Украинский Денис: другие произведения.

История о трех палачах.(хронология2)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
 Ваша оценка:


История о трех палачах.

"Слово "ведьма" вызывало в людях злобу и жестокость,

На костре она сгорала, и душа ее летела в пропасть..."

Андрей Князев, группа "Король и Шут"

  
  
   Ёша заканчивала убирать со стола, ее муж вышел на двор, чтобы проверить: хорошо ли закрыты сарай и курятник, в порядке ли замки. Отец Ёши, приехавший сегодня погостить из другого города, сидел за столом и с улыбкой поглядывал на стоявшего в дальнем углу внука.
  
   - Что ты на этот раз натворил? - спросил старик, обращаясь к стоящему лицом к стене, мальчику. - А? Насреддин!
  
   Мальчик тяжело вздохнул и ничего не ответил.
  
   Старик с хитрой улыбкой посмотрел на Ёшу. Она остановилась у стола с упертыми в бока руками и строгим взглядом.
  
   - Сколько ему не говори о грехах и о том, что за них придется расплачиваться, он ничего не понимает! - с отчаянием в голосе, пожаловалась Ёша.
  
   - Не сердись так - мягко сказал старик. - Он еще маленький, вскоре все поймет.
  
   - Лезть девочкам под юбки и таскать фрукты у торговцев - этому он научился, а понимать, что старшие ему говорят...
  
   Проходя мимо мальчика, на кухню, Ёша слегка толкнула его пальцами в затылок. Насреддин ударился лбом о стену. Не издав ни звука, потерев лоб, он продолжил стоять в том же положении. Старик усмехнулся, дождался пока Ёша скроется на кухне, поднялся из-за стола и подошел к внуку.
  
   - Ну, рассказывай. Что на этот раз?
  
   Насреддин потоптался на месте с ноги на ногу, дернул плечами и промолчал.
  
   - Знаю, мама запретила тебе разговаривать, но из уважения к старшим, мне ты можешь рассказать, что случилось. Ведь когда-то я сам ставил ее в угол и научил этому наказанию.
  
   Насреддин улыбнулся, представив свою маму стоящую в углу, потер нос и виновато ответил:
  
   - Я стащил мандарин...
  
   - Что стащил? - переспросил старик.
  
   - Мандарин - повторил Насреддин. - Это такой желтый фрукт с кожурой, торговцы недавно стали привозить его в Бедрок. Он сладкий и очень вкусный.
  
   - Зачем же ты его украл? Разве ты не знаешь, что это плохо? Тебя могли наказать еще суровее, чем стояние в углу без ужина!
  
   - Не знаю, что на меня нашло, дедушка Исоф. Мама не захотела покупать, а мне так сильно хотелось его съесть. Никто же не увидел...
  
   - Дело не в том, видел кто-то или нет, а в том, что нельзя брать чужое. Надо уважать труд других людей - строго сказал старик.
  
   - Причем тут чужой труд, дедушка? - озадаченно спросил мальчик.
  
   - А притом, что кто-то эти мандарины собирал, чтобы потом продать их торговцам, а торговцы в свою очередь весь день стоят на рынке и торгуют этими фруктами, чтобы заработать денег и накормить семью. А если каждому захочется стащить у них по одному мандарину? Растащат все подчистую! Как же тогда торговцы заработают на еду для своей семьи? А если кому-то сильно захочется съесть кур, которых выращивает твой отец, и всех их украдут, что вы тогда будите делать?
  
   - Я все понял, дедушка. Больше так не буду! - с раскаянием в голосе, сказал Насреддин.
  
   - И не забывай! Бог все видит! И когда придет твой черед отвечать за свои поступки на Страшном Суде, с тебя спросят и за то, что ты делал, когда никто тебя не видел.
  
   - Да, дедушка, я понял...
  
   - Хорошо, что понял, вот держи - старик вложил в руки внука кусок хлеба и куриную ножку - Уплетай скорее, пока мама не увидела.
  
   В этот момент в дом вошел Аким, муж Ёши. Насреддин быстро спрятал хлеб и ножку, и отвернулся обратно к стене, скрывая набитые щеки. Аким покачал головой, нахмурился, но ничего не сказав, прошел в дом.
  
   - Все ли в порядке? - спросил Исоф.
  
   - Да, замки в порядке - ответил Аким. - Ворья развелось в последнее время! Жаль, что в Бедроке нет палачей! Ох уж этот Путник...
  
   - Воров хватало всегда - усмехнувшись, сказал Исоф - Ты же знаешь Аким, дело не в отсутствии палачей...
  
   - Все равно - не унимался Аким - если бы ворам рубили руки, то каждый, лишний раз бы подумал, прежде чем что-то украсть.
  
   При этих словах Насреддин вздрогнул.
  
   - Что толку увеличивать число калек? - спросил Исоф и, не дожидаясь ответа, продолжи - А так, Бедрок получает бесплатную рабочую силу на рудники и каменоломни, судоходы гребцов на свои галеры. И потом горбатиться много лет, занимаясь тяжелым трудом не получая за это денег, не самая лучшая перспектива.
  
   - Может ты и прав, Исоф - примирительно сказал Аким. - Но была бы моя воля, я бы отрубал ворам руки!
  
   Проходя мимо Насреддина на кухню, отец с силой толкнул его пальцами в затылок и тот, больно, ударился лбом о стену.
  
   - Так, что ж ты не пойдешь работать палачом в судилище Бедрока? - хитро улыбнувшись, спросил старик.
  
   Аким скрылся на кухне, оставив вопрос без ответа.
  
   На следующее утро Насреддин проснулся раньше всех. Выйдя из своей комнаты, обойдя при этом храпящего деда, он тут же направился на кухню. Там должно было что-то остаться после ужина. Ведь ему так и не удалась, как следует поесть.
  
   В отношении наказаний за проступки, его родители были суровы. Способ, которым его наказали, поставив в угол и оставив без ужина, хорошо прочищал мозги и давал время подумать о своих действиях.
  
   Насреддин сожалел о том, что сделал, но в глубине души не очень верил в страшный суд и в то, что семья торговца может остаться без обеда. Он знал Сару, жену Кауфа, у которого он стащил мандарин. Вот ей бы не мешало недельку другую поголодать. Возможно, тогда бы она смогла нормально проходить в дверной проем.
  
   Немного подкрепившись, Насреддин вышел на двор. Проверив замки на сарае и курятнике, он не открывая запор на калитке, перелез через забор и вприпрыжку поспешил к базарной площади.
  
   Сегодня ярмарочный день. По большей части из-за него и приехал дедушка Исоф. Старик любил походить по ярмарке пообщаться с приезжими людьми, сделать покупки по хорошей цене.
  
   В этот день останавливались все работы, прекращали свою деятельность судилище и муниципалитет. Только некоторые лавочники, банк и городская стража работали от рассвета и до заката. Надеясь заработать больше, чем обычно.
  
   Насреддин любил этот день, они со знакомыми мальчишками и девочками собирались компанией и с утра до вечера бегали по городу, наблюдая его беспечных жителей, наслаждающихся выходным.
  
   Мальчики и девочки разных возрастов всегда собирались на базарной площади. Первым делом городская детвора должна была узнать, приехал ли цирк, и устанавливают ли они свои палатки. Обычно циркачи прибывали в Бедрок еще затемно. У них существовала договоренность со стражей и те, без проблем, пропускали их в спящий город.
  
   Потом компания шла к городским воротам и там они наблюдали за входящими в город торговцами, караванами и теми, кто прибывал погулять или сделать покупки на ярмарке. Там они могли провести почти целый день, до начала цирковых представлений. Караваны и всех людей с поклажей досматривали, и часто можно было увидеть и услышать много интересного.
  
   Обычно Насреддин шел к базарной площади маленькими улочками, проходящими недалеко от крепостной стены окружавшей город. Но сегодня он решил пройти через центр и площадь Собраний, на которой располагалось здания судилища. Именно судилища, а не суда. Так его называли потому, что со времен основания Бедрока там не только разбирали судебные тяжбы и судили преступников, но и содержали заключенных, допрашивали их, пытали, а иногда и казнили, не предавая дело гласности.
  
   Посреди площади Собраний стоял эшафот. Правда, уже давно его не использовали по назначению. В Бедроке уже почти 30 лет не было палачей и смертную казнь заменили каторжными работами. Срок таких работ зависел от тяжести совершенного преступления. Иногда на принудительные работы отправляли до конца жизни.
  
   Теперь эшафот служил больше, как сцена для проезжих актеров или как трибуна для ораторов. Проходя мимо него, Насреддин мельком посмотрел в сторону этого деревянного возвышения. На ступеньках одиноко, с задумчивым видом сидел человек. Человек направил свои глаза на здание судилища, но взор его был устремлен вглубь омута времени. Словно он пытался разглядеть там что-то, что кроме него никто и никогда не видел.
  
   Насреддин узнал этого человека. Это был Элиазар, городской судья. Про него говорили, что это один из лучших судей за всю историю города. Мудрый, справедливый и неподкупный. Насреддин сбавил шаг и, повинуясь неведомому чувству, вместо того, чтобы пройти стороной, подошел и поздоровался.
  
   - Доброе утро, судья Элиазар!
  
   - Да, доброе, Насреддин - судья улыбнулся, глядя на мальчика и покачал головой. - Слышал о твоей вчерашней проделке. Что бы было, если бы Кауф, заметил кражу?
  
   Насреддин покраснел, опустил голову. Но, тут же спохватился, и посмотрев прямо в глаза судье, сказал:
  
   - Я понял, что поступил плохо - немного замявшись, Насреддин набрался смелости и добавил то, что хотел сказать с самого начала - И потом не пойман - не вор. Так ведь? Судья Элиазар.
  
   Судья рассмеялся. Ему понравились смекалка и смелость мальчика. Он знал его родителей давно. С матерью Насреддина Ёшей, он познакомился еще в то время, когда учился в академии в Адэне. Элиазар даже делал ей предложение стать его женой, но тогда они были слишком молоды, и Ёша ответила отказом.
  
   - Не зови меня сегодня судьей - сказал Элиазар, потрепав мальчику волосы. - Сегодня праздничный день и я не занимаюсь делами. Ты отчасти прав, если вора не поймали нельзя его осудить. Но не каждый, кого поймали за воровство, является вором...
  
   - Это как? - удивился Насреддин.
  
   Элиазар немного помолчал, глядя на мальчика, словно сортируя по порядку мысли, пришедшие из далекого прошлого, и спросил:
  
   - Скажи Насреддин. Ты знаешь, почему в Бедроке нет палачей?
  
   - Говорят, палачей Бедрока прокляли и каждый, кто пытался занять их место, исчезал бесследно и навсегда - ответил Насреддин.
  
   Элиазар тихо посмеялся над словами мальчика, как будто ему рассказали детскую небылицу. Насреддин обиделся. Ведь об этом говорили все взрослые, и над ними никто не смел потешаться.
  
   - Но так все говорят! - выступил в свою защиту мальчик.
  
   - Не обижайся - примирительно сказал Элиазар. - Я смеюсь не над тобой. Хочешь, я расскажу тебе, что случилось на самом деле?
  
   - Конечно! - не скрывая интереса, ответил Насреддин.
  
   Мальчик поднялся на деревянные ступени эшафота и сел рядом с судьей. Элиазар не торопился с рассказом. Посидев, молча, перебирая в памяти детали того, что случилось, судья грустно улыбнулся, посмотрел на Насреддина и сказал:
  
   - Я рассказывал эту историю людям не один раз, но они предпочитают верить в несуществующее проклятие.
  
   - Так палачей никто не проклинал? - спросил сбитый с толку Насреддин.
  
   - Нет - ответил Элиазар, и улыбнулся - Скорее наоборот.
  
   - Как это?
  
   - Это случилось, когда мне было столько лет, сколько тебе сейчас. Может чуть меньше. Мой отец работал одним из надзирателей в судилище. И я частенько ходил к нему. Он показывал мне там все, и рассказывал, как работает судебная система. Тогда все было проще. Преступника приводили к судье, рассказывали обстоятельства дела, и судья тут же принимал решение. Это сейчас обвиняемому полагается защитник, который хорошо знает законы империи...
  
   Через площадь Собраний, где сидели Элиазар и Насреддин, потянулся первый караван. Охранники на лошадях, мулы нагруженные поклажей и двугорбые верблюды с самым ценным грузом. По присутствию верблюдов и одежде погонщиков Насреддин понял, что это был караван из пустыни на востоке.
  
   Когда большинство груженых животных скрылось, на площадь въехал всадник на прекрасном черном жеребце. На нем были дорогие одежды, а пальцы украшали золотые перстни с разноцветными камнями. Всадник внимательно осмотрел удаляющуюся вереницу людей и животных и двинулся следом. Проезжая мимо эшафота, он заметил Элиазара сидящего на ступеньках.
  
   Всадник подъехал к судье и почтительно поклонился сидя на коне. Насреддин заметил, что этот человек уже не молод и хотя его голова была обмотана тканью и волосы скрывались под ней, его борода предательски светилась сединой в утреннем солнце.
  
   - Долгих лет жизни тебе, судья Элиазар!
  
   - И я приветствую тебя Алад! - ответил на приветствие судья.
  
   - Рад нашей встрече Элиазар! Как жилось тебе, то время, пока мы не виделись? Как поживает красавица Анэля?
  
   - Все хорошо, Анэля готовится подарить мне сына, уже совсем скоро - ответил Элиазар. - Да, давненько мы не виделись. Сколько лет прошло? Вижу твои дела пошли в гору. Ты хозяин этого каравана?
  
   - Да это мой караван - с гордостью ответил Алад. - Не всю же жизнь мне охранником ходить! Да и стар я уже для сражений. Правда, я все чаще хожу в Адэн, но в этот раз решил заглянуть на вашу ярмарку.
  
   - Ты уплатил пошлину за весь товар? - прищурившись, спросил судья.
  
   - Конечно! Все как положено! - смеясь, ответил Алад.
  
   - А как живется твоему брату Аддину, на службе у шаха? - продолжил расспросы Элиазар.
  
   - Замечательно! - все так же с улыбкой отвечал Алад. - Он получил высокое звание и так раздался вширь, что теперь один, заменяет троих стражников!
  
   Элиазар и Насреддин от души посмеялись над шуткой Алада и после небольшой паузы, судья спросил:
  
   - Ну а как же ты Алад? Нашел себе жену?
  
   Лицо Алада засветилось счастьем и гордостью, еще больше, чем при вопросе о караване. Он спустился со своего скакуна, достал из-под полы своего кафтана кусок какой-то материи, развернул его и передал в руки Элиазара.
  
   - Она вышила для меня свой портрет, чтобы в своих странствиях я не забывал, какая красавица ждет меня дома.
  
   - О да! - воскликнул Элиазар, рассмотрев вышивку. - Ты великий счастливец Алад! Твой Бог благоволит тебе!
  
   - На все Его воля - смиренно ответил Алад.
  
   Насреддин в силу возраста не интересовался женщинами. Но про себя с восхищением признал, что лицо на вышивке необычайно красивое. И сама работа была выполнена настолько искусно, что Насреддин не мог отвести глаз. Для себя он решил, что когда вырастет, то обязательно станет охранником караванов, а потом и хозяином одного из них. И, конечно же, женится на восточной красавице!
  
   Перед тем как попрощаться Алад спросил у судьи:
  
   - Так и не нашел палачей для судилища?
  
   - Никто не хочет заниматься этой работой в Бедроке. Ты же знаешь... Проклятье...
  
   Первый караван прошел. За ним потянулся второй. Насреддин знал, что так будет как минимум до полудня. Кто-то из торговцев приезжал за несколько дней и базарная площадь уже "кипела". Как бы Насреддину не терпелось поскорее узнать, что за диковинки приготовила сегодняшняя ярмарка для своих посетителей, он все равно продолжал сидеть рядом с Элиазаром и ждать продолжение рассказа.
  
   - Так вот... - наконец-то вернулся к своей истории судья. - Началось все одним, ничем непримечательным, вечером. Я как это часто бывало, пришел к отцу в судилище. Он должен был остаться этой ночь на дежурстве. Была его очередь присматривать за заключенными. Мама дала мне еду для него и велела отнести. Когда я постучал в дверь на первом этаже, где находятся камеры, мне никто не открыл, и я решил подняться на второй этаж к тогдашнему судье Крену.
  
   Насреддин посмотрел на одиноко стоящие в восточной части площади судилище. Солнце уже поднялось над зданием и мальчику пришлось прищуриться, чтобы разглядеть длинное двухэтажное строение.
  
   На первом этаже каменного здания не было окон, только массивная дверь с правой стороны, а так же небольшие зарешеченные отверстия по всей стене на высоте 2,5 метра. Слева в торце здания начиналась лестница, ведущая на второй этаж. Там располагались: приемная, комнаты для судьи и работников судилища, а так же зал суда.
  
   - Но не успел я, направится к лестнице, как из переулка, вон из того - Элиазар указал на переулок находящийся слева от здания судилища, между скобяной лавкой и домом гробовщика - вышел странный человек, и направился прямо в мою сторону. Этот человек был облачен в черную, как ночь, мантию. Капюшон полностью закрывал его голову, рукава имели такую длину, что руки тоже оставались закрытые тканью. Полы мантии почти волоклись по земле, но при этом на них не было и следа пыли. Человек шел в мою сторону. Я настолько испугался, что решил бежать, но он подошел к лестнице и поднялся наверх.
  
   - Я бы тоже, наверное, испугался - вставил Насреддин. - Если бы увидел такого.
  
   - Немного постояв на улице, я пошел следом - продолжал Элиазар. - Я не слышал, чтобы человек в черной мантии стучал в дверь, но когда поднялся, то обнаружил, что дверь была приоткрыта. Тихо проскользнув внутрь, я увидел, что в приемной никого нет. Обычно там всегда был кто-то из городской стражи, но только не в этот раз. Приемная была пуста, двери в зал суда закрыты. В коридоре, который вел к комнатам работников судилища, горела слабая масляная лампа. Мне не раз приходилось бывать там раньше, и я пошел к помещению, где мой отец играл в карты со стражей или еще с кем-нибудь, чтобы не заснуть на дежурстве. Из той комнаты можно было попасть на первый этаж. Каждый раз, закончив один из ночных обходов, отец возвращался туда, чтобы продолжить проигрывать свои деньги.
  
   В след за караванами, на площади начали появляться жители города. Те, кто проходил мимо эшафота, приветствовали судью, но не заводили с ним разговор. Мимо Элиазара и Насреддина прошла Сара, жена торговца Кауфа. Она пристально посмотрела на мальчика и погрозила ему пальцем. Мальчик подумал о том, что матери не стоило возвращать мандарин и разоблачать его перед торговцем. Но ничего не поделаешь, что сделано, то сделано. Прошлого не изменишь.
  
   - Проходя мимо комнат судьи Крена, я услышал голоса - продолжал рассказывать Элиазар. - Это были голоса: судьи Крена, моего отца и палача Стронга. Как только я подошел к двери и прислушался, все стихло. Вместо них, я услышал странный голос незнакомого человека. Мне показалось, что голос доносится из глубокой ямы. Приглушенный, без эмоций, вызывающий мурашки по всему телу. Я до сих пор помню каждое слово: - "Вам не придется делать чего-то, чего вы не делали раньше. Поймайте этого человека. Осудите и как можно скорее казните, мне все равно за что, это на ваше усмотрение судья Крен". Когда незнакомец закончил говорить, я услышал, как что-то ударилось об стол, и раздался звон монет. Годы спустя я узнал, что так звенят золотые монеты. Их там было не мало.
  
   Судья Крен начал расспрашивать незнакомца о том, что это за человек, как его имя, откуда он. Незнакомец ответил, что это не имеет значения. Он одиночка и его никто не станет искать. Все, что им нужно знать, так это то, как он выглядит и что с ним надо быть очень осторожными. Он обладает большой силой, но сейчас он слаб и еще не успел восстановиться.
  
   - После чего восстановится? - спросил мой отец.
  
   - Это не ваше дело! - голос незнакомца приобрел угрожающие нотки - Вы должны, поймать его и казнить! Вот, это вам пригодится. Эти кандалы заговорены и не могут быть сняты без согласия того, кто их надел.
  
   Я услышал звон цепей и почувствовал, что мне не стоит там находиться. Тихо пройдя по коридору, я зашел в комнату, через которую можно попасть на первый этаж. Там за столом, с колодой карт в руках сидел стражник. Его звали Бортас. Это он должен был охранять приемную и следить за тем, чтобы никто не входил.
  
   - О Элиазар! - воскликнул Бортас, при виде меня - Как поживаешь?
  
   - Отлично! - ответил я.
  
   - Твой отец скоро придет, он вышел на минутку к судье Крену. А как ты вошел?
  
   - Дверь была открыта - ответил я.
  
   - Открыта?! - сначала удивился, а потом нахмурился Бортас - Не порядок!
  
   С этими словами стражник поднялся и вышел в коридор. Через несколько минут пришел отец. Он был в хорошем настроении. Когда его взгляд упал на карты оставленные стражником на столе, он просто засветился от счастья. Он любил играть и ему иногда везло. Мама требовала, чтобы он приносил домой все свое жалование, но он делал это только тогда, когда удавалось остаться в выигрыше. Из-за этого они часто ссорились. Но история не об этом. Никогда не играй в азартные игры Насреддин, это может плохо закончиться.
  
   Насреддин и так не собирался играть в карты или кости или что-то еще в этом роде. Он видел людей, которые проигрывали и становились должниками. Им приходилось занимать деньги у ростовщиков, а если отдать долг не получалось, то их отправляли на каторгу. Насреддину не очень-то хотелось работать в каменоломне или на галере. А точнее совсем не хотелось.
  
   - Через два дня - продолжилал рассказывать Элиазар - была ярмарка. Как и вы, тогдашняя детвора с утра собиралась у ворот и разглядывала проходящих мимо людей. И я, конечно, был с ними.
  
   Много интересного я увидел в тот день. Но все это потеряло значение, когда мои глаза наткнулись на неприметную с первого взгляда сцену. В ворота, вслед за группой торговцев, вошел одинокий путник. На нем был серый пыльный плащ, из-под полы которого выглядывали ножны, и никакой поклажи ни в руках, ни за плечами.
  
   Я увидел, как к нему тут же подошли двое стражников, которые до этого ничего не делали, а просто стояли и разговаривали с палачом Стронгом. Стражники, что-то сказали этому человеку, и он пошел с ними в сторону площади Собраний. Сначала я не придал этому никакого значения, но когда я увидел, что палач Стронг, пошел следом, что-то подсказало мне, что это связано с разговором в судилище. Оставив своих друзей, глазеть на прибывающих людей, я поспешил на площадь Собраний.
  
   Стражники привели человека к зданию судилища. Перед тем, как подняться на второй этаж, двое стражников стоявших на посту у входа, попросили человека отдать оружие. Он без колебаний отцепил ножны от пояса и отдал меч.
  
   Что случилось внутри, я не знаю. После того, как человек скрылся за дверью на втором этаже, стражники, стоявшие у лестницы, тихо поднялись следом. Присмотревшись к ним, я узнал Вартана и Ратибора, они были одними из лучших воинов Бедрока и никогда раньше, я не видел их в простом карауле.
  
   В этот день, перед цирковыми представлениями судья Крен объявил, что пойман вор, который обчистил дом одного из высокопоставленных чиновников, приближенных к правителю Бедрока. С сожалением он добавил, что всего награбленного вернуть не удалось, но самые ценны вещи нашлись.
  
   Вечером того дня, я сам попросил маму, чтобы она отправила меня с едой к отцу. В это раз, отец открыл мне двери на первом этаже, и мы поднялись по внутренней лестнице на второй. Пока он ел, я расспросил его о воре, которого, по словам судьи Крена поймали. Отец был не многословен. Сказал только, что действительно вор был пойман и сейчас палачи добиваются от него чистосердечного признания.
  
   В то время в Бедроке было трое палачей Стронг, Хабор и Ктулх. Они приводили в исполнения приговоры с телесными наказаниями, допрашивали и казнили преступников. Напросившись остаться с отцом на всю ночь, я подождал, пока он сделает очередной обход и ляжет подремать, попросив меня разбудить его, когда догорит зажженная им свеча.
  
   Зал для допросов находится в подвале, рядом есть комната, из которой можно посмотреть и послушать то, что творится за стеной. Отец водил меня по всем помещениям и подробно рассказывал, что к чему. Со временем он хотел, чтобы я занял его место.
  
   - А почему вы не стали надзирателем? - спросил Насреддин.
  
   Элиазар усмехнулся, его проницательные глаза внимательно посмотрели на Насреддина, а строгий голос спросил:
  
   - Как ты думаешь, кем быть лучше судьей или надзирателем?
  
   - Конечно судьей! - ответил Насреддин. - Ваше жалованье гораздо выше и вас все знают и уважают!
  
   - Мне бы твою уверенность Насреддин - вдохнул Элиазар. - Иногда быть судьей не просто, ведь всегда нужно принимать самое верное решение. А это не так-то легко. И потом запомни Насреддин, если человека уважают только за тот пост, который он занимает, это не подлинное уважение.
  
   - Про вас, люди говорят, что вы человек достойный уважения и вы самый лучший судья за всю историю Бедрока. И я думаю, это уважение подлинное! - уверенно сказал мальчик.
  
   Судья улыбнулся и перевел взгляд на людей, идущих через площадь. Немного помолчав, он продолжил рассказывать свою историю:
  
   - Я спустился в комнату, из которой, незаметно, можно посмотреть на то, что творится в помещении для допросов. Тихо отодвинув заслонку на стене, я начал смотреть и прислушиваться к тому, что делается по другую сторону.
  
   В помещении для допросов прямо напротив отверстия в стене, к столбу был прикован человек. На его руки надели кандалы. И с руками над головой он висел на столбе по пояс раздетый. Его тело покрывали синяки, а лицо было разбито в кровь.
  
   Тихо, слабым голосом мужчина что-то говорил. Внимательно прислушавшись, я смог разобрать его слова:
  
   - Меня зовут Путник, я не помню, кто я и откуда. Но я точно не вор, вы же знаете...
  
   - Знаем, не знаем - передразнил мужчину один из палачей. - Не твое дело, что мы знаем. Твое дело сознаться в регулярных кражах, и чем скорое ты это сделаешь, тем скорее закончатся твои мучения.
  
   Я не видел, кто еще находится за стеной. Этот голос принадлежал палачу Хабору. Вслед за ним, раздался голос Стронга. Я часто встречал их и разговаривал с ними. Поэтому безошибочно мог определить, кто именно говорит.
  
   - Что-то я устал сегодня... - говорил Стронг. - И зачем нам его признание? Виновный есть, часть украденного вернули владельцу. Смертный приговор вору рецидивисту, судья Крен уже подписал. Мы только зря тратим время и силы.
  
   - Во-первых, надо соблюсти приличия - услышал я голос Ктулха - а во-вторых, мне интересно, кто он на самом деле и откуда, и что с ним стряслось, что он даже под такими пытками не может ничего про себя вспомнить.
  
   - Ну, вот раз тебе интересно, ты его и допрашивай! - сказал Стронг. - А я пошел домой, спать.
  
   Послышался звук шагов, скрипнули петли, и не громко стукнула, закрывшаяся дверь. Человек на столбе опустил голову к груди, закрыл глаза и больше ничего не говорил. Снова послышались шаги, и я увидел, как к столбу подошел палач Ктулх.
  
   - Может каленым железом попробовать? - спросил он.
  
   - Я утром пробовал уже, толку мало - ответил палач Хабор.
  
   - Кто же ты все-таки такой? - глядя на висящего человека, спросил Ктулх.
  
   Человек поднял голову, посмотрел на Ктулха, и спросил:
  
   - Зачем тебе это знать? Дайте мне перед смертью, хоть немного отдохнуть!
  
   - Он прав - раздался голос Хабора. - Бедняге и так досталось не за что, еще и к смерти приговорили. Сними его, пусть поспит на циновке.
  
   - Откуда ты знаешь, что не за что? - спросил Ктулх. - Не за что, столько денег не платят. Видать, он кому-то сильно не угодил. А Путник? Что скажешь?
  
   Путник ничего не ответил.
  
   - В любом случае это не наше дело, и уж точно не мое. Пойду я тоже домой - сказал Хабор.
  
   - Так вам кто-то заплатил за то, что вы со мной делаете? - вдруг, оживившись, спросил Путник.
  
   - Конечно, заплатил! - рассмеявшись, ответил Ктулх - Бесплатно работают только дураки и каторжники.
  
   - Нет, я не это имею в виду - сказал Путник. - Вы лично не желаете мне зла? И кто вам заплатил? Кто-то из Бедрока или же это был человек со стороны?
  
   - Ты смотри-ка, ожил! - удивился Хабор.
  
   - И сразу же вздумал нас допрашивать! - усмехнулся Ктулх. - А это интересно! Нам заплатил человек со стороны. Он ходит в черной мантии, закрывающей все тело, и говорит как-то странно. Приглушенно, почти без эмоций, прям как умирающий, которого покинули последние силы. Ты знаешь такого?
  
   - Не припомню. К сожалению... - ответил Путник. - Но если у вас лично нет ко мне претензий и власти Бедрока ни причем, то я могу дать вам несравнимо больше, за то, что вы меня отпустите.
  
   - Ха! - гаркнул Ктулх. - Ты предлагаешь нам нарушить закон и подорвать нашу репутацию? Нет уж! Нам и так хорошо заплатили.
  
   - Что ты подразумеваешь под "несравнимо больше"? - заинтересованно спросил Хабор.
  
   - Ты что Хабор, собираешься вступить в сговор с преступником? - спросил Ктулх и покосился на то место, откуда я наблюдал за происходящим.
  
   - Я всего лишь спросил - ответил Хабор. - Судья уже давно ушел домой, никто из стражи не знает, как туда попасть, а Строж пошел подремать. Его малец, принес ужин, а ты знаешь, что после еды он не станет спускаться не то, что в подвал, а на первый этаж, даже если все заключенные разбегутся.
  
   - Это точно... - согласился Ктулх.
  
   - Это значит - начал говорить Путник, когда палачи умолкли. - Я могу дать вам то, что вы не купите ни за какое золото мира.
  
   - Вот как? И что же это? - спросил Ктулх.
  
   - Я вижу в ваших душах усталость, а ваши сердца наполнены сожалением и скорбью - печально произнес Путник.
  
   - Ты бы лучше о своей душе заботился! - гневно прикрикнул на Путника Ктулх.
  
   - Ты сердишься, потому что знаешь, что я говорю правду. Но я могу это изменить. Ваша работа тяготит вас и каждый хотел бы заниматься чем-то другим. Я могу помочь вам исправить то, что сделало вас такими, какие вы есть!
  
   - Что ты несешь? - со злобой в голосе крикнул Ктулх. - Ничего уже нельзя исправить! Того, что было не вернуть!
  
   Я никогда не видел Ктулха таким. Он отвернулся от Путника и в его глазах я увидел скорбь и слезы. Хабор подошел к столбу, взял Путника за волосы и пристально, глядя ему в глаза, спросил:
  
   - Ты что, колдун или маг какой-нибудь?
  
   - Я же говорю, мало что помню - ответил Путник. - Но я точно знаю, что могу помочь вам. Помочь исправить одно событие в жизни, которое сделало вас тем, чем вы сейчас являетесь.
  
   Палачи задумавшись, стояли рядом с Путником, не говоря ни слова. Его слова задели их очерствевшие сердца. Каждый вспоминал что-то из своей жизни. И хотя мне тогда было мало лет, я смог прочитать это на их лицах.
  
   - Подумайте хорошенько, прежде чем ответить на мое предложение - говорил Путник. - Вам не нравится, то чем вы занимаетесь. У каждого из вас на душе лежит груз. Груз впустую прошедших лет. Я могу помочь все изменить.
  
   - И ты надеешься, что мы в это поверим? - злобно спросил Ктулх.
  
   - Вам не нужно мне верить. Вам нужно только рассказать мне о том событии, которое безвозвратно повернуло вашу жизнь на ту дорогу, по которой вы по сей день идете. И дать мне слово, что если я помогу вам, то кандалы, надетые на меня, будут сняты. Ведь только с вашего согласия я смогу освободиться.
  
   - Не знаю, правду ты говоришь или нет - тихо сказал Хабор - но я расскажу тебе, что со мной случилось. Если ты поможешь мне, то я даю согласие на то, чтобы кандалы были сняты. А если не поможешь то, как и было намечено, еще до следующего полудня ты будешь казнен.
  
   - Что ты такое говоришь, Хабор? - встревожено заговорил Ктулх. - Опомнись! Он же сумасшедший! У него от пыток крыша поехала!
  
   Хабор посмотрел на Ктулха печальным взглядом. Затем вышел из поля моего зрения и я услышал, как его тяжелое тело опустилось на лавку. Затем раздался его голос:
  
   - Разве тебе никогда не хотелось, что-нибудь изменить, Ктулх? Можешь не отвечать. Я знаю. Хотелось. И я даже знаю что именно. Ты пил и продолжаешь пить, но никак не можешь забыть того, что сделал!
  
   - Изменить... - прошептал Ктулх.
  
   Если бы он стоял спиной к той стене, из-за которой я наблюдал, то я бы не услышал его, и не увидел, как по его щеке скатилась слеза. Ктулх отошел вправо и пропал из виду. Путник, подняв голову, поворачивал ее: то влево, туда, где сидел Хабор, то вправо, туда, где стоял Ктулх.
  
   - Так слушай же Путник - нарушив тишину, заговорил Хабор. - Да, я не люблю свою работу и никогда не хотел быть палачом. В молодости я работал плотником. С детства любил мастерить, строгать, что-то собирать из дерева. Но больше всего я хотел добраться до побережья и научиться строить корабли. Копил для этого деньги...
  
   Хабор умолк. Я услышал, как он налил себе воды. Сидя в темноте мне удалось настолько сосредоточиться, что при желании я мог слышать тяжелое дыхание подвешенного на столбе Путника. Напившись, Хабор продолжил свой рассказ:
  
   - Но у меня была одна страсть. Я любил поставить пару тройку монет на игру в кости. И однажды так увлекся, что проиграл все свои деньги. Даже то, что удалось скопить. Я занял денег у ростовщика и снова проиграл. На прежней работе заработать столько чтобы раздать все долги было невозможно. В то время умер старый палач Плахер, а на его место охотчиков еще не нашлось. Судья Крен не брал на эту работу кого попало, и особенно тех, кому нравилось истязать и убивать людей. Узнав, в каком положении я оказался, судья пришел ко мне и сказал:
  
   - Так вот ты где негодный мальчишка!
  
   - Что прям так и сказал?! - удивленно спросил Насреддин у рассказчика.
  
   В следующий момент заболевшее ухо, подсказало Насреддину, что эти слова относились к нему, и произнес их не Элиазар, а Ёша, которая стягивала Насреддина со ступенек за ухо.
  
   - Кто тебе разрешал выходить из дома? - спросила Ёша, когда мальчик оказался на земле.
  
   - Ну, сегодня же ярмарка! - обиженно воскликнул Насреддин.
  
   - Доброе утро, Ёша - прервал пререкания сына с матерью судья.
  
   - Не знаю доброе ли оно, судья Элиазар - отпуская ухо Насреддина, сказала Ёша. - Знаете, что натворил вчера этот негодник?
  
   - Слышал - улыбнулся судья. - Но все разрешилось миром?
  
   - На этот раз да - вздохнув, ответила Ёша.
  
   - Мама, я больше не буду! - громко, с раскаянием сказал Насреддин. - И обещаю, что буду впредь хорошо себя вести!
  
   - Хотелось бы в это верить... - нахмурившись, почти прошептала Ёша.
  
   - Послушай Ёша - вмешался судья. - Давай я сегодня за ним присмотрю, чтобы он ничего не натворил? Покажу, где держат преступников, и каким топором ворам отрубали руки.
  
   - Хм... - задумалась Ёша. - Пожалуй, это будет полезный опыт для него, а мне еще кое-что надо купить на ярмарке. Спасибо вам судья Элиазар.
  
   - Тогда мы пойдем в здание судилища, и я покажу ему, что бывает с теми, кто в детстве не слушался родителей. Пойдем, Насреддин.
  
   С этими словами, пока Ёша не успела опомниться, Элиазар взял мальчика за плечо и потянул за собой в восточную часть площади.
  
   - Удачных покупок, Ёша!
  
   - И вам удачного дня, судья.
  

*****

  
   Судья и Насреддин поднялись по лестнице, ведущей на второй этаж. Элиазар открыл ключом дверь и пригласил Насреддина войти. Закрыв двери, он провел его через длинный коридор к комнате, из которой можно было попасть на первый этаж. В здании было пусто и темно. Но судья, осторожно, ни на что не натыкаясь, провел мальчика к двери из под которой пробивался слабый свет.
  
   За дверью оказалось небольшое помещение со столом, стульями вокруг него, слабой масляной лампой и кроватью в дальнем правом углу. Напротив дверного проема, через который Насреддин рассматривал комнату, была еще одна, закрытая на засов дверь. А на кровати лежал храпящий надзиратель Пофиг.
  
   - Опять спишь на работе? - громко спросил судья, подходя к Пофигу.
  
   Пофиг открыл глаза, посмотрел на судью и лениво сел на край кровати. Потягиваясь и зевая, он сказал:
  
   - Вы же знаете судья, что сегодня нет ни одного заключенного.
  
   - Еще не вечер - строго произнес Элиазар.
  
   - Вечер, не вечер... - проворчал Пофиг. - Мое дело следить, чтобы все было в порядке. Вот появятся заключенные, тогда буду вдобавок ко всему усиленно бдеть!
  
   - За что я тебе только деньги плачу? - усмехнувшись, спросил судья.
  
   - Э-э нет, господин судья, деньги мне платит муниципалитет, вы мне их только выдаете, а я в свою очередь их усердно отрабатываю!
  
   - Ладно - примирительно поднял руки Элиазар - не будем пререкаться. Ты на совесть выполняешь работу, и я это знаю. Проводи нас лучше в подвал, в зал для допросов.
  
   - Это еще зачем? - спросил Пофиг, глядя на мальчика.
  
   - Вот хочу показать Насреддину, как у нас принято встречать преступников. Чтобы ему в дальнейшем не захотелось пойти против закона.
  
   - А-а - протянул Пофиг. - Эт прально! Молодняк надо с пеленок учить, чтобы закон то уважали! Ну, пойдемте, пойдемте...
  
   Пофиг встал с кровати, снял со стены и зажег масляной фонарь. Открыл дверь напротив Насреддина и скрылся в проеме. Элиазар кивнул мальчику идти следом за надзирателем.
  
   - Осторожно ступеньки - предупредил Насреддина судья, когда тот шагнул за дверь.
  
   По каменным ступеням они спустились на первый этаж. Прошли ряд закрытых наглухо массивных дверей, и подошли еще к одной лестнице ведущей в подвал. В подвале было только две двери. Одна вела в зал для допросов, а вторая в помещение из которого за допросами можно было наблюдать. Открыв ту, что вела в зал, Пофиг вошел внутрь, прошел по периметру и зажег висевшие на стенах лампы. Затем внимательно окинув взглядом судью и мальчика, вышел и поднялся на первый этаж.
  
   В свете ламп Насреддин увидел просторное, квадратное помещение без окон и с высоким потолком. Первыми ему в глаза бросились три деревянных столба стоявшие посередине зала и упирающиеся в потолок. На разной высоте из каждого столба торчали кольца. Как объяснил судья, они предназначались для того, чтобы крепить к ним кандалы, подвешивая людей разного роста.
  
   Ближе к дальней стене справа, Насреддин разглядел деревянный настил на ножках, в изголовье которого находился большой вал с прикрепленным к нему колесом. С первого взгляда это напомнило Насреддину лежанку или кровать, вот только перины на ней не было.
  
   У левой стены вровень с "лежанкой", Насреддин рассмотрел странное деревянное кресло, с непонятными приспособлениями в нижней части, там, где должны были находиться ноги. Что это такое судья объяснять не стал.
  
   За столбами почти у самой стены, стояли несколько ящиков. На некоторых лежали разные приспособления, назначения которых остались для Насреддина загадкой. По словам судьи это было к лучшему. Он пожелал мальчику, чтобы тот никогда и не узнал, что это такое и для чего используется.
  
   Здесь было сыро и мрачно. Насреддину это место не понравилось. Но ради того, чтобы услышать продолжение рассказа он готов был оставаться тут столько, сколько потребуется. В четырех шагах от центрального столба стоял небольшой стол и два стула. Судья Элиазар предложил Насреддину сеть и сам сел напротив него.
  
   - Так что же судья Крен сказал, когда пришел к Хабору? - с нетерпением спросил Насреддин.
  
   - Он сказал... - Элиазар окинул взглядом зал для допросов, задержавшись на стене напротив столбов, которая отделяла зал от соседней комнаты, из которой можно было наблюдать. - Он сказал, что заплатит долг Хабора, а за это Хабор должен будет поработать палачом. Хабору это предложение не понравилось. Но выбор был не велик. Либо стать палачом и отрабатывать долг, либо на неопределенный пока еще срок отправится на каторжные работы. В то время на такие работы из Бедрока отправляли только должников и тех, кто совершил мелкие преступления, пьяниц и дебоширов, которые не хотели останавливаться, бездомных бродяг и прочих мелких пакостников. Ворам как ты знаешь, отрубали руки. Убийц, ведьм и тех, кто был уличен, в регулярном воровстве казнили...
  
   Хабор решил стать палачом. Отработать долг и после отправится к морю, осуществлять свою мечту. Однако этого, так и не случилось. Хабор любил как следует выпить и не жалел на это денег. И играть в кости он так и не бросил. Хабор впредь не ставил большие суммы, но... Все это не давало ему выплатить свой долг судье Крену до конца. Тот платил ему меньше, чем остальным, удерживая часть жалования в счет долга. Хабор женился, а семья требует не малых расходов. В общем, строить корабли, ему было не суждено.
  
   - Если бы я мог вернуть все назад, то я не стал бы играть на отложенные деньги. И вообще бросил бы это дело. Но прошлого не вернешь... - сокрушался Хабор.
  
   - Ты прав - согласился Путник - прошлого не вернешь. Но я могу тебе помочь изменить то, что уже когда-то случилось. Ты дал мне слово, что освободишь меня. Только этого мало. Кандалы на меня, вы с Ктулхом надевали вместе, мне нужно и его слово.
  
   Ктулх подошел к Путнику. Презрительно осмотрел его с ног до головы и отвернулся. Я увидел, что его лицо приобрело задумчиво-печальное выражение.
  
   - Скажи Ктулх, хотел бы ты что-нибудь изменить из своего прошлого? - спросил его Путник.
  
   Ктулх сложил руки на груди. И нахмурив брови, продолжал стоять, не произнося ни слова.
  
   - Что тебя гнетет, палач?!
  
   На слове палач Путник сделал ударение. Ктулх вздрогнул. Словно придавленный грузом он сгорбился, и взгляд его потух. Тяжелыми шагами он направился к лавке. Я потерял его из виду. Прошло около минуты, прежде чем Ктулх заговорил:
  
   - У меня была невеста...
  
   После этих слов последовало долгое молчание. В зале стояла полная тишина. Ни Путник, ни Хабор не нарушали ее. Я даже начал слышать потрескивание некоторых фитилей. Наверное, масло в этих лампах заканчивалось.
  
   - Я любил ее больше всего на свете! - еле слышно, с болью в голосе сказал Ктулх - Но она оказалась ведьмой, которая пыталась заморить весь Бедрок, эпидемией и другими напастями. Когда судья Крен осудил ее по требованию горожан, то мне пришлось казнить ее. Я не хотел этого!
  
   По голосу Ктулха, мне показалось, что воспоминания вызывают в нем не только душевную, но и физическую боль.
  
   - Не хотел? А зачем сделал?! - с насмешкой спросил Путник.
  
   Голос Путника уже не был голосом истязаемого человека. Он наполнился силой. В нем звучала непоколебимая уверенность в том, что он не только может, но и должен именно так разговаривать с палачом.
  
   - Я не хотел... Видит Бог, не хотел... - причитал Ктулх. - Но я должен был! Это моя работа. Я спрашивал ее, виновна ли она! Но она не отвечала, а только как безумная смеялась мне прямо в лицо...
  
   - Что бы ты сделал, если бы мог все изменить? - требовательно спросил Путник.
  
   - Сделал... Я бы освободил ее и увез как можно дальше от Бедрока и скотских идиотов, обрекших ее на смерть!
  
   Я услышал, как Ктулх плачет. Тихо, почти бесшумно. Но как я уже говорил, мой слух обострился до предела. Сомнений в том, что это плач у меня не было.
  
   - Хватит нюни распускать! - твердо, почти грубо прикрикнул на него Путник. - Дай мне слово, что согласен на мое освобождение, и я помогу тебе все изменить.
  
   - Даю слово... - тяжело произнес Ктулх.
  
   - И что теперь? - спросил у Путника Хабор.
  
   - Теперь оставьте меня одного - ответил тот.
  
   Палачи поднялись со своих мест и послушно пошли к выходу. Скрипнула дверь. Один вышел сразу. Прежде чем вышел второй, я услышал голос Хабора.
  
   - Смотри Путник, если к полудню ничего не произойдет, перед тем, как умереть ты пожалеешь о том, что вообще родился!
  
   - Ну разумеется! - улыбнулся в ответ Путник. - И еще одно!
  
   - Что еще?
  
   - Стронг. В его душе нет печали или скорби, есть только сожаление. Что это? Будет не справедливо, если я помогу вам, а он останется в стороне.
  
   - Стронг прирожденный палач - ответил Хабор. - Он делает свою работу настолько искусно, насколько это вообще возможно. Он сожалеет только об одном. О том, что на развилке дороги он повернул в сторону Бедрока и не пошел в Адэн.
  
   - Почему?
  
   - Потому что там, главный палач устраивает целые представления из наказаний и казней. В то время, когда Стронг начинал этим заниматься, в Адэне набирали искусных, талантливых палачей. Теперь попасть в их ряды практически невозможно. По незнанию он упустил свой шанс. Надеюсь, эта ночь будет для тебя доброй, Путник.
  
   На следующий день весь город был взбудоражен странными происшествиями. Трое палачей состоявших на службе города бесследно исчезли. Более того исчезли жены Хабора и Стронга, как будто их никогда и не было в Бедроке. Дома же, где они жили, оказались полностью пустыми. В них не было ничего. Ни мебели, ни домашней утвари.
  
   Ктулх не имел собственного дома, он снимал комнату в трактире. И когда трактирщик, обеспокоенный тем, что тот не спустился в обычное время завтракать, поднялся наверх, то обнаружил, что комнату Ктулха занимает совсем другой человек.
  
   Вместе с палачами исчез и заключенный из зала допросов. Мгновенно разнесся слух, что тут замешана черная магия. Говорили, что Путник проклял палачей и скрылся в неизвестном направлении. С тех пор и пошли разговоры о проклятье.
  
   Все это было действительно странно. Не удивительно, что с тех пор никто не отважился поступить на эту службу. Судья Крен угрожал потенциальным кандидатам, запугивал их, но те предпочитали подвергнуться суровым наказаниям, нежели попасть под действия проклятья.
  
   Тогда я еще не знал, что стало причиной исчезновения палачей. И даже не мог предположить. Намного позже, жизнь приоткрыла для меня занавес мрака, покрывавшего эту историю. Тогда же, я, как и ты, Насреддин, поверил слухам. Не смотря на то, что кое-что знал, о том, что случилось. Знал, но помалкивал. Боялся.
  
   Когда палачи ушли. Я тоже собрался подняться наверх. Отец к тому времени мог уже проснуться и обнаружить мое отсутствие. Тогда бы мне влетело, за то, что я шатаюсь по зданию и за то, что не разбудил его.
  
   - Подойди ко мне Элиазар - услышал я слова Путника.
  
   Испугавшись, я замер от неожиданности.
  
   - Не бойся, подойди ко мне - мягко повторил Путник.
  
   Он был прикован к столбу. Я знал, что прикован он не обычными кандалами. И выйдя из комнаты, отодвинув засов на двери зала допросов, я зашел внутрь.
  
   - Что тебе нужно? - спросил я Путника.
  
   - Дай мне воды, Элиазар - попросил Путник.
  
   Я осмотрелся. На одной скамье стоял кувшин с водой и глиняный кубок. Палачи брали их для себя, и уходя, оставили здесь. Наполнив кубок, я поднес его к губам Путника и помог ему напиться.
  
   - Откуда ты знаешь мое имя? - спросил я у него.
  
   - Я много чего знаю, Элиазар - ответил Путник. - Благодарю тебя. Скажи, кем ты хочешь стать, когда вырастишь?
  
   - Наверное, надзирателем, как мой папа - ответил я.
  
   Путник тихо рассмеялся. Это давалось ему нелегко. Его тело стало синим от побоев, и наверняка ребра были сломаны.
  
   - Тебе надо учиться, Элиазар. Грамоте, разным наукам. Ты толковый мальчик из тебя получится достойный человек! Послушай, Элиазар...
  
   - Что еще?
  
   - Ты знаешь, где находятся мои меч и огниво.
  
   - Да - ответил я.
  
   Отец показывал мне, где хранят вещи преступников, до того, как их осудят, отправят на каторгу или казнят.
  
   - Можешь принести их, и положить передо мной на пол?
  
   Не знаю почему, но я понял, что должен помочь этому человеку. Не отвечая, я поднялся наверх. Снял ключи с пояса все еще спящего отца, покопавшись в ящиках, в специальной комнате на втором этаже, я нашел то, что нужно. До сих пор из моей памяти не стерся рисунок, который был на ножнах человека одиноко входящего в город в то ярмарочное утро.
  
   - Что означал этот рисунок? - спросил Насреддин.
  
   - Когда я положил меч и кожаный мешочек с огнивом на пол перед Путником, то смог получше рассмотреть этот рисунок. Посередине на ножнах было выгравировано солнце, в центре которого сиял красный, драгоценный камень. К основанию и концу ножен, от солнца расходились золотые лучи. У основания почти у самой рукояти вложенного в ножны меча, луч оканчивался и из него начинался ручей выделанный серебром и возвращающийся обратно к центру. У окончания ножен такой же луч превращался в огонь, выделанный золотом, и этот огонь так же стремился к центру. В центре, под красным камнем огонь и вода встречались, переплетаясь в единый клубок, создавая необычный узор.
  
   - Что означал этот рисунок? - спросил Насреддин.
  
   - Не знаю Насреддин - ответил судья. - Может в этом есть какой-то тайный смысл, а может это всего лишь фантазия мастера. Я спросил у Путника, поможет ли он палачам. Тот ответил, что сделает все, что в его силах, затем подмигнул мне и растворился в воздухе. Когда я посмотрел на то место, куда положил меч и огниво, их там уже не было.
  
   Глаза Насреддина округлились, он приоткрыл рот, попытался что-то сказать, но не смог. У него не было сомнений в том, что судья Элиазар говорит правду. Не только потому, что Насреддин был маленьким и наивным, но и потому, что знал - этот человек не станет врать.
  
   - Вот так вот взял и растворился? - осматривая столбы, спросил Насреддин, когда к нему вернулась способность говорить.
  
   - Да - ответил судья. - Воздух вокруг него поплыл, очертания его тела начали расплываться, и Путник исчез, как будто его и не было.
  
   - А что же все-таки стало с палачами? Путник помог им - Насреддин, чувствовал, что Элиазар знает ответ на этот вопрос и нетерпеливо ерзал на стуле, ожидая ответа.
  
   - Когда я подрос, то отец отправил меня учиться в Адэн. Несколько лет я провел в академии, изучая грамоту, историю, философию, географию и законы империи. Однажды отправившись на каникулы в Бедрок, я остановился в одной трактире, стоящем на сплетении множества дорог. Там от одного барда, я услышал историю о Бедрокском палаче.
  
   Когда-то в Бедроке жил палач. Звали его Ктулх. Ему не очень нравилось, то чем он занимался, но кто-то должен был служить правосудию, исполняя его решения. И Ктулх добросовестно делал свою работу.
  
   Однажды на улицах Бедрока Ктулх повстречал красивую, молодую девушку. Один раз увидев ее, заглянув в ее глаза, Ктулх полюбил девушку всем сердцем. Звали красавицу Селена.
  
   Про Селену ходили разные слухи. Будто она ведьма и обладает магическими силами. И многие утверждали, что это были черные магические силы, несущие вред окружающим. Ктулху не было до этого никакого дела. Он ухаживал за Селеной, а та в свою очередь, видя искренность его чувств, отвечала взаимностью.
  
   Ктулх предложил Селене стать его женой. Селена согласилась, но поставила одно условие. Она окончательно согласится выйти за него замуж, если он оставит ремесло палача. Ктулх принял условие, сказав только, что должен проработать пока судья Крен не найдет ему замену.
  
   Множество вещей может происходить в одно время, в одном и том же месте. И Бедрок не был исключением. Когда происходила эта любовная история, в городе началась эпидемия странной лихорадки. Об этой болезни ничего не знал ни один из лекарей Бедрока.
  
   Жители были в отчаянии. Кто-то выздоравливал, но многие больные умерли. Горожане обвинили во всем Селену, в открытую называя ее ведьмой наславшей порчу на город.
  
   Селену схватили и предали суду. Были основания подозревать ее. К тому же нашлись свидетели, утверждавшие, что она своими чарами испортила им жизнь. Одним из этих свидетелей стала ее лучшая подруга.
  
   Ктулха только один раз пустили к ней. Он спрашивал ее, действительно ли она виновна. Но Селена плюнула ему в лицо и рассмеялась как сумасшедшая. Судья Крен объявил ведьму виновной и приговорил ее к сожжению на костре. Ктулх должен был привести приговор в исполнение.
  
   Случилось так, что за день до казни, в город пришел странный человек. Таких людей, еще, называют блаженными. На нем была серая мантия с капюшоном, закрывавшим голову. Он говорил странные, малопонятные вещи. И называл себя странствующим монахом. Позже некоторые жители говорили о том, что если внимательно вслушаться в его слова и задуматься, то можно найти в них глубокий смысл. Но в городской суматохе царившей в эти дни, монаха, почти никто не замечал.
  
   Блаженный пришел к судье Крену и сказал, что хочет поговорить с ведьмой. Что возможно, желая облегчить душу, перед смертью она расскажет ему всю правду. Судья удовлетворил просьбу монаха и его пустили к Селене.
  
   - Мир тебе Селена - приветствовал монах ведьму.
  
   Ведьма ничего не ответила. Но в ее обезумевших глазах появилась осмысленность и интерес.
  
   - Я пришел, чтобы помочь тебе. И я действительно могу это сделать.
  
   - Как ты можешь помочь мне? - спросила ведьма.
  
   - Сначала расскажи мне все о том, что случилось.
  
   - Что ты хочешь знать?
  
   Монаху удалось добиться от Селены намного больше, чем дознавателям и вообще кому бы то ни было. Она признала, что является потомственной ведьмой. Но сила ее, ни черная, ни белая. Это просто сила, которая есть и которую можно использовать как во зло, так и во благо.
  
   Она рассказала, как призывала людей перед эпидемией пить и использовать для приготовления пищи только кипяченую воду. Говорила, что нужно мыть руки после справления естественных нужд. И обязательно мыть руки перед приемом пищи. Говорила, что необходимо тщательно промывать овощи и фрукты и особенно те, что привозят из других земель. Люди не хотели ее слушать.
  
   В один из ничем непримечательных дней в Бедрок пришел караван. Такой же, как и десятки других. Это был караван из пустыни на востоке. Несколько человек в нем были больны лихорадкой. Они выздоровели, так как для них это была привычная болезнь и ушли. Через несколько дней в городе началась эпидемия.
  
   Горожане припомнили, как Селена предупреждала их, что если они не будут делать то, что она советует то, может случиться подобное. Ведьма на самом деле предвидела это, и пыталась предотвратить, давая людям простые советы. Но в итоге это вышло для нее боком. Жители решили, что эта порча, которую Селена наслала на них за то, что они ее не слушали.
  
   - А свидетели... - Селена презрительно усмехнулась. - Сборище дураков, неспособных разобраться ни в своих жизнях, ни в своих мыслях. Всегда легче обвинить кого-то в своих неудачах, чем признать, что виноват, прежде всего, ты сам. Среди них была моя лучшая подруга. Она заполучила завидного жениха. Видя, как она себя ведет, я говорила ей, что свадьба только начало. И что теперь ей придется быть еще более внимательной к своей внешности и к тому, что она делает. Иначе, такой человек, как ее муж найдет другую женщину, соответствующую его запросом. Но подруга считала, что раз она его жена, ей больше не надо "разряжаться" перед ним, как она это называла. Что теперь она может делать все, что захочет. Ее муж был мягкий и не злой по натуре человек. Вместо того чтобы пререкаться с женой, воспитывать ее, он нашел себе другую более подходящую женщину и уехал с ней из города. Естественно, когда весь город сошел с ума и начал обвинять меня во всех бедах, подруга решила, что ее несчастье это результат моей порчи...
  
   Монах выслушал Селену. Они долго проговорили с ней. Ни слова из этой беседы до судьи Крена не дошло. Как и не узнал о ней никто из жителей Бедрока. Никто, кроме палача Ктулха.
  
   Ктулх снимал комнату в одном из трактиров города. Монах отправился туда и добился того, чтобы палач выслушал его. Монах рассказал палачу все, что узнал от Селены.
  
   - Но почему она ничего не сказала мне? - Ктулх был в недоумении.
  
   - Весь город ополчился против нее. Те, кого она знала с рождения, и даже ее лучшая подруга, свидетельствовали в пользу обвинения. И когда она увидела сомнения в глазах мужчины, которого она любила, который должен был стать ее кормильцем и защитником, как ты думаешь, какие чувства родились в ее душе?
  
   Ктулх сник. Слова монаха задели его за живое.
  
   - Уже ничего нельзя сделать... Боже, за что...
  
   - Еще не поздно, что-то изменить - загадочно произнес монах.
  
   - Поздно. Приговор вынесен. Завтра я должен ее казнить... - продолжал убиваться Ктулх.
  
   - Она еще жива. Ты можешь ее спасти. Забери ее из судилища, и бегите подальше от Бедрока. Ты сильный мужчина и сможешь защитить и ее и себя от преследования.
  
   - Но как я могу?! - отчаяние звучало в голосе палача. - Я должен следовать решению правосудия! Я не могу пойти против судьи и жителей города.
  
   - Что ты называешь правосудием?! - строго спросил монах. - Сборище обезумивших лжецов, которые уже не могут понять где правда, а где ложь. Неужели ты так уверен в безупречности решения судьи Крена? Неужели ты не можешь взять женщину, которую любишь, и увезти ее туда, где вам не будет угрожать опасность?
  
   Ктулх не ответил монаху ни на один вопрос.
  
   - Либо этой ночью ты бросишь все и спасешь свою невесту, доказав ей и себе, что достоин стать ее мужем, либо до конца дней будешь сожалеть об этом, живя в одиночестве, сознавая, что когда-то мог получить все чего хотел, но побоялся пойти против дурного дикого стада, в которое превратились жители Бедрока.
  
   Монах не стал дожидаться реакции Ктулха. В этот же день блаженный покинул город. И больше не возвращался.
  
   На следующее утро. Собравшись посмотреть, на сожжения ненавистной ведьмы, жители узнали, что палач Ктулх освободил Селену и вместе с ней бежал из города. Они подались на север, в земли варягов. Законы империи не распространялись на северные племена, хотя они и были ее частью. Ведьмы в почете у северян.
  
   Кто-то даже рассказывал, что видел Ктулха и Селену. Селена занялась врачеванием и предсказаниями будущего, а Ктулх стал славным и уважаемым воином. У них родились дети, и судьба благоволила их счастливой семье.
  
   - Ктулх поступил как настоящий мужчина! - с восхищением, воскликнул Насреддин.
  
   - Да - спокойно согласился Элиазар. - У него хватило на это решимости и мужества.
  
   - Монахом был Путник? - скорее не спросил, а констатировал Насреддин.
  
   - Кто знает... - еле слышно, с улыбкой сказал Элиазар.
  
   - А как же два других палача? - поинтересовался мальчик.
  
   Судья вздохнул, посмотрел на одну из масленых ламп, которая потухла, пока он рассказывал историю. Поднялся со стула и направился к выходу.
  
   - Пойдем наверх Насреддин.
  
   Они поднялись в комнату судьи. Элиазар угостил мальчика одной из восточных сладостей. Подойдя к окну, и глядя на праздно гуляющих жителей, Элиазар продолжил:
  
   - Мы спорили с бардом почти час. Он утверждал, что жители Бедрока сами не знают, о чем говорят. Придумали себе сказку и верят в нее, как маленькие дети. Он утверждал, что в Бедроке был только один палач. По какой-то причине он стал последним на этом посту, а жители придумали историю о проклятье и отпугивают ей желающих заработать на этом поприще монету, другую.
  
   К тому времени и я и бард уже хорошо выпили. Наш спор становился все громче и громче.
  
   - Их звали Хабор и Стронг! - перейдя на крик, убеждал я барда.
  
   К нам подошел какой-то старик и спросил:
  
   - Ты сказал Хабор, юноша?
  
   - Да, Хабор - ответил я.
  
   - Слышал я историю про одного Хабора из Бедрока.
  
   Бард и я попросили рассказать нам эту историю и старик, в обмен на кружку пива согласился.
  
   - Еще в те годы, когда я был молод - рассказывал старик. - Слышал я историю про одного Хабора из Бедрока. Он был гулякой и игроком в кости. Он хотел перебраться к морю и научиться строить корабли, но ему вечно не хватало денег...
  
   Однажды, когда Хабор шел в трактир, проигрывать очередной заработок. На его пути встал странный человек. Он был одет в серую мантию, опоясанную простой веревкой и с капюшоном на голове. Человек сказал Хабару, что не даст ему сегодня проиграть свои деньги. Еще он сказал, что дает ему возможность подумать и сделать правильный выбор.
  
   Хабор попытался отстранить человека и пройти в трактир. Но человек оказался не простым бродягой. Он с легкостью уложил Хабора на землю и предупредил того, чтобы он больше так не делал. Хабор еще несколько раз попытался пройти в трактир, но попытки приносили ему больше шишек, чем успеха.
  
   Тогда Хабор попытался обмануть этого странного бродягу. Хабор сделал вид что уходит. Обойдя квартал кругом он попытался попасть в трактир с заднего хода. К удивлению Хабора, человек в серой мантии ждал его там.
  
   - Одумайся. У тебя есть мечта и средства, чтобы ее осуществить. Действуй правильно!
  
   - Я только на минуточку - взмолился Хабор, понимая, что сегодня ему в трактир не попасть.
  
   - Не обманывай ни меня, ни себя! - бродяга был непреклонен.
  
   Хабор попросил своих знакомых помочь ему намять бока, этому странному человеку. Они пытались схватить и избить дерзкого бродягу, но тот с легкостью уходил от всех ударов, и выскальзывал из всех захватов. Извалявшись в пыли, знакомые Хабора намяли бока горе-плотнику.
  
   Бродяга подошел к сидевшему на земле, побитому Хабору и сказал:
  
   - Ты хочешь строить корабли. Играя в кости и пропивая свои деньги, ты никогда не достигнешь своей цели. Иди домой, ложись спать, а наутро отправляйся к побережью. Если ты этого не сделаешь, то до конца дней будешь только мечтать о том, чтобы строить корабли.
  
   Элиазар прервался. Отошел от окна. Покопался в каких-то бумагах и, подмигнув Насреддину, сказал:
  
   - Ну что? Пошли на ярмарку?
  
   - И что же сделал Хабор? - не двигаясь с места, спросил Насреддин.
  
   - Об этом старик умолчал, он сказал, что на этом история заканчивается.
  
   - Наверное, он пошел спать. Я бы сделал так, а на утро отправился к морю!
  
   - Наверное... - откликнулся судья, направляясь к выходу из судилища.
  
   - И опять это был Путник! - с восторгом воскликнул мальчик, прыгая вниз по ступенькам - Судья, палачей же было трое...
  
   - Да, ты внимательно слушал... - произнес судья Элиазар. - Бард рассказал мне, что действительно слышал про палача Стронга, который несколько лет назад ушел на покой. Но только тот Стронг был палачом в Адэне. Он устраивал такие наказания и казни, что посмотреть на это съезжалась публика из всех окрестных селений. Барду довелось пообщаться с этим человеком. За кружкой пива Стронг рассказал ему о своей удаче. Когда-то, он бродил от селения, к селению подрабатывая палачом. Однажды он шел в Бедрок и остановился по дороге в том самом трактире, где мы с бардом спорили.
  
   Назывался трактир "Перепутье". Когда Стронг сидел один, допивая свое пиво, к нему подошел человек в серой мантии, опоясанной простой веревкой и закрывавшей капюшоном голову. Человек без приветствий рассказал Стронгу, что в Адэне глава городских палачей набирает людей, которые с любовью и искусностью могли бы устраивать из наказаний и казней, целые представления. Стронг даже не успел поблагодарить этого человека. Тот развернулся и сразу покинул трактир.
  
   - И снова это был он! - воскликнул Насреддин. - Как ему это удалось?!
  
   - Если бы я знал... - судья Элиазар потрепал мальчику волосы и толкнул его в затылок, по направлению к ярмарке. - Беги к своим друзьям. Они, наверное, тебя заждались.
  
   Насреддин попрощался и побежал на ярмарку. Судья Элиазар немного постоял, задумчиво глядя в сторону удаляющегося мальчика, и отправился по своим делам.
  
  
  декабрь 2010г.
  
  
"
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия) М.Атаманов "Искажающие реальность-6"(ЛитРПГ) А.Гришин "Вторая дорога. Решение офицера."(Боевое фэнтези) И.Коняева "Академия (не)красавиц"(Любовное фэнтези) Д.Деев "Я – другой 5"(ЛитРПГ) Ю.Гусейнов "Дейдрим"(Антиутопия) С.Панченко "Warm"(Постапокалипсис) A.Влад "В тупике бесконечности "(Научная фантастика) В.Василенко "Стальные псы 6: Алый феникс"(ЛитРПГ) K.Sveshnikov "Oммо. Начало"(Киберпанк)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"