего себя. Без остатка. Все тревоги, страхи, потери, горечь, любовь, радость, смех и боль...
   Целый час не умолкала чудесная флейта. Час завороженно слушали музыку боги. Потом мелодия неторопливо пошла на убыть и смолкла. Маг спрятал флейту. Немного посидел, прикрыв глаза. Затем поднялся и махнул Создателю рукой в перчатке.
   - Пойду я. А то меня Areshinielite уже заждался. Пока, богиня! - Ален снова взглянул на статую и хмыкнул: - Девчонка, а рядишься в деда...
  
   К пяти часам вечера друзья успели выбрать и купить два десятка лошадей, все, как на подбор - красивые, статные, стройные жеребцы и кобылки. Определив свою покупку в конюшню на постоялом дворе, командоры бродили по вечерней ярмарке в поисках лошади для Алена. Он с некоторых пор стал очень придирчив в выборе коней.
   Темнело нынче рано, и народ начал понемногу расходиться и разъезжаться.
   Устав от бесконечных скитаний, волшебник остановился и поёжился. Кожаная куртка, стянутая в рукавах и застёгнутая под горло, грела, но стальные пластины, вшитые в жилетку, доставляли определённое неудобство. В итоге теплолюбивый Ален замёрз.
   Так и не выбрав лошадь, маг и эльф отправились на постоялый двор.
   На постоялом дворе было тепло, светло, и желудок сводило от запахов еды.
   Побросав рюкзаки в снятых комнатах, друзья спустились в корчму. Арэн - с желанием промочить горло чем-нибудь покрепче, Ален - с намерением набить желудок чем-нибудь повкуснее. В итоге столик командоров был заставлен лучшей едой и самыми дорогими винами.
   - Пьяница, - откомментировал маг.
   - Обжора, - не остался в долгу лучник.
   Через полчаса, изрядно опустошив стол, друзья смаковали вина.
   - Каспианское фиалковое! - Стрелок поднял бокал. - Настоящее фиалковое вино должно быть глубокого синего оттенка и не менее двадцати градусов крепости.
   Арэн пригубил вино, удовлетворённо кивнул и несколькими большими глотками осушил бокал. Ален, наблюдавший за ним краем глаза, поперхнулся на половине бокала.
   - Орочья морда, - откашлявшись, просипел он.
   - Мальчишка, - хмыкнул Волк.
   - Зато я не алкоголик.
   Эльф мелодично рассмеялся и подлил Алену вина. Обречённо вздохнув, маг закусил жареным птичьим крылышком. Арэн поднял бокал, наполненный до краёв.
   - Я пью за тех, кто ушёл, - произнёс он. - За тех, кто положил свои жизни, чтобы все остальные могли жить. За тех, кто сражался вместе с нами, командор. За тех, кого мы помним. За наших братьев. За великих командоров, офицеров и солдат. До дна!
   - За Анжея и Леона... До дна! - шепнул ветеран, прежде чем начать пить.
   В итоге, примерно через час Ален обнаружил у себя на коленях хохочущую девушку, которую он держал за талию. У Арэна на коленях таких было две. Эльф что-то рассказывал, и девушки звонко смеялись.
   - Орочья рожа, - пробормотал Ален, прикладываясь к бокалу. - Что же ты делаешь?
   Ещё через некоторое время парень обнаружил у себя в руках лиру и понял, что они с эльфом на пару распевают фронтовые песни. Выругавшись, волшебник снова осушил бокал. Кажется, на этот раз там было что-то значительно крепче каспианского фиалкового.
   - Я дорожу тобой, как братом, - с трудом выговорил Ален, когда они уже сидели на крыльце постоялого двора. - С тех пор как умерли Леон и Анжей, ты, демонов соглядатай Феникса, делаешь мою жизнь несколько веселее
   Эльф, сидящий рядом, повернул голову, пытаясь сфокусировать взгляд.
   - С чего ты взял, что я - соглядатай?
   - Хе-хе... - Волшебник мотнул головой, пытаясь заставить себя мыслить. Но в голове висел алкогольный туман, а перед глазами всё кружилось. - T'tek Tor'mirroy не слепец, хоть и плохо видит. Я знал это уже давно. Ты, командор, теперь служишь в тайной разведке. Принц-полукровка, Белый Волк...
   И вдруг забилась, завыла, затосковала в груди дикая боль так сильно, что на глазах выступили слёзы. Ален взглянул на друга и, боясь не пересилить себя, спросил:
   - Кто ты? О боги, я уже полгода хочу задать тебе этот вопрос, беловолосый! Почему, скажи во имя Купола, мне так больно рядом с тобой? Я пытаюсь вспомнить тебя, себя, но я не могу! Арэн... А, демоны, это же не твоё имя, Волк! Но я не помню твоего! Кто ты?! Кто?..
   - Я не знаю... - Лучник с трудом фокусировал взгляд на маге, и в зелёных глазах отражалась та же невыносимая, дикая тоска. - Просто не знаю... - Он откинул голову и посмотрел на небо. - Я ведь хотел тебя об этом спросить еще при нашей первой встрече. Откуда я тебя знаю, маг? Кто ты такой? Кто я такой?
   "И откуда, во имя Купола, эта боль?" - добавил про себя эльф.
   Они умолкли, с одинаковой тоской глядя в небо.
   - Не этого мира дети мы, беловолосый... Не этого. Немного времени, гора упрямства - и я всё выясню. Но, знаешь, что бы не случилось дальше, ты мой друг. Лучший друг. - Ален улыбнулся.
   - Ты псих, волшебник... - Арэн невесело рассмеялся. - И мой лучший друг.
   - Псих-волшебник и принц-полукровка... - Ален тоже рассмеялся. - Хороша компания!
   - Ну так выпьем за это! - Эльф протянул магу свою бутылку, друзья чокнулись.
   Как Ален добрался до кровати, он не помнил.
   ...Густая, вязкая тьма окружала его. Но Ален мог легко видеть себя. Кажется, сам он светился.
   - Знакомый пейзажик, - пробормотал юноша, пробуя ногой поверхность, на которой стоял.
   Это был отполированный камень, судя по всему, чёрный мрамор. Шуршание песка и шёлка по мраморному полу заставило его до предела насторожиться.
   - Я иду за тобой... - прошептал голос, отдаваясь эхом.
   - Иди к демонам в Тартог, - спокойно ответил Пламенный.
   В десяти шагах от него медленно проявилась из тьмы человеческая фигура. Ален узнал его. Это лицо он сотни раз видел в зеркале.
   - Опять ты? - Выхватив клинки, он кинулся на двойника.
   Тот растворился во тьме и появился с другой стороны. Ален вытянул в его сторону меч.
   - Кончай это маскарад! Ты - не я!
   - Ты в этом уверен?
   - Да!
   - Что ж...
   Двойник вдруг сжался и превратился в небольшое, покрытое короткой чёрной шерстью существо. У существа была противная, похожая на гоблинскую, морда, большие уши торчком, сильные лапы с когтями-кинжалами, длинный хвост и, больше декоративные, чем пригодные для полёта, кожистые крылья.
   Ален так расхохотался, что едва не упал.
   - Ты чего? - обиделось существо.
   - Какая... жалкая тварь... - задыхаясь от хохота, произнёс волшебник. - И это... мой кошмар? Я ждал чего-то более... ха... - Ален едва не рыдал от смеха.
   Существо теребило лапами кончик хвоста, украшенного жёсткой кисточкой.
   - Я - посланник! - заявил уродец.
   - Посланник? Ну и куда же тебя послали, посланник? Не ближе чем в ... ? - продолжал хохотать маг.
   - Меня послали сообщить, - уродец приосанился, - что хозяину не хватает твоего черепа в коллекции.
   - Да? - Маг, всё ещё посмеиваясь, с любопытством поглядел на посланника. - А в моей коллекции не хватает чучела ушастого уродца.
   Ален с быстротой и ловкостью кошки прыгнул на посланника.
   - Хозяин! - заорал уродец, выворачиваясь из цепких рук волшебника. - Помогите!
   Злобный рык за спиной заставил юношу прекратить увлечённо выкручивать длинные уши уродца и обернуться. Гибкое тело чёрной твари готовилось к прыжку, собрав кольцом свой длинный костлявый хвост.
   - Мать твою!.. - Эту тварь, напоминающую пса из кошмарных снов, маг узнал сразу...
  
   Вскочив на постели, Ален ощерился на мир двумя клинками и сразу же отбил удар длинного костлявого хвоста. Тварь зарычала и бросилась, но парень уже был в прыжке к противнику. Они столкнулись посреди комнаты. Хвостом с костяным шаром на конце сильный зверь ударил паренька под колено и, когда тот упал, порвал стальными когтями спину. Заорав, Ален вывернулся из-под лапы твари и ударил её клинком в живот. Тварь взвизгнула и зубами выдрала клинки из рук юноши, едва не откусив ему пальцы. Они сцепились врукопашную. Хрипло визжа, тварь из мрака пыталась вцепиться юноше в горло, а он душил зверя.
   Сумев подтянуть ноги к животу, Ален с силой оттолкнул зверюгу, сбрасывая с себя. Та врезалась в стену, сбив на своём пути кофейный столик.
   В этот момент запертая дверь слетела с петель от сильного пинка.
   Вооружённый тонким длинным клинком, в наспех надетых штанах, в комнату влетел эльф.
   - Не входи, Арэн! - крикнул Ален. - Здесь чёрный гнилл!
   Тварюга рванулась в сторону эльфа, но маг вцепился ей в горло и повалил на пол, пытаясь придушить. Гнилл вывернулся и вогнал когти в левое плечо волшебника. В Знак. Почти потеряв сознание от боли, командор вцепился в лапу зубами. Тонкий серебристый клинок вонзился в основание черепа гнилла. Длинное, костлявое, собакоподобное чёрное тело дёрнулось в последней судороге. Глухая ругань подсказала почти потерявшему сознание Алену, что и другу тоже досталось. Сбросив с волшебника тяжёлую тушу, лучник склонился над лежащим другом.
   - Ты серьёзно ранен? - спросил он.
   Позеленевший от боли Пламенный едва мотнул головой, пытаясь выдернуть ослабевшими пальцами коготь гнилла, застрявший в плече. Арэн резким движением выдернул коготь. Ален вскрикнул и перевернулся на бок, со стоном выругавшись. Тело чёрного гнилла, демонического родственника гораздо более безобидного гнолла, лежало без движения, распространяя тошнотворный запах гнили вокруг себя.
   - Мой Знак! - воскликнул Ален, с трудом принимая сидячее положение. - Проклятый некромантский прихвостень посмел поднять грязную лапу на мой Знак! - Он с яростью пнул тушу дохлой твари.
   Хозяин гостиницы, поджарый моложавый человек, влетел в комнату, распихав прислугу, мнущуюся у дверей.
   - Командоры! - воскликнул он. - О великий Купол, вы ранены! Что здесь случилось? Я сейчас же позову врача...
   - Врач тут не поможет! - зло прервал его Ален. - В твоей демоновой гостинице оказался чёрный гнилл! Этот прихвостень некромантов едва не порвал мне горло! Откуда в твоей поганой ночлежке гнилл? Ты знаешь, что яд этого иноуровневого урода смертелен для любого, кто с ним соприкоснётся? Одной царапины достаточно, чтобы сдохнуть в страшных мучениях!
   Хозяин с ужасом смотрел на поднявшегося на ноги израненного парня и мрачного эльфа, по ноге которого стекала тёмная кровь из трёх глубоких царапин.
   - Боги... - прошептал, стремительно бледнея, хозяин гостиницы. - Есть ли какое-то противоядие? Что угодно, я сейчас же доставлю вам всё, что необходимо... Господа командоры!
   - Есть. - Командор задумчиво потёр подбородок. - У меня иммунитет к ядам, так что мне ничего не нужно. Кроме новой комнаты, разумеется. Но у моего друга иммунитета нет. Кто-нибудь из твоих работников сейчас сбегает к аптекарю и принесёт мне вот эти настои и яды... - Он быстро нацарапал графитным карандашом на обрывке бумаги названия. - И бутылку вина получше.
   Хозяин, спешно раздавая приказания, побежал вниз, а друзья, хромая и ругаясь, перешли в комнату эльфа, откуда тот бесцеремонно выгнал пару обнажённых девиц.
   - А ты времени даром не теряешь, брат командор, - усмехнулся Ален, провожая спешно одевающихся девушек взглядом.
   - А у меня нет такой чудесной Василисы, как твоя. И я не святой, - усмехнулся Арэн, потом покачал головой. - Что-то мы с тобой оба сдали в последнее время, друг. Реакция никакая. Фу ты, демоны тебя задери, что с твоей спиной?! - внезапно воскликнул эльф.
   - Что? - удивился парень, выворачивая шею, чтобы разглядеть свою спину.
   Разорванная жилетка ощерилась порванными стальными пластинами. Три кривые рваные раны слегка дымились, истекая чёрной кровью, розоватые кости проглядывали среди месива железа и плоти.
   - А, это... - Ален досадливо передёрнул плечами. - Поцарапался.
   - Снимай свою драную жилетку, - хмуро сказал эльф. - Я зашью твои "царапины", пока ещё есть, что сшивать.
   - Само заживёт. - Ален хмуро покосился на друга, прекрасно понимая, что раны требуется зашить, пока ещё действительно есть, что сшивать.
   - Слушай, ты, демонов псих, я не хочу смотреть, как ты медленно сдохнешь от не смертельной раны! - рявкнул стрелок.
   Маг сжал зубы. Он просто не мог раздеться, но это было необходимо. Отвернувшись, он снял перчатку и просунул руку под порванную жилетку, положив ладонь на вытатуированный Знак, и тихо зашептал, так, чтобы эльф не видел, чем он занят. В это заклятие Ален вплёл не столько свою силу, сколько силы LiiTtu'shot, которая должна была сделать создаваемую иллюзию физической.
   Прочитав заклятие, Ален медленно расшнуровал жилетку и снял её. Повернувшись лицом к Арэну, он поглядел ему в глаза.
   - Боги всех миров... - вымолвил побледневший лучник.
   Материальная иллюзия не позволяла увидеть то, что хотелось скрыть, но она не могла скрыть уродливые шрамы, которыми было иссечено всё утончённое и очень юное тело. Спина, живот, плечи, грудь... всё было сплошь покрыто шрамами, один страшнее другого. Но самый жуткий след был на животе - косо сросшиеся мышцы, иссечённые белёсыми рваными шрамами, как будто его собирали по кускам... И никуда не делись десятки раз переломанные кости: в одном месте ребро срослось под таким невозможным углом, что мышцы завязало узлом. На плече светился белым в чёрной кайме вытатуированный Знак. Стрелок нервно сглотнул и жестом предложил волшебнику сесть.
   - Тебя пытали? - спросил Арэн, промывая рваные раны на спине Пламенного и готовя иголку с ниткой.
   - Меня шесть лет пытали, - тяжело ответил тот. - Первое время - свои же.
   - Здесь, - эльф ткнул пальцем в спину Алену, - у тебя был пресечён позвоночник. Вот здесь, - тычок в правый бок, - какая-то тварюга в клочья порвала тебе печень. Я уж не говорю про твой живот, из которого, похоже, вырвали все внутренности. Могу перечислить ещё десятка два смертельных ран, - стараясь успокоиться, говорил он. - Как ты выжил? Даже будучи магистром, невозможно пережить такое!
   Ален молчал, с каменным лицом вытерпев первый и самый болезненный стежок серебряной иглы. Тоненькие царапины, прочертившие Знак, причиняли ему несравнимо большую боль. Он молчал довольно долго - эльф успел полностью зашить первую рану. А потом несколько неуверенно и с горечью произнёс:
   - Меня спас Анжей. Друг и старший брат... А вот я его спасти не смог. Я его убил, Арэн. Своими руками.
   Арэн не стал больше спрашивать. Когда он закончил с разорванной спиной Алена, тот молча надел предложенную эльфом рубаху и кратким заклятием заживил ногу стрелка.
   - Почему ты себя так не лечишь? - проворчал тот, разглядывая тонкие полоски своих шрамов, оставшихся после рваных ран.
   - Ты же знаешь, что я не могу. А тебе ещё противоядие пить предстоит. Я не настолько одарённый целитель, чтобы рискнуть нейтрализовать яд магией. Боюсь, могу и тебя убить. - Ален пытался застегнуть пуговицы на рубашке непослушными, израненными клыками гнилла и скользкими от крови пальцами. - Это я умею лучше всего - убивать.
   Наконец пришёл растрёпанный и задыхающийся от быстрого бега хозяин постоялого двора.
   - Вот, всё, как вы сказали, господин командор, - быстро проговорил он, протягивая Алену мешок, в котором глухо звякнули друг о друга склянки.
   - Вино принёс? - спросил Ален, забирая у хозяина мешок и деловито расставляя склянки на кофейном столике.
   Хозяин протянул юноше бутылку самого лучшего вина, которое сумел найти.
   - Опять фиалковое? - хмыкнул волшебник, ставя бутылку на тот же кофейный столик. - Распорядись, чтобы мне подготовили новую комнату.
   - Уже всё готово, господин командор, ваши вещи уже перенесли.
   - К гниллу никто не прикасался? - строго поинтересовался командор. - Утром позовёшь волшебника из белой башни, тебе за тушу настоящего чёрного гнилла неплохо заплатят. А теперь иди, - отпустил Ален хозяина гостиницы, не знающего, то ли радоваться, то ли бояться.
   Поклонившись, тот быстро вышел.
   - Давай свою флягу, - сказал Ален, глянув на эльфа.
   Тот протянул юноше затребованный предмет и с интересом стал наблюдать за его манипуляциями. Ален налил во флягу на три четверти вина, добавил несколько щепоток бордового порошка и по капле, а то и по полсклянки, влил из каждого из расставленных на столе бутыльков. Закрутив крышку, он встряхнул флягу и протянул лучнику.
   - Будешь пить два дня, и не думай подливать вина. Там все пропорции строго рассчитаны, разбавишь - и не будет никакого эффекта. А я спать пошёл, - неожиданно закончил Ален и зевнул. - Уже скоро светать начнёт.
   - Спокойных снов, - пожелал ему эльф.
   - И тебе весёлой ночи, - хмыкнул маг, закрывая за собой дверь.
   Служанка проводила Алена в его новую комнату и предложила помочь отмыться от крови. Он подумал и согласился.
   Сидя на кровати, юноша задумчиво рассматривал красную от крови воду. Перебинтованный от подмышек до пояса, он держал свои истерзанные руки в воде. Молоденькая девушка осторожно коснулась влажной губкой Знака, и Ален резко отвернул голову в сторону, зашипев сквозь сжатые зубы.
   - Простите, - сдавленно прошептала девушка, спешно отняв губку от татуировки.
   - Ничего, всё в порядке, - сказал Пламенный. - Я просто не был готов.
   Девушка снова протянула руку к плечу молодого ветерана и осторожно отёрла кровь вокруг Знака, не касаясь этой странной татуировки.
   - Расскажи мне о себе, - попросил юноша. - Кто ты, откуда, как твоё имя?
   - Да что обо мне рассказывать... - смутилась девушка.
   - Я очень хочу услышать. - Обворожительная улыбка заставила трепетать девичье сердце, и действительно захотелось рассказать этому красивому волшебнику всё-всё...
   Девушка рассказывала, а Ален слушал её мелодичный голосок. Она отвлекала его от неприятных дум. Оказалось, что девушку зовут Марья, и ей всего шестнадцать лет. Родители Марьи умерли, и она ухаживает за старенькой бабушкой. Чтобы прокормить себя и единственную родственницу, которая в последнее время сильно болеет, девушка работает в гостинице господина Мстислава. Скоро холода, а бабушке надо купить новую шаль, старая совсем обветшала... Работа тяжёлая, но Марья справляется, потому что боится, что её выгонят. Вячеслав, сын Мстислава, часто кричит на прислугу, бьёт и иногда даже... Девушка запнулась и покраснела. Командор всё понял и помрачнел.
   А девушка стала рассказывать о своём детстве, как она росла в деревне и как там было чудесно, но потом родителей задрал дикий зверь, дом отобрала сестра матери, а саму Марью, девятилетнюю девочку, забрала к себе бабушка, которая жила в городе, а потом...
   А потом Марья, только что закончившая смывать кровь с рук и плеч Алена, вдруг расплакалась. Слёзы текли по её милому личику, на которое падала прядь густых каштановых волос. Марья еле слышно всхлипывала, стараясь сдержать слёзы, а они всё текли и текли. Она закончила перевязывать израненные руки мага. Ален приподнялся, притянул за талию девушку к себе, усадил на кровать и обнял.
   - Плачь, малышка, - тихо проговорил он. - Плачь, не бойся.
   Она плакала, и вместе со слезами уходили боль, ненависть, горечь, усталость... Уходила и боль волшебника.
   Он тихо запел своим красивым голосом. Прислушавшись, Марья поняла, что он поёт ей колыбельную. Странную колыбельную для взрослой девочки...
   Косы заплело рассветом
   Дитя, рождённое светом...
   Ветер руками поднимая,
   Жила, не страдая, она, не страдая...
   Засыпай, дитя, засыпай!
   Не придёт к тебе горе!
   Не плачь, дитя, не страдай!
   Слёз высохнет море...
   Проронив последнюю слезинку с последними словами песни, девушка приподняла голову, и Пламенный вытер рукой её щёки.
   - Спасибо, господин командор, - прошептала она.
   - Ну какой я тебе господин? - с шутливой строгостью спросил юноша. - Меня зовут Ален.
   - О вас говорят, что вы настоящее исчадие Кошмара, - чуть улыбнувшись, сказала девушка. - А вы хороший, господин Ален. Добрый, внимательный и умный.
   - Для тебя, малышка, я не господин. - Он ласково улыбнулся. - А теперь послушай меня, девочка, и сделай, как я скажу. Ты необычная, очень умная девушка, такой пытливый и неординарный ум, как у тебя, ещё поискать надо... В тебе есть дар целительства, и очень сильный. Сегодня же уходи отсюда, нельзя такому таланту пропадать, и иди в белую башню к старому магистру Дартургу. Это великий целитель, и он возьмёт тебя в ученицы.
   Волшебник сложил ладони лодочкой и тихо запел заклятие. Когда он раскрыл ладони, в них сидел маленький, смешной, пушистый белый щенок. Ален протянул щенка затрепетавшей Марье, и тот ткнулся розовым носиком ей в ладошку.
   - Береги его. Отныне это твой защитник.
   - Ой, какой крохотный! - засмеялась девушка.
   - Это только пока. Он подрастёт.
   Ален поднялся, нашёл свою куртку, вытащил из кармана увесистый кожаный кошель.
   - А это тебе на первое время. Купишь бабушке шаль и всё, что тебе будет нужно.
   - Господин Ален... - Девушка сжалась, губы у неё задрожали. Она даже немного отодвинулась.
   - Так вот как поступает этот Вячеслав... - мрачно сказал парень, и девушка едва заметно кивнула.
   Ален сел рядом с Марьей и приобнял её за плечи.
   - Не бойся меня. А деньги возьми, тебе они очень понадобятся. Мне-то это золото ни к чему, а вот тебе без него голодать придётся, и бабушка замёрзнет насмерть к середине января.
   - Я не могу взять... - растерянно прошептала девушка. - У меня его всё равно отберут.
   - Только не в этот раз, - серьёзно сказал волшебник. - Поверь мне. А это возьми как оплату своей работы. Ты же мне руки исцелила! - пояснил он в ответ на её немое удивление. - А это даже высшему магистру не под силу.
   Размотав бинты, он показал девушке руки. Там, где ещё недавно ладони и пальцы были разорваны до костей, белели тонкие, почти незаметные шрамы. Марья невольно отметила красоту этих рук. Он всунул ей кошель с тысячей золотых марок. Она вдруг крепко-крепко обняла его.
   - Спасибо вам, господин Ален, спасибо!
   - Я тебе не господин. А теперь иди, детка, и иди сразу домой. А я очень устал. - Он зевнул.
   - Господин... Ален... - Девушка покраснела и дрожащим голоском произнесла: - А ты не хочешь... чтобы я осталась?
   - Дитя! - строго сказал Пламенный. - Тебя бабушка ждёт. Так что марш домой!
   Вспыхнув, девушка вскочила с кровати и направилась к двери.
   - Малышка! - вдруг окликнул юноша, и девушка обернулась. - Когда станешь великой белой леди, вспомни обо мне... И принеси на мою могилу белую розу.
   - Наверное, это будет очень нескоро, - со смешком сказала Марья.
   - Всего через семь лет, - с грустной улыбкой ответил Ален. - Ты станешь великой белой леди Марьей. Я - архимаг и иногда вижу будущее. Поверь мне, я не ошибаюсь. Мы ещё встретимся, я знаю... Но через семь лет вспомни о Белом Пламенном, девочка.
   - Я обещаю никогда не забывать, - сказала Марья. - И про белую розу я тоже не забуду.
  
   ...Красивая девушка в белой мантии вышла на балкон и со вздохом поглядела в бездонное небо.
   - Я всё помню, - прошептала она небу, тёмно-синему и яркому, как глаза одного волшебника. - Ты был прав, Ал. О, как же ты был прав!..
   Она всё глядела в небо, словно это были его глаза. Марья навсегда сохранила любовь в своём сердце - любовь к тому, кто увидел в серой мышке личность, а не никчемную глупую девку, годную только в служанки да для потех. Увидел, что серая мышка Марья совсем не такая, как все эти пустоголовые девки... Теперь она поняла, что тогда видела в этих синих глазах. Поняла ту безумную жажду жизни и мира и то странное выражение, которое промелькнуло, когда он просил принести белую розу. Это была безысходность. Он знал, что умрёт. Он хотел умереть. И страстно желал жить...
   ...Девушка держала в руках белую розу, стоя у трёх могил на холме. "Здесь похоронены великие командоры, спасшие Серебряную империю от зла", - гласила надпись на вертикальной мраморной плите, венчавшей могилы. На плите был установлен памятник трём командорам, удивительно точно передавший черты каждого.
   "Архимаг Чёрного Пламени, высший боевой магистр ордена Грифона, герой великой войны империй, кавалер Семиконечной Серебряной Звезды и ордена Славы Сильены (награждён посмертно), командор Чёрный Грифон, 1783-1811". Вверху было выведено "Анжей".
   На следующей могильной плите было: "Архимаг Красного Пламени, высший боевой магистр ордена Грифона, герой великой войны империй, кавалер Семиконечной Серебряной Звезды и ордена Славы Сильены (награждён посмертно), командор Красный Грифон, 1788-1811", вверху было имя "Леон".
   "Архимаг Белого Пламени, высший боевой магистр ордена Грифона, герой великой войны империй, дважды кавалер Семиконечной Серебряной Звезды и ордена Славы Сильены, командор Белый Грифон, 1790-1813", - было выбито на последней могиле. "Ален".
   "Какая чудовищная ложь... - печально подумала леди. - Люди никогда не узнают, кем были их герои. А если узнают, не поверят. Как просто верить в волшебников-воинов, добровольно вставших на защиту империи, и невероятно сложно поверить в то, как жестоко и несправедливо поступила с ними империя. Кто теперь вспомнит ваши настоящие имена, братья? Как больно мне это знать..."
   Белая леди опустилась на колени, а потом села на холодный мрамор плиты. Положив розу к изголовью могилы, она с укоризной сказала:
   - Что же ты не сказал мне принести три розы? Чёрную, алую и белую?..
   И вдруг расплакалась.
   - Не плачь, родная, - шепнул ветер. - Вытри слёзы...
   Она подняла глаза и увидела, как тепло он улыбается ей.
   - Теперь у тебя будет причина вернуться...
   Туманный облик - яркая синь, золото, радуга крыльев, чернота доспеха - заколебался и исчез, развеянный порывом ветра. А Марья услышала тихую песню, что ласково пел ей ветер...
  
   Закрыв за девушкой дверь, Ален устало добрёл до кровати и, в кой-то веки полностью раздевшись, завернулся в одеяло и крепко уснул...
   - Вставай!
   Глухие удары и яростный призыв заставил волшебника открыть глаза.
   - Командор! - снова послышался громкий и бодрый голос. - Продирай глаза быстрее! Продрыхнешь всё самое интересное!
   - Сходи за Грань, лохматый! - крикнул в ответ Ален.
   - Вставай! - потребовал эльф. - Мы должны купить тебе лошадь!
   - И пропить остальное?
   - Если не встанешь, пропью без тебя! - пообещал Арэн.
   - Хорошо! - раздражённо ответил маг. - Сейчас встану!
   - Поторопись!
   Пока он спал, заклятие абсолютной иллюзии перестало действовать, и Ален, с отвращением и тоской глянув на себя, быстро оделся. В рюкзаке всегда лежала запасная жилетка, а порванную можно починить потом.
   То ли сегодня было не так холодно, то ли не холодили стальные пластины (в новой жилетке их просто не было), но маг почти не мёрз.
   Друзья шатались по базару и раз за разом отказывались от предлагаемых торговцами коней.
   - Я буду ходить пешком, - ворчал маг, у которого зверски болела голова. - Буду бегать. Давно пора начать тренироваться.
   - Кончай нудить, - отмахнулся эльф. - Купим следующего и дело с концом. Уж точно лучше Демона будет.
   Следующий ряд пересекался с тёмным переулком, в котором торговали скупщики краденого.
   - Господа, не интересуют ли вас мечи? - послышался активный возглас. - Самое разнообразное оружие для господ! Мечи, кинжалы, луки и арбалеты!
   - Долго мародёрствовал, прежде чем собрать такую коллекцию? - проворчал Ален, невольно подходя к лавке скупщика. - В братских могилах этого добра навалом.
   Он непроизвольно перебрал несколько мечей, кучей лежащих на столе.
   - Ржавый, - откинул он первый меч, заметив пятно на лезвии. - Этот - из самой паршивой стали, старый и в зарубинах. Изъян у самой рукояти - обломается при первом хорошем ударе.
   Он вдруг умолк, наткнувшись в куче хлама на что-то знакомое. Ален медленно потянул большую рукоять из потемневшей красноватой слоновой кости. Рукоять была большая. Больше, чем у двуручника - почти как у большого меча, только тоньше. Но венчали эту рукоять ножны для кинжала. Ножны из слоновой кости с вырезанными на них пиктограммами пламени.
   Ален уставился на это оружие. Рука дрогнула. Зрачки вытянулись и расширились в желтеющих глазах.
   - Откуда... - его голос походил на рык, - откуда у тебя меч моего брата?!
   Торговец попятился и ответил дрожащим голосом:
   - Что вы, господин! Это просто декоративный кинжал...
   - Кинжал?! - взревел Пламенный.
   Эльф обеспокоенно следил за магом, понимая, что тот становится крайне опасным.
   - А ты, мразь, видел этот кинжал?!
   - Конечно... - пролепетал торговец. - Это просто кинжал из хорошей стали...
   - Кинжал, говоришь... - Он медленно потянул из ножен клинок. Через несколько мгновений в руках мага засверкал трёхметровый алый меч.
   - Меч Леона! - взревел он. - Это меч Леона! Откуда у тебя меч моего брата, поганый мародёр?! Ты, скот, посмел влезть в его могилу?!
   Маг прыгнул на торговца, но лучник перехватил его и, некоторое время поборовшись с яростно сопротивляющимся Пламенным, схватил того за горло удушающим захватом.
   - Успокойся! - рявкнул он. - Успокойся, Ал! Убив торговца, ты ничего не узнаешь!
   - Мне продал его один человек... - лепетал смертельно напуганный скупщик краденого. - Он постоянно приносит мне разные декоративные вещи.
   - Где его найти? - резко спросил стрелок, с трудом удерживая вырывающегося друга.
   - Он должен появиться сегодня под вечер, - ответил торговец.
   - Мы придём к тебе, - сквозь зубы пообещал Арэн. - Но если ты обманешь нас, то я, Белый Волк, клянусь божественным Куполом, что найду тебя, и тогда ты пожалеешь, что последний Грифон не убил тебя сегодня.
   - Я... я клянусь вам, - выдавил торговец.
   - Отпусти меня, - просипел полупридушенный маг.
   - Убивать не будешь? - спросил эльф.
   - Нет.
   Не очень поверив другу, стрелок всё же отпустил его. Судорожно вздохнув, волшебник опёрся рукой о прилавок старьевщика и закашлялся.
   - Сволочь ты, - прохрипел парень, когда приступ кашля немного отпустил. - Орочья рожа.
   - От орка слышу, - фыркнул лучник.
   Косо взглянув на него, Ален снял изумрудный обруч с головы. Змейка подняла изящную головку, и эльф отступил на шаг.
   - Меч Анжея... - едва слышно шепнул Ален, выпуская змейку из рук.
   Она знала, что искать. С этими простыми словами маг передал сложный образ: от исходящей от меча магии до степени шершавости клинка. На бледного от ужаса старьёвщика ни маг, ни эльф внимания не обращали. Через несколько полных напряжённого молчания минут змейка скользнула обратно, вытащив на свет двуручник в потрепанных чёрных ножнах с пристёгнутой дагой. Ален сжал меч обеими руками, а змейка устроилась на своём привычном месте.
   - Тебе не жить, - ни к кому не обращаясь, произнёс Пламенный и закинул ножны за спину, благо, перевязь была на месте.
   Оружие Леона он повесил на пояс и зашагал прочь, печатая шаг.
   - Попробуешь сбежать, - сузив глаза, процедил эльф, прожигая взглядом торговца, - я тебя из могилы достану. И заставлю пожалеть о том, что ты родился, поганец.
   Выплюнув это последнее слово, Белый Волк поспешил нагнать друга.
   Ален брёл, ничего перед собой не видя. Его душили бессильная злость и тоска. Эльф не пытался заговорить, идя чуть позади, и Ален был ему за это благодарен.
   Крик боли и ярости отвлёк мага от невесёлых мыслей. Бросившись вперёд, он не сразу осознал, что это не человеческий голос. В высоко огороженном загоне бесновался огромный чёрный конь. Ален буквально прилип к широкой смотровой щели забора. Что это был за зверь! Два метра в холке, рельефные мышцы бугрились под чёрной лоснящейся шкурой, развевающаяся по ветру серебристая грива, почти до земли длиной, и такой же серебристый хвост. Конь был неистов, дик. В каждом движении сквозила яростная свобода. На спину этого грозного зверя никогда не возлагали седла.
   - Эй, хозяин! - крикнул командор, высмотрев лошадника.
   Высокий широкоплечий мужчина неспешно подошёл к возможному покупателю.
   - Господин желает купить лошадь? - спросил он, не вынимая щепку изо рта.
   - Господин желает. Господин желает вот этого коня. - Ален указал на беснующегося в загоне красавца.
   - Этого? - Лошадник покачал головой. - Этого никто ещё не смог объездить. И никто не сможет. Его поймали в степи раненого. Он совершенно дикий.
   - Сколько? - спросил Ален.
   - Шестьсот, - прикинув что-то в уме, сказал торговец. - Золотом.
   - Шестьсот? - переспросил стоящий рядом Арэн. - Да это грабёж средь бела дня! Необъезженный конь не может столько стоить!
   Торговец пожал плечами, не вынимая рук из карманов штанов.
   - Это компенсирует ущерб, нанесённый зверем. Эта зверюга уже убила двух объездчиков. Больше к нему приблизиться никто пока не решался.
   - Мне плевать на цену. - Радостная и хитрая улыбка осветила лицо Пламенного. - Домой я поеду верхом на лучшем в Сильене звере.
   - Тебе не хватило Демона? - поинтересовался эльф, копируя позу лошадника. - Хочешь ещё одну проблему на свою больную голову?
   - Если вы удержитесь на нём хотя бы две минуты, я отдам вам коня за двести марок, - вставил своё веское слово торговец.
   - Серебром? - сощурился эльф.
   - Серебром, если господин сможет справиться с конём и выедет на нем из ворот, - меланхолично согласился торговец.
   - Вот видишь, Арэн, - улыбнулся Пламенный, хватаясь за жердину, вбитую у самого забора, и ставя ногу на нижнюю перекладину, - тебе не придется даже ворчать по поводу денег. Кроме того... - маг поднялся на забор, - это не конь.
   Эльф удивлённо воззрился на Алена.
   - Пленный къяр, - ответил маг на немой вопрос.
   Арэн попытался схватить друга за ногу, но тот уже перемахнул на другую сторону.
   - Демонов псих! - яростно заорал эльф вслед другу. - къяры ненавидят волшебников!
   - А LiiTtu'shot нельзя держать в руках! - не оборачиваясь, крикнул Пламенный.
   Эльф прошипел что-то нечленораздельное и ударил кулаком по забору. Ален, шагая к растерявшемуся от столь неприкрытой наглости зверю, ухмыльнулся.
   Чёрный конь тряхнул серебристой гривой и понёсся вскачь по кругу, обходя дерзкого человека. Ален замер посреди загона и скрестил руки на груди. Сделав два полных круга, конь вдруг ринулся прямо на него, намереваясь забить копытами самоуверенного человечишку.
   "Я не враг тебе", - вдруг донёсся до коня импульс.
   Конь свернул в сторону и зашёл на новый круг.
   "Кто ты такой?"
   "Я - Пламенный маг".
   "Волшебник?! Я ненавижу волшебников!"
   Огромный конь круто развернулся и снова понёсся прямо на маленького мага. Эльф с тревогой следил за другом, едва удерживаясь от того, чтобы броситься к нему.
   "Я не враг тебе".
   Зверь снова развернулся, возобновляя круг.
   "Все волшебники - мои враги! С чего ты решил, что ты, человечишка, можешь быть чем-то иным?"
   "Потому что я иной".
   "Все волшебники одинаковы! Подлое человеческое племя!"
   Чёрный красавец, злобно заржав, ринулся на Алена, который продолжал стоять на месте, не двигаясь.
   "Вы пленили меня, человечишки! Я убью тебя за это, подлый нечестивый маг!"
   Огромный конь навис над маленьким магом, подняв для удара смертоносные копыта. Ален не шелохнулся.
   "Я такой же пленник, как и ты, къяр".
   "Пленник? Ты лгун, волшебник! Ты не пленник, а пленитель!"
   "Ты знаешь, что я не лгу, пленный къяр. Нас с тобой призвали с той стороны и заключили в эти тела. Я такой же пленник, как и ты".
   "Ложь!"
   "Я не враг тебе".
   Несколько раз угрожающе махнув в воздухе копытами, конь медленно опустился на четыре ноги. У лучника, не отрывающего взгляда от этой картины, отлегло от сердца.
   "Зачем тебя призвали?"
   "Убивать. Убивать волшебников. - Боль, глодавшая Алена изнутри, на миг отразилась в синих глазах. Лиловые глаза зверя понимающе сверкнули. - Убивать всех".
   "Высший... Только высший мог получить тело человека... - Конь внезапно склонил огромную голову и опустился перед юношей на колени. - Служить высшему - честь для любого къяра".
   Ален улыбнулся и почесал коня за ухом: "Согласен немного облегчить мне плен человеческого тела, къяр?"
   "Ты дашь мне свободу, высший?"
   "Да, къяр. Нам обоим недолго осталось быть пленниками".
   "Я в твоём распоряжении, великий".
   Командор легко забрался на спину къяра, держась за серебристую гриву. Конь поднялся и без понукания зашагал к воротам. У лошадника, внимательно следившего за происходящим в загоне, отвисла челюсть. Эльф почесал в затылке, разлохматив гриву белых волос, и пожал плечами. Он уже привык к выходками сумасшедшего друга.
   "А ты тяжелей, чем кажешься, высший".
   На красивом лице появилась усмешка: "Моё нынешнее имя - Ален. Ален Белый Грифон".
   Къяр не отвечал, пока не подошёл к самым воротам, распахнутым настежь.
   "Я - Калигул".
   Улыбка на лице мага стала ещё шире. Калигул. Ещё одна легенда войны. Вот только, к несчастью, нимадоргская.
   Поджидающий на выходе эльф расплатился с лошадником. Торговец не мог оторвать изумлённого взгляда от необычного наездника. Открытый рот, висящая на губе щепка и вытаращенные глаза придавали лошаднику столь потешный вид, что юноша едва сдержал смех.
   - Выглядишь, как кот, обожравшийся сметаны, - лениво сказал Арэн, подойдя к другу.
   Последняя фраза напомнила волшебнику о еде. В холода его всегда мучили острые приступы голода, так же, как в жару - жажда.
   - И где здесь можно набить брюхо сметаной? - живо поинтересовался Ален, заставив эльфа фыркнуть и расхохотаться.
   - Обжора. Ты когда-нибудь наедаешься?
   - Да, - подумав, кивнул Ален. - Летом. Так где здесь ближайшая корчма?
   Эльф опять рассмеялся и шагнул по направлению к выходу из торговых рядов.
   - Кстати, Арэн! Познакомься с нашим новым товарищем. Его зовут Калигул.
   Веселье слетело с лица лучника, как по мановению руки богини. Он хлопну себя ладонью по лбу и разъярённо зашипел, прикрыв глаза рукой:
   - Иногда я жалею, что связался с тобой, психованный маг!
   - А я вот ещё ни разу не пожалел, что связался с командором внутренней разведки, которого старый маршал приставил следить за мной.
   Эльф сразу сник.
   - Арэн, дружище, - юноша наклонился к эльфу, - я же тебя ни в чём не обвиняю.
   Стрелок вскинул на мага свои ясные зелёные глаза и ничего не ответил на это.
   - Я жрать хочу, - недовольно пробурчал Ален, выпрямляясь на спине коня и ощутив очередной спазм в животе.
   Извечная весёлая улыбка вернулась к лучнику. Он повернулся и повёл друга к корчме, где, как он знал, подают отличный грог и отменную закуску.
  
   Две тени притаились в сумраке вечера. Эльф неподвижно стоял у входа в лавку старьёвщика, одновременно являющуюся тому и домом, слившись со стеной в своём защитном плаще. Маг, в чёрной форме, терпеливо ждал внутри лавки, стоя у окна. Капюшон, пристёгнутый по такому случаю к куртке, надёжно прятал его солнечно-"ржавые" волосы, тонкий шарф скрывал лицо.
   Они ждали. Ален ещё днём честно признался себе самому, что ему не нужен этот неизвестный вор и никчёмная месть, и вообще, вся эта затея яйца выеденного не стоила. Ведь мечи теперь у него. Но Арэн так не считал. Он хотел наказать виновного.
   Алена одолевало желание чего-нибудь пожевать, и он периодически вспоминал о припасённых во внутреннем кармане сухарях. Но не двигался и, казалось, даже не дышал.
   Долговязая тощая фигура, закутанная в плащ, прошмыгнула к лавке. Оглядевшись по сторонам, вор обошёл внешний прилавок и постучал в дверь. Эльф не шелохнулся.
   Старьёвщик, в самой жёсткой форме предупреждённый, что предательство карается смертью, прошмыгнул мимо стоящего в тени Белого командора и приоткрыл дверь.
   - Это ты, Генри? - спросил он, щурясь.
   - А ты ждёшь кого-то ещё? - поинтересовался долговязый.
   - Заходи. - Торговец распахнул перед ним дверь, и вор вошёл в лавку.
   Мага он тоже не заметил. Старьёвщик и вор сели за столом под тускло горящей лампой.
   - Ну, чего принёс? - потирая руки, спросил торговец.
   Генри выложил перед ним интересные безделушки. Они осмотрели каждую, поторговались, поспорили.
   - Слушай, Генри, - задумчиво проговорил старьёвщик, - помнишь, ты мне как-то интересный кинжал принёс, такой, с ручкой из слоновой кости? А с ним ещё и двуручник с дагой.
   - Ну, помню, - кивнул Генри. - И что? За хорошую цену продал?
   - За хорошую, - ответил тот.
   Ален мысленно усмехнулся, наблюдая эту милую беседу. Жизнь, конечно же, была хорошей ценой.
   - Так вот, тот человек, который их у меня купил, очень интересовался, откуда этот кинжал? Где ты его достал-то, Генри?
   - Что, подставить меня хочешь? - вскинулся вор.
   - Да ты что, и в мыслях не было! - Старьевщик примирительно вскинул руки. - Просто, уж очень тот человек интересовался...
   - Не крал я кинжал, - хмуро ответил вор. - А мертвецам он всё равно без надобности.
   - А у мертвых, значит, кражей и не считается... - Ален, выступив из тени, в упор взглянул на вора. - Раз мёртвые не могут за себя постоять, то и совесть чиста... Ах, какие нынче пошли благородные воры! Мародёр.
   Старьёвщик незамедлительно исчез. Свою роль он уже выполнил. Онемевший, было, Генри вскочил и попытался сбежать через дверь, да только со всего размаху врезался в широкоплечего эльфа, внезапно проявившегося на фоне вечерних теней. Эльф схватил вора душащим захватом и повернул лицом к Пламенному, в глазах которого сверкал жёлтый отблеск.
   - Что ты позабыл в могилах великих командоров Сильены, мразь? - Инфразвук отчётливо проскальзывал в голосе разъярённого ветерана.
   Вор задрожал.
   - Я... я...
   - Ты, ты! - передразнил Ален и несильно ударил тщедушного воришку по лицу. - Ну и как у тебя, отродье портовой шлюхи, хватило наглости влезть в могилы моих великих братьев?
   - Но я не вскрывал могил великих командоров! - отчаянно заверещал вор.
   - Враньё!
   - Клянусь!
   Ален задумчиво взглянул на воришку, потом на эльфа.
   - Подержи-ка его покрепче, дружище, - попросил маг.
   Арэн без слов зажал вора в железных тисках своих рук. Ален приблизил лицо к лицу дрожащего негодяя. Полыхающие жёлтым глаза излучали физически ощутимую ненависть.
   - Открой мне свой разум.
   Поняв, чего именно от него хотят, воришка забился в тщетной попытке вырваться.
   - Нет, нет! - выкрикнул он.
   - Открой, или умрёшь! - предупредил маг.
   - Лучше убейте!
   - Открой.
   Зверь глядел на перепуганного до смерти Генри из глаз этого ужасного человека. В тот миг вор понял, что он хочет рассказать всё этому красивому юному... не человеку. Генри больше не мог выносить пылающий в этих глазах огонь нижнего мира...
   Через некоторое время Ален оторвал свой взгляд от лица вора и отошёл, потирая пульсирующие болью виски.
   - Отпусти его, Арэн, - спокойно сказал юноша. - Хотя, если хочешь, можешь сломать ему шею, он достаточно дел натворил.
   - Так что с мечами? - спросил эльф.
   - Воришка - не первые руки в этой цепочке. Он нашёл мечи среди груза перебитого каравана.
   Арэн бросил бесчувственное тело на пол и брезгливо отряхнулся.
   Идя по темным улицам Исгарда, друзья горячо спорили о завтрашних покупках. Предстояло купить оружие: мечи, арбалеты, луки и стрелы.
   Ещё Ален думал о шубке и украшениях для Василисы и игрушках для Яночки.
   Переступив порог корчмы, командоры переглянулись.
   - Пропьём пару сотен золотых? - предложил эльф.
   Маг попытался припомнить вчерашний вечер.
   - Не, я пас. Мы ж опять чего-нибудь натворим...
   Раскатистый смех был ему ответом.
   В отличие от вчерашнего вечера, сегодня стол друзей не ломился от яств и вин. Обычный ужин и кувшин светлого эля вполне удовлетворили их запросы.
   - Скучно, - пожаловался маг, откинувшись на спинку стула с кружкой эля в руках.
   - Что скучно? - лениво поинтересовался эльф, тоже откинувшись на стуле.
   - Просто скучно. - Ален помолчал, сделав глоток эля. - Нет блеска меча, на острие которого висит жизнь, нет чувства опасности, кровь не кипит в жилах... Спокойная, серая жизнь. Скучно.
   Стрелок задумчиво догрыз яблоко и бросил огрызок на тарелку.
   - Что-то я тоже заскучал.
   Задумчивость медленно сменилась азартом.
   - Ночь в большом городе, волшебник, - хищно сказал эльф. - Ночь - время мрази в большом городе. Время охоты.
   Синие глаза загорелись недобрым желтоватым светом.
   Друзья переглянулись, и одинаково злые усмешки исказили лица обоих. Они поднялись и покинули постоялый двор. На выходе друзья столкнулись с высоким, разряженным, как франт, и не слишком вежливым парнем. Не пожелав уступить дорогу, он пропихнулся мимо, сильно толкнув Алена плечом. Тот сощурился и, схватив парня за ворот, выбросил на улицу.
   - Ты что, обалдел?! - заорал парень, стараясь подняться на ноги. - Жить надоело?!
   Ален пинком отправил его обратно на землю. Тяжёлые ботинки с окованной сталью подошвой хорошо делали своё дело.
   - Ты что творишь? Да ты знаешь, кто я?!
   - Знаю, - ответил Ален. - Ты - урод, не уступивший мне дорогу, - жестокий пинок. - А ещё ты - сын хозяина постоялого двора. Вячеслав.
   В этот раз пинок под рёбра был таким сильным, что парня подкинуло на полметра в воздух. Закашлявшись, Вячеслав откатился от волшебника подальше. Пламенный шагнул к нему, поднял за шиворот и припечатал к стене сарая. Со зловещим звоном клинок выскользнул из ножен.
   - Ты что? - заорал перепуганный парень. - Ты что делаешь? Что я тебе такого сделал?!
   - Не извинился, - ледяным тоном сказал Ален, прилаживая меч к левому плечу парня.
   - Я прошу прощения! - в диком ужасе закричал Вячеслав.
   - Поздно, - ответил командор. И продолжил, как будто про себя: - Всех вас, тварей, учить приходится. Сами догадаться стать людьми не способны. Tierotiva!
   При последнем слове маг нажал на внезапно разогревшийся меч. Парень дико закричал и забился. Кожа вокруг меча пузырилась и шипела, вонь паленого мяса ударила в нос. Выдернув меч, Ален отпустил парня и отступил на шаг. Вячеслав упал ему под ноги бесформенной, хнычущей кучей дорогого тряпья. На плече у сына хозяина постоялого двора осталось выжженное заклятие.
   - Вот и всё. - Улыбка тронула губы командора, глаза же остались непроницаемыми. - Теперь хорошо подумай, прежде чем совершить очередную пакость.
   Ален подошёл к поджидающему у ворот лучнику.
   - Развлёкся? - спросил тот.
   - Немного, - ответил Ален.
   Друзья растворились в ночи. Сегодня мрази, что промышляет по ночам в Исгарде, придётся несладко. Живыми уйдут немногие...
  
   Огромный къяр легко управлялся с двумя дюжинами лошадей, позволив друзьям вольготно расположиться на повозке с оружием. Маг дремал, перебирая в голове события прошлой ночи, а эльф правил, насвистывая весёлую портовую песенку.
   В отличие от мага, прихватившего только мешок подарков Василисе, сестре и матери, лучник взял с собой пару бочонков отменного вина.
   Когда доехали до развилки, эльф немилосердно пнул мага чуть выше ботинка. И едва успел увернуться от летящего в лицо кулака.
   - Орочья рожа, - привычно выругался волшебник.
   - Псих, - беззлобно ответил эльф. - "Серую тропу" пора вызывать.
   - Ты с дуба рухнул? - Ален даже подпрыгнул. - Нас с тобой я ещё протащу, ну, может, даже телегу, но табун лошадей!..
   - Ты собрался добираться до дома неделю? - хмуро поинтересовался лучник, порядком приуменьшив расстояние от Исгарда до Золотой Дубравы.
   "Я могу провести их за тобой", - почувствовал Ален импульс от къяра. Маг поглядел на стоящего у телеги огромного чёрного коня с серебристой гривой.
   - А у тебя сил хватит? - вслух спросил он.
   "Я сильнейший из къяров!", - яростно вскинулся конь.
   - Не сомневаюсь. Ладно, давай попробуем.
   "Только покажи мне путь, высший".
   Маг подождал, пока огромный къяр построит лошадей в должный порядок.
   В сером Ничто къяр потерял очертания, превратившись в серый туман с сетью серебряных жил, опутавший лошадей. Тонкие ниточки серебра протянулись от туманного къяра к голове каждой лошади. Маг же был тенью, пронизанной жилами живого Белого Пламени, а эльф - ярким проблеском бело-изумрудного света.
   Каждый поток тени, которую Ален представлял собой в Ничто, пронизывала дрожь невыносимой боли. Протащить через Ничто самого себя он мог легко, но сейчас слишком много материи требовало его внимания и силы. Самыми тяжёлыми среди всего "груза" оказались мечи. Знак на плече раскалённым металлом растёкся по телу, высасывая из волшебника жизнь.
   "Час, - упрямо повторял Ален самому себя, хотя здесь не было понятия времени. - Мне нужен только час".
   Серое Ничто постепенно меняло свои очертания. Тусклый проблеск пламени был тем маяком, на который ориентировался маг.
   Тёмная, с белыми жилами тень сменила свои очертания, плавно переходя в положение готовности к переходу. Жгучая боль достигла высшей точки...
   Выкинуло в материальный мир друзей довольно жёстко. Не в силах совладать с Ничто и открыть дверь, Ален просто разрезал материю своим клинком.
   Скатившись с телеги на мёрзлую землю, он вскочил и потерянно огляделся.
   - Я что-то забыл... - прошептал он.
   Собрав волю в кулак, он снова бросил себя в Ничто.
   Серое встретило мага с радостью. Оно бы хотело вообще не отпускать этот лакомый кусочек: какая великая сила, какая безумная ярость, сколько жизни в этом создании!
   Блеск серебра на сером подсказал Алену, где искать. Его призрачная рука, с каждым мгновением теряя материальность, схватила флейту, и он снова бросил себя в материальный мир.
   Всё произошло так быстро, что эльф даже не успел понять, что случилось. Ален упал с телеги и в следующий миг появился с другой её стороны. Что-то неестественное в облике друга заставило эльфа вскочить и в два прыжка оказаться возле него.
   Ален ничего не видел вокруг себя, мир сузился до двух ладоней, на которых под перчатками с тихим треском лопалась и слезала кожа, обнажая розовое мясо. Горячая кровь, обжигая, словно кислота, находила себе выход в швах перчаток и на неплотно притянутых петлях.
   - Брат! - Ужас сквозил в голосе эльфа. - Брат, что с тобой?
   Маг поднял глаза, ничего перед собой не видя. Пустота этого взгляда напугала эльфа больше, чем огонь дикой ярости, который мог в них полыхать. Каким же беззащитным сейчас был грозный волшебник...
   Одеревеневшие мышцы отказывались повиноваться. Попытавшись сделать шаг, Ален повалился лицом вперёд.
  

Глава 8. Братство клинка

  
   Огонь согревал не только тело, но и обледенелую душу волшебника. Он лежал на своей кровати, а в камине горело, потрескивая, жаркое пламя.
   Вошедший эльф поставил на столик перед магом высокий стакан и сел в кресло рядом.
   - Ты чего туда намешал? - поинтересовался Ален, взяв стакан в руки и подозрительно принюхиваясь.
   - Заткнись и пей, - хмуро огрызнулся стрелок.
   Маг пожал плечами и залпом осушил полстакана.
   - Ну и дрянь! - скривился он. - Лучше бы еды притащил.
   - Тебе бы только жрать! - снова огрызнулся Арэн, впрочем, несколько смягчив суровый тон.
   - Да за что ты на меня взъелся, лучник? - с лёгкой обидой в голосе спросил Ален.
   Эльф не ответил. Повисло ледяное молчание, и даже жаркое пламя камина не способно было его растопить.
   Ален поёжился.
   - Вообще-то я собирался воспользоваться "воздушной тропой" на обратном пути, а не "серой", - словно извиняясь, проговорил он. - Но это всё равно удлинило бы наш путь на несколько дней.
   - Ты не мог просто сказать, что не сможешь протащить такой груз? - взвился обозлённый эльф. - Ничего бы не случилось, если бы мы воспользовались другим путём!
   Его длинные белые волосы разметались по плечам, зелёные глаза метали молнии.
   - Но я же протащил, - с довольной улыбкой сказал Ален. - И вместо трёх дней по "воздушной тропе" это заняло всего один час.
   - Это чуть не заняло всю твою оставшуюся жизнь! - рявкнул разъярённый эльф. - Самонадеянный мальчишка! О чём ты только думаешь?!
   Маг вскочил на ноги. Ярость полыхнула в синих глазах, но в зелёных она горела уже давно и только набрала силу.
   - Возьми свой меч и выходи на улицу! - прорычал волшебник. - Решим это сейчас!
   Арэн резко развернулся, алый плащ взметнулся над полом, через мгновение хлопнула дверь командорской избушки. Пламенный поглядел на свои перчатки и понял, что бесполезно пытаться надеть их сейчас на перебинтованные и нещадно болящие руки. С силой стиснув рукоять клинка, Ален быстрым шагом покинул избушку. Вечер только вступал в свои права, с неба сыпали редкие острые снежинки.
   Выхватив клинки на ходу, он напал на эльфа без предупреждения, но тот был готов.
   Отбив двойной выпад парных, слегка изогнутых мечей прямым клинком и дагой, эльф мгновенно перешёл в наступление, устремив клинок в сердце Алена, а дагу - в бок. Маг легко увернулся, и смертоносная пляска звенящей стали началась.
   Лисёнок и Росомаха, стоящие на часах, встревоженные звоном стали, наблюдали за командорами, не решаясь приблизиться к ним. Достаточно было взглянуть на искажённые холодной яростью лица, чтобы понять, что драка не шуточная, и не дай боги попасть под горячую руку. К тому же, при всем желании, остановить друзей было некому - сегодня в лагере осталось только пять человек. Даже Василиса, которая не раз разнимала драки, то и дело возникавшие между ребятами в лагере, всего парой слов (а при необходимости могла подкрепить слова ударом кожаного кнута, с которым в последнее время не расставалась), с молчаливым ужасом наблюдала за сражением. Мастерство обоих переходило границы возможного.
   "О, боги всевеликие, что я делаю? - в ужасе подумал Ален, пытаясь запрятать за барьер воли прорывающегося Зверя. - Зачем я дерусь с ним?"
   "Что я делаю, Кошмар меня сожри?" - в это же время остервенело думал Арэн, не останавливая игру смертоносных клинков.
   Взмах хищного стального крыла был отбит короткой дагой, а узкий клинок уже искал путь к горлу противника. Маг шагнул под руку эльфа с целью ударить того рукоятью второго клинка в лицо, но в тот же момент получил сильный удар ногой в колено. Перекатившись по земле, Ален вскочил на ноги, чтобы отбить удар тонкого клинка и перейти в глухую защиту. Арэн дрался с такой яростью, что волшебнику невольно пришлось отступить.
   Время замедлило свой бег. Улучив момент, Ален бросился вперёд и вбок, дага эльфа оцарапала ему лицо. Но чуть изогнутый клинок прочертил глубокую рану в левой руке лучника. В следующий миг сильный удар в спину сбил Алена с ног. Тонкий клинок устремился к противнику, и в зелёных глазах мелькнуло удивление, когда волшебника не оказалось на земле. Сильнейший удар - и правая рука лучника повисла безвольной плетью. Следующий удар по ногам заставил его упасть на колени.
   Удержав метнувшуюся вверх дагу своим клинком, Ален с силой ударил эльфа кулаком в лицо.
   Наклонившись над распластавшимся на земле лучником, маг прорычал:
   - Больше никогда не смотри на меня свысока! - И отвернувшись, быстрым шагом вошёл в избушку, только хлопнула входная дверь. Драка ничуть не умерила бушевавшую в сердце Алена бурю. Он был крайне зол.
   Эльф с трудом поднялся на ноги, и Василиса бросилась поддержать его.
   - Пойдём, Арэн, я перевяжу твою руку, - сказала девушка, обнимая нетвёрдо стоящего на ногах лучника за талию.
   Эльф, не чувствуя льющейся по лицу крови, потерянно уставился на захлопнутую дверь домика. Домика, который стал для него пристанищем, обретённым впервые за прошедшие годы. Арэн был очень молодым, по меркам своей расы, эльфом - ему едва минуло сорок. Но за свой век он повидал больше горя и лишений, чем многие его сородичи переживали за отведённое им тысячелетие. Он был изгоем, выродком, мутантом. Эльфы признавали его своим, скрипя зубами, а сам Арэн слал их за Грань и предлагал показать дорогу. Он был изгоем для всех, даже для себя самого. Но появился этот маг, и Арэн поверил, что сможет отыскать себя. Он обрёл зыбкую пока ещё, но крепнущую надежду, что он выяснит, что же происходит и кто на самом деле принц-изгой Areshinielite. И теперь он чувствовал, как стремительно рушится едва обретённая опора под ногами. Кажется, он только что потерял своего последнего верного друга.
   - Я не желал такого...
   - Пойдём, Арэн, ну же!
   Прихрамывая, эльф послушно побрёл в лазарет.
   Пока Василиса обрабатывала глубокую длинную рану на руке лучника, он даже не шелохнулся, едва ли чувствуя сейчас хоть что-то, кроме горечи в душе. Гордый, высокий, красивый и сильный не только телом, но и духом эльф сейчас казался Василисе сломленным, смертельно усталым и постаревшим. Она не решалась расспрашивать о причинах драки.
   - Сядь ровно, - сказала девушка. - У тебя рука выбита, я сейчас вправлю... Потерпи, будет больно.
   Он безучастно кивнул, выполнив ее просьбу. Василиса мастерски вправила выбитый сустав - практика в таких делах у неё была немалая. Лучник даже не поморщился, хотя от такой боли должен был заорать.
   - Арэн, приди в себя, пожалуйста, - попросила она. - Он отходчивый. Позлится и прекратит. Вот увидишь, завтра он даже не вспомнит о вашей драке!
   Стрелок повернулся к девушке, и то, что она увидела в изумрудно-зелёных глазах, едва не заставило её расплакаться. Вся душа эльфа, одинокая и отовсюду изгнанная, была перед ней как на ладони.
   - Я так виноват, Василёк! - произнёс эльф.
   А девушка, повинуясь внезапному порыву, подалась вперёд и крепко обняла эльфа. Он молча обнял её в ответ.
   - Ты не один, слышишь? - Её огромные прекрасные глаза глядели прямо в душу стрелка. - Ты не один и никогда не будешь один!
   - Василёк...
   Их лица оказались так близко, что, не вполне осознавая свои действия, Василиса вдруг горячо поцеловала эльфа. Надо отдать Арэну должное, он одно мгновение ещё помнил об Алене, прежде чем забыть обо всём на свете, кроме этих нежных рук и сладких губ...
   Несколько чудесных секунд Арэн был счастлив. Но потом в его взоре снова появилась вина.
   - Зачем?.. - тихо спросил он. - Я же знаю, что ты любишь его.
   Василиса склонила голову и, освобождаясь от объятий эльфа, пробормотала:
   - Мужчины, которые говорят, что что-то знают о женщине, на самом деле не знают ничего.
   Сбитый с толку лучник смотрел, как Василиса берёт влажный бинт, собираясь стереть кровь с его разбитого лица и прижечь обеззараживающим раствором рассечённую бровь.
   - Почему? - снова спросил он, чувствуя прикосновение мокрого бинта и нежной руки.
   Она промолчала, но её васильковые глаза сказали всё лучше любых слов.
   И лучник понял: она и в правду любила его. Его, командора из легиона Штормов, Ветра Смерти, Белого Волка, принца-изгнанника, просто Арэна...
   Он достал из внутреннего кармана свёрток.
   - Ты знаешь, я ведь привёз тебе кое-что... Ал меня убьёт, когда узнает.
   Тончайший белый шёлк легко соскользнул с гладкого металла. Василиса ахнула. Это была мифриловая диадема, искусно выполненная в виде мельчайших цветов тончайшей ковки и украшенная сапфирами. Колокольчики и васильки.
   - Арэн... - ахнула девушка и подняла на лучника взгляд. - Я не могу принять это...
   С улыбкой и трепетом он надел диадему на голову Василисы.
   - Тебе так идут сапфиры, - восхищённо выдохнул он.
   Их взгляды встретились, и когда они улыбнулись друг другу, это был союз двух душ, чистых и одиноких.
   Неожиданно, словно лезвие мрака, их разделил чуть слышный, полный ярости рык.
   Они одновременно посмотрели на дверь. Василиса выглянула в окно.
   - Он тренируется на "тропе смерти", - спокойно сообщила она. - Похоже, хочет просто выпустить пар. Что ты ему такого сказал?
   - Назвал его самонадеянным мальчишкой, - смущённо ответил Арэн.
   - О-о... - Василиса укоризненно покачала красивой головкой. - Хотя, зная Алена, я не сомневаюсь, что он это заслужил в полной мере.
   - Наверное, не в этот раз. Я его сильно разозлил.
   Эльф и девушка обменялись одинаково растерянно-виноватыми взглядами.
  
   Ален в бешеном темпе бежал по "тропе смерти" уже в пятый раз. Десять метров по узкой доске, бегом, проскочить меж раскачанных маятников, утыканных шипами, вперёд на руках по перекладинам... Проклятие, как болят руки! А ещё они скользят от пропитавшей бинты крови. Демонов снег, как он мешает, и острые снежинки режут глаза, делают опоры ненадёжными! Яростный рык - и гибкое, послушное тело, раскачавшись на последней перекладине, брошено через яму, залитую ледяной водой. Дальше, по шатающимся доскам, подвешенным на цепях, в метре другая доска, руками не держаться! Ловкий прыжок, ещё, ещё! Вниз по узкой доске сквозь восемь запущенных вертушек, бегом, вперёд! Проскочил, теперь колесо водяной мельницы (проклятие, жутко холодная вода!), оно запущено вниз, вверх по нему, вверх, вверх! С колеса прыжок на узкую доску, нога соскользнула, проклятие! Удержался. Бегом вперёд, по вкопанным вертикально в землю палкам, с одной на другую, упасть - значит умереть, прыжок, другой! Снова висячие перекладины, раскачаться на одной, кувырок, как легко летит вперёд сильное, тренированное тело! Отпустить перекладину, кувырок в воздухе! Упасть - значит умереть!
   Изогнувшись, маг зацепился за следующую палку ногами, кувыркнулся, бросил себя вперёд и, с силой оттолкнувшись от последней перекладины, приземлился в окончании "тропы смерти".
   Пятый раз. Паршиво, паршиво! В прыжке с переворотом надо было дать большую силу толчку, провернуться ещё раз и прыгнуть с более высокой точки!.. Эх!..
   Руки пульсировали вспышками дикой боли, горело колено, по которому попал кованый каблук сапога эльфа. Случись такое в битве, Пламенный вряд ли бы даже заметил столь пустячную травму. Но получить такое от друга... Тут была задета гордость, в сто раз усиливающая боль. "Арэну сейчас хуже", - с яростью подумал маг и снова побежал к началу "тропы". Свою змейку он оставил в избушке, не желая, чтобы та помогала ему на этой тренировке.
   Взобравшись по канату и прыгнув на узкую доску, маг заметил, как, едва заметно прихрамывая, его друг подошёл к тренировочному комплексу. Ален побежал вперёд. Он проклинал себя за то, что так ответил эльфу, всё можно было решить без драки, усмирив свою гордыню! Маг ругал себя последними словами. Он проклинал себя за то, что успел так привязаться к этому проклятому эльфу. Кроме Анжея и Леона, у Алена не было друзей. Друзей, о которых можно было сказать - братья. А теперь появился проклятый эльф, и Ален с удивлением и яростью понял, что он без тени лукавства может назвать стрелка братом! Да и кто, вообще, такой этот эльф, если Ален помнит, что он был в его прошлой жизни? Пусть не помнит, но чувствует. И не был этот зеленоглазый эльфом, не был! А кем тогда был?..
   Красные пятна на канате подсказали стрелку, что руки волшебника в весьма плачевном состоянии. А ведь для мага, как и для воина, здоровые, сильные руки - залог мастерства.
   Ален проскочил маховики и прыгнул на висячую лестницу, краем глаза наблюдая за Арэном.
   - Долго ты ещё собираешься над собой издеваться? - негромко, но так, чтобы Ален услышал, поинтересовался стрелок.
   Сжав зубы, маг не ответил. Ловкий прыжок с последней ручной перекладины, на шатающиеся доски... Прыжок, прыжок, руками не держаться!
   Лучник внимательно следил за тем, как движется волшебник. Судя по резким прыжкам, он был очень зол. Бежит, чуть склонив корпус вперёд, голова поднята, взгляд устремлён вдаль. Да он готов к атаке, готов нашинковать мелкими ломтиками, только покажи врага!
   Эльф даже немного завидовал ловкости и скорости друга. Сам Арэн не зря получил своё звание высшего мастера, но Алена в серьёзной битве никогда не пожелал бы в качестве противника. Уж лучше плечом к плечу с этим сыном Кошмара, который на чёрного гнилла готов броситься с голыми руками!
   Ален не ценил свою жизнь. Скорее, изо всех сил звал смерть, но по какой-то причине не мог дозваться. А возможно, он не хотел умирать, но не видел иного выхода. Что-то с волшебником было не так, но лучник не мог пока понять, что именно. Что-то грызло его изнутри, сжигало, заставляя ненавидеть весь мир, а больше всего - себя.
   Пока стрелок размышлял, Ален мягко спрыгнул на землю и пружинистой походкой подошел к началу "тропы". Остановившись возле подпирающего стену эльфа, он бросил:
   - Отойди.
   - Может, хватит издеваться над своими руками? - со спокойным добродушием спросил Арэн. - Они и так заживать будут месяц.
   - Отойди.
   Эльф внутренне содрогнулся, но внешне оставался всё таким же безмятежным.
   - Хочешь, чтобы я попросил у тебя прощения, Ал? - Он выпрямился, глубоко вздохнул, а через миг плечи его поникли. - Так я прошу.
   - Отойди, Волк.
   Синие льдинки глаз, хоть и оставались холодными, но все же чуть потеплели. Белый Волк усмехнулся уголками губ, сбросил свой пижонский красный плащ, первый влез по канату вдоль стенки и ступил на "тропу".
   "Даю тебе фору в пятнадцать секунд, самодовольный упрямый придурок", - мысленно сказал маг вслед эльфу и начал отсчёт.
   На тридцатый удар сердца Ален молнией сорвался с места.
   Арэн был быстр. Очень быстр, как любой нормальный эльф. Но Ален просто не мог заставить себя добровольно уступить первенство другу.
   Стрелок легко держал фору до шатающихся досок, которые, без подготовки, оказались для него сложным препятствием. Сквозь "вертушки" эльф бежал, чувствуя, как маг дышит ему в затылок. На водяное колесо он прыгнул, рассчитывая, что прыжком сразу покроет половину препятствия.
   Он только не учёл, что вода намёрзла ледяной коркой на это препятствие, и сыпучие снежинки добавили скользкости. Первая же ступенька сломалась под его ногой. Он среагировал быстро. Пытаясь не дать ноге провалиться и застрять в проломленной дыре, рванулся в сторону и, не удержавшись на скользкой доске, упал.
   Сумасшедшая скорость, смазанное пятно вместо фигуры в чёрном. Ален успел. Эльф висел над рекой, а маг держал его за руку.
   - Там, внизу, камни! - крикнул Ален. - Ты разобьешься!
   Он попытался вытащить эльфа, но удержаться на покрытом ледяной коркой колесе было почти невозможно. После полуминутных безуспешных попыток Арэн свалился в реку. Следом за ним полетел и Ален.
   - Ненавижу холодную воду! - За яростным воплем последовала отборная ругань.
   Маг упал, удачно миновав все подводные камни, эльфу же повезло меньше. Со всего маху он ударился головой о скрытый водой булыжник. Потерявшего сознание эльфа понесло вниз течением. Маг, забыв обо всём, бросился следом.
   Виталик, стоящий на часах с южной стороны, первый заметил командоров. Крикнув тревогу, он помчался с поста вниз.
   Быстро настигнув в воде эльфа, Ален, гребя одной рукой, другой крепко держал друга за шиворот. Бороться с течением ему было тяжело.
   От сильного удара распахнулась дверь конюшни, и огромная чёрно-серебристая тень даже не сочла нужным воспользоваться воротами, чтобы покинуть лагерь. Увидев карабкающегося, как кошка по стене, коня, Лисёнок, бегущий к выходу от восточного поста, остановился и протёр глаза. На миг конь замер в верхней точке, а затем перемахнул стену и исчез. Помотав головой, Лёня побежал дальше.
   Стараясь не замечать обжигающего холода и немеющих конечностей, Ален грёб изо всех сил.
   Эльф очнулся достаточно быстро, но его мышцы от холодной воды скрутило жгутом, и двигаться он по-прежнему не мог.
   - Отпусти, - прохрипел обездвиженный эльф. - Нам двоим не выбраться.
   - Заткнись, орочья морда! - огрызнулся парень. - Лучше попробуй пошевелиться!
   Стрелок попробовал. Дикая боль пронзила всё его тело, и невольный стон вырвался сквозь сжатые зубы.
   - Держись, брат! - Губы мага посинели, он едва мог говорить. - Держись и шевелись, иначе умрёшь!
   Погода в последние сутки стояла на редкость холодная. Вода уже сегодня должна была превратиться в лёд.
   Тяжёлые ботинки с обитыми металлом подошвами мешали плыть, кожаный доспех изрядно намок и тянул ко дну. Захлёбываясь, маг отчаянно сопротивлялся сильному течению.
   Огромная чёрная туша вынырнула из воды в тот момент, когда Ален почти уверился в мысли, что ему конец. Мёртвой хваткой вцепившись в серебристую гриву, он подтащил поближе к горячей шкуре коня себя и друга.
   - Я уж думал, всё, - с трудом выговорил волшебник.
   Къяр покосился на хозяина фиолетовым глазом и фыркнул.
   Огромный конь вытащил друзей на берег, как раз когда подбежали дубравцы. Дрожащий эльф свалился на землю, через миг, не устояв, упал на колени и маг. Его вырвало мутной водой.
   Росомаха и Виталик бросились поднимать эльфа, а Лисёнок и Данила - волшебника.
   - Что случилось? - обратился к командорам Росомаха.
   В ответ маг выругался, попутно объяснив, что они свалились в реку, потому что кто-то пожалел хорошего дерева на водяное колесо.
   - Ненавижу холодную воду! - выговорил он синими от холода губами. - Если бы это была армия, - он посмотрел на эльфа, - ты был бы мёртв уже три раза.
   - Три раза умереть нельзя, - с трудом ответил лучник. - Только один.
   - Ты просто не пробовал.
   Они помолчали, стараясь, по возможности, передвигать ногами. У ворот их ждала перепугавшаяся Василиса. Поглядев на промокших друзей, она скомандовала ребятам:
   - В лазарет их, быстро!
   - Орка этого в лазарет! - Ален упёрся ногами в землю и попытался встать самостоятельно. - Он расшибся о камни, а я только искупался!
   Девушка обернулась и так посмотрела на волшебника, что у любого бы язык отсох и пропало желание спорить. Но только не у Алена, который в ответ обжёг медсестру таким взглядом, что она надолго зареклась ему перечить.
   - Калигул!
   Верный къяр оттеснил в сторону рыжего Данилу, подставляя свою широкую спину под руку хозяина. Крепко вцепившись рукой в гриву коня, тот забросил себя ему на спину.
   - Василиса! - Маг указал рукой на эльфа. - Посмотри! - В этот момент Арэн снова потерял сознание. Из рассаженного виска по лицу текла кровь, обильно пропитывая длинные белые волосы. - Если ты сейчас ему не поможешь, то он умрёт. Внешние раны я могу заживить... - Ален осёкся и сжал в кулак обожженную руку. - Боюсь, даже эта маленькая магия мне сейчас не доступна. Послушай, у Арэна повреждена голова, а я не целитель. Лисёнок, поможешь Василисе!
   Лёня приложил к сердцу сжатый кулак.
   Пятками развернув коня, маг замысловато свистнул, посылая его с места в карьер.
   Остановился он далеко от лагеря. На вершине утёса, того, на который он часто уходил побыть в одиночестве, Ален тяжело свалился со спины Калигула.
   - Принеси дрова, там, за шиповником...
   Конь исчез, а Ален подполз к небольшому каменному навесу, укрываясь от пронизывающего ветра. Под навесом в тайнике всегда были сложены кремень, нож, растопка, бутылка с маслом и всякие полезные мелочи.
   Через минуту къяр принёс связку дров, бросил у глубокого кострища и ловко разорвал верёвку, щёлкнув трёхсекционным копытом. В отличие от копыт простых лошадей, къярское было разделено на три гибких и цепких "пальца", соединяющихся и разделяющихся по желанию коня.
   Волшебник быстро и умело развёл костёр, бросив в пламя три щепотки жёлтого порошка, чтобы огонь горел всю ночь. Вытащив из тайника плед, он начал с трудом стягивать с себя промокшую и заледеневшую одежду. Шнурок на жилетке никак не поддавался, намертво заледенев мокрым узлом. Пришлось его разрезать. Расшнуровать ботинки было ещё сложнее. Ален чувствовал, как руки немеют и тело перестаёт слушаться.
   "Шевелись, волшебник. Ты замёрзнешь насмерть", - услышал маг.
   Он всё-таки разделся и, накинув на плечи плед, подполз к огню, тщетно пытаясь согреться. Крупная дрожь конвульсивно сотрясала обмороженное тело. Израненные руки жгло болью, бинты пришлось снять.
   "Так вот почему ты сбежал". - Фиолетовые глаза с любопытством разглядывали нагого волшебника. Ален бросил на къяра злой взгляд. Калигул был кем угодно, только не дураком.
   "И, как видно, ты не гордишься этим. И даже скрываешь".
   - Д-да, - с трудом ответил парень. - И пусть оно остаётся тайной.
   "Тяжело тебе. Скорее умрёшь, чем позволишь кому-либо узнать... Тяжело".
   - Заткнись, - огрызнулся Ален. - И отверни от меня свою рожу.
   Къяр умолк и лёг поближе к магу, закрывая с подветренной стороны.
   "Прижмись к моему боку. Быстрее согреешься".
   Волшебник подполз к коню и прижался спиной к его горячей шкуре.
   - Я ошибся, приняв это тело, - проговорил он. - Ошибся, согласившись принять эту жизнь. Тебе, Калигул, дали обещанное тело и изменили его должным образом. Меня же обманули. Заведомо обрекли на суррогат существования. - Он дрожал, слова лились сами собой. - Ты, разумный, без остатка вытеснил прежнего хозяина тела, если он вообще был. А я... Понимаешь, человек, как и любой истинно разумный, силён. Этот человек обладал незаурядным умом и несгибаемой волей. Теперь же... - Он умолк и сглотнул комок в горле. - Теперь я один. И не знаю, что делать дальше. - Маг зевнул и лег, заворачиваясь в плед поплотнее. - Да зачем я тебе всё это рассказываю... Не обращай внимания. Это всё ничего не значит, так, бред изгнанника...
   "Спал бы ты уже".
   Мысль къяра было последним, что долетело до засыпающего сознания.
  
   ...Он не мог вдохнуть. Пытался и не мог. Кровь заполняла рот слишком быстро. Он полз. Полз по трупам. "Жить... Жить..." - Эта мысль была единственной в замутнённом сознании. Невозможная боль мешала двигаться.
   - Хе, этот живой!
   - Дай-ка посмотрю...
   Его перевернули на спину. Кровь немедленно залила рот и, чтобы не захлебнуться, Ален повернул голову вбок. Сквозь пелену он разглядел над собой двух огромных воинов со знаками различия нимадоргской армии.
   - Живучий парнишка! - Воин постарше, склонившись над маленьким магом, потёр заросший подбородок. - И как это ты ещё дышишь? А ведь ещё совсем мальчик, молоко на губах не обсохло.
   - Да добей ты эту сильенскую тварь! - плюнул второй, довольно молодой, воин.
   - Подожди, Бриат. Это не рядовой... - Воин наклонился к Алену поближе и спросил на серебряном языке: - Ты меня слышишь, малыш? Ты ведь офицер? Хочешь жить, а, паренёк?
   Ален боролся за каждый вдох, судорожно заставляя своё сердце биться. И всё-таки, он нашёл в себе силы ответить на нимадоргском:
   - Смерть... ничто... освобождение...
   - Что там бормочет эта сильенская свинья? - грубо спросил тот, кого назвали Бриатом.
   - Говорит, что не боится смерти, - нехотя ответил воин.
   Ален разглядел в лице склонившегося над ним нимадоргца острую жалость и искреннее восхищение.
   - Передай... своему... другу... что он... сам... свинья... - Синие глаза, замутнённые пеленой агонии и боли, без страха смотрели в карие глаза нимадоргца.
   - Кончай его, Бъёрн! Что ещё этот червяк там бормочет?
   - Прояви уважение к умирающему, Бриат! - Бъёрн выпрямился и незаметно улыбнулся в густые усы. - Он назвал тебя свиньёй.
   Бриат схватил Алена за наплечник и поднял над землёй, не замечая слишком большого, для маленького тела, веса.
   - Что ты сказал, отродье сильенской потаскухи?
   - Ты... нимадоргская... свинья... - Слова давались Алену с трудом, борьба за каждый вдох вот-вот грозила закончиться смертью.
   Воин с силой швырнул маленького мага на землю. Ален сразу же перекатился на живот, чтобы сплюнуть заполнявшую рот кровь. Теряя сознание, он пополз вперёд.
   - Бриат, не стоит. Он и так обречён!
   Копьё пришпилило Алена к земле, прошив правое лёгкое. Маг дёрнулся и последним усилием приподнял голову, оборачиваясь, чтобы встретится взглядом со вторым нимадоргцем.
   - Папа... - Может, суровому воину только послышалось это слово из уст умирающего мальчишки, ведь у него самого был такой же голубоглазый и светловолосый сын.
   В тёмно-коричневых глазах по-прежнему была острая жалость и мольба о прощении. Ален улыбнулся, медленно опуская голову на землю. Выдохнув, он больше не вдохнул. Кровь всё ещё текла из приоткрытого рта.
   - Ты мерзавец, Бриат. - Бъёрн опустился на колени и закрыл Алену глаза. - Этот мальчишка был моложе тебя раза в два и наверняка не по своей воле на войне. Приятно тебе убивать детей?
   "Свободен..."
   "Размечтался".
   "Но я же умер!"
   "Э, нет, дружок, ты не умрёшь!"
   "По-моему, уже поздно это обсуждать. Я ведь уже умер. Это значит, что я свободен".
   "Это только по-твоему. Ты подписал договор, не забыл?"
   "Не забыл".
   "Пока не выполнишь договор, права на смерть у тебя нет! Марш обратно в тело!"
   "А что я буду с ним делать?! Оно не способно на жизнь! И вообще... больно..."
   "И с каких пор тебя это пугает?! Боль я уйму. Пять минут в твоём распоряжении будет, потом возьмёшь жизнь нимадоргцев".
   "Ты, всё-таки, сволочь".
   "Я твой хранитель".
   "Сволочной же из тебя хранитель..."
   "Какой есть! Марш обратно!"
   Лёгкий кожаный доспех скрипнул, когда он поднялся. Копьё сантиметров на тридцать торчало из груди, пробив плоть насквозь. На глазах у онемевших нимадоргских воинов Ален обломал зазубренный наконечник и, заведя руку за спину, выдернул древко.
   - Нимадоргская свинья. - Полусотник сплюнул под ноги молодому воину. - Прихвостень некромантов. Считай, что ты уже труп.
   Двуручник рассёк воздух в том месте, где мгновение назад была голова маленького волшебника. В следующий миг лёгкий, чуть изогнутый меч перерезал горло воина. Ален придержал падающего Бриата, жадно глядя ему в глаза. Нимадоргский воин умер быстрее, чем затянулись раны - их было слишком много. Ален выпрямился. Повернулся ко второму.
   Бъёрн стоял, не пытаясь поднять оружие и безучастно наблюдая за происходящим.
   - Мне приказано взять жизнь и у тебя, - с сожалением сказал Ален. Подкинув в руке меч, он поймал его за лезвие и спрятал в ножны. - Но я не обязан подчиняться. Прости за твоего десятника, Бъёрн. Прощай. И спасибо за то, что отнёсся ко мне, как к человеку. - Ален поклонился и повернулся, чтобы уйти.
   - Почему?
   Ален, полуобернувшись, поглядел на воина.
   - Смерть - это свобода, для меня не доступная. Как и жизнь. Ты живёшь. Цени это. - И зашагал прочь.
   "Дурак".
   "Благородный дурак, ты хочешь сказать?"
   "Хочу и говорю! Дурак! С такими ранами тебе не хватит сил одной жизни добраться до своих!"
   "Так пошевели задницей и помоги мне!"
   Невнятное ворчание нелицеприятного содержания было ему ответом.
   А он шагал по трупам и думал. Думал о том, что же такое важное он забыл...
  
   Проснувшись, Ален рывком сел. Обхватил голову руками.
   - Я забыл своё имя, - простонал он.
   "Моё истинное имя, - жгла огнём одна-единственная мысль, - моё истинное имя!"
   - О боги всех миров... Я забыл, забыл!
   Къяр поднял голову и ткнулся мягким носом в плечо волшебника. Ален машинально погладил его, другой рукой вцепившись в свои золотисто-рыжие волосы.
   - Это конец... Что? - Юноша повернулся и поглядел в умные фиолетовые глаза Калигула. - Нет, не подумал... - Он улыбнулся, почесав коня за ухом. - Ты прав, къяр. Стоит попробовать.
   Солнце медленно вставало над лесом. С трудом приведя свою одежду в относительный порядок, маг заново перебинтовал покрытые засохшей коростой руки и направился обратно в лагерь.
   Первым делом, Ален побежал в лазарет, отмахнувшись от всех расспросов. Ни Арэна, ни Василисы там не оказалось. Выбежав, он поймал Лисёнка за шиворот и спросил, где эльф и девушка. Лёня махнул рукой в сторону командорской избушки.
   Прыжками добежав до двери, Ален осторожно отворил её и вошёл в комнату эльфа.
   Его друг, бледный до прозрачности, лежал на своей кровати без сознания. Его дыхание едва можно было различить, полог смерти, столь знакомый магу, чётко проступил на лице эльфа. Голова у него была перевязана. Василиса вскинула на Алена усталые заплаканные глаза.
   - Ты в порядке? - слабым голосом спросила она.
   - Да, конечно, - растерянно ответил юноша, подходя ближе.
   Остановившись рядом с Василисой, Ален поглядел на друга.
   - Как он? - тихо спросил он.
   Василиса всхлипнула, закрывая лицо. Ален положил руку ей на плечо, девушка поднялась, обняла мага, дрожа всем телом, и расплакалась.
   - Василёк... - Ален обнял её, гладя по волосам. - Не плачь, девочка, ты ни в чём не виновата.
   - Я не знаю, что мне делать, Ал! - в отчаянии всхлипнула девушка. - Он не приходит в сознание со вчерашнего дня! Мне кажется, он умирает!
   - Василёк, не плачь... Командоры не умирают от удара головой и обморожения.
   Ален говорил с уверенностью, которой не чувствовал. Он мог выдернуть раковую опухоль из тела маленькой девочки, но не мог обезвредить яд в крови. Мог легко заживить внешние раны, но не мог справиться с внутренними повреждениями. Ален был, в первую очередь, убийцей и лишь немного - врачом. Но Василиса с такой доверчивостью вскинула на него взгляд, что Ален просто не смог её разочаровать.
   - Всё будет хорошо. Поверь мне.
   Ален провёл тыльной стороной ладони по лицу девушки и легонько коснулся губами переносицы. Она кивнула.
   - Побудь с ним ещё немножко, цветочек мой. Я скоро вернусь.
   Ален выбежал на улицу, едва успев накинуть куртку и вернуть на место змейку-обруч. Не останавливаясь, он свистнул къяру и запрыгнул тому на спину. Конь сорвался в галоп.
   ...Перепрыгнув забор прямо со спины коня, парень бросился в дом.
   - Мама! - крикнул он. - Мама, где ты?
   Матери в доме не оказалось. Он выбежал на улицу, обежал вокруг дома, заглянул в сарай. Мать была в теплице.
   - Мама, мамочка, ты мне так нужна!
   Карина обеспокоенно поглядела на Алена.
   - Что случилось?
   - Мам, я знаю, что ты талантливый целитель...
   - Тебя опять ранили? - испугалась она. - Серьёзно?
   - Нет, со мной всё хорошо! Мам, послушай, Арэн ранен... Я не знаю что с ним...
   - Твой друг эльф? Что случилось?
   Карина, не теряя времени, побежала домой переодеться, они разговаривали на ходу.
   - Мы вчера упали в реку, я отделался тем, что слегка обморозился, а Арэн расшибся о камни. У него разбита голова, и он со вчерашнего дня не приходил в себя.
   Женщина остановилась и внимательно поглядела на волшебника.
   - Сильно расшибся? Позвоночник повреждён?
   - Я не знаю... - Маг обхватил голову руками и скривился, как от сильной боли. - Помоги мне, пожалуйста, это я виноват, что он упал...
   Карина быстро переоделась и собрала сумку. Выбежав из дома, она заглянула к соседке, у которой играла её дочка.
   - Люба, присмотри за Яной! Я не знаю, когда вернусь!
   Соседка заверила, что присмотрит за девочкой.
   Ален легко вскочил на спину къяра и подал матери руку.
   - Это что за зверь? - Карина с подозрением поглядела на коня. - Он откуда?
   - Это мой, - улыбнулся Ален. - Не бойся, он только кажется страшным.
   - А как мы на нём без седла и уздечки поедем? Может, я лучше свою лошадь возьму?
   - Нет, мам, на обычной лошади слишком долго. И, поверь, мы не упадём.
   Конь опустился на колени, и Карина с опаской залезла на его спину позади Алена. Маг слегка толкнул его коленями, мысленно попросив быть поаккуратнее с ценной ношей. Конь фыркнул и сорвался с места на бешеной скорости... Впрочем, очень плавно.
   Через десять минут они были в лагере. Ален спрыгнул со спины даже не запыхавшегося скакуна и подал матери руку. Они быстрым шагом вошли в домик, Карина мельком глянула на Арэна и велела сыну принести тёплую воду, мыло и чистое полотенце. Всё это маг сообразил за минуту, вскипятив и остудив воду до приемлемой температуры лёгким касанием.
   Когда Ален вошёл в комнату, женщина строго допрашивала заплаканную Василису. Вымыв руки, мать велела Алену найти самый острый и тонкий нож, который только есть. Парень, коротким заклинанием заточив и продезинфицировав свой нож, протянул его матери. Карина разрезала бинт на голове эльфа, попутно раскритиковав перевязку.
   Маг притих в углу, напряжённо прислушиваясь к словам матери.
   - Треснута кость, - бормотала женщина себе под нос, осторожно ощупывая и осматривая голову эльфа. - Хоть бы гематомы не было... Обширное повреждение правой височной доли.
   Итог был неутешительный. Череп у эльфа треснул, и мозг был повреждён. Также не выдержали удара и треснули три шейных позвонка, двигаться ему было строжайше запрещено. Лёгкие были на треть заполнены водой. Да ещё и банальное обморожение. Стрелок имел все шансы не протянуть долго или навсегда остаться калекой.
   Василиса всхлипывала в одном углу комнаты, маг стоял в другом, привалившись к стене. Ноги отказывались держать. Как живо перед ним встала давняя картина: жутко израненный Анжей с его ножом милосердия в сердце! И, как напоминание, тот самый нож милосердия в руках его матери.
   Ален оторвал пустой взгляд от своей руки, отлепился от стены, подошёл к матери и встал перед ней на колени, глядя в строгие карие глаза.
   - Мама, - прошептал он, - ты смогла спасти мне жизнь, когда у меня была порвана артерия. Пожалуйста, спаси его... Смерти ещё одного брата я пережить не смогу. Они все умерли, мама. Леон - у меня на глазах. Я смотрел и ничего не мог сделать, не мог остановить его самопожертвование... самоубийство. Он умер, чтобы мы могли победить. А Анжей... - Маг обхватил голову руками. - Анжея я убил сам. Нашёл смертельно раненого, даже не знаю, как он ещё дышал... и добил. Ещё я убил Кира, Кайри, Леру, Криса... Полсотни имён, мама. Полсотни верных друзей. Если умрёт и Арэн... - Он замолчал.
   Карина молча смотрела на сына. Такой родной и такой чужой одновременно...
   - Хорошо, - кивнула она. - Но у меня не хватит сил вылечить его полностью.
   - Бери мои. - Ален с улыбкой протянул ей руки. - Хоть все.
   Карина с нежностью коснулась щеки стоящего на коленях волшебника.
   - Я сделаю всё, что смогу.
   Ален поднялся на ноги и оглянулся на притихшую в углу девушку.
   - Иди отдохни, Василёк. Дальше мы сами справился.
   Девушка отчаянно замотала головой.
   - Тебе нужно поспать, солнышко. Можешь лечь в моей каморке, если не хочешь быть далеко.
   Василиса некоторое время переводила взгляд с Алена на Карину и обратно.
   - Нет, я пойду к себе, - в конце концов решила девушка. Ален не зря пристроил к лазарету ещё одну комнатку, уютную и тёплую. - Позови меня, когда всё закончится.
   Маг кивнул, и Василиса ушла.
   - Помоги мне, малыш, только осторожно.
   Карина расстегнула пуговицы на тёплой рубашке эльфа и подозвала Алена.
   - Его нужно раздеть и положить на левый бок. Только очень осторожно, одно неверное движение - и шею мы ему доломаем. Позвоночник в очень плохом состоянии.
   Маг содрогнулся от слов матери и дальше обращался с другом, как с хрупкой фарфоровой куклой.
   Карина положила свёрнутое валиком одеяло под голову эльфа и убрала в сторону его роскошные белые волосы. Жестом попросив Алена подать ей сумку, она достала оттуда бутылёк с прозрачной маслянистой жидкостью и, немного капнув на кусок стерильного бинта, аккуратно протёрла шею Арэна вдоль поврежденных позвонков.
   - Начнём с позвоночника. Очнуться сейчас он не должен ни в коем случае. Любое движение, даже глубокий вздох, его убьёт.
   Ален кивнул. Он был готов. Высокая степень контроля требовала высочайшего сосредоточения силы и воли. Каждое движение эльфа, каждый его вдох, каждый удар сердца - всё должно быть под жесточайшим контролем...
   Василиса сидела у камина, завернувшись в тёплую шаль, и рассматривала два предмета, лежащие перед ней на столике. Венок и диадема. Венок неземной красоты, изящной вязью сплетенный из светящихся солнечных лучей, всегда тёплый и такой нежный, был бы к лицу самой изысканной принцессе. Диадема из мифрила, переплетенная цветами тончайшей ковки и украшенная сапфирами, была бы к лицу королеве.
   Вручены эти две короны были по-разному. Одна - со смехом надета ей на голову, другую надевали с восхищением и трепетом.
   Две пары глаз. Одни - синие, как два океана, иногда лучистые, но чаще прищуренные, словно выискивающие врага. Вторые - зелёные, как изумруды, настороженные, но тёплые - видели больше, чем поверхность, они видели душу.
   Две пары рук. Одни - умело перебирающие струны, чуткие и тонкие, но твёрже стали и смертоноснее клинка, вечно затянутые в перчатки. Другие - ловкие и сильные, но трепетно нежные, быстрые, но осторожные...
   Две улыбки. Хищная и злая, лишь в редкие моменты грустная или ласковая. Вторая - весёлая и добрая, лишь изредка превращающаяся в злую усмешку...
   Двое. Один - лезвие мрака, другой - клинок света. Такие похожие и такие разные. Как свет и тьма. Как огонь и лёд. Жар и холод очень похожи - в первый момент даже не чувствуешь разницы.
   Двое. Как между ними выбрать?
   Кажется, она плакала. Потом уснула...
   Спустя бесконечно долгие два часа Ален лежал на полу, там, где упал подле кровати друга, а Карина спала в кресле. Не в силах подняться, чтобы накрыть мать одеялом, Ален снова использовал для телекинеза свои обожжённые в Ничто руки. Плед легко развернулся и укрыл женщину, но боль, испытанная при этом, заставила мага зашипеть сквозь зубы.
   Он лежал, с нежностью глядя на спящую Карину. Как она была красива! Мама. Такое короткое слово, в котором так много. Просто женщина. Усталая, беспокойно хмурящаяся во сне. Мать. У Алена никогда не было матери, только память о ней. Причём, не его память. Но вот она - мама, любящая, добрая и строгая. Мама. Он вдруг понял, что соскучился по ней. По её заботе, по её домашней стряпне, по взгляду внимательных карих глаз, по тому, как легонько трепала она его волосы, проходя мимо...
   Прошло не меньше часа, прежде чем Ален смог очнуться от полузабытья, в котором пребывал после лечения друга. Он медленно поднялся с пола, стараясь не упасть. В глазах темнело, голова кружилась. Волшебник поглядел на друга - Арэн был всё так же бледен, но бледность уже не была дымкой смерти.
   - Побыстрее приходи в себя, дружище, - шепнул маг.
   Подойдя к очагу, Ален опустил обе руки в огонь. Пламя вдруг полыхнуло в обратную сторону и втянулось в руки волшебника. Он вздохнул и легко вскочил на ноги. Подложив дров и полив их маслом из всегда стоящей у очага склянки, юноша зажёг новый огонь и тихо вышел.
   В лазарете было прохладно и тихо.
   Маг заглянул в маленькую комнатку медсестры. Она спала, свернувшись в кресле. Очаг потух, и Василиса мёрзла, не просыпаясь. Ален накрыл девушку пледом и разжёг огонь в очаге. Стараясь не шуметь, он вышел.
   В командорский домик маг заходить не стал. Сел на пороге, привалившись спиной к двери, и, разбинтовав свои руки, смазывал их мазью от ожогов. Мазь приятно пахла хвоей и холодила ладони.
   Лисёнок подошёл к Алену, сел рядом. Некоторое время оба молчали. Ален аккуратно бинтовал ладони.
   - Как командор Арэн? - поинтересовался Лёня, не глядя на Алена.
   - Нормально, - ответил волшебник.
   Забинтовав одну руку, маг принялся за вторую.
   - Что вы не поделили? - вдруг спросил Лёня.
   - Не твоё дело, - резко ответил Ален.
   - Может, ты хоть чуть-чуть будешь мне верить? - Тень обиды проскользнула в голосе мальчика.
   Ален поглядел на своего любимого ученика.
   - А разве я тебе не верю, Лёня? Разве я стал бы учить тебя мастерству, если бы не верил? Да ты, пожалуй, единственный, кроме Арэна, кому я здесь действительно верю.
   Лёня испытующе смотрел на своего наставника и друга.
   - Так не скажешь?
   - Нет, - хмыкнул волшебник.
   - Ладно, не очень-то и надо.
   Маг придирчиво осмотрел качество бинтовки и остался доволен.
   - Подожди-ка здесь, Лёнька.
   Ален исчез в избушке и появился через минуту. В руках у него был кинжал со слишком большой рукояткой. Маг некоторое время смотрел на кинжал, потом пробормотал: "Надеюсь, ты мне это простишь, брат" - и протянул кинжал Лёне.
   - Вытащи его, - потребовал волшебник.
   Лёня потянул кинжал из ножен слоновой кости. Через мгновение в его руках полыхнул красным трёхметровый меч. Лисёнок поражённо уставился на клинок.
   - Я знал, я знал! - воскликнул ликующий маг. - Ты - Пламенный! Лисёнок, ты красный маг!
   Он с улыбкой поглядел на растерянного паренька.
   - Леон был бы доволен.
   - Ален... - Голос у Лисёнка внезапно сел. - Это что... Меч великого красного командора? Леона?
   - Точно. - Маг похлопал по плечу впавшего в ступор паренька. - Носи его с честью. Теперь он твой.
   - Нет. - Лёня неумело вложил клинок в ножны. - Я не могу его принять. Кто я такой, чтобы владеть святыней?
   Волшебник нахмурился. Сел обратно на порог и жестом приказал ученику сесть рядом.
   - Знаешь, Лёнька, мой брат был воином. Он не любил, когда меч залёживался в ножнах. Хотя мы договорились, что наше оружие похоронят вместе с нами, но... от Леона ничего не осталось, даже горстки пепла. Нечего хоронить, кроме памяти. И я думаю, он не хотел бы, чтобы его меч ржавел в земле, когда есть тот, кто может в полной мере использовать это удивительное оружие. В твоих руках этот меч может обрести славу. Пирритиков среди волшебников сколько угодно, каждый третий. Истинные Пламенные маги - огромная редкость, найти такого почти невозможно. Я нашёл Пламенного мага, волшебника красного огня. Этот волшебник - ты, мой ученик.
   Растерянный паренёк долго молчал. Потом прижал к сердцу кулак с зажатым в нём магическим клинком.
   - Я буду носить его с честью, наставник и друг мой.
   - Вот и хорошо. - Ален улыбнулся, похлопав ученика по плечу. - Нам ещё предстоит битва за империю. Твой меч в ней поучаствует.
   Когда Ален вошёл в избушку, намереваясь разбудить спящую мать, Арэн заворочался на своей кровати и сел. Первоначальный испуг мага сменился радостной улыбкой.
   - Ты живой, брат! - Ален в два прыжка оказался рядом, хотел было с силой хлопнуть его по плечу, но сдержал руку, вспомнив, как недавно боялся лишний раз вздохнуть рядом с эльфом. - Ну, как ты? Голова, небось, болит?
   Эльф поднял на друга ничего не понимающий взгляд.
   - Ты... ты кто? - неуверенно спросил Арэн.
   Мага будто окатили ледяной водой с головы до пят.
   - Мам! - Ален обернулся к Карине. - Мама, он мог потерять память?
   - Такое могло случиться, - пробормотала в полусне Карина. - Кратковременная потеря памяти. Восстановится...
   Лицо Алена исказила истеричная гримаса.
   - Я... на тебя... потратил все свои силы, только бы ты, принц-полукровка, выжил! Ты представить себе не можешь, чего нам с Кариной стоило твоё лечение! А теперь этот эльф меня спрашивает: "Ты кто?", он, вроде как, память потерял! Сам бы тебя придушил, орочья морда!
   - От орка слышу! - до боли привычно хмыкнул эльф. И вдруг расхохотался: - Ну и рожа у тебя, брат! Ни на что бы не променял возможность увидеть на твоём лице такое выражение!
   Отступив на несколько шагов, стремительно побледнев, маг схватился за спинку кровати друга. Карина окончательно проснулась и с тревогой поглядела на своё чадо.
   - Я так боялся... так боялся, что и ты умрёшь, - отчётливо прошептал Ален. И до крови прикусил руку, сдерживая истерику. - Да пошёл ты в пасть Кошмару! Ты и вообще всё в этом проклятом мире!
   Ален выбежал из избушки. Как много для него значила эта дружба! Как неоправданно много...
   Забравшись на помост с колоколом, Ален, против обыкновения, не щелкнул пальцами, чтобы вызвать звон, а несколько раз ударил в колокол ногой. Лагерь выстроился перед ним в течение трёх минут, и парни уставились на командора, тихо переговариваясь.
   - Всем с сегодняшнего дня увольнительные! Бессрочные! Идите по домам, развлекайтесь, делайте, что душе угодно!
   Замерший в безмолвии строй не двинулся с места.
   - А как же лагерь? - Робкий голос принадлежал Лисёнку.
   - Что "лагерь"? У лагеря нет ног, убежать он не сможет! Да идите же вы! Свободны! Чтоб я вас всех не видел до самого равноденствия! Или вообще до лета! А ещё лучше - никогда!
   Росомаха смотрел на Алена снизу вверх, уперев руки в бока.
   - Убрать оружие, привести лагерь в порядок, накормить и вычистить лошадей. Разбиться на четвёрки, назначить график дежурств в лагере. Выполнять, - приказал десятник.
   Ребята разбежались выполнять, а Ален сел на колокольне и обхватил голову руками. Маг не понимал, что с ним происходит, не понимал, что истощён, прежде всего психически. Он беззвучно плакал. Сквозь пелену, застлавшую глаза, он увидел Лисёнка, карабкающегося к нему. Резко поднявшись, Ален залихватски свистнул в два пальца и прыгнул на спину мгновенно оказавшегося рядом Калигула.
   - Прочь! - крикнул Ален, хотя слов не требовалось, чтобы отправить къяра в путь.
   Лес мелькал серо-зеленоватой мутью. Къяр остановился на утёсе Грифа, как сам Ален назвал это место. Пошатываясь, он слез со спины коня и остановился у обрыва, застыв между землёй и небом. Холодный, режущий глаза ветер, вместо того чтобы высечь слёзы, высушил их.
   Проклятый эльф! Проклятый лагерь! Проклятые дубравцы! Проклятая жизнь! Так сорваться из-за того, что пострадал его единственный друг! Почему твои железные нервы не выдержали, Ал?.. Ведь с Анжеем и Леоном тоже всякое бывало... Но Анжея и Леона больше нет. И эльф - единственный друг. Леон и Анжей знали об Алене всё. А вот Арэну он никогда не сможет открыть то, что знали его братья.
   Ты безумен, волшебник, смирись! Безумен!
   Нет... это не так. Я просто устал...
   Усталость - это просто усталость. А ты - псих.
   Да, я псих! Но я не безумец!
   Спустя сорок минут Ален вернулся в лагерь. От проблем всё равно не убежать. Отведя мать в сторону, маг о чём-то тихо с ней переговорил и вернулся в командорский домик.
   - Поехали ко мне, брат, - без всякого вступления сказал он Арэну. - Отдохнёшь, отлежишься после ранения.
   Удивлённый эльф почесал в затылке и согласился.
  

Глава 9. Друг и враг, или Узы

  
   Эльф так легко влился в жизнь дома, словно прожил там много лет. Даже отчуждённо-холодный Ален немного оттаял в обществе вечно смеющегося лучника. С Яковом эльф быстро нашёл общий язык, Алену оставалось только удивляться. Одна только Яночка до последнего сопротивлялась обаянию стрелка, пока тот не подарил ей настоящий лук, слаженный под крохотные детские ручки, с настоящими стрелами.
   - ...А помнишь битву у горы Георга? - весело продолжал разговор эльф.
   Они ужинали все вместе: Яков, Карина, Ален, Арэн, маленькая Яночка, и сегодня Карина зазвала ещё и Василису.
   - Которую именно? - спросил Ален, дожёвывая кусок яблочного пирога. - Их пять было!
   - В 1807, битва с тысячей из армады Джина.
   - Ещё бы! Ты с тремя сотнями Штормов тогда армаду уполовинил!
   - Да ну, ты что, наши стрелы едва ли несколько сотен поразили! Там же латники были. Ален со своей полусотней такой Тартог тогда устроил, - обратился эльф к Якову и Карине. - Армада как раз подходила к подъёму, латники-то щитами поприкрылись, и наши луки были бессильны. И тут маги разом ударили напалмовым огнём! Вот это была картина! Я засмотрелся, когда волна пламени катилась с горы! Я командую своим отступать и тут вижу, что огонь-то ничего этим лапотникам не сделал. Их тысяча, а магов всего пятьдесят. Ну, думаю, сейчас сметут ребят, как не было. Пригляделся, а за передовым отрядом пяток некромантов топает. Мои ребята уже отошли, я на склоне один остался. Делать нечего, хватаю свой боевой лук...
   - А лук у него был два метра в длину! - хохотнув, перебил Ален. - И бил в яблочко без промаха на десять километров!
   - Ну, не на десять... и немного меньше двух метров... В общем, только я в позицию встал, тетиву натянул, прицелился, думаю, сначала я их, потом они меня, всё равно уже не убегу, копьями забросают... И тут - грохот, обвал! Оглядываюсь - за спиной огромная лавина камней, перед лицом - вражеское войско! Маги времени даром не теряли, огнём не получилось, так они полгоры вниз спустили! Всё, бежать некуда, и молиться времени нет. Лапотники назад повернули, драпать, я за ними тоже бегом! Когда камнями с ног сбило, я только успел подумать: "Всё, отбегался", как меня за плащ кто-то схватил и вверх дёрнул. Горло сдавило, дышать нечем, я потом ещё долго говорить не мог, да только лавина-то внизу осталась, а меня вверх по склону тащит! Дотащило, бросило на твёрдую землю, я шелохнуться боюсь, всё не верю, что живой... Смотрю, а мой плащ мальчишка на руку намотал и стоит рядом, взмок весь, отдышаться не может... Не сразу я в нём командира признал, пацан пацаном! Я даже растерялся, хотел хоть "спасибо" сказать, да только голос не слушается. А он засмеялся и говорит: "Я думал, эльфы легче" - и к своим побежал.
   Эльф отвлёкся, чтобы промочить горло, и добавил уже потише, но более душевно:
   - Вот так пять десятков подростков обратили в бегство армаду Джина. Ведь совсем детьми ещё были, а отвага львиная...
   - Вот врёт и не краснеет! - возмущённо перебил Ален. - Мама, ты бы видела, как лучники на скале стояли! Вмёртвую! По ним из дальнобойных гарпунов с огневыми зарядами палят, а они ни на шаг не отступили! Я только издалека восхищался, да заряды, какие успевал, на ветер ловил. Мои оболтусы бы так стояли! Как стена! Что мои маги - они-то знали, что им ничего не грозит. А вот лучники со своим командором... Ведь вся армия Сильены раз в пять меньше армии Нимадорга, и победили мы в войне благодаря личным качествам воинов, а не количеством пушечного мяса. А то, что я Арэна тогда из-под лавины вытащил, так я его туда и загнал ведь. А ты, туша, два метра роста и килограмм сто веса, таких эльфов вообще не бывает! Орк орком, даром, что рожа эльфийская!
   - На себя посмотри! В тебе, на вид, килограмм сорок, а на самом деле вся сотня!
   - Переросток!
   - Недомерок! Так это ты снаряды отводил?
   - Ага, задницу твою спасал.
   Друзья обменялись многозначительными взглядами, одновременно расхохотались, ударив по рукам замысловатым армейским приветствием - сжатые кулаки, удар сверху, снизу и прямой.
   Карина, Яков и Василиса заслушивались, смеялись и искренне восхищались.
   Такие вечера бывали часто...
   Арэн увлечённо обучал Якова и Яночку стрельбе, сам с таким же энтузиазмом учился у Якова резьбе по дереву. Ален отдыхал душой и был счастлив, что рядом мама, которая понимала его с полувзгляда и любила просто за то, что он есть.
   - ...Тебя что-то тревожит, малыш? - Карина приобняла за плечи стоящего у окна Алена. - Что-то случилось?
   - Голова болит, - пожаловался юноша.
   - Иди сюда...
   Сев на софу, женщина жестом показала Алену лечь рядом и положить голову ей на колени. Он так и сделал. Карина запустила свои чуткие пальцы в полуседые волосы сына. Она умела снимать головную боль массажем.
   - Так легче?
   - Угу, - ответил маг, млея под руками матери.
   - Так что же тебя тревожит?
   - Я должен кое-что сделать... Только боюсь.
   - Почему боишься?
   - Потому что буду беспомощен. А мне нельзя даже сознание терять. Лучше умереть, чем кто-нибудь узнает о том, что я... - Он не договорил, но этого и не требовалось.
   - Тебе нужна подстраховка, ребёнок мой?
   - Подстраховка? - печально усмехнулся Ален. - Слишком опасно находиться рядом со мной в момент, когда я теряю себя.
   - А зачем тебе себя терять?
   Маг приоткрыл глаза и посмотрел на мать.
   - Чтобы себя найти.
   Мать ничего не сказала, и юноша снова закрыл глаза.
   - Это для тебя очень важно?
   - Важнее жизни.
   - Тогда сделай и не бойся - страх помешает сосредоточиться. А я, если что, всегда тебе помогу.
   Он улыбнулся.
   - Мамуль, как же я тебя люблю! Как хорошо, что ты есть!
   - А как же я могу не быть? - рассмеялась Карина.
  
   Спрыгнув с коня, маг провалился в снег по колено. За три дня его выпало больше, чем за всё предыдущее время. Праздник окончания ушедшего года должен был наступить через шесть дней, Ален хотел всё сделать до праздника.
   Оглядевшись, он вытянул перед собой правую руку и произнес заклятие. Место, которое он считал своим личным убежищем, утёс Грифа, клочок каменистой земли, пять на пять метров, и дыра в скале, такая низкая, что поместиться там можно было только сидя, очистились от снега. В тайнике всегда лежала запасённая связка дров, уголь, масло, огневой порошок и прочие мелочи. В глубоком кострище запылал жаркий огонь.
   Къяр лёг с подветренной стороны, закрывая чёрным боком волшебника от ветра и случайного взгляда. Ален выложил у входа под скальный навес жёлтый порошок в кожаном мешочке, флягу и связку дров.
   - Это огневой порошок, - сказал он къяру. - Во фляге тоник для поддержания сил. Если я не очнусь до утра, поддержи огонь.
   "Я позабочусь об огне, великий".
   - Хорошо. - Маг вздохнул и взял в ладони бутылёк с тёмной непрозрачной жидкостью. - Это - сильнейший галлюциноген. Одной капли достаточно, чтобы человек бредил неделю, не приходя в себя. Четверти того, что здесь есть, с лихвой хватит, чтобы убить любого. Я могу пролежать без сознания пять дней.
   "Я же сказал, что позабочусь об огне, великий!" - Калигул раздражённо фыркнул.
   Выдернув пробку, Ален залпом выпил весь бутылёк и сморщился от отвращения. У него оставалось минут пятнадцать.
   Завесив вход тяжёлым покрывалом так, чтобы внутрь проникало тепло от пламени, маг заставил себя раздеться и лёг, накрывшись пледом и своим тёплым зимним плащом. Медвежья шкура, брошенная поверх настила из еловых лап, сегодня служила ему постелью. Обняв колени, Ален закрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул. Разум заволакивало вязким тёмным туманом.
   Началось.
  
   - Его нет уже три дня. Я волнуюсь, Арэн.
   Василиса и эльф стояли у замёрзшего пруда за садом.
   - Никуда не денется, вернётся, - говорил эльф, стараясь придать голосу спокойствие и уверенность. - Это же Ален, великий командор, что с ним может случиться?
   - "Это же Ален, великий командор"! - проворчала, передразнивая эльфа, девушка. - Скорее уж так: это же Ален, самый безрассудный маг из живущих, который совершенно не думает о себе и своей безопасности, готовый при малейшей возможности броситься в самое пекло. Что с ним может случиться? Да всё, что угодно. Замёрзли они там со своим къяром. Упали с обрыва. Разорваны дикими зверями.
   Арэн расхохотался, выслушав такие предположения.
   - В компании къяра Алу ничего подобного точно не грозит. Ты просто не знаешь, кто такие къяры.
   - Не убедил. - Василиса скрестила руки на груди, заодно поправляя тёплый шарф.
   - Ладно, - согласился эльф. - Раз ты так хочешь, сегодня же пойду поищу его.
   - Вместе пойдём. - Василиса лучисто улыбнулась и обняла стрелка.
  
   "Шаги наоборот ведут к пропасти".
   "Мне не за что больше цепляться. Если упаду, значит, так тому и быть".
   "Рискнёшь всем, что от тебя ещё осталось, жалкая тень прошлого?"
   Смех. "Я - лишь тень. Мне нечем рисковать".
   "Иди же, никчёмная душонка! Путь в ужас и мрак открыт для тебя. Иди! Иди по тропе безумия..."
   "Я сам выберу тропу, безликий. Не зарывайся, ты - лишь привратник".
   "И какую же тропу выберет тень великого?"
   "Нужная тропа сама ляжет под ноги".
   "Путь открыт..."
   Не обернувшись, темная фигура, гордо расправив плечи, вступила на самый страшный из возможных путей. Он переступил врата мироздания порядка, за которыми не было ни мира, ни материи, ни духа, ни сознания. Только всепожирающий хаос.
   Тропа боли... Ну почему именно она? С первым шагом вывернуло наизнанку внутренности в животе. До крови закусив костяшки пальцев, лишь бы смолчать, сделал второй шаг. Знак, ядом нечеловеческой муки, расползался с плеча по телу. Казалось, будто с него живьём, по лоскутку снимают кожу. Это было только начало. Полусотый шаг едва не закончился падением. Всё существо пульсировало сплошным комом невообразимой боли. Другой отступил бы. Но маг уже испытывал раньше такую боль, и она его не остановила.
   ...Он не мог говорить. Он не мог закричать или хотя бы застонать. Судя по висящим на стене, прямо перед глазами, часам, прошло уже двенадцать часов. Он не мог пошевелиться. Он не мог дышать. Каждый удар сердца вызывал волну убивающей рассудок муки.
   - Вы дали ребёнку обезболивающее?
   - Он должен пройти испытание болью, Ульрих!
   - Криан, вы кретин! Это же всего лишь ребёнок, а не воин! И он умирает! Сестра Марта! Дайте ему обезболивающее, скорее!
   - Уже поздно, Ульрих! Процесс не остановить! Знак должен быть связан с каждым нервом тела Пламенного!
   - Вы отстранены от эксперимента, Криан! Садистический ублюдок! Нельзя так издеваться ни над одним живым существом, а уж тем более над ребёнком! Он не повинен в том, что носит в себе дар Белого Пламени!
   В руку воткнулась игла.
   - Ал, мальчик мой. Я ввожу тебе обезболивающее и снотворное. Но ты не уснёшь. Оно может совсем не подействовать. Не бойся, если тело вдруг исчезнет. И борись, малыш, борись изо всех сил!
   - Да, учитель... - Он думал, что ответил. Но вряд ли ему это в самом деле удалось...
   Тропа боли оборвалась так внезапно, что Ален не сразу понял, что произошло. Ещё один шаг, и он почувствовал, что силы покинули его. Зачем он это делает? Что намеревается найти? Ничего не получится! Всё это бессмысленно! Безнадёжная затея!
   Всё ясно. Путь безнадёги. Или, иначе говоря, дорога пессимиста. Ну, сейчас начнётся, главное, шагать.
   Шаг. Ничего не получится. Заблудишься здесь. Останешься навсегда. Шаг.
   На сотом шаге он почувствовал, что не понимает, зачем вообще идёт. Полная абсурдность и безнадёжность затеи стала до крайности очевидна. Назад, пока не поздно! Но, вопреки всему, он шагнул вперёд...
   ...Сотник схватил Алена за ворот и приподнял так, что тот повис в воздухе.
   - Мы должны наступать! - рявкнул он в лицо полусотника. - Только с близкого расстояния их можно уничтожить! Веди ребят вперёд!
   - Анжей... - в ужасе прохрипел Белый командир. - Это же личи... Анжей, нам не выстоять!
   - Я сказал: наступать! Убить их всех!
   - Анжей, нам не выстоять! Шестьсот личей! Мы все умрём, но не остановим их!
   - Веди. Вперёд. Полусотню, - раздельно произнёс Чёрный.
   - Анжей, - простонал Ален, - мы все погибнем... Прикажи отступать, иначе они убьют нас всех. Мы что-нибудь придумаем. Но если мы сейчас умрём, никто не спасёт империю!..
   "Безнадёжная затея, тень высшего. Бессмысленная, как и вся твоя предыдущая жизнь!"
   "Нет! Не смей мне указывать! Не смей даже советовать! Я сам всё решу! И не преграждай мне путь, если не хочешь, чтобы я тебя развоплотил!"
   Сделав новый шаг, он почувствовал, как лютая тоска сжимает сердце и перехватывает горло. На глаза навернулись слёзы. Тропа Страдания... И почему ему выпадают самые паршивые Тропы? Он сжал зубы и на пятый шаг сдавленный стон вырвался из груди.
   ...Леон повернулся и встретился глазами с Аленом. Белый всё понял по этому прощальному отчаянному взору. Их силы переплелись, на мгновение смешались, взгляды были подобны словам и жестам. Прощальное объятие и тихое: "Я должен... прощай, брат мой, братишка, прости". Глаза Алена кричали отчаянное "нет!". Леон отвернулся, и Белый тихо застонал. Красный взвился вверх, заставляя пегаса набрать высоту, встал на его спину, балансируя на седле, раскинул руки.
   - Леон! - отчаянно заорал Ален. - Не делай этого!
   - Тесс фиор аменотива! - раздался крик в небе.
   Леон прыгнул со спины пегаса. Казавшаяся маленькой с такого расстояния фигурка с раскинутыми руками медленно падала на некромантов, постепенно набирая скорость. Фигура окуталась сине-красным пламенем, и в полёте превратилась в громадный огненный шар...
   На сотом шаге маг закричал, сжимая голову руками.
   - ...Анжей! - сдавленно вскрикнул Ален, падая рядом с ним на колени. По лицу его заструились слёзы. Он всхлипнул. - Анжей!..
   Одна рука у сотника обгорела почти до костей. Со второй лохмотьями облазила кожа с мясом. Этими изуродованными руками сотник, плача, пытался собрать лежащие между ног внутренности обратно в живот.
   Ален зажал рот обеими руками, чтобы не закричать. Сдавленные рыдания вырвались из сведённого судорогой горла. Анжей поднял голову, и его орехово-коричневые глаза с тоской виновато поглядели на брата.
   - А ты поседел, - с грустью шепнул Анжей. - Я не хотел. Прости меня...
   Снова шагнуть он не смог. Мрак затягивал его в себя, но что-то, с силой дёрнув вперёд, не позволило волшебнику упасть.
   - ...Знаешь, а ведь всё могло бы сложиться по-другому. Не было бы войны...
   - Думаешь, было бы лучше?
   - Не знаю. Но, наверное, мы бы тогда не умерли, а ты не пережил этого ужаса.
   - Я бы тогда не родился! Не убеждай меня, что могло бы быть лучше. Не было бы войны, и мы не истребили бы некромантов... Думаешь, в компании этих уродов нашему миру было бы лучше, чем с нами?
   - Убедил. Но всё-таки, мне кажется, мы сделали недостаточно.
   - Я ведь пока что жив, брат. Я не позволю памяти о нас сгинуть в грядущем.
   - Тебе ещё надо выбраться отсюда, брат. Давай руку, я помогу.
   - Ты всегда помогал мне. Живой, а теперь мёртвый...
   - Ты ведь поступал так же, Ал. Просто ты помнишь мои заслуги, а свои забываешь или вовсе не считаешь достойными внимания. Дай руку.
   - Спасибо тебе, брат.
   ...Шаг. Тропа забвения и кошмара.
   "Этот путь не смог пройти никто, будь он смертным, бессмертным, обычным существом или высшим".
   "Я пройду. Уйди с дороги".
   "Три тысячи шагов, высший! Тебе не пройти!"
   "Пошёл вон!"
   ...Ночные кошмары мага были мелочью по сравнению с тем, что обрушилось на него теперь. Страх гнал его вперёд бегом. Он бежал, не в силах даже кричать, забывая, кто он и что он здесь делает. Тёмные вязкие пятна в темноте затягивали его в сны, от которых он, бывало, просыпался с криком. Он выбирался из них, утопая, словно в трясине, и снова бежал.
   С этой тропы он не вышел - выполз и рухнул во тьму...
   "Где я?.."
   "В мире, что породил тебя, тень высшего!"
   - ... Ну, согласен?
   - Твоё предложение звучит заманчиво.
   - Ещё бы! Я ведь предлагаю тебе выбраться за Грань, прорваться через которую твои сородичи могут только мечтать.
   - Да, даже слишком заманчиво. Но ты накладываешь на меня обязательства, которые не выглядят привлекательными. Скорее, они выглядят, как ошейник.
   - Я предлагаю тебе собственное тело и собственную жизнь. Двое моих братьев уже заключают договор с твоими братьями. Ты - младший из высших, как и я среди своих, и у нас с тобой много общего. Я доверяю тебе самое ценное, что у меня есть. Доверишься ли ты мне в ответ?
   - Приведи какие-нибудь другие доводы.
   Собеседник долго молчал. А потом послышался тихий, полный скрытого отчаяния голос:
   - Никому из твоего рода я больше не доверяю. И мне не справиться в одиночку. Я не смогу. Помоги мне, я прошу...
   - Хорошо. Давай договор! Я согласен. Правда, не знаю, хороший ли из меня будет тебе помощник.
   - Самый лучший, которого только можно пожелать!
   - Властью, коей облечён высший, и сутью и кровью свой заключаю я, Альтис Литис Альтаир Тартог туа Альзаир Магориа, этот договор...
   "Вспомнил!.."
   "Ты нашёл, что искал?"
   "Да! И теперь я покину этот мир".
   "Ты слишком далеко зашёл. Вернуться уже невозможно".
   "Я уже выбрался отсюда однажды, выберусь и сейчас".
   "Не смею препятствовать высшему..."
   Ален... Альтис поднялся на ноги. Они едва держали, плоть теряла материальность. Своё имя он обрёл, но терял, обессилев, своё тело. "Где же мои верные клинки?" - с горечью подумал маг, в сотый раз наткнувшись на пустоту вместо тёплой рукояти.
   Он вспомнил, каким был здесь, до того как обрёл тело. Высокий, полный изящества и грозной мощи желтоглазый зверь, с трёхметровым размахом крыльев. Самый маленький среди своих, самый слабый, но единственный крылатый, единственный, кто мог не только призвать с горячих уровней материю, но и повелевать ею. Альтис коснулся кончиками пальцев своего лба. Что-то не так было в памяти об облике... И тут его словно ударило - да он помнит только облик Зверя, боевой ипостаси! Да и тот не полный. А каков же его истинный облик?
   Он огляделся. Тот самый утёс, где он заключил договор, о котором впоследствии так сильно пожалел. Подойдя к краю утёса, маг взглянул вниз и испуганно отпрянул.
   - Альтис! Тебе не уйти снова! Не сбежать! - Громогласный рык даже отдалённо не напоминал слова человеческого языка, но маг уловил их смысл.
   Человеческие воспоминания и древняя память демона сплелись одно с другим, и Альтис отчётливо понял, кто пытался убить его тогда, на войне...
   ...Время замедлило свой бег, когда синие глаза встретились с пылающим ужасом глаз умертвия. Пламенный видел, как взметнулся трёхметровый клинок, как с криком бежит Чёрный... А чудовище перед глазами ощерилось в усмешке и чуть качнуло уродливой головой. Когтистая лапа была быстрее красного клинка и быстрее Анжея, окутывающегося на бегу чёрным огнём.
   Маг хотел было выхватить свои клинки, но не успел, почувствовав, как когти твари погружаются в его живот, разрывая, словно бумагу, лёгкий доспех, жилетку, пронизанные металлом мышечные волокна, превращая в кровавую кашу внутренности... Снизу вверх...
   Альтис встал на краю утёса и плюнул в одного из троих карабкающихся вверх монстров, заодно послав своё последнее видение демону, которого называли Повелитель Нежити.
   - Это был ты, Мишма, недостойная тварь! - зарычал Пламенный. - Я узнал тебя!
   Монстры на миг остановились, прежде чем снова рвануть вверх. Они были полны решимости не дать ему вернуться в материальный мир.
   - Н-да... сейчас мне с вами не справиться... - пробормотал Альтис на человеческом языке.
   Синие глаза широко распахнулись, когда он почувствовал рукой обжигающий металл. Флейта! Чёрная флейта, нестерпимо горящая серебром!
   - ... Эй, малыш!
   - Я тебе не малыш, дедуля!
   - Ну, извини, не хотел тебя обидеть! - Сотник обезоруживающе улыбнулся.
   Всю злость как рукой сняло. Чёрный протянул узкий свёрток.
   - С днём рождения, Ал! Это тебе подарок от меня.
   - Спасибо... - Полусотник растерянно принял подарок и, немного помедлив, развернул.
   Держа в руках чёрную с серебром, удивительной красоты флейту, маг поднял на сотника взгляд, но не смог вымолвить и слова.
   - Когда тебе будет плохо, сыграй на ней. Когда придётся действительно худо, используй как оружие. Она многогранна! На ней пиктограмма твоего имени. Не человеческого, а истинного.
   - Что ты знаешь о моём имени? - Ален подобрался, готовый броситься на сотника, его зрачки вытянулись.
   - Успокойся, Альтис! - Выражение лица Анжея вдруг изменились.
   - Альтаир! - Юноша обрадовался, потом испугался. - Что ты здесь делаешь?
   - То же, что и ты. И Литис с нами. Он теперь Леон.
   Маг вскочил, не стесняясь, крепко обнял брата, отстранился, виновато глянул на него.
   - Альтаир...
   - Я всё понимаю, малыш, - улыбнулся сотник.
   - Значит, наша троица снова вместе? Это самый лучший подарок, который ты мог сделать, брат!..
   ...Альтис приложил флейту к губам и извлёк чистейший звук. Звон своих клинков. Правый и левый клинки звучали по-разному. Сначала явился правый. За ним и левый.
   - Смотри, Мишма, он даже не сменил облик!
   Схватив оружие, Альтис приготовился к битве.
   - Ты собираешься бороться с нами вот этими зубочистками? - захохотал коренастый монстр, стоящий на четырёх лапах.
   Альтис сплюнул собратьям под ноги. Он давно уже не был подобен этим тварям.
   - Нет, Мишма. Не этим. Даровавший мне жизнь, научил меня многому. Например... - Альтис втянул воздух сквозь сжатые зубы. - Тесс фиор!
   Поток силы, горячей волной пройдя сквозь тело юноши, швырнул одного из троих в пропасть, двух оставшихся заставил припасть к земле, вцепившись в неё когтями.
   - Привратник! Открой врата!
   Маг почувствовал, как тоннель, соединяющий миры, открылся только для него. Но у него не хватало сил подняться по тоннелю. Мир Альтиса крепко держал его лапами давнего врага.
   Альтис закрыл глаза и мысленно покинул это место...
   ...Мамина улыбка напоминала цвет весны. Так не говорят об улыбке, но она была именно такой - словно весна...
   - ... Демонов лучник, опять в яблочко! Пять километров, а! Я этой мишени даже и не вижу! Ты вообще промахиваешься? - Арэн рассмеялся, откинув за спину белые волосы.
   - Друг мой, это всего лишь пять километров. Я стрелял и на двадцать пять...
   - ... Братик, ну где тебя носит! Пойдём скорее на моё дерево, я там обустроила домик! Даже для тебя есть место! - Яночка потянула Алена за руку. Она была маленькой принцессой, но при этом хулиганкой, каких мало. Маг очень любил её...
   ...Ален поднялся, поклонившись Василисе, подал ей руку, приглашая на танец. Её маленькая ладошка легла в затянутую перчаткой руку мага, и девушка легко поднялась, несмотря на то, что от волнения у неё дрожали коленки...
   Арэн, Василиса, мама, маленькая Яночка... Необходимо приложить все усилия, чтобы выбраться и вернуться. Они знали его как Алена, и для них Альтис продолжит им быть...
   ...Слёзы стекали по её милому личику, на которое падала прядь густых каштановых волос, когда она перевязывала руки мага. Марья еле слышно всхлипывала, стараясь сдержать слёзы, а они всё текли и текли... Маг приподнялся, притянул за талию девушку к себе, усадил на кровать и обнял...
   Почему-то в его сознании вспыхнул образ этой девушки, Марьи. И она стала той последней каплей, которой так не хватало...
   Открыв глаза и увидев перед собой каменный свод своего убежища, маг сразу понял, что не очнулся. Он пребывал одновременно в двух мирах, связанный со своим телом и не в силах в него вернуться.
   Альтис поднялся и обратился к Калигулу, одновременно видя, как приближается Мишма:
   - Как долго я спал?
   "Вечер третьего дня, великий".
   - Почему я слышу тебя в доступном спектре, къяр?
   "Ты всё ещё в бреду, великий. И умираешь".
   Ален глубоко вздохнул и, нагой, ступил в жаркое пламя костра. Ярость сквозила в каждом движении.
  
   - След почти стёрся, три дня прошло. Хотя бы новый снег не выпал.
   Арэн и Василиса, не слезая с лошадей, рассматривали глубокий след, оставленный къяром. Они ехали уже четыре часа. Сгущались сумерки.
   - Может, вернёмся, Василёк? Поздно уже. Темнеет.
   - Давай ещё немного поищем.
   - Хорошо. Но до темноты вернёмся. Я не хочу, чтобы ночь застала нас в лесу.
   Девушка вздохнула, кутаясь в шубку. Лучник тоже замёрз, но тёплый белый плащ был откинут. Они снова двинулись вперёд.
   В тишине зимнего леса Арэн, наделённый сверхострым слухом, расслышал голоса.
   - Арэн, смотри! - Василиса указала рукой вперёд.
   На опушке, едва видимый меж деревьев, горел яркий огонь. Девушка и стрелок пришпорили лошадей.
   Ален, окутанный белым огнём по плечи, резко обернулся, когда друзья подъехали к краю опушки. Василиса обмерла от страха, взглянув в его глаза.
  
   - Тесс фиор...
   Белое Пламя окутало его до самых плеч, мягко лаская.
   - Прямой портал к материи! - Мишма изо всех сил пытался прорваться к Альтису. - Тебе не совладать с таким потоком, Альтис! Ты никогда не был достаточно силён!
   - Зато я был достаточно силён, чтобы обрести жизнь, Мишма!
   - Чем же таким ты обладаешь, что недоступно мне, Альтис? Я превосходил тебя во всём! Всегда!
   - Тебе не понять, зверь. Я же Пламенный. Огонь принуждает научиться любви. А я и так всегда умел любить...
   Когда в небе засверкала вечерняя звезда, Альтис понял, что время пришло. Но что-то мешало. Резко обернувшись, маг увидел своих друзей.
   Нет! Только не они! Только не сейчас!
   Едва сдерживая обрушившуюся на него мощь, Альтис закричал:
   - Калигул! Уходи! Уведи их! Спасайся!
   Чёрный конь молнией метнулся к эльфу и девушке, тесня их за круг света.
   - Волк! Уходи! Уведи Василису! Ты погибнешь!
   Эльф схватил поводья лошади Василисы и рванул прочь.
   - Зерги... - позвал Пламенный свой живой талисман по имени, которое внезапно открылось ему, и изумрудная змейка скользнула в протянутую ладонь. - Уходи. Я отпускаю тебя. Уходи, иначе погибнешь.
   Змейка взобралась по его руке и обвилась вокруг головы.
   - Уходи, глупая.
   Но изумрудная красавица только плотнее прижалась. Альтис вздохнул и благодарно улыбнулся.
   Его голос взметнулся к небу в обоих мирах, распевая заклятие. Воздух запульсировал, впитывая мощь перехода. Голос мага резал и выстраивал пространство с филигранной точностью. Менестрель может ошибиться на полтона в песне, маг на ошибку не имеет права.
   - Кто? - Громоподобный голос обрушился на юношу извне.
   - Альтис Литис Альтаир Тартог туа Альзаир Магориа! - выкрикнул он.
   - Стремление? - Тот же гром.
   - Жить! - изо всех сил закричал в ответ демон.
   И почувствовал, как тоннель перехода скрутило под ногами, и его подбросило вверх. Прочь от яростно рычащего Мишмы. В материальный мир...
   Боль пульсировала в голове, стараясь разодрать череп на части.
   - Я помню... - прошептали губы, разрывая запёкшуюся кровавую корку.
   - Ал! - Кто-то настойчиво тряс его за плечо, порываясь поднять. - Ты жив, волшебник?
   - Д-да... - едва прошептал маг, разлепляя глаза.
   Сквозь мутную пелену он различил знакомое лицо. На мгновение полыхнули изумрудами глаза, и Альтису показалось... нет, только показалось...
   - Что тут произошло? Я такое видел, что глазам не верю!
   Юноша приподнял голову, отметил, что он в полной военной форме (хотя совсем не помнил, чтобы одевался) лежит на земле, ногами в прогоревшем костре. Поднеся руку к голове, он нащупал рукой змейку. Зерги слабо отозвалась на его прикосновение, и Альтис обрадовался, что его маленькая спутница жива.
   Эльф вдруг отпрянул, тень понимания мелькнула в его глазах, и он спросил совсем другим тоном:
   - Кто ты такой?
   - Что, опять память потерял? - усмехнулся маг и зашёлся кашлем.
   Когда приступ кашля отступил, эльф повторил другу свой вопрос. Чего в его душе было больше - надежды, отчаяния или страха? Он и сам не понимал.
   - Тебе обязательно это знать, Светлячок? Что ж... Моё имя - Альтис. Я живу в этом теле уже семь лет. Я... - снова выворачивающий лёгкие кашель. Он сплюнул что-то чёрное и вязкое и всё-таки закончил: - ...демон.
   Поединок взглядов длился долго. Эльф первым отвёл глаза. "Демон... - думал он. - Демон! А я тогда кто? Принц Areshinielite? Или не стоит больше носить это имя? А какое тогда моё имя?"
   - Это правда?
   - Что - правда? Что я демон? Или что я так легко открыл своё имя?
   Эльф встряхнул гривой белых волос.
   - Что ты - демон Альтис.
   - Если ты не поверишь, мне будет только легче.
   Когда эльф заговорил, он сказал совсем не те слова, что хотел. А он хотел заорать: "Где ты был, когда я остался один? Почему не пришёл? Кто я такой, Кошмар тебя сожри, если ты не лжёшь, почему я помню себя до своего рождения?! Пусть как в тумане, но я помню и тебя! Это имя так и звучит во мне - Аль-тис, Аль-тис... брат... Может, я просто псих? Ответь, Ал!..". Но он заговорил совсем о другом.
   - Я узнал о демоне Альтисе в детстве. Демон Альтис помогал Дому Светлых в годы войны с...
   - ...магистром темных искусств, князем Сэтосом. Да, магистр тогда большую армию сколотил. Смели бы ваш Дом и не заметили. А всех эльфов сожрали бы.
   - Так это правда ты...
   - Ну, наконец-то. - Альтис хмыкнул и поглядел на эльфа. - Не смотри на меня так. Я помогал не потому, что меня пленили именем или из корыстных побуждений. Своё имя я назвал вашей клирике сам, когда пришёл. Не надо на меня так смотреть, Светлячок! Думаешь, я не помню, как десятилетний эльф на спор спрятался за портьерой в храме во время обряда?
   Упомянутый эльф даже не улыбнулся.
   - Так кто же ты? Пятитысячелетний демон Альтис? Или мой друг, волшебник Ален?
   "И кто я, Кошмар тебя сожри?! Ответь мне!" Маг очень серьёзно поглядел на лучника.
   - А есть разница? Есть разница между Альтисом и Аленом? А между именем Арэн и Areshinielite? Только в звучании. Это всё ещё я. Тот же, кем был. Правда, - маг взъерошил пятернёй волосы, - я только сегодня добрался до своего имени и памяти. После стольких ранений... Каждое отбирало у меня память, я даже не понимал, что теряю. А последнюю битву я чудом пережил. Превратился в свою собственную тень. Ни памяти, ни сил, ни имени...
   "Ни сути", - добавил он про себя.
   - А ради чего всё это? Альтис, зачем ты, могучий демон, живёшь в человеческом теле?
   - Затем же, зачем помог твоему народу, глупый принц! Потому что меня попросили о помощи. А теперь я в плену плоти. И как только вернусь на свой уровень бытия, меня разорвут собратья.
   Арэн задумался, глядя на того, кого считал единственным другом. Постепенно взгляд его прояснился. Он сопоставил свои наблюдения и понял очень многое. Многое, кроме главного. "Грань и Когорта, кто я?!" - билась одна мысль. Поднявшись на ноги, эльф подошёл к другу и протянул ему руку.
   - Ну что ты так смотришь, Альтис? Ты всё равно тот же психованный пацан, пусть даже с другого уровня бытия, который не знает, на кой ему жизнь и что с ней вообще делать.
   Маг усмехнулся и схватился за протянутую руку.
   А поздним вечером друзья сидели у камина в командорской избушке, пили вино. Альтис без лишних подробностей рассказывал о том, что ему пришлось пережить, о смутной памяти, о том, что он даже не может вспомнить свой истинный облик. И, верно, предстоит ещё немало пройти, докапываясь до истинной памяти.
   - А знаешь, Ал, - вздохнул эльф, - иногда... только не смейся... Я ведь знаю, что я не эльф, пусть даже помню себя с момента рождения. Иногда мне кажется, что я - бог.
   Альтис резко повернулся, зрачки в синих глазах расширились. Он вдруг вспомнил...
   - ... Послушай, Ал... Послушай, малыш! Я помню больше, чем ты... Но скоро не смогу... Ты потерял память... Я тоже... но помню... Мы должны найти бога! - отчётливо сказал умирающий сотник. - Мы должны были найти бога! Ведь мы пришли сюда за ним...
   - А я ведь искал тебя, - сказал Альтис, глядя в изумрудные глаза эльфа. - Мы, трое, пришли в этот мир за тобой...
   - А зачем? - мелькнула мрачная зелёная искра. "Зачем? Убить?"
   - Мы должны были... я... я не помню... Но помню, что мы искали брата.
   Эльф тяжело вздохнул.
   - Я тоже не помню. Сплошной туман в голове. Ты хотя бы имя своё знаешь. А у меня и этой малости нету.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   14
  
  
  
  
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Гатаулин "Вирусапиенс" Е.Звездная "Хелл.Обучение наемницы" Е.Малиновская "Демон-хранитель. Сделка" А.Флим "Я - лорд звездной империи" А.Кувайкова "Друзей не выбирают. Эпизод 1" А.Вербицкий "Испытания на прочность" И.Сафина "Принц для роскошной женщины" А.Илларионова "Оборотни Его Величества" М.Князев "Полный набор-5. Бог Дракон" А.Баренберг "Вторым делом самолеты. Выйти из тени Сталина!" В.Гвор "Прорыв выживших. Враждебные земли" Ю.Скуркис "Роковое наследие" А.Радов "Изгой: Начало пути" В.Горъ "Граф-3. Клинок его Величества" В.Хватов "Ядерная осень" А.Валерьев "Объект Родина" В.Коротин "Броненосцы победы" Я.Денисенко "Закон сильного" О.Виноградова "Непристойное предложение" М.Михеев "Путь домой" Е.Никольская "Мой огненный и снежный зверь" О.Шовкуненко "Оружейник-2. Бой без правил" В.Поляков "Чернокнижник" О.Говда "Рыцарь" Ю.Иванович "Лиходеи Апокалипсиса" Н.Кузьмина "Летящая против ветра" В.Поселягин "Я - истребитель"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"