# Все, что вы не знали о Вселенной, но боялись у нее спросить

Зейналов Магеррам

Все, что вы не знали о Вселенной, но боялись у нее спросить


Давным давно, когда предки людей еще не подумывали становится многоклеточными, жила одна очень злобная раса. Эти существа уничтожили почти всю жизнь во Вселенной, и скоро им стало скучно. Тогда они вернулись на родную планету, оцифровали свои тела и разум, и, таким образом, исчезли.

На той планете, уже не имеющей названия, теперь стоит закусочная для заезжих дальнобойщиков. Владельца и единственного работника зовут Толстый Лью. Его жена Бекки давно умерла, и потому за собой он особо не следит. Да и за баром, строго говоря, тоже. Когда в двадцати парсеках вокруг нет ни одного конкурента, понятие о чистоте становится очень широким.

Вечерами, сидя на крыльце, Лью смотрит на горы вдали. В свете заходящего сапфирового солнца они блестят миллионами кристаллов, внутри которых бывшие владетели мира играют в вечную виртуальную войну. Но никто во вселенной об этом не знает.


Толстый Лью, устроившись в ветхом кресле и укрывшись засаленным пледом, часто думал о том, что когда-нибудь, если его не стукнет инфаркт, он отвяжет своего толстого котопса, и они вдвоем пойдут туда, к горам, чтобы посмотреть, "что же там такое блестит".

И в один прекрасный день он решился.

- Пойдем, Спорки, поглядим, что же там такое блестит.

Котопес, лежавший на коврике, посмотрел на него ленивым взглядом, говорившим "ты ведь шутишь, хозяин, мы оба знаем, что никуда ты не пойдешь". Через минуту пес сильно удивился, когда его дернули за ошейник и поволокли по земле.

- Давай, вставай, тупое животное. Нечего тут валяться.

"Тупое животное" больно ударилось толстым задом о все три ступени крыльца и выразило свое негодование лаем, похожем на храп.

На самом деле Лью просто не хотелось идти одному. Последний клиент гостил у него полгода назад, а когда именно доставили последний контейнер с сублимированным пивом, старик уже и не помнил.

В двадцати парсеках от него жил Тонкий Лью. У него тоже был свой бар и до недавнего времени, жена. В последнем письме от Тонкого Лью, которое обошлось тому в целых сто галакредитов, Толстый узнал что супруга соседа скончалась. Он обрадовался новости, и ему не было за это стыдно. Кого стыдиться, если рядом только Спорки, чьи моральные императивы разрешают полизать собственный зад в качестве десерта.

Они пошли вдвоем, уродливое существо и его хозяин. Говорят, что домашние животные похожи на владельцев. В нашем случае на твари без всякого лукавства можно было написать "Толстый Лью. Масштаб: 1 к 7-и".

В пути несколько раз останавливались, Лью садился на камень, доставал из знавшей лучшие и более чистые дни сумки три сосиски. Две съедал сам, одну отдавал зверю. Пил воду из пластиковой бутылки, и смотрел на загадочные кристаллы.

Вышли они утром, а добрались уже когда солнце коснулось горизонта.

Ближайшая скала была почти вертикальной и черной как уголь. То там то здесь из нее торчали голубоватые и почти прозрачные кристаллы. Они оказались огромными, и вырастали из камня на два или три человеческих роста.

- Да, - по привычке подумал вслух Лью, - такой домой не понесешь.

Тогда он достал из сумки загодя взятый разводной ключ и ударил по кристаллу. Тот не издал ни искры ни звука, словно ничего не произошло.

Лью врезал снова и получил тот же результат.

- Чертова гадость! - Сказал он и еще несколько раз стукнул ключом.

Потом он отошел, сел на камень чтобы перевести дух и увидел как чуть в стороне блеснул скромный маленький кристаллик.

Он был размером с ладонь, легкий и теплый.

Лью поднял его на уровень глаз и полюбовался через него солнцем уже почти скрывшимся за горизонтом. Кристалл не был абсолютно прозрачным, внутри него виднелись белые сгустки. Астрофизик заметил бы в этом странном рисунке знакомые очертания метагалактик.

- Здравствуй, незнакомец, - сказал кристалл.

- Кто ты? - спросил Лью. Он не испугался. Последние годы он ждал, когда, наконец, наступит безумие, и у него появятся прекрасные собеседники.

- Я - Бог, - Сказал голос.

Лью не удивился. События, как он рассудил, разворачивались самым естественным образом. Ну Бог так Бог. С кем не бывает.

- А я - Толстый Лью. На самом деле моя фамилия Новаковский, или Новачовский, точно не помню.

- Лью. Ты хочешь мне помочь?

- Хорошо. Если это несложно.

- Совсем нет. Просто возьми и разбей кристалл о любой другой.

- И что тогда будет?

- Да ничего. Я только приду и завоюю твой мир.

Что-то здесь не клеилось.

- Тогда ты не Бог.

- С чего это? - Обиделся голос.

- Ну... меня в школе учили что Бог это любовь, - Толстый Лью сощурился, он всегда так делал, когда пытался что-то вспомнить. - И свет, и путь, и истина, и... что-то там еще, - Процитировал он.

Толстому Лью показалось, что невидимый собеседник хмыкнул. Судя по всему, "Бог" не знал, откуда цитата.

- Ну хорошо, я не всегда был Богом, - признался голос, после недолгого раздумья, - Очень давно, когда у твоих предков еще были жабры, а может и раньше, тогда я был прыщавым официантом в одной забегаловке.

- А теперь ты Бог?! Как это?

- Ну, у меня тут целая Вселенная, полтора миллиарда галактик, в каждой по двести миллиардов звезд. Ежесекундно какая нибудь культура... вот пока мы тут с тобой разговаривали, пять цивилизации изобрели письменность, четыре сожгли первых ведьм, три вышли в космос и к двум пришли пророки, утверждая, что их послал я.

- И?

- По всем параметрам, я - Бог.

- И что ты сделаешь, когда я тебя выпущу? Станешь нашим Богом?

- Да, черт побери! Это будет здорово!

- А зачем мне это?

- Ну... - задумался квантовый Бог. - Так веселее. Знаешь, мне тут уже немного тесновато, надо двигаться дальше. - "Бог" немного помолчал, и как бы по-секрету сказал:

- Знаешь, в той закусочной меня никак не хотели повышать. Я там гребаных четыре года проработал. Всех повысили, кроме меня. Разбей кристалл, и я сделаю тебя своим первым пророком.

Толстый Лью почесал складчатый загривок - он всегда так делал, когда задумывался.

- Знаешь, я думаю, ничего хорошего из этого не выйдет. Сиди уж где сидел.

- Но, послушай! - Возопил "Бог". - Разве ты не хотел бы стать моим личным пророком. Воскрешать моим именем и все такое.

- Честно говоря, не знаю. Надо подумать.

- Ладно, подумай. Только, побыстрее.

- Дай мне несколько минут.

- Без проблем!

Толстый Лью вернулся к камню, там где ждал его ленивый Спорки, и последняя ополовиненная пачка сосисок. Что-то случилось с Лью в этот день. Какая-то решимость заставила его пройти эти две или три мили. И этой решимости осталось еще немного чтобы совершить один важный поступок - выпустить в мир чужого Бога.

Откуда она пришла, сам Толстый Лью никогда бы не ответил. Может быть, он чувствовал приближение собственной смерти, может быть, в нем взыграла совесть за то удовлетворение, какое он испытал, узнав что Тонкий Лью тоже остался одиноким. А может, дело было в его собственном одиночестве, которое все росло и росло, пока не начало литься через край.

Кроме того, что-то говорило Толстому Лью, что Богу из кристалла тоже невесело. Хотелось напоследок совершить поступок, сделать доброе дело. Последним таким делом была та давнишняя, нелепая попытка посадить в почти безжизненной почве иного мира земное дерево. Это еще когда Бекки была жива.

А сегодня он мог помочь.

Последнюю сосиску он отдал животному, вытер рот рукавом и достал из кармана кристалл.

- А что будет с той твоей Вселенной и с теми двумя пророками? - спросил Толстый Лью.

- Их уже пять, - оправил его "Бог". - Да ничего с ними не будет. Вселенная развалится на тысячу помельче. Никто не пострадает.

- Ну, тогда я тебе помогу.

- Отлично! - Воскликнул "Бог". - Великолепно! Мудрое решение. Давай, сделай это! Быстрее!

Толстый Лью подошел к скале и с силой ударил кристалл о другой покрупнее.

- Да сильнее! - Крикнул "Бог".

Лью нанес удар сильнее, вложив в него вес своего немаленького тела.

- Сильнее! - Нетерпеливо взвизгнул "Бог". - Переверни и врежь другой стороной.

Лью перевернул и ударил еще раз.

- Ты, чертов тупица! Силь... А нет. Началось!

Толстый Лью стал вертеть в руках кристалл. На одной стороне его появилась тонкая трещина, затем она как паутина стала расходится в стороны, а потом из кристалла повалило что-то вроде дыма или пара. Он странно пах, и, что больше всего испугало Лью, сиял в ночи белым, чуть голубоватым светом.

Старик бросил кристалл на землю и попятился к безразличному ко всему Спорки.

- С... Спорки, мы уходим. Сию же се... секунду!

Пес не повел и ухом. А туман все разрастался, потом он вдруг втянулся в себя будто пылесосом, и на его месте осталось лежать серое большеголовое существо похожее на сильно постаревший человеческий зародыш. Бледные губы существа беззвучно шевелились.

Все это время Толстый Лью никуда не уходил. Его ноги отнялись от страха, и он сидел прямо на земле, и, чтобы не сойти с ума от ужаса, держал родного, но бесполезного в схватке котопса за загривок.

- Как ты тут оказался? - неожиданно для себя, спросил Лью.

- Кристалл. - Почти беззвучно прошептало существо. - Кристалл синтезировал мое прежнее тело из окружающей среды. Но...

- Что?

- Я думал это тоже... мир... квантовый... понарошку... что я буду Богом.

- Извини. Я не знал. Я думал... Что я могу для тебя сделать?

- Ничего. Не тот воздух что пять миллиардов... что в старые добрые времена.


Тело было совсем небольшим. Оно легко поместилось в сумку рядом с разводным ключом и весило чуть больше давешних сосисок.

На обратном пути в темноте Толстый Лью заблудился и пожалел, что не оставил свет в доме включенным. Он лег на землю рядом со Спорки. Старик и зверь спали и грели друг друга до самого утра.

Лью разбудили первые лучи солнца. Он встал, пинками поднял животное и собрался было идти, но тут что-то кольнуло его в сердце. Так бывает, когда видишь ветхий альбом с пожелтевшими фотографиями людей, которых никто не помнит в чулане дома, в котором никто не живет. Эти камни, эта ложбина в земле, немного похожая на кратер... Кажется именно здесь когда-то опустился попутный звездолет, что привез сюда его и Бекки.

Старики не очень хорошо помнят вчерашний день, зато далекое прошлое видится им куда отчетливее. Толстый Лью ни за что бы не сказал, когда это произошло. Но он точно знал, что этот день был лучшим в его жизни.

За прошедшие годы ничего не изменилось, и Лью знал тут каждый камешек, а еще дыру в которую он угодил ногой, когда тащил большой чемодан на колесиках. Он подумал тогда, что это нора какого-нибудь местного кролика. Они с Бекки тогда не знали, что в этой дыре (речь идет о планете) нет живности больше и умнее насекомого. Не знали они и о том, что планете не стать перекрестком на богатом торговом пути.

Ту дыру Лью нашел быстро. Он бережно положил в нее тело бывшего бога, засыпал песком и мелкими камнями, подумал немного, и приволок камень покрупнее, поставив его в виде очень условного надгробия.

Потом Толстый Лью постоял немного, силясь вспомнит, что говорят в этом случае.

- Такие вот старые добрые времена, парень, - вздохнул Толстый Лью. Потом он взял Спорки за поводок и пошел к дому по дороге, которую хорошо помнил и где были еще видны две тонкие колеи, оставленные чемоданом.