Это произошло на работе. В институте сердечно-сосудистой хирургии. Ты работал инженером по аппаратам искусственного кровообращения - по АИКам. Каждый операционный день - несколько часов в оперблоке.
В эти дни обычно после утренней сборки аппаратов и после чая надо было подолгу сидеть в сестринской, где стояла твоя аппаратура, за стеклянными стенками между двумя операционными.
Как правило, одна или две свободные операционные сестры сидели там же за своим сестринским рукоделием, шили маски или складывали марлю. Там часто была и Света. Милая красивая девушка. Домашняя и добрая. За Светой числилась очень большая странность. Недавно она вышла замуж за техника Вадика, молодого, но уже законченного алкоголика. Никто понять не мог, на кой чёрт ей это понадобилось, до такой степени они были "не пара".
Сама она объясняла позже, что пошла за него из жалости, надеясь, что он исправится и бросит пить, как обещал. Но этим не пахло, Вадик продолжал квасить, а в пьяном виде часто дурил и дебоширил на работе. Его пока ещё жалели, но увольнение было вопросом времени.
В сестринской всё было видно, но никому ничего не было слышно. Ты со Светой был в очень хороших дружеских отношениях все года три, что она у вас работала после училища. Дружили, беседовали. Куда больше и откровеннее, чем с другими сёстрами. Но никогда, никогда ты не рассматривал её как потенциальную... историю. Как и никого из окружавших тебя ежедневно медсестёр. Шутки на грани и за гранью, непрерывный поток весёлых медицинских пошлостей - это сколько угодно, медики - известные циники и охальники. Но ты знал, на примере некоторых коллег, что любой серьёзный шаг в эту сторону на работе - откроет ворота в ад, и относился к сёстрам исключительно по-товарищески. Все твои разнообразные приключения с девушками всегда были вне работы.
И вот настал день, когда Света, как бы по забывчивости, войдя в сестринскую, не сдвинула марлевую маску вниз на подбородок. Осталась в маске, села на своё место, а за работу не взялась. Странно помолчала, глядя на тебя, как будто собираясь с силами. И заговорила с такими интонациями, каких ты никогда раньше не слышал:
- Скажи, ты мне друг?
- Ну разумеется, друг. Что у тебя случилось?
- Я думаю, что Вадик... он что-то делает неправильно... ты понимаешь? Вот я тебе, собственно, всё и сказала... Ты извини, что я с этим...
- Ого, - быстро подумал ты. - Вот это она шарахнула... Что теперь с этим делать? Ну точно не отказывать. Это же крик отчаяния!
- Света, молчи, я всё понял. Спасибо тебе за невероятное доверие. Ты не ошиблась. Скажи только - когда?
- Послезавтра, в субботу. С утра и до утра. Как будто я на дежурстве.
- Дежурство у вас обычно с восьми? Значит, давай в восемь, метро Речной вокзал, последний вагон, наверху у выхода. Я буду ждать!
Как она придумала с маской! Даже не поймёшь, покраснела или нет.
В субботу ты приехал к метро встречать её, так и не переключившись на другой тип отношений. Это оказалось не совсем просто после трёх лет платонической дружбы на работе. Она вышла из метро. Ты только глянул на её робкий, потерянный вид, и проблема исчезла, ты решил обнять и поцеловать её просто как свою женщину. Вести себя по-человечески - и будь что будет.
Да, она ответила, пусть слабо, стесняясь, но важно начало. Чуть позже, в автобусе, вы стояли на задней площадке, ты обнимал её и молча смотрел в глаза. Она как будто оттаивала, а когда вы вошли в твою прихожую, то уже просто набросились друг на друга, целуясь взасос под вешалкой. Всё ещё не отпуская друг друга, вы проковыляли в комнату, разбрасывая по дороге предметы одежды. Но вдруг Света отстранилась.
- Подожди, сумка!
- Что у тебя там?
- Там же обед и ужин. Надо спрятать в холодильник. Ты забыл? Я же на дежурстве.
Немедленно где-то на краю поля зрения возник призрак Вадика. Облом!
Ну и правильно, решил ты. Нечего вспыхивать и торопиться. Она тебя не об этом просила. Впереди почти сутки.
- Ты пойдёшь в душ? Я тебе приготовил там зелёное полотенце и халат. Давай, а я пока отопление устрою. Видишь вентилятор? Если его просто направить на батарею, можно сделать тепло и даже жарко.
- Ишь ты, физик...
- Иди, а я после тебя. А можно, я тебя помою? Ты помнишь, как тебя мама мыла?
- Помню. На даче, в тазике мыла. Очень давно.
И ты всё это говорил, а сам продолжал раздевать её, сняв лифчик, тут же начал забывать слова, увидев её грудь, идеальный третий номер, надо было прилагать усилия, чтобы сдерживаться, чтобы не наброситься немедленно на это прекрасное тело. Надо было найти силы отстраниться, отвести её в ванную, помыть её, как обещал, распарить её горячим душем, расслабить, промассировать, добиться полного доверия...
Вот только как самому не взорваться раньше времени... Поэтому ты не стал включать свет в ванной. А все окна были уже зашторены, так что в ванной был полумрак. Ещё ты нарочно снял очки, в надежде немного притушить своё желание. Твоя близорукость, в те годы минус девять, давала такую возможность. Ты мыл Свету почти наощупь колючей мочалкой, спокойно терпеть которую, если трет кто-то другой, почти невозможно. Вот и она постанывала и вздрагивала.
Потом ты вытер её полотенцем и уложил в постель. Тут вблизи, без очков, ты видел мелкие подробности её тела как под микроскопом: незаметный пушок на верхней губе, такой восхитительный, если его целовать... Радужка крупным планом со всеми её узорами. Торчащий напряжённый сосок и - о, господи - эти потрясающие бугорки вокруг! Синеватые жилки на белой груди. Пушок на животе... Нет, милая, ниже нам рано. Ты вернулся к лицу. Ухо. А если поцеловать его с языком? Ага!... Вздрагиваешь! А место, где кончаются волосы на виске - это одно из самых прекрасных мест у женщин! Почему его никакой Овидий не воспел?
Так ты постепенно дошёл до главного. Света была уже совершенно готова. Но ты ещё некоторое время мучал её сладкими муками, до явных признаков её нетерпения. И вот только тогда...
...Ну конечно! У неё был прекрасный, яркий оргазм. Никаких сомнений, никаких проблем, замечательная женская чувственность.
Едва отдышавшись, Света попыталась выразить тебе свою благодарность.
- Ну что ты, разве за это благодарят? Ты сама - благодарность. Ты великолепная, горячая, сексуальная женщина! Запомни это, пожалуйста! И никогда больше в себе не сомневайся!
- Понимаешь, у меня никогда это не получалось с Вадиком. Только когда я... ну... сама... А с ним нет.
Призрак Вадика снова замаячил поблизости. Но теперь он был жалкий, не опасный и испортить ничего не мог.
- Скажи, а ты теперь будешь считать меня... шлюшкой?
- Нет, я просто считаю, что ты - живая тёплая душа, запуталась в собственной доброте... Слишком добрая ты была, вот что.
- Вон ты как... добрая?... Ну так я исправлюсь. Я разведусь с Вадиком. Мы и так уже сколько не спим... Это будет твоя заслуга. Я как будто смотрела чёрно-белый фильм. А ты показал цветной.
- Конечно, Света, ты заслуживаешь всяческой цветной любви! Иди ко мне ближе...
- Подожди. Можно я спрошу тебя о плохом? Расскажи, почему ты развёлся?
- Это грустная история. Она была сломана и больна. Тяжёлый реактивный невроз. Мы не справились, ни я, ни она. Только после развода нашёлся специалист, у которого она согласилась лечиться. Он её вроде подлечил, но она попала к нему в зависимость. Этот пожилой доктор её сделал своей любовницей, как мне рассказали. И главное, от кого сведения... От её матери. Удивительно! Была страшная доминантная мамаша. Диктаторша. Меня она ненавидела. А дочка от неё была счастлива сбежать в общагу. Просто была враг наш. Года два назад она увидела меня в электричке, подошла ко мне, я думал, она бить меня идёт. А она стала взахлёб рассказывать и расплакалась...
- Ужас. Вот и я боюсь - ведь что с Вадиком-то будет? И я буду виновата...
- Это не должно тебя останавливать. Ты не виновата, ты не спасёшь его, он свою судьбу уже выбрал. Рождённый пить... Ты и сама это отлично видишь, была бы малейшая надежда - ты бы ко мне не пришла. Извини за прямоту, но я тебя немножко знаю, умную правильную девочку.
- Да, ты прав. То, что я здесь, с тобой, это приговор.
- Ну и хватит о грустном. Иди ко мне. Хочу тебя ещё. Показывай, где ты ещё не целована сегодня? Вот прямо пальцем показывай!
И вы любились ещё, засыпали, просыпались, обедали, снова ложились...
Тяжёлое суточное дежурство выдалось, можно было подумать, взглянув утром на лицо Светы, когда ты провожал её домой.
А в понедельник она объявила всем в сестринской, что вчера ушла от Вадика и разводится с ним. Вы по-прежнему работали, встречались взглядами, здоровались, не подавая вида, что между вами что-то было.
Как раз вышел приказ, что во всём оперблоке все должны быть в масках постоянно. Так что оставались только глаза. Что там в них у Светы, прочесть не получалось.
Но больше ни разу она к тебе не приезжала...
Так прошли недели две. А потом ты увидел парочку - Света загуляла с молодым доктором, с хирургом. Очень серьезно загуляла, не скрывалась, это стало всем видно. Он забирал её после работы, ждал с машиной.
Не то чтобы Света была тебе нужна... У тебя была тогда хорошая необременительная подружка - и до, и после Светы.
Но все равно это тебя немножко царапнуло.
Вроде тебе не о чем жалеть, и твоя миссия была на редкость приятной.