Элрод П.Н.: другие произведения.

Часть I. Владыка Баровии. Глава первая

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Обновление от 20 апреля - со слов "После долгого промедления я наконец поднялся на ноги и пошёл прочь от деревни".


Часть I

Владыка Баровии

  
  

ГЛАВА ПЕРВАЯ

  
   445 год по баровианскому календарю, Баровия
  
   Солнце зашло всего несколько минут назад, но дверь деревенского хосписа уже закрыли и тщательно заперли на ночь. Недолго думая, я пнул её, распахивая с оглушительным грохотом. Один или двое из десятка человек вскрикнули от ужаса, вскакивая на ноги и поворачиваясь ко мне лицом, в то время как я шагнул внутрь. Несколькие неосознанно сотворили святые знаки против меня, но истинная вера в настоящее время редкость в Баровии, поэтому я не почувствовал ничего или почти ничего.
   - Где она? - требовательно спросил я.
   Их лица были белыми от моего внезапного появления, ибо никто не отважится выйти в тёмное время суток здесь, а с теми, кто это делает, никто бы не хотел столкнуться. Это было очевидно, что никто из этих людей не хотел бы столкнуться со мной, когда мой взгляд скользнул по ним.
   - Ес... Если вам что-то угодно, ваша светлость... - начал один из мужчин, трясясь с головы до ног и нерешительно выступая вперёд.
   Это не сулит ничего хорошего.
   - Мне не угодно. Где она?
   Его глаза закатились, и он рухнул без сознания прямо мне под ноги.
   С некоторым отвращением, поскольку трусы всегда меня возмущали, я сосредоточил взгляд на пожилой женщине позади упавшего:
   - Где?
   Слёзы катились по её щекам. Она прекратила ломать руки и указала, дрожа, на занавешенный альков в дальнем конце длинного низкого здания, которое служило приютом для бездомных в этой деревне.
   Слёзы. Боги и тени вместе, пожалуйста - только не снова!
   Пять долгих шагов, и я был уже там, отбросив занавес и уставившись на то, что от неё осталось.
   Некоторые позади меня тяжело дышали, другие рыдали - не оплакивая её, конечно, а от страха передо мной.
   В данный момент я ничего не мог сделать и ни о чём не думал, так как слишком знакомые муки захлестнули меня снова. Я стоял, будучи не в силах двинуться, довольно долгое время, глядя на её милое лицо, её милое прекрасное лицо в окончательном покое, о котором знают только по-настоящему мёртвые.
   В этой жизни она была известна как Алина, сирота, воспитанная жителями деревни. Её настоящее имя, хоть она и не знала этого - не знала, пока я не пришёл и не начал ухаживать за ней, - было "Татьяна". Найти её снова живой было моей самой большой радостью, а пробуждать её скрытые воспоминания о прошлой жизни - моим величайшим удовольствием.
   Я влюбился в неё почти сто лет назад, когда мог свободно ходить и дышать под солнечным светом. Она была обручена с моим младшим братом Сергеем и считала себя влюблённой в него вплоть до ночи их свадьбы, ночи, когда я заключил сделку и отдал всё, что у меня было, всё, чем я был - для того, чтобы сделать Татьяну своей.
   В ту ночь брат погиб от моей руки, его кровь бежала подобно живому огню в моих жилах. Ту ночь я пошёл к Татьяне и коснулся её с истинной страстью, дал ей намёк на то, что настоящая любовь возможна, но из-за её неопытности энергия этого прикосновения напугала девушку, и та попятилась.
   Татьяна сбежала. Кто-то говорил, что из-за того, чем я стал, но она сошла с ума от горя, из-за смерти Сергея, и бросилась с балкона, выходившего на долину. Стоял густой туман. Я наблюдал, как он в тишине поглотил хрупкую одетую в белое фигуру, и пожелал, чтобы смерть поскорей наведалась и ко мне.
   Несмотря на все попытки моих врагов, я не умер. Я выжил, в то время как они погибли. Я спас своё существование, но не жизнь. Я никогда больше не жил. До тех пор, пока десятилетия спустя я не узнал лицо и фигуру моей Татьяны, которая родилась ещё раз, и тогда подобие жизни вернулось в мою душу.
   Татьяна тогда была сельской сиротой, удочерённой блудливым бургомистром, который рассчитывал сделать её своей женой. Он называл её Мариной, но я знал её истинную сущность. Прежде чем я успел забрать Татьяну, этот ублюдок жестоко её убил. Голыми руками я казнил его. Слишком быстро, но я был слишком разгневан для того, чтобы ясно мыслить, иначе я бы дал ему почувствовать полную меру боли, которую он дал почувствовать мне.
   Мои надежды обрести счастье умерли, я вернулся в свой холодный замок и продолжил существование - пока годы спустя не появилась Алина.
   Я нашёл её снова, случайно, инспектируя Баровию под видом лорда Василия фон Хойста. Моё собственное имя - это всегда чересчур для местных жителей. Лорд Василий был человеком, которого боялись, но его меньший ранг не парализовал ужасом, в отличие от присутствия самого господина Баровии.
   Алина была одной из служанок на ужине в мою честь, организованном бургомистром и его женой. Подобные социальные ритуалы - изредка неизбежное зло для людей высокого социального положения. Я терпел это как средство познакомиться с теми, кто собирает мои налоги, дабы убедиться в их честности. Я всегда был осторожным и утверждал, что страдаю расстройством пищеварения, поэтому не принимал пищу. Алина, не придумав ничего лучше, пришла, чтобы спросить, не хочу ли я вина.
   Одно слово, сказанное её мягким голосом, кратчайший взгляд на её лицо, и я уже знал.
   После этого я плохо запомнил вечер, лишь расплывчатая мысль о том, что я шокировал всех, настаивая на том, чтобы Алина сидела рядом со мной, и усиленно угощая её деликатесами со стола. Жена бургомистра явно была возмущена, но не смела сказать и слова. Может быть, она рассчитывала, что я заберу девушку для свидания позже, но я был истинным джентльменом и прекратил ухаживания, но целомудренно поцеловал тонкую руку Алины. Та была совершенно ошеломлена неожиданным вниманием со стороны лорда, но в то же время робко отвечала взаимностью.
   Я заплатил за неделю в скромном хосписе, в соответствии с правилами приличий и бдительным сопровождающим поблизости. Конечно, я всегда убеждался, что сопровождающий погружён в умиротворённый сон на время моего посещения, и таким образом я мог свободно говорить с Алиной - или Татьяной, как я начал называть её во время этих приватных минут.
   Постепенно, с некоторыми гипнотическими подсказками с моей стороны, она начинала вспоминать, кем была. Я был самым счастливым из всех существ на этой неделе. Моя любовь вернулась ко мне, и ничто не могло забрать её. Я чувствовал себя живым, непобедимым, и всё было возможно снова.
   Но влюблённые мужчины всегда глупы в своих предположениях.
   Когда я проснулся той ночью, ощущения её присутствия уже не было во мне. Правда, тревога была незначительной, потому я не решился отведать её крови на случай если какой-нибудь идиот задумает причинить ей вред, как в прошлый раз.
   Наша связь была большей, нежели у любовников, и как только сознание вернулось ко мне после ухода солнца, я почувствовал, что что-то ужасно неправильно.
   Все мои славные ожидания, весь мой оптимизм - всё лежало мёртвым передо мной.
   Пыль и пепел.
   Старшая женщина нерешительно подошла. Я, наконец, посмотрел на неё.
   - Как? - спросил я. Голос мой был едва громче шёпота.
   - Она проснулась утром с лихорадкой, господин. Я целительница в этой деревне, и меня позвали сразу же, зная, что вы бы сделали это.
   - Лихорадка?
   - Это не казалось слишком серьёзным. Я дала ей свои обычные травы для подобных случаев, но никакого улучшения не было. В полдень я спросила её, не съела ли она чего-то и не укусило ли её какое-то насекомое. Иногда ужаление может вызвать лёгкое недомогание, но прежде я подобного никогда не видела.
   - Продолжай.
   - Ей стало хуже во второй половине дня, ближе к вечеру, она начала бредить. Я послала несколько парней на гору, чтобы сбить лёд для её охлаждения, но ничто не помогало. Она ушла около часа назад. Мне очень жаль.
   Я закрыл глаза, чтобы справиться с очередной волной боли.
   - Она... Она сказала что-нибудь обо мне?
   - Нет, она произнесла имя "Сергей" несколько раз, но мы не знаем, кто он. Никого здесь так не зовут.
   Новая волна. Сильнее предыдущей.
   Я овладел собой через некоторое время, но знал, что придётся уйти прежде, чем до моего разума окончательно дойдёт весь ужас того, что произошло.
   Но меня не оставили в покое.
   Никто не высказал ни единого протеста, когда я прижал её безвольное тело к груди и перенёс в ночь.
   Когда деревня осталась позади, я вдохнул, почувствовав гниль склепа в воздухе. Казалось, чем дальше я шёл, тем она усиливалась, становясь сильнее и ядовитей, но для было уже не обязательно дышать. Я поторопился, нежно держа тело в объятиях.
   Высоко в небе начали собираться чёрные тучи, раздражённые и неспокойные, словно отвечающие на мои внутренние мучения. Они уничтожили умирающую луну, стёрли звёзды. Их свет не достигал земли, но я шёл, беспрепятственно преодолевая мирские границы. Я шёл, поднимаясь в гору, которая высилась рядом с деревней, возможно, ту гору, откуда парни доставали лёд для Татьяны.
   Всё напрасно.
   Хотя над крышами бушевала буря, нас не коснулся и ветерок. Здесь была тишина. Когда я один раз остановился и оглянулся, то понял, почему.
   Туман. Густой, безликий и совершенно неестественный. Он тоже поднимался в гору, постепенно, но вскоре обогнал нас.
   Я поспешил вперёд, вверх, а мои руки и ноги горели от напряжения.
   Воздух начал меняться. Зловоние смерти исчезло, сменившись чистым запахом горного воздуха и снега. Ветер касался моего лица, теребил мой плащ и подол Алининой ночной сорочки.
   Быстрее, выше, пока я не преодолею этот путь вверх по скалистому склону.
   Снег сначала походил на тонкую пыль, потом его становилось больше и больше, пока он не достиг моих колен. Но я не замедлял шага и боролся с пригибающим к земле ветром.
   Я не замечал этих пыток. Мои ноги сами искали дорогу, дыхание тяжело входило и выходило из лёгких, но не от физического напряжения, а от усилий, которые я прикладывал, чтобы не зарыдать. Я уже пролил слишком много слёз. Достаточно, и больше - никогда.
   Наконец я достиг места, выше которого подняться было нельзя. Было похоже, словно большой нож отслоил часть горы, открывая её для суровой стихии. Усиливающаяся вокруг нас буря взметала снежных демонов, которые скручивались и разбивались о скалы, чтобы родиться заново в новом порыве ветра. Мы были далеко от вершины, но такая высота была предельной для меня. Я стоял на краю обрыва, глядя в самую гущу Туманов внизу.
   Долина была полностью поглощена их бледной вязкостью. Внизу всё было спокойно, в то время как небеса бесчинствовали наверху. Татьяна и я словно находились между этими силами.
   Молния прочертила небо. Движение света, казалось, вдохнуло жизнь в лицо девушки, сделало её снова живой. Но это была лишь жестокая насмешка, и я не мог больше сдерживать мою скорбь.
   Мой голос эхом отразился от холодных камней, когда я выкрикнул мою тоску в дикие небеса. Я кричал и выл, как животное, бессловесным рёвом чистого горя, когда всё осознание произошедшего окончательно переполнило меня. Это было то, чего я не мог показать в деревне. Мои горести были моими собственными, пока я каким-то образом не найду способ положить им конец.
   Когда последний крик вырвался из моей груди, я посмотрел на вздымающиеся Туманы. Они приближались к Татьяне, как это бывало раньше. У нас оставалось не так много времени. Я поцеловал её холодные губы, потом опустил её тело так, чтобы ноги касались земли, и обнял за талию.
   Мы не будем ждать, пока Туманы доберутся сюда, а поспешим им навстречу - надеюсь, в окончательное забвение.
   Кем бы ты ни был, если слышишь, даруй мне эту смерть!
   Я прыгнул с утёса, унося с собой Татьяну, оттолкнувшись так сильно и далеко, как только мог.
   Порыв ветра.
   Светло-серое ничто окутало всё вокруг.
   Мы перевернулись и упали вниз. Я держался за неё, молясь о быстром конце и упокоении. Я перестал осознавать и видеть падение, я мог только чувствовать, как мы летим вниз. Секунда - и всё закончится.
   Для обоих. Прошу, пусть это будет для нас обоих.
   Но даже при том, что я держал Татьяну, её начало уносить от меня прочь. Я сомкнул руки плотней, но это было всё равно что пытаться обнять сами Туманы. Все ощущения от прикосновения к ней утекли сквозь пальцы.
   Уничтожение. Покой.
   Казалось, это впереди. На мгновение.
   Наконец, она исчезла, и мне показалось, будто исчез я сам. Моё тело, казалось, растворилось, как и у неё. Не было внезапного грубого столкновения с землёй, размазывающего меня в пятно, просто успокоение в мягком коконе равнодушия, не отличающегося от моего дневного транса.
   Как и все иллюзии удовлетворения, эта не могла продолжаться, и я в конце концов, с величайшей неохотой пробудился от неё.
   Звёзды были видны - яркие точки, ж ёстко проколовшие чистый горный воздух, немигающие и беспощадные. Я лежал, распластавшись, на спине, уставившись на них в течение долгого времени, не смея думать, ведь тогда вернётся память, а с памятью и мысли о ней. Я не был готов к этому.
   Отвесное лицо горы вырисовывалось высоко надо мной, снег запорошил её каменные плечи, мягкие тени густых елей лежали на её ногах. Я находился на чистом участке мягкой глинистой земли, окружённом множеством деревьев.
   Исчезли все признаки бури наверху и Туманов внизу. Исчезла умирающая луна. Это всё было заменено на новое, пока я был... где бы я ни был. Конечно, я не мог лежать незащищённым в течение недели, поэтому утреннее солнце не могло сжечь меня. Туманы - инструмент Смерти - должны были помешать этому. Это было правдоподобным объяснением тому, что я всё ещё жив. Может быть, что-то другое, о чём я ещё не знаю, спасло меня от моего безрассудства, но, конечно, не раскрыло себя. Это на самом деле может дать мне шанс для ответного удара.
   Исчезли также все следы Татьяны.
   Я до сих пор живу - если это можно так назвать, - до сих пор могу горевать, и несмотря на ужасающее падение, моё тело было в порядке. Тёмные силы, которым я продал себя почти столетие назад, не позволит такой мелочи, как физическая боль, отвлечь меня от невыносимой боли в сердце. Что касается смерти... Ну, это было первое, что было отнято, заманив меня в ловушку навсегда.
   Я, Страд фон Зарович, великий владыка Баровии, также был и её пленником.
  

***

  
   После долгого промедления я наконец поднялся на ноги и пошёл прочь от деревни, к замку Равенлофт. Гнёт настоящего, того, что пошло не так, и вопросы того, как избежать тех же ошибок в будущем, я решил рассмотреть только гораздо позже, в святилище моих исследований, в успокаивающей компании моих книг обо мне и созерцанием портрета Татьяны. Она придёт снова, я был уверен. Моё обучение Искусству было таким, что я понял - события имеют модели, и это могло бы повториться... должно повториться.
   Повернув на юг, я приблизился к слабой линии, которая была дорогой. Дорога в некоторых местах заросла травой из-за отсутствия регулярного использования. Люди, как правило, держатся в своих деревнях и городах или убежищах, которых можно достичь за день пешком или верхом. Я был единственным исключением из этого правила.
   Судя по положению луны и звёзд, в моём распоряжении было много часов пути, до рассвета. Правда, я мог бы подняться в воздух и на быстрых крыльях долететь до замка за небольшой отрезок времени, но я хотел остаться в человеческой форме и прогуляться. Я особо не спешил и питал надежду, что физические усилия заставят меня меньше думать о последних событиях.
   Также я был голоден.
   Я слегка поужинал во время моего пребывания в деревне, с болью превозмогая желание убить кого-нибудь, в то время как лорд Василий играл роль гостя, максимально сдерживая мои нормальные охотничьи инстинкты, чтобы при случае направить их на какого-нибудь дурака, вздумавшего навредить Татьяне, как это было раньше. Но я не кормился как следует в течение долго времени и чувствовал постоянную боль, и её нужно было облегчить - в ближайшее время.
   Здесь пастбище не так далеко. Если бы весной овцы продолжали ягниться, пастух ещё не перегнал бы стадо вверх, в предгорья, и я мог рассчитывать на удачу.
   Пройдя милю по торфяному болоту, я услышал овец - их постоянное скорбное блеяние. В полумиле от вершины небольшого холма я увидел их, беспокойно толпящихся в низком каменном кругу их загона. Так как мягкий ветер дул мне в лицо, я знал, что реагируют они не на моё присутствие, и желал знать, что же их так взволновало.
   Кровь животных, разумеется, так же бесполезна для моего питания, как солёная вода для утоления жажды любого другого человека, но она вызвала у меня реакцию. Мне пришлось остановиться на мгновение и взять себя в руки. Удачливый охотник не кидается опрометчиво на добычу - чтобы не упустить её. Мне удалось достаточно успокоиться, чтобы изучить то, что впереди, единственным признаком моего ожидания были мои зубы, которые упорно отказывались вернуться к нормальной длине.
   Небольшая ферма была скромным каменным строением, меньшим, чем какой-нибудь сарай с наружной стороны стены моего замка, но, видимо, достаточным для одного пастуха. Ставни маленького окна были широко открыты - неслыханная вещь ночью в Баровии. Этот парень сошёл с ума?
   Я сделал широкий круг, чтобы обойти фасад, используя для прикрытия овчарню. Маленькая дверь фермы была открыта, двое мужчин стояли на пороге, курили короткие трубки и беззаботно переговаривались. Они не были похожи на пастухов по одежде и манере поведения.
   Их одежда не была типичной для традиционного баровианского стиля. Вместо длинных белых рубах с овчинными жилетами и заправленных в низкие сапоги широких штанов эти двое были в коротких кожаных безрукавках и чём-то похожем на лосины, те, что я видел на рисунках в книгах по истории. Сапоги были выше колен и отделаны по бокам металлическими шайбами. Всё в этих людях было чуждо, от мечей, которые они носили, до завязанных в пучки светлых волос, которые торчали над их головами.
   И самое главное, они не боялись ночи.
   Мой слух был достаточно острым, чтобы уловить их разговор, но за ним было трудно следить из-за странного диалекта. Несколько слов звучали знакомо, но странно, и нельзя было понять значения. Я мог бы сотворить для этого заклинание, но счёл это неважным. Надо поймать этих парней и допросить на досуге. Один из них сказал какую-то шутку, другой слегка неприятно рассмеялся. Видимо, это вдохновило их на действия, потому что они отвалились от дверей и побрели в дальний конец фермы, где я увидел свечение сильного огня.
   Я стоял футах в пятидесяти, одет был, как обычно, в чёрное, и этого было достаточно, чтобы оставаться невидимым для их ограниченного ночью зрения. Единственным белым пятном было моё лицо, так что я скрыл большую его часть, подтянув плащ выше, и вышел из-под прикрытия овчарни - овцы ещё сильней забеспокоились из-за моего близкого присутствия - параллельно мужчинам.
   Это был большой огонь для приготовления пищи на большую группу мужчин. Я насчитал пятнадцать. Все, казалось, были из одного племени или страны, судя по их странному платью и речи, все были в хорошей физической форме и возрасте, пригодном к службе в большинстве армий. Их лошади были привязаны довольно близко, но, к счастью, ещё не уловили мой запах, иначе они могли бы предупредить своих хозяев.
   Запах крови исходил, возможно, от полудюжины убитых весенних ягнят, тушки которых в этот момент жарились над огнём. Мой интерес к такой пище закончился почти сто лет назад, но меня поразило подобное глупое расточительство. Для ужина хватило бы двух или трёх ягнят.
   Потом я увидел пастуха.
   Два вкопанных в землю шеста с крестовиной на вершине обычно служили местом для забоя овец. Идея заключалась в том, чтобы бросить верёвку через перемычку и поднять тушу овцы вверх, что облегчало очистку и разделывание. Эти нарушители обвязали пастуха верёвкой вокруг лодыжек, и он в настоящее время висел вниз головой, как одна из его овец. Время от времени кто-нибудь давал ему пинка и заставлял качаться, чтобы служило источником большого веселья. Руки пастуха били по бокам, он не мог удержаться и налетал на шесты.
   Диверсионная группа, но я не мог распознать, откуда. Разбойники, воры и, вероятно, ещё хуже, которые каким-то образом перешли через туманные границы моей тюрьмы и вступили в Баровию. Я никогда не приветствовал подобное беспокойство моей земли и людей, но на этот раз решил сделать исключение.
   Не было никаких причин на то, чтобы я не мог получить некоторое удовольствие от этой охоты, я прошёл несколько ярдов дальше в темноту и воззвал к уникальной силе внутри себя, которая изменит мою форму. Я выбрал форму волку, хоть и неестественно большого, с чёрным как сажа густым мехом, волшебным образом заменившим мою одежду. Хотя магия, конечно, имела место, она была другого рода, чем то тайное искусство, которое я практиковал, это была врождённая способность, сила моего изменённого состояния, которая не требовала изучения - только концентрации.
   Тёмная трансформация завершилась, я уделил время, чтобы дать моему разуму возможность приспособиться к изменению чувств. Слух и обоняние наиболее значительно усилились, более чем в сто раз по сравнению с теми, что я имел в человеческой форме. Я ощутил контраст между зимним старым дёрном и свежей весенней порослью у меня под лапами, и узнал, что поблизости есть кроличья нора. Один из кроликов пробежал здесь несколько минут назад, а за ним последовала ласка.
   Мой слух концентрировался в зависимости от того, куда я поворачивал уши. Я мог сосредоточить на двух любых направлениях сразу, впереди или позади - по выбору. Я слышал людей очень ясно - выделяя каждый из их голосов индивидуально, - а не как путаницу низких звуков, от ворчливого скрежета очевидного лидера группы до раздражённого нытья молодёжи. Где-то в другом месте я разобрал бормотание их стреноженных на ночь лошадей на мирном пастбище, шелест травы - это ласка обнюхивала кроличью нору.
   Я осторожно и неслышно подошёл к овчарне, зная, что мой запах сведёт овец с ума. Они подняли панический гам, и несколько перепрыгнули низкий барьер и убежали, оставив других беспокойно и беспорядочно кружить с блеянием ужаса. Этого было достаточно, чтобы привлечь внимание людей. Их лидер послал кого-то взглянуть.
   Через спины многих из них были перекинуты очень странной формы луки, экзотические предметы - изогнутые и короткие, со стрелами, которые выглядели так, словно ими давно пользовались. Однако, я не питал сомнений относительно их смертоносности. Человек, который отошёл подальше от других, чтобы разузнать, в чём дело, был вооружён таким образом. Он поднял лук и наложил на него стрелу быстрее, чем я мог проследить. В такой форме моё зрение было несколько искажено и достаточно вымывало другие цвета, но в остальном было отличным.
   Лучник обошёл вокруг загона, бессильно вглядываясь в темноту. Чтобы его глаза привыкли к ней, требовалось время, и даже тогда они бы не были настолько хороши, как мои.
   Я издал визжащий звук и немного поскулил, надеясь, что меня примут за пастушью собаку. Человек заметно расслабился и вернулся с новостями к своим друзьям, и если я правильно понял его диалект, его намерение состояло в том, чтобы добавить меня в их меню сегодня ночью. Собачье мясо, очевидно, являлось их любимым лакомством, и он получил полное одобрение лидера.
   Теперь что-то решительно изменилось: мной хотели поужинать. Как жаль их разочаровывать.
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Кретов "Легенда 4, Вторжение"(ЛитРПГ) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) Т.Мух "Падальщик"(Боевая фантастика) Л.Вериор "Другая"(Любовное фэнтези) В.Свободина "Эра андроидов"(Научная фантастика) С.Волкова "Не желай меня... "(Любовное фэнтези) И.Иванова "Большие ожидания"(Научная фантастика) М.Юрий "Небесный Трон 1"(Уся (Wuxia)) Грейш "Кибернет"(Антиутопия) Я.Ясная "Невидимка и (сто) одна неприятность"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"