Уваро А.: другие произведения.

А может, это любовь

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:


- Мы вручаем тебе самое дорогое, - торжественно сказал Папа. По его виду было видно, что он собирается еще пустить одинокую слезу для полного драматизма, - нашу дочь! Береги ее, и помни, что теперь твои поступки определяются той, кто полностью зависит от тебя...
Он еще хотел сказать что-то про высокую честь и доверие, но взгляд жены его остановил.
Потом Папа вознамерился меня поцеловать, но я уклонился от проявления родственных чувств.
- Нет-нет, ограничимся рукопожатием. Вы знаете, поцелуи разносят инфекцию...
"К тому же, мне хватает поцелуев собственной жены",- мысленно добавил я.
- Да? - с интересом осведомился Папа.
Но я не стал вдаваться в подробности. Марина ждала меня у открытых дверей.
Яркий лунный свет выхватывал подробности ее уже начавшей полнеть фигуры, показывал детали длинного белого платья, плотно прилегавшего к телу, ореолом касался головы. Затемнял только лицо. Но я знал, что она улыбалась.
Мама с Папой стояли у подножья лестницы.
Мы оглянулись, помахали им, таким трогательно архаичным в своих строгих костюмах, и пошли к машине.
Луна ярко освещала путь.
- Смотри, не простудись, девочка, - напоследок крикнула Мама.
- Да, заботься о ней, как о себе, - добавил Папа, - и, главное, помни о последнем средстве, которое...
Я заводил мотор и последние слова заглушило урчание.
Ох уж это Последнее средство!

Первую сотню километров мы проехали во власти пьянящего чувства свободы. Долой опеку старших! Долой правила и приличия! Раза три я останавливал автомобиль, и мы взахлеб целовались.
К границе я подъехал под утро. Начинало светать. Марина уже спала, и, наверное, видела яркие сны о нас...
На венгерской границе просто посмотрели наши документы - ну, за них я был совершенно спокоен, все же папа не первый год жил на свете, связи имел прочные - и сочувственно козырнув, пропустили.
На украинской стороне вначале посмотрели на российский номер, потом на мою довольную физиономию. Наверное, это оскорбляло их представления о том, как следует пересекать кордон независимой страны. Меня попросили показать, что в фургоне.
Я показал.
Через полчаса я уже мчал по утренней пустой дороге, от души вдавливая в пол педаль газа.
Днем я выбрал тихое местечко и поспал до вечера.
А как стало темнеть, снова пустился в путь.
Где-то за Киевом, когда было уже совсем темно, и вот-вот Марина должна была проснуться, меня обогнала серая тяжелая иномарка. Она долго, около получаса ехала следом, приклеившись, светила дальним светом, а потом, после какого-то заснувшего поселка, вдруг рванула вперед и остановилась, перегородив полосу.
Я тоже остановился. Причем, не без удовольствия.
Два массивных, уверенных в себе и своем месте на этой земле, парня подошли к фургону. Один стал у капота, другой наклонился к радушно открытому окну.
- Слышь, пацан, куда едем? - спросил этот второй.
- Далековато, в Москву.
- А че везем?
Я не мог им не показать. Разумеется, такие милые любопытные ребята...
- Хотите посмотреть?
Я вышел из машины.
- Мне и самому этого хочется, - доверительно добавил я, открывая дверцы фургона.
Эти двое были тут как тут, стояли за спиной.
Луна удобно светила прямо в глубину автомобиля.
- Ты че, это... - растерянно сказал один.
Я влез внутрь и отвалил крышку.
Да, Маринка уже просыпалась. Глубокий неподвижный сон готов был вот-вот прерваться - об этом говорили едва дрожащие веки.
- Правда, она хороша? В этом платье, с этими цветами в бледных руках.
Второй парень со страхом посмотрел на первого.
- Погодите чуток, сейчас она проснется... Не хотите ли разделить с нами завтрак? Она обычно в этом время голодна.
Без подготовки, как это она умела, Маринка резко села и вперила взгляд открытых, но еще не проснувшихся глаз в пространство.
- Ну куда же вы... она будет вам очень рада. Как и я, тоже.
- Кто это? - спросила жена. - Последнее средство не нужно?
- Уже никто. Нет. Поехали?

Эту ночь мы снова целовались, останавливаясь при каждом удобном случае. Безрассудство молодости, не ведающей канонов и попирающей давние идеалы, как сказал бы Папа. Ну, да Папа любит так говорить. Он с самого начала вспоминал про то, что в Их время все было совершенно по-другому. Не знаю, как это, по-другому. Что, вообще не целовались?

Уже в России, в которую мы проехали без запинок, только что приготовленным, свежезамороженным утром, с которого еще не успела сойти молочная дымка, когда Маринка пошла спать, я остановил машину, чтобы подобрать продрогшего попутчика.
Батюшка, или не знаю, кто он там по своему званию, выстаивал у края дороги и с надеждой взывал к чуду.
Я открыл дверцу:
- Садитесь!
- Слава Господи! Вот спасибо! Думал, не дождусь никого...
Я согласился с ним, что да, в это время обычно много гигантских фургонов, водители которых с легкостью подбирают голосующих.
- И куда едешь? - спросил батюшка.
- Едем, - поправил я. - Мы вдвоем, я и жена. В Москву.
Тот изумленно оглянулся на стенку за спиной.
- Да, она там, в фургоне, спит, - беззаботно ответил я.
- В фургоне?! Спит? - потом он чуть расслабился. - А-а, вроде как дом на колесах? Да только без окон как же...
- А ей и не нужны окна, - заметил я. - В ее-то положении. Я просто закрываю ее крышкой, а потом запираю двери, чтобы никто не беспокоил. Ей там покойно и уютно.
Все, что думал батюшка, отразилось на его лице: "Или он сбрендил, или я чего-то не понимаю".
Любопытно, но мысль о том, что сбрендить мог он сам, в голову ему не приходила. Что поделать, люди обычно объективны и рассудительны только по отношению к другим.
Я вздохнул, потому что сам был человеком. Не то, что жена...
- Ну да, - пояснил я. - Она же переносит солнечного света, еще, насколько знаю, чеснока и освежителей воздуха, поэтому днем лежит, где потемнее, а вот уже ночью отрывается по полной.
Батюшка внимательно всмотрелся в меня. Хорошо, что хоть не перекрестился.
- Хотите взглянуть?
- Нет.
- Поэтому, - широко зевнулось, - и мне приходится подлаживаться под такой, не сосем привычный образ жизни. Мало того, днем нужно как следует выспаться и где-нибудь найти еду для жены. Знаете, как трудно в наше время полной сертификации и вакуумных упаковок найти настоящую свежую кровь...
Тут батюшка дал себе волю и перекрестился.
- Вас это смущает? Меня поначалу - тоже. Что поделать, совершенно другой обмен веществ. Я даже думал, стоило ли связываться с такой недотрогой, ведь сплошные заботы, но с другой стороны некая жертвенность, желание помочь ближнему, эта боль за другого в лучших традициях русской интеллигенции, да и красива она безбожно... простите, за каламбур. Вообщем, теперь мы вместе и счастливы...
Он кажется, думал, что я смеюсь, потому что неодобрительно нахмурился.
Но, поскольку я подвез его до деревни, к самому дому и церкви, он подобрел и разрешил мне передневать до вечера.
Мне хватило шести часов. Потом я пробежался по ближайшим домам, купил банку молока для себя и вернулся к машине.
Батюшка вышел провожать.
- Я подумал, и простил тебя, - мудро и покровительственно изрек он. - Я знаю, ты хотел меня подъязвить. Это плохо, это в тебе говорит молодость...
Я скромно опустил голову.
- По возрасту ты поймешь, что это великий грех. Так что ты везешь?
Моя молодость не позволила мне соврать.
Я открыл фургон и дал постоять несколько секунд остолбеневшему, парализованному батюшке, посмотреть на большой гроб, прежде чем закрыл дверцы снова.
Нет, ну, а как еще везти жену через столько границ?


Москва, столица, я надеюсь, российского взяточничества встретила нас автомобильным половодьем, который заливал все нужные улицы, несмотря на то, что был глубокий вечер.
Как и договаривались, профессор Ложечников, средних лет темноволосый мужчина, в солидном костюме ждал нас у подъезда института. Он жадно осмотрел нас, задержавшись на лице Марины, поздоровался со мной за руку.
- Значит это вы и есть. Очень приятно. Идемте за мной.
Все было обговорено заранее. Консультация и возможное наблюдение, ночной приезд, невообразимый умопомрачительный гонорар, про который Папа проникновенно сказал, что такие деньги собираются только большим трудом и только за очень долгое время. При этом он многозначительно посматривал на меня.
Профессор пропустил Маринку вперед и тихо проговорил:
- Не хочу Вас пугать, но девочка выглядит очень плохо.
Я тоже не хотел его пугать, поэтому только согласно кивнул.
В кабинете он включил свет, уверенно, почти по царски занял место за профессорским столом с бумагами и пригласил садиться на диван. При этом, не переставая, смотрел на Маринку.
- Вы уже получили первый перевод? - спросил я.
Профессор кивнул.
- Вы согласны с условиями? Полная тайна, никакой информации на сторону, все анализы, все результаты передаются нам без дублирования?
- Да, да, я же согласился.
Еще бы не согласиться за такие деньги!
- Тогда не будем терять времени. Профессор, приступайте. Именно, в моем присутствии.
Он, уже что-то подозревая, подошел к жене, еще раз осмотрел, попросил прираздеться и стал слушать стетоскопом.
Я с удовольствием - не мог отказать себе в маленьком развлечении, - следил, как меняется его лицо, проходя стадии удивления, непонимания, озабоченности, испуга, ужаса.
Когда профессор Ложечников повернул голову ко мне, я сказал:
- Помните о договоре.
- Но это невозможно! Она не дышит! Сердце не бьется!
Маринка только ухмыльнулась.
- Профессор, не надо так волноваться. Вам еще столько предстоит узнать!
Его трясло. То ли от предвкушения, то ли от радости первооткрывателя. Нет, ну разумеется, не от страха. Чего пугаться? Я ведь не пугался в свое время.
- Такого просто не может никогда быть!
Это молитву он использовал еще пару раз, когда смотрел Маринкино горло, щупал тело, подносил ко свету руки.
Потом он сел рядом с нами, на диван.
- Кто вы? - спросил он тихо. - Это - не человек!
- Разве для того, чтобы быть человеком, обязательно нужно дышать? - спросил я.
Маринка благодарно коснулась моей руки.
- Не человек в биологическом смысле, - профессор стал внимательно изучать меня, и совершенно напрасно.
- Я знаю не больше вас, - сказал я. - Мы познакомились чуть больше года назад в Трансильванских Карпатах. Я едва не замерз, голосуя зимой на горной дороге. Она подобрала меня уже глубокой ночью, привезла домой, отогрела... мы встали встречаться, ну, а потом познакомился с ее родителями. Милые лю... впрочем, не поворачивается язык назвать их так. Мне кажется, это какая-то мутация, особый режим жизнедеятельности организма, при котором органы трансформируются, начинают работать совсем по-другому, на других принципах. Полная перестройка, другие реакции, другое качество. Начнем с того, что они не едят, только пьют. Но дальше я не специалист...
- Не знаю, что и сказать...
- Говорить ничего и не надо. Мы выбрали Вас, как крупнейшего специалиста по женским патологиям. Кто, как не Вы, способны обеспечить наблюдение, поддержку, и, в случае чего, какое-то, научно обоснованное вмешательство а, затем, и нормальные роды.
- Как? - переспросил ошалело он.
- Роды, - повторил я. - Как никак, четвертый месяц уже.
- А разве...- похоже, как любят выражаться в медицине, мы его теряли.
- А разве. - передразнил я его. - Почему бы и нет?! Хотя, могу сказать, в свое время я был потрясен не менее Вашего. Но Маринка, а потом и ее родители меня успокоили. Это хотя и редкое событие, но вполне естественное. Маринка-то как появилась? Так же. Просто за последние сто тридцать лет наука, как они надеялись, не топталась на месте. Тем более, нынешнее инфекционное время, новые угрозы... все-таки лучше, когда рядом профессионал.
- Это так необычно...
В глазах профессора я увидел мелькнувшую мысль о глубоких исследованиях, о жизни, посвященной новому направлению, о славе, Нобелевской премии... во всяком случае, что-то такое подобное промелькнуло. И погасло.
Мы еще минут с десяток наблюдали остаточные явления его растерянности и удивления, но потом проф втянулся, начал рассуждать о рентгене, особой палате с зашторенными наглухо окнами, комплексах исследований, анализах крови, кожи... вообщем, вошел во вкус.
Ну, теперь, будущее Маринки обеспечено. И мое.
И нашего первенца.
А что до той случайной мыслишки у профа в голове, то у нас всегда остается Последнее средство... а как иначе Папа стал таким же, как Мама?
Она ведь его укусила...


ноябрь 2006 г.


 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Т.Ильясов "Знамение. Начало"(Постапокалипсис) А.Субботина "Проклятие для Обреченного"(Любовное фэнтези) О.Миронова "Межгалактическая любовь"(Постапокалипсис) Л.Джонсон "Колдунья"(Боевое фэнтези) В.Кей "У Безумия тоже есть цвет "(Научная фантастика) Т.Ильясов "Знамение. Час Икс"(Постапокалипсис) Д.Сугралинов "Дисгардиум 6. Демонические игры"(ЛитРПГ) Ю.Резник "Семь"(Киберпанк) Э.Моргот "Злодейский путь!.. [том 7-8]"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"