Хлыстов Вадим: другие произведения.

Заговор черных генералов. Первый вариант книги

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Творчество как воздух: VK, Telegram
Оценка: 7.34*7  Ваша оценка:
  • Аннотация:

    В этом варианте "Заговора" есть главы, которые не вошли в изданную версию романа. В частности, главы, в которых ГГ предметно рассматривает путь преобразования СССР с помощью введения золотого рубля и смены вектора экономики. Пинание ногами автора - возможно, но не приветствуется. Обмазывание смолой с последующем вываливанием перьях - тоже. Желательна конструктивная критика, но ее разве дождешься?!.:))))))

  Заговор черных генералов.
  
  Книга вторая.
  
  
  Все события, описанные в романе, являются вымыслом автора. Возможное совпадение фамилий, имен, организаций, названий городов и стран - просто случайность, не имеющая ничего общего с реальной историей.
  
  ***
  
  Краткое содержание первой книги - "Заговор красных генералов".
  
  
  "Черного археолога" Андрея Егорова из-за опасностей профессии постоянно сопровождала команда профессионалов, набранная им из бывших сотрудников специальных подразделений. Каждую экспедицию он начинал с исследований в своих многоплановых архивах. В результате последней экспедиции Егоров добыл для своей личной коллекции старинную шкатулку. В ней, по данным архивов, находился артефакт под названием "Ваджра" - мифический доспех и оружие бога Индры. Как только шкатулка попала в руки Егорова, с ним немедленно начала происходить череда неприятностей, которые сопровождали его всю дорогу по пути из Средней Азии на Украину. По прибытии в Киев его попытались убить люди из государственной службы безопасности. Не желая вступать в конфликт с государственными структурами, Егоров и его команда решили уйти от нападающих через подземный ход. Побег закончился смертельными ранениями Егорова и его людей. Но перед гибелью Егорову удалось случайно открыть непонятную шкатулку.
  Неожиданно для себя, он пришел в сознание в своем доме. Причиной избавления Егорова и его команды от смерти явилось существо по имени Ноя - доспех и оружие древнего божества. Для успешного лечения Егорова и его людей она перенесла их в квартиру главного героя, а последнюю в некий вневременной кокон. Ноя рассказала Егорову о существовании ветви взаимосвязанных параллельных миров. В одном из миров вектор развития исторических событий повернулся так, что он стал опасен для всей ветви. Она сообщила Егорову, что он больше никогда не может вернуться в свой мир, и выход для него и его команды из вневременного кокона есть только в мир с негативным направлением исторического развития. Однако этот мир будет постоянно пытаться уничтожить Егорова, видя в нем угрозу своему существованию. Это будет продолжаться до тех пор, пока вектор исторического развития мира не изменится. При этом Ноя будет защитником Егорова и может помочь ему создавать необходимые для выживания предметы путем дублирования или использования информации из архивов.
  Первый выход Егорова из вневременного кокона показал, что он и его команда оказались в стране, где историческая реальность совпадает с реальностью СССР 1932 года. У Егорова созрел план изменения истории мира, в котором он оказался. Для этого он решил устранить от власти Сталина. Для реализации своего плана Егоров принял решение столкнуть между собой три центра силы в СССР: высший командный состав РККА, руководство ОГПУ и личную спецслужбу Сталина, путем создания ситуации "управляемого хаоса", когда все будут против всех.
  Используя информацию из своих архивов, Егоров приступил к широкомасштабной подготовке своего замысла и действовал сразу по нескольким направлениям. Он раскрылся пред начальником разведки РККА Берзиным и вошел в контакт с белым генералом Юденичем, живущим в иммиграции во Франции. Берзин и Юденич перешли на сторону Егорова и начали действовать по его плану.
  Отдавая себе отчет в том, что располагает крайне малым количеством помощников, на которых может положиться, Егоров получил от начальника разведки Красной Армии в свое распоряжение две сотни молодых офицеров РККА. Из этих офицеров команда профессионалов, сопровождающих Егорова, начала готовить под Брянском и в Москве, на специально созданных для этого базах, особое подразделение, которое получило название "Росомаха". В распоряжение этого подразделения перешли все архивы Егорова. Так же для нужд "Росомахи", используя возможности Нои, был создан собственный вычислительный центр.
  Для легализации финансового обеспечения своей деятельности Егоров с помощью генерала Юденича основал в Швейцарии банк "Росс Кредит", а также некий "Фонд новых инвестиций", для управления которыми был приглашен американский экономист русского происхождения В. Леонтьев. По поручению Егорова, В. Леонтьев, провел на европейских биржах ряд успешных финансовых операций, в результате которых в распоряжении Егорова оказалась часть акций ведущих предприятий Германии. Зная, что в его мире В. Леонтьев являлся лауреатом Нобелевской премии по экономике, Егоров, не раскрывая своего замысла, поручил ему и его помощникам разработать план по экономическому переустройству СССР.
  Используя данные из архивов, Егоров со своей командой подготовил фальшивые документы, якобы являющиеся частью архивов белой иммиграции. Часть фальшивок путем сложной, многоходовой комбинации, с помощью агентуры начальника разведки РККА во Франции и Германии, попали в руки агентов Сталина. А другая часть - в руки агентуры иностранного отдела ОГПУ. Для подтверждения правдивости дезинформации люди Егорова провели в СССР ряд диверсионных актов в отношении структур ВКП(б). Также Егоров выяснил, что в стране существует реальный заговор высшего командного состава Красной Армии против Сталина, возглавляемый Тухачевским. Следуя логике дезинформации, руководство ОГПУ и Сталин пришли к выводу, что диверсии проводила противоположная сторона с целью дестабилизации обстановки в стране и захвата власти. Сталин решил опереться в создавшейся ситуации на армию и устранить руководство ОГПУ, не подозревая, что высшим руководством РККА в свою очередь готовилось его смещение. Руководство же ОГПУ начало готовить свой заговор для убийства Сталина.
  Сопротивление мира, в который попал Егоров, выразилось в противостоянии ему неких человекоподобных существ со сверхспособностями. Они давно жили среди людей, считали альтернативный мир, в который попал Егоров, своей вотчиной и являлись "поводырями" той реальности. Эти существа предполагали ликвидировать Егорова, когда тот начнет реализовывать завершающий этап своего плана. Для этого двое из них стали охранниками Сталина.
  Развязка наступила в первый день проведения 17-го съезда ВКП(б) - 26 января 1934 года. Люди Егорова, внедренные в ряды заговорщиков, устранили основных фигурантов заговора в ОГПУ и РККА, перехватили управление заговором на себя и нейтрализовали личную спецслужбу Сталина, - "внутряк". Егоров, с трудом преодолев сопротивление "поводырей" с помощью Нои, но, не уничтожив их, арестовал Сталина. Однако, понимая, что в стране может возникнуть хаос, вызванный сменой руководства, Егоров оставил Сталина в живых, при этом полностью лишив настоящей власти путем устранения Политбюро и ЦК ВКП(б). Вся реальная власть перешла к Берзину и Егорову, ставшему государственным секретарем по иностранным делам, делам обороны и безопасности в новом правительстве. Главный помощник Егорова - его друг детства Стас Ногинский, (боевой псевдоним "Нога"), подполковник, командир группы охраны Егорова и командир подразделения "Росомаха", был назначен новым председателем ОГПУ.
  Несмотря на то, что события пошли в благоприятном для него направлении, Егоров понимает, что мир, в который он попал со своей командой, все еще движется по старому пути своего развития. Чтобы окончательно переломить ситуацию, Егоров продолжает искать центры власти уже за пределами СССР. Он поручает генералу Юденичу организовать встречу с ведущими промышленниками Германии, часть акций предприятий которых перешла к Егорову. Через Юденича Егоров также передает свое пожелание, чтобы на встрече присутствовали: капитан первого ранга рейхсмарине Вильгельм Канарис и Генрих Мюллер - начальник криминальной полиции Мюнхена.
  Примечание: Молчун, Горе, Говорун - боевые псевдонимы бойцов особого подразделения "Росомаха". Все трое не отличаются особой дисциплинированностью в рутинной службе, постоянно "на карандаше" у командира, но прекрасные исполнители и на них можно положиться в критических ситуациях. Вася Лупандин (Касатка), Фарид (Фарада), Олег (Сапсан) - бывшие сотрудники спецподразделений, попавшие с Егоровым в новый мир. Остальные люди из команды Егорова на страницах первой книги присутствуют эпизодически. Яков Серебрянский и Яков Эйтингон - руководители диверсионного отдела ОГПУ, в последний момент перешедшие на сторону Егорова.
  
  ***
  
  Пролог.
  
  "Бывали хуже времена,
  Но не было подлей"
  
  (Н. Некрасов)
  
  ***
  
  Спецпочта подразделения "Росомаха".
  Адресант: председатель фонда "Общества ревнителей русской истории",
  Юденич Н.Н, Цюрих, Швейцария.
  Получатель: Государственный секретарь при Совете министров СССР по иностранным делам, делам обороны и безопасности, Егоров А.Е, Москва, СССР.
  Доставлено: спецкурьер Ненашев С.Л.
  Дата: 04.02.34 г.
  Время: 19:27 мск.
  
  Уважаемый Андрей Егорович.
  
  По настоянию службы безопасности банка и фонда, уведомившей меня о нецелесообразности использования в контактах с Вами даже закрытой телефонной линии связи с 30.01.34 г. по 15.02. 34 г., обращаюсь к Вам с письмом.
  Исполняя Ваше пожелание об организации неофициальной встречи с представителями немецких концернов, акции которых были выкуплены банком "Росс Кредит", а также присутствии на ней шефа криминальной полиции Баварии Г. Мюллера и капитана первого ранга, германских рейхсмарине Ф. Канариса, мной были предприняты определенные действия в этом направлении, которые увенчались успехом.
  Если Вас устраивает дата и место, то такая встреча может состояться 10 февраля 1934 года в замке ландграфов "Белая Башня", в пригороде Франкфурта на Майне. Время суток -на ваше усмотрение.
  
  С наилучшими пожеланиями,
  
  Юденич Н.Н.
  
  p.s. Сашенька передает вам привет, но очень обижена, что Вы редкий гость в нашем доме.
  
  ***
  Председателю Совета директоров ФРС США,
  Юджину Блейку.
  Строго конфиденциально.
  Служебная записка. (Выписка)
  Тема: Биржа.
  Регион: Западная Европа. Швейцария.
  Дата: 04.02.34 г.
  
  "...Во исполнение вашего поручения от 26 января сего года сообщаю: за финансовой интервенцией 25.01.34 "Фонда новых инвестиций", в результате которой резко упал курс доллара в Европе, стоит коммерческий банк "Росс Кредит". Банк создан фондом "Общества ревнителей русской истории", во главе которого находится бывший генерал Российской Империи Юденич Николай Николаевич. Директором вышеупомянутого банка является Леонтьев Василий Васильевич - американский гражданин русского происхождения. Фактическим владельцем банка "Росс Кредит" является некий Егоров Андрей Егорович, гражданство которого сейчас устанавливается. По конфиденциальным данным из Цюриха, где зарегистрирован банк, Егорову принадлежат 85 процентов акций "Росс Кредит".
  Дальнейшее уточнение деталей финансовой операции, проведенной "Фондом новых инвестиций", повлекло за собой жесткое противодействие со стороны службы безопасности банка.
  В частности, наши сотрудники из европейского отдела финансовой разведки в момент попытки спровоцировать одного из работников банка для получения от него в дальнейшем необходимой информации были арестованы и подвергнуты суточному допросу. В процессе допроса им были предъявлены данные, говорящие о том, что они с самого начала операции находились под наблюдением службы безопасности "Росс Кредит" и все их шаги почасово отслеживались. Кроме того, подобную информацию пытались добыть неустановленные лица, в отношении которых СБ "Росс Кредит" была применена акция, проходящая в наших инструкциях под литерой "Z" (ликвидация).
  Исходя из создавшейся ситуации, в настоящее время лишь через косвенные источники выясняется личность господина Егорова. Одним из направлений такого выяснения нами рассматривается следующая версия - не является ли Егоров А. Е. тем лицом, которое на последнем пленуме ЦК ВКП(б) 27.01.34 г. было назначено Государственным секретарем при Совете министров СССР по иностранным делам, делам обороны и безопасности.
  Если эти данные подтвердятся, то мы имеем дело с хорошо продуманной и долговременной операцией, инспирированной высшим руководством Советской России..."
  
  Приложение (начало).
  
  "...Процентное количество акций германских фирм, выкупленных "Фондом новых инвестиций" у корпораций США в результате финансовой интервенции:
  "Дженерал Моторз" - все 30 процентов принадлежащих ей акций автомобильной фирмы "Опель" и 35 процентов фирмы "Фокке-Вульф".
  "Форд" - все 35 процентов..."
  
  Полный список прилагается.
  
  Старший референт отдела "Европа" - Майкл Уайлдер.
  
  ***
  Свинцовые воды Балтийского моря мерно накатывали на берег, перебирая песок и строя из него замысловатые рисунки, немедленно исчезающие под следующей волной. Утренний туман, обычный в этих местах для начала февраля, почти рассеялся, и выглянувшее из-за серых облаков солнце осветило одинокую фигуру неторопливо идущего вдоль берега человека.
  Комендант крепости Свинемюнде любил эти часы и еще ни разу не пропустил свою утреннюю прогулку. В это время особенно хорошо думалось, а чувство досады, поселившееся в душе с самого первого мгновения, когда его, командира линейного корабля "Шлезиен", отправили в еле завуалированную ссылку, притуплялось.
  Впрочем, он верил в свою звезду. А еще больше в могущественных покровителей, которые вытащат боевого офицера из этой дыры, и он опять взойдет на мостик боевого корабля, или начнет выполнять щепетильные поручения Главного штаба ВМС.
  Размышления коменданта прервал громкий звук мотора. Он оторвался от созерцания волн и вопросительно развернулся. Из-за дюн появился скромный "Опель", который, несколько раз вильнув по песку, остановился рядом с его служебным автомобилем. Из "Опеля" выбрался высокий мужчина и целеустремленно двинулся к коменданту крепости, на ходу помахав ему рукой. Сердце офицера радостно ухнуло вниз. Он сразу узнал этого человека. Это был помощник председателя совета директоров концерна "Рейн-Сталь". Они знали друг друга давно, так как пришлось много раз пересекаться по служебным делам, когда компания устанавливала экспериментальное вооружение и точную механику на его корабле.
  Подошедший приветливо улыбнулся:
  - Доброе утро, Вильгельм. Любуетесь морем? Никогда не понимал вас, моряков, что может быть красивого в этой мутной и холодной воде?
  Комендант крепости усмехнулся в ответ. Этот давний спор они продолжали всякий раз, когда встречались. Хотя разница во взглядах не мешала им поддерживать приятельские отношения.
  - И я рад вас видеть, Курт. Давно не виделись.
  - Не так уж и давно, всего год прошел. Впрочем, в это забытое богом место я приехал не затем, чтобы предаваться воспоминаниям и продолжать с вами спорить, Вильгельм. У меня для вас письмо, которое мой шеф поручил передать. Вы должны его прочесть при мне. После этого я устно сообщу вам слова моего начальника по поводу этого письма.
  Помощник открыл тонкую папку и передал офицеру незапечатанный конверт:
  - Прошу.
  Комендант извлек из него красиво оформленный бланк:
  
  "Его превосходительству
  господину капитану первого ранга,
  коменданту крепости Свинемюнде
  Канарису, Вильгельму Францу.
  
  Уважаемый господин Канарис.
  
  Имею честь пригласить Вас посетить благотворительное собрание предпринимателей города Франкфурта на Майне, посвященное Германским вооруженным силам. Собрание состоится в субботу, 10 февраля 1934 года, в 17:00 в помещении главной Ратуши.
  С наилучшими пожеланиями - председатель торгово-промышленной палаты земли Гессен
  
  Клаус Шнайдер".
  
  Капитан первого ранга рейхсмарине требовательно посмотрел на помощника:
  - Говорите, Курт.
  Тот вежливо улыбнулся в ответ:
  - Господин Юргенс настоятельно рекомендует вам принять приглашение председателя торгово-промышленной палаты земли Гессен.
  - Это все?
  - Да, это все. Что мне предать господину Юргенсу?
  - Передайте ему, что я с почтением прислушался к его мнению и обязательно приму приглашение господина Шнайдера.
  Курт протянул руку коменданту крепости для пожатия:
  - Тогда до скорой встречи, Вильгельм. Не надо меня провожать.
  - Всего доброго.
  Помощник, ежась от стылого ветра, быстро пошел назад к своей машине, а комендант крепости опять развернулся к морю. Но свинцовых волн он теперь не видел....
  
  ***
  
  Глава 1.
  
  "...ибо нет ничего тайного, что не сделалось бы явным..."
  
  ("Евангелие от Луки", гл. VIII, ст. 17)
  
  
  Я вышел из машины в Фуркасовском переулке напротив здания ОГПУ и с любопытством огляделся. Тыльная сторона бывшего дома Страхового Общества "Россия" еще носила на себе следы недавнего штурма "внутряком" Сталина и была вся закопчена. Но тут уже трудились рабочие, заделывая следы от пуль и осколков. Увидев меня, по ступенькам быстро спустился Горе, которого, по всей видимости, направили для встречи. Я протянул для пожатия руку:
  - Добрый день, Валера.
  Он четко козырнул и пожал мою ладонь.
  - Здравия желаю, Андрей Егорович.
  - Давай, веди меня к Станиславу Федоровичу. Как тут господин подполковник, бушует?
  Подчиненный Фарады в ответ широко улыбнулся:
  - Есть немного...
  - Ладно, пошли. Только не надо никаких начальственных лифтов. Просто проведи меня по зданию и все.
  - Слушаюсь, Андрей Егорович.
  Мы поднялись по ступенькам, вошли в вестибюль, охраняемый бойцами в камуфляже диверсантов Разведывательного управления РККА и вооруженных ручными пулеметами. Горе подошел к металлическому барьеру и предъявил охране какие-то бумаги. Перед ним сразу уважительно вытянулись в струнку и нас немедленно пропустили внутрь. Мы неторопливо двинулись коридорами. Навстречу часто попадались деловито снующие чекисты с сосредоточенными и угрюмыми лицами. Я поинтересовался у "росомахи":
  - Это что, здесь всегда так суетливо? Чего они такие озабоченные бегают?
  Он в ответ загадочно хмыкнул:
  - Мы с самого начала немного с документами отдела кадров поработали. О, это вообще отдельная история, Андрей Егорович. Оказывается, все отделы почти наполовину состояли исключительно из бывших партийных чиновников, которых ЦК направил
  "на усиление". И все они пришли в службу с твердым намерением "руководить и направлять"...
  Он на мгновенье замолк. Я решил его поторопить:
  - Ты рассказывай, давай. Станислав Федорович мне все в рапорте доложил, что у вас тут
  в первые дни происходило. Но я хочу от тебя это услышать. Уж очень господин подполковник красочно расписал, как ты тут лихо диверсантами из Разведупра руководил, когда проблемы возникли.
  Горе внезапно засмущался:
  - Да я чо? Я ни чо... Просто консультировал... Так, поправил пару раз их тактику ведения боя в ограниченном пространстве и все...У них и без моих советов не забалуешь...
  Я решил прийти ему на помощь и сменить тему:
  - Серьезное сопротивление было, Валера?
  Горе с облегчением вздохнул:
  - Да как сказать, Андрей Егорович. Первые три дня, после того, как мы Лубянку с помощью диверсантов РККА под контроль взяли, изнутри и снаружи было в общей сложности одиннадцать попыток группового вооруженного прорыва чекистами для выноса драгоценностей и документов из здания.
  - Ну, откуда здесь появились драгоценности, я приблизительно догадываюсь. А что за документы? Секретные?
  - Если бы... Обычные протоколы обысков, Андрей Егорович. Следы, суки, заметали. Тут целая система была. Как серьезное дело с риском для жизни, так им занимался честный оперативник. А как обыск с изъятием драгоценностей или валюты, так его обязательно возглавлял или бывший парторг, или бывший комиссар. С революционным энтузиазмом, гады, на экспроприацию шли. Очередность между собой устанавливали. При этом, большая часть изъятых ценностей, конечно совершенно случайно, оказывалась в карманах борцов за светлое будущее. Сейчас следователи из военной разведки со всем этим дерьмом разбираются. Ну а те из партийцев, кто умудрился себя не запятнать связью с этой бандой, тоже не очень умными оказались...
  Горе сделал таинственное лицо и опять замолчал. Я грозно рыкнул:
  - Не томи, боец. Начальство уважать надо.
  Этот интриган, все же выдержав театральную паузу, продолжил:
  - Да эти уникумы не нашли ничего лучше, как целую делегацию заступников ворюг к Станиславу Федоровичу отправить, с требованием "немедленно прекратить шельмовать верных ленинцев и прекратить антипартийную политику в славных органах ОГПУ".
  - И что Нога?
  - Ну, вы же знаете его...
  - Да уж, знаю...
  - Так вот, делегацию он принял, чаем напоил, а потом...
  - Колись быстрее, ишь, моду взял...
  Он зыркнул на меня хитрым глазом:
  - А потом, после чая, господин подполковник ласково им так и говорит - прошу в дела следствия, господа хорошие, не лезть. Виновность или не виновность ваших товарищей по партии определит суд. Кто не согласен с таким решением - пусть пишет рапорт на увольнение. Если кто-то хочет в органах дальше работать, то вот вам три месяца. Вычислит каждый из вас за этот срок какого-нибудь шпиона, только настоящего, а не вымышленного - останется работать дальше. Но глядите. Я, говорит, лично все проверю. Чтобы доказательная база была с железными фактами. Если кого-то невинного под монастырь подведете, и дела начнете фабриковать, отправлю в Сибирь снег убирать.
  Вот они теперь забегали и землю носами роют.
  Я рассмеялся:
  - Прямо кровавый сатрап какой-то...
   Разговаривая, мы поднялись на этаж руководства. Горе с рук на руки сдал меня дежурным "росомахам" перед кабинетом нового начальника ОГПУ, откозырял и умчался по своим делам. Я, не стучась, тихо приоткрыл дверь в кабинет и вошел.
  Стас проводил инструктаж. Увидев меня, приложил палец к губам и просительно указал на кресло в углу, мол, погоди и послушай. Сам же он опять повернулся к сидящим за большим столом. На его лице застыла вежливо-добрая улыбка. Похоже, что назначенные с испытательным сроком начальники отделов, собравшиеся в бывшем кабинете Менжинского, еще не знали, что означает это добродушное спокойствие. Когда эта змеюка так улыбалась, значит, она решила по кому-то пройтись паровым катком. Безжалостным и беспощадным.
  Новый начальник ОГПУ внезапно прервал докладывающего ему Серебрянского:
  - Нет, нет и еще раз нет, Яков Исаакович. Ваши подходы совершенно неверны. Вы не поняли самой сути службы, создаваемой на базе секретно-политического отдела.
  - Простите, Станислав Федорович?
  - Что прощать? Поймите, нам интересны взгляды людей на те или иные события, происходящие в стране, но только в плане защиты конституционного строя. Если гражданам что-то не нравится - это их право. Хотят говорить об этом - пусть говорят. Понимаете, люди должны иметь право ругать власть. Это в натуре человека, что ему постоянно что-то не нравится. Пусть тот орган власти, который считает, что против него идут огульные обвинения или заведомая ложь, подает в суд. И требует наказания рублем за неправду. Добивается в суде штрафа, а не апеллирует к органам безопасности с требованием заткнуть человеку рот. Этот конфликт не наша парафия. Дошло?
  Серебрянский безнадежно махнул рукой:
  - Да какой штраф, Станислав Федорович. Сплошное безденежье. Копейки все получают.
  - Это пусть решает суд, а не служба безопасности. Готовьтесь уважаемый Яков Исаакович к тому, что по новым законам вам могут подать встречный иск за превышение полномочий. Тогда уже со службы снимут штраф в пользу потерпевшего. А я вас за это по голове не поглажу. И это при самом благоприятном развитии событий. Можете и в тюрьму загреметь.
  Новый начальник секретно-политического отдела удивленно поднял брови:
  - То есть, если некто с плакатом, на котором будет написано: "Долой Советскую власть!", выйдет на площадь, - мы должны просто наблюдать?!!
  - Не просто наблюдать. Вы будете разбираться, почему он вышел с этим требованием. Но не с демонстрантом. А с той сволочью, которая заставила человека отчаяться и начать публично заявлять свой протест. Может этот протестующий законопослушно обходил все инстанции, прося только выполнения в отношении него закона, а упыри-чиновники требовали за это взятки. Вот эти упыри и подрывают основы государства, а не человек с плакатом. И если некое лицо начнет создавать организацию, которая силой планирует изменить конституцию или путем насилия захватить власть, то оно также ваш прямой клиент. Акценты уловили? Именно силой захочет. А в остальных случаях служба, которую вы возглавляете - просто организация собирающая статистику и информацию для правительства. Плюс будьте готовы к работе с политическими партиями. И даже сотрудничеству с ними. Со всеми без исключения. Хотя наше новое правительство пока ничего не говорит про многопартийность, мы, как организация не только просвещенная, но и предусмотрительная, должны уже сейчас быть готовы консультировать партии, которые обязательно возникнут, чтобы они в пылу открывшихся возможностей не наломали дров. Я правильно говорю, Андрей Егорович?
  Стас, гад такой, сделал чиновничье-почтительное лицо и даже привстал со своего стула от усердия, глядя поверх голов подчиненных в мою сторону.
  Я поднялся со своего кресла и сел рядом с подполковником:
  - Уточню последние слова Станислава Федоровича, господа. Политическое поле, к сожалению, беспощадно прополото коммунистами. Но для того, чтобы избежать ошибок в принимаемых решениях, чрезвычайно важно видеть проблему под разными ракурсами. Поэтому мы обязательно, всеми силами будем инициировать возникновение новых партий, представляющих интересы всех социальных слоев. К сожалению, здесь присутствует одна проблема. С большой долей вероятности прогнозируется, что в политическое строительство, а значит и во власть, вначале ринутся проходимцы, а не носители идей. Последние будут пока осторожно осматриваться, помня, чем чревато открытое высказывание своего мнения. Поэтому, первые два года партии, разрешение на регистрацию которых будет обнародовано в самом ближайшем будущем, будут допущены только до уровня управления городом и областью. Пусть эти новые политические образования покажут себя на самом неблагодарном направлении. Демагоги, воры и просто негодяи за этот промежуток времени отсеются избирателями, а останутся те, кто действительно может и хочет конструктивно работать в политике на государственном уровне. Вы же будете постоянно мониторить этот процесс, Яков Исаакович.
  Начальник секретно-политического отдела сделал недоуменное лицо:
  - Мониторить?
  - Контролировать. В плане идей и их воплощения в жизнь. Обязательно появятся крайне левые и крайне правые экстремистские группировки, которые будут пытаться достигать своих политических целей путем насилия. Вот они, как удачно заметил Станислав Федорович, и станут вашими "клиентами". Но степень законности их действий и право на участие в политической жизни страны, будет определять суд присяжных и только он, а не органы безопасности.
  Стас повернулся ко мне:
  - Я могу продолжать?
  - Продолжайте, Станислав Федорович.
   Подполковник постучал карандашом по столу:
   - Теперь, с вами, господин Эйтингон. У вас та же самая ошибка. Вы мне приносите сводку особых отделов, которая на девяносто процентов состоит из обзора высказываний обычных, законопослушных граждан, и только десять процентов в ней отведено вероятной активности иностранных специальных служб. А надо совсем наоборот. Вы контрразведка и военная контрразведка в первую голову. Понимаете? Контр. Разведка. Высказывания гражданских и военнослужащих особый отдел должны интересовать, только если они впрямую затрагивают безопасность страны. А вот начальников и командиров своих пусть костерят. Как говорится, если подчиненные тебя не считают муда... эээ... плохим человеком, значит, тебя пора гнать в шею с командной должности.
  Подполковник вежливо улыбнулся начальникам отделов:
  - Я жду от вас завтра, в это же время, других докладов. На сегодня все.
  Серебрянский с Эйтингоном встали и вытянулись:
  - Разрешите идти?
  - Идите.
  Проводив долгим взглядом подчиненных и дождавшись, пока за ними закроется дверь, Стас тяжело вздохнул.
  Я покосился на него:
  - Ну как, дела движутся, господин подполковник?
  Новый начальник ОГПУ устало потер лицо ладонями:
  - Ага. Движутся. Только вот куда? Людей катастрофически не хватает. От направленцев из партии, здесь в управлении и на местах, надо немедленно освобождаться. А это значит, на улицу уйдут люди, пусть и поверхностно, но знакомые с принципами работы секретной службы. Что не есть хорошо, так как они уйдут обиженными и затаят злость. Остальных надо срочно пропускать через курсы повышения квалификации. Я уже поручил Фараде разработать методички, которые предусматривали бы выборочную "промывку" в плане профессиональной подготовки и лояльности. Но как это сделать, не раскрывая наших возможностей, ума не приложу. И законы надо новые вводить. Немедленно. Вы там с Берзиным хоть начали чесаться по их поводу? А то все на честном слове держится, гражданин начальник.
  - Да все я понимаю. Работаем над этим. Вот завтра Леонтьева поеду встречать. Посмотрю, что он предложит. Потом сравню его предложения с нашими разработками и, помолясь, начнем. Кстати, как работает группа Фарады? Нарекания есть?
  - Да я без них, как без рук. Аналитики здесь, конечно, не зря свой хлеб едят, в отличие от партийных выдвиженцев, но то, что требует пары часов работы, они неделю без оборудования делают. Не знаю как, но надо решать вопрос с техническим обеспечением. Просто так им же компьютер с аналитической программой не поставишь и не скажешь: "Ах, извините, мы вам его раньше не показывали, забыли". Сразу возникнет масса вопросов, и поползут слухи. Надо немедленно что-то делать с внедрением хотя бы части технологий. В общем, по моему мнению, только для службы необходимо еще где-то тысячу человек, которые прошли бы переподготовку у нас под Брянском в полном объеме.
  Я кивнул головой, соглашаясь:
  - И этот вопрос рассмотрим. Сам над этим думал. По моим прикидкам, придется расширить наш центр и пропустить через него до трех тысяч человек. Это уже будет настоящее ядро, при котором не будем затыкать дыры. Но об этом после. Сейчас меня интересует другое. Ты подготовил запланированную операцию?
  Стас кивнул головой:
  - Да, почти все готово. Шлифуем последние детали.
  - Что у нас с итальянским, австрийским и немецким направлениями?
  - Всю основную агентуру, участвующую в первом этапе, я забрал из 4-го управления РККА и исполнительного комитета Коминтерна.
  - Это фон Берн, Харон, Печатник, Дюпоне и Воронов?
  - Только первые трое.
  - Что так?
  Подполковник приторно улыбнулся:
  - "Старик", в свою бытность начальником военной разведки, приказал французское направление, участвовавшее в первом этапе операции, помножить на ноль, гражданин начальник. Перестраховался, понимаешь...
  - Немедленно отменяй решение.
  Новый начальник ОГПУ посмотрел на меня с непонятным выражением:
  - Ну, с Вороновым легче. Он сейчас под домашним арестом и на конспиративной квартире объяснительные пишет. А вот Пасечник под топором ходит...
  - Воронова выпускай и возвращай во Францию, с ориентировкой перехода на итальянское направление. Не забудь наградить и в звании повысить. Ну и денег подбрось из личных фондов. Чтобы компенсировать, так сказать. И срочно шифровку резиденту по поводу Пасечника.
  - Вот так всегда, то ликвидируй, то орден на грудь. И когда вы, начальники, на шаг вперед научитесь думать? И в первую очередь о людях, которые на страну работают.
   Стас отвернулся и деланно-равнодушно начал перебирать документы на своем столе. Я вздохнул:
  - Ты прав, старина...
  Он усмехнулся, приподнялся с кресла и хлопнул меня по плечу:
  - Ладно, не напрягайся. Я уже давно отменил все решения по этим фигурантам. Просто дал тебе прочувствовать, что людская кровь не водица. А то вдруг власть голову вскружит.
  Мы помолчали. Потом я склонил голову:
  - Спасибо, дружище...
  Подполковник нахмурил брови и решительно придвинул назад к себе бумаги:
  - Все, проехали. Теперь по новым персоналиям. Во-первых, это Энгельберт Дольфус, канцлер Австрии, председатель Христианской социальной партии. Его негласно поддерживает Ватикан. Он непримиримый противник аншлюса с Германией и настроен к Гитлеру резко отрицательно. Вторая персона - Эрнст Рэм, начальник Генерального штаба штурмовых отрядов НСДАП, министр без портфеля в правительстве Гитлера. Оба уже в разработке...
  Я взглянул на часы:
  - Все. Не буду тебя больше задерживать. Перед встречей во Франкфурте мне было важно знать, на каком этапе мы находимся.
  Подполковник приподнял ладонь:
  - Погоди...
  - Что еще?
  Стас встал со своего места, подошел к сейфу, достал из него серую неприметную папку и
  снова сел напротив меня:
  - Тут такое дело. Наш Молчун, в свободное от службы время, увлекся программами по обработке изображений. Ну, знаешь, как это бывает. Вначале все пририсовывают усы и рога на фото своих начальников и очень этому радуются. Потом такое развлечение надоедает, и человек идет дальше. Он начинает менять прически, добавляет морщины, и не только уже изображению глубокоуважаемых отцов командиров, но и всем известным персонам. При этом, естественно, он работает как с современными фото, так и с картинами известных авторов. Это ведь так увлекательно - взять и состарить Мону Лизу или сделать ей каре двадцатого века. Новоиспеченный дизайнер настолько увлекся новым делом, что решил создать для себя электронный каталог изображений всех знаменитых репродукций и скульптур, которые хранятся в нашей базе данных. Естественно, написал для этого программу и запустил ее. Но сделал одну неточность. Вместо известных персонажей программа начала искать людей с похожими лицами. Как в прошлом, так и в настоящем. Когда наш умелец увидел результат своей ошибки, он сел на задницу и долго, тихо, в растерянности непотребно выражался. Придя в себя, Молчун рысью рванул к лейтенанту каяться. Тот, сразу уловив, что его подчиненный набрел на нечто важное, не стал его наказывать за использование ресурсов кластера в личных целях, а просто взял и доработал уже написанную программу, добавив в нее один важный пункт. А именно - кем были и кем являются эти очень похожие люди, которые так ошарашили Молчуна. Так вот, выяснилось, что современных близнецов известных в прошлом персон, насчитывается сейчас триста восемьдесят шесть человек. Все они в своей биографии имеют один занимательный пункт. Оказывается, и в настоящем, и в далеком прошлом они, заметь, все до единого, всегда находятся или находились на вторых-третьих ролях в государствах, в которых живут или жили. Сейчас двойники сосредоточены, в основном, в мощных благотворительных или политических фондах. Отдельной строкой идет немецкий институт Аненэрбе. В данное время в нем работает одна треть выявленных нами близнецов. Кстати, ты знаешь, кого первым опознал злостный нарушитель дисциплины Молчун, когда его программа завершила обработку изображений? На, полюбуйся.
  Стас придвинул мне папку. Я, внезапно предчувствуя, кого увижу, перевернул первую страницу. Надпись под фотографией гласила: " Хатшепсут. Жена Тутмоса II-го. Регент Тутмоса III-го. Негласная правительница Нового царства Древнего Египта из XVIII династии (1490-1468 гг. до н. э.). Автор картины неизвестен".
  На меня в упор, холодными черными глазами, смотрела женщина, которая едва меня не убила при аресте Сталина...
  Я откинулся на спинку кресла и присвистнул:
  - Ничего себе...
  Подполковник чуть понизил голос:
  - Это опять-таки не все, Андрюха. Программа, доработанная лейтенантом, нашла еще одну интересную закономерность. Теперь уже в самом дальнем окружении двойников. В нем всегда присутствует священнослужитель. В древнем мире это кто-то из самых мелких жрецов, какого-нибудь второстепенного бога. В наше время - от католиков это обязательно священник тем или иным образом связанный с инквизицией. А от православных - священнослужитель, непременно являющийся выходцем из московского Данилова монастыря. Такая же тенденция обнаруживается в отношении мусульман, иудеев и буддистов...
  Я задумчиво постучал пальцами по столу, собираясь с мыслями:
  - Стас, надо вплотную заняться этим Аненэрбе. Немедленно. И срочно выяснить, что может объединять священнослужителей различных, порой враждующих конфессий, в их упорном желании держать в своем поле зрения близнецов.
  Он кивнул головой, соглашаясь со мной:
  - Я уже дал команду группе Фарады на поиск таких связей в нашей базе данных. Первые результаты ожидаются через три дня...
  
  
  Глава 2.
  
  
  "Политика - одна из форм астрологии, рожденная под знаком денег".
  
   (Джон Леонард)
  
  
  ***
  
  Раздался веселый гудок, и скорый поезд Берлин-Москва, последний раз окутавшись паром, плавно остановился у перрона Белорусско-Балтийского вокзала. В парижском вагоне, прицепленном к поезду в Берлине, открылась дверь в тамбур. Из нее, блестя нашивками, выскочил проводник, споро опустил ступеньки, вытер поручни, и лихо взял под козырек. На выходе появился Леонтьев. Он внимательно оглядел редких встречающих, увидел меня, разулыбался, махнул рукой, мол, вот он я, и сошел на перрон. За ним, с любопытством оглядываясь по сторонам, по очереди спустились восемь молодых людей. Я протянул директору "Росс Кредит" руку:
  - С прибытием, Василий Васильевич. Как доехали?
  Леонтьев крепко пожал протянутую ладонь и снова заулыбался:
  - Прекрасно доехали, Андрей Егорович.
  - Спасибо, что сразу откликнулись на мое предложение.
  Он чуть наклонился ко мне и слегка понизил голос:
  - В общем-то, я ваш подчиненный и работаю в банке, который принадлежит вам. И заметьте, я очень хорошо при этом зарабатываю. А увольняться категорически не собираюсь.
  Мы рассмеялись.
  - Да, - он спохватился, - прошу познакомиться - и указал на молодых людей:
  - Мои помощники. Уж не знаю, что бы без них делал. Прямо скажу, Андрей Егорович, без этих молодых дарований я бы не управился в срок с вашим поручением. Разрешите их вам представить.
  Молодые дарования, услышав такую оценку, зарделись как школьницы и начали один за другим называться.
  Закончив церемонию знакомства, я сделал приглашающий жест:
  - К машинам, господа. Пойдемте, Василий Васильевич, поедете со мной.
  В дороге Леонтьев с любопытством начал крутить головой по сторонам:
  - Н-да. Все же ожидал, что здесь будет мрачнее, но с другой стороны колоритнее, что ли...
  Я спросил с иронией:
  - Белые медведи на улицах, отнимающие водку у детей, все танцуют вприсядку в малиновых косоворотках и все такое?
  Он рассмеялся:
  - Что-то вроде. Стереотипы, будь они неладны. Кстати, разрешите нескромный вопрос?
  - Давайте свой вопрос.
  Директор "Росс Кредит" заговорщицки блеснул очками:
  - Когда мы с вами общались последний раз, вы предполагали что-то по поводу вашего нового положения, Андрей Егорович? Откровенно говоря, когда я прочитал в газетах о вас, то был ошарашен. У нас очень много разговоров, что все же произошло в России? С одной стороны, уход с политической арены тяжеловесов, вроде Молотова, Ворошилова и Кагановича - верных оруженосцев генерального секретаря. С другой стороны, Сталин - приверженец жесткой линии, нацеленной на мировую революцию, продолжает возглавлять партию. И тут же, практически на следующий день, приглашение мне и моим людям посетить Москву с разработками, которые являются полными антагонистами проводимой экономической политики. Корректировка курса?
  - Где-то близко. Считайте, что подул новый ветер, как во внутренней, так и во внешней политике СССР. Но без потрясений. Этот ветер не ураган, который ломает все на своем пути, а стабильный, надежный помощник, позволяющий идти на всех парусах. В ЦК победила группа, которой всегда не нравилось то, что происходило. О новых веяньях мы сейчас и будем разговаривать. Такой ответ вас устраивает?
  - Вполне.
  В это время наши машины проехали через Никольские ворота Кремля, и мы остановились перед бывшим зданием сената, а теперь Советом Министров СССР.
  Я открыл дверцу автомобиля:
  - Пойдемте сразу в мой кабинет, Василий Васильевич. О вещах не беспокойтесь.
  Дождавшись, когда все разместились за столом, я окинул группу Леонтьева взглядом:
  - Так, вначале организационные вопросы, господа. Сказать, что работы будет много - это ничего не сказать. Ее будет просто ОЧЕНЬ много. Поэтому, хотя для вас заказаны номера в "Националь", вам прямо здесь, в этом здании, каждому, выделена квартира и за каждым закреплен автомобиль. Через господина Юденича всем было передано мое предложение получить бессрочный вид на жительство в СССР с полным государственным обеспечением и государственными гарантиями безопасности. А также гарантированы должности советников с решающим голосом во вновь образованном институте экономики СССР с зарплатой, соответствующей окладу начальнику отдела в крупной корпорации. Мне сообщили, что все приняли это предложение. Исходя из этого, вы теперь мои подчиненные. Сразу предупреждаю, что получаемые деньги вы будете отрабатывать как рабы в каменоломнях. До последней копейки. Вопросы?
  Леонтьев развел руками:
  - Мы все понимаем, Андрей Егорович. Вопросов нет.
  - Прекрасно. Сколько вам надо времени, чтобы вы подготовились отвечать по отработанной теме?
  - Готовы начать прямо сейчас, только пусть принесут наши вещи. Там в чемоданах доклады по направлениям. Нам бы какую-то писчую доску с мелом и держатели под плакаты с графиками и таблицами.
  - Сейчас распоряжусь. Докладывать вы будете новому председателю совета министров СССР, Берзину Яну Карловичу и его помощнику по экономическим вопросам Косыгину Алексею Николаевичу. Они прибудут, как только вы будете готовы...
  
  Через полчаса директор "Росс Кредит" промокнул рот платком и решительно открыл лежащую перед ним папку:
  - Задание для нашей группы, господа, имело следующую формулировку - экономические условия для перевода СССР, страны со строго централизованной, управляемой из единого центра экономикой, в экономику, развивающуюся по объективным законам рынка. Цель - экономика должна быть не только самодостаточной, но и "экспансионистской", агрессивной в хорошем понимании слова, нацеленной на экспорт. Задание мной сформулировано правильно, господин Егоров?
  - Все верно, Василий Васильевич.
  - Тогда я предлагаю начать с общих положений, чтобы очертить рамки. И только после этого все рассматривать по каждому предлагаемому нами пункту.
  Я вопросительно взглянул на Берзина. Он теперь глава правительства, и решение должно принадлежать ему. "Старик" кивнул головой:
  - Согласен.
  Леонтьев снял очки и стал тщательно протирать, по-видимому, сосредотачиваясь. Потом, решительно водрузил их на нос и выпрямился в кресле:
  - Начинать надо, господа, с совершенно новой денежной политики и возвращения института частной собственности. Но перед нами сразу возникают очень щепетильные вопросы уже не экономического порядка, а правового и законодательного. Частная собственность должна стать действительно священной и неприкосновенной. Такое положение собственности необходимо прописать в конституции. Одновременно в конституции должны быть прописаны права и свободы личности. При этом в уголовном законодательстве преступления против личности, собственности и государства предлагается обозначить как самые тяжкие. Но обязательным условием введения таких драконовских законов должно стать немедленное введение в уголовное законодательство принципа "презумпции невиновности" и создание независимого института суда присяжных. Одновременно с этим должно быть разрешено гражданам страны владение оружием. Вплоть до того, что на первом этапе оружие раздавать всем желающим.
  Косыгин внезапно приподнял ладонь, перебивая директора "Росс Кредит":
  - То, что вы начали свое предложение с изменения права собственности, было ожидаемо, господин Леонтьев. Но вот по поводу оружия... Вы отдаете себе отчет, что такое положение кардинально изменит в стране обстановку с преступностью? Это первое. И второе. Какова связь между обладанием гражданами оружием, их правами, свободами и "священной коровой" частной собственности? Очень хотелось бы услышать от вас предметный ответ.
  Леонтьев аккуратно отложил бумаги в сторону и чуть придвинулся в сторону Косыгина:
  - Я очень хорошо понимаю вашу озабоченность, Алексей Николаевич. По нашему мнению, государство, гарантировав своим гражданам права на бумаге, не всегда предоставляет их в реальности. А подчас, в лице чиновников, и самоустраняется от защиты граждан. В такой ситуации граждане должны иметь полное право отстоять свои права и собственность с оружием в руках.
  Он развернулся к одному из своих помощников:
  - Это направление вашей двойки, занимающейся правовыми вопросами, Марк Леопольдович. Прошу вас. И сразу режьте правду-матку конкретными примерами. Не церемоньтесь.
  Я улыбнулся про себя. Леонтьев взял верный тон.
  Молодой человек посмотрел на нас с вызовом:
  - Примеры будут очень конкретными, господа. Итак, первый случай: некто посягнул на чью-то собственность, ворвавшись в дом, или решил силой забрать кусок земли. Как только он пересекает границу, с которой начинается чужая собственность, то немедленно получает пулю в лоб. Совершается суд присяжных, и того, кто свое право отстоял, освобождают в зале суда с вердиктом: невиновен. Совершено покушение на собственность. Второй случай: какая-то сволочь надругалась над женщиной - она достает пистолет и стреляет обидчику в сердце. Опять суд - вердикт - невиновна. Нарушены права личности. Третий случай: к владельцу частной собственности пришел судебный исполнитель, скажем для описи имущества, которое собственник приобрел под какие-то кредиты. Этот владелец свое имущество отдавать не собирается и при этом убивает представителя государства, якобы защищая свое право собственности. Суд - вердикт - виновен. Виселица. Точка. Покушение на представителя государства. Отношения в этой области, в предлагаемых сводах законов, прописаны нами очень конкретно и точно. Без двусмысленностей. То есть, под институтом частной собственности, правами личности и правами власти в предлагаемых законах заложен железобетонный фундамент права их защищать, вплоть до применения оружия.
  Берзин, до того времени внимательно слушающий доклад, с сомнением покачал головой:
  - С представителями власти мне все понятно. А вот все остальное... Перестреляют же люди друг друга, уважаемый. Как бы не пришлось потом, после введения ваших законов, трупы по улицам собирать.
  Помощник Леонтьева упрямо поджал губы:
  - Да, в начале, количество убитых с применением огнестрельного оружия возрастет. И с этим придется считаться. Но через какое-то время число этих преступлений неминуемо пойдет на спад. Я готов объяснить, почему так произойдет. Очень трудно быть необузданным, покушаться на чужое, не считаться с правами других людей, когда ты, такой сильный и могучий, знаешь, что какой-то божий одуванчик может внезапно вытащить револьвер из кошелки с продуктами и засветить тебе пулю между глаз. И ему за это ничего не будет. Мы мгновенно достигнем результата, когда каждый будет вынужден считаться с правами другого. Исполнение закона при этом будет не навязываться сверху, от государства, а будет реализовываться самими гражданами.
  "Старик" хмыкнул:
  - Да, в образности вам не откажешь... Как вы сказали? "Божий одуванчик засветит пулю между глаз"? А что, действительно, это может сработать... Продолжайте, молодой человек.
  Помощник переглянулся с Леонтьевым. Последний показал ему большой палец, подбадривая своего подчиненного, мол, все верно делаешь, говори дальше. Получив поддержку своего шефа, тот с хорошей агрессией продолжил:
  - Еще один момент, уже не правовой, а политический, связанный с оружием. Реальность такова, что коммунисты обманули крестьянство, вначале перетянув его во время революции на свою сторону лозунгом "земля - крестьянам", а потом отобрав эту землю. Шагом раздачи оружия вы подтвердите твердость своих намерений в начавшихся преобразованиях. Это будет однозначный сигнал, что на этот раз реформы идут именно в интересах людей. Надо отдавать себе отчет, что Россия все еще остается крестьянской страной и именно от того, как к вашим переменам отнесется сельское население, будет зависеть успех или провал всех преобразований. И когда вы отдадите землю в частную собственность, а это является краеугольным положением предлагаемых реформ, сопроводив это передачей оружия, только тогда вам поверят и поддержат. Так что вопрос раздачи оружия является в первую очередь политическим. И исходить надо из этого. Нами, как специалистами в области права, взят за основу свод законов США о свободном владении оружием, с некоторыми поправками к российской специфике. Он будет представлен на обсуждение при детальном рассмотрении всего пакета предлагаемых законов.
  Видя, что теперь Косыгин хочет задать вопрос докладчику, я решил перевести начинавшуюся дискуссию в другое русло:
  - Здесь все более-менее понятно. Остальное, как я думаю, прояснится при детальном рассмотрении этого пункта. Давайте оставим разговор про оружие, господа. Вы, Василий Васильевич, также начали говорить о новой денежной политике. Не могли бы вы развить свою мысль?
  Леонтьев довольно прищурился. Было видно, что эта тема ему близка. Он снял пиджак, повесил его на спинку стула и подзакатал рукава рубашки.
  Мы все рассмеялись. Ян Карлович, глядя на директора "Росс Кредит" с иронией, проговорил:
  - Что, все так серьезно, господин экономист? То, что вы просто предложили сменить собственность - это была легкая разминка, а сейчас пойдет настоящая рукопашная?
  Леонтьев посмотрел на него поверх очков:
  - Позволите вопрос?
  - Конечно.
  - С каких пор вы себя начали воспринимать как чиновник?
  Берзин вздохнул и почесал в затылке:
  - Все, не продолжайте. Знаю я, что вы дальше скажете. Сейчас обзовете бюрократом, который все светлые начинания на корню может зарезать. Не тревожьтесь. Не буду я ничего резать. Так, почикаю немного по краям, ну и из середки аккуратненько вырежу. Но это будет не больно, уверяю вас...
  Леонтьев в ответ промолчал, только довольно улыбнулся. Потом удобно разместился на стуле и сразу стал серьезным:
  - Итак, продолжу, господа. Считаю, основой новой денежной политики государства должно стать немедленное введение золотого стандарта рубля, с одновременным введением в обиход золотой монеты. Население должно будет иметь возможность в любом месте страны обменять банковские билеты на золотой рубль. И золотые монеты на банковские билеты. Тогда в государстве появится твердая валюта, которая станет основным столпом преобразования экономики. Золотой рубль будет той печкой, от которой начнутся танцы экономических преобразований.
  Внимательно слушавший директора "Росс Кредит" Берзин недоверчиво махнул рукой и поморщился:
  - Да попрячут люди все в кубышки или повывозят золото за границу, к чертовой матери. Вы прям, как вчера родились, Василий Васильевич. Все ваши золотые рубли немедленно исчезнут из оборота, как исчезли серебряные монеты в двадцатые годы.
  Леонтьев хитро прищурился:
  - Не повывозят и не попрячут, Ян Карлович, если подойти к этой проблеме грамотно.
  - Что вы конкретно предлагаете? Например?
  - Например, и это только один из шагов - жесткая налоговая политика в отношении оборота золотых монет. Скажем, тридцать процентов налогов в стране должны будут отдаваться золотыми рублями. Тридцать процентов - это условная цифра. Такие вопросы должны регулироваться, исходя из многих предпосылок. Важны не столько цифры, сколько принципы налоговой политики. Так вот, после введения закона об обязательных платежах части налогов золотом, все налогоплательщики со взмыленными шеями будут эти золотые монеты добывать и передавать государству через банк.
  Он просительно приподнял ладонь, заметив, что я пытаюсь вставить реплику:
  - Я еще не закончил, Андрей Егорович. Прошу выслушать меня до конца. Так вот, одновременно с введением золотого стандарта рубля и временным запретом частного вывоза золота из страны, подчеркиваю - временным, необходимо помимо государственной добычи, немедленно разрешить создание вольных артелей золотодобытчиков. Добытое золото люди должны будут иметь право обменять в любом месте страны по справедливому, именно справедливому, а не спекулятивному курсу на золотые монеты или банкноты. Разрешение создания таких артелей должно стать видимой частью айсберга долговременной государственной политики. Объясняю, почему долговременной. Во-первых, начнется реальная, естественная, а не из под палки, внутренняя колонизация Сибири, Дальнего Востока и других окраин страны. Во-вторых, преследуя свои корыстные интересы, наиболее авантюрно-неуправляемые личности, люди с криминальными наклонностями сами, добровольно, надолго, на десятилетия, будут покидать социум в погоне за золотом. Следом за ними потянутся те, кто будет предлагать первопроходцам товары и услуги, что неотвратимо послужит возникновению в начале поселений, а потом и небольших городов со своей промышленностью и сельским хозяйством. В эти же города через некоторое время вернется часть тех, кому улыбнулась удача. И они сами потребуют, чтобы их вновь обретенное богатство государство охраняло всей своей мощью. Правительству надо будет только не мешать происходящему, а толково корректировать все процессы в своих интересах, путем издания соответствующих законов, которые моя команда уже приготовила к рассмотрению.
  Берзин поднял взгляд к потолку, что-то прикидывая в уме, а потом вопросительно взглянул на докладчика:
  - Что-то наподобие освоения Аляски в прошлом веке?
  Леонтьев одобрительно покивал:
  - В точку, Ян Карлович. Вы верно поняли мою мысль. Именно так, но на другом уровне. Там была стихия. Мы же предлагаем государственную политику.
  "Старик", простодушно глядя в глаза директору "Росс Кредит", обронил:
  - Зря рукава закатывали, Василий Васильевич. Не буду я резать вашу идею. Так что смело продолжайте:
  Леонтьев, прищурив глаза, коварно усмехнулся:
  - Думаю, вы ошиблись, Ян Карлович, по поводу закатанных рукавов. Для успешного выполнения наших планов нужна конкретная область промышленности, которая послужит "спусковым крючком" для всей экономики. Но, начав говорить о принципах ее реформирования, боюсь, мне придется закатать рукава еще выше...
  Берзин покосился на него:
  - По старым временам вы, господин экономист, наговорили уже на две высшие меры наказания. Так что продолжайте свой доклад. Это никак не поможет облегчить вашу судьбу, но облегчит работу следователей, которые будут с вами гуманно обращаться. Обещаю.
  Леонтьев довольно потер руки. А я мысленно облегченно вздохнул. Эти двое, приглядываясь друг к другу, похоже, начали уже организовываться в команду, которая будет делать свое дело. И делать хорошо.
  Василий Васильевич вновь стал серьезным, развернул отдельно лежащую папку, открыл первую страницу, что-то на ней подчеркнул и поднял на нас потяжелевший взгляд:
  - Так вот, господа, СССР обладает огромными природными ресурсами. И именно развитие добывающей промышленности предлагается сделать столпом перехода к "экспансионной" экономике. Помимо укрупнения государственных предприятий в области полезных ископаемых, необходимо разрешить доступ на внутренний рынок иностранным фирмам. При этом для "иностранцев" вводится обязательное лицензирование и принимается закон, что не менее 50 процентов добытого должно перерабатываться на месте с получением конечных изделий. Именно конечных изделий, а не полуфабрикатов. Этим мы добьемся того, что очень быстро будут созданы целые направления в экономике, оснащенные по самому последнему слову техники. Вся тяжелая промышленность на этом этапе также переводится в состояние госкорпораций, в которых половина активов принадлежит государству, а половина - работникам. Одновременно все средства, полученные от перерабатывающей промышленности, немедленно перебрасываются в высокотехнологичные области. Правительство при этом намечает приоритеты развития. Основа взаимоотношений государства с корпорациями переводится на госзаказ, а не план, как это происходит сейчас. При этом преимущество в "критических" областях - вооружение, медикаменты и несколько других направлений, всегда отдается "своим" производителям, а не заграничным. Сразу оговорюсь, что госкорпорации - это не панацея. Они необходимы только на переходный период, которому в наших планах отведено пять лет. По истечении этого срока предполагается продажа части акций, принадлежащих государству, на бирже ценных бумаг. В предлагаемой нами схеме много деталей, и я их специально опускаю, чтобы мы могли их обсудить позднее. Но основную линию я назвал.
  Я откинулся в кресле. Все, что предлагал Леонтьев, было до боли знакомо. Плавали, знаем. Поэтому я решил его перебить:
  - Василий Васильевич, боюсь, вы слишком идеализируете все ваши начинания. Как всегда, появится орда чиновников, которая все начнет резать на корню. Каждый из них в отдельности будет белым и пушистым. Но вот в скопе...
  - Мы продумали и этот вопрос. И хотя я предполагал его рассматривать на детальном обсуждении, готов осветить сейчас.
  - Будьте добры. Хотя бы в общих чертах.
  - Хорошо. Давайте сразу согласимся, что без этого "крапивного семени" сделать будет ничего нельзя. Это понимали и древние египтяне, и древние китайцы, у которых культ чиновничества был возведен в абсолют. В нашем конкретном случае, предлагается следующее: чиновники должны стать "государевыми людьми", которые будут иметь очень высокие доходы, но при этом будет постоянно проводиться их ротация по стране. Скажем, каждые два года. Не реже. У каждого из них послужной список должен включать не менее трех четвертей служения государству на окраинах страны из всего трудового стажа. Им и их родственникам будет запрещено участвовать в предпринимательской деятельности. Наказание всегда одно - конфискация и тюрьма. Без вариантов. Решил стать чиновником - ты и твои родственники должны забыть о предпринимательстве. Навсегда. Даже после выхода на заслуженный отдых. Особой кастой среди чиновничества должны стать финансовые инспекторы. Они будут получать вполне законный процент от выявленных злоупотреблений. При этом наказание для них в случае злоупотреблений должно быть самым тяжелым. Получение и дача взятки вводится в уголовный кодекс как особо тяжкое преступление, подрывающее безопасность государства.
  Я хмыкнул:
  - Десять лет без права переписки?
  - Простите, как вы сказали?.. "Без права переписки"?
  - Это я так шучу. Скажем за взятку - десять лет, как минимум. И тому, кто дал, и тому, кто взял.
  - Как вы угадали? Мы так и предполагали. Десять лет с конфискацией, а при доказанной определенной сумме и вообще пожизненное заключение.
  Берзин рассмеялся и повернулся ко мне:
  - А вы говорили, Андрей Егорович, что только у нас "мальчики кровавые" в глазах. Вот, полюбуйтесь.
  Леонтьев посмотрел на нас с недоумением:
  - Извините, не уловил мысли.
  "Старик" успокаивающе махнул рукой:
  - Это я по поводу просмотра одного фильма, Василий Васильевич. Не обращайте внимания.
  Я развернулся к Берзину:
  - Вас что-то не устраивает?
  - Я все понимаю, Андрей Егорович. Государство - это всегда насилие. И лучше иметь диктатуру закона, чем просто диктатуру. Просто поразило направление мысли.
  Леонтьев, слушающий нас с недоумением, улыбнулся:
  - Давний спор?
  "Старик" покачал головой:
  - Нет скорее запоздалое обсуждение. Но вернемся к нашим баранам. Мне кажется, вы не закончили свою мысль.
  - Да. В контексте чиновничества немедленно поднимается вопрос элиты, о котором я говорил с господином Егоровым при нашей последней встрече.
  - Очень интересно. Продолжайте.
  Василий Васильевич откинулся на спинку кресла:
  - Это стратегический вопрос, господа. Как нам видится, у государства должен быть тренд, вектор политики, независимый от того, кто находится у власти и как меняется Конституция. Различные группировки элиты могут меняться у штурвала управления страной, а вот вектор политики государства должен быть постоянным. Элита должна взять на вооружение очень циничный, но глубоко патриотичный английский лозунг: "У страны нет постоянных друзей. У страны есть постоянные интересы".
  Этот тренд должен быть закреплен в некоем "Акте об основах Государства", который обязан будет подписывать каждый глава страны. По этому акту должен быть введен
  10 -15-ти процентный ценз на ключевые государственные должности, которые будут получать дети, воспитанные исключительно на государственные деньги и по специальной программе. Это должны быть дети обязательно без родителей, из самых низов. Таких детей, скажем, не старше пятилетнего возраста, будет отбирать некий попечительный совет по специальной методике. Им должна предоставляться возможность заканчивать престижнейшие вузы страны, с последующей, обязательной стажировкой в ведущих учебных заведениях Старого и Нового Света. Продвижение их по карьерной лестнице будет отслеживаться тем же советом, естественно делая ставку при этом не на одного, а сразу на нескольких. Пусть между ними тоже будет борьба за место под солнцем. Но в итоге, значительную часть должностных мест в высших эшелонах власти - в экономике, безопасности и военной области, должны занимать именно эти люди. Они неизбежно, через браки, будут вступать в союзы с другими группировками элиты, но это будет постоянно приливающая свежая кровь, которая не позволит всей элите государства застояться. И если на каждой ступени карьерной лестницы их материальное положение будет существенно возрастать, допустим, путем получения государственных ценных бумаг, то страна в результате получит мощную группировку патриотически настроенной элиты, которая будет предугадывать наиболее перспективные направления развития государства, даже тогда, когда эти вектора будут казаться ненужными и даже вредными. Закончу общий обзор еще одним пунктом.
  По нему мы предлагаем немедленно возвратиться к старой, губернской структуре управления государством. Структурирование территориальных единиц должно быть исключительно в интересах управления ими, а не по национальному или какому иному признаку. Система деления территорий, наличествующая в СССР, содержит в себе мину замедленного действия, которая когда-нибудь сработает и развалит страну. Административные единицы необходимы, но они должны способствовать тому, чтобы государство был легкоуправляемым и превратилось в плавильный тигель, а не лоскутно- национальное одеяло, которое в перспективе обязательно будет разорвано.
  Это узловые точки, с которых, по нашему мнению, необходимо начать преобразования.
  Все остальное - вопросы многопартийности, социального государства, амнистии всем участникам гражданской войны - я предлагаю рассмотреть при детальном обсуждении. Но хочу в конце заметить: если пойти предложенным нами путем, то страна через три года будет похожа на муравейник, в котором все куда-то будут бежать, что-то строить и что-то производить. Начиная от сапог и заканчивая турбинами для электростанций. А если уже говорить о последствиях, то никакого капиталистического окружения просто не будет, по той причине, что государство станет, что ни на есть капиталистическим, с которым станут стараться иметь дружеские и деловые отношения ведущие державы мира.
  Будет окончательно выбита почва из-под ног у носителей идеи "вражеского окружения", в которую почти затолкали страну, поставив ее на грань изоляции на многие десятилетия.
  Леонтьев закрыл папку и выжидательно взглянул на Берзина с Косыгиным.
  "Старик" встал и начал задумчиво прохаживаться по кабинету. Внезапно решительно вернулся на свое место и уставил указательный палец в сторону директора "Росс Кредит":
  - Предварительно - принимается, господин экономист. А теперь начинайте с самого начала и детально...
  
  Глава 3.
  
  "Дело не в том, сколько это стоит. Дело в том, сколько за это готовы заплатить..."
  
  (Харви Маккей)
  
  ***
  Государственному секретарю
  по иностранным делам, делам обороны
  и безопасности при совете министров СССР
  Егорову А. Е.
  Особой важности
  Докладная
  Экз. единственный
  Дата: 07.02.34 г.
  Тема: "Канцлер - I"
  
  1. В исполнении вашего распоряжения от 28.01.34 года представляю Вам краткую автобиографическую справку на Адольфа Гитлера (Шикльгрубера).
  Дата рождения - 20.04.1889 г. Место рождения - д. Рансхофен, Австро-Венгрия.
  Телосложение - среднее. Физическая подготовка - удовлетворительная. Психостойкость - высокая. Болевой порог - высокий. Психотип - холерик. Обладает ярко выраженными психопатическими чертами характера. Профессиональный художник. Участник 1-ой мировой войны. Не женат. Детей нет. Блестящий организатор.
  
  2. Политическая деятельность: А. Гитлер - основоположник национал-социализма, основатель расовой диктатуры (государственного расизма), первый председатель НСДАП
  (с 29.07.1921 г.), канцлер Германии (с 30.01.1933 г.).
  Ближайшее окружение А. Гитлера (официальное): Р. Гесс - рейхсляйтер, заместитель Гитлера по партии, комиссар НСДАП по политическим вопросам. А. Розенберг - рейхсляйтер, начальник внешнеполитического управления НСДАП. Г. Геринг - председатель Рейхстага, начальник политической полиции Пруссии (гестапо). Г. Гиммлер - рейхсфюрер СС (Schutzstaffel (SS))- руководитель охранных отрядов НСДАП.
  Основной политический противник А. Гитлера на этом этапе - Э. Рэм, имперский министр без портфеля, создатель СА (Sturmabteilung (SA)), штурмовых отрядов НСДАП, военизированной, боевой организации, предназначенной для борьбы с противниками нацисткой идеологии. С января 1931 Э. Рэм является начальником Генерального штаба СА.
  
  3. Берлинская резидентура иностранного отдела ОГПУ СССР подтверждает информацию, хранящуюся в базе данных подразделения "Росомаха" о том, что А. Гитлер, подталкиваемый своим окружением, утвердил план операции "Колибри" (Ночь длинных ножей), в соответствии с которой СА будут устранены с политической арены страны, а
  Э. Рэм - ликвидирован. Однако, активная фаза реализации плана операции "Колибри" в этом мире предусмотрена в период с 28.07.34 г. по 30.07.34 г., а не как в нашем - с
  28.06.34 г. по 30.06.34 г.
  
  Председатель ОГПУ при совете министров СССР
  Ногинский С.Ф.
  
  ***
  
  С великолепного готического фасада Франкфуртской ратуши изваяние императора Фридриха Барбароссы равнодушно смотрело в глаза статуи богини правосудия, решительно обосновавшейся прямо в центре ратушной площади. Фемида, на глаза которой скульптор забыл надеть повязку, платила великому Фридриху той же монетой, но держала в правой руке меч. Так, на всякий случай держала, помня, как своеобразно император относился к правосудию. Впрочем, этим двоим давно стали безразличны людские судьбы. И поэтому их мало интересовали люди, пришедшие сегодня в парадный зал ратуши на благотворительное собрание предпринимателей, посвященное Германским вооруженным силам. Большинство собравшихся было неинтересно также неким господам, которые начали тихо покидать здание ратуши, как только закончилось выступление последнего докладчика и начался торжественный ужин. Попрощавшись лишь с председателем торгово-промышленной палаты земли Гессен Клаусом Шнайдером, ведущие промышленники Германии в сопровождении охраны незаметно убыли, чтобы через сорок минут опять собраться в замке ландграфов земли Гессен "Белая Башня", расположенном в Бад-Хомбурге, городке, примыкающем непосредственно к Франкфурту на Майне.
  Сейчас они молча прогуливались по небольшому залу замка, и каждый мрачно думал о своем. Угрюмость и взвинченность генералов немецкой экономики можно было понять. Еще две недели назад перспективы возглавляемых ими корпораций казались безоблачными. Все изменилось в одночасье, когда никому неизвестный "Фонд новых инвестиций" внезапно провел масштабную финансовую операцию с американской валютой, обесценив ее на короткое время. Соответственно резко начали дешеветь и акции немецких компаний, так как с некоторых пор ведущие корпорации США владели значительными активами в ведущих фирмах Германии. Поддавшись панике, поднявшейся на фондовых биржах, чтобы избавиться от балласта и спасти основные средства, американцы начали срочно продавать немецкие ценные бумаги. Чем немедленно и воспользовался этот фонд, мгновенно выкупив резко подешевевшие активы и получив в свои руки блокирующие пакеты акций. И если раньше можно было рассчитывать на американские кредиты, то теперь ситуация выглядела удручающе. На кредиты банков США под минимальные проценты уповать было больше нельзя. Так же, как и на негласное лоббирование интересов страны американскими корпорациями в отношениях с Францией и Великобританией, которые так и ждали, чтобы отхватить кусок пожирнее от немецкой экономики. Ситуация сложилась крайне серьезная, и капитаны немецкой промышленности были настроены чрезвычайно решительно, чтобы вернуть ее в старое русло. Зарвавшегося спекулянта, с которым сегодня была назначена встреча, умудрившегося вставить палки в колеса экономике целой страны, необходимо было немедленно поставить на место и навсегда отбить ему охоту к финансовым авантюрам.
  Правда, несколько настораживало следующее: попытка навести всеобъемлющие справки о непонятном фонде через свои каналы в военной разведке не увенчалась успехом. Активность Абвера в получении детальных сведений закончилась плачевно для его резидентуры в Швейцарии. Она буквально была вытоптана службой безопасности банка "Росс Кредит", которому принадлежал "Фонд новых инвестиций". Все делалось с демонстративной жесткостью и беспощадностью. Неизвестные силы, стоящие за банком, как бы давали понять: "Не надо лезть не в свои дела". Тем более выглядело непонятным требование, поступившие от представителя фонда, о присутствии на сегодняшней встрече с ним Генриха Мюллера - начальника криминальной полиции Мюнхена и Вильгельма Канариса - ныне опального разведчика.
  Тяжелые размышления председателя совета директоров "Рейн-Сталь" прервал тихо подошедший помощник:
  - Он подъезжает, господин Юргенс. С первого поста наблюдения сообщили, что нашего гостя сопровождают только два человека. Через десять минут будут здесь.
  Глава "Рейн-Сталь" недоуменно поднял брови:
  - Даже без охраны? Настолько в себе уверен?
  Секретарь неопределенно пожал плечами и вопросительно посмотрел в глаза своему патрону. Тот в ответ предостерегающе покачал пальцем:
  - Нет, нет... Ничего - пока - не надо предпринимать, Курт. Он наверняка разумный человек и обязательно должен прислушаться к голосу рассудка. У вас все готово для мягкого варианта?
  - Разумеется, господин Юргенс. Запись беседы будем производить из двух точек.
  - Ладно, ступайте встречать нашего гостя...
  
  Наш BMW, чуть слышно шурша шинами по плитам, плавно остановился перед парадными ступенями. Я с любопытством огляделся. Светло-серый гранит фасада замка удачно гармонировал с ухоженностью клумбы, на которой под большими стеклянными шарами алели кусты великолепных роз. На нижней ступени лестницы нас уже ожидал высокий господин, выжидательно глядя в нашу сторону. Фарада, играющий сегодня роль водителя и переводчика, дернулся было выйти из машины и открыть дверцу, но Стас, сидящий рядом со мной на заднем сиденье, тихо проговорил:
  - Погоди...
  Достал небольшой, размером с мобильник, прибор и нажал на нем несколько кнопок. В ответ загорелись четыре красных светодиода. Я с любопытством взглянул:
  - Чего ты там химичишь? Что это?
  - Сканер и постановщик помех. Видишь, четыре красных - это четыре точки записи. Хозяева хотят на память оставить себе нашу беседу с ними, чтобы потом в домашней обстановке, с чувством, с толком, разложить наши психопортреты по полочкам. Серьезно к встрече подготовились. Но мы им сейчас, по нашей традиции, испортим праздник.
  Он нажал несколько кнопок. Красный цвет помигал и сменился зеленым. Подполковник удовлетворенно хмыкнул и взглянул на меня:
  - Все в порядке, можно выходить. Касатка со своей группой здесь с утра и готов к неожиданностям. Его люди в ключевых точках. Дай только команду.
  Я кивнул головой, что понял:
  - Выходим.
  Когда мы вышли из машины, высокий мужчина, терпеливо ожидающий нас, коротко поклонился и что-то быстро проговорил по-немецки. Фарид перевел:
  - Добрый день, господа. Меня зовут Курт. Я помощник господина Юргенса - председателя совета директоров "Рейн-Сталь". Прошу следовать за мной.
  Не ожидая ответа, встречающий развернулся и стал неторопливо подниматься по ступеням. Нога, не поворачиваясь ко мне, тихо проворчал в удаляющуюся спину:
  - Ой, не рады тебе здесь, начальник. Совсем не рады. На грани хамства встречают...
  Я улыбнулся:
  - Да, фанфары явно не предусмотрены. Ладно, пошли общаться...
  Следуя за помощником, мы прошли через анфиладу комнат и оказались в небольшом зале, бывшем, по-видимому, кода-то гостиной. В нем неторопливо прохаживались несколько человек. Когда мы вошли, все собравшиеся повернулись в нашу сторону. От них вполне ощутимо исходило любопытство, густо замешанное на недоброжелательстве. Некоторые из присутствующих, увидев нас, даже поморщились, как от зубной боли.
  Я открыто и радостно, как будто встретил старых друзей, улыбнулся:
  - Здравствуйте, господа. Позвольте представиться - владелец "Фонда новых инвестиций" Егоров.
  Фарид перевел. Никто в ответ не произнес ни слова и нас продолжали так же пристально рассматривать. Я ругнулся про себя. Этих надутых собственной значимостью индюков надо было быстро ставить на место:
  - Не надо представляться, господа. Я хорошо знаю по фотографиям вас всех. Служба безопасности "Росс Кредит" предоставила мне детальную биографию каждого из заказчиков акции по наведению справок о банке. Поэтому к делу и без церемоний.
  Не ожидая предложения, сел за большой круглый стол и, не обращая больше ни на кого внимания, повернулся к Фараде:
  - Потрудитесь раздать присутствующим нотариально заверенные документы о моей доле в активах банка "Росс Кредит" и "Фонде новых инвестиций". И соответственно о моем праве на обладание выкупленными акциями. Побыстрее, пожалуйста. У меня мало времени.
  Сам демонстративно закурил и откинулся на высокую спинку кресла. Стас сел рядом со мной и равнодушно уставился в противоположную стену.
  Лейтенант открыл свой портфель и вручил каждому из присутствующих по тонкой папке. Господа переглянулись и начали степенно усаживаться за стол. В зале повисло напряженное молчание, нарушаемое только шелестом страниц. Но четверо из присутствующих не стали даже открывать папки и брезгливо отбросили их от себя. Один из них посмотрел на меня исподлобья:
  - Моя фамилия Юргенс. Я председатель совета директоров корпорации "Рейн-Сталь". Мы желаем очень прямо и без экивоков обсудить создавшуюся ситуацию, господин... э...э...Егоров.
  - Прошу вас. Я весь внимание.
  Он дернул щекой:
  - Давайте сразу поставим точки над "И", господин спекулянт. На сегодняшний день расклад дел таков. Банк "Росс Кредит" через "Фонд новых инвестиций" выкупил часть наших акций у американских компаний, которые вкладывали в наши предприятия деньги. Но, если раньше мы могли отодвинуть выплату кредитов и процентов по ним в связи с тем, что держателями части акций являлись кредиторы, то теперь этого не будет. Общая сумма задолженности подотчетных нам фирм американским корпорациям составляет на сегодняшний день ни много ни мало - один миллиард долларов. И это без процентов. Ваша финансовая авантюра поставила на грань выживания целые отрасли экономики в стране. Надеюсь, вы себе отдаете отчет в том, что вы со своими грязными манипуляциями полезли туда, куда вам соваться вообще не следовало. Одно дело - спекуляция с валютой, пусть и такая масштабная, другое - влияние на экономические интересы государства. Полагаю, вы понимаете, что никто не потерпит, чтобы частное лицо, пусть и с деньгами, имело такие возможности. Я достаточно внятно выразился?
  - Даже более чем...
  Он почти удовлетворенно улыбнулся:
  - Я рад, что мы начинаем понимать друг друга. Поэтому продолжу. Вам предлагается следующее: вы оставляете себе минимальный пакет акций, скажем, три процента, который не может влиять на положение вещей, но по которому вы будете получать вполне ощутимые дивиденды. Все остальные активы возвращаются нам за ту цену, по которой они были куплены. Деньги за них вам будут выплачены в течение двух лет. Это то максимальное, что возможно для вас сделать в создавшейся ситуации. Поверьте, очень многие из нас готовы решить внезапно возникшую проблему самым кардинальным способом, и озвученное мной только что предложение еще пришлось с трудом отстоять. В противном случае...
  Он многозначительно блеснул очками. Я оглядел всех присутствующих еще раз и мысленно послал весь подготовленный план беседы псу под хвост. Да пошли они все. Не будет с ними никаких долгих, изматывающих переговоров, полных компромиссов и взаимных уступок. Буду ломать о колено. Эти серьезные дядьки поймут только силу. И не только фактов. Вежливые руководители корпораций, прислушивающиеся к голосу здравого смысла, есть только в сценариях голливудских фильмов. На самом деле они являются самыми отъявленными головорезами, способными идти к намеченной цели не смотря ни на что. В белых перчатках себе состояния не делают, и христианские заповеди при этом пылятся на самой дальней полке совести.
  Не поворачивая головы, я процедил подполковнику:
  - Приглашай Касатку. А то тут какие-то непонятные разговоры в стиле наших бурных девяностых начинаются...
  Стас тут же что-то быстро прошептал в еле видную нашлепку микрофона возле губ.
  Через секунду за стеной послышались неясные крики. Дверь в зал вышибло из рамы и в образовавшийся проем головой вперед внесло несколько вооруженных человек, которые остались неподвижно лежать на ковре. Вслед за ними, нещадно топча лежащих, вбежали люди Касатки, мгновенно рассредоточившись по залу и наставив на присутствующих стволы автоматов.
  Глава "Рейн-Сталь" удивленно крякнул, огляделся и покрутил ладонью в воздухе:
  - Э-э-э... Вы считаете, ЭТО как-то может заставить нас поменять свое решение? Вы настолько наивны?
  Я сделал жест Лупандину, чтобы он со своими людьми вышел из зала. Дождавшись, когда группа прикрытия покинет помещение и заберет с собой охрану замка, повернулся к председателю совета директоров "Рейн-Сталь":
  - Конечно, не считаю, господин Юргенс. Я просто надеюсь, что вы все теперь десять раз подумаете, прежде чем в будущем, вдруг, захотите окончательно и бесповоротно решить "мой вопрос". Как видите, ваше "в противном случае..." было совсем неуместно по отношению ко мне.
  Он попытался что-то возразить, но я прервал его:
  - Я терпеливо, не перебивая, выслушал вас. Теперь пришло ваше время слушать. При появлении в этом зале я просто назвал свою фамилию, но не успел полностью представиться. Помимо того, что я являюсь владельцем блокирующего пакета акций в ваших компаниях, я еще и государственный секретарь при совете министров СССР по иностранным делам, делам обороны и безопасности, господа. Вам просто преднамеренно не дали навести справки обо мне до нашей встречи. А не дал их навести новый председатель ОГПУ СССР, господин Ногинский, который сопровождает меня.
  Стас, не вставая со своего кресла, вежливо коротко поклонился и обаятельно улыбнулся собравшимся. В зале повисло недоуменное молчание. Кто-то спросил:
  - И как это понимать?
  - Это надо понимать так, что вы говорите не с частной персоной, а с лицом, уполномоченным вести с вами переговоры от имени СССР.
  Помощник, сидящий сзади Юргенса, быстро открыл свой портфель и начал в нем лихорадочно рыться. По-видимому, найдя искомые бумаги, быстро подал их своему шефу и стал что-то нашептывать на ухо, недоуменно пожимая плечами и разводя в растерянности руками. Глава "Рейн-Сталь" отмахнулся от подчиненного, внимательно, но быстро читая документы. Закончив читать, он небрежно вернул бумаги помощнику:
  - Как я догадываюсь, вся эта операция с валютой была задумана именно для создания условий озвучивания вашего предложения, господин Егоров?
  - Вы правильно поняли задуманное, господин Юргенс. Так вот - давайте действительно поставим все точки над "и". Во-первых - блокирующие пакеты акций ваших корпораций никто возвращать не будет. Наличие этих активов в моем распоряжении теперь объективная реальность, с которой вам придется считаться. Во-вторых - службой, которую с недавних пор возглавляет господин Ногинский, предоставлены следующие статистические данные по экономическому положению в вашей стране. На сегодняшний день вы имеете европейский рекорд по уровню безработицы. К началу этого года, по информации, которая тщательно скрывается от общественности в вашей стране, число безработных приблизилось к 8 миллионам человек. Это составляет сорок восемь процентов наемных рабочих. То есть, каждый второй из трудоспособного населения не имеет работы. Все обанкротившиеся мелкие предприниматели - ремесленники, торговцы, лица свободных профессий - почти полностью лишились права на пособие. Минимальные пособия по безработице получают только двадцать процентов от общего количества безработных. Остальные находятся на грани голода, и для того, чтобы их подвигнуть на бунт, нужна сущая мелочь. Кроме полностью безработных, вы имеете полтора миллиона человек, частично занятых на производстве 2-4 дня в неделю. Они составляют около четверти работоспособного населения. И это еще не все. После того, как Франция и Бельгия в 1923 году ввели свои войска в Рурскую область, вы потеряли 88 процентов добычи угля, 70 процентов выплавки чугуна, 40 процентов выплавки стали. Это называется системный кризис, господа. Коллапс. И из него только два выхода. Ваша страна, к сожалению, выбрала наихудший.
  Глава "Рейн-Сталь" подался вперед:
  - А именно, господин Егоров?
  - Это "именно" выглядит следующим образом, господин Юргенс. По достоверным сведениям, полученным нашими спецслужбами, в верхушке НСДАП, которую возглавляет новый немецкий канцлер, для выхода из кризиса уже разработан план, в соответствии с которым вас, экономическую элиту, просто прижмут к ногтю, несмотря на всю вашу кажущуюся независимость. В стране планируется создать полицейское государство в самом отвратительном его варианте. Просто вас не считают нужным ставить об этом в известность. До вас доводят только те детали, которые позволяют вам думать, что вы негласно управляете государством. Вынужден огорчить всех собравшихся. Ваши планы, построенные на том, что вы через военных, с которыми многие из присутствующих связаны не только деловыми, но и семейными узами, контролируете ситуацию, не стоят даже инфляционной марки. Уже сейчас против генералов фон Бломберга - военного министра и фон Фрича - начальника Генерального штаба готовится заговор со стороны нацистов, после которого генералы будут смещены со своих постов и уйдут с политической арены. Руководство НСДАП осведомлено о вашем совместном решении тайно поддерживать армию как необходимый для стабильности государства противовес нацистам. И как только армия будет обезглавлена - придет ваше время. Уже сейчас отработан проект государственного сверхпредприятия - "Райхсверке", которому отойдут все ваши заводы, способные производить военную продукцию.
  Вас обкладывают со всех сторон, не делая резких движений. В конечном итоге, даже если вы что-то и захотите изменить в дальнейшем, вас самым жестким образом вынудят играть по правилам Гитлера.
  Я повернулся к подполковнику:
  - Станислав Федорович, передайте господам копии стенограмм, которые добыла ваша служба.
  Подполковник, сразу уловивший, в каком тоне я повел переговоры, не вставая с места, поднял портфель с документами, полностью подготовленных из данных моего архива, и бесцеремонно швырнул его на середину стола. Я оглядел каждого из присутствующих:
  - Можете проверить переданную вам информацию по своим каналам. В порядке рекомендации могу посоветовать вам сделать это через господ Мюллера и Канариса, которые, как мне сообщили, ожидают в соседней комнате. Первый в самом ближайшем будущем будет назначен на должность начальника политической полиции страны, а второй возглавит военную разведку. Копия переписки по этому поводу соответствующих структур с вашим канцлером также находится в портфеле, который вы видите перед собой. И последнее. В соответствии с моими правами, я начинаю финансовую проверку на всех предприятиях, чтобы знать точно, до последнего пфеннига, сколько мне принадлежит по закону. Мои юристы свяжутся с вами. А теперь позвольте откланяться. Я очень ценю свое время.
  Я поднялся. Вслед за мной поднялись Стас и Фарид. Председатель совета директоров "Рейн-Сталь" задумчиво постучал пальцами по столу:
  - Минутку, господин Егоров. Все же, какое предложение вы хотели нам сделать, как государственный секретарь СССР?
  Упершись ладонями в столешницу, я тяжело посмотрел на Юргенса:
  - Начало сближения экономик двух стран, с перспективой, в будущем, введения общей валюты, основанной на золотом стандарте. Основное требование при этом, подчеркиваю, требование, а не пожелание - уход НСДАП с политической арены. Навсегда.
  По залу прошел не сдерживаемый гул. Глава "Рейн-Сталь" скривился:
  - Утопия и авантюризм.
  Я безразлично пожал плечами, ничего не ответил, развернулся и пошел к выходу.
  Но когда уже было намеревался перешагнуть через развороченный порог, сзади внезапно раздался голос Юргенса:
  - Для рассмотрения вашего предложения, я подчеркиваю, только рассмотрения, нам нужно нечто даже более значимое, чем наличие у вас части наших активов, господин государственный секретарь.
  Я полуобернулся и чуть поднял брови:
  - Уточните вашу мысль...
  - Скажем, некое знаковое событие, могущее воздействовать на внутреннее и внешнее положение в нашей стране... Это была бы весомая демонстрация возможности влияния на политику Германии и твердости намерений государства, от имени которого вы говорите.
  Я поочередно оглядел, выжидательно смотрящих на меня промышленников, и только потом, добавив угрозу в голос, ответил:
  - Хорошо. Но запомните, может быть создана и такая ситуация, при которой с вами перестанут пытаться вести диалог. Все правительства, без исключения. Говорю со всей ответственностью, поверьте, сделать это будет не так уж и трудно...
   Юргенс сделал жест рукой, что однозначно понял мою последнюю фразу, и иронично, с большой долей издевки, улыбнулся:
  - Если такое событие произойдет - во что я верю с большим трудом- то мы немедленно свяжемся с вами, чтобы продолжить нашу беседу...
  Я, не отвечая, коротко кивнул и вышел из зала...
  
  ***
  Рейхсляйтеру НСДАП
  комиссару по политическим вопросам
  Рудольфу Гессу
  Строго секретно.
  Рапорт Љ 401/55 (Выписка).
  Экз. Единств.
  Тема: "Магнат"
  Регион: земля Гессен, Франкфурт на Майне.
  Дата: 11.02.34 г.
  
  "...через наш источник в окружении председателя совета директоров "Рейн-Сталь" удалось выяснить, что с ведущими промышленниками страны потребовало встречи некое высокопоставленное лицо, представляющее интересы "Фонда новых инвестиций", зарегистрированного в г. Цюрих, Швейцария. Техническому подразделению службы к установленному сроку удалось установить аппаратуру подслушивания в замке ландграфов земли Гессен "Белая Башня", расположенном в Бад-Хомбурге, пригороде Франкфурта на Майне, где происходила встреча. Однако, по причине отказа оборудования, которая сейчас выяснятся, запись совещания произвести не удалось. В свою очередь наш агент, внедренный в обслуживающий персонал, сообщил, что в процессе встречи , внезапно, охрана замка была нейтрализована неизвестными лицами, взявшими под контроль всю охраняемую территорию. Блокирование территории замка неизвестным подразделением продолжалось до окончания совещания представителя "Фонда новых инвестиций" с промышленниками. В рапорте агента особо отмечается тот факт, что действия неизвестных были высокопрофессиональны и отличались крайней жесткостью, что характерно для государственных структур. В настоящее время..."
  
  Начальник службы безопасности НСДАП,
  штандартенфюрер СС Рейнхард Генрих
  
  Резолюция: (красным карандашом)
  "... Рейнхард, прошу уделить деятельности этого фонда особое внимание. В дальнейшем любая информация о нем должна проходить под грифом "государственной важности". Подчеркиваю - любая. Копии рапортов в мой адрес, связанные с деятельностью "Фонда новых инвестиций", Вам также надлежит передавать в распоряжение заместителя начальника института Аненэрбе штандартенфюрера СС Карла-Марии Виллигута..."
  
  Рейхсляйтер НСДАП, комиссар по политическим вопросам, Рудольф Гесс.
  
  
  Глава 4.
  
  "...Кто скажет "безумный", подлежит геенне огненной..."
   ("Евангелие от Матфея", гл. V, ст. 22)
  
   "Во имя Аллаха Милостивого, Милосердного!..
  ...воистину, иудеям, христианам и сабиям, которые уверовали в Бога и поступали праведно, уготована награда у ИХ Господа. Они не познают страха и не будут опечалены в последний день..."
  ("Коран", Сура 2, Айят 62.)
  
  ***
  Государственному секретарю
  по иностранным делам, делам обороны
  и безопасности при совете министров СССР
  Егорову А. Е.
  Секретно.
  Докладная (выписка)
  Экз. единственный
  Дата: 04.03.34 г.
  Тема: "Терновый венец"
  
  В исполнении вашего распоряжения от 10.02.34 года, представляю Вам развернутую справку по вероятной активности т.н. "Близнецов" в прошлом и противодействию им со стороны властей и служителей различных религиозных культов.
  
  ј1.
  
  1.Древняя Индия - (3310 - 3290 года до н.э.). Правитель Ману Вайвасвата создает свод законов, известных в исторических хрониках как "Законы Ману". В частности, в разделе этих законов - Артхашастра, 3,1 говорится: "За всякие заклинания, за наговоры на кореньях, за колдовство всякого рода, чародейство - смертная казнь колдуну"
  Через год, после обнародования "законов Ману", Ману Вайвасвата был убит в результате дворцового переворота начальником дворцовой стражи - неким Чандрой, сыном мудреца Атри. Аналитической службой подразделения "Росомаха" был проведен сравнительный анализ фотографий изображения начальника дворцовой стражи Чандры на сохранившихся до нашего времени каменных барельефах, а также по его привычкам и особенностям поведения через исторические хроники, создан индивидуальный психопортрет. С вероятностью 94 процента эта персона идентифицируется в дальнейшем как:
  а) Главный советник царя Ассирии Тиглатпаласара II-го (967 - 935 года до н. э.), известный под именем Ашшур-дан (Первый судья, говорящий от имени царя).
  б) Узурпатор трона персидских царей - Гаумата (или Лжебардия) (522 год до н. э.), мидийский маг. Зверски убит (расчленение, с последующим сожжением) жрецами малозначимой богини древнеперсидского пантеона богов - Дайной. При аресте оказал ожесточенное сопротивление, в результате которого две трети жрецов погибла, а та часть города, где происходило задержание - разрушена. В дальнейшем существование этой персоны не отслеживается.
  
  2...
  3...
  ...
  
  297. Вавилон - Царь Хаммурапи (1793 г. до н. э. - 1750 г. до н. э.), издает свод законов известных нам как "Законы Хаммурапи". Один из параграфов этих законов прямо требует проводить с подозреваемыми в колдовстве, чернокнижии и чародействе казнь через "Ортодалию", т.е. через испытание водой.
  Спустя полтора года после опубликования "Законов Хаммурапи" царь был отстранен от власти своим приемным сыном Самсу-Илуны. Последний был усыновлен в тридцатилетнем возрасте, когда принял на себя удар меча якобы наемного убийцы.
  После воцарения, Самсу-Илуны проводит ревизию "Законов Хаммурапи" и все части этих законов, касающиеся магии объявляются недействительными.
  Аналитической службой подразделения "Росомаха" был проведен сравнительный анализ фотографий изображения приемного сына Хаммурапи на т.н. "Стеле стервятников", где последний изображен оборотнем. Также по привычкам и особенностям поведения через исторические хроники, создан его индивидуальный психопортрет. С вероятностью 97 процентов эта персона идентифицируется в дальнейшем как:
  а) Главный жрец бога Тота, Тэн-Кая-Тот, при царствовании фараона Аменхотепа IV
  (1375-1336 гг. до н. э.).
  б) Председатель Совета управляющих "Королевского института международных отношений" - благотворительной организации, специализирующейся на анализе международных отношений в Лондоне, Сэр Рен Джеддс. Возглавляет институт с 1917 года.
  
  298...
  
  ...
  
  307. Древний Рим. Император - Сервий Туллий (578 - 535 года до н. э.) издает свод законов под названием "Закон Двенадцати таблиц". Восьмая таблица - (Статья VIII, 8а), прямо и неоднозначно требует, что: "...За чародейство, колдовство, оборотничество, назначается смертная казнь... более тяжкая, чем за убийство человека".
  Спустя полгода, после опубликования "Закона двенадцати таблиц", в Риме вспыхивает мятеж, во главе которого стоит командир "Всадников" некий Сципион Гастилиан. Однако Туллия убивают не "Всадники", а жена Сципиона - Корнелия, которая сбивает императора своей колесницей и преднамеренно несколько раз переезжает, когда Туллий пытается скрыться из Рима под видом странствующего жреца.
  Аналитической службой подразделения "Росомаха" был проведен сравнительный анализ фотографий изображений и скульптур Корнелии Гастилиан. Также по привычкам и особенностям поведения через исторические хроники, создан ее индивидуальный психопортрет. С вероятностью 98 процентов эта персона идентифицируется в дальнейшем как:
  а) Вторя жена императора Священной Римской империи с 1155 года, Фридриха Барбароссы, Беатрис Бургундская.
  б) Исполнительный секретарь Фонда Рокфеллера, Сара Дэвис. Курирует научное направление в фонде под названием - "Женские исследования" с 1923 года.
  
  314...
  ...
  
  319. Малая Азия, город Эфес. 54 год н. э. Бывший член Великого Синедриона (высшего религиозного судебного органа в древней Иудее), Савл (в христианстве - Святой Павел),
  обращается с проповедью к жителям Эфеса. После проповеди в городе вспыхивает религиозное восстание, в результате которого сжигаются все т.н. "колдовские книги" некого мага Ликомеда Аниона, негласного правителя Эфеса. Сам маг был убит восставшими, однако при штурме дома мага, согласно историческим хроникам, погибло около тысячи нападавших.
  После окончания восстания, Савл исчезает из города и о нем нигде не упоминается в течение четырех лет, вплоть до момента его появления в Риме в 58 году н.э.
  Аналитической службой подразделения "Росомаха" выдвинута гипотеза о том, что события в г. Эфесе, являются одной из первых попыток скоординированных действий
  в отношении "Близнецов" между двумя религиозными течениями - Иудаизмом и зарождающимся Христианством. А сам Савл (Святой Павел), по поручению Синедриона,
  передал все знания накопленные иудаизмом в отношении "Близнецов" христианам и до своей кончины в 67 году н.э., был главой специальной службы у христиан, получившей позднее название - "Инквизиция".
  
  ...
  
  ј2.
  
  1. Инквизиция в Иудаизме. (Малый Синедрион)
  ...
  2. Христианская инквизиция. (Католики. Православные. Лютеране. Англиканская Церковь).
  ...
  3. Мусульманская инквизиция. (Суфийский орден "Завывающие").
  ...
  4. Буддийская инквизиция. (Клан Тоетоми Хидэеси).
  
  ....
  
  Примечание: Технической службой подразделения "Росомаха" произведена доработка программных средств по выявлению "Близнецов", а так же усовершенствована методика
  определения их индивидуальных психопротретов. В результате проделанной работы, на момент представления "Докладной записки", таких персон уже насчитывается 973. При этом обработано только 5(пять) процентов массива данных.
  
  Председатель ОГПУ при совете министров СССР
  Ногинский С.Ф.
  
   ***
  Стас поморщился, вступив в едва припорошенную снегом дурнопахнующую лужу, и, витиевато выругавшись, посмотрел на меня с недоумением:
  - Ты уверен, что поступаешь правильно? Может, все же надо было пригласить его к себе, принять в ореоле новых регалий и подавить своим начальственным величием, так сказать? Или, на худой конец, банально подъехать к церкви на машине?
  - Нет, не надо было. Именно в этом случае мы должны прийти сами. Не та ситуация, когда надо надувать щеки и строить из себя государственных мужей, облеченных властью.
  Подполковник в ответ пожал плечами, двинулся было дальше, но опять поскользнулся и едва не грохнулся в подозрительно желтый сугроб, не избежав очередной лужи. Похоже, он начал медленно закипать:
  - Это называется исторический заповедник. Рассадник культуры, мать ее. И занесло нас с твоими заморочками черт знает куда. На, вот, лучше подержи. Сусанин, ...ля.
  Он сунул мне портфель со своими бумагами, а сам стал старательно чистить ботинок о снег. Сейчас он был похож на котяру, тщательно вылизывающегося после увлекательной прогулки по помойкам.
  Я огляделся. С одной стороны переулка была грязная стена, с другой фасад бывшего церковного подворья с заколоченными окнами. И ни одной таблички, объясняющей, где мы собственно находимся. Похоже, два идиота, страдающие топографическим кретинизмом, умудрились заблудиться в маленьком Сергиевом Посаде, или, как он сейчас назывался, Загорске. Срочно нужно было местное население, которое бы указало хотя бы нужное направление.
  Такое население внезапно нарисовалось в лице сухонькой, маленькой старушки, с ног до головы закутанной в пуховой платок. Она, мелко семеня, появилась из-за поворота и при этом лихо балансировала на скользкой тропинке с помощью явно тяжелой авоськи. Обрадованный, я двинулся к ней навстречу и едва успел подхватить, когда сумка повела ее в сторону и старушка была готова растянуться на снегу.
  - Осторожно, бабушка - держа ее на весу, пробормотал я. Потом опасливо поставил на землю и нагнулся за портфелями, которые пришлось швырнуть в тот подозрительный сугроб.
  Она рассмеялась старческим дребезжащим смешком:
  - Ой, спасибо, сыночек. А то бы я сейчас - кувырк и растянулась, растяпа старая. Подошедший сзади Стас участливо произнес:
  - Все в порядке?
  Старушка окинула нас взглядом:
  - Да, слава те Господи, пронесло. Как вас звать-то сынки, чтобы спасибо сказать?
  Нога из-за спины пробасил:
  - Я - Стас, а вот этот хлыщ в шляпе - Андрей.
  - А меня Аксинья Филипповна. Ну, вот и познакомились.
  Подполковник отодвинул меня плечом:
  - Аксинья Филипповна, давайте мы вам поможем сумку нести, а вы нам ближайшую дорогу покажете, по которой можно к Ильинской церкви выйти? А то уже час плутаем...
  Она озабоченно покачала головой:
  - Так вам надо в Стрелецкую слободу. А вы в другую сторону идете. Но вот если в соседний проулок свернуть, да потом огородами, то сразу к Ильинке-то и выйдете. Пойдемте, провожу. Мне все равно к Степаниде, моей подружке, которая рядом с церквой живет, надо было вечером идти.
  Стас подставил бабушке локоть, забрал сумку, и мы двинулись. Пока пробирались между сугробами, подполковник несколько раз неосторожно задевал авоську, и в ней что-то постоянно глухо позвякивало. Он, озабоченно взглянув, проговорил:
  - В сумке ничего не разобьется?
  Аксинья Филипповна беззаботно махнула ладошкой в варежке:
  - А там и биться нечему. РевОльверы с патронАми не бьются.
  Подполковник приостановился, осторожно развернулся к нашей спутнице и вкрадчиво спросил:
  - Как вы сказали, Аксинья Филипповна? Револьверы с патронами?!
  Старушка удивленно на него взглянула:
  - Дык, че особенного? Намедни в "Правде" постановление вышло, про оружие-то. А через день к нам военные в город приехали. На подводах много всяких-разных ружей привезли и начали раздавать тому, кто хотел. Забесплатно. Еще и осталось. Ну я, что полегче, и взяла. Да и Степаниде прихватила, пока она хворает. Запас карман не тянет.
  Стас еще осторожней, как будто проверял очень тонкий лед, на который надо наступить, прошелестел голосом:
  - А зачем вам револьвер, Аксинья Филипповна?
  Помолчав пару мгновений, старушка твердо ему ответила:
  - Чтобы последнюю церковь не закрыли...
  Она серьезно и бесстрашно посмотрела на него снизу вверх светлыми взглядом, какой бывает только у детей и очень добрых стариков.
  - И вы, если придут закрывать храм, будете стрелять?
  - Стрельну, не сумлевайся, Стасик. Хватит, натерпелись....
  Подполковник крякнул и повел плечами, как будто на них лег очень тяжелый груз, но промолчал и просто подставил опять свой локоть старушке. Я, с двумя портфелями, потелепался за ними дальше, как коза на веревке. Между тем, Аксинья Филипповна, не теряя времени, начала ненавязчиво сватать Стасу свою младшенькую племянницу Дарьюшку, которая - "девка-красавица, в теле, хозяйственная и добрая". Подполковник, занятый своими мыслями поддакивал и, кажется, не заметил, что его уже пригласили в гости, которые очень смахивали на смотрины.
  Так, под старушечий говорок, неприметно и прошли всю дорогу. Свернув за очередной поворот, мы оказались перед небольшим храмом в стиле барокко.
  - Вот и Ильинка, - старушка перекрестилась на купол церкви - а я пойду. Тут до Степаниды рукой подать.
  - Спасибо, что довели, Аксинья Филипповна.
  - Не за что, молодые люди. Ну, ты, Стасик непременно приходи в гости, как обещал. Будем ждать.
  Она махнула нам рукой и посеменила в сторону маленького деревянного домика.
  Подполковник на автомате вежливо кивнул головой, и уже было двинулся к храму, как внезапно остановился, резко развернувшись в мою сторону:
  - Подожди, о чем это она?
  В ответ я мерзко ухмыльнулся:
  - Вы, Станислав Федорович, только что согласились свататься, если смотрины вас устроят. И завтра, нет, уже сегодня вечером, об этом будет знать каждая собака в Посаде. Уж Аксинья Филипповна на этот счет постарается, можете не сомневаться. А нравы здесь суровые. Если девку отказом опозорите, родня вам рыло-то ох как начистит. И родаков у них тут у всех по полгорода...
  Стас аж отшатнулся от меня:
  - Ты че, ты че?! Какие смотрины!? Ты говори, да не заговаривайся...
  - А ты вспомни, о чем только что она говорила и на что ты соглашался...
  Подполковник на секунду задумался, видно прокручивая весь разговор, и присвистнул:
  - Ё-моё, как же она меня в оборот... Ну и бабка. Ей только в следственном отделе у нас работать...
  И сразу накинулся на меня:
  - Что ж ты, сволочь, молчал? Не мог разговор в сторону увести? Не видел, что я после ее "Стрельну, не сумлевайся" в ступор впал?
  Я злорадно осклабился:
  - Что, чекистская морда, попал? Это тебе за "хлыща в шляпе" и за то, что я твой портфель всю дорогу как ишак волок.
  Стас посмотрел на меня еще раз сурово, потом лицо его дрогнуло, и он заржал как конь. Я тоже больше не смог сдерживаться и начал хохотать вслед за ним.
  Внезапно, его лицо стало печально-строгим:
  - Ну, старина, и заварили мы кашу...
  И было не очень понятно, что он имел в виду. То ли, как его чуть не окрутили, то ли про решительность старушки стрелять, защищая свой храм...
  
  
  В церкви было как-то особенно скорбно. Одинокий женский голос, тихий и мелодичный, с клироса не то безнадежно взывал, не то просто жаловался Богу на старославянском. С пятиярусного иконостаса святые печально смотрели на горящие свечи и, казалось, не могли отвести глаз от их мерцающего огня. Прихожан в этот час не было, и только четыре монаха, по-видимому, из закрытой теперь Лавры, неслышно молились в разных углах храма. За нашими спинами раздался приглушенный шепот:
  - Красиво поет наша певчая, правда?
  Мы со Стасом медленно развернулись. На нас со спокойной, дружелюбной улыбкой смотрел пожилой, но еще крепкий монах. Все так же улыбаясь, он продолжил:
  - Но, как мне кажется, в храм вы, граждане, пришли не за этой красотой и не за ответами на вечные вопросы, а по вполне земным делам...
  Я кивнул головой и так же ответил шепотом:
  - Вы почти угадали про земные дела, святой отец. Нам необходимо встретиться с заместителем местоблюстителя Патриаршего Престола, митрополитом Московским Феофаном. Но говорить мы хотим о делах Церкви. Не могли бы вы нам помочь?
  Монах вздохнул и растерянно развел руками:
  - К сожалению, я только церковный сторож и вряд ли могу...
  Стас наклонился и чуть слышно прошептал ему на ухо:
  - Не надо прибедняться, батюшка. Это вы здесь и сейчас работаете церковным сторожем при храме. А на самом деле вы являетесь архимандритом ныне закрытого московского Данилова монастыря, отцом Иннокентием, в миру Николаем Петровичем Самойловым. Очень хорошо, что подошли сами, а не пришлось вас разыскивать. Вы будете нам обязательно нужны при беседе с митрополитом. И уберите этих ваших четырех монашествующих опричников из храма. Никто не собирается причинять вреда местоблюстителю, и отбивать вам его не придется.
  Лицо монаха закаменело. От прежней улыбчивости ни осталось и следа. Он дернул щекой:
  - Да, пожалуй, можно было догадаться, что играть в эти игры с вами не стоило и начинать. Вы - Станислав Ногинский, новый председатель ОГПУ. Однако, дело действительно серьезное, если - он чуть мне поклонился - нас посетил еще и государственный секретарь. Именно посетил, а не потребовал явиться к себе, что не может не радовать...
  Я вежливо улыбнулся в ответ:
  - Ну, вот мы и обменялись любезностями, отец Иннокентий. А теперь, все же, проводите нас к митрополиту...
  - Конечно. Ступайте за мной.
  Мы прошли в неприметную боковую дверь и очутились в узком коридоре жилой пристройки при храме. Сразу же перед нами оказалась еще одна дверь, обитая старым дерматином.
  Архимандрит Данилова монастыря с извиняющимся видом посмотрел на нас:
  - Я обязан в начале доложить.
  - Естественно. Мы не собираемся быть невежливыми и врываться без разрешения.
  Он коротко постучал, вошел и буквально тут же вышел:
  - Прошу вас...
  Митрополит Феофан встретил нас внимательным, оценивающим взглядом из-за простых, круглых очков, крепким рукопожатием, и после взаимного представления задал неожиданный вопрос:
  - Чай будете, господа? С малиновым вареньем? Или лучше обращаться к вам по-старому - граждане?
  Мы со Стасом переглянулись.
  - Чай будем, тем более с вареньем. А обращаться - как пожелаете.
  - Тогда я сейчас распоряжусь, а вы располагайтесь, господа.
  Дождавшись, пока мы расселись, он еще раз нас внимательно оглядел:
  - Мы ждали этой встречи, хотя я лично не думал, что вы явитесь сами.
  Я хмыкнул про себя. Однако, святой отец сразу взял быка за рога. Вон как ловко и быстро поставил нас перед выбором. И о деле заговорил без лишних приседаний и расшаркиваний. Ладно, будем придерживаться такого стиля общения.
  - Почему ждали, господин митрополит?
  Он выпрямился на своем стуле:
  - Те преобразования, которые начало новое правительство, невозможно проводить без какого-то внутреннего морального якоря, господа. Хотя, этот якорь не обязательно должен быть религией. Но присутствовать он обязательно должен. Если власть дает людям свободы, то держать запрет на церкви, по меньшей мере, глупо. Почему я в первую очередь отношу к моральному якорю Церковь, спросите вы? Ответ лежит на поверхности. Слишком много сейчас людей, потерявших веру не столько в Бога, сколько в самих себя. И им обязательно нужно поделиться с кем-то мучающими их проблемами. Спросить, что делать и как жить дальше. Согласитесь, что Церковь в этом случае стоит на первом месте. Так что все было предсказуемо.
  - Хорошо, что вы все понимаете. Поэтому в начале нашей беседы прочитайте вот это.
  Я вынул заранее подготовленную папку и передал ее митрополиту. Он положил на нее сухую ладонь, но не стал открывать:
  - Что в ней?
  - Постановление правительства, которое будет опубликовано через неделю. В нем идет речь о возвращении церковного имущества. Православной церкви возвращаются 28 тысяч храмов и все монастыри. Все они будут восстановлены за государственный счет. Как говорится, что поломали, то сами и починим. Церкви будет разрешено выпускать свои газеты и журналы и вновь дано право открывать свои учебные заведения. Но сразу оговорюсь, что церковь останется отделенной от государства. Единственной формой финансового обеспечения деятельности церкви будут добровольные пожертвования. Никакой больше церковной десятины и всяких-разных "свечных заводиков". При этом государство вводит необязательный, фиксированный церковный налог, который смогут уплачивать все, кто посчитает нужным, но совершенно добровольно. Кстати, государство также может выступить в роли мецената в отношении церкви, но при некоторых условиях.
  Митрополит вздохнул:
  - Да, сразу в свои права вступает реальность...
  Я в ответ развел руками:
  - К сожалению, это так, отец Феофан. Так вот, если государство увидит, что православные священники в проповедях будут постоянно обращаться к тем частям Ветхого и Нового Заветов, где выделены вопросы развития человека, как личности свободной, обладающей безусловным правом выбора; что они поднимают моральные проблемы, которые беспокоят людей в повседневной жизни, - то меценатство со стороны государства будет весьма существенным. Образно говоря, власть будет рассматривать церковь как союзника, если православие будет сильным, поджарым и злым на человеколюбивые идеи, в самом лучшем понимании этого слова. В противном случае, на меценатство со стороны правительства не стоит рассчитывать. Сразу оговорюсь, что это будет максимум негатива, который может возникнуть между православием и государством. О вмешательстве в дела церкви не может быть и речи.
  Не буду скрывать от вас, что такой же разговор в самом скором будущем состоится и с Духовным Управлением мусульман СССР. В ближайшей перспективе правительство планирует не только восстановление в Москве православного Храма Христа Спасителя, но и постройку рядом с ним Центральной Соборной Мечети всех мусульман страны. Хочу донести до вас, что новое правительство было бы очень признательно, как православной общине, так и мусульманской Ульме, если бы они выступили с призывом строить эти два храма сообща, помогая друг другу. Такое совместное строительство могло бы иметь далеко идущие последствия.
  Отец Феофан прикрыл на мгновенье глаза и потер лоб в задумчивости:
  - Это очень резкий поворот церковной политики со стороны государства. Очень резкий. Я не могу прокомментировать его сразу. Нужно время, чтобы его осмыслить.
  - Ну почему же резкий, господин митрополит. Еще Императрица Екатерина II 22 сентября 1789 года издала высочайшее Повеление "Об учреждении Оренбургского магометанского духовного собрания", тем самым признав мусульманство одним из столпов Империи. Поэтому, как нам кажется, мы просто идем немного дальше, уже не на словах, а в делах призывая к началу сотрудничества две религии, которые волей судеб распространены на территории страны. Впрочем, вас никто не торопит. Правительство в полной мере осознает новизну излагаемых предложений. И мы готовы ожидать столько, сколько потребуется. Но сейчас мы со Станиславом Федоровичем хотели бы уяснить один важный для нас вопрос. Вы не подскажете, какому документу принадлежит этот текст? - я зачитал по памяти:
   - "...простым новокрещеным выдать медный крест, рубаху, сермяжный кафтан, шапку, рукавицы, чирик с чулками; знатным крещеным выдать: крашеный кафтан, какого цвета сам захочет..."
  По тому, как чуть дрогнули брови митрополита, я понял, что угадал:
  - Это текст из специальной инструкции для "Новокрещенской конторы", которая была разработана святейшим Синодом для вновь обращенных в православие.
  - Мы бы хотели поговорить об этой конторе. По нашим сведениям, она занималась не только вновь обращенными, но и преступлениями против веры и Церкви. А возглавляет ее всегда, негласно, архимандрит московского Данилова монастыря, - я вежливо улыбнулся отцу Иннокентию, который до сих пор просто сидел и не вмешивался в нашу беседу. В ответ на его лице не дрогнул ни один мускул.
  Между тем отец Феофан равнодушно обронил:
  - О ней нечего говорить. Она была упразднена в 1764 году.
  - У нас другая информация, господин митрополит. В соответствии с ней, функции "Новокрещенской конторы" были упразднены только официально. Их просто без лишней огласки передали "Приказу духовных дел" при Синоде, а сейчас эти же функции выполняет Синодальная Библейская комиссия.
  - Все разгромлено, кругом мерзость запустения и Церковь в расколе. Вы не понимаете, сколько усилий стоило просто не потерять надежду за эти годы.
  - Разгромлена даже Синодальная Библейская комиссия?
  Архимандрит Данилова монастыря внезапно взял инициативу ответа на себя и очень мягко спросил:
  - К чему вы клоните, Андрей Егорович?
  Я поморщился:
  - Послушайте, господа. Мы явились сюда сами не только для того, что бы показать доступность новой власти. Согласитесь, что достаточно проявить немного византийства и объявить это правительственное постановление можно было бы без предварительного уведомления руководства Церкви. В этом случае вы бы пришли к государственным чиновникам сами, так как вам бы пришлось решать вполне земные дела. Рано или поздно это произошло бы, и тогда инициатором встречи были бы вы и, как понимаете, выступили бы в роли просителя. А отказать в чем-то после того, как тебе дали просимое, очень сложно. Но мы, как видите, сидим здесь, при этом честно и прямо спрашиваем о том, что нас интересует. Чтобы не вводить вас в грех лжи, могу утверждать, что, по нашим данным, православная Синодальная Библейская комиссия продолжает существовать даже в эти тяжелые времена и, несмотря на все канонические разногласия с католичеством, поддерживает неофициальный, но очень плотный контакт с "Конгрегацией Священной канцелярии" Ватикана, в которую еще в 1908 году папа Пий X преобразовал инквизицию. Но и это еще не все. Эта же комиссия, через Центральное духовное управление мусульман СССР, находится опять-таки в постоянной связи с суфийским орденом Рифаийа -Завывающими. Именно этот мусульманский орден, практикующий экзорцизм, с некоторых пор выполняет функции мусульманской инквизиции - Михны, конечно, тоже неофициально. И возглавляет этот орден всегда лицо, имеющее титул "Палач Зиндиков", как например Синодальную Библейскую комиссию, или ее аналог, всегда возглавляет архимандрит Данилова монастыря. То, что инквизицию, в любой ее форме, давно не интересуют еретики, это прозрачно ясно. Наши аналитики, проанализировав все эти непонятные контакты, пришли к выводу, что с вероятностью восемьдесят семь процентов христиан и мусульман может объединять только одно - интерес вот к этим лицам, - я аккуратно положил перед ними раскрытую папку с изображениями, которые получил Молчун в результате сбоя своей программы, когда она вместо поиска известных исторических персонажей нашла людей с одинаковыми лицами, живших в разные века.
  Более новые данные по "Близнецам" я решил пока не показывать. Зачем открывать все карты сразу?
  "Церковный сторож" переглянулся с митрополитом и, осторожно взяв папку, начал быстро просматривать содержимое. Похоже, что он с одного взгляда запоминал увиденное. Перевернув последнюю страницу, он так же аккуратно отложил папку от себя и развернулся к отцу Феофану:
  - Ваше святейшество, я считаю необходимым выполнить в создавшейся ситуации распоряжение Синода от 26 апреля 1725 года. Всю полноту ответственности за принятое решение беру на себя. Перед рукоположением в заместители местоблюстителя вы были ознакомлены с этим распоряжением и знаете, что за этим может последовать. Вы в праве немедленно покинуть это помещение.
  Митрополит Московский качнул отрицательно головой и грустно улыбнулся:
  - Ноша, разделенная на двоих, не так тяжела, отец Иннокентий. Я остаюсь.
  Архимандрит Данилова монастыря молча кивнул, соглашаясь с его решением, протянул руку и коротко позвонил в колокольчик, стоящий на столе. Через мгновенье, как будто этого звонка ждали, дверь открылась, и на пороге появился высокий монах. Архимандрит молча указал ему глазами на нас со Стасом и митрополита. Монах оглядел нас всех долгим цепким взглядом, и, не говоря ни слова, вышел.
  Подполковник очень спокойным и ровным голосом обронил:
  - Потрудитесь объясниться, святой отец.
  Архимандрит пожал плечами и таким же ровным и бесстрастным голосом ответил:
  - Ничего особенного, Станислав Федорович, за исключением одного. Если вы - он кивнул поочередно на нас троих головой, - в будущем, по каким-то причинам, разгласите сведения, которые я вам сейчас открою, вы станете врагами Церкви. Под церковью надлежит понимать не крест или полумесяц над храмом, а именно Церковь с большой буквы. И поступят с вами соответственно как с врагами. Независимо от того, где вы будете находиться и какую должность будете занимать. Впрочем, вы еще вольны просто встать и уйти.
  Я решил вмешаться в разговор и снять напряжение, начавшее ощутимо разливаться в воздухе:
  - Мы все поняли и остаемся, святой отец.
  Он кивнул мне, что принял к сведенью сказанное, и постучал пальцем по папке:
  - Некоторых персон не хватает в вашем перечне, а некоторых нет в наших списках. Похоже, они дополняют друг друга. И вам не надо пытать своими вопросами заместителя местоблюстителя Патриаршего Престола, господа. Отец Феофан, как исполняющий обязанности, знаком с вопросом только в общих чертах. По тайному решению Синода уже от 1726 года, до вновь избранного патриарха или лица, исполняющего его обязанности, после рукоположения доводится только минимальная информация об этой стороне деятельности архимандрита Данилова монастыря. В соответствии с тем же Синодальным решением, я могу в особых, чрезвычайных случаях поставить в известность власти о предмете своих действий. Но при одном условии - если представители власти сами обозначат свои познания и заинтересованность в курируемом архимандритом вопросе. Что вы сейчас и продемонстрировали.
  Подполковник подался корпусом вперед к архимандриту:
  - Такая скрытность в делах возглавляемой вами комиссии обусловлена понятным желанием не афишировать род ее занятий, или чем-то более важным, отец Иннокентий?
  Архимандрит тяжело вздохнул:
   - Чем-то более важным, господин Ногинский. Любая попытка Церкви в прошлом и настоящем разобраться с этими персонами - он еще раз постучал пальцем по папке - заканчивалась фиаско. А ведь мы сталкиваемся с тем, что в любой авраамистической религии имеет очень точное определение - волшебство и колдовство. Не какое-то надуманное, которым занимаются выжившие из ума старики, читающие задом наперед молитвы. И не наивные "черные мессы", проводимые возомнившими невесть что прыщавыми юнцами, устраивающими сексуальные оргии на алтарях разрушенных храмов и режущими живьем несчастных кошек. А именно конкретная, тяжелая, злобная ворожба и колдовство. С запротоколированными фактами. А факты, поверьте, иногда просто ужасают. На определенном историческом этапе Церковь пыталась, а некоторые ее служители и продолжают до сих пор, на свой страх и риск, бороться с этими проявлениям. Но всегда находились и находятся, подчеркиваю слово "всегда", объективные причины, по которым активная работа в этом направлении неожиданно прекращается. Вплоть до смерти - опять-таки совершенно объективной и естественной - тех, кто упорствует в своем желании досконально разобраться с этим вопросом. Начиная от простых священников или мулл, заканчивая высшими иерархами как христианства, так и мусульманства. Говоря попросту - охотники превращаются в предмет охоты. Поэтому мы выбрали единственно возможный путь - наблюдение и систематизацию там, где они возможны. И не более.
  Я также подался вперед и быстро спросил:
  - Они люди?
  Архимандрит опять вздохнул и чуть прикрыл глаза:
  - Что вы понимаете под человеком, Андрей Егорович?
  - Эээ... тут вы меня, конечно срезали. С большим вниманием и интересом выслушаю вашу версию.
  Он потер переносицу, собираясь с мыслями, и посмотрел на меня исподлобья:
  - Они Другие. Иные, если хотите. Они могут гораздо больше, чем люди. Неизмеримо больше знают. У них другая логика и мораль. Но мне придется прочесть небольшую лекцию, чтобы мы начали понимать друг друга.
  - Мы в вашем распоряжении.
  Отец Иннокентий задумчиво постучал пальцами по столу:
  - Человеческое поведение, господин Егоров, основано на том, принципы какой логики в нас заложены от рождения и как мы ощущаем окружающий мир. А видим мы с первых минут своей жизни десять пальцев на руках, которые постоянно находятся у нас перед глазами, и при этом воспринимаем реальность пятью чувствами, за которые в нашем теле отвечают вполне конкретные органы. Плюс в нас заложены три базовых инстинкта - голода, страха смерти - или самосохранения, и продолжения рода. Комбинация из этих компонентов и формирует всю нашу поведенческую и мыслительную логику, а также мораль. Или предрасположенность к определенной морали - так точнее.
  Те, кого в общепринятом понимании называют "обычными людьми", если перед ними стоит какой-то выбор, видят из создавшейся ситуации только два-три выхода. Те, на кого мы навешиваем ярлык "умные" - находят пять или шесть выходов, или вариантов, если угодно. "Гении" - видят десять путей для решения той или иной проблемы. Но никогда не одиннадцать. Те из "гениев", которые пытаются выйти за это ограничение - "десять", сходят с ума, в общепринятом понимании этого слова. Я специально сделал акцент на слове "общепринятый". Окружающие начинают считать их сумасшедшими, или блаженными. Эти "блаженные" перестают руководствоваться рамками морали и стандартами человеческой логики. И уже не могут вернуться к старому мировосприятию.
  Стас, до того слушающий архимандрита с напряженным вниманием, перебил его:
  - Я правильно понял вашу мысль, Николай Петрович, что если бы мы имели по четыре пальца на руке, то выбор наш был бы ограничен некой сакральной "восьмеркой"?
  - И верно, и в то же время - неверно.
  - Очень хотелось бы, чтобы вы уточнили свою мысль.
  - Верно в том случае, если бы у нас остались прежние пять чувств и три базовых инстинкта. А вот если бы нам добавилось хотя бы еще одно новое чувство, то возможно, эти "всего восемь" по своим возможностям намного превысили бы наши "десять". Или были бы, по меньшей мере, равны им. Но логика принятия решений была бы совершенно другая. И мораль. И возможно, те, кого мы сейчас принимаем за сумасшедших, сумасшедшими в новом нашем мировосприятии не были бы. Тут очень важнО это дополнение - новое чувство. Уберите у того, кто оперирует логикой "десять", например, инстинкт страха смерти, усилив при этом инстинкт голода, и вы получите "нелюдя", в нашем понимании. Последний пример мне кажется даже более удачным, чем предложенная вами четырехпалость, так как внешне перед нами будет совершенно обычный человек. Никаких внешних признаков анормальности. Но на самом деле это будет кровожадный монстр, с постоянным чувством голода, не боящийся смерти. А теперь представьте себе на мгновение, что к обычным человеческим чувствам прибавилось чувство, скажем, ощущать время так, как вы обоняете. Или другой пример. Когда мы видим только одну грань куба, то наш мозг домысливает его в трех плоскостях, тратя на это домысливание вполне конкретные доли секунды. А вот если бы вы мгновенно ощущали точный вес этого куба и "видели" объем, то наш мозг не занимался бы этим домысливанием. А ведь это "домысливание" идет постоянно, и там, где мы только начали понимать, что видим тяжелый предмет, имеющий конкретный объем и готовый на нас упасть, а значит опасный, то существо, имеющее такое чувство, назовем его "чувством объема", уже успело от этого предмета отпрыгнуть. Осознаете разницу в скорости принятия решений, и насколько может быть опасна сущность, внешне так похожая на человека, но имеющая всего одно дополнительное чувство, если ее попытаться нейтрализовать? А если она захочет напасть сама? Мы просто не увидим и не поймем, почему только что якобы расположенные к вам мужчина или женщина вдруг проявили агрессию. Что их спровоцировало? Мотивы нападения? Вот вы стоите, а через мгновенье вы уже труп, еще даже этого не понимая. И все потому, что логика, скорость мыслительных процессов и мораль у этих "людей" нечеловеческая.
  Подполковник с некоторым недоумением спросил:
  - Погодите, дополнительные чувства - это ведь дополнительные органы?
  Отец Иннокентий кивнул, соглашаясь:
  - В самую точку, Станислав Федорович. В природе есть чрезвычайно интересное пресмыкающееся, которое с первого взгляда трудно отличить от обычной ящерицы. Оно известно под названием Гаттерия. Внутренне строение Гаттерии напоминает строение змеи, крокодила, черепахи, рыбы, вместе взятых. А внешне - ящерица и ящерица. Может, немного необычная, но взглядом мазнете по ней и не обратите никакого внимания. А внутри - это симбиоз, по меньшей мере, четырех животных. Заметьте, я не придумал ничего особенного и фантастического.
  - Примером с гаттерией вы хотите сказать, что ваши "подопечные" обладают дополнительными внутренними органами?
  - Да, есть все основания так думать. И, по всей видимости, не одним, а сразу несколькими. Зафиксированы случаи, когда эти существа убивали просто взглядом или голосом. Принуждали целые группы людей совершить самоубийство. Надеюсь, вы понимаете, какой силой внушения надо обладать, чтобы одномоментно заставить толпу в тысячу человек "забыть" инстинкт страха смерти и добровольно перерезать себе горло? Есть не совсем подтвержденные данные, что они могут очень быстро перемещаться на большие расстояния и воспламенять предметы взглядом. Какие органы при этом они задействуют - совершенно неизвестно. Обобщая, можно констатировать нелицеприятный итог. Мы просто не знаем - кто они. Может, это другая ветвь человечества, а может, это совсем не люди. Может, просто уроды. А может, действительно колдуны или даже демоны. Но они - прошлое и настоящее человечества. Вот это Церковь осознает в полной мере.
  Последние слова архимандрит проговорил с затаенной яростью исследователя, давно и безуспешно бьющегося над очень важной проблемой, к решению которой он никак не может подобрать ключ и о которой он, по воле обстоятельств, не мог никому рассказывать.
  Я решил помочь ему:
  - Но это еще не все, правильно? Вы, кажется, что-то недоговариваете. Или вас что-то мучает.
  - Да, это так, Андрей Егорович. Понимаете, на первых страницах Библии написано, что Творец создал человека по своему образу и подобию. Мы настолько заездили это выражение, что мало вдумываемся в его смысл. Я считаю, что Бог не может разговаривать с людьми аллегориями. Как человек глубоко и искренне верующий, уверен, что рукой тех, кто писал Ветхий и Новый Заветы, Талмуд или Коран, водил Господь. Это книги для всех, а не для избранных. И значит, все, что написано - должно быть понятно даже простому пастуху. В священных книгах не может быть никаких двойных или тройных смыслов, скрывающихся друг под другом. Не поймет пастух сложные построения, для которых нужно абстрактное мышление. А если не поймет, значит, неверно истолкует. А нужно ли Творцу неверное истолкование его слов? Согласитесь, что нет. Так вот, если вернуться к фразе - "по образу и подобию", то мы должны обладать всеми возможностями Создателя. Или, по меньшей мере, в нас должен быть заложен потенциал таких возможностей. Как пример, в Библии очень часто встречается фраза - "явился Господь перед ним". Говоря современным языком, Творец мгновенно переместился из одной точки в другую и предстал перед нужным ему лицом. Вот скажите, господин Егоров, что сделает обычный человек, чтобы переместиться, скажем, из Москвы сюда, в Сергиев Посад?
  - Ну, первым делом выйдет из дома и сядет в трамвай или возьмет пролетку, чтобы доехать до вокзала...
  - То есть, он не может по своему желанию мгновенно здесь очутиться, правильно?
  - Естественно.
  Архимандрит горько улыбнулся:
  - Другими словами, он будет пользоваться инвалидным креслом, имея потенциал бегать как спортсмен, господин государственный секретарь.
  - Подождите, я, кажется, начал понимать, к чему вы клоните. Вы хотите сказать, что некто постоянно подсовывает людям костыли, говоря, что они инвалиды и всячески не дает возможность быстро бегать?
  Он кивнул, соглашаясь со мной:
  - Вы правильно поняли мою мысль. Пусть Бог накажет меня за грубое выражение, но какая-то мразь подложила человечеству костыль под названием "колесо". И та же сволочь подсунула еще и инвалидное кресло - два кремня, чтобы он смог с помощью искр развести костер. Попробуйте представить себе Творца, по образу и подобию которого созданы все мы, сидящим на корточках, сопящим от усердия и разводящим огонь таким примитивным способом?
  Я усмехнулся:
  - Не укладывается в голове. Особенно это ваше "сопящим от усердия".
  - Вот видите. Но почему тогда подавляющее большинство людей очень спокойно совмещают в своем сознании два несовместимых понятия - "по образу и подобию Создателя" и битье по пальцу камнем, прыганье с руганью на одной ноге от боли, когда осуществлялась первая попытка зажечь огонь?
  - Вы подразумеваете некое воздействие, вроде массовой промывки мозгов?
  - Нет, совсем не так. Не массовое, а точечное. Кто-то появляется в нужное время в нужном месте, или, говоря другими словами - в узловой точке развития человечества и незаметно подталкивает конкретное лицо к тому или иному решению. Если окинуть ретроспективным взглядом сумму этих решений, то перед вами встанет нелицеприятное зрелище. Практически всегда, в такой узловой точке, люди из двух судьбоносных решений выбирают наихудшее.
  Я задумчиво помешал ложкой чай в стакане, потом поднял взгляд на архимандрита:
  - Добыча первого огня с помощью кремня, а не силой мысли?
  Он в ответ безнадежно вздохнул:
  - Ситуация еще страшнее, Андрей Егорович. Надеюсь, вы понимаете, что попытки зажечь огонь с помощью мысли, или воли, если угодно, как Творец, производились неоднократно. Но, из этих, всех пытавшихся, если вы оглянетесь вокруг, не выжил никто. А вот те, кто кремнем стучал о кремень - выжили и продолжают успешно плодиться. Странно, правда?
  - Даже более чем...
  Голос главы православной инквизиции почти понизился до шепота:
  - Скажу больше, господин государственный секретарь, если мы уже начали говорить про юность человечества. Все родители знают, что у ребенка наступает определенный возраст, когда он начинает страстно, с широко открытыми от удивления глазами исследовать окружающий мир, изматывая нервы вечным "почему", а потом, немного позднее, взахлеб перечитывать все имеющиеся в доме книги. Особенно при этом страдают всяческие популярные энциклопедии, которые зачитывают до дыр. Представляете, что будет, если в этот период спрятать в чулан всю библиотеку, а оставить на столе, якобы случайно, скажем, "Пособие по изготовлению бомбического устройства в домашних условиях"?
  - Потребуются костыли или инвалидное кресло. Если повезет...
  Архимандрит внезапно, став при этом очень похожим на матерого волчару, защищающего свою стаю, уставил на меня указательный палец и с тихим бешенством проговорил:
  - Вот именно. Вот именно, господин Егоров. Понимаете, человеческих детей век от века становится все больше и больше, и среди них может найтись тот, кто эту гнусную "бомбическую" брошюру может случайно порвать и выбросить не читая, а сам полезет в чулан, за спрятанной библиотекой. И меня гложет отвратительное предчувствие, что в самом ближайшем будущем всем нам уготовлена грандиозная бойня, по сравнению с которой первая мировая и гражданская войны покажутся просто дружеской потасовкой. А все для того, чтобы в огне этого пожара сгорел ребенок, который уже начал спускаться по лестнице в чулан к тем спрятанным прекрасным книгам. И что уже убит Ной, который бы построил для нас свой спасительный ковчег. ЭТИ - последнее слово он проговорил, как сплюнул - уже решили все за нас. За вас и меня. Это унижает до глубины души, которую в меня вложил Создатель. Бесконечно унижает как высшее творенье Бога, по образу которого я создан. И я готов пойти на все, чтобы, пусть не наше поколение, но наши дети или внуки вытащили наконец из того чулана спрятанную от них библиотеку.
  Я сделал глоток уже остывшего чая и аккуратно поставил стакан на блюдечко:
  - Ваши мысли очень интересны, отец Иннокентий, но возникает закономерный вопрос - зачем от людей прятать знания об их возможностях?
  - Да тут как раз все прозрачно ясно, Андрей Егорович, - с внезапной горячностью встрял Стас, - это ведь так приятно быть первым парнем на деревне. Все местные девчонки безропотно гм... проявляют благосклонность, а мужики боятся твоих кулаков. И чарку подносят из опаски, чтобы не прибил вдруг с дрянного похмельного настроения. Ну, встаньте на место этого "первого парня", внезапно узнавшего, что в селе подрастает мальчишка, который прекратит его шалости на сеновале и может вообще оторва... эээ... усечь часть тела, так беспокоящую родителей этих барышень.
  Он зыркнул в сторону митрополита и архимандрита:
   - Прошу прощения, святые отцы. Надеюсь, я не очень...
  Отец Феофан опустил голову, только плечи его почему-то начали вздрагивать, а архимандрит подвигал бровями, пряча брызнувшие из глаз веселые искры:
  - Да, Станислав Федорович, вы очень сочно обрисовали стремление к власти на бытовом уровне. Я могу только добавить, - он снова стал серьезным, - что власть - это мощнейший наркотик и ничто не может сравниться с ним по силе воздействия. Даже власть денег. И я уверен, что ради абсолютной власти, ОНИ могут походя уничтожить несколько сотен миллионов каких-то передвигающихся на костылях инвалидов...
  Пока он говорил последнюю фразу, у меня в голове мелькнула сумасбродная мысль. Хотя, почему сумасбродная? Похоже, что я внезапно нашел даже больше, чем хотел. И прийти к желаемому результату можно было иным путем. Получить себе в поддержку современную инквизицию, пусть и тайную, было бы большой удачей. Надо было решаться:
  - Ноя, - беззвучно позвал я свою спутницу, - поняла, что надо делать?
  В голове в ответ хихикнул язвительный голос:
  - Ну, наконец-то догадался. Не прошло и часа, как архимандрит решил не скрывать, чем занимается возглавляемая им комиссия...
  Я в ответ мысленно погрозил пальцем Ваджре, а сам в это время вопросительно посмотрел на отца Иннокентия:
  - Два последних вопроса, отец Иннокентий. Первый - разработала ли Церковь за века наблюдений какие-нибудь способы определения, что за конкретная "нелюдь" находится перед инквизитором? И второй - мы говорили здесь о христианстве и мусульманстве. Но ни разу не затронули Буддизм и Иудаизм. С представителями этих двух религий вы также поддерживаете ваши специфические отношения?
  Он с хитрецой на меня взглянул:
  - Неужели вы думаете, что я бы стал с вами обоими разговаривать, прежде не удостоверившись в вашей "человечности", господин Егоров? Сразу скажу - с некоторых пор в Церкви не все благополучно. И мы вынуждены скрывать свои знания даже от отдельных иерархов, как после их рукоположения или возведения в папство в христианстве, так и после присвоения достоинства верховного муфтия у мусульман. По поводу второго вашего вопроса, мы...
  Я вежливо перебил его:
  - Погодите. Предлагаю продолжить нашу беседу в другом месте. Только прошу отнестись спокойно к тому, что сейчас увидите, святые отцы. В этом не будет никакой бесовщины.
  После последних слов прямо на стене кабинета митрополита появилась дверь, ведущая в мою квартиру. Я встал и сделал приглашающий жест:
  - Прошу входить, господа. Мне необходимо поделиться с вами некой информацией...
  И тут же чуть не взревел от ярости, так как в голове раздался сладко-приторный голос:
  - Если я появлюсь перед отцом-инквизитором с симпатичными рожками и очаровательным, гибким хвостом, мой господин не будет сильно на меня кричать?..
  
  ***
  Его высокопреосвященству
  кардиналу Святого Престола,
  секретарю Конгрегации Священной канцелярии
  Господину Донато Меркати.
  
  Особо конфиденциально.
  В архиве не сохранять.
  Копировать запрещено.
  По прочтении, в присутствии монаха Данилова монастыря
  УНИЧТОЖИТЬ!!!
  Тема: "Туман"
  07.03.1934 года
  
  Ваше высокопреосвященство. Обстоятельства сложились так, что я, как глава Синодальной Библейской комиссии Русской Православной Церкви, принял решение выполнить тайное указание Синода РПЦ от 26 апреля 1725 года. Аналогом такого указания в Святом Престоле является секретная булла от 23 июня 1725 года. Имею честь напомнить Вам, что по договоренности между нашими Церквями, в случае принятия подобного решения, руководители наших организаций обязаны немедленно собраться для полного ознакомления с создавшейся ситуацией в стране, где такое решение было принято. В соответствии с вышеизложенным, буду рад встретить Вас как почетного гостя в стенах Данилова монастыря ровно через семь дней с момента окончания чтения Вами этого письма.
  
  Во имя Отца, Сына и Святого Духа. Аминь.
  
  Архимандрит Данилова монастыря Русской Православной Церкви отец Иннокентий.
  
  
  
  
  Глава 5.
  
  "Не каждый, кто знает слишком много, знает об этом..."
  
  (Станислав Ежи Лец)
  
  ***
  
  Государственному секретарю
  по иностранным делам, делам обороны
  и безопасности при совете министров СССР
  Егорову А. Е.
  Особой важности
  Докладная
  Экз. единственный
  Дата: 09.03.34 г.
  Тема: "Канцлер - II"
  
  1. В исполнении вашего распоряжения от 29.02.34 года представляю Вам краткую автобиографическую справку на Энгельберта Дольфуса, канцлера Австрийской республики.
  Дата рождения - 4 октября 1892 года. Место рождения - г. Тексинг, Нижняя Австрия, Австро-Венгрия. Телосложение - среднее. Рост -147 см. Физическая подготовка - удовлетворительная. Психостойкость - средняя. Болевой порог - средний. Психотип - сангвиник. Женат. Имеет двоих детей. Хороший организатор. Вероисповедание - католик.
  Политическая деятельность: секретарь фермерского союза Нижней Австрии (1925 г), основатель сельскохозяйственной палаты Нижней Австрии (1927 г.), председатель Христианской социальной партии Австрии (1932 г.), канцлер Австрийской республики
  (с 1932 г.). Непримиримый противник воссоединения (аншлюса) Германии с Австрией.
  
  2. Венская резидентура иностранного отдела ОГПУ СССР подтверждает информацию, хранящуюся в базе данных подразделения "Росомаха" о том, что:
  а) Э. Дольфус с 1912 г. является членом католического ордена "Картельфербанд" - тайной структуры масонского типа. С середины девятнадцатого века, все, без исключения, государственные посты в правительстве Австро-Венгерской империи, а позднее и Австрийской республики, занимают члены этого ордена, подконтрольного Ватикану.
  б) С 1930 г. Э. Дольфус обладает компрометирующими (в соответствии с нацисткой идеологией) документами на нынешнего канцлера Германии А. Гитлера, которые Дольфусу удалось получить с помощью "Картельфербанд". Суть компромата: многочисленные случаи инцеста в семье А. Гитлера, а также наличие психических болезней (шизофрения) у ряда родственников канцлера Германии.
  
  3. Берлинская резидентура иностранного отдела ОГПУ СССР подтверждает информацию, хранящуюся в базе данных подразделения "Росомаха" о том, что А. Гитлер знает о находящихся в распоряжении Э. Дольфуса компрометирующих документах. В связи с этим, канцлером Германии утвержден план операции покушения на Э. Дольфуса под названием "Раваг". Однако, дата начала активной фазы операции "Раваг" в этом мире - 23.06.34 г., а не 25.07.34 г., как в нашем. Непосредственный исполнитель: 89-ый венский штандарт СС оберабшнита "Дунай".
  Цели операции "Раваг":
  Минимальная: ликвидация Э. Дольфуса и уничтожение компрометирующих А. Гитлера документов.
  Оптимальная: ликвидация канцлера Австрийской республики, уничтожение компрометирующих документов, создание прогерманского правительства, аншлюс Австрии.
  
  Председатель ОГПУ при совете министров СССР
  Ногинский С.Ф.
  
  ***
  Ах, Вена, родная сестра Парижа, любовница Мадрида, беспечная инфанта Старого Света. Столица изящной порнографии и нового мирового помешательства - психоанализа. Отзвучал на твоих широких проспектах победный звон литавр и грозный ритм армейских барабанов. Канула в Лету тяжелая поступь имперских батальонов, собравших за шесть веков под черным двуглавым орлом Габсбургов громадную европейскую империю. Империю, рассыпавшуюся в одночасье. И красавица Вена со смехом и иронией, так присущей австрийцам, примерила на себя новое платье столицы республики. Впрочем, и в этих республиканских одеждах Вена осталась городом с бесчисленным количеством кофейных, винных подвальчиков, пивных - кнайпе, расположившихся на тихих узких улочках и в маленьких двориках. Венские пивные, конечно, отличаются в лучшую сторону от мюнхенских, но в них тоже бывает весело, и испортить вам прическу тяжелой литровой кружкой могут очень быстро. Особенно весной 1934 года, когда штурмовики - националисты из "Хеймвера" - сходились в философских диспутах со штурмовиками шуцбундовцами - военизированной охраной социал-демократической партии. А головорезы из австрийских отрядов СС вступали в дискуссии с боевиками компартии о преимуществах расового или классового развития общества. Черепа при этом разлетались с завидным постоянством. Это ведь так сладко - наотмашь заехать донышком пивной кружки в рожу сторонника противоположной философской концепции. Поставить, так сказать, победную точку в диспуте. Поножовщина со стрельбой при этом вносили свежую диалектическую струю в методологию доказательств. Случались дни, когда хирурги центральной венской больницы не спали сутками, оперируя поступавших спорщиков. Но что поделаешь, философия, как и всякая наука, требует жертв.
  И положа руку на сердце, разве не хотелось тебе, уважаемый читатель, хоть раз впиться в мерзкую рожу своего оппонента, сладострастно смять ее, доказывая, что политическое течение, которого ты придерживаешься, единственно верное? Или пнуть носком ботинка в пах, да с подворотом, когда он, этот гнусный оппонентишко, осмеливается не соглашаться с твоей концепцией мироустройства? Согласись, что очень хотелось. Или ты, читатель, думаешь, что ироничный австриец чем-то от тебя отличается? Вот тот-то и оно, что ничем... И хотя новый канцлер Австрии Энгельберт Дольфус, воспитанный в иезуитской строгости католицизма, видящий свою страну как христианское социальное государство, попересажал на нары самых буйных "философов", оставшиеся на свободе продолжали свои практические семинары по науке наук в венских забегаловках. И, как ни странно, были едины во мнении, что законно избранного главу государства надо немедленно устранять, видя в нем главное препятствие на пути в светлое завтра. При этом левые и правые почему-то с вожделением поглядывали в сторону каменоломен Маутхаузена, где было так удобно и практично построить концлагерь.
  Вот в одну из таких прокуренных пивных - место философских диспутов, с названием "Сантиметр", в пригороде Вены - Габлиц, под хорошим шафе, видимым невооруженным взглядом, вошел молодой высокий мужчина. Тряхнув головой с выгоревшими явно не под местным солнцем светлыми волосами, окинул полупьяным взглядом присутствующих с высоты своего почти двухметрового роста. А потом громко и смачно икнул. Из отворота его полурасстегнутой морской куртки выглянул белый хомячок и с интересом осмотрелся. Мужчина осторожно, пальцем погладил зверька по голове и, не обращая никакого внимания на насторожившихся завсегдатаев, прошел к единственному пустому столу в углу зала.
  Прерванные, было, разговоры возобновились. Во-первых, новый посетитель сидел так далеко, как не стал бы сидеть никакой шпик из жандармерии. Во-вторых, новоприбывший безразлично разместился спиной к присутствующим и не мог по движению губ догадаться, о чем они говорили. А в-третьих, вы видели когда-нибудь пьяных шпиков с хомячками за пазухой? А если не видели, то и цедите свой светлый "Трумер" спокойно. Поэтому жизнь пивной потекла своим обычным ходом под грустным взглядом последнего императора Франца Иосифа, к которому австрийцы относятся с большим почтением и портреты которого висят почти в каждом питейном заведении.
  Спустя пару минут к новому посетителю подошла официантка с заранее раскрытым блокнотом:
  - Что будет пить господин?
  Мужчина посмотрел на нее с пьяным добродушием:
  - Два "масса" темного баварского, красавица. А... "Егермайстер" у вас есть?
  - Конечно, есть, господин.
  - Два... Нет, четыре холодных "Егермайстера". И какой-нибудь сухарик для моего Людвига.
  Он постучал пальцами перед хомячком, который уже выбрался у него из-под куртки и смирно сидел перед ним на столе:
  - Людвиг, сухарик будешь?
  Хомячок подергал носом и уставился на хозяина бусинками глаз.
  - Вот видишь, красавица, - он будет сухарик.
  В девушке, неожиданно для нее самой, пробудилась извечная женская ревность к алкоголю, когда симпатичный ей мужчина отдает свое предпочтение не ей, красивой, умной и сердечной, а этой шалаве под называнием "полная рюмка". Ведь общаясь с этой патаскухой, близкий человек так и норовит попасть в скверные истории и постоянно ловит приключения на свою пятую точку. Поэтому она уже не из обязанности официантки, чтобы клиент сделал заказ побольше, а повинуясь вот этому женскому, изначальному, чуть наклонившись, тихо и участливо произнесла:
  - Может быть, еще что-нибудь поесть? У нас очень хороший выбор закусок, господин.
  В голубых глазах посетителя мелькнуло некое понимание, как будто он догадался о невысказанном девушкой. Мелькнуло и тут же испарилось. Он улыбнулся:
  - Нет, спасибо. Возможно, позже.
  Официантка записала заказ и, начав почему-то протирать перед клиентом явно чистую столешницу, прошептала:
  - Я могу порекомендовать господину пересесть за другой стол? За этим собирается нехорошая компания.
  Мужчина еще раз улыбнулся:
  - Все в порядке, красавица. Неси мой заказ сюда.
  Девушка чуть пожала плечами, мол, я сделала все возможное, чтобы тебя, дурака, избавить от неприятностей. У нее даже мелькнула сумасбродная мысль, что если бы этот красивый дылда был ее мужем, уж она бы постаралась, чтобы он сейчас летел из заведения ее дяди, как пробка из бутылки. И дорогу сюда забыл бы, паршивец. Мысль мелькнула и исчезла. Официантка улыбнулась клиенту уже дежурной улыбкой и ушла выполнять заказ. Вернувшись через пару минут, споро поставила перед посетителем две литровых кружки, четыре рюмки и большой белый сухарь на тарелке. Сделав свою работу, отошла к своему месту возле стойки, за которой заправляла ее тетка и жена хозяина пивной Магда. Та окинула ее понимающим взглядом:
  - Что Сандра, приглянулся?
  У официантки чуть порозовели щеки:
  - Да, красивый парень. Только произношение немного странное. Так бабка Хелена из Пруссии разговаривала, пока жива была. И упрямый, зараза, как все они...
  Магда вздохнула сочувствующе. Потом женщины склонились друг к другу и зашептались о чем-то своем, вечном, периодически хихикая...
  Между тем мужчина сделал несколько хороших глотков из кружки, а потом решительно долил в литровую емкость сразу две рюмки горькой. Пригубив получившийся коктейль он, он удовлетворенно кивнул головой и не спеша продолжил цедить ядреную смесь, явно наслаждаясь результатом. Допив до дна, начал аккуратно, как маленького ребенка, кормить своего хомячка сухарем, осторожно при этом поглаживая по голове.
  Внезапно, нарушив тихую идиллию поглощения посетителями священного напитка, входная дверь резко распахнулась, как от хорошего пинка. В пивную, громко и нахально гогоча, ввалилась группа из трех молодых людей.
  - Эй, Магда, - развязно крикнул самый высокий из них, - три светлых за наш стол. И поторопись, у нас мало времени.
  Жена хозяина заведения, отводя глаза от новых клиентов, торопливо ответила:
  - Да, Отто, конечно. Уже наливаю.
  Она суетливо придвинула три литровые кружки к одному из кранов и начала нервно дергать за ручку пивного насоса, который как назло, опять заело. Тем временем троица громко переговариваясь подошла к столу, за которым не обращая никакого внимания на шум, продолжал кормить хомячка молодой мужчина. Придвинув ногами стулья, новоприбывшие шумно расселись и, кажется, только теперь обратили внимание, что за столом уже сидит еще один человек. Тот, которого Магда назвала Отто, исподлобья взглянул на него и стукнул кулаком по столешнице:
  -Алле, придурок! Тебе что, никто не сказал, что это наше место? Ты нам мешаешь. У тебя есть ровно тридцать секунд, чтобы убраться отсюда.
  Мужчина, не прекращая кормить своего маленького четвероного друга и не подымая глаз на грозного Отто, равнодушно обронил:
  - Ты купил его, что ли?
  Главный воинственной троицы выпятил вперед подбородок, ноздри его породистого, носа недобро дрогнули. Но он, сдержав себя видимым усилием воли, явно желая припугнуть непонятливого посетителя, многозначительно и веско проговорил:
  - Мое имя Отто Скорцени...
  Мужчина безразлично пожал плечами:
  - Да хоть эрцгерцог Фердинанд. Если это твой стол, то забери его. Но сдается мне, мил-человек, ты просто как та дворняга, которая громко лает, но никогда не кусает, зная, что прохожий может огреть ее палкой...
  Многочисленные шрамы на лице Отто, заявляющие о том, что их обладатель провел не одну успешную дуэль в своей студенческой юности, начали багроветь. Похоже, что мужчина с хомячком просто не знал, что человека с таким отметинами от шпаги надо опасаться, как способного стоять на своей точке зрения до конца, невзирая ни на какие обстоятельства.
  Скорцени недобро улыбнулся и резко поднялся со своего места, отшвырнув при этом стул. Вслед за ним вскочили два сопровождавших его молодых человека.
  Хозяин заведения, папаша Матиас, заранее вызванный прозорливой супругой из подсобки и давно уже внимательно следящий за разгорающимся конфликтом, подскочил к спорщикам и подобострастно, скороговоркой проговорил:
  - Отто, мальчик, мы ведь прошлый раз договаривались, что для выяснения отношений вы будете выходить во двор...
  Старый жук лукавил, говоря о дворе. Ему давно надоело подсчитывать убытки от поломанной мебели и разбитой посуды. Поэтому он выделил часть своего ветхого сарая под своеобразный ринг для всяких бузотеров, подобных Скорцени. Кабатчик даже завел что-то вроде подпольного тотализатора для посетителей своей пивной, с которого имел вполне ощутимый гешефт.
  Отто нехотя поморщился:
  - Да, да, я помню, Матиас...
  Потом развернулся к посетителю, продолжавшему спокойно сидеть и безразлично наблюдавшему за происходящим:
  - Давай-ка выйдем на свежий воздух, хомячковый папа. Проветримся, так сказать...
  Мужчина вздохнул и нехотя поднялся:
  - Ну, если ты настаиваешь....
  Он взял грызуна на руки и протянул его официантке:
  - Посторожишь моего приятеля, красавица? Не бойся, он не кусается...
  Девушка, взяв зверька, одними губами прошептала:
  - Осторожно. Отто очень скверный человек...
  Мужчина ничего не ответил. И хотя разило от него как от бочки с пивом,
  еле заметно подмигнул официантке совсем не пьяным, лукавым глазом. А затем, качнувшись, развернулся к Скорцени:
  - Только после вас, уважаемый...
  Предвкушая зрелище, за ними двинулись все посетители.
  Внутри сарая часть площади была ограждена дубовыми досками и представляла собой что-то вроде ринга с песочным полом. Отто одним легким движением перемахнул через ограждение и призывно махнул рукой:
  - Перелазь сюда, умник. Сейчас я тебе преподам урок вежливости - как надо говорить с незнакомыми людьми.
  Завсегдатаи пивной, которые уже успели набиться в сарай, начали оживленно перешептываться, ожидая очередного представления. А папаша Матиас, шустро зажёгши керосиновые лампы, начал подходить к каждому и что-то записывать на клочке бумаги, беря при этом деньги.
  Мужчина, внимательно осмотрев помещение, вздохнул и неловко взгромоздился на ограждение, при этом чуть было не свалившись с него, вызвав у публики смешки. Не обращая на них внимания, он исподлобья взглянул на Скорцени:
  - По правилам будем разговаривать или как придется?..
  Скорцени усмехнулся. Этот пьянчужка, видно, начал понимать, что попал в нехорошую историю, и старается оттянуть время:
  - По правилам, по правилам. Давай, слазь сюда. Хватит сидеть там, как курица на заборе.
  Мужчина кивнул головой:
  - По правилам - это хорошо. Люблю порядок во всем...
  Он неуклюже слез с ограждения и стал вслед за Отто раздеваться до пояса. И хотя они были одного роста, Скорцени, со своим атлетическим сложением и рельефной мускулатурой, без грамма жира, выглядел эффектней незнакомца. Тот был скорее сух, чем мускулист. Было такое впечатление, что его мышцы непонятным образом просто были перетоплены в очень толстые жилы.
  Отто, не теряя времени, сделал два резких удара в воздух, разминая мускулы, и яростно ринулся на своего противника. По-видимому, не ожидая такой прыти, мужчина встретил начало боя с опущенными руками. Скорцени, вплотную приблизившись, нанес ряд мощных, резких ударов в корпус и голову соперника, решив сразу с ним покончить. К его удивлению, наскок не удался. Получив первые удары, противник Скорцени просто прикрылся руками, отдавая сопернику инициативу вести бой. Отто бил не переставая, досадуя при этом, что ни разу серьезно не достал незнакомца. Но толпа, стоящая вокруг ринга, этого не понимала, так как все внешне выглядело очень эффектно и казалось - еще чуть-чуть и противник Скорцени упадет на пол.
  Как бы подтверждая чаянья зрителей, незнакомец вроде как мгновенно устал и тяжело, всем своим корпусом, налег на соперника, чтобы не давать ему бить со всей силы. В ответ Скорцени был вынужден так же навалиться на противника, не позволяя себя свалить. И тогда, внезапно, мужчина сделал странное движение ногами, от чего они мгновенно разъехались практически в шпагат. Потеряв опору, Отто по инерции еще сильнее наклонится вперед, оставив незащищенным свой живот. Этого, по-видимому, и добивался незнакомец. Он из своей непонятной низкой стойки быстро и резко ударил два раза. Первый раз - пальцами вытянутой ладони в солнечное сплетение, а второй раз - суставами фаланг полусжатого кулака, в незащищенную печень противника. В этот момент Скорцени показалось, что ему в живот вначале ударил раскаленный штырь, от которого вспыхнули все внутренности, а потом, вслед за штырем, копытом лягнул конь. Отто судорожно попытался вздохнуть, но у него ничего не получилось. Между тем мужчина, еще одним стремительным движением, переместился вправо и коротким, резким ударом хлестнул в незащищенный подбородок противника. Последняя мысль, которая посетила Скорцени, перед тем как его сознание погасло, была та, что его просто пожалели, банально не убив на месте.
  Между тем его противник сделал два шага назад и опустил руки. Отто еще мгновенье постоял в оцепенении, а потом, как подкошенный, свалился на песок. В сарае повисла тишина. Все было по негласным правилам. Незнакомец не нарушил ни одного.
  Непонятно чему улыбнувшись, мужчина неторопливо оглянулся по сторонам и, увидев зеваку с бокалом пива, движением пальца подозвал к себе:
  - Дай-ка мне твою кружку...
  Тот недоуменно протянул ему полупустую емкость. Незнакомец набрал полный рот пива, присел над бездвижным телом и спрыснул им лицо противника, как хозяйки спрыскивают сухое белье перед глажкой. Скорцени продолжал неподвижно лежать. Мужчина похлопал его по щекам:
  - Вставай, Отто. Все проспишь. Ну, давай же, поднимайся, мальчик, пора в школу.
  В сарае послышались смешки. У Скорцени затрепетали веки, и он встретился взглядом с насмешливыми голубыми глазами незнакомца. Отто со стоном перевернулся и скорчился в позе эмбриона, уткнувшись лбом в песок, держась руками за живот. Внезапно он икнул, и его стошнило вначале всем выпитым за сегодня пивом, а потом желчью. Утерев рот ладонью и продолжая стоять на корячках, Скорцени прохрипел:
  - Сволочь.
  - Ага, - добродушно и легко согласился мужчина, - еще и какая. Ну, ты намереваешься вставать или так и будешь подставлять свой зад на всеобщее обозрение? Вставай, вставай, приятель, нечего разлеживаться. От этого не умирают.
  Он потрепал Скорцени по голове, а потом приподнял и завел его руку за свое плечо:
  - Давай я подсоблю тебе. Не трепыхайся, Отто, и не строй из себя героя...
   С его помощью Скорцени с трудом оделся и перелез через ограждение. Вся толпа зрителей двинулась за ними в пивную, оживленно обсуждая короткую схватку. В зале мужчина усадил Отто за стол, оглядел его притихших приятелей и протянул каждому по очереди свою, широкую как лопата, ладонь:
  - Я Ольгерт. Приятно с вами познакомиться, парни. Человек я тут новый, порядков не знаю, так что не держите на меня зла, если что не так. Ставлю на всех в честь знакомства. Красавица - он повернулся к официантке, - восемь пива сюда, бутылку "Егермайстера" и закуску на твое усмотрение для четырех очень голодных мужчин.
  Скорцени, потирая живот и чуть морщась от боли спросил:
  - Ольгерт? Ты - швед?
  - Мать шведка. Отец фольксдойч.
  Отто внимательно оглядел бывшего противника:
  - Только не говори, что это ты так в Швеции наловчился руками махать. Не поверю. И в Швеции так не загоришь.
  Ольгерт в ответ пожал плечами:
  - Да я и не утверждаю. Я только два месяца как из германского Камеруна приехал. Там у отца ферма была.
  В это время официантка принесла заказ. Скорцени, уже пришедший в себя, отхлебнул пива из бокала и, вроде как только для поддержания разговора, равнодушно поинтересовался:
  - А чего вернулся?
  Собеседник Отто тяжело вздохнул:
  - Ты невнимательно меня слушал, я же сказал - ферма была. А теперь ее нет.
  Он помолчал и еще раз тяжело вздохнул:
  - Как, впрочем, и родителей... Ферму разграбили... Родителей убили... Хорошо, что в семье хоть какие-то сбережения были. Ну, я и решил, что хватит с меня на время Африки. Взял билет на пароход и подался в Европу. Пожил недельку в Кенигсберге, осматриваясь. Решил, что Швеция не для меня, а в Германии сейчас голодно. Вот и перебрался в Австрию. Тут вроде побогаче. Сейчас работу подыскиваю. Но на этом решил не останавливаться. Хочу в Веский университет поступить на географический факультет, чтобы потом в Африку вернуться... Затягивает она, как наркотик...
  Скорцени равнодушно скривился, вроде как говоря - "твои дела - тебе и решать", еще раз приложился к бокалу с пивом, а потом неожиданно-резко выхватил из бокового кармана куртки пистолет и наставил его на мужчину. Ольгерт в ответ не шелохнулся, только внимательно посмотрел на бывшего противника поверх пивной кружки.
  Отто вопросительно поднял брови, улыбнулся краем губ, осторожно положив оружие на стол:
  - Почему не испугался и что можешь о нем сказать?
  Мужчина почти безразлично взглянул на пистолет.
  - Да чего тут говорить. Обычный "Люгер" образца 1904 года. Коробчатый магазин на восемь патронов. А не испугался - потому что у этой модели два предохранителя. Первый - автоматический на рукоятке. И ты его снял, когда выхватил пистолет. А второй - вот этот рычажок слева. Он стоит в верхнем положении. Поэтому оружие безопасно. Что еще можно сказать? Грязь этот пистолет не любит. Если ежедневно не чистить, в любой момент механизм заесть может.
  Скорцени переглянулся с приятелями:
  - Откуда оружие так хорошо знаешь?
  Ольгерт в ответ посмотрел на собеседника как на ребенка, задавшего вопрос, на который взрослые давно нашли ответ:
  - Жизнь заставит, и не такому с десяти лет научишься. Без оружия на ферме нельзя. Тем более в Камеруне, Отто. Иначе - смерть.
  - А машину водить умеешь?
  Мужчина улыбнулся:
  - С тех же десяти лет.
  Около получаса они проговорили о достоинствах и недостатках стрелкового оружия разных стран, автомобилях. Скорцени немного помолчал, явно что-то обдумывая. Потом решительно наклонился вперед, и немного понизив голос, проговорил:
  - Хочешь, я тебе свое мнение выскажу? Но учти, я просто выскажу, а не навязываю.
  Ольгерт согласно закивал:
  - Конечно. С радостью выслушаю. Я не в том положении, чтобы пренебрегать советами, Отто.
  Скорцени уставил указательный палец на собеседника:
  - Трудно сейчас без поддержки, Ольгерт. Одному в теперешние времена не выжить. Каждый сейчас должен прибиваться к какой-нибудь стае. Если хочешь, то могу за тебя замолвить кое-где словечко... А ты меня за эту услугу научишь своим "штучкам", что в сарае проделал.
  Мужчина в ответ также придвинулся к собеседнику и тоже понизил голос:
   - Я понимаю свое положение и буду очень благодарен за помощь, Отто. Чтобы ты знал - я никогда не забываю о сделанном добре и неблагодарностью не страдаю. И "штучкам" я тебя научу, не сомневайся.
  Скорцени чуть прищурился и довольно хмыкнул:
  - Договорились. Тогда - он вытащил из портмоне визитку и передал ее Ольгерту - завтра буду ждать тебя по этому адресу в тринадцать часов. Может быть, смогу помочь тебе. А теперь нам пора.
  Он, не протягивая руки, коротко кивнул новому знакомому. Молча сделал жест рукой приятелям, мол, хватит рассиживаться. И троица штурмовиков покинула заведение папаши Матиаса.
  Мужчина задумчиво посмотрел им вслед, а потом помахал официантке рукой, подзывая ее к своему столу.
  - Спасибо, что присмотрела за Людвигом, красавица. А теперь я хочу расплатиться.
  Девушка протянула посетителю заранее приготовленный счет и хомячка...
  
  ***
  Штандартенфюреру СС,
  Командиру Венского 89-го штандарта СС
  Фридолину Глассу.
  09.03.34 г.
  Рапорт (выписка)
  
  "...вышеназванный Ольгерт Кромм посетил мою фирму на следующий день. В ходе состоявшейся беседы высказал политические взгляды, практически совпадающие с идеологией НСДАП.
  Учитывая идеологическую позицию, физическую подготовку, знание оружия, а также, в случае объективного подтверждения достоверности его биографических и расовых данных, предполагаю, что вышеназванный О. Кромм может быть полезен в структуре
  89-го штандарта СС. Прошу вашего указания на..."
  
  Шарфюрер 89-го штандарта СС
  Отто Скорцени.
  (служебное удостоверение СС Љ 29 579).
  
  ***
  Государственному секретарю
  по иностранным делам, делам обороны
  и безопасности при совете министров СССР
  Егорову А. Е.
  Особой важности
  Докладная записка (выписка)
  Экз. единственный
  Дата:15.03.32 г.
  Тема: "Канцлер - II"
  
  "...первый контакт прошел успешно и в рамках разработанного плана. В результате состоявшегося знакомства, Олегу было предложено встретиться на следующий день в строительной фирме, принадлежащей Скорцени. Под видом простой беседы, очень осторожно и профессионально, последний прозондировал политические взгляды нашего сотрудника. На текущий момент можно констатировать: с подачи Скорцени, "Сапсан" заинтересовал руководство Оберабшнита "Дунай", так как на него послан запрос в Берлин от имени командира 89-го штандарта СС, штандартенфюрера Фридолина Гласса, напрямую подчиняющегося Рейхсфюреру СС Г. Гиммлеру. Целью запроса является проверка легенды "Сапсана".
  По шифровке, поступившей от "Печатника", запрос, пройдя все инстанции в Берлине, перенаправлен в Кенигсберг. В настоящее время он взят под контроль заместителем гехаймештатсполицай Пруссии Дитрихом фон Берном - (псевдоним "Эльвира"). Предлагаю..."
  
  От чтения документа меня оторвал резкий звонок телефона прямой связи со Стасом. Подняв трубку, я, не здороваясь, ехидно проговорил:
  - Ну и бюрократ вы, Станислав Федорович. У меня от вашего суконно-казенного "штиля" в докладных скулы сводит. И вдобавок, кажется, что сижу я при чтении этих опусов на канцелярских кнопках...
  Тихий и какой-то безжизненный голос подполковника перебил меня:
  - Погоди, Андрей. Беда у нас. Нападение на базу в Знаменском переулке. Двое из наших погибли. Это - Гена Рыжков и Саша Фоменко. Третий - Сережа Ильичев, вряд ли выживет. Убиты также восемнадцать "росомах"...
  Бросай все дела и срочно выезжай. Я уже на месте...
  
  
  Глава 6.
  
   "Ворожеи не оставляй в живых..."
  
  ("Ветхий завет". Исход. Гл. XXII)
  
  "Если вы не выступите в поход, то ОН подвергнет вас мучительным страданиям и заменит вас другим народом..."
  
  ("Коран". Сура ат-Тауба. Айят 39)
  
  ***
  На вечернюю Москву вперемешку со снегом падал безнадежно-тоскливый дождь. В налетающих порывах ветра холодные капли тускло мерцали в безжалостном хирургическом свете прожекторов, которым была залита площадка перед зданием нашей базы в Знаменском переулке. Сам дом представлял собой страшное зрелище. Было такое впечатление, что он сразу постарел на сотню лет. Как будто неведомая сила прошлась по стенам наждаком времени, превратив поверхность кирпича в пористую, осыпающуюся труху. Тяжелые входные двери вырваны "с мясом", а бронированные оконные стекла в трещинах. И тела на бетонных плитах двора. Тела моих людей, лежащие вдоль стены, изломанные непонятной силой.
  Все это я сразу увидел, как только вышел из "двери". И сразу же попал под прицел боевой группы "росомах", еле видимых в своем камуфляже:
  - Встать на колени!! Руки за голову!! Не двигаться!!
  Я вздохнул и подчинился, а Ноя появилась из-за моей спины и встала перед "росомахами".
  Сбоку раздался голос подполковника:
  - Отставить.
  Он, дезактивировав "хамелеон", подошел ко мне вплотную, тихо проговорил:
  - Извини. Сейчас все на взводе.
  Я молча кивнул и поднялся с колен. Не сказав мне ни слова, Ноя сразу бросилась к телам, лежащим на бетоне. Склонялась над каждым, прикладывала руку к груди, на несколько секунд замирала, а потом шла к следующему телу. Закончив исследовать последнее, повернулась ко мне и покачала головой:
  - Ничем не смогу помочь. Все безнадежно мертвы. Их убили особенно изощренно, не оставив ни одного целого органа.
  Я взглянул на Стаса:
  - Сколько точно погибших? Как все произошло?
  Он мрачно скрипнул зубами:
  - Погибших уже двадцать два человека. Сережа Ильичев умер сразу после моего звонка тебе. Исходя из докладов выживших бойцов, удалось восстановить приблизительную картину нападения. Через пятнадцать минут после заступления очередной смены караула на посты все здание и периметр двора были внезапно обесточены. Следуя наставлению, часовые сразу надели приборы ночного видения, поэтому им удалось увидеть, что на территории двора, в разных его концах, возникли пятеро нападавших. Акцентирую твое внимание именно на выражениях - "со слов" и "возникли". Не перелезли через забор, не спустились на парашютах, а именно "возникли".
  Я перебил подполковника:
  - Что ты хочешь этим сказать?
  - Есть два соображения...
  - И какие?
  - Первое - к нашим людям было применено что-то вроде массового гипноза, после чего они просто перестали видеть нападавших. Второе - проникшие в охраняемую зону двигались чрезвычайно быстро. По этой версии, в периметр они все же попали именно через забор. Знаешь, как кузнечик прыгает на расстояние в высоту и длину, в несколько раз превышающее размеры его тела? Вот здесь тот же эффект. Вспомни того мужчину, который сопровождал Сталина. Ты ведь рассказывал, как был ошарашен, когда увидел, что тот обычным кулаком умудрился почти пробить полутораметровую стену. Так почему другим таким же нельзя прыгать сразу очень высоко и далеко?
  - Хорошо, пока принимаем за рабочую версию оба твоих соображения. Продолжай.
  Стас помолчал несколько секунд, а потом задумчиво посмотрел на меня исподлобья. Было видно, что он еще раз прокручивает у себя в голове последовательность событий:
   - Информация о нападении сразу ушла на центральный пункт связи начальника караула. Это было первое и последнее вменяемое сообщение. Дальше в записи эфира сплошная мешанина криков и выстрелов. Из бойцов, охранявших периметр и саму площадку, выжил только один. Из его рапорта следует, что эти пятеро при атаке кричали на грани слышимости, но от такого крика все органы начинали вибрировать и сразу шла носом кровь. Уже теряя сознание, наш боец увидел, что один из нападавших просто руками вырвал входную дверь в здание.
  - И что дальше?
  - Дальше еще интереснее. Прорвавшись в здание, эта пятерка целеустремленно ринулась к подземным этажам, где, как ты знаешь, у нас находятся вычислительный центр и центр управления.
  - Ты предполагаешь? ...
  - Угу. Они каким-то образом узнали, где находятся все жизненно важные узлы. Помнишь тех шестерых, якобы воров, один из которых был невменяем?
  - Это ликвидированная спецгруппа Менжинского?
  - Она самая. Похоже, из того сумасшедшего удалось вытянуть не все. Или его просто использовали, скажем, как обычную веб-камеру. А он ничего про это не знал...
  - Однако и фантазия у тебя, Стас...
  Командир "росомах" тяжело вздохнул:
  - Все это хорошо коррелируется с информацией, полученной от отца Иннокентия. И я не рассказал тебе еще все до конца.
  - И что же ты еще не рассказал?
  - Нам удалось одного взять...
  Я ошарашено отстранился:
  - И ты молчишь?!! Как это удалось?!!
  - Ну, не совсем удалось. Скорее случай. Ворвавшись в здание, нападающие встретили отпор со стороны внутренней охраны. Ее возглавляли Гена Рыжков, Саша Фоменко и Сережа Ильичев, которая в отличие от внешней, состояла лишь из одних "росомах". Поэтому, хотя и не без больших потерь, четверых нападавших все же удалось ранить. Они отступили и эвакуировались, по-видимому, таким же способом, как и попали сюда.
  - А пятый?
  - У пятого все же получилось добраться до двери в подвальные этажи. Там его и встретил Ильичев. Он задержал его на целых двадцать секунд и даже сумел один раз ранить... Видно из-за ранения тот, последний, и переоценил свои силы. Дверь в центр он выломал, но с весом не совладал и она его придавила. Сейчас там, в подвале, и лежит под охраной. Только голова наружу. Вначале кровь ртом шла, но теперь остановилась. Видно регенерирует, сука.
  Я вопросительно поднял брови:
  - Что значит, "придавила и он остался жив"? Это же дверь, как в банковское хранилище. Пять тонн весит.
  - Вот он под этими пятью тоннами и лежит. Я уже дал команду Фараде, что бы он со своими людьми проанализировал записи камер наблюдения и поработал с данными, на которые вышел Молчун. Только после всестороннего рассмотрения происшедшего можно будет делать конкретные выводы. Но, подсчитав потери, сразу скажу, что это столкновение мы проиграли почти "всухую". Нам надо что-то делать с идентификацией подобных личностей. Иначе в следующий раз нас всех банально вырежут под ноль.
  Я прикрыл глаза. Было безумно жаль людей. К сожалению, на выражение эмоций у нас со Стасом не было ни права, ни времени:
  - Так. "Разбор полетов" сейчас делать не будем. Не нужно это. Да и посыпать голову пеплом нам не с руки. Надо в первую очередь допросить пленного и вытянуть из него все, что он знает, а потом, в зависимости от полученной информации, будем принимать решения. Скажу только одно. Это нападение безнаказанным мы не оставим. Но блюдо мести надо есть холодным и на холодную голову. Поэтому, для начала, веди меня к арестованному.
  Подполковник развернулся к сопровождавшим его "росомахам":
  - Следовать за нами. Дистанция пять шагов. Смотреть в оба.
  В сопровождении подчиненных и Нои мы вошли в здание. Я внимательным взглядом окинул разгромленный коридор, ведущий к подземным этажам. Н-да. На стенах брызги крови и отметины от пуль. Под ногами мерзко хрустит бетонная крошка. Лампы аварийного освещения своим синим светом дополняли впечатление, что в помещении только что снимали фильм ужасов.
  Идущий впереди меня Стас, не оборачиваясь, тихо произнес:
  - Здесь тех четверых остановили. Если бы не Штык, даже не знаю, что мог бы натворить пятый.
  Он дернул плечом и решительно пошел дальше.
  На третьем подвальном этаже, перед пустым дверным проемом я увидел стоящих в напряженных позах четверых "росомах" с направленными вниз автоматами. Перед ними, на полу, лежала тяжелая бронированная дверь, из-под которой выглядывала только голова. Я подошел вплотную и присел рядом с ней на корточки. Лежащий под дверью мужчина с натугой вздохнул и посмотрел на меня глазами, в которых не было никакой боли, а плескались лишь ненависть и презрение.
  Я изобразил на лице радушную улыбку:
  - Ку-ку, Гриня. Все. Конечная остановка. Пора выходить.
  Он опять окинул меня долгим, изучающим взглядом, пожевал губами, потом взял и плюнул в лицо. Я в ответ еще раз радушно улыбнулся, медленно вытер плевок и развернулся к Ное, которая ни на шаг от меня не отступала:
  - Будем гаденыша вытаскивать. Сможешь обеспечить его неподвижность после того, как дверь поднимем?
  Она чуть задумалась:
  - Да, смогу. Только поднимайте дверь с одного конца. Сначала обездвижу ему ноги, а потом руки.
  По приказу подполковника двое "росомах" принесли домкраты и с их помощью начали поднимать конец двери со стороны ног пленного. Когда дверь чуть приподнялась, один из дисков моей помощницы внезапно вытянулся чуть ли не в струну и скользнул под нее. Ноя удовлетворенно проговорила:
  - Порядок. Теперь наш "гость" не сможет ходить. Подымайте вторую сторону.
  Я скомандовал "росомахам":
  - Выполняйте.
  Второй диск, так же вытянувшись в струну, скользнул под дверь, лежащую на домкратах.
  Ваджра облегченно вздохнула:
  - Все, он теперь не опасен. Я полностью его контролирую. Можете вытаскивать.
  Сильные руки бойцов подхватили пленника за голову и рывком вытащили из-под двери, оставив лежать на полу с закрытыми глазами. Теперь его ноги были закованы в некое подобие тонких кандалов, а руки короткими цепями приковывались к металлической ленте, которая обвивала талию.
  Внезапно послышался неприятный хруст, как будто на место ставили суставы. Наш "гость" еще полежал несколько секунд неподвижно, потом внезапно сильно выдохнул и огляделся с брезгливым недоумением.
  Я, больше не обращая на него внимания, приказал Стасу:
  - Пленника в ситуационный зал, и вызови туда Фарида с аппаратурой. Пусть он проверит, есть ли "гость" в нашей картотеке. И вот еще что - необходимо вызвать сюда настоятеля Данилова монастыря и его коллегу из конгрегации Священной канцелярии Святого Престола господина Меркати. Они же оба сейчас в Москве?
  Командир "росомах", не отводя ненавидящего взгляда от "гостя", чуть кивнул:
  - Уже три дня как. У нас же встреча с ними назначена на завтра.
  - Перенесем ее на сегодня. Телефон работает?
  - Да, уже восстановили связь. Так приглашать?
  - Приглашай. Пусть отец Иннокентий не забудет прихватить с собой списки своих "подопечных". Думаю, святым отцам будет любопытно взглянуть и поговорить с нашим арестованным.
  После того, как "росомахи" под командованием подполковника увели пленного, я поинтересовался у своей телохранительницы:
  - Что ты можешь о нем сказать?
  Ноя задумчиво потерла лоб:
  - Предупреждаю сразу, это будет поверхностное умозаключение, вынесенное только из первого контакта. Для полноты картины мне необходимо было бы основательно поработать с тканями его тела.
  - Хорошо, пусть будет поверхностное. Что тебе удалось узнать сразу?
  - У него в наличии два сердца. Гипофиз в три раза больше, чем у обычного человека. Кора головного мозга, да и сам мозг в три раза плотнее стандартного человеческого. Лобные доли на двадцать процентов больше чем у Нomo sapiens.
  Я, чуть досадуя на академичность ее ответа, попросил:
  - Ты не могла бы простыми словами объяснить, к каким последствиям это приводит? Знаешь ли, анатомия и физиология не мой конек...
  Она в ответ невесело усмехнулась:
  - Могла бы, почему нет. Говоря по-простому, его аналитические способности превосходят стандартные человеческие на несколько порядков. Плюс способность к внушению на расстоянии. И я не исключаю чтение мыслей.
  - Это значит...
  - Да, это значит, что он обладает потенциалом спрогнозировать любую ситуацию и начнет действовать, пока ты только ситуацию осознаешь. И легко внушит тебе, что огонь мокрый, снег горячий, а смерть на дыбе - величайшее блаженство...
  - Чем еще обрадуешь?
  - У него еще две печени, или органы, похожие на печень, второй из которых, похоже, используется при экстремальных ситуациях. Есть еще три органа, назначение которых пока определить не могу. Грудная клетка полностью прикрывает брюшную полость, что совершенно не характерно не только для людей, но и для всех млекопитающих. Это, скорее, свойство вымерших земных холоднокровных - например, ящеров. Хотя он далеко не холоднокровный. Дыхательный аппарат устроен таким образом, что создает так называемое двойное дыхание. Голосовые связки совершенно не соответствуют человеческим. С их помощью наш "гость" может взять не меньше девяти октав. Подчеркиваю - не меньше девяти.
  От ее последних слов, моя рука непроизвольно потянулась почесать затылок:
  - Это что, он обладает способностью свободно генерировать инфразвук и ультразвук?
  - Где-то так... Очень близко.
   Что еще он может?
  - Мышцы и суставы совершенно отличаются по строению от мышц, связок и суставов человека, хотя имеют аналогичную форму.
  Я вспомнил выводы Стаса и взглянул на вырванную пятитонную дверь:
  - Да уж, действительно отличаются... Ладно, пошли пока допрашивать нашего уникума. Нельзя надолго такую зверюгу без присмотра оставлять...
  В ситуационном зале, рядом с нашим "гостем", группа Фарады уже полностью развернула свою аппаратуру. Пленника, обвитого проводами и усаженного в медицинское кресло, по-видимому, уже сфотографировали, так как Горе передавал листы-распечатки с его фото и каким-то текстом подполковнику.
  Я подошел к командиру "росомах" ближе:
  - Что там у тебя, Стас? Накопали что-нибудь?
  - Еще и как накопали. Он действительно проходит по нашей уже расширенной картотеке. Зачитывать?
  - Конечно. Только надо сесть напротив этого сукина сына. Пусть слышит, что мы о нем что-то знаем. Заодно и его реакцию на наши знания проверим.
  Сев напротив пленника, я, не отрывая от него взгляда, приказал подполковнику:
  - Начинай.
  Стас быстро перевернул первую страницу распечатки:
   - Итак, Андрей Егорович. Перед нами - некий Эвмен из Кардии. Место рождения - Греция. Биологический возраст - приблизительно пятьдесят пять лет.
  Я недоуменно поднял брови:
  - Почему биологический возраст, а не просто возраст?
  - Биологический потому, что перед нами, судя по собранной информации, сидит личный секретарь Александра Великого, который еще в самом начале своей карьеры семь лет служил главным писцом у Филиппа Македонского, а затем тринадцать лет у Александра.
  Я, не отрывая глаз от пленника, уточнил:
  - Говоря современным языком - главный советник у двух царей или тень за троном, готовящая документы для принятия решений?
  - Именно так. Тень за троном.
  - Очень интересно. Продолжай. Правда, про биологический возраст я еще не понял.
  - Про него чуть дальше. Так вот, из личного файла следует, что наш "гость" в тот период отличался крайней смелостью, граничащей с безрассудством, и в то же время был хитрым царедворцем и дипломатом. Во время индийского похода Александра стал начальником конницы. Обстоятельства смерти - якобы задушен, по приказу сподвижников Александра после смерти последнего, в возрасте 55 лет. Поэтому я и назвал возраст биологическим.
  Услышав последние слова, сидящий в кресле арестованный что-то пробормотал на незнакомом языке и скривился.
  Ноя из-за моей спины перевела:
  - Он требует пищу. Это ему надо для скорейшего восстановления. Но при этом э-э... нехорошо отзывается о ваших матерях.
  - На каком языке он говорит?
  - На одном из диалектов древнегреческого. Но я угадываю только общий смысл.
  - Перетопчется по поводу еды. Каждую калорию ему придется заслужить. Продолжай, Стас.
  Подполковник перевернул следующую страницу в распечатке:
  - Он же - Жан-Батист Бессьер, герцог Истрии, маршал империи при Наполеоне I. Командир гидов - личной охраны Бонапарта.
  - Опять лицо, приближенное к правителю и находящееся в его тени?
  - Да. Они всегда в тени, но рядом с властью.
  Я усмехнулся:
  - Что-то мне подсказывает, что умер он так же внезапно, как и Эвмен из Кардии. Я угадал?
  Стас слегка прикрыл глаза, соглашаясь:
  - Обстоятельства смерти - якобы погиб в сражении накануне битвы под Лютценом. И тоже в возрасте 55 лет, как и его первая ипостась.
  - Думаю, что ничего странного. Скорее всего, господин герцог решил, что дальнейшее его присутствие рядом с Бонапартом больше не имеет перспектив, и поспешил уйти в небытие, сымитировав свою гибель в банальной стычке. Есть еще что-то интересное?
  - Да, есть. И, как всегда, это интересное в конце...
  Однако продолжить подполковник не успел, так как в этот момент к нам подошел Касатка:
  - Андрей Егорович, прибыл настоятель Данилова монастыря с сопровождающим его лицом. Давать команду охране, чтобы их пропустили?
  - Да, пусть пропускают. Они нам здесь необходимы. Хотя, погоди. Я сам их встречу.
  Отец Иннокентий и кардинал ожидали меня во дворе. Когда я к ним подошел, они с недоуменным и тревожным видом рассматривали последствия нападения на нашу базу. Я поочередно протянул каждому руку:
  - Рад вас видеть, господа. Господин архимандрит, вы не представите меня нашему гостю?
  Отец Иннокентий сделал учтивый жест в сторону своего спутника:
  - Да, конечно, Андрей Егорович. Прошу вас познакомиться с его высокопреосвященством, кардиналом Святого Престола, секретарем конгрегации Священной канцелярии, господином Меркати. Господин Меркати хорошо говорит по-русски.
  Кардинал вежливо склонил голову:
  - Чрезвычайно рад вас видеть, господин Егоров. Господин архимандрит уже рассказал мне все о вас. Очень доволен, что наши... э-э... ведомства получили такого союзника. Однако, я вижу, что у вас здесь что-то произошло? Это как-то связано с тем, что вы перенесли завтрашнюю запланированную встречу на сегодня?
  - Да, связано, господа. На нас было совершенно нападение ваших подопечных.
  Священники быстро переглянулись:
  - Когда?!!
  - Три часа назад. Нападавших было пятеро. Четверо ушли, а одного удалось захватить. Он у нас в подвале.
  Настоятель Данилова монастыря придвинулся ко мне и спросил внезапно охрипшим голосом:
  - Жив??
  - Жив, отец Иннокентий. В этот момент его допрашивают. Я поэтому и пригласил вас сюда, чтобы вы оба присутствовали при допросе. Но у меня к вам срочный вопрос. В первую нашу встречу, после перехода в мое убежище, мы настолько увлеклись сравнением данных, которыми обладаем, что я сделал непростительную ошибку, забыв вас спросить, как вам все же удается распознавать подобных существ?
  Архимандрит чуть приподнял руку и показал надетый на нее обычный деревянный браслет:
  - С помощью вот такого браслета...
  - И что он собой представляет?
  - Обычный деревянный браслет, Андрей Егорович. Он собран из четырех видов дерева, расположенных послойно. Как и почему он работает, я не знаю. Однако еще нашим предшественникам путем экспериментов удалось выяснить, что с помощью такой простой вещи мы можем понять, что в радиусе до ста метров находится "чужой".
  - И как это происходит?
  - Браслет просто нагревается.
  - Вам придется рассказать моему человеку, как эти браслеты делаются. А сейчас следуйте за мной.
  В ситуационный зал оба отца-инквизитора вошли с грацией матерых хищников, наконец-то подкравшихся к желанной добыче. Напряжение и жажда вонзить клыки прямо-таки волнами исходили от святых отцов. Но, отдавая дань реальности, приходилось согласиться, что скованное кандалами и сидящее в медицинском кресле существо было далеко не травоядным. Увидев священников, наш пленник мрачно усмехнулся и что-то пробормотал, как я понял, на латыни.
  Святые отцы подошли к арестованному вплотную, а кардинал, не оборачиваясь, перевел:
  - "Mortuos ac viventes invidebit" - И живые будут завидовать мертвым... Он готовится к смерти. Как я понимаю, у нас к нему много вопросов. Надо поторопится с допросом, иначе можем не успеть...
  Настоятель Данилова монастыря с явным нетерпением чуть повысил голос:
  - Вам уже удалось что-то узнать, Андрей Егорович?
  Я протянул ему ту часть распечатки, которую уже зачитал подполковник:
  - Вот, ознакомьтесь.
  Быстро пробежав глазами текст, отец Иннокентий передал листы своему коллеге:
  - Это все?
  - Еще нет. Господин Ногинский, с его слов, остановился на самом интересном. Сейчас он продолжит. Начинайте читать, Станислав Федорович.
  Командир "росомах" зашелестел страницами:
  - Последняя личина нашего "гостя", господа. Сейчас он Рудольф Левин - оберштурмбанфюрер СС. Начальник отдела института АНЕНЭРБЕ - Специальные научные исследования. Командир зондеркоманды "H". Зондеркоманда действует под прикрытием "Семинара вспомогательных дисциплин Исторического института Лейпцигского университета". Сотрудники отдела представляются аспирантами, собирающими материалы по истории "Охоты на ведьм" в Европе. Вся собранная информация заносится в специальную картотеку при институте. Особенно зондеркоманду интересуют биографические данные священников, участвовавших в ведовских процессах. Формально отдел института находится в ведении рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера, но при этом начальник отдела имеет право не согласовывать с ним свои действия...
  Я перебил подполковника:
  - Ваше мнение по поводу последней части доклада, Станислав Федорович?
  Стас старательно сложил папку, помедлил мгновенье, обдумывая ответ, а потом развернулся в сторону настоятеля Данилова монастыря и кардинала:
  - Думаю, это классическая "матрешка", когда спецслужба скрывается в службе, прошу прощения за такой словесный каламбур. Говоря другими словами, перед нами сидит "человек", лично руководящий сбором данных, а также противодействием организациям, возглавляемым вами, святые отцы. И при этом он еще обладает информацией, - подполковник теперь перевел взгляд на меня, - кто такие мы, Андрей Егорович. Осмелюсь также предположить, что рейхсфюрер СС Гиммлер для данного господина начальником не является. Он имеет другого руководителя, приказы которого обязан выполнять. Очень вероятно, что Аненэрбе - это мозг всего, что сейчас происходит в Германии, а личности в руководстве страны, фамилии которых сейчас на слуху, не более чем актеры третьих ролей в спектакле. Считаю, что нам надо искать главного. Режиссера и постановщика этой пьесы... Или, на крайний случай, его заместителя...
  Пленник, до этого момента равнодушно глядевший в сторону и никак не реагировавший на происходящее, внезапно громко, каким-то срывающимся речитативом проговорил три фразы на гортанном языке, от которых мороз прошел по коже. И, по-видимому, собрав все силы, преодолев сопротивление цепей, приковывающих его руки к металлическому поясу, хлопнул в ладоши, оставив их сведенными...
  В тот же миг меня придавил такой груз физически ощущаемой тоски, что то, что я всегда называл своей душой, под его весом, начало стремительно и бесповоротно исчезать из моего сердца. Вокруг меня начала разливаться темнота, которую я видел только один раз в жизни. Темнота, которая была за моим окном, когда Ноя поместила мою квартиру во временной кокон. Все окружающие предметы стали зыбкими, постоянно меняющими свою форму, пропало понимание верха и низа, ощущение тела и любой мысли. Только гаснущая искра души под неумолимо надвигающимся все сметающим потоком абсолютной ночи. Я последней оставшейся частичкой сознания понял, что стал растворяться в этом всеохватывающем мраке безнадежности. Навсегда.
  Но вдруг, когда осталось только последнее прикосновение этого ожившего кошмара, чтобы мое "я" навечно в нем исчезло, посреди этого безумья тьмы, возникла светящаяся фигура Ваджры. Она всплеснула руками, как будто стряхивала с них воду, а с кончиков ее пальцев слетел нестерпимо блестящий диск, быстро унесшийся во мглу, из которой тотчас раздался крик полный ярости и боли. Так наверно должен был кричать низринутый с неба ангел, если бы ему отрубили крылья, чтобы он больше никогда не смог вернуться. И сразу же, вслед за этим криком, окружающая меня тьма немедленно рассеялась. Я с недоумением обнаружил, что стою на одном колене перед креслом, в котором сидело плененное нами существо, а рядом со мной, так же стоят на коленях все, кто был в ситуационном зале. Крик замер и стало нестерпимо тихо. Внезапно эту тишину нарушил звук быстро и часто падающих капель. Я тряхнул головой, окончательно приходя в себя, и сфокусировал взгляд. Прямо передо мной, на полу, лежали две отрубленные ладони, на которые обильно капала почти черная кровь. Я поднял глаза на нашего пленника. Он, смертельно бледный, закусив от боли губу, с недоумением смотрел на две свои культи, над которыми неподвижно висел брошенный Ваджрой диск. Этот диск внезапно раздвоился, изменил форму, и обрубки рук этого существа оказались заключенными в какое-то подобие цилиндрических пеналов, скрепленных между собой стержнем, не позволяющим обрубкам сблизиться.
  Как только это произошло, я почувствовал, что окончательно владею собственным телом. Поднялся с пола и отошел на несколько шагов от кресла, в котором теперь уже полулежал пленник, безразлично глядя куда-то вверх. Вслед за мной поднялись и все присутствующие. Однако Ваджра осталась рядом с этим существом и продолжала на него пристально смотреть. Кардинал Меркати каким-то тускло-усталым голосом обратился к ней:
  - Что это было?
  Ноя, не отводя взгляда от нашего "гостя", проговорила:
  - Можете смело назвать это высшей формой магии, ваше высокопреосвященство. Хотя, у того что делал этот господин, есть вполне научное объяснение. Но у вас не хватит знаний, а у меня доступных для вас понятий, чтобы все объяснить. Считайте, что вам удалось прочувствовать на себе проявление того темного сверхъестественного, которое так часто описывается в ваших священных книгах. И остаться при этом в живых....
  Она чуть помедлила и добавила:
  - Это было начало личного, для каждого из присутствующих здесь, апокалипсиса, господин кардинал. Ментальное рабство, по сравнению с которым рабский труд в каменоломнях за горсть зерна в день - это рай для избранных в вашей религии. Впрочем, теперь все закончилось и у нашего подопечного совсем не осталось сил. Он теперь действительно в полном вашем распоряжении. Хотя, прямо скажу, я его недооценила, недооценила...
  Услышав ее последние слова, пленник, внезапно, издевательски рассмеялся, а потом вдруг, захрипел и начал заваливаться на бок. Ваджра стремительным жестом положила ладонь на его затылок, помедлила секунду и тревожно произнесла:
  - Он пытается остановить оба сердца и вбрасывает в собственную кровь токсины. Долго поддерживать жизнь в нем я не смогу. Быстро начинайте вытягивать из него информацию. Сейчас он практически не сможет сопротивляться психологическому давлению и будет отвечать на древнегреческом, который является его родным языком.
  Ноя неожиданно прикрикнула:
   - Да не стойте вы! Ну же!?
  Я сделал приглашающий жест в сторону пленника и требовательно посмотрел на обоих священников:
  - Ваш выход, святые отцы.
  Кардинал и отец настоятель, не сговариваясь, кивнули друг другу, шагнули к умирающему и начали поочередно быстро задавать вопросы. Наш "гость" несколько мгновений не проявлял никаких признаков жизни, а потом неожиданно начал им хрипло отвечать. Похоже, отцы-инквизиторы не зря ели свой хлеб. Они произносили свои вопросы резко, четко и коротко, с все возрастающим давлением, а ответы пленника минута с минутой становились все длиннее и длиннее. Так продолжалось около получаса, когда допрашиваемый неожиданно выгнулся дугой, закатил глаза, потом обмяк в своем кресле и перестал отзываться.
  Архимандрит и кардинал устало опустились на стулья. Было видно, что допрос им дался нелегко и святые отцы выложились до конца. Тем временем моя телохранительница приложила руку к правой и левой сторонам груди полулежащего в кресле арестованного, приподняла веко и пощупала зачем-то его лоб:
  - Все. Он мертв.
  Я безразлично пожал плечами - мол, понял, и так видно, затем подвинул стул ближе к священникам и сел напротив:
  - Что вам удалось выяснить, господа?
  Отец Иннокентий устало вытер пот со лба и прохрипел:
  - Дайте воды сначала, Андрей Егорович. Мы же только что провели допрос четвертой степени без подготовки. А это, скажу вам прямо, совсем не подарок...
  Я извинительно развел перед ними руками:
  - Прошу прощения, святые отцы. Совсем что-то зарапортовался...
  Быстро встал со своего места, подошел к холодильнику, достал из него бутылку минеральной воды. Подвинул к священникам столик, поставил на него стаканы и налил в них воду:
  - Пожалуйста, господа.
  Отцы-инквизиторы благодарно кивнули и начали с наслаждением пить. Когда они подносили стаканы ко рту, руки у них очень заметно подрагивали. Я решил их не торопить и закурил. Пусть начинают говорить, когда сами посчитают нужным.
  Выпив второй стакан воды, кардинал неожиданно попросил:
  - Дайте и мне сигарету, господин Егоров.
  Настоятель Данилова монастыря удивленно на него посмотрел, потом безнадежно махнул рукой:
  - Тогда и мне тоже дайте...
  Я подвинул к ним пепельницу и положил рядом с ней пачку с зажигалкой:
  - Прошу вас.
  Неторопливо и с явным наслаждением выкурив свою сигарету до фильтра, секретарь священной конгрегации сосредоточенно затушил окурок в пепельнице, а потом вопросительно посмотрел на архимандрита:
  - Кто будет говорить?
  Отец Иннокентий тяжело вздохнул:
  - Говорите вы, господин кардинал, а я буду вас дополнять при необходимости.
  - Благодарю за доверие, господин архимандрит.
  Кардинал помедлил пару секунд, собираясь с мыслями:
  - В общем, господин Егоров, наши прогнозы не столько подтвердились, сколько нам удалось выяснить, что складывающаяся ситуация еще страшнее, чем мы себе ее видели...
  Я недоуменно поднял брови. Создавалось впечатление, что инквизитор из Рима не вовремя занялся составлением головоломок:
  - Давайте без загадок, святой отец. Будьте любезны разложить все по полочкам, что вам удалось выяснить.
  Меркати горько усмехнулся:
  - Да какие там загадки, Андрей Егорович. Дело в том, что всю нашу цивилизацию, во всяком случае там, где властвуют авраамистические религии и буддизм, можно назвать гуманистической. Гуманистическая - это значит - в центре стоит человек c его Тайной и Этикой. Именно так - Тайной и Этикой с большой буквы. И все события, плохие они или хорошие, поступки отвратительные или возвышенные все равно происходят в системе координат гуманистической цивилизации. И даже коммунистический эксперимент, с которым, как я понимаю, покончили не без вашей помощи, находился в рамках этой цивилизации. Это как альтернативная точка зрения. И это значит, что идеи сосуществуют и что знания, положительные они или отрицательные, идут на пользу всей цивилизации. А мы, священнослужители, тем или иным способом, в рамках всех религий, зовем человека к совершенству, ставя Творца, независимо от того, как он зовется в том или ином веровании, образцом совершенства, к которому надо стремиться. При этом гордыня познания нового всегда сдерживается этическим вопросом "Зачем?".
  Так вот, если вы уберете вот именно этот этический вопрос "Зачем?" из человеческой истории, то вы будете иметь уже не гуманистическую цивилизацию. Изменятся базовые понятия добра и зла.
  Я поморщился, пытаясь скрыть свое раздражение:
  - Вам не кажется, что то, что вы сейчас говорите - не ко времени и звучит несколько заумно?
  Меня перебил настоятель Данилова монастыря:
  - Нет. Совершенно не заумно и точно ко времени, Андрей Егорович. Его высокопреосвященство говорит именно то, что должен был обязательно сказать.
  Я чуть повысил голос:
  - Святые отцы. Господа. Мне надо принимать решения. И быстрые решения. Безошибочные. Для этого я должен приземлено знать, с чем и с кем имею дело. У меня погибли люди. Их безжалостно убили. Воинскую элиту, которую я готовлю, вырезали, как стадо баранов. А нам, всем здесь присутствующим, только что не устроил локальный апокалипсис, скованный по рукам и ногам, один из напавших на нас. Понимаете?
  Архимандрит терпеливо улыбнулся и чуть поклонился кардиналу:
   - Если вы не против, то я попытаюсь дополнить мысль, ваше высокопреосвященство:
  Эти, - он вначале махнул рукой в сторону мертвого, а потом взглянул на меня, - хотят открыться, выйти из подполья. И мы уже встали перед лицом совершенно новой цивилизации, в которой роль человека-бога будет принадлежать им, а у нас, у людей, это право будет отобрано. При этом человечество будет разделено по расовому и национальному признаку и буквально втоптано по меньшей мере в эпоху рабовладения, если не первобытнообщинный строй. Произойдет глобальная сегрегация в масштабе всей Земли. Процесс они уже запустили и начали реализовывать свой проект в Германии. Эти существа, - он опять указал на мертвого, - уже нашли себе помощников с мизантропическими наклонностями и начали через них работать. Станислав Федорович совершенно прав, говоря, что Аненэрбе - это мозг всего, что начало происходить в Allemang. И если их не остановить, то мы обязательно скоро встанем перед жутким смыслом следующей фразы - "когда я слышу слова человеческая культура, мне хочется достать пистолет или дубинку".
  Я придвинулся ближе к инквизиторам:
  - "Режиссер" этого проекта тоже находится в Аненэрбе?
  Настоятель Данилова монастыря перевел взгляд на кардинала. Тот, помедлив мгновенье, тяжело и с неприкрытой яростью в голосе, произнес:
  - У нас, в Ватикане. Умерший только что это подтвердил. Я как секретарь конгрегации Священной канцелярии знал об этом существе, но то, что этот "человек" руководит разворачивающимися в Германии событиями, выяснил только что. В Святом престоле у него чрезвычайные полномочия и противодействовать его влиянию очень тяжело. Как глава Святой инквизиции, в свете открывшихся обстоятельств, считаю необходимым реализовать самые крайние меры воздействия.
  - И как вы себе это представляете, ваше высокопреосвященство?
  Кардинал задумчиво потер подбородок:
  - Простите, Андрей Егорович, но после произошедших у вас событий я вынужден соблюдать в этом здании определенную осторожность. Прошу дать мне карандаш и лист бумаги.
  Подполковник, до этого момента не принимавший никакого участия в беседе и отстраненно нас слушающий, подвинул Меркати свой блокнот и ручку:
  - Можете писать здесь, ваше высокопреосвященство.
  Отец-инквизитор поблагодарил Стаса и начал быстро писать в блокноте. Закончив, он поочередно показал всем нам свой текст, а потом, взяв лежащую на столике зажигалку, немедленно сжег в лист пепельнице.
  Я постарался вложить в голос всю свою настороженность и скепсис, которые испытал, прочитав написанное нашем гостем из Рима:
  - Вы отдаете себе отчет, что предлагаете, и какой резонанс это будет иметь?
  - Да, я полностью отдаю себе отчет, господин государственный секретарь. Помогите нам, и вся мощь святого Престола будет в вашем распоряжении при любом начинании.
  Я откинулся на стуле и переглянулся со Стасом. Тот в ответ пожал плечами - мол, ты начальник, тебе и карты в руки. Н-да. Обстоятельства складывались таким образом, что нам нужно было пересматривать свои планы. Но их выполнение в последующем сильно облегчалось тем, что кардинал сам просил о помощи. И больше не нужно было идти окольными путями.
  Я поднялся со стула и подошел к отцу-инквизитору:
  - Предварительно ваше предложение принимается, ваше высокопреосвященство. Но моим людям требуется некоторое время, чтобы разработать реалистичный план для выполнения того, о чем вы написали. Через три дня мы вас ознакомим с его черновым вариантом.
  Кардинал тоже поднялся и шагнул мне навстречу:
  - Благодарю вас, Андрей Егорович. Я проинформирую его Святейшество, но только в последний момент. Иначе последствия могут быть самыми неблагоприятными. Прошу это учитывать при ваших расчетах.
  Я устало улыбнулся:
  - Договорились. А теперь, господа, прошу меня простить. Моим людям надо устранять последствия нападения. Да и прийти в себя после того, что только с нами произошло, не помешает.
  Архимандрит и кардинал тепло распрощались с нами, и когда они вышли, я сел напротив подполковника:
  - Тебе придется переделывать все свои разработки, Стас. Не мне тебя учить, что действовать теперь доведется сразу на нескольких уровнях. Но реализация замысла кардинала выходит на первый план. От этой печки и начнем танцевать. Сейчас дай команду Фариду с его группой аналитиков, пусть начинают немедленно разрабатывать акцию. Вдобавок, займись поиском места в Москве для новой базы. Здесь нам оставаться больше нельзя. И самое важное, как мне кажется, - я теперь посмотрел на Ваджру - это придумать, как защитить от общения с подобными существами не только меня, но и всю команду "Росомахи".
  Стас, чуть прикрыл глаза, соглашаясь, а потом небрежно ткнул пальцем в сторону медицинского кресла, в котором так и продолжал лежать наш мертвый "гость":
  - А с этим что будем делать?
  Вместо меня ответила Ноя:
  - В холодильник его. Я еще не все о нем узнала. Мне надо лучше его изучить, прежде чем я предложу "противоядие"...
  
  Глава 7.
  
   "...не должен находиться у тебя проводящий сына своего или дочь свою чрез огонь, прорицатель, гадатель, ворожея, чародей, обаятель, вызывающий духов, волшебник и вопрошающий мертвых; ибо мерзок пред Господом всякий, делающий это ..."
  
  ("Ветхий завет". Второзаконие. Гл. XVIII)
  
  
   "Выступайте в поход, легко ли это вам будет или обременительно...".
  
  ("Коран". Сура ат-Тауба. Айят 41)
  
  
  ***
  Центральный аппарат ОГПУ при СМ СССР
  Сов. секретно
  Экз. единств.
  Дата: 16.03.1934 года.
  Приказ Љ 43/698
  
  а) Начальнику административно-хозяйственного управления ОГПУ СССР господину Седову А.С.
  Приказываю:
  1. Передать в распоряжение подразделения "Росомаха" при председателе ОГПУ СССР законсервированное строение по адресу: г. Москва, Гоголевский бульвар 16/13.
  2. Передать в распоряжение подразделения "Росомаха" при председателе ОГПУ СССР спецобъект "Бутовский полигон", расположенный по адресу: Московская область, деревня Дрожжино.
  Об исполнении доложить 18.03. 1934 года.
  
  б) Начальнику отдела кадров ОГПУ СССР господину Булатову Д.А.
  Приказываю:
  В тесном взаимодействии с представителем подразделения "Росомаха" при председателе ОГПУ СССР подобрать по специальной методике в ВС и ОГПУ СССР три тысячи лиц мужского и женского пола в возрасте до 30-ти лет и передать их в распоряжение представителя вместе с личными делами. Отбор начать с момента ознакомления с приказом.
  Конечный срок исполнения приказа 30.03. 34 года.
  
  Председатель ОГПУ СССР Ногинский С.Ф.
  
  ***
  
  Если бы, по какой-нибудь фантастической случайности, некий знаток внутрисемейных мафиозных отношений далекого солнечного Палермо, долго работал с помощником председателя совета директоров корпорации "Рейн-Сталь" Куртом Ангстом, то он бы вынес бесстрастный и однозначный вердикт. Этот человек в иерархии корпорации является ни много ни мало как Консильери. И никто, этого знатока, не сумел бы переубедить в обратном. Тот бы, снисходительно улыбаясь, на пальцах доказал сомневающемуся, что только к советам Консильери может так внимательно прислушиваться "Большой Папа". И это не говоря уже о способности Курта решать щепетильные вопросы так, что даже в узкой среде высокопрофессиональных юристов ведущих германских корпораций и банков его за глаза так и называли - "Решатель".
  Впрочем, как и всякий человек, Курт Ангст имел свои слабости и странности. Одной из таких странностей, которую он тщательно скрывал от всех, включая и горячо любимую супругу, являлось желание обязательно, после завтрака, в одиночку, выпить свой утренний кофе. Это символическое кофепитие происходило всегда в маленькой и уютной кофейне под названием "Старая Мельница", расположенной на Эгельшрассе, неподалеку от центрального офиса корпорации "Рейн-Сталь" в Берлине. Те сорок минут, которые Курт посвящал двум чашкам ароматного напитка, доставляемого контрабандой из Бразилии, были самыми продуктивными в течение всего его ненормированного рабочего дня. В остальное время он просто озвучивал варианты решения проблем, которые приходили в его изощренный мозг во время этого кофепития.
  Вот и сегодня, спустя полчаса, после того как он тепло попрощался с женой, и расцеловал на прощание двух своих семилетних близнецов - мальчика и девочку, Курт уже припарковал свой служебный "Опель" на стоянке рядом со "Старой Мельницей".
  Войдя в кофейню, помощник председателя совета директоров "Рейн-Сталь", хотел уже было приветливо вскинуть ладонь и произнести традиционное: "Доброе утро, Макс, мне как обычно", но внезапно запнулся на полуслове. На рабочем месте старины Макса, дородного уроженца Баварии, обычно священнодействующего над жаровней, на которой стояли всяческие хитроумные приспособления для приготовления волшебного бодрящего напитка, с уверенностью хозяйки кухни, решительно орудовала миловидная шатенка лет двадцати пяти. И судя по дразнящему запаху натурального бразильского кофе, дело свое она знала прекрасно. Не отрывая внимательного взгляда от жаровни, молодая женщина просительно подняла палец:
  - Одну секунду, пожалуйста...
  После этого чуть отстранилась, ноздри ее затрепетали, втягивая запах кофе. Помедлив мгновенье, шатенка миниатюрным деревянным совком добавила в "турку" еще щепотку кофе, опять втянула ноздрями воздух, удовлетворенно кивнула сама себе, и только после этого, обворожительно улыбаясь, повернулась к посетителю:
  - Прошу прощения... господин Ангст? Я не ошиблась? Дядя Макс предупредил, что вы должны обязательно появиться в это время. И даже заставил несколько раз повторить ему рецепт кофе, который надо для вас приготовить. Сорт "Каравелла", без сахара, обязательно дважды вскипевший, с щепоткой красного турецкого перца и отдельно горный альпийский мед. Все верно?
  От ее грудного голоса, у Курта, примерного мужа и семьянина, внезапно, впервые после десяти лет брака, екнуло сердце при разговоре с женщиной. Стараясь не смотреть в вырез дринделя, которой подчеркивал соблазнительные формы шатенки, он постарался ровным голосом ответить:
  - Вы не ошиблись, я действительно господин Ангст. И рецепт именно тот. А что случилось с Максом? Почему его сегодня нет?
  Женщина опустила глаза, и лицо ее стало трогательно печальным:
  - Тетя Эльза внезапно заболела, и дядя Макс вчера поздно вечером отвез ее в больницу. После этого он перезвонил нам с сестрой, и попросил в течение двух-трех дней приглянуть за "Старой Мельницей", так как сам он хочет побыть рядом с женой. Мы его племянницы. Я Хельма, а мою сестру зовут Лора - женщина чуть отвернула голову и чуть повысила голос:
   - Лора! Выйди, познакомься с господином Ангстом.
  На ее голос, из маленькой кладовой, где как знал Курт, хранятся запасы кофе, грациозно выпорхнула еще одна миловидная шатенка. Она сделала легкий книксен, и с почти незаметным баварским акцентом произнесла:
  - Очень приятно, господин Ангст. Мы рады видеть вас в заведении нашего дяди.
  Потом подошла ближе к посетителю и протянула руку:
  - Позвольте ваш плащ и шляпу, господин.
  Отдав свою верхнюю одежду, Курт, как обычно, разместился за своим любимым столиком у окна. Через минуту к нему с подносом подошла Лора. Она ловким движением расстелила на столешнице белоснежную льняную салфетку, положила на нее завернутую в еще одну салфетку серебряную ложечку, поставила фарфоровую чашку с кофе, маленькую вазочку с медом, а потом сердечно улыбнулась:
  - Приятного кофе. Следующая порция будет готова ровно через двадцать минут, как вы и привыкли...
  Помощник председателя совета директоров "Рейн-Сталь" кивком поблагодарил вторую племянницу Макса и, смакуя напиток, сделал первый маленький глоток. Кофе оказался приготовленным именно так, как он любил. Чуть прикрыв глаза, Курт занялся тем, для чего он собственно и посещал эту кофейню - анализом и способами решения вопросов, которые перед ним ставил его шеф.
  По-видимому, углубленный в свои мысли, он не заметил, как быстро пролетели двадцать минут, так как из задумчивости его вывел голос Лоры:
  - Ваш второй кофе готов, господин Ангст. Подавать?
  Курт поднял на официантку задумчивый взгляд:
  - Да, конечно, будьте любезны.
  Лора споро убрала использованную посуду, а потом, в той же последовательности, что и первый раз, сервировала столик. Однако, к удивлению помощника, Юргенса, она на этот раз не пожелала ему приятного кофепития, а отодвинув стул, села напротив. Курт недоуменно поднял брови:
  - Простите...?
  Женщина несколько секунд, не отвечая на вопрос, задумчиво его рассматривала. Курт, вдруг, с содроганием увидел, что от ее улыбчивости и мягкой женственности не осталось и следа. Сейчас перед ним сидел человек-функция. Помощник председателя директоров "Рейн Сталь" не понаслышке знал о таких людях-функциях. И знал, как они могут быстро и хладнокровно "решать вопросы". Тем более, что шатенка, назвавшаяся Хельмой, за те секунды, пока ее напарница не отвечала на вопрос, успела запереть входную дверь в кофейню, повесить на нее табличку "Закрыто" и оказаться стоящей в двух шагах за спиной своей подруги. Курт внутренне подобрался, готовясь к самому худшему. Однако Лора, бесстрастно глядя сидящему напротив мужчине в переносицу, только проговорила:
  - У меня послание для вашего начальника следующего содержания. Слушайте и запоминайте: некто рекомендует господину Юргенсу очень внимательно просматривать итальянскую прессу и слушать итальянское радио в день пасхального послания Пия ХI. И, что чрезвычайно важно, обратить особое внимание на выступление главы католической церкви 29 марта сего года. Это будет ответ на более чем ироничное заявление вашего работодателя о неком знаковом событии, которое он сделал при встрече под Франкфуртом на Майне. Это все. Мне повторить послание?
  Помощник Юргенса сделал отрицающий жест ладонью:
  - Нет, не надо. Я все запомнил.
  Сидящий напротив человек-функция мгновенно исчез, и перед Куртом снова сидела чуть наивная, молодая женщина, которая опять обворожительно улыбнулась:
  - Ну, вот и славно. Мне было действительно приятно с вами познакомиться, господин Ангст. Мы сейчас отсюда уйдем, и я рекомендую вам через пять минут также покинуть это заведение, так как - она взглянула на свои наручные часы - приблизительно через четверть часа в кладовой проснется "дядя Макс". Проверять, что и как предшествовало его сну, будет не продуктивно, поверьте. Он будет помнить только то, что вчера вечером сильно наподдал и решил заночевать в своем заведении, чтобы не расстраивать "тетю Эльзу". Ну, зачем ставить пожилого человека в неловкое положение? Тем более, что его племянницы также не повели себя вполне добродетельно, пустившись во все тяжкие еще два дня назад с двумя незнакомцами. Не говоря уже о "тете Эльзе", которая еще та штучка в плане награждения мужа развесистыми рогами, когда он прикладывается к бутылке. Пусть их поведение останется маленькой тайной между нами...Вы не против?
  Курт равнодушно пожал плечами:
  - Совершенно не против. Старина Макс и его родственники имеют полное право на свои скелеты в шкафу...
  - Отлично. Всегда приятно иметь дело с понятливым собеседником...
  Больше не говоря не слова, "племянница" обернулась к своей напарнице, женщины обменялись короткими жестами, потом быстро собрались и покинули "Старую Мельницу". Курт задумчиво посмотрел на закрывшуюся за ними дверь, затем окинул взглядом стол, вздохнул, вынул носовой платок и тщательно вытер чашку с кофе, из которой так и не сделал ни одного глотка. После этого тяжело поднялся со своего места, надел плащ, поправил на голове шляпу и неторопливо покинул заведение старины Макса.
  
  Слушательницы последнего курса спецшколы 4-го управления Генерального штаба РККА выполнили первую часть своего учебно-боевого задания. Сейчас они, поочередно ведя машину, наносили на лица новый грим и меняли парики. В соответствии с жестким приказом, женщины были обязаны оставаться в новой личине до окончания операции. Их такой же неприметный "Опель", как и у помощника Юргенса, целеустремленно двигался на Восток. "Хельме" и "Лоре" теперь предстояло выполнить вторую часть своего задания, которая звучала так: нелегально пересечь немецкую-польскую, а затем польско-советскую границу.
  В случае их ареста никто и пальцем бы не пошевелил, чтобы вызволить из тюрьмы в Германии или Польше, в которую они обязательно бы надолго попали. Третья часть задания считалась особенно сложной, так как в СССР, во всесоюзный розыск, со вчерашнего дня, были объявлены две особо опасные террористки, приметы которых полностью совпадали с новыми приметами слушательниц спецшколы. Сотрудникам органов безопасности предписывалось - при обнаружении преступниц, арест не производить, а немедленно открывать огонь на поражение, в виду чрезвычайной социальной опасности разыскиваемых. В свою очередь, "Хельме" и "Лоре" было указано, что после нелегального пересечения советской границы, они имеют право действовать в соответствии с нормативом прорыва антидиверсионного заслона на враждебной территории, без ограничения в применении ЛЮБЫХ методов и способов. Ни в коем случае не раскрывая себя, просочиться в Москву, и там позвонить по номеру телефона, который неизвестная рука запишет в виде букв и цифр на покосившемся столбе, стоящим прямо напротив дома на Гоголевском бульваре по адресу 16/13. Эту надпись на столб нанесут ровно через десять дней, считая и сегодняшний. Там она будет существовать только сутки, а потом, точно в 24.00 неизвестная рука этот номер сотрет. В случае успеха, выполнение всех трех частей учебно-боевого задания, учитывалось как зачет при приеме кандидатами в курсанты особого подразделения "Росомаха" ...
  
  ***
  
  Ватикан. Апостольский дворец. 26 марта 1934 года, 10 часов 31 минута.
  
  Он жил в этом городе со времен Энея под разными именами. В вечном, изящном, противоречивом Риме, колыбели европейской цивилизации. В городе, подарившем миру юриспруденцию и кровавую беспощадность гладиаторских боев. В городе, яростно-языческом до мозга костей, славящимся на всю ойкумену разнузданностью оргий и свободой нравов, но сотворившем катакомбы, в которых первые христиане истово молились Богу, залившему огнем Содом и Гоморру. Столице древнего мира, построившей великую Аппиеву дорогу, по которой потомки Ромула и Рема железным потоком легионов уходили к бессмертной воинской славе и вдоль которой они же и распяли стремящихся к свободе рабов. Рабов, нашедших утешение в подавляющем своей простотой и законченностью призыве - "Придите ко Мне, все страждущие и обремененные, и Я успокою вас...".
  Он со странным чувством любви-ненависти всматривался в Великий город. Город, который, как будто насмехаясь над самим собой, произнеся сакраментальное - "О времена, о нравы!", смело и бесшабашно ринулся разрушать храмы светлых богов Олимпа. А потом взял и возвел на месте садов матереубийцы Нерона твердыню новой веры - Собор Камня - Святого Петра.
   "Ты не ошибся, Рим, выбрав две тысячи лет назад своей путеводной звездой простой крест" - подумал Эмилио Пачелли,- "Крест - это ведь так примитивно и в то же время сложно. Еще немного усилий, и мы оставим примитивное примитивным, а себе заберем сложное и вечное. Как это говорил Сын Плотника - "Богу - богову, а кесарю - кесарево"? Вот и будет им..."
  Додумать мысль статс-секретарю Пия XI помешал начальник охраны Папы. Он кашлянул в кулак, не решаясь оторвать могущественного кардинала от его мыслей. Не отворачиваясь от окна в приемной первосвященника, Пачелли тихо спросил:
  - Вы доложили его Святейшеству, что я уже полтора часа ожидаю его аудиенции?
  - Да, ваше высокопреосвященство. Но у его Святейшества сейчас находится секретарь конгрегации Священной канцелярии, господин Донато Меркати с гостями из Московской Патриархии. По личному распоряжению Папы я обязан никого не допускать в кабинет во время их беседы.
  Статс-секретарь удивленно поднял брови и быстро развернулся к собеседнику:
  - Из Московской Патриархии? И никого не пускать - даже меня?
  Начальник охраны удрученно вздохнул и развел руками:
  - Никого, без личного разрешения его Святейшества, ваше высокопреосвященство. Мне очень жаль.
  - Вы напомнили ему, что через полтора часа начинается традиционное пасхальное послание?
  - Несомненно, господин Пачелли.
  В это время дверь, ведущая в кабинет Папы, открылась, и в приемную выглянул Донато Меркати. Он мазнул равнодушным взглядом по статс-секретарю и пальцем подозвал четырех высоких монахов-иезуитов, до того времени смиренно и тихо сидящих в приемной. Следуя его неслышным указаниям, двое из них остались стоять перед дверями рядом со швейцарскими гвардейцами, а двое быстро вошли внутрь. Дождавшись, пока монахи скроются в кабинете, секретарь конгрегации Священной Канцелярии обозначил на лице радушную улыбку и неторопливо подошел к Пачелли:
  - Рад вас видеть, ваше высокопреосвященство. Его Святейшество просит вас к нему.
  Статс-секретарь исподлобья взглянул на Меркати. Конгрегация Священной канцелярии, а по-старому - инквизиция, была единственной структурой в Ватикане, на которую всесильный помощник Папы никак не мог распространить свое влияние. Все его попытки взять под контроль этот институт католической церкви, предназначенный для выявления и искоренения ересей, каждый раз заканчивались крахом. Он не мог попасть не только в архивы наследников Торквемады, но даже в их библиотеку. Не помогло ни прямое эмоциональное давление на Пия XI, ни сложная интрига с воздействием на понтифика через его личного врача. Хотя до этого момента все начинания кардинала заканчивались успешно. Ведь удалось ему, используя того же врача, чья дочь была любовницей Дуче, воплотить в жизнь Латеранские соглашения с Муссолини, по которым Святой Престол признавал власть фашистов в Италии. Благодаря тому же врачу, Пий XI согласился с мнением статс-секретаря, что высшие интересы матери Церкви требуют беспрецедентного подписания Конкордата с нацистом Гитлером. Даже несмотря на то, что фашисты в Allemang явно начинали проповедовать языческие культы, а из-под благообразной маски заботы о стране начала высовываться нечеловеческая морда нацизма. Но тайны "Святого отдела расследований еретической греховности" так и оставались закрыты для второй фигуры в Ватикане.
  - Вы меня слышали, господин кардинал? - напомнил о себе глава Инквизиции.
  Пачелли в ответ равнодушно-вежливо улыбнулся:
  - Простите, задумался.
  Меркати ничего не ответил и только еще раз сделал приглашающий жест в сторону кабинета Папы.
  Войдя в кабинет первосвященника, Пачелли, сильнейший эмпат со времен эпохи Возрождения, неожиданно понял, что способность легко управлять чувствами других людей внезапно и резко покинула его. Такое состояние посещало статс-секретаря несколько раз за всю жизнь, и было равносильно тому, как если бы всесильный кардинал внезапно лишался способности видеть окружающий мир в цвете. Он знал, что время от времени его сверхчеловеческие способности требуют отдыха, и в такие часы просто уединялся в келье одного из монастырей вблизи от Рима. Тяжело досадуя на то, что главное оружие так неожиданно перестало действовать, и сделав над собой усилие не выскочить немедленно из кабинета, кардинал еле заметным поклоном поприветствовал Пия ХI:
  - Ваше Святейшество...
  Папа из-за стола, на котором лежала единственная толстая папка с православным крестом на обложке, указал на свободное кресло:
  - Присаживайтесь, ваше высокопреосвященство, и присоединяйтесь к нашей беседе. Позвольте мне представить наших гостей - личного представителя местоблюстителя Патриаршего Престола, настоятеля Данилова монастыря, отца Иннокентия с его помощниками.
  Сидящий напротив главы Ватикана, одетый в рясу простого православного монаха, пожилой, но еще крепкий мужчина вежливо, на классической латыни, улыбчиво произнес:
  - Чрезвычайно рад знакомству, ваше высокопреосвященство. Ваше рвение в служении делу Христа широко известно в Московской Патриархии и может служить примером для всех смиренных служителей Церкви, независимо от принадлежности прихода.
  Пачелли в ответ склонил голову:
  - Благодарю вас, господин настоятель. Я также рад познакомиться с вами.
  - А это мои помощники, - глава Данилова монастыря указал на монаха и монахиню в углу кабинета, которые вместе с вошедшими ранее монахами-иезуитами склонились над столом, заваленным древними свитками, - отец Андрей и сестра Наина.
  Услышав свои имена, монах и монахиня обернулись. И в тот же момент статс-секретарь получил страшный ментальный удар, от которого его начавшая было просыпаться способность управлять эмоциями людей опять исчезла. Мгновенно определив, что источником потери им главного оружия является кто-то из этих двоих, кардинал в панике, беззвучно закричал:
  - "Кто вы!!? Из какого Дома?! Назовитесь!!"
  В ответ в голове кардинала раздался тихий, на грани эмоциональной слышимости смешок, а потом, ломая остатки воли, сознание существа, известного окружающим как Эмилио Пачелли, посетила посторонняя мысль:
  - "Это не важно, кто мы. Просто прими как данность, что ты должен сейчас подчиняться и со всем соглашаться. Ну!!"
  Чужая воля скрутила "Я" главного помощника Папы, не давая пробиться наверх сознания мысли, что он знает об этих двоих что-то важное и страшное. Обезоруженный, находящийся в полуобморочном состоянии, пересиливая наваливающуюся слабость, кардинал хрипло спросил:
  - Могу я поинтересоваться, отец Иннокентий, с чем связан ваш визит в Ватикан в столь знаменательный для нашей матери католической Церкви день, как Пасха?
  Делая вид, что не замечает внезапно побледневшее лицо статс-секретаря, гость безмятежно и благожелательно ответил:
  - Естественно можете, ваше высокопреосвященство. Я привез, - настоятель Данилова монастыря низко поклонился Пию ХI, - его Святейшеству личное послание от местоблюстителя Патриаршего Престола, в котором последний предлагает начать сотрудничество между нашими Церквями в деле служения христианским ценностям, поставив дела Веры выше канонических разногласий. Особенно в сотрудничестве по этическому противодействию начавшим появляться кровавым режимам с античеловеческой сутью. И кстати, рассказал о многообещающих переменах, начавшихся в России, которые, как видится Московскому Патриархату, покончили с зарождавшейся коммунистической диктатурой в моей стране. Диктатурой, забывшей основную заповедь Нового Завета - "Нет ни Эллина, ни Иудея...".
  - Благодарю вас, отец настоятель - внезапно прервал его Пий ХI, до того внимательно слушавший обоих собеседников. - Я до последнего момента сомневался, как закончить одну мысль в сегодняшнем пасхальном послании. Вы натолкнули меня на правильный выбор. Эти слова я и использую.
  Настоятель Данилова монастыря еще раз низко склонил голову:
   - Это высокая честь для меня, ваше Святейшество...
  Первосвященник перевел взгляд на своего статс-секретаря:
  - По церковным канонам вы, ваше высокопреосвященство, должны сейчас сопровождать меня. Надеюсь, как лицо, отвечающее за протокол, вы не будете против, чтобы я пригласил наших гостей присутствовать на балконе базилики Святого Петра во время папского послания?
  Задыхающийся под прессом чужой воли главный помощник понтифика сразу увидел, откуда он сможет получить помощь. Толпа. Громадная толпа людей, с их взрывом эмоций, уже сейчас собравшаяся на пьяцца Сан Пьетро, послужит ему. Он выпьет их эмоции до дна, а потом сокрушит этих двоих. Навяжет свою волю и поставит на колени. Прекрасно, что странные монах и монахиня будут находиться рядом. Чем ближе объект, тем сильнее воздействие. Эта мысль придала существу по имени Эмилио Пачелли такую надежду, что он даже нашел в себе силы улыбнуться главе Ватикана:
  - Появление наших гостей на балконе собора Святого Петра не будет нарушением протокола, ваше Святейшество. Но позволю себе напомнить вам, что у нас осталось совсем мало времени. Верующие уже собрались на площади, а задержка может взволновать толпу.
  Пий XI, соглашаясь, кивнул:
  - Вы правы, друг мой. У нас осталось всего несколько минут.
  Понтифик встал с кресла и водрузил на голову папскую тиару. Глядя прямо перед собой, глава Ватикана властно произнес:
  - Братья и сестра во Христе, прошу следовать за мной.
  И, не оглядываясь, решительно вышел из кабинета...
  
  Ватикан. Апостольский дворец. 26 марта 1934 года, 11 часов 43 минуты.
  
  Подполковник плотнее прижал горошину наушника и жестом приказал соблюдать тишину. Приняв короткую информацию от Егорова, шепотом проговорил в приклеенную к углу рта нашлепку микрофона:
  - Они пошли. Координатору на площади - занять позиции, согласно боевого расписания. Готовность пятнадцать минут. Группе в Санта Мария Галерия готовность сорок минут. Выполнять.
  Выслушав ответные сообщения, что приказ принят к исполнению, развернулся к троим оставшимся с ним подчиненным:
  - Наша очередь. Выходим.
  Дверь из чердака Апостольского дворца чуть приоткрылась, и четыре фигуры, одетые в "хамелеоны", пригнувшись, мягко и неслышно ступая, рассредоточились по крыше папской резиденции.
  Медленно подтянув к себе СВД, обернутую в ткань, подполковник взглянул в пятикратный оптический прицел и шепотом проговорил:
  - Наблюдаю балкон. Доложить готовность.
  Через мгновенье пришел ответ от подчиненных:
  - Здесь Касатка. Объект в прицеле.
  - Здесь Фарада. Цель вижу.
  - Здесь Говорун. Держу в прицеле.
  Командир "росомах" на миг прикрыл глаза, давая им отдохнуть, а потом опять прильнул к оптике:
  - Напоминаю, начало операции - слова Папы - "Нет ни Эллина, ни Иудея...". Без моего выстрела огонь не открывать.
  - Принято.
  - Принято.
  - Принято.
  В этот момент на балконе базилики Святого Петра появился понтифик с сопровождающими его священниками. Многотысячная толпа верующих на пьяцца Сан Пьетро радостно взревела, приветствуя главу католического мира. Улыбнувшись, Пий XI воздел руки, и его голос, многократно усиленный микрофоном, раздался на площади:
  - "Дорогие братья и сестры в Риме и во всем мире! Патриархи, Митрополиты, Архиепископы, Епископы и прочие на местах властью облеченные, в мире и общении с Апостольским Престолом пребывающие..."
  Подполковник медленно повел стволом снайперской винтовки, и в перекрестии прицела возникла голова Пия XI:
  - Внимание, три минуты.
  - "Весьма сердечно Мы приветствуем всех вас, возлюбленные сыны и дочери Рима и всего мира, в духе "Аллилуйя" Светлого Христова воскресения, в духе радости о воскресении и мире во Христе после скорби о Его божественных страстях. Однако, к несчастью, настают времена, когда может не стать ни Воскресения, ни мира между народами..."
  Внезапно на площади послышалось несколько вскриков, которые быстро начали перерастать в недоумевающий гул. Чувство радостной восторженности, до того физически ощутимое толпой верующих, резко и внезапно начало перерастать в ощущение подавленности и тоски. Казалось, над площадью вдруг появилась черная воронка, которая начала высасывать из людей все светлое и доброе, оставляя в душе только пепел безнадежности.
  В наушнике командира "росомах" раздался взволнованный голос Егорова:
  - Стас, Ноя сообщила, что ОН пытается выйти из-под контроля.
  - Что происходит?
  - Похоже, начал использовать толпу. Эмпат, мать-перемать...
  - Отменяем операцию?
  - Нет, ни в коем случае. Но помни, что у нас в запасе не больше десяти минут. Иначе его придется ликвидировать без шума.
  - Понял. Отбой связи.
  Подполковник опять прильнул к окуляру прицела. На балконе собора православная монахиня, стоящая за главой конгрегации Священной Канцелярии плавным, перетекающим движением чуть отстранила отца-инквизитора и оказалась стоящей рядом с Папой, а четыре монаха-иезуита переместились ближе к статс-секретарю.
  - "У нас на пороге стоит новый вид безбожия, который, разнуздывая низменные человеческие страсти, заявляет с бессовестным цинизмом, что на земле не настанет ни мира, ни благополучия, пока не будет стерт последний след религии и пока не будет уничтожен последний её почитатель. Как будто бы безбожники имеют власть заглушить дивный голос Спасителя, заявившего - "Нет ни Эллина, ни Иудея..."
  Монахиня решительно оттолкнула понтифика и встала перед ним, закрыв своим телом. Подполковник, чуть подняв ствол снайперской винтовки, поймал в оптический прицел навершие папской тиары и плавно нажал на спусковой крючок. Почти сразу раздались три последовавших друг за другом выстрела его подчиненных. Первая пуля, диаметром в десять миллиметров, выпущенная Касаткой из ствола Barrett 82, попала в левое сердце Эмилио Пачелли, растерзав его в кровавые ошметки. От ее же удара, тело статс-секретаря развернуло на сто восемьдесят градусов и отбросило к стене. Поэтому, как и предполагалась, вторая пуля, прилетевшая мгновеньем позже, ударила его под правую лопатку, разорвав второе сердце. А третье изделие вершины человеческой науки - убивать - перебило позвоночник статс-секретаря. Однако, вопреки всему, тот еще продолжал жить. Изуродованное тело чуть дернулось на полу, и все находящиеся на балконе базилики Святого Петра с содроганием увидели, как казалось бы безнадежно мертвый кардинал попытался ползти к выходу. Глава инквизиции прокричал резкую команду на латыни. Повинуясь ей, четверо монахов-иезуитов подскочили к распростертому на балконе телу и рывком перевернули его. Двое прижали ноги, один навалился, держа руки, а четвертый, выхватив из-под сутаны трехгранную мизерикордию, резко размахнулся и всадил ее прямо в глазницу. Кинжал "милосердия" разрывая мозг, эволюция которого на миллионы лет была старше людского, пробил затылочную кость, глубоко вонзился в мраморный пол и зафиксировал голову статс-секретаря, как булавка фиксирует бабочку. Создание, носящее имя Пачелли, страшно и протяжно закричало. И, вопреки физиологии Homo sapiens сделало то, чего никогда бы не смог сделать обычный человечек с перебитым позвоночником и разрезанным мозгом. Своими окровавленными руками кардинал смял держащего их монаха-иезуита как легкий лист бумаги, а потом разорвал и отшвырнул останки в разные стороны. Но это была уже агония. Существо, еще видавшее, как обтесывали первый камень для крепостной стены древнего Рима, совершив последнее в своей жизни убийство, и сделав последний вздох, больше похожий на рык умирающего зверя, ушло в небытие, из которого не было возврата даже ему.
  Секретарь конгрегации Священной канцелярии устало вытер пот со лба и приказал своим подчиненным:
  - В госпиталь Святого Иакова его, в прозекторскую на вскрытие. Исследовать каждый сантиметр тела. Мы должны знать об этих тварях все. Головой отвечаете за останки.
  Оставшиеся в живых монахи подхватили за ноги и руки то, что еще пять минут тому назад звалось Эмилио Пачелли, и скрылись в проеме двери.
  В наушнике подполковника, внимательно разглядывающего происходящее на балконе собора Святого Петра через оптический прицел и готового немедленно открыть снова огонь, опять раздался голос Егорова:
  - Стас, отбой. Все в порядке. Приступайте ко второй части операции.
  - Как там Папа?
  - Нормально. Крепкий мужик. Только побледнел, когда тиару с головы твоим выстрелом сорвало. Сейчас его уведут, а Меркати заявит о покушении. Начинайте работать. Все. Конец связи.
  Подполковник отложил винтовку в сторону:
  - Группе в Санта Мария Галерия - время "Х" минус десять минут.
  - Есть время "Х" минус десять минут.
  - Координатору на площади - начать операцию.
  - Есть начать операцию.
  Командир "росомах" поднял ладонь и жестом скомандовал своей боевой тройке:
  - Уходим.
  Тихими, неслышными тенями четыре фигуры покинули крышу папской резиденции, не оставив даже намека на свое былое присутствие ...
  Между тем пятидесятитысячная толпа верующих на площади Святого Петра замерла. Люди, находящиеся перед собором не могли видеть, что в действительности происходил на его балконе. Они просто услышали непонятно откуда раздавшиеся выстрелы, вслед за которыми понтифик немедленно исчез с поля зрения. Такая последовательность событий всколыхнула в людях страшное предчувствие. И оно не замедлило подтвердиться волной криков, внезапно возникших в разных концах пьяцца Сан Пьетро:
  - Покушение!!!
  - Покушение на Папу!!!
  - Стреляли в понтифика!!!
  - Убили!!! Убили Пия XI!!!
  - Месть!!! Отомстить!!!
  Волна криков нарастала. Но только хороший психолог смог бы вычислить, что некие неизвестные начали сознательно вводить толпу в критическое состояние, под воздействием которого она может пойти на любые поступки, вплоть до убийств. Такое состояние, даже если его быстро блокировать на месте, никогда даром не проходит. Оно легко распространяется, и люди, им заряженные, становятся точкам психологической катализации, способными оказывать влияние уже на других людей, даже спустя недели и месяцы.
  Внезапно на балконе собора Святого Петра появилась одинокая фигура, облаченная в сутану кардинала. Крики сразу стихли, и толпа опять замерла. Трагичный голос секретаря конгрегации Священной канцелярии, многократно усиленный динамиками, тихо проговорил:
  - Братья и сестры. Случилось страшное и противное Богу. На главу матери нашей Церкви совершено покушение. Сейчас за жизнь понтифика борются врачи. Прошу вас разойтись и молиться...
  Последнюю фразу кардиналу не удалось договорить. На вершине дорической колоннады, охватывающей площадь двумя полукружьями, неожиданно раздалась серия хлопков из негромких взрывов, после которых на людей начали опускаться разносимые легким ветром непонятные листовки. Напуганная этими взрывами, находящаяся на грани массовой истерии толпа метнулась к выходу с площади.
  Корреспондент католической газеты "Римский Обозреватель" Леонардо Гинелли, присутствующий на пьяцца Сан Пьетро не только из-за работы, но и как ревностный католик, поддался общей панике. Он бежал не останавливаясь к своей машине, оставленной неподалеку на улице Сант-Анджело. Но, уже вставляя ключ в замок зажигания, вдруг понял, что держит в руках листовку. Разгладив дрожащими ладонями лист бумаги, он с трепетом прочитал написанный на нем текст:
  "Мы начали борьбу против католичества, и она не ограничится теоретическими декларациями. Сегодняшнее покушение - это только начало. Подлость и ложь - вот что характеризует сегодня христианство. Наше движение не остановится ни перед чем, чтобы искоренить зло под названием Церковь. Время настало!!
   НАЦИОНАЛ- ФАШИСТСКИЕ БРИГАДЫ"
  Поняв, что присутствует при рождении сенсации, которая может стать поворотом в его карьере журналиста, Гинелли выскочил из автомобиля и помчался в сторону ближайшей телефонной будки для срочного звонка в редакцию...
  Корреспондент "Римского Обозревателя" еще только набирал номер телефона своего шефа, когда в пригороде Рима с названием Санта Мария Галерия в помещение радиостанции "Радио Ватикана" ворвались шесть вооруженных человек в масках. Скрутив немногочисленную охрану, неизвестные закрыли в подсобном помещении работников студии и, прервав передачу, ведущуюся с площади Святого Петра, сделали заявление в эфир, текст которого до последней буквы совпадал с текстом листовок, разбросанных при покушении на понтифика. После сделанного заявления, не выключая оборудование, нападающие усадили молоденькую монахиню-диктора прямо перед микрофоном, связали ее, разорвав при этом сутану до исподнего, дали несколько пощечин, а потом скрылись из радиостанции в неизвестном направлении. От страха и унижения монахиня расплакалась, заставив весь католический мир с ужасом и состраданием целых пять минут слушать ее рыдания в прямом эфире, пока приехавшие полицейские не догадались выключить микрофон...
  Слезы монахини-послушницы стали той соломинкой, которая сломала спину верблюда. Вечером того же дня, пылая праведным гневом, жители маленького Санта Мария Галерия разгромили помещение местной ячейки чернорубашечников. Фашистов вытащили на улицу, обмазали смолой, обваляли в перьях и под свист толпы, пинками вытолкали за пределы городка, пообещав подвесить вниз головой, если они попытаются вернуться. Антифашистские акции в Европе лесным пожаром прокатились по Франции, Польше, Испании, Германии, Италии и Австрии. Посол Берлина безуспешно пробовал лично дозвониться до пресс-секретаря понтифика. Услышав его голос, на другом конце провода просто бросали трубку. Муссолини, попытавшийся персонально навестить Пия XI, два часа бесплодно просидел в машине, окруженной швейцарскими гвардейцами, но в резиденцию Папы его так и не пропустили. Молчание Ватикана становилось зловещим, напоминая затишье перед готовой разразиться грозой. И гроза разразилась. 29 марта 1934 года пресс-секретарь Пия XI объявил, что жизнь понтифика находится вне опасности и что он выступит с посланием перед верующими на площади Святого Петра.
  В этот раз меры охраны были беспрецедентными. Досматривался каждый желающий попасть на пьяцца Сан Пьетро, а на крышах всех окружающих площадь зданий разместились люди из службы безопасности Ватикана. Точно в 12 часов дня по Римскому времени понтифик в окружении кардиналов появился на балконе храма Святого Петра. Увидев главу католической церкви живым и здоровым, многотысячная толпа прихожан вначале взревела от радости, а потом замерла, повинуясь успокаивающему жесту. Усиленный микрофонами, передаваемый по радио всеми известными радиостанциями, ровный и властный голос Папы раздался на площади и в приемниках жадно прильнувших к ним слушателей:
  - "Досточтимым братьям архиепископам, епископам и прочим ординариям, в мире и общении с Апостольским Престолом состоящим. Всем верующим, в лоне матери-Церкви нашей пребывающим.
  Со жгучей тревогой и растущим недоумением Мы давно уже следили за тяжкими испытаниями, которым подвергается Церковь. За усиливающимися притеснениями, от которых страдают те, кто остаются сердцем и делом верны Царству Божьему.
  Но древо мира, посаженное Нами на канонических территориях католицизма с чистейшими намерениями, не принесло плода. Мы доверчиво надеялись, и никто на свете, имеющий очи видеть и уши слышать, не может винить в этом Церковь и Ее главу. Опыт последних событий, происшедших в день Христова Воскресения, указал виновных и обнажил интриги, целью которых с самого начала была лишь война на уничтожение матери нашей Церкви.
  Вопреки человеколюбивым заветам господа Бога нашего, сторонники национал-фашизма начинают возводить отдельные расы и народы в понятия превыше принадлежащего им достоинства, впадают в мерзость идолопоклонства, которое искажает и извращает мировой порядок, замышленный и сотворенный Богом.
  Никто, разве что преследующий античеловеческие цели, не может забрести в идеи о национальном Боге, о национальной религии, или пытаться замкнуть в пределах одного народа, в узких границах одной расы Бога, Творца вселенной, Царя и Законодателя всех народов, пред Чьим величием все они суть "как капля из ведра".
  Каждое слово этого послания Мы взвесили на весах истины и любви. Мы не желаем соучаствовать в лицемерии несвоевременного молчания.
  А посему, с этого момента и до публичного покаяния-отречения от своих античеловеческих взглядов, ОТЛУЧАЮТСЯ ОТ МАТЕРИ ЦЕРКВИ ВСЕ ЧЛЕНЫ НАЦИОНАЛ-ФАШИСТСКИХ ПАРТИЙ, А ТАКЖЕ ОРГАНИЗАЦИЙ, С ЭТИМИ ПАРТИЯМИ СВЯЗАННЫХ. Конкордаты, заключенные Святым Престолом с национал-фашистскими режимами, объявляются недействительными.
  Во имя господа Бога нашего - Аминь".
  Закончив читать послание, Пий XI окинул долгим взглядом замершую в ужасе толпу верующих, потом решительно развернулся и в сопровождении свиты покинул балкон базилики Святого Петра...
  
  ***
  
  Его превосходительству,
  Первому председателю НСДАП,
  Канцлеру Германии,
  Господину Адольфу Гитлеру.
  Строго секретно.
  Докладная записка Љ 32/8 (выписка)
  Экз. единств.
  Тема: Внутренняя политика.
  Дата: 30. 03. 1934 года.
  
  "Господин Первый председатель и Канцлер.
  Настоящим довожу до Вашего сведения, что события, происшедшие в Ватикане с 26.03.34 г. по 29.03.34 г. резко отрицательно повлияли на внутреннее положение в стране. Разрыв Конкордата Ватиканом и отлучение от католической церкви всех членов НСДАП, СС, СА и других организаций ставят нас в чрезвычайно затруднительное положение, выдвигая на первый план вопрос моральной легитимности всех принимаемых партией решений. Это состояние усиливается тем, что сторону Святого престола, по данным, поступающим из различных источников, готова неофициально поддержать протестантская община Германии. Все вышеуказанное чрезвычайно негативно влияет на положении партии в вооруженных силах. Аналитики прямо указывают на то, что в свете происшедших событий Войсковое Управление (Генштаб Рейхсвера) и Военное министерство могут отбросить т.н. политику "нейтралитета и отстраненности" по отношению к процессам, происходящим в Германии, и выступить как антагонистичная НСДАП политическая сила. Считаю необходимым..."
  
  Рейхсляйтер, комиссар НСДАП по политическим вопросам
  
   Рудольф Гесс.
  
  ***
  Телефон зазвонил радостно и, можно сказать, внезапно-дерзко. Чертыхнувшись от неожиданности, я поднял трубку:
  - Здесь Егоров.
  Хорошо поставленный голос телефонистки из 5-го отделения Оперативного отдела ОГПУ в ответ мягко произнес:
  - Господин государственный секретарь. На проводе господин Юденич из Цюриха. Вас соединять?
  Мимоходом удовлетворенно отметив про себя, как быстро начало возвращаться в общение слово "господин" вместо "товарищ", я поинтересовался:
  - Звонок по закрытой связи?
  - Так точно, господин государственный секретарь. Господин генерал звонит из кабинета его начальника службы безопасности.
  - Соединяйте.
  Через мгновенье в трубке раздался улыбчивый голос Юденича:
  - Приветствую вас, Андрей Егорович.
  - Рад вас слышать, генерал.
  - Андрей Егорович, я звоню вот по какому вопросу...
  Я хмыкнул:
  - Леонтьева не отдам. И не просите...
  - Черствый вы, господин государственный секретарь.
  - Есть маленько...
  - Но я, в общем-то, по другому вопросу связался с вами.
  - Что случилось, Николай Николаевич?
  Генерал пару секунд помолчал:
  - Дело в том, что ко мне на прием пришел некий господин назвавшийся Куртом
  Ангстом. Встреча была очень короткой. Так вот, этот Курт просил передать вам, что лица, с которыми у вас состоялся диалог в замке "Белая Башня", находятся под глубоким впечатлением от происшедших в Риме событий и последовавших за ними жестких решений. Одно из этих лиц в конце мая будет присутствовать на промышленной выставке в Лейпциге и выражает готовность продолжить вашу беседу.
  - Благодарю вас, Николай Николаевич. Это хорошая новость.
  Поговорив еще десять минут о текущих вопросах в фонде и банке, я тепло распрощался с генералом, а потом вновь поднял трубку:
  - Соедините меня вначале с Берзиным и его помощником Косыгиным, а потом переключите на Ногинского...
  
  
  
  Глава 8.
  
  "История подтвердит мою правоту, особенно если я напишу ее сам".
  
  (Уинстон Черчилль)
  
  ***
  
  - Ну, все. Теперь будешь говорить с берлинским акцентом, - Ноя отошла и стала удовлетворенно рассматривать меня, как конезаводчик, только что купивший породистую лошадь на расплод. Казалось, еще чуть-чуть - и она предложит мне соленый сухарик.
  - Как голова, не болит? - поинтересовался сидящий напротив меня Стас.
  - Нет, не болит. Спать хочу.
  - Перехочешь. А ну-ка, быстренько, сбацай чего-нибудь по-немецки. Например, скороговорку на букву "W".
  Я не задумываясь, машинально произнес:
  - Wir Wiener Weiber würden weisse Wäsche waschen, wenn wir wüssten, wo warmes Wasser wäre.
  Подполковник расцвел в улыбке:
  - Ай, молодца...
  Эти двое шаманили надо мной целый месяц. Едва дымом не окуривали и танцы с бубном не устраивали, но все же добились своего. Я вспомнил все, что только учил в школе и в университете. Каждая фраза, каждое слово, произнесенные когда-то мной и моими учителями немецкого языка, всплыли на поверхность памяти. Правда, пришлось напрячься, готовясь к беседе с главой "Рейн - Сталь" без переводчика. Вернее, меня "напрягли", если не сказать хуже - впрягли, подполковник с Ваджрой. Я целых четыре недели просиживал по восемнадцать часов в сутки в спецклассе "росомах" перед экраном телевизора с наушниками и маркером на веке, чтобы не закрывались глаза от усталости. Потом переправлялся в другой спецблок, где мне, с зафиксированными ногами и руками, сначала делал укол Стас, а потом поила какой-то дрянью моя телохранительница. Как она ехидно говорила - "чтобы умственные чакры открылись". И они, заразы, открылись. Уже на третью ночь я проснулся от собственного голоса и с удивлением понял, что только что ругался с кем-то во сне по-немецки. Вспомнив, как обессилено сам себя вытаскивал за шкирку из кресла после короткого сна и заставлял опять иди в спецкласс, я скривился:
  - Тебя бы на мое место, садист.
  Подполковник назидательно поднял указательный палец вверх:
  - Я на твоем месте уже побывал, салага. Двадцать две командировки за двадцать лет по всему миру. Нес, можно сказать, с чистейшими намерениями прогрессивному человечеству самое передовое учение. А его без навыков рукопашного боя, а тем более языков, хрен донесешь. Ну, никак. Ты когда-нибудь пробовал растолковать вождю племени, балующемуся время от времени каннибализмом, но избравшему социалистический путь развития, особенности ленинской работы "Как нам реорганизовать Рабкрин?". Прошу учесть, что племя пользуется словарным запасам в триста слов, двести из которых различные вариации значений "секс", "жратва" и "кайф".
   - Ой, только не надо трясти передо мной своим черным прошлым. Лучше спать отпусти. И стакан водки налей. А то вдруг мои чакры опять закроются?
  - Скоро отпущу, лишенец, не ной. Сейчас - последний тест. Запомни, он не только на знание языка, но и на интеллект. На, держи. Здесь страница текста из романа "Война и мир" на русском языке. Но ты зачитываешь каждое предложение сразу на немецком. Помни, что у меня перед глазами та же страница, только на немецком. Время. Пошел.
  Я начал быстро сходу переводить, а подполковник сидел с карандашом и внимательно делал пометки на своем листе. Когда я закончил, он что-то быстро подсчитал и присвистнул:
  - Девяносто пять баллов из ста возможных. Ладно, заслужил. Можешь идти дрыхнуть.
  - А водка?
  - Обойдешься. Свободен.
  Я со вздохом откинулся на спинку кресла:
  - Слава Аллаху. Думал, не доживу до этой минуты
  Командир "росомах" дружески потрепал меня по плечу:
  - Не ты первый, не ты последний, старина. Все нормально. Сейчас действительно иди отдыхать.
  Проспал я почти сутки. А через два дня мы с подполковником тихо и незаметно стояли на перроне берлинского вокзала и смотрели со стороны, как встречают нашу промышленную делегацию. Среди встречающих мы заметили помощника Юргенса. Судя по его озадаченному лицу, тот, по-видимому, ожидал, что делегацию буду возглавлять я. Глядя на суету возле правительственного вагона, Стас приложил ладонь к уху, а потом удовлетворенно хмыкнул:
  - Фарид только что сообщил, что Юргенс уже поселился в отеле "Княжеский двор" в Лейпциге. Пока все по плану. Пошли отсюда. У нас поезд на Лейпциг через двадцать минут.
  К сожалению, как выяснилось в самом ближайшем будущем, подполковник ошибался. Все пошло далеко не по плану...
  
  Зал ресторана в отеле "Княжеский двор" соответствовал своему названию. Тяжелые бархатные портьеры на окнах, ковры на полу, бронза и хрусталь настенных светильников, белые накрахмаленные скатерти и серебро на столах. Едва я появился в дверях, как немедленно, мягкой, неслышной походкой ко мне подошел метрдотель. Он вежливо, но не подобострастно, улыбнулся мне как старому знакомому:
  - Чрезвычайно рады видеть вас в нашем ресторане. Позвольте проводить к вашему столу.
  Я качнул головой:
  - Спасибо, но у меня деловой обед вон с тем господином, который сидит к нам спиной возле окна. Я сам пройду, не надо меня провожать.
  Метрдотель учтиво поклонился и сделал приглашающий жест рукой.
  Я пересек почти пустой зал, подошел к столу, за которым в одиночестве обедал глава "Рейн-Сталь", и отодвинул стул:
  - Добрый день, господин Юргенс. Мне передали, что вы хотели встретиться со мной. Я в вашем распоряжении.
  Он поднял на меня удивленный взгляд, а потом внезапно рассмеялся:
  - Ваша манера все делать неожиданно - неисправима, господин Егоров. Нет, как все нормальные люди, позвонить, договориться о встрече, или выслушать на крайний случай приглашение моего помощника, который так и не дождался вас на вокзале...
  Я продолжил за него:
  - ...или через газеты всем сообщить, что я начинаю свою операцию с валютами...
   Он в ответ еще раз рассмеялся:
  - Присаживайтесь, "господин внезапность".
  Дождавшись, пока я разместился за столом, Юргенс уже серьезным тоном спросил:
  - В прошлый раз вы говорили через переводчика. Военная хитрость?
  - Скорее желание не показывать все карты сразу. Но дайте мне все же возможность сделать заказ. Я действительно голоден.
  Владелец "Рейн-Сталь" сделал приглашающий жест официанту, терпеливо стоящему у сервировочного столика:
  - Конечно. Но у меня правило: за обедом никаких разговоров о деле.
  - Я его также придерживаюсь. Поэтому предлагаю спокойно поесть, а потом прогуляться. Слышал, что в Лейпциге прекрасный ботанический сад. Сейчас весна и моцион на природе будет весьма кстати.
  - Поддерживаю.
  Мы, болтая о разных пустяках и перекидываясь шутками, пообедали, а потом вызвали такси и попросили отвезти нас к университету, при котором еще в 1542 году заложил
  "огород целебных растений" герцог Саксонский.
  Выйдя из машины, Юргенс глубоко вздохнул:
  - Красота-то какая. Спасибо, что вытащили меня сюда. Давайте пойдем вот по этой дорожке между липами.
  Не ожидая ответа, он медленно двинулся вперед. Пройдя два десятка метров, глава "Рейн-Сталь" неожиданно повернулся ко мне. От его доброжелательного и шутливого тона не осталось и следа. На меня строгим, волевым взглядом смотрел человек, способный принимать быстрые и жесткие решения:
  - Я ознакомился и проверил те документы, которые вы передали нам в первый раз, господин Егоров.
  - И?
  - Капитана первого ранга Вильгельма Канариса и начальника криминальной полиции Мюнхена Генриха Мюллера действительно назначают на их новые посты. Даже номера приказов подтвердились. Канарис сейчас уже отозван из крепости Свинемюнде и приступил к выполнению своих обязанностей в Берлине как первый заместитель начальника Абвера, при этом готовится принимать дела у последнего. Мюллер же назначен начальником политической полиции Мюнхена, с перспективой через полгода занять кресло начальника тайной полиции страны. Подтвердилось также, что он действительно креатура Адольфа Гитлера.
  Я безразлично пожал плечами:
  - Очень рад, что вы так оперативно работаете.
  Юргенс немного помолчал в ответ, старательно разгребая при этом тростью прошлогоднюю опавшую листву. Закончив с этим увлекательным занятием, он блеснул очками в мою сторону:
  - Также подтвердилась ваша информация о подготовке руководством НСДАП плана по созданию государственного сверхпредприятия - "Райхсверке", которому отойдут все частные заводы, способные производить военную продукцию. О таком плане действительно никто нас не собирался и не собирается информировать.
  - А с какой стати им вас информировать? О децимации объявляют в самый последний момент. Иначе казнимые разбегутся, или чего хуже - поднимут бунт.
  Владелец "Рейн-Сталь", соглашаясь, кивнул головой, неторопливо развернулся и, приглашающее махнув мне рукой, двинулся дальше по дорожке. Я пошел с ним рядом, подстраиваясь под его неторопливый шаг. Пройдя с десяток шагов, он опять остановился, тяжело опершись на трость:
  - Через свои каналы мы также перепроверили вашу информацию о рассмотрении различных вариантов взятия Рейхсвера под полный контроль гитлеровской партии. Именно вариантов "взятия", а не дискуссии брать или не брать. При этом на первом месте действительно стоит вариант отстранения нынешних руководителей Генерального штаба и Военного министерства от власти, путем дискредитации, с последующей отправкой в отставку генерал-полковника фон Бломберга и генерал-лейтенанта фон Фрича. Следом за ними должны уйти со своих постов двадцать высших офицеров армии и флота, относящихся, скажем так - не слишком лояльно к НСДАП. Все они принадлежат к аристократическим семьям и тесно связаны с руководством концернов и банков через семейные узы. В результате армия превратится из инструмента государства в инструмент партии Адольфа Гитлера.
  Я перебил его:
  - И этот ход канцлера приведет его к позиции, в которой он объявит вам, промышленникам и финансистам, мат, господин Юргенс. Ведь свой эндшпиль он уже подготовил. Надеюсь, в ходе проверки моей информации вам стали известны его приготовления в отношении руководителя штурмовиков СА капитана Рэма?
  Глава "Рейн-Сталь" чуть скривился, как будто ему пришлось проглотить горькое лекарство:
  - Вы правы. Эти данные нам также удалось добыть. Гитлер не может смириться с тем, что полмиллиона коричневорубашечников находятся вне его контроля. Если он реализует все свои планы, то получит неограниченную и бесконтрольную власть. И мы будем иметь диктатуру прямо в сердце Европы. Это прозрачно ясно.
  - Вы говорите это таким тоном, как будто в процессе проверки предоставленных вам документов у вас появилось больше вопросов, чем ответов, господин Юргенс. Может быть, не будете таить их в себе, а прямо зададите эти вопросы?
  Он улыбнулся, задумчиво меня оглядел и тяжело вздохнул:
  - Хорошо, не буду. Дело в том, что ваш зимний урок с жестким пресечением действий людей из военной разведки, когда они пытались по нашей просьбе добыть сведенья о вашем "Фонде новых инвестиций" в Швейцарии, пошел на пользу. Теперь уже мои сотрудники, учитывая тот печальный опыт своих предшественников, очень аккуратно и, можно сказать, даже щепетильно продолжили наводить справки о делах, которые могут быть связаны с вами. При этом перед ними предстала очень интересная картина.
  - И какая же это картина?
  - Прежде чем я начну ее описывать, вы будете готовы ответить мне на несколько вопросов?
  - Разумеется. Мы же, как я понимаю, встретились именно для того, чтобы задавать их друг другу и получать на них ответы, а не просто наслаждаться весенней погодой.
  Он промолчал в ответ, только снял очки и стал их старательно протирать. Удостоверившись, что стекла в них идеально чистые, решительно водрузил на нос и, чуть наклонив голову вперед, посмотрел на меня поверх дужки:
  - Вы слышали что-нибудь об "Обществе Туле", Андрей Егорович?
  - Наслышан, господин Юргенс. Если очень коротко, то это общество функционирует по законам масонской ложи. Или тайного ордена, если хотите. Из политического руководства нацисткой партии в него входят: рейхсляйтер Альфред Розенберг - начальник внешнеполитического управления НСДАП. Рейхсляйтер Рудольф Гесс - заместитель Гитлера по партии, комиссар НСДАП по политическим вопросам. И, соответственно, сам председатель НСДАП, канцлер Германии Адольф Гитлер. Идеологическая платформа "Общества Туле" - избранность некой расы сверхлюдей, которая должна управлять остальными расами, так и не вышедшими из животного состояния.
  - Я смотрю, вы хорошо информированы...
  Внезапно в моей голове прошептал голос Нои:
  - Что-то мне не очень нравится, куда он клонит...
  - Мне тоже
  Увидев, что его собеседник на мгновенье задумался, глава "Рейн-Сталь" попытался продолжить свою мысль:
  - А вы...
  Но я перебил его:
  - И еще мне известно, что, если проводить параллели с масонской ложей, то Розенберг и Гесс вообще "профаны" - то есть лица не прошедшие посвящения в этой организации. А ваш канцлер обычный, рядовой участник. Вроде "подмастерья" в той же масонской ложе и совсем не "Великий Мастер". При этом ими руководят три неких господина, старающихся не афишировать свое влияние на политическое руководство Германии. Это Карл Хаусхофер - основоположник германской школы геополитики, Эрик-Жан Хануссен - как поговаривают, чернокнижник - и Рудольф Зеботтендорф - оккультист, практикующий суфийские медитации, астрологию, нумерологию и алхимию. По личному приказу того же Зеботтендорфа руководство НСДАП якобы начало преследование членов общества, что абсолютно не соответствует действительности.
  И это еще не все. Существует некий институт под названием Аненэрбе. Так вот, эти трое - Хаусхофер, Зеботтендорф и Хануссен - подотчетны руководству этого института. А именно заместителю директора Карлу-Марии Виллигуту. В результате мы имеем некую структуру, очень напоминающую, скажем так, слоеный пирог. Первый слой - это боссы НСДАП. Второй слой - "Общество Туле". А вот третий слой, сердцевина, старательно спрятанная от нескромных глаз - институт Аненэрбе. Я удовлетворил ваше любопытство?
  Владелец "Рейн-Сталь" вежливо покивал, но сделал это он с достаточной долей иронии:
  - Почти, господин Егоров. Я говорю почти, потому что передо мной встал последний неразрешимый вопрос. Подчеркиваю, передо мной лично. И я пока его не ставил перед другими заинтересованными лицами из своего окружения.
  Я вопросительно поднял брови:
  - И что же это за неразрешимый вопрос?
  Юргенс склонил голову набок и простодушно улыбнулся:
  - Кто вы такой, Андрей Егорович?
  Моя телохранительница присвистнула:
  - Вот это да. А ведь он что-то раскопал. Прямо мастер глубокого бурения какой-то.
  - Общение с моими людьми не идет тебе на пользу, уважаемая. Еще немного усилий, и ты успешно начнешь разговаривать на командно-матерном. Вон уже свистишь, как новобранец, увидевший симпатичную девчонку. Но здесь ты, по-моему, права. Похоже, прогулка перестает быть томной.
  - Как вас понимать, господин Юргенс?
  - В самом прямом смысле слова, Андрей Егорович. Сейчас меня мало интересует, что вы являетесь Государственным секретарем при совете министров СССР по иностранным делам, делам обороны и безопасности. Меня интересует ваша личность.
  - Сделайте милость, не говорите загадками.
  Владелец "Рейн-Сталь" раздраженно махнул рукой и чуть поморщился:
  - Да какие тут загадки. За два с небольшим месяца сотрудники моей службы безопасности очень плотно поработали с данными на людей, имеющих право принимать решения во всех странах, включая и СССР. Думаю, для вас не является тайной, что эта рутинная работа делается для того, чтобы иметь представление о тех, кто стоит у власти, когда приходится заниматься серьезным бизнесом. Так вот, данных на вас нет НИКАКИХ, кроме последних постановлений в прессе о вашем назначении. Но это полбеды. Можно было бы допустить, что вы вышли из глубоко законспирированной структуры, скажем, личной разведки Сталина. Тогда все понятно. Но здесь опять возникает одно "но". Ни в картотеках Абвера, ни Главного управления полиции безопасности, ни службы безопасности "СД" о вас также нет никакой информации. Вообще. А вот в институте Аненэрбе, который вы сами упомянули, очень плотно вами интересуются. И у них есть данные на вас. Здесь я делаю акцент - заметьте, интересуется организация, которой подотчетно высшее руководство НСДАП. А ведь круг интересов этого института несколько необычен. Он простирается от тайн Шамбалы и оккультных знаний в истории человечества до разработок нетрадиционных видов оружия.
  - И какие же данные на меня в Аненэрбе, если не секрет?
  Он подошел ко мне почти вплотную и посмотрел исподлобья:
  - Очень странные. Можно сказать, совершенно не поддающиеся логическому объяснению. Вы упоминаетесь, как лицо, способное изменить мировой порядок вещей. Как персона, которую невозможно устранить стандартными методами. На вас лично объявлена охота, о которой не было поставлено в известность даже высшее руководство моей страны.
  Я вопросительно приподнял брови:
  - И к каким выводам вы пришли, господин Юргенс, получив в руки эти сведения?
  Мой собеседник, сразу не отвечая, начал задумчиво тростью чертить замысловатые знаки на песке. Потом вдруг прервал свои упражнения в графике и тихо, глядя на меня отстраненным взглядом, произнес:
  - Они очень просты, Андрей Егорович. Я уверен, что существует еще один очень влиятельный орден, интересы которого, по каким-то, мне пока неизвестным причинам, диаметрально противоположны интересам "Общества Туле" и Аненэрбе. О его влиянии, по меньшей мере, в Евразии, можно судить по тому, как быстро и жестко был решен Ватиканом вопрос о расторжении конкордата с Германией. Стоило только поставить условием продолжения наших дальнейших отношений выполнение вами некоего знакового события, способного кардинально изменить внутреннее и внешнее положение моей страны, как через полтора месяца, после вашего всего лишь кивка, означающего согласие, Пий XI отлучает от католической церкви всех членов национал-фашистских партий и организаций, с ними связанных. Да и недавние события в СССР вызывают много вопросов. Одним резким движением невидимой руки с политического поля уже вашей страны были одномоментно сметены все более-менее значимые фигуры. При этом прозрачно видно, что генеральный секретарь ВКП(б), оставленный на своем посту, но лишенный реальной власти, остается всего лишь ширмой, сохраненной только для прикрытия деятельности некоего лица. Или группы лиц. Я уже не говорю при этом о финансовой операции, блестяще проведенной вами в Европе. Когда мои специалисты разобрали всю ее подноготную, то прямо заявили мне, что технологии по манипулированию массовым сознанием через прессу и радио, использованные в этой акции, являются уникальными и пока только разрабатываются в теории ведущими психологами нового и старого света. Не правда ли, звучит это довольно необычно? Готовых разработок нет, светила психологической мысли еще сидят за своими столами в глубоком раздумье, а никому неизвестный до недавнего времени фонд эти технологии уже использует на практике.
  - Он почти дошел до цели, - восхищенно констатировала моя телохранительница . - Ему остался только один шаг, но он свернул в другую сторону. Хотя, если смотреть фактам в глаза, он этот шаг и не мог сделать. Ведь согласись, твоему собеседнику представить, что ты из другой реальности, просто невозможно. А вот работу он проделал громадную. Всего за два месяца сумел практически докопаться до сути. Юргенс прав, говоря, что твой орден реально существует. Он существует де факто. И в него входят не последние лица этого мира. Что будем делать с этим любителем разгадывать головоломки?
  Я мысленно попросил Ваджру помолчать и не мешать думать. Действительно - с самого начала я ввел в "игру" Берзина - в прошлом начальник разведки РККА. Потом обстоятельства вынудили привлечь на свою сторону глав инквизиций Православной и Католической церкви - архимандрита Данилова монастыря отца Иннокентия и секретаря конгрегации Священной канцелярии кардинала Меркати. Затем этот список дополнили местоблюститель Патриаршего Престола и первосвященник Ватикана. Ну чем не тайный орден? И почему, собственно, в нем не может быть места неформальному лидеру промышленников и банкиров Германии?
  - Правильное решение, - ментально похлопала меня по плечу Ноя, - государственный секретарь Егоров всегда отличался умом и сообразительностью.
  - Лучше прекрати смотреть мультфильмы, - огрызнулся я, - думаешь, не знаю, что ты спелась с Горем и Молчуном и они втихомолку запускают их на сервере, когда в вычислительном центре никого нет. Картина маслом: элитные бойцы, каждого хоть завтра ставь командиром батальона спецназа, вместе с доспехом Индры, раскрыв рты, с восторгом смотрят "Тайну третьей планеты". Детский сад - штаны на лямках. Конспираторы хреновы.
  - Фарада заложил, - голос телохранительницы в моей голове приобрел шипящие оттенки, - и не отнекивайся. Ладно, он у меня еще что-нибудь попросит. Земля - она круглая. Ага. И вообще...
  - Да знаю я, знаю. Они так восполняют то, что не получили в детстве. Стас, как психолог, мне все обстоятельно расписал. Стоп, прекращаем свару. Ты готова?
  Ноя сразу перешла на деловой тон:
  - Да. В тридцати метрах отсюда находится небольшое строение. На его стене я и открою дверь.
  - Я поставил вас в тупик своими выводами, Андрей Егорович? - с некоторой иронией поинтересовался владелец "Рейн-Сталь", - как-то вы глубоко задумались?
  - И да, и нет, господин Юргенс. "Да", скорее, относится к тому, в какой форме должен быть сформулирован ответ. Но я, пожалуй, уже придумал. Давайте пройдем немного вперед.
  Мы свернули на тропинку и подошли к крошечному домику, судя по всему, для хранения садового инвентаря.
  - Вон здесь я вам и отвечу. Видите вот эту зеленую дверь? Откройте ее, будьте любезны.
  - Она же наверняка заперта.
  - Открывайте, открывайте. Даю слово, что дверь обязательно откроется, и ничего опасного за ней нет.
  Он с недоумением взялся за ручку и потянул дверь на себя. Чуть помедлив, она мягко отворилась. В мгновенно вспыхнувшем свете предстал холл моей квартиры, который по размерам явно превышал размер всего этого домика. Юргенс сразу это увидел и растеряно повернулся ко мне:
  - Что за чертовщина?
  - Вы же задали мне свой вопрос, вот я и начал на него отвечать. Входите смело, здесь мы продолжим нашу беседу.
  Мой собеседник решительно шагнул вперед. Я вошел вслед за ним и затворил дверь:
  - Давайте вашу шляпу и плащ.
  Удивленно оглядываясь по сторонам, владелец "Рейн-Сталь" снял их и передал мне:
  - Где мы находимся?
  - Через пару минут я начну обстоятельно отвечать на ваши вопросы, я же обещал. Прошу вас, следуйте за мной.
  Войдя в мой кабинет, я указал гостю на кресло:
  - Присаживайтесь. В ногах правды нет.
  Он, продолжая удивленно, но без боязни смотреть по сторонам, разместился в кресле. Я сел напротив него:
  - Что вам предложить? Кофе, чаю, минеральной воды или чего-нибудь покрепче?
  Юргенс в ответ неожиданно по-доброму, заговорщицки прищурился:
  - Вообще-то, вкусы у меня пролетарские. Поэтому, пожалуй, покрепче. У вас есть грушевый шнапс?
  - Обязательно есть. Сейчас нам его принесут. Пожалуй, мне тоже не помешает принять стаканчик. Что-то я озяб на этой прогулке.
  Не успел я закончить свою фразу, как дверь в кабинет открылась и на ее пороге появилась моя телохранительница, держащая в руках поднос. Я хмыкнул про себя. Строгий костюм помощницы "Босса, Имеющего Право Принимать Решения" из международной корпорации явно был выбран ею с большим смыслом. Мол, мы люди серьезные, дело прежде всего. Ноя поставила поднос на столик, стоящий между нами, легко поклонилась и молча вышла.
  Проводив ее глазами и взяв в рюмку, мой собеседник поинтересовался:
  - Этот кабинет прослушивается? Я не заметил, чтобы вы кого-то вызывали.
  - Нет, господин Юргенс, кабинет не прослушивается. Все гораздо сложнее. Чтобы не нарушать уже начинающих складываться традиций, начнем мы с вами с просмотра одного фильма. Предупреждаю, он не для слабонервных.
  Я поднялся со своего места и вставил в видеопроигрыватель диск с хроникой Нюрнбергского процесса.
  - Смотрите внимательно.
  Два часа владелец "Рейн-Сталь" не отрывал глаз от экрана телевизора. Он то бледнел, видя на скамье подсудимых оставшуюся в живых верхушку НСДАП и СС, то вытирал пот со лба и обессилено откидывался на спинку кресла, когда по сюжету фильма показывали кадры из лагерей смерти с горами детских трупов возле крематориев. Было видно, что ему очень хочется прекратить этот просмотр, но он все же заставлял себя смотреть дальше. После того, как фильм закончился, он прикрыл глаза рукой и долго молчал. Я не мешал ему в этом. Просто сидел и ждал. Наконец он отнял руку от своего помертвевшего лица и прошептал:
  - Это не постановка, это явная документалистика. И она про нас, тех, кто вызвал из-под земли девятый круг ада. Говорите. Я теперь не прошу, а требую.
  - Хорошо. Слушайте.
  Пока я рассказывал, Юргенс несколько раз перебивал меня, уточняя те или иные детали. Когда я закончил свое повествование, он покрутил головой, пробормотав при этом что-то вроде "Scheisse!!!". Потом пошарил ошалевшим взглядом по столу, увидел на нем свою рюмку, которую так и не пригубил, подхватил ее решительной рукой и выпил пятидесятиградусный шнапс мелкими глотками, как простой чай.
  Промокнув рот салфеткой, владелец "Рейн-Сталь" посмотрел на меня уже ясным взглядом:
  - По каким-то неизвестным мне причинам, вы показали только итог прихода Гитлера к власти. Но не стали показывать дальнейший ход истории, который произошел в вашем мире. Не думаю, что я в праве настаивать на этом, но для того, чтобы мы доверяли друг другу полностью, вы должны это сделать. Хотя бы рассказать в общих чертах.
  - Я сознательно на это пошел, господин Юргенс. Дело в том, что выбор должен принадлежать вам, а не быть сделан под давлением. Могу только коротко описать, что произошло после нашего сорок пятого года. Итоги войны привели к разделу мира на два противоборствующих лагеря. В конце сороковых годов было создано оружие, поставившее человечество на грань полного уничтожения. СССР в начале девяностых прекратил свое существование, а ваша страна до этого времени была разделена на два государства. При этом чувство исторической вины у вас никуда не исчезло, даже после того, как Германия опять объединилась. Думаю, ваш великий народ не заслуживает того, чтобы постоянно ощущать себя виноватым. Поэтому с этими поддонками из НСДАП и СС я бы на вашем месте не церемонился, как я не стал церемониться со Сталиным и его окружением. Но повторяю, это должен быть только ваш выбор.
  Еще перед первой нашей встречей мои аналитики проработали два варианта возможного развития событий. Первый из них - если нечего не менять, даже в случае уже реально существующего отстранения Сталина, война в Европе все равно начнется. Чуть позже она перекинется в Азиатско-Тихоокеанский регион и Африку. СССР потеряет двадцать семь миллионов человек, Германия - десять миллионов. Общие безвозвратные потери на всех театрах военных действий, включая и мирных жителей, будут составлять семьдесят миллионов. Еще столько же получат ранения и станут инвалидами. Все это очень серьезно скажется на демографии, особенно в Европе, через тридцать - сорок лет, когда не родятся дети и внуки этих убитых. Плюс мы будем иметь безвозвратные экономические потери материальных ценностей, сумма которых превысит два триллиона долларов. Эти цифры практически полностью совпадают с цифрами потерь во второй мировой войне в нашем мире.
  Владелец "Рейн-Сталь" отрешенно покачал головой:
  - Невероятно. Чудовищно.
  - Это именно так. Чудовищно. Другого понятия для такого развития ситуации просто не существует.
  - Но вы сказали только про первый вариант. А второй?
  - Второй вариант подразумевает следующее - именно сейчас надо начинать строить объединенную Европу от Лиссабона до Владивостока. Для неэгоистичного развития событий неважно, кто сделает первый шаг. Вы с Францией или Англией. Мы с Францией или Англией, или мы с вами. Но я буду говорить все-таки с позиции государственного эгоизма. Согласитесь, что идеи должны работать на того, кто их первыми озвучит. Европейские державы рано или поздно присоединятся к такому союзу, но пусть они присоединяются на наших условиях. Если начать прямо сейчас, то к 1945 году удастся избавиться от коренных противоречий между ведущими странами континента. Предвидя некоторые ваши вопросы, сразу заявляю со всей ответственностью: через два года политический ландшафт в моей стране станет многопартийным. Уже в самом ближайшем будущем Сталина отправят в отставку, ВКП(б) будет кардинально реформирована и она, в соответствии с этой реформой, вернется к своему почти первоначальному названию - Социал-демократическая партия. Как вы понимаете, дело, конечно, не в наименованиях, а в идеях, которые их обслуживают. Но стержнем всей нашей внутренней и внешней политики станет идея отсутствия бедных на базе института частной собственности, а не как у коммунистов - уничтожение и экспроприация богатых. К сожалению, все это станет невыполнимым в ближайшие пятнадцать лет, если сейчас не остановить вашего канцлера.
  Юргенс неопределенно хмыкнул, а потом неожиданно поднялся со своего кресла и начал прохаживаться по кабинету. Подошел к телевизору, задумчиво постучал пальцем по его корпусу. Хотя невооруженным глазом было видно, что мысли его очень далеки от того, как может работать это незнакомое для него устройство. Он отрешенно обвел кабинет взглядом, а потом снова сел напротив меня:
  - Все, что вы показали и говорите, звучит очень серьезно. Но мне бы хотелось, чтобы мои аналитики ознакомились с вашими выкладками, господин Егоров.
  - В любое удобное для вас время.
  - И нас еще интересуют платежи по Версальскому договору. Моя страна не в состоянии постоянно выделять такие деньги. Если называть вещи своими именами, то эти выплаты - обычная удавка, которая в конце концов задушит нашу экономику. А это голодные бунты, даже при самом благоприятном развитии событий.
  Я откинулся на спинку кресла:
  - У меня есть ответ на этот вопрос. Чтобы сбить накал, "Росс-Кредит" предоставит Германии однопроцентный кредит на десять лет. При этом, если мы договоримся, акции ваших предприятий, которыми я сейчас владею, будут переданы как часть вашего вклада в некий объединенный банк, создание которого будет необходимо. Условно назовем его "Единым банком реконструкции и развития". Плюс немецкому бизнесу на начальном этапе - я подчеркиваю: начальном - будет предложено войти при половинном долевом участии в четверть нашей добывающей промышленности. Как вы понимаете, в настоящее время мы располагаем точнейшими геологическими картами, которые позволят начать добычу золота и других полезных ископаемых в промышленном масштабе не через годы, а уже завтра.
  Владелец "Рейн-Сталь" улыбнулся краем губ:
  - Если сейчас не прозвучит сакральное слово "но" - значит, я прожил идиотом всю свою жизнь.
  Я рассмеялся в ответ:
  - Куда уж без него. Буду говорить прямо и открыто. Наше правительство взяло курс на срочную модернизацию страны. Для этого только в ближайшие два года, чтобы залатать самые зияющие дыры в экономике, потребуется как минимум двадцать тысяч инженеров. Не тех инженеров, которые только что покинули вузовскую скамью, а инженеров с опытом работы в реальном производстве. Мы изыскиваем для этого любые возможности. Уже в июле этого года будет опубликовано обращение ко всем специалистам, покинувшим Россию во время революции и в двадцатые годы. Это будет просьба о возращении, с выдачей компенсации и возвратом собственности. Возврат каждого специалиста будет страховаться деньгами, в любом банке, в котором он пожелает. Но всех приехавших обратно будет явно недостаточно. Поэтому я рассчитываю, что этот недостаток будет компенсирован инженерами из Германии. Для начинающейся модернизации, хоть кровь из носа, требуется минимум один миллион высококвалифицированных рабочих, умеющих обращаться с современными станками, имеющих копыт работы, начиная от добывающей промышленности, заканчивая заводами, изготовляющими оборудование для заводов. Через месяц у нас начинается денежная реформа, и в обиход вернется золотой рубль. Указ уже готов, а монетный двор приступил к изготовлению денежной массы. И мы будем этим золотом оплачивать работу. Все стройки, которые уже сейчас запланированы, будут начинаться с жилой инфраструктуры. Мы были бы рады на этих условиях принять избыток высококвалифицированной рабочей силы, который сейчас присутствует в экономике вашей страны. Как вы понимаете, миллион рабочих, получивших внезапно работу, это конец кризиса у вас.
  Юргенс перебил меня:
  - То есть вы предлагаете...
  - Да, я предлагаю свободное движение капиталов, рабочей силы и товаров между нашими странами. Никаких таможенных и прочих барьеров.
  Владелец "Рейн-Сталь" жестом попросил меня замолчать. Думал он долго, постукивая пальцами по столу. По-видимому, придя к конкретному умозаключению, посмотрел на меня поверх очков:
  - Вы, конечно, отдаете себе отчет, что я самолично не могу принимать никаких решений. Для этого потребуется серьезно переговорить со всеми участниками нашей прошлой встречи.
  - Разумеется. Но вопрос с тем, что начинает воплощать в жизнь Адольф Гитлер, надо решать сейчас. После июля, если он расправится с Рэмом, его положение чрезвычайно упрочится.
  Соглашаясь, он утвердительно кивнул:
  - Вы правы. То, о чем мы сейчас говорим, предлагаю разбить на две части. Действительно, после отлучения от церкви НСДАП и все организации, связанные с ней, а также сам канцлер потеряли большую часть легитимности в глазах населения страны. Каждое их действие, каждый шаг теперь будут встречаться с недоверием, что в конце концов может привести к уходу с политической арены. Если добавить к этому готовящуюся резню штурмовиков СА, то страна может быть ввергнута чуть ли не в гражданскую войну. А это уже никак не отвечает нашим интересам. Деньги любят тишину и покой в стране. Поэтому, мне кажется, участь Гитлера в самом ближайшем будущем все же будет окончательно решена, так как добровольно он власть не отдаст. И в этом нам смогут помочь высшие офицеры Рейхсвера, которых обязательно надо будет известить о планах канцлера. Но, повторяю, это мое личное мнение. Дайте мне несколько недель и я отвечу вам, как к этому отнесутся другие представители бизнеса.
  Теперь о второй части - экономике. Здесь я так же подробно расскажу о ваших предложениях. Поэтому развернуто, а не тезисно, не опуская ни одной детали, вы повторите мне сейчас, как и что вы нам хотите предложить.
  Я чуть поддался вперед:
  - Согласен. Но начну я, пожалуй, несколько неожиданно. С таких имен, как Конрад Аденауэр - нынешнего бургомистра Кельна и Людвига Эрхарда - профессора экономики из Франкфурта-на-Майне. В нашем мире они стали творцами "немецкого экономического чуда" ...
  Юргенс внезапно прервал меня:
  - Погодите, - он коварно улыбнулся, как сорванец-мальчишка, вздумавший приступить к исследованию старинных бабушкиных часов с помощью молотка, - начать вам нужно с объяснения, для чего предназначены все вот эти штучки, которые стоят в вашем кабинете. Мне просто до печеночных колик любопытно, как они работают...
  
  Глава 9.
  
  "Когда пути неодинаковы, не составляют вместе планов".
  
  (Конфуций).
  
  ***
  Государственному секретарю
  по иностранным делам, делам обороны
  и безопасности при совете министров СССР
  Егорову А. Е.
  Особой важности
  Докладная
  Экз. единственный.
  Дата: 03.06.34 г.
  Тема: "Конкурент"
  
  1. В исполнении вашего распоряжения от 10.04. 34 года представляю Вам краткую автобиографическую справку на начальника штаба СА (Sturmabteilung (SA)) капитана Эрнста Рэма.
  Дата рождения - 28.11.1887 г. Место рождения - Мюнхен, Германия. Телосложение - плотное. Физическая подготовка - удовлетворительная. Психостойкость - низкая. Болевой порог - низкий. Психотип - холерик. Профессиональный военный. Участник 1-ой мировой войны. Не женат. Детей нет. Блестящий организатор. Сексуальная ориентация - активный гомосексуалист. Близкое окружение - не исключая шофера и денщика - пассивные гомосексуалисты.
  Политическая деятельность - создатель СА (Sturmabteilung (SA) 1921 г), штурмовых отрядов НСДАП, военизированной, боевой организации, предназначенной для борьбы с противниками нацисткой идеологии. С января 1931 СА строится по образцу германской армии. Под руководством Э. Рэма созданы Генеральный штаб СА, который он на данный момент возглавляет, штаб-квартиры во всех землях Германии и военное училище в Мюнхене для подготовки командных кадров Sturmabteilung. Не смотря на приход к власти в Германии НСДАП во главе с А. Гитлером в 1933 году, Э. Рэм является инициатором идеи т.н. "Второй революции".
  Движущая сила т.н. "Второй революции": недовольные тем, что более удачливые и беспринципные члены партии из близкого окружения А. Гитлера заняли ключевые посты в управлении государством, ряд фигур второго плана в НСДАП требуют "справедливого перераспределения" этих постов и соответственно финансовых ресурсов. Неформальным лидером этих недовольных является Э. Рэм.
  С 01.12.1933 г. Э. Рэм введен в состав правительства А. Гитлера в качестве имперского министра без портфеля.
  Численный состав СА на 15.04. 34 г. составляет 500 тыс. активных штыков.
  
  2.Аналитический отдел подразделения "Росомаха" подтверждает выводы историков нашего мира, что СА во главе с Э. Рэмом являются прямыми конкурентами
  СС - (Schutzstaffel (SS)) - партийной охранной структуры подчиняющейся лично главе НСДАП А. Гитлеру и рейхсфюреру СС Г. Гиммлеру. Исходя из последнего утверждения, можно полагать, что Э. Рэм, подталкиваемый своим окружением из СА, способен при информировании его о готовящемся в отношении СА ликвидационного плана "Колибри" (Ночь длинных ножей), перехватить инициативу у А. Гитлера и взять политическую власть в стране в свои руки. При таком развитии событий, все сторонники А. Гитлера
  (Г. Гиммлер, Г. Геринг и др.), а так же сам канцлер, будут ликвидированы. В этом случае в Германии возникнет крайне левонацисткая диктатура (троцкистского толка), которой не смогут противостоять вооруженные силы, аристократия и промышленники.
  
  Вывод: прогноз НЕ благоприятен при любом, НЕ ПОДКОНТРОЛЬНОМ НАМ, варианте развития ситуации и приводит к неизбежному развязыванию второй мировой войны.
  
  Председатель ОГПУ при совете министров СССР
  Ногинский С.Ф.
  
  
  ***
  
  - Линкс-цво! Линкс-цво! Выше ногу, рядовой Крюгер!! Ты боец или толстая цыпочка!? Линкс-цво! Линкс-цво!
  Солдаты из роты охраны военного министерства старательно тянули носок ноги выше, а потом резко впечатывали шаг в бетон. Но фельдфебелю было этого мало. Он хриплым рыком скомандовал:
  - ОтделенИЕ! Песню, запе-ВАЙ!
  Десять луженых глоток, не медля ни мгновения, похабно грянули в ответ:
  
  - Мы старые вояки,
   Нам целый мир знаком.
   И нам совсем до ...
  
  Генерал-полковник фон Бломберг, глядя на происходящее из окна своего кабинета на Бендлерштрассе, вначале хмыкнул, а потом поморщился. Он знал продолжение этой старой солдатской песни, так как сам орал ее в строю, будучи еще зеленым кадетом-первогодком. Второй куплет в ней был уж совсем за гранью приличия. Промелькнула мысль, что надо будет приказать коменданту министерства, чтобы тот приструнил не в меру ретивого фельдфебеля. Здесь все-таки не батальонный плац, а центр управления всей армией, и служат тут не только мужчины. Впрочем, военный министр сразу забыл и о песне, и о фельдфебеле, как только отвернулся от окна к сидящему в гостевом кресле второму по значимости офицеру в министерстве.
  Начальник Генерального штаба рейхсвера, генерал-лейтенант фон Фрич сосредоточенно рассматривал кончик зажженной сигареты. Закончив его исследовать, он с удовольствием затянулся, а потом с сожалением отложил сигарету в пепельницу:
  - Зачем вызывал, Вилли?
  Фон Бломберг, не отвечая, спокойно прошел к своему столу и неторопливо разместился в кресле напротив своего гостя. Генерал-лейтенант притронулся ладонью к уху, потом покрутил пальцем над головой и вопросительно посмотрел на военного министра. Тот усмехнулся:
  - Все в порядке, Густав. Связисты проверили кабинет два часа тому назад. Никаких сюрпризов. Можно разговаривать смело.
  Генерал-лейтенант опять потянулся к сигарете:
  - Ты хочешь поговорить по поводу позавчерашней беседы с Юргенсом на дне рождения у твоей родной сестры, которая за ним замужем?
  Фон Бломберг улыбнулся краем губ:
  - Ты очень догадлив, Густав. Мне необходимо услышать твое мнение о тех документах, с которыми он нас ознакомил. Уж очень они интересные.
  Начальник Генерального штаба вздохнул:
  - Хреновое мнение, Вилли. В смысле, если все это правда, то нам будет очень хреново. Ты уж извини меня за солдатскую прямоту.
  - Думаешь, что Юргенс может нам дать что-то непроверенное? Ты же его знаешь.
  - В том-то и дело, что знаю. Я просто сам себе боюсь признаться, что он обладает совершенно достоверными сведениями, и поэтому несу черт-те что. Владелец "Рейн-Сталь" и непроверенная информация - это понятия несовместимые. Но, прямо говоря, я просто в растерянности, и в голове ни одной дельной мысли. Если бы ты меня не вызвал, я бы сам к тебе сегодня пришел. У тебя есть какие-нибудь соображения?
  Военный министр, не отвечая, стал хлопать себя по карманам. Не найдя искомого, тихо выругался:
  - Вот черт, сестра опять, видно распорядилась, чтобы денщик мне сигареты в карман не клал. Она совсем скоро меня изведет своей страстью к здоровому образу жизни. Так я и подохну - здоровым, с румянцем на щеках.
  Генерал-лейтенант сочувствующе протянул ему свою пачку сигарет и спички:
  - На, забирай, у меня еще есть.
  Фон Бломберг благодарно кивнул:
  - Спасибо, боевой товарищ. Я знал, что ты вытащишь меня с этого поля боя.
  Он поджег сигарету и несколько раз с удовольствием затянулся. Разогнал перед собой дым ладонью, откинулся в кресле и тихо проговорил:
  - Есть у меня пара-тройка мыслей.
  - Говори.
  - Давай вначале оценим обстановку на сегодняшний момент.
  - Согласен. Как ты относишься к этому пакету документов? Как к дружественному предупреждению или кое-чему большему?
  Военный министр на мгновение задумался:
  - Я считаю, что такие люди как Юргенс не умеют дружить. Они могут придерживаться своих интересов и, как это не странно звучит, блюсти интересы страны. Вроде как - "Что хорошо для "Рейн-Сталь" - то хорошо и для Германии". Просто поставь себя на место его и людей его круга. Что им надо? Им надо вести свои дела, заниматься своим гешефтом. И вдруг они по каким-то своим каналам узнают, что это все становится под вопрос. Оказывается, что канцлер, которого только что избрали, хочет забрать у них большую часть собственности, основав государственную, я подчеркиваю это слово - государственную сверхкорпорацию "Райхсверке". Очень забавно, правда? Оказывается глава правительства готов развязать почти гражданскую войну в стране, называя это чисткой в рядах своей партии. После чего он, не желая останавливаться, планирует зачистить уже и армию, которая является единственным гарантом безопасности и стабильности измученного войной государства. При этом Юргенс прекрасно знает, что многие из генералитета, особенно из аристократических фамилий, относятся к Гитлеру, скажем так, не очень ...гм... хорошо. Вот ответь на такой вопрос, кого нацисты планируют, судя по стенограммам, поставить главнокомандующим рейхсвером?
  Генерал-лейтенант отвел глаза в сторону и вздохнул:
  - Геринга...
  Фон Бломберг, с силой вдавливая окурок в пепельницу, затушил его и сразу же закурил новую сигарету. Потом швырнул сгоревшую спичку в ту же несчастную пепельницу:
  - А в каких он чинах? Правильно, капитан в отставке. Не прячь глаза, Густав. Не надо. Мне тоже не по себе. Мы оба разве смогли бы доверить капитану полк? А дивизию? Но ведь тут же целая армия, господин начальник Генерального штаба. Это все какой-то сюрреализм. Совсем как кухарка у этого... как его... Ленина, у русских большевиков, которая может управлять государством. Может, канцлер и его люди - это скрытые коммунисты, господин фон Фрич? А?
  - Ты хочешь сказать?..
  - Погоди, я еще не закончил, Густав. Все, о чем я говорил выше, это детали. Нас же с тобой учили в академии, что надо уметь видеть всю картину сражения, а не отдельные его участки. Поэтому буду предельно откровенен. Возможны два варианта. Или Юргенс хочет столкнуть лбами Гитлера с рейхсвером, или он ведет по отношению к нам честную игру и эти данные достоверны. Я все же склоняюсь ко второму варианту. Поясню почему. И ты, и я прошли мясорубку войны и очень хорошо знаем, что в какие-то минуты остается верить только в Бога, чтобы остаться в живых. Точно так же к Богу относятся простые солдаты. Они целуют нательный крест перед боем, носят с собой разные талисманы. Да и ты сам, наверняка, такой имеешь. Что-то вроде счастливой гильзы. И теперь представь, что рядом с тобой, простым солдатом, в окопе сидит человек, которого отлучили от Церкви. Который только своим присутствием, из-за своих грехов, лишает тебя последнего шанса на высшую справедливость. Что ты с ним сделаешь во время боя?
  Фон Фрич безразлично пожал плечами:
  - Случайно в него выстрелю при первом удобном случае, чтобы не искушать судьбу. И если не я, то другой обязательно случайно выстрелит. В бою, знаешь ли, всякое бывает...
  Военный министр согласно кивнул головой:
  - Вот, вот. Поэтому уже сейчас вся армия, начиная с простого бойца, резко отрицательно настроена по отношению к нацистам. Солдаты теперь всеми доступными им средствами будут избавляться от членов НСДАП рядом с собой и станут саботировать малейший приказ, идущий от командира, который является сторонником Гитлера. Это реальность, Густав. И Гитлер это понимает. Исходя из этого, он такую армию пустит под нож в самом ближайшем будущем. Ему не нужна такая армия. И начнет он с нас, руководства рейхсвера. Поэтому я считаю, Юргенс нас не сталкивает с главой правительства, а дает нам понять, что серьезный бизнес на нашей стороне. Но у нас есть еще немного времени. Армию Гитлер не будет трогать, пока не разберется внутри своей банды.
  Начальник Генерального штаба тяжело повел плечами, сбрасывая с них невидимый груз:
  - Хорошо, давай будем исходить из этого. То есть рассматриваем ситуацию, при которой он делает ход первым, начинает все с чистки рядов наци и ставит страну на грань гражданской войны. Каков их численный состав, и каким оружием они располагают?
  Вздохнув, военный министр надел пенсне, подвинул к себе отдельно лежавшую от остальных бумаг папку и раскрыл ее:
  - На текущий момент количество штурмовиков Рэма составляет около пятисот тысяч человек. В СС Гитлера двести тысяч. На складах обеих группировок, в общей сложности, насчитывается полтора миллиона винтовок и пять тысяч пулеметов. И это не считая личного оружия.
   Он резко захлопнул папку и исподлобья взглянул на генерал-лейтенанта:
  - Густав, это семьсот тысяч вооруженных головорезов, готовых вцепиться в глотку друг другу. Среди мирного, безоружного населения. Рядом с женщинами и детьми. В государстве, которое только что начало приходить в себя после кровопускания. Ведь Гитлер по своему разумению считает, что он все сделает неожиданно и быстро. А если нет? Ну, вот представь себе, что они все одновременно схватились за эти винтовки с пулеметами и начали уличные бои. Что останется от страны? Правильно, пыль и руины... А чего стоит только этот запрет на деятельность всех остальных партий, кроме НСДАП? Тебе не кажется, что мы начинаем отчетливо ощущать трупный запах диктатуры?
  Начальник Генерального штаба иронично взглянул на фон Бломберга:
  - Надеюсь, что ты не хочешь, чтобы к власти пришел Тельман со своей бандой, Вилли? Чем его коммунистическая диктатура пролетариата будет отличаться от диктатуры, о которой ты только что сам сказал?
  Военный министр в ответ досадливо поморщился:
  - Да ничем. Тут ты прав. И я не хочу красных так же, как и ты. Как, впрочем, ни коричневых, ни черных. Тем более, что в СА много "бифштексов". Я просто хочу служить стране, а не идее одной партии.
  Генерал-лейтенант чуть удивленно поднял брови:
  - Как ты сказал? "Бифштексов"? Почему "бифштексов"?
  - Так ты не знаешь?
  - Первый раз слышу.
  Генерал-полковник укоризненно вздохнул:
  - Густав, ну нельзя же так. Надо хоть эпизодически просматривать газеты и журналы и быть в курсе современной политической терминологии.
  - Угу. Учту на будущее. С сегодняшнего дня начну изучать. Как боевой устав. От корки до корки. Теперь просвещай.
  - Это их так называет СС. В штурмовиках у Рэма ходит много перешедших под его знамена коммунистических боевиков. Коричневые снаружи и красные внутри. Поэтому и "бифштексы". То есть, две идеи настолько близки, что сами их носители свободно переходят из одного движения в другое, не чувствуя при этом особого дискомфорта.
  Начальник Генерального штаба задумчиво постучал пальцами по пачке, лежащей перед ним на столе, потом вздохнул и решительно достал из нее очередную сигарету. Чиркнув о коробок спичкой, прикурил и стал смотреть, как огонек превращает светлое дерево в обугленную головешку. Дождавшись, когда огонь дошел до кончиков пальцев, бросил спичку в пепельницу и тихо проговорил:
  - Вот так же быстро и бесповоротно мы можем сгореть, если примем неправильное решение. Что ты предлагаешь, Вилли? Пойти и вот прямо сейчас арестовать законно избранного главу правительства? Это, знаешь ли, называется государственная измена и после этого ставят к стенке. Заметь, на законном основании ставят.
  Военный министр поднялся со своего места и стал прохаживаться по кабинету, заложив руки за спину. Подошел к окну, задумчиво постучал пальцами по подоконнику. Потом решительно развернулся и сел в свое кресло. Оперившись о стол, чуть придвинувшись к своему собеседнику, улыбнулся:
   - А мы никого сейчас не будем арестовывать, господин генерал-лейтенант. Мы будем наблюдать, собирать информацию и планировать. И, как практичные люди, будем надеяться на лучшее, а готовиться к худшему. Но, как ты понимаешь, если СС и СА начнут стрелять друг в друга с подачи Гитлера, то это прямая угроза стабильности государства. А такую угрозу может нейтрализовать только армия. Больше никто. Никакая полиция не сможет остановить семьсот тысяч вооруженных до зубов бандитов. Поэтому слушай, что я предлагаю. Гитлер на последнем совещании сам приказал разработать план на случай массовых забастовок рабочих с переходом в уличные беспорядки и вооруженного сопротивления властям, возглавляемого коммунистами. Его рамки он очертил - это мобилизация армии при ситуации, когда у полиции не будет хватать сил, чтобы эти беспорядки нейтрализовать. Вот такой план мы и разработаем. Я уже набросал его черновик. Страна делится на четыре зоны, условно назовем их Юг, Север, Восток и Запад, плюс центральная зона со столицей и особая в Кенигсбергском анклаве. Если СС и СА начнут воевать друг с другом, то обязательно начнут в больших городах. А у нас там расположены гарнизоны. Основной их задачей будет блокирование узлов связи, железнодорожных станций, автомобильных дорог и аэродромов - чтобы черные и коричневые не смогли связываться со своими сторонниками и перемещать личный состав по стране. Особое внимание необходимо будет уделить блокированию арсеналов, где у них хранится оружие. В каждом населенном пункте мы создадим от взвода до батальона быстрого реагирования. Надо будет провести учения, которые мы представим как отработку приказа Гитлера. Учения разобьем на два этапа. Первый этап штабной - на картах. Второй этап - реальное выдвижение сил и средств в местах дислокации - на местности.
  Но мы обязательно сделаем следующее. Во время учений вполне целесообразным будет дать вводную, по которой тот или иной командир части не может выполнять свои функции. Это даст нам прекрасную возможность назначить в этот момент исполняющими обязанности командиров частей и подразделений людей, в чьей лояльности армия может не сомневаться. Я считаю, что надо будет назначить на эти должности офицеров из аристократии, которые негативно относятся к Гитлеру и его людям. Тем самым мы сразу отсечем командиров, которые могут втайне сочувствовать наци, но стараются своих взглядов не афишировать. Просто надо заранее, еще на штабном этапе учений, отработать этот вопрос. А на втором этапе пусть они реально возьмут управление частями и подразделениями на себя. У меня уже есть кандидатура на должность начальника штаба учений. Это майор Клаус Штауффенберг. Он граф, родился в одной из старейших аристократических семей Южной Германии, тесно связанной с королевским домом Вюртемберга. Воспитан в духе католического благочестия и патриотизма. Как понимаешь, после отлучения Святым престолом НСДАП от Церкви, его отношение к нацистам, мягко говоря, резко отрицательное. Думаю, что если ему присвоить очередное звание - "подполковник" к началу учений, то его преданность армии от этого только усилится.
  И вот смотри, что у нас в результате получается. Генштаб, по сути, разработает план двойного назначения. Если у Гитлера хватит мозгов, и он не даст команду на тотальное уничтожение коричневорубашечников, то наш план вполне подходит и для подавления вооруженного сопротивления властям со стороны коммунистов.
  Мы его представим главе правительства с чувством глубоко исполненного долга. Так что бери мой черновик в разработку - генерал-полковник протянул фон Фричу тонкую папку - и передавай его в оперативный отдел для детализации. Считай, что это уже приказ.
  Начальник Генерального штаба мгновенно поднялся со своего места и щелкнул каблуками:
  - Слушаюсь, господин Военный министр.
  Фон Бломберг махнул рукой:
  - Вольно, расслабься, Густав.
  Генерал-лейтенант снова сел и откинулся на спинку кресла, взглянув при этом с хитринкой на своего начальника:
  - Дозволит господин генерал-полковник задать вопрос?
  - Идите в жо...у, господин генерал-лейтенант, с вашими церемониями. Что за вопрос?
  - По негласной традиции генштаба, разработчик плана имеет право дать ему свое название. Господин военный министр такое название уже придумал?
  Фон Бломберг ухмыльнулся:
  - А как же. Нацисты любят громкие наименования, связанные с мистикой. Думаю, если я назову этот план, скажем "Валькирия", то Гитлеру может понравиться.
  Они пристально посмотрели друг другу в глаза, а потом, вдруг одновременно расхохотались. Смеялись молодо и заразительно. Внезапно генерал-лейтенант опять стал серьезным. Он вздохнул и постучал пальцами по столу:
  - Хорошо, допустим, СС и СА начали стрелять друг в друга и мы их остановили. Что потом, Вилли? Что потом? Ты что, действительно все же решишься устранить главу правительства?
  - Густав, если глава правительства допускает внесудебную расправу даже над своими сторонниками, не говоря уже о политических противниках, это уже не глава правительства, а обычный бандит. Он де-факто мгновенно становится нелегитимным. Ты случайно не забыл, что в конституции написано? Сегодня он без суда стреляет своих, а завтра что, начнет стрелять тех, кто на него только косо посмотрел? Разве стране нужен такой первый министр?
  - Хорошо, мы его арестовали, распустили всю его банду, самых непримиримых через военный трибунал отправили в тюрьму. Дальше что? Если мы скажем А, то придется говорить не только Б, но и В. Ты что, погрозишь ему потом просто пальцем, скажешь, мол больше так не делай, а теперь забирай власть обратно?..
  Военный министр зло выдвинул подбородок вперед и почти прошипел:
  - Нет, мы не будем просто грозить пальцем, господин генерал-лейтенант. Запрет вожакам этой своры на участие в политике. Всем персонально, без исключения. Банальная люстрация. Пусть лучше малюют акварели или идут в бухгалтеры. Их участие в политике так же опасно, как опасно оставлять насильника наедине с ребенком. Необходимо ввести закон об экстремизме, по которому все радикальные правые и левые призывы и действия объявляются незаконными. Четкое и бесповоротное разделение всех трех ветвей власти, закрепленное в конституции. Суд присяжных. Двухпалатный парламент. Свобода прессы и индивидуального слова как непреодолимое право. В стране объявляется переходный период, на который вся власть передается президенту. Все партии опять разрешаются. Объявляются новые выборы, после которых страна входит в конституционное поле, а армия возвращается в казармы, добровольно себя самоограничивая от власти, оставаясь при этом гарантом безопасности страны только в случае внешней агрессии. Точка.
  Начальник Генерального штаба как-то неопределенно улыбнулся и чуть пожал плечами:
  - Тебе не кажется странным, что мы, военные, начинаем поднимать вопросы, о которых задумываться не обязаны?
  - Кажется. Мне много чего кажется странным, Густав, - фон Бломберг внезапно вызверился, со всего маха стукнул кулаком по столу и яростно зашептал, - мы военные, к свиньям собачим, а не политики. Нас вообще на пушечный выстрел нельзя подпускать к власти. Иначе мы можем такое устроить, что Гитлер с его черными СС и Рэм со своей коричневой бандой, просто покажутся мальчиками из церковного хора. Где они, эти гребаные политики, которые должны все это контролировать? Куда они все подевались? Почему сидят тихо, как мыши под метлой? Почему именно мы с тобой, два боевых генерала, тут рассуждаем о свободе слова и демократии? Что вообще за хрень происходит? И вообще, кто эту сволочь из НСДАП поддерживает и на кого они так мощно опираются, если, судя по всему, против них начинают с такой большой осторожностью играть даже чрезвычайно серьезные люди как Юргенс со своими очень большими деньгами? А ведь нацисты уверены, что сила на их стороне. Вот что особенно странно, господин генерал-лейтенант.
  Он резко замолчал и несколько мгновений сидел с выражением гадливости на лице. Потом откинулся в кресле, несколько раз глубоко вздохнул и уже ровным, спокойным голосом проговорил:
  - Думаю, что вот этими нашими мыслями и разработками необходимо будет поделиться с Юргенсом. Я просто уверен, что у его команды есть некоторые планы на будущее. Не может он нам просто дать информацию и пустить потом все на самотек. Скорее всего, он ожидает от нас вот таких решений, о которых мы сейчас говорили, Густав...
  Решив, что на сегодня достаточно заниматься этой, так неожиданно возникшей проблемой, они еще некоторое время поговорили о текущих делах, а потом тепло распрощались. Выйдя из кабинета военного министра, начальник Генерального штаба неторопливо прошел в свое крыло здания, рассеянно кивая по дороге козырявшим ему офицерам. Приказав своему адъютанту не беспокоить его в течении получаса, генерал- лейтенант закрылся в своем кабинете, закурил в очередной раз за сегодняшнее утро и стал задумчиво рассматривать небольшой столик, на котором в ряд стояли несколько телефонов. На нем совершенно недавно появился еще один телефонный аппарат, подключенный двумя незаметными связистами, которые из-за странного стечения обстоятельств, не значились в списке личного состава роты связи, обслуживающей военное министерство. По-видимому, приняв какое-то решение, начальник Генерального штаба решительно поднял трубку и набрал короткий номер. После двух коротких гудков, ему ответил властный голос на другом конце провода:
  - Заместитель директора Анэнербе, штандартенфюрер Виллигут у аппарата.
  Генерал-лейтенант почему-то хрипло произнес:
  - Добрый день, Карл.
  - Рад вас слышать, генерал-лейтенант. Что-то случилось?
  - Да, случилось. Нам надо встретиться.
  Человек на другом конце линии на мгновенье задумался:
  - Знаете тихое кафе на Александерплац под названием "У Мартина"?
  - Знаю.
  - Буду ждать вас там через два часа. Думаю, напоминать вам, что вы должны быть в цивильном, будет излишним.
  - Я понимаю.
  - Прекрасно.
  В телефонной трубке раздались короткие гудки....
  
  ***
  Заместителю начальника "Абвер"
  капитану первого ранга рейхсмарине
  господину Канарису.
  Строго секретно.
  Экз. единственный.
  Дата: 04.06.34 г.
  
  
  Рапорт Љ 33/023
  
  Во исполнение Вашего приказа Љ 017/ 54 от 01.04.34 года по контрразведывательной работе среди высших офицеров рейхсвера, техническими специалистами отдела было установлено специальное оборудование в кабинете Военного министра, с последующей стенографией прослушанных бесед.
  
  Исполняя ваш приказ, передаю Вам в напечатанном виде запись беседы, состоявшейся сегодня с 9.23 по 11.18 между генерал-полковником фон Бломбергом и генерал-лейтенантом фон Фричем.
  
  Начальник отдела 1-I/Lw, капитан Ренке.
  
  Внимательно прочитав рапорт, Канарис отложил его в сторону и принялся сосредоточенно изучать предоставленные ему распечатки. Дочитав их до конца, поднял трубку городского телефона и набрал пятизначный номер. Почти сразу на другом конце провода ему ответил оптимистичный голос:
  - Помощник председателя совета директоров "Рейн-Сталь" у аппарата.
  - Добрый день, Курт.
  - Добрый день, господин капитан. Рад вас слышать.
  - Взаимно. Послушайте, Курт, вы ведь коллекционер-нумизмат?
  Голос в трубке рассмеялся:
  - Ну, ничего нельзя скрыть от сотрудников нашей доблестной военной разведки! Впрочем, как мне известно, некий капитан первого ранга рейхсмарине также грешит этой порочной страстью к собиранию старых металлических кружков.
  Заместитель начальника "Абвер" в ответ хохотнул:
  - Один - один, господин помощник. Но вы хоть знаете, что сегодня в Египетском музее открывается выставка монет Ближнего и Среднего востока, относящихся к эпохе правления династии персидских Ахменидов?
  - Не может быть!!
  - Ага, загорелись?! У меня предложение. Может, как в старые, добрые времена, прогуляем уроки?
  Голос на другом конце провода на мгновенье замолк, а потом опять жизнерадостно засмеялся:
  - А почему бы и нет?! Эти бумаги меня совсем доконали. Уже почти ничего не соображаю, а на заднице скоро вырастит мозоль. Где встречаемся?
  - Прямо в зале выставки через час.
  - Принимается. До встречи.
  - До встречи.
  Заместитель начальника "Абвер" положил трубку. Потом аккуратно запечатал в конверт бумаги, переданные ему начальником отдела технической разведки, а затем вложил его в кожаную папку. Встал из-за стола, неторопливо надел плащ, поправил фуражку, небрежно подхватил папку с документами и вышел из кабинета...
  
  
  Глава 10.
  
  "Но если он скажет: "Солги", - солги.
  Но если он скажет: "Убей", - убей".
  
  (Э. Багрицкий)
  
  
  ***
  
  Государственному секретарю
  по иностранным делам, делам обороны
  и безопасности при совете министров СССР
  Егорову А. Е.
  Особой важности
  Докладная
  Экз. единственный.
  Дата: 05.06.34 г.
  Тема: "Институт"
  
  1. Исполняя ваше распоряжение от 11.03.34 года по физической защите лиц проходящих фигурантами по теме "Институт", докладываю, что:
  
  На базе подразделения "Росомаха" созданы пять (5) групп прикрытия. Языковая подготовка четырех (4) групп закончена и с 04.06.34 г. они приступили к выполнению своих прямых обязанностей. Четыре группы действуют автономно, с правом выхода на нелегальную резидентуру (в зоне свой ответственности) в странах пребывания, с переподчинения им всех сил и средств до окончания выполнения поставленной задачи.
  Под негласную охрану взяты:
  а) Архимандрит Данилова монастыря РПЦ отец Иннокентий (в миру Н.П. Самойлов)
  б) Кардинал Святого Престола, секретарь конгрегации Священной канцелярии
  Д. Меркати.
  в) Председатель совета директоров концерна "Рейн-Сталь" Н. Юргенс.
  г) Канцлер Австрийской республики Э. Дольфус.
  д) Папа Пий XI (в миру Акилле Ратти).
  
  2. Исполняя ваше распоряжение от 12.03.34 года по усилению психофизических возможностей военнослужащих подразделения "Росомаха", докладываю, что:
  
  Техническим отделом подразделения "Росомаха" отработан способ и методика по противодействию т.н. "поводырям" (данное название получило распространение среди личного состава "Росомахи").
  А именно:
  а) вход в состояние боевого транса военнослужащим по системе "Оборотень" за промежуток времени до 0,2 сек.
  б) разработан химический препарат (в дальнейшем "Витамин") и его носитель (в дальнейшем "Браслет"), который, в случае возникновения контакта с противником, мгновенно вводит препарат нашему сотруднику.
  Психофизическая особенность совместного использования "Оборотня" и "Витамина": тренированный по программе спецподразделений "Последний довод" (уничтожение стратегических командных пунктов, уничтожение особо защищенных глав государств и др.) военнослужащий подразделения "Росомаха", принявший "Витамин" и находящейся в состоянии боевого транса "Оборотень", до тридцати трех минут пребывает в состоянии расширенных физических возможностей и расширенного сознания, с высокой способностью к эмпатии. В соответствии с теоретическими выкладками технического отдела и исследованием останков т.н. Рудольфа Левина - оберштурмбанфюрера СС, начальника отдела института АНЕНЭРБЕ, после применения комплекса "Оборотень" - "Витамин", возможности военнослужащего равны 60 процентам возможностей "поводыря".
  На основании вышеуказанного, в настоящее время командным составом подразделения разрабатывается тактика ведения боя с вероятным противником боевыми тройками "Росомахи".
  Негативные последствия разового применения комплекса "Оборотень" - "Витамин": полное физическое и психологическое истощение. Для их нейтрализации необходима семидневная медикаментозная реабилитация в стационаре, после каждого применения комплекса. Повторное использование комплекса "Оборотень" - "Витамин" разрешено только через три (3) месяца. В случае не соблюдения этих условий - летальный исход с вероятностью 98 процентов.
  
  3. Исполняя ваше распоряжение от 13.03.34 года по активизации работы темы "Конкурент", докладываю что:
  
  Экспертами по информационным войнам подразделения "Росомаха", в тесном взаимодействии со специалистами - психологами "Фонда новых инвестиций", прошедшими подготовку по теме "Деньги", разработан план операции "Трехцветный бант". Активная фаза операции: июль 1934 года.
  Территория проведения операции: Германия, Австрия, Италия.
  Финансовое обеспечение операции: банк "Росс Кредит", "Банк Ватикана", Патриарший фонд РПЦ.
  
  Председатель ОГПУ при совете министров СССР
  Ногинский С.Ф.
  
  ***
  
  ...- на этом беседа с генерал-лейтенантом фон Фричем закончилась, мой фюрер. Он забрал с собой черновик плана "Валькирия" и мы тепло распрощались. Хочу только подчеркнуть, что кандидатуры офицеров-аристократов для скрытого уровня плана предложил я, а начальник генерального штаба мое предложение принял. И дал понять, что он всецело поддерживает такое развитее событий, когда армия отстраняет НСДАП от власти и берет управление страной в свои...
  Канцлер жестом попросил замолчать почти закончившего свой доклад фон Бломберга, и неожиданно поднявшись из своего кресла, подошел к небольшому столику в углу, на котором стоял мощный "Телефункен" последней модели. Включив питание и повертев рукоятку настройки, он нашел берлинскую радиостанцию, передававшую исключительно популярную музыку. И сразу же, большой кабинет на Вильгельмштрассе, наполнила мелодия любимой песни Гитлера "Кровавые розы счастья", исполняемая оркестром, под управлением Марека Вебера.
  Глава правительства вернулся за свой письменный стол, прикрыл глаза ладонью и стал покачивать головой в такт звукам. Когда музыка закончилась, он вздохнул, выпрямился в кресле и добродушно взглянул на своего собеседника:
  - Разве мелодия, исполняемая такими мастерами, не прекрасна? Как вы считаете, генерал-полковник?
  Военный министр, растерявшийся от такого поворота беседы, нервно пожал плечами:
  - Простите, мой фюрер, я никак не считаю. Вебер мне не интересен. Как и его музыка. И вдобавок он уже эмигрировал из страны.
  Гитлер в ответ еще раз вздохнул, кивнул головой и задумчиво повторил:
  - Эмигрировал, эмигрировал... Да... Да...
  Внезапно его взгляд стал холодно-цепким, а голос жестким:
  - Но вот ваш свояк, господин Юргенс, пожалуй, не эмигрирует. И судя по тому, что вы рассказали, он скорее заставит эмигрировать всех нас. В самом лучшем случае. Но вероятнее всего, он уже потратился на виселицы. Думаю, вопрос о виселицах стоит у него на первом плане, если вы, конечно, нам не лжете, господин генерал-полковник.
  Фон Бломберг щелкнул каблуками и гордо поднял подбородок:
  - Мне нет смысла лгать, господин канцлер...
  Гитлер поморщившись, проигнорировал ответ своего подчиненного:
  - Так лжет или не лжет военный министр? - глава правительства перевел взгляд еще на одного человека, присутствующего при докладе фон Бломберга.
  Генерал-полковник опасливо покосился на непонятного штандартенфюрера, который вошел в кабинет канцлера, как только военный министр начал свой доклад, а сейчас эсэсовец, в нарушении всех писанных и не писанных правил субординации, сидел за гостевым столом так, будто здесь хозяин он, а не глава правительства Германии и Первый председатель НСДАП Адольф Гитлер. Штандартенфюрер, как будто почувствовав опасливое неодобрение фон Бломберга, слегка выпрямился в своем кресле, и еле кивнул головой Гитлеру:
  - Мы быстро это проверим, господин канцлер. Думаю, что уложимся за два часа.
  Не спрашивая разрешения хозяина кабинета, он легким, каким-то перетекающим движением вышел из-за стола и почему-то сразу оказался напротив стоящего по стойке "смирно" генерал-полковника:
  - Я Карл-Мария Виллигут, заместитель начальника института Анэнербе, генерал. Потрудитесь пройти со мной - штандартенфюрер вежливо указал в сторону неприметной двери, за которой находилась комната отдыха главы правительства.
  Не ожидая ответа фон Бломберга, он с ленивой грацией сильного, уверенного в себе хищника, развернулся, прошел через кабинет канцлера и открыл дверь:
  - Заходите, генерал. Не заставляйте нас ждать. Это не в ваших интересах.
  Судорожно сглотнув, чувствуя, как по спине потек холодный пот, а колени предательски задрожали, военный министр деревянными шагами вошел в комнату.
  Вошедший вслед за ним, странный штандартенфюрер, слегка подтолкнул генерал-полковника в спину и закрыл дверь изнутри на замок. Фон Бломберг быстро огляделся.
  В помещении, кроме него и заместителя начальника Аненэрбе находились еще двое.
  Высокий мужчина, с длинными седыми волосами, одетый в цивильное, и миниатюрная женщина, в форме СС. Что-то древнее, сильное исходило от этих двоих. И при этом - неуловимо мерзкое, как может стать неприятным слишком приторный запах цветов. Это ощущалось совсем еле-еле, на грани вдруг чрезвычайно обострившихся чувств генерал-полковника. Он внезапно, с нехорошим удивлением понял, что и от штандартенфюрера, стоящего за его спиной, исходят такие же флюиды древности, силы и мерзости, которые в кабинете канцлера почему-то не воспринимались.
  Между тем, назвавшийся Виллигутом эсэсовец, вышел на середину комнаты и представил генерал-полковнику удобно разместившуюся в своих креслах странную пару:
  - Знакомьтесь, генерал. Это мои сотрудники. Господин Яр и фрау Марта. Они будут присутствовать при нашей беседе.
  Военный министр в ответ коротко поклонился, но его отточенное десятилетиями военной службы чувство дисциплины сразу подсказало, что эти двое не подчиненные штандартенфюрера, а скорее равные ему. Не могут не встать при появлении своего начальника сотрудники, тем более в такой жесткой структуре как СС.
  Но эта здравая мысль сразу куда-то улетучилась, когда с ним внезапно заговорила женщина:
  - Присаживайтесь вот сюда, генерал-полковник, - она, чуть улыбнувшись, грациозно встала и легко, одной рукой, подвинула тяжелый дубовый стул фон Бломбергу - сейчас вам будут задавать вопросы, а вы будете на них отвечать. Поверьте, никто не собирается вас здесь пытать или заставлять делать то, чего вы не желаете.
  Ее женственно-чарующий голос притягивал как холодная, хрустально-чистая вода притягивает иссушенного зноем пустыни путника. И военный министр всей душой потянулся на этот голос. Он машинально сел на предложенный стул и сразу утонул в глазах женщины, когда встретился с ней взглядом. Фон Бломберг вдруг понял, что с этого момента навсегда предан существу, назвавшемуся Мартой. До самой своей кончины. Он теперь некогда не сможет солгать своему новому кумиру, а если она сейчас его просто убьет, то эту смерть он воспримет с воодушевлением и радостью.
  Женщина несколько мгновений пристально смотрела в глаза восторженно смотрящему на нее генерал-полковнику, а потом равнодушно повернула голову в сторону штандартенфюрера:
  - Он готов. Можете задавать ему свои вопросы, Виллигут. Только рекомендую начать с самых простых, на которые он будет обязательно отвечать достоверно. Это мне надо для того, что если генерал действует по принуждению, то я в дальнейшем легко определю, внушили ли ему лгать при ответах на ключевые вопросы.
   Эсэсовец легко придвинул еще один дубовый стул и удобно расположился напротив военного министра, продолжавшего с восхищением смотреть на Марту:
  - Отвечайте коротко и по существу, генерал. Вы поняли мое требование?
  Фон Бломберг, не отрывая взгляда от женщины, радостно ответил:
  - Да, понял, господин штандартенфюрер. Я должен отвечать коротко и по существу.
  - Назовите ваше имя.
  - Вилли Эдуард Фриц фон Бломберг.
  - Год и место рождения.
  - Второго сентября 1878 года, город Штаргард в Померании.
  - Вы женаты?
  - Никак нет, господин штандартенфюрер. Я вдовец.
  - У вас есть любовница? Если да, то назовите ее имя, возраст и род занятий.
  - Так точно, есть. Это фрау Эрна Грун, двадцати четырех лет, моя секретарша, бывшая проститутка.
  Виллигут переглянулся с Яром и они оба одновременно вопросительно посмотрели на Марту. Та усмехнулась:
  - Поздравляю, Карл. Хороший вопрос. Он честно ответил. Наш генеральчик ходок еще тот.
  Штандартенфюрер пожал плечами:
  - Я знаю все про его любовницу. Мне было интересно, как он будет отвечать.
  Марта в ответ устало поморщилась, как профессионал, которому уже давно наскучило доказывать свое мастерство:
  - Не надо мне устраивать тут проверку, Виллигут. Если в вашем Доме это обычное явление, то в нашем - это оскорбление. Смертельное.
  Эсэсовец приподнял обе руки, примиряющее показал ладони и чуть ухмыльнулся одной стороной рта:
  - Все, все. Больше не буду, несравненная обладательница Saudade. Просто после идиотской инициативы Рудольфа, когда он сам погиб при нападении на базу ЧУЖОГО и последовавшей за ней более чем странной смерти Пачелли, отвечавшего за реализацию нашего плана во всей Евразии, на меня навалилось слишком много дел, а доверие к окружающим стало катастрофически улетучиваться. Впрочем - его голос внезапно стал холодным и тусклым - это вы оба, после неудачи со Сталиным, пришли к нашему Дому и предложили свои услуги, тем самым согласившись пусть с временной, но подчиненностью. Поэтому предлагаю не обсуждать мои поступки. Надеюсь, это мое право это вы оспаривать не будете?
  Обстановка в комнате внезапно стала смертельно опасной, как будто хищный зверь свирепо взрыкнул и бросил вызов двум не менее опасным тварям, случайно зашедшим на его охотничью территорию.
  Женщина и Яр привстали со своих мест, а штандартенфюрер поддался к ним вперед. Эти трое несколько секунд яростно ели друг друга глазами, а потом Марта как ни в чем ни бывало весело рассмеялась и откинулась в своем кресле:
  - Да, господа, наше естество как всегда дает о себе знать. Но полагаю, сейчас не время спорить, кто главнее и старше. Давайте все же вернемся к нашему генералу. Прошу вас, Виллигут, продолжайте. Я полностью в вашем распоряжении.
  Эсэсовец, как будто и не было на его лице мгновение назад выражения лютой ярости, обаятельно улыбнулся в ответ:
  - Согласен, несравненная...
  Он опять развернулся к фон Бломбергу, продолжавшему мечтательно и подобострастно смотреть на Марту:
  - Вы, после беседы с начальником генерального штаба, записались на доклад к канцлеру добровольно или под принуждением, генерал?
  - Добровольно.
  - Какова цель, вашего доклада главе правительства? Можете ответить на этот вопрос подробно.
  - Я считаю, что это мой гражданский и патриотический долг доложить фюреру о готовящихся против него противоправных действиях.
  - Ваши слова в беседе с генерал-лейтенантом фон Фричем о неприятии политики НСДАП - это ваши убеждения или ситуативная импровизация?
  - Импровизация.
  - Как вы относитесь к отлучению от церкви все членов НСДАП и организаций связанных с партией?
  - С возмущением и негодованием.
  - Как давно вы знаете председателя совета директоров корпорации "Рейн-Сталь" господина Юргенса?
  - Пять лет.
  - Состоите ли вы с господином Юргенсом в родственных отношениях?
  - Да, состою. Моя родная сестра за ним замужем.
  - Осознаете ли вы, что доложив фюреру о документах, с которыми вам дал ознакомиться Юргенс, тем самым поставили под удар родную сестру? Отвечайте развернуто.
  - Так точно, осознаю. Но мой долг перед страной и фюрером выше долга родственных связей.
  Штандартенфюрер бросил короткий взгляд на Марту. Та кивнула головой, мол, ответ правдивый. Эсесовец равнодушно пожал плечами и опять повернулся в сторону военного министра:
  - Каковы ваши личностные взаимоотношения с господином Юргенсом? Дружелюбные, неприязненные, доверительные?
  - Скорее просто ровные.
  - Тремя-пятью словами охарактеризуйте господина Юргенса.
  - Умен. Властен. Расчетлив.
  - С кем, по вашему мнению, господин Юргенс часто или постоянно встречается, на чем основаны эти встречи, в какое время они происходят?
  - Я не знаю...
  Марта чуть тронула эсесовца за рукав кителя:
  - Можете переходить к следующему этапу, Карл. Господин генерал честен перед нами. В его ответах нет ни капли лжи.
  Штандартенфюрер подчеркнуто уважительно склонил голову:
  - Да, хозяйка Saudade.
  Затем он выпрямился в кресле и властно, с требовательностью в голосе произнес:
  - Господин военный министр, сейчас вы мне подробно, не упуская ни одной детали, ответите на ряд следующих вопросов. Внимательно слушайте: где, когда, при каких обстоятельствах произошла ваша последняя встреча с председателем совета директоров корпорации "Рейн-Сталь" господином Юргенсом? Какова была главная цель вашей встречи с ним? Во что был одет Юргенс, расположение предметов в кабинете, кто присутствовал при вашей беседе? Входили ли посторонние лица при этом, упоминались ли слова - "Егоров", "Фонд новых инвестиций", "Аненэрбе", "Сверхспособности", "инквизиция", "Ватикан", "нЕлюди"" или их сочетания в любой форме? Начинайте говорить...
  Через час, когда генерал-полковник закончил отвечать еще и на дополнительные вопросы Яра и Виллигута, Марта задумчиво постучала пальцами по подлокотнику кресла и объявила:
  - Он невинен, как младенец, Карл. Можете ему доверять. Я ручаюсь за правдивость его ответов.
   Эсесовец поднялся со своего кресла и с легкой учтивостью, чуть склонил голову сначала в сторону женщины, а потом мужчины:
  - Благодарю вас, Incomparabili и Furioso. Для пользы дела мне необходимо, чтобы он - штандартенфюрер сделал небрежный жест в сторону фон Бломберга - помнил только свой доклад Шикльгруберу и был готов выполнить любое наше распоряжение. Потом отпустите его. А мне, к сожалению, надо идти.
  Он еще раз чуть поклонился и вышел из комнаты...
  Услышав звук открывшейся двери, Гитлер отложил в сторону бумаги, с которыми работал и вопросительно глянул в сторону вернувшегося заместителя директора "Аненэрбе". Тот, не спрашивая разрешения, сел в кресло напротив канцлера и положил ногу на ногу:
  - Фон Бломберг на нашей стороне, господин канцлер. Ему можно доверять. Все, что он рассказал, полностью совпадает с докладом моего агента - начальника генерального штаба генерал-лейтенанта фон Фрича.
  Гитлер в ответ задумчиво подвигал губами:
  - Вовремя перейти на другую сторону - это не предать, а предвидеть?
  - Абсолютно верно.
  - Будем информировать генералов, друг о друге?
  - Зачем? Пусть каждый из них работает на нас в неведенье о другом. Так будет легче управлять ими и ситуацией.
  - То есть, вы гарантируете, что оба заговорщика играют в нашей команде?
  - Да. Один по принуждению, другой по собственной инициативе. Но я бы не стал обольщаться на этот счет. Юргенс и тот, кто за ним стоит - вот наша главная проблема.
  А вероятность того, что за главой "Рейн-Сталь" стоит некое лицо, близка ста процентам. Но доводить вам о нем информацию, я пока не считаю целесообразным.
  Канцлер кольнул эсэсовца взглядом, а потом тяжело облокотился на спинку кресла:
  - Может вопрос председателя совета директоров "Рейн-Сталь" решить... гм... окончательно? Скажем, автокатастрофа или несчастный случай на охоте...
  Штандартенфюрер брезгливо поморщился:
  - Не имеет смысла.
  - Почему?
  - Во-первых, если за Юргенсом стоит тот, о ком я думаю, то сделать это будет очень трудно. Во-вторых, покушением на главу "Рейн-Сталь" мы спугнем главного игрока. Сейчас его активность мы можем контролировать по активности Юргенса. В случае же ликвидации последнего, тот, кто не афиширует свое присутствии, просто ударит с другой стороны, о которой мы не подозреваем. В-третьих, прошу не забывать, что председатель совета директоров "Рейн-Сталь" это ФИГУРА не только в немецком деловом сообществе, но и в международном. Его смерть может вызвать массу ненужных вопросов и расследований, проведенных в частном порядке, что не послужит нашим интересам в дальнейшем. Плюс его смертью обязательно воспользуется Ватикан, чтобы еще раз заявить, что режим, который он отлучил от церкви, убивает самых ярких представителей нации. Есть еще и, в-четвертых, и в-пятых, но думаю, что и перечисленного выше хватит за глаза, чтобы чрезвычайно осложнить реализацию наших планов. Поэтому считаю, что мы должны позволить Юргенсу и, возможно стоящему за ним некоему N, начать осуществлять их замысел. А вот когда они выведут его на активную фазу, то тогда мы их и ликвидируем. Всех. От рядового исполнителя до автора этой комбинации. Нами будет предотвращена попытка государственного переворота с устранением законно избранного канцлера. Вот так это будет выглядеть в глазах мирового сообщества.
  Гитлер задумчиво потер переносицу :
  - То есть операция "Колибри" в отношении Рэма, остается в силе?
  Заместитель начальника "Анэнербе" бросил короткий взгляд в сторону собеседника:
  - Наши планы в отношении персоны стоящей за Юргенсом и будут вторым, но главным уровнем операции "Колибри". А пока, мы не единым движением не должны показывать, что обладаем информацией о приготовлениях наших противников.
  Вздохнув, глава правительства встал из-за стола и начал прохаживаться по своему кабинету. Подойдя к окну, закрыл тяжелые гардины и не оборачиваясь, проговорил:
  - А как мы поступим с канцлером Дольфусом в этом случае, Карл? Ведь нейтрализация Рэма и аншлюс Австрии тесно взаимосвязаны между собой.
  Безразлично глядя в чуть сгорбленную спину Гитлера, штандартенфюрер равнодушно
  обронил:
  - В соответствии с прежними нашими договоренностями. Как я понимаю, вы имеете личную заинтересованность в устранении Дольфуса из-за обладания им документов о случаях инцеста в вашей семье, а также психических болезнях у ваших родственников. И очень боитесь, что эти документы попадут к Рэму раньше, чем он будет ликвидирован?
  Гитлер резко развернулся:
  - Да, это именно так. Если эти документы станут достоянием гласности...
   Эсесовец тонко улыбнулся и закончил фразу канцлера:
  - ... то их всегда можно будет объявить фальшивкой, распространяемой "гнусными предателями дела национал-социализма, старающимися очернить доброе имя фюрера, который беспокоится о здоровье своей нации". Плюс еще несколько юмористических статей в прессе и эти документы через месяц начнут считать грубо сделанной подделкой даже самые ярые ваши противники.
  Гитлер тяжело вздохнул и повернулся к собеседнику:
  - Вы слишком самоуверенны, Карл...
  Не обращая внимания на этот вздох, штандартенфюрер терпеливо продолжил:
  - Это не самоуверенность, а знание массовой психологии. Вы же используя наши технологии, легко подчиняете многотысячные толпы так, что они ревут от восторга, слыша от вас, в общем-то, банальные вещи. Так почему вы сомневаетесь в моих словах сейчас?
  Канцлер чуть помедлил с ответом, задумчиво глядя мимо эсэсовца:
  - Просто предчувствие...Обычное предчувствие, господин Виллигут...
  Заместитель начальника "Анэнербе" безнадежно развел руками:
  - Предчувствие так предчувствие, Шикльгрубер. Не буду спорить. Поэтому Дольфус, как я уже сказал - на ваше усмотрение. А сейчас, позвольте откланяться. У меня очень много дел.
  Эсесовец резко встал, чуть кивнул главе правительства и, не спрашивая разрешения, покинул кабинет.
  Проводив его непонятным взглядом и дождавшись пока за посетителем закроется тяжелая дверь, Гитлер решительно поднял трубку одного из стоящих на письменном столе телефонов:
  - Соедините меня с рейхсфюрером СС Гиммлером.
  Спустя десять секунд в трубке раздался голос главы охранных отрядов НСДАП:
  - Рейхсфюрер СС Гиммлер у аппарата, господин канцлер.
  Не здороваясь, Гитлер сразу перешел к делу:
  - Генрих, как обстоят у нас дела с боевой подготовкой в 89-ом штандарте СС в Вене?
  - Занятия идут по плану, мой фюрер.
  - Слушайте приказ. Весь оберабшнит "Дунай" переводится в состояние ускоренного сбора. Восемьдесят девятый штандарт - на казарменное положение. Через два часа жду вас у себя со всеми документами по Австрии и Дольфусу в частности.
  - Есть, господин канцлер.
  Не прощаясь, глава правительства положил трубку и тут же вызвал дежурного помощника. Когда тот, мгновенно появившись в дверях, щелкнул каблуками и стал по стойке смирно, Гитлер распорядился:
   - Оповестите всех, кто проходит по списку "А", что они должны прибыть в этот кабинет через три часа на экстренное совещание. Исполняйте...
  
  ***
  Вечером того же дня, в особняке принадлежавшем институту Анэнербе, расположенном на Пюклерштрассе 16 в Берлине, в небольшом зале, перед камином тихо беседовали двое мужчин и одна женщина. Один из этой троицы, в форме штандартенфюрера сделал глоток из изящного бокала и поставил его на столик:
  - Правильно ли я понял вашу нарочитую ярость, друзья мои, когда я произнес условную фразу о временной подчиненности моему Дому?
  Женщина аккуратно отставила кочергу, которой зачем-то передвигала горящие дрова в камине:
  - Да, вы поняли нас правильно, Виллигут. Генерал Бломберг, во время допроса, находился под полным контролем той, которая помогает ЧУЖОМУ. И она при этом пристально следила за нами, как мы заглотнем наживку...
  Мужчина с длинными седыми волосами, вопросительно посмотрел на женщину и штандартенфюрера:
  - Кстати, высокородные, что мы вообще знаем об этих сущностях?
  Эсэсовец удобнее расположился в кресле и полузакрыл глаза:
  - В нашем Доме, как и наверняка в ваших Домах, это легенда. Страшная легенда. За всю историю существования нашей расы, зафиксировано всего пять встреч с этими существами. Четыре встречи, еще в глубокой древности, окончились для нас, как бы гм... помягче выразиться - неудачно. А вот пятая... Если вы конечно прилежно изучали наши хроники, то должны знать, что нам тогда, тридцать тысяч лет тому назад, удалось нейтрализовать подобную тварь...
  Женщина взяла свой бокал со столика и задумчиво покружила в нем вино:
  - Из этого всего можно сделать два вывода, высокородные. Бломберг настолько важен для планов ЧУЖОГО, что его охранитель, в определенный момент, переходит к генералу, оставляя своего подопечного наедине со всеми превратностями судьбы. А второй, - при должном умении и концентрации сил, это легендарное существо можно остановить. Правда использовать придется при этом "ходящих за тенями", элиту воинов вашего Дома, Виллигут. Их вам не жалко?
  Штандартенфюрер лениво похлопал в ладоши:
  - Браво, прелестнейшая. Я восхищен. Нам остается лишь воспользоваться этим удачным моментом... - он немного помолчал, а потом чуть топнул ногой по полу - и воспользуемся мы им здесь, в нашем Гнезде, которое ЧУЖОЙ, можете мне поверить, обязательно явится выжечь дотла. А по поводу "ходящих за тенями" - нет, не жалко. Это их долг перед Домом, защищать и умирать за него, если потребуется...
  Мужчина с длинными седыми волосами не торопясь налил себе вина, поднял бокал и начал смотреть на огонь через стекло, любуясь переливами бордового цвета:
  - А что будет с вашим подопечным, Виллигут? Ведь он останется в это время один на один со своими врагами. Вы не боитесь, что все усилия вашего Дома могут пойти прахом?
  Эсэсовец удрученно покачал головой:
  - Мне кажется, что я оскорблю вас Яр, если начну сейчас вещать прописные истины. А делать этого мне категорически не хочется. Но поскольку вы уже задали свой вопрос, то я отвечу на него. Шикльгрубер легко заменяем на другую персону. Он просто пешка. Ведь, главное Идея, а не тот, кто ее озвучивает. Уничтожив ЧУЖОГО, но потеряв при этом своего протеже, наш Дом ничего не теряет, а только выигрывает. Знамя нашей Идеи всего лишь переместится в руки другой фигуры, а вот мешать нам уже никто не будет...
  
  
  
  Глава 11.
  
  "Следует считать врагом своего соседа, другом - соседа врага..."
  
  (Закон Ману)
  
  ***
  
  Не включая фар, наша машина плавно и тихо свернула в небольшой дворик, на который выходили двери подсобных помещений веселого заведения, известного среди берлинцев как "Кляйст-казино". Стас, выполняющий сегодня обязанности водителя, аккуратно припарковал "Мерседес" рядом с какими-то еле виднеющимися в темноте ящиками. Как будто дождавшись, пока стих звук мягко работающего мотора, в салоне ожил зуммер вызова рации. Подполковник щелкнул тумблером:
  - Здесь "Орлан".
  Чуть приглушенный голос Фарида в рации ответил:
  - "Орлан", здесь "первый". Наблюдаю вас по маяку и визуально.
  - Доложите обстановку.
  - "Объект" с любовником перешли в бар ресторана. За "объектом" зарезервирован номер люкс на втором этаже. Два соседних номера и один напротив - "наши". Все помещение казино под контролем. В номере "объекта" установлены средства наблюдения. Охрана "объекта" нейтрализована.
  - Принято. Через тридцать минут после того, как "объект" войдет в номер, - доложить.
  - Есть доложить, через тридцать минут входа объекта в номер.
  - Отбой связи.
  Стас включил свет в салоне и развернулся к нам с Юргенсом, сидящим на заднем сиденье.
  - Думаю, у нас есть час в запасе, господа. Чтобы скрасить ожидание, готов предложить вам кофе.
  Я вопросительно взглянул на Юргенса. Тот, чуть улыбнулся:
  - Не откажусь.
  Подполковник побулькал термосом и протянул нам поочередно по металлической чашке:
  - Прошу.
  С удовольствием отпив пару глотков, глава "Рейн-Сталь" поставил чашку на подлокотник и развернулся ко мне:
  - За прекрасный напиток - хорошие новости, господин Егоров. Я уполномочен вам заявить, что ваше предложение по координации экономик Германии и России принимается в общем. Мы готовы встретиться с вашей делегацией экономистов - он предупреждающе поднял руку, увидев, что я хочу что-то сказать - это все на данный момент. Не думаю, что обсуждение такого важного вопроса было бы уместно здесь и сейчас. Просто я решил не откладывать дело в долгий ящик и не разводить дурацких церемоний.
  Я в ответ чуть склонил голову:
  - Благодарю вас, господин Юргенс за прекрасную новость. В самое ближайшее время
  Вам предложат на выбор место и время встречи. Наша делегация будет готова к переговорам.
  Глава "Рейн-Сталь" откинулся на сиденье, снял и начал тщательно протирать очки. Закончив с этим важным делом, водрузил их на нос и посмотрел на меня поверх дужек:
  - Теперь, как говорится, о наших баранах. Те документы, которые были переданы генерал-полковнику фон Бломбергу и генерал-лейтенанту фон Фричу, сработали. Господа высшие офицеры начали разрабатывать план, который назвали "Валькирия". В соответствии с этим планом готовится нейтрализация Гитлера и Рэма, если они схватятся в борьбе за власть и выведут на улицы своих вооруженных сторонников. Информация достоверная, пришла от заместителя начальника Абвера, капитана первого ранга господина Канариса. Распечатка их беседы находится у меня. Можете забрать ее в любое удобное для вас время.
  Я решил уточнить:
  - Значит, военный министр и начальник генерального штаба теперь заодно и начали действовать, как задумано?
  - Именно так, господин государственный секретарь. Начали действовать, как вы и предполагали.
  - Думаю, что ваш свояк, генерал-полковник Бломберг, в самом ближайшем будущем навестит вас с родственным визитом.
  Юргенс согласно прикрыл глаза:
  - Вы угадали. Он уже звонил мне, и мы договорились, что в следующую субботу я приглашу его на семейный ужин. Кстати, на этот же ужин я приглашаю и вас.
  Мы переглянулись и одновременно рассмеялись.
  Внезапно председатель совета директоров "Рейн-Сталь" вновь стал серьезным:
  - У меня к вам щепетильный вопрос, Андрей Егорович.
  Я чуть удивленно поднял брови:
  -Так задавайте его. Мы же еще в прошлый раз вроде договорились, что будем любые вопросы ставить друг перед другом прямо. Вы же знаете, что я тоже не сторонник всяких церемоний, от которых может пострадать дело.
  Юргенс, не отвечая, взял чашку с подлокотника сделал глоток, потом осторожно поставил ее на место и решительно развернулся в мою сторону:
  - А почему бы просто не взять и не вывести из игры их обоих, господин Егоров? Как я понимаю, для вас это составит мало труда... Да и сразу решит множество вопросов...
  На переднем сидении Стас хрюкнул в чашку, закашлялся, и кофе выплеснулся ему на брюки. Тихо чертыхаясь, подполковник достал платок, сделал несколько вытирающих движений и, не оборачиваясь, обронил:
  - Ну и намерения у вас, господин Юргенс... Чувствуется хорошая закалка... И что не всегда вы были председателем совета директоров... Не всегда... Ага...
  Юргенс чуть поднял правую бровь на эту реплику, но ничего не ответил подполковнику, продолжая пристально на меня смотреть, повторил свой вопрос:
   - А все же?
  Я в ответ поморщился:
  - Это не приведет ни к чему, так как система мгновенно выделит из себя нового гитлера и нового рэма, например Гиммлера и Штрассера. Тем более, при таких их союзниках, которые окопались в институте Анэнербе. Эти сразу найдут замену и так найдут, что общество почти не заметит никакой замены. Поверьте, если ТЕ захотят, то имя вашего теперешнего канцлера будут с трудом вспоминать уже через полгода. Не говоря уже о некоторых объективных законах истории. К сожалению...
  Юргенс сделал нетерпеливый жест ладонью:
  - Говорите же...
  Я помолчал, подбирая слова, Внезапная недогадливость моего собеседника начинала немного раздражать:
  - Вы должны, все ваше общество должно выстрадать свое решение. Понимаете? Выстрадать. Подойти к краю бездны и заглянуть в нее. А мировая война, которая может действительно начаться, и то, что за ней последует, это и есть та бездна. Это ведь только в нашем мире у Гитлера "Ночь длинных ножей" прошла удачно. А в этом нет никакой гарантии, что, сцепившись не на шутку со своим "партийным другом", Рэм не сможет его победить. По нашим прогнозам, если начальник штаба СА станет во главе НСДАП, то те исторические хроники, которые вы просматривали у меня, могут оказаться просто невинным эпизодом.
  И неужели вы не видите, что вам только предлагаются варианты решений, а какое из них предпочтительней, выбираете вы сами. Я только предупреждаю и предлагаю помощь, перед тем как вы сделаете свой выбор. Просто открываю вам глаза на события, которые от вас скрыты. Даю информацию. Указываю на подводные течения, о которых даже вы, неформальный лидер финансистов и промышленников страны, пользуясь всей полнотой своего влияния, не имеете представления.
  - То есть, манипулируете?
  - Если хотите, то частично манипулирую. Хотя манипулирование подразумевает подтасовку фактов, а я вам выкладываю все как есть, стараясь двигать вас в сторону самого благоприятного развития событий.
  Юргенс иронично цокнул языком:
  - Нехорошо, господин Егоров, нехорошо...
  Я внезапно разозлился:
  - А вы откажитесь.
  Он примиряюще поднял ладони:
  - Это я так, к слову.
  - И зачем?
  - Считайте это последней проверкой на искренность и степень доверия. То, что вы согласились с тем, что манипулируете нами, было последним штрихом. Вы ведь понимаете, что даже манипулирование имеет свои пределы. В какой-то момент, вдруг, кукла сама начинает дергать манипулятора за ниточки. И начинает свою роль в спектакле, которая не предусмотрена по сюжету. Среди нас есть несколько мнений, каким должно быть постфашистское устройство страны. А мне было дано право, сегодня, самому на месте определиться с уровнем нашей вовлеченности в отношения между "черными" и "коричневыми".
  - Ну и как, я прошел проверку?
  - Да, прошли. Я готов в полной мере содействовать вам в сегодняшнем мероприятии. К сказанному выше по поводу сотрудничества наших двух стран, я еще довожу до вашего сведения, что мы принимаем ваш сценарий устранения фашистов от власти полностью. При этом половину всех расходов на его реализацию мы берем на себя.
  - Спасибо за доверие. А по поводу денег - это к Святославу Федоровичу. Он отвечает за все детали операции...
  Подполковник тут же развернулся к нам и так мило улыбнулся председателю совета директоров "Рейн-Сталь", что тот непроизвольно отшатнулся:
  - Но-но, господин Ногинский. Профинансировать половину - это не значит снять с нас последнюю рубашку...
  Улыбка Стаса стала еще обаятельнее:
  - Мы обязательно обсудим все детали...
  Юргенс окинул недоверчивым взглядом подполковника и безысходно откинулся на спинку сиденья...
  Эту душераздирающую сцену прощания с деньгами прервал вызов рации:
  - "Орлан", ответьте "первому".
  Подполковник щелкнул тумблером:
  - Здесь "Орлан". Докладывайте.
  - "Объект" с любовником находятся в номере тридцать минут. Ведется запись происходящего.
  - Всем готовность "один". Группу захвата к машине.
  - Есть готовность "один". Группа будет через минуту.
  Стас выключил рацию и повернул к нам голову:
  - Пора. Действуем по сценарию.
  Как только мы вышли из машины, перед нами из темноты мгновенно возникли четверо "росомах". Вперед выступил Горе и тихо произнес:
  - Господин подполковник...
  Нога прервал его:
  - Веди.
  В окружении "росомах" мы прошли через двор, вошли в здание, поднялись по черной лестнице и оказались на втором этаже казино. Когда наша группа подошла к двери интересовавшего нас номера, Стас скомандовал:
  - Открывай.
  Горе достал заранее приготовленный ключ и тихо приотворил дверь. Окружающие нас "росомахи" тенями просочились внутрь. В номере тут же возник неясный шум, который стих через пару мгновений. Подождав несколько секунд, подполковник широко распахнул дверь и мы, уже не таясь, вошли в помещение. Я огляделся.
  Вульгарный, в красных тонах, с претензией на роскошь номер, посреди которого стояла
  громадная кровать со скомканным постельным бельем. На ней находились двое голых мужчин. Первый из них, молодой, лет двадцати, женоподобный, с ужасом глядя на нас, пытался натянуть на себя простыню, а второй, плотный, похожий на матерого секача, настороженно, исподлобья обвел нас взглядом и прохрипел:
  - Кто такие? Что надо?
  Мы со Стасом, не обращая на его слова внимания, придвинули стулья, сели напротив и я скомандовал:
  - Начинайте.
  Горе, с грохотом подвинул небольшой столик к кровати, сорвал абажур с настольной лампы, и поместил ее так, чтобы свет от голой лампочки светил прямо в лицо плотному мужчине, которого уже заставили сесть.
  Один из бойцов за волосы рванул молодого мужчину с постели, поставил на ноги, легко ударил ребром ладони по шее. Тот сразу потерял сознание и начал заваливаться. Так же держа его за волосы, "росомаха" достал из кармана заранее приготовленный шприц-тюбик, уколол в межключичную ямку и отпустил волосы. Мужчина дернулся, мгновенно обмяк, свалился на ковер и тут же захрапел. "Росомаха" повернулся ко мне:
  - Двенадцать часов амнезии. Будет помнить только сегодняшнее утро.
  Я чуть обернулся к сидящему сзади Стасу:
  - Сфотографировать все успели?
  Подполковник глумливым голосом ответил из-за спины:
  - А как же. Резвились наши детки, аж пыль столбом. И не только сфотографировать, но и фильм сняли. Ох, занятное кино будет...
  При этих словах мужчина, сидящий напротив нас, зарычал и попытался вскочить с кровати. Горе резко, без замаха, ударил его в солнечное плетение. Тот икнул, побледнел и согнулся от боли. "Росомаха", сознательно унижая, давая понять, что мужчина полностью в нашей власти, схватил за верхнюю губу и, резко ее завернув, заставил смотреть себе в глаза:
  - Молчать. Не двигаться. Говорить только с разрешения. Понял, сука? Ну?!
  Мужчина, на глазах теряя апломб, еле слышно, подобострастно прохрипел:
  - П-о-о-о-нял...
  Горе небрежно толкнул его назад на кровать и встал поодаль...
  Я протянул руку назад:
  - Фотографии.
  Подполковник вложил в нее объемистый пакет. Я разорвал его и швырнул фотографии в лицо мужчине:
  - Здесь самые невинные за последние три месяца. Так, мелочевка. Групповые гомосексуальные акты с использованием всяческих приспособлений. Есть еще другие, на которых запечатлены уже насилие и пытки во время совокупления. В наличии есть также несколько фильмов очень высокого качества.
  Я опять протянул руку назад:
  - Документы.
  Подполковник вложил в нее еще один пакет, который я также разорвал и бросил его содержимое в лицо нашему собеседнику:
  - Это копии чеков на подарки любовникам с из самых престижных салонов и от самых дорогих портных Берлина. С адресами доставки, с милыми сердечными открытками и счетами за цветы. Здесь же признания несовершеннолетних лиц, участвовавших под принуждением в оргиях. Здесь же медицинские заключения врачей о полученных ими травмах. Что будем со всем этим делать, господин рейхсляйтер? Ваши интимные отношения попадают под статью параграфа 175 уголовного кодекса Германии, в соответствии с которой вам положено тюремное заключение сроком на три года. При отягчающих обстоятельствах - десять лет. И это уже не говоря о том, что вы умудрились нарушить все писаные и неписаные этические правила члена НСДАП.
  При последних словах мужчина резко вскинул голову и посмотрел на меня взглядом, в котором плеснулся страх.
  Я в ответ деланно-сочувствуеще развел руками:
  - Мне-то собственно наплевать, какие у вас сексуальные предпочтения, господин Рэм. По моему глубокому убеждению, это сугубо ваше личное дело. Но вот вашим товарищам по партии, которые имеют на вас очень большой зуб, думаю, эта фото галерея, приправленная документами, очень понравится. А может, господин начальник Генерального штаба штурмовых отрядов желает, чтобы все эти документы попали в партийную прессу? Ну, например, в утреннюю "Фелькишер Беобахтер" или вечернюю "Дер Ангрифф"? Или эти документы мне с нарочным лучше передать председателю партийного суда НСДАП господину Гримму, который давно алчет вашей крови, но никак не может ее пустить из-за отсутствия фактических материалов на вас? Как мне логичнее поступить, господин Рэм?
  Рейхсляйтер покосился на "росомаху", который продолжал стоять рядом как бездушный автомат, сел ровнее и бросил короткий взгляд в сторону двери.
  Я чуть улыбнулся:
  - Ваша охрана внизу пьяна до поросячьего визга, и вдобавок некие доброхоты поделились с ней кокаином. Так что не дергайтесь и отвечайте на мой вопрос.
  Рэм вымученно помассировал виски:
  - Кто вы такие?
  В ответ я недоуменно откинул голову:
  - Мы? Разве вы не видите, что мы просто так мимо проходили. А потом решили зайти на огонек. Но если мы вам мешаем, то можем уйти. Так нам уходить? - я приподнялся со стула и вопросительно посмотрел на главу штурмовиков НСДАП.
  Он резко побледнел и ладонью смахнул со лба обильно выступивший пот:
  - Подождите. И не надо никуда отправлять эти документы.
  Я придвинулся к нему и чуть понизил голос:
  - Это просто пожелание, которое можно проигнорировать или настойчивая просьба, к которой надо обязательно прислушаться, господин Рэм?
  Он почти всхлипнул:
  - Настойчивая просьба... Прошу вас...
  - Можете обращаться ко мне как к Андрэ.
  - Прошу вас, господин Андрэ...
  - Ну, если вы так настойчиво просите, то почему бы не остаться и не выслушать вас,
  из-за чего этим документам не надо давать ход - я опять удобно разместился на стуле и закурил.
  Рэм несколько раз глубоко вздохнул и выдохнул, беря себя в руки. По-видимому, ему это удалось, так как он уже более ровным, тихим голосом произнес:
  - Все же, кого вы представляете и что вы хотите, господин Андрэ? Я так понимаю, что если бы вашей целью была моя компрометация, то вы бы здесь не сидели, а документы уже находились бы на столе председателя партийного суда НСДАП.
  Я нагнулся, поднял с пола его одежду и бросил ее ему:
  - Для начала я хочу, чтобы вы надели штаны, господин рейхсляйтер.
  Дождавшись, пока Рэм торопливо оделся, а "росомахи", завернув в одеяло, вытащили из номера его любовника, я жестом потребовал у подполковника:
  - Документы по "Колибри".
  Взяв переданную Стасом папку, я протянул ее затравленно глядящему на меня рейхсляйтеру:
  - Знаете подпись Гитлера? Не ту, стандартную факсимильную, а специальную, для особо важных документов, у которой последняя буква "р" имеет завиток вверх, а не вниз, как обычно?
  Он торопливо закивал головой:
  - Конечно, знаю. А откуда вы?..
  - Неважно. Лучше возьмите и прочитайте вот это, - я протянул Рэму утвержденный Гитлером план по его убийству и уничтожению штурмовых отрядов.
  По прогнозам наших психологов, начальник генерального штаба СА должен был сейчас "сломаться", не выдержав второго психологического удара. Вначале его поставили перед фактом, что за ним следят. И не просто следят, а документируют все его похождения, которые, в соответствии с идеологией нацистов, являются несовместимыми с членством в НСДАП. Если эти задокументированные факты будут преданы гласности - это не просто конец карьеры. Это жизненный крах честолюбивого и амбициозного рейхсляйтера, видящего себя в партийной иерархии, по меньшей мере, вторым после Гитлера человеком.
  Ознакомление же его с ликвидационным планом должно было показать, что вся его жизнь висит на волоске. Что Гитлер хорошо осведомлен об амбициях главы Sturmabteilung и не собирается терпеть рядом с собой конкурента, в распоряжении которого находится такая грозная сила, как пятьсот тысяч штурмовиков.
  И он действительно "сломался". Это было видно по тому, как явно задрожали его руки, как он поник, прочитав последнюю страницу, как безнадежно опустил голову. Теперь рейхслятору надо было немедленно дать понять, что он не останется один на один с неизбежностью, а может приобрести могущественных покровителей, если сумеет реально оценить создавшееся положение. И что эти покровители - его единственная надежда. Поэтому, когда он безжизненно отложил папку, из-за моей спины раздался раздраженно-сухой голос Юргенса:
  - Ну-ка, встаньте Эрнст.
  Рэм недоуменно вскочил, и начал всматриваться в темный угол номера, в который, по предварительной договоренности, сел неформальный глава промышленников и финансистов Германии, когда мы вошли в помещение. Чтобы рейхслятору было лучше видно, кто с ним разговаривает, я убрал лампу от его лица, поставил ее на столик и накрыл абажуром.
  Узнав Юргенса, Рэм чуть ли не вытянулся по стойке "смирно":
   - Господин...
  Председатель совета директоров "Рейн-Сталь" резко перебил его:
  - Не надо фамилий, Эрнст. Вы хотели узнать, кого представляют эти двое господ? Так вот, они действуют по нашему поручению. Настоятельно рекомендую вам прислушаться к их словам. Считайте, что они говорят с вами от имени наших ДЕНЕГ.
  Не дожидаясь ответа рейхсляйтера, Юргенс встал со стула и пошел к выходу. Уже приоткрыв дверь, он поднял трость и небрежно ткнул ею в сторону Рэма:
  - Настоятельно рекомендую...
  И вышел из номера...
  Начальник генерального штаба СА проводил его затравленным, в котором читалась смесь почтения и страха, потом обессилено опустился на кровать. Видя его состояние и, по-видимому, боясь, что рейхсляйтер сейчас впадет в истерику, Стас подхватил его под локоть и почти волком перетащил в кресло рядом с журнальным столиком, на котором стояло в ряд несколько бутылок. Подняв одну из них на свет, подполковник удовлетворенно кивнул самому себе, наполнил доверху содержимом бутылки стакан для минеральной воды, протянул его Рэму и почти участливо произнес:
  - Выпейте коньяк до дна, Эрнст. Сейчас это вам необходимо. Кстати, можете обращаться ко мне как к Нагелю...
  Рэм признательно промямлил:
  - Благодарю вас, господин Нагель.
  Потом взял стакан дрожащей рукой и выпил коньяк одним махом. Спустя минуту спиртное начало на него действовать. Взгляд потерял выражение затравленного зверя, он более расслабленно разместился в кресле и ровным голосом человека, принявшего твердое решение, произнес:
  - Что я должен делать, чтобы это, - он указал пальцем на папку с планом по его ликвидации, - не произошло?
  Я придвинул свой стул к нему ближе и с доверительностью в голосе произнес:
  - Для начала я вам объясню, как видится ситуация с нашей стороны. Надеюсь, вы поняли господина, который отсюда только что вышел и отдаете себе отчет в том, что надо понимать под словом "нашей"?
  Он суетливо достал носовой платок и вытер им ладони:
  - Вполне. Я полностью осознаю, кем является, покинувшее нас лицо, и какие круги оно представляет.
  - Очень хорошо. Так вот, по нашему мнению, Гитлер начал забирать себе слишком много власти и в какой-то момент может решить, что ему все дозволено. Что совершенно не допустимо. Ему нужен противовес. Таким противовесом станете вы. Мы поможем вам разрушить его планы в отношении штурмовых отрядов и лично вас. Вынудим считаться с тем, что в НСДАП есть сила, которая ему не подконтрольна - а значит и власть его не безгранична.
  Рейхсляйтер поднял на меня затравлено-озадаченый взгляд:
  - Каким образом, господин Андрэ?
  Я сделал успокаивающий жест ладонью:
  - Начнем с элементарного. Организационных вопросов и денег. Вам будут приданы шесть человек, которые помогут вам быстро и профессионально реорганизовать ваш штаб так, чтобы вы, когда наступит время "N", сумели грамотно отмобилизовать свои штурмовые отряды. После этого вы перейдете к контрдействиям по нейтрализации СС. Для такой реорганизации в ваше распоряжение уже завтра поступят триста тысяч золотых марок. Я очертил ситуацию в общем. Теперь о деталях...
  
  ***
  (Доставлено личным посланником секретаря Конгрегации Священной канцелярии)
  
  Его превосходительству
  Канцлеру Австрии
  Энгельберту Дольфусу
  Особо конфиденциально
  Ответить устно и незамедлительно.
  По прочтении, в присутствии представителя Ватикана
  УНИЧТОЖИТЬ!!!
  
  Уважаемый Энгельберт.
  Обстоятельства сложились так, что мне с Вами необходимо обсудить в частном порядке и особо конфиденциально некоторые вопросы, касающиеся документов, обладателем которых Вы стали с помощью католического ордена "Картельфербанд". А также донести до вас некую информацию, затрагивающую непосредственно Вас как канцлера Австрии. Интересы дела требуют, чтобы при обсуждении присутствовало третье лицо. А именно - Государственный секретарь по иностранным делам, делам обороны и безопасности при совете министров СССР, господин Егоров А.Е. В необходимости присутствия этой персоны на встрече Святой Престол готов поручиться всем своим авторитетом. С христианским смирением жду вашего решения.
  
  Во имя Отца, Сына и Святого Духа. Аминь.
  
  Кардинал Святого Престола, секретарь Конгрегации Священной канцелярии,
  Донато Меркати.
  
  ***
  Прочитав письмо, канцлер Австрийской республики поднял глаза на монаха-иезуита:
  - Устно господин кардинал просил что-то передать?
  - Да, господин канцлер. Его высокопреосвященство настойчиво вам советует усилить охрану. Слово "настойчиво" он приказал мне выделить особо при беседе с вами.
  Дольфус ничего на это не ответил, только задумчиво постучал пальцами по столу.
  Открыл ящик в столе, вытащил из него зажигалку, скомкал письмо в пепельнице и поджог его. Дождавшись, пока бумага превратится в пепел, не отрывая взгляда от сожженного письма, проговорил:
  - Передайте его высокопреосвященству, что я как ревностный католик приму господина кардинала - своего духовника - в любое удобное для него время и в любом удобном для него месте. А также готов встретиться с любым лицом, которое господин кардинал посчитает нужным мне представить. Это все.
  Монах поднялся со своего стула, коротко поклонился и тихо покинул кабинет...
  
  Глава 12.
  
  "Мелочи не играют решающей роли. Они решают все".
  
  (Харви Маккей)
  
  ***
  Его превосходительству
  Первому председателю НСДАП,
  Канцлеру Германии
  Господину Адольфу Гитлеру.
  Строго секретно.
  Докладная записка Љ SFR 763 (выписка)
  Экз. единств.
  Тема: "Раваг"
  Дата: 13.06.1934 года.
  
  "...после успешного завершения активной фазы операции "Раваг" Канцлером Австрии будет назначен наш протеже, доктор А. Ринтелен, являющийся в настоящее время губернатором австрийской провинции Штирия, а также владельцем частного банка "Штейрербанк", тесно связанного с итальянской финансовой группой "Кастильони" и австрийской промышленной группой "Стевеаг".
  Это назначение позволит нам окончательно утвердиться в Австрии, не встретив особых затруднений со стороны австрийской и итальянской финансово-промышленных элит, и в то же время создать атмосферу доверия к новому правительству за границей.
  В результате Австрия фактически будет следовать политике Германии, а в дальнейшем, на основе готовящегося закона "О воссоединении Австрии с Германской империей", будет объявлена "одной из земель Германской империи" ..."
  
  Рейхсляйтер, комиссар НСДАП по политическим вопросам
  Рудольф Гесс.
  
  
  ***
  
  Штандартенфюреру СС,
  Командиру Венского 89-го штандарта СС
  Фридолину Глассу.
  Строго секретно.
  Экз. единств.
  17.06.34 г.
  Приказ Љ. 74 / 6
  
  На основании утвержденного Фюрером плана операции "Раваг" и доведенных
  12.03.34. до Вашего сведения его пунктов 2.7 и 2.8, приказываю:
  
  1. Перевести личный состав вверенного вам 89-го штандарта СС на казарменное положение.
  2. Выдать всему личному составу 89-го штандарта: обмундирование, оружие, боеприпасы, сухой паек, средства индивидуальной защиты согласно нормам австрийского пехотного полка.
  3. Привести в повышенную готовность приданный 89-му штандарту автотранспорт и средства связи.
  4. Лично проверить готовность усиленной роты и ее "Специальной группы" 89-го штандарта к выполнению завершающей фазы операции "Раваг".
  5. При выполнении приказа соблюдать меры повышенной секретности согласно пунктам 2.7 и 2.8 плана "Раваг".
  6. Момент получения письменного распоряжения о начале операции назначается временем "Х". Начало активной фазы операции "Раваг" - "Х" + 5 часов.
  
  О выполнении данного приказа доложить лично, до 12.00, 23.06.34 г., используя закрытую линию связи оберабшнита "Дунай".
  
  Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер.
  
  ***
  
  Предместье Вены. 23.06.34 г. Городок Габлиц. 07ч. 34 мин. по венскому времени.
  Учебно-тренировочный лагерь 89-го Венского штандарта СС.
  
  В учебном лагере Венского штандарта СС сегодня было странно тихо. Обычно в первой половине дня и по воскресеньям здесь раздавались отрывочные команды, слышался топот множества ног, одетых в солдатские сапоги, звучали выстрелы. Но никому в округе не было дела до того, что происходит на заброшенном полигоне расформированной уже шестнадцать лет назад Имперской Гвардии. И скажите на милость, если людей не интересуют выстрелы, то как их может заинтересовать тишина? Хотя, может, все дело в том, что фермеры, живущие рядом с учебным лагерем, предпочитали не совать свой нос в чужие дела, особенно в дела людей умеющих хорошо стрелять, и, как поговаривали злые языки, имеющих высоких покровителей в Вене?
  Командир 89-го штандарта СС Фридолин Гласс, по приказу которого усиленная рота штандарта была построена на плацу, заложив руки за спину, несколько мгновений внимательно осматривал строй. Эта рота, в отличие от других, также переодетых в форму австрийской армии, вооружена была несколько иначе. Каждый боец подразделения имел при себе два пистолета К96 с двумя 20-ти зарядными магазинами и гранатную сумку с четырьмя ручными гранатами.
  По всей видимости, удовлетворенный увиденным, Гласс чуть улыбнулся одной стороной рта, а потом негромко скомандовал:
  - Командиры штурмовых групп - ко мне.
  Произошло слаженное движение, отработанное многими неделями тренировок, и спустя несколько секунд трое эсэсовцев, встав по стойке "смирно", выстроились перед командиром в шеренгу.
  Штандартенфюрер, заложив руки за спину и оглядывая поочередно каждого из подчиненных, тихо, но отчетливо произнес:
  - Еще раз довожу до вашего сведения, что сегодня отрабатываются действия ваших групп на случай активного сопротивления со стороны охраны при захвате правительственного дворца. Предыдущей зачет, когда отрабатывалась тактика действий вверенных вам подразделений, предполагавший, что сопротивление будет незначительным или будет отсутствовать совсем, вами уже сдан. Вопросы?
  Шеренга молчала, предано глядя поверх головы командира.
  Гласс покачался с носка на носок:
  - Если вопросов нет, то я напоминаю, что сегодняшний зачет предполагает ситуацию, в которой информация о нас просочилась в государственные структуры, и в правительственном дворце штурмовые группы встретят не канцелярские крысы, которые будут тихо сидеть по своим кабинетам, а хорошо вооруженные и готовые к нашему появлению люди. Но даже в этом случае поставленная боевая задача должна быть выполнена. А она, эта задача, для всех боевых групп, участвующих в захвате Канцлерамта, состоит в том, чтобы обеспечить "специальной группе" все условия для выполнения ею особого боевого задания...
  Штандартенфюрер внезапно повысил голос:
  - Командир "специальной группы", шарфюрер Скорцени!
  Высокий эсэсовец, со шрамами на лице, еще выше поднял голову:
  - Я!
  - Доложите свое боевое задание:
  Шарфюрер щелкнул каблуками:
  - Главная задача моей группы, штандартенфюрер, - арест канцлера Дольфуса, его допрос и, если необходимо, допрос с пристрастием для изъятия документов, о назначении которых вы должны мне сообщить лично перед началом операции. Вторая часть поставленной задачи заключается в вынуждении канцлера подписать документ об уходе его в отставку. Любыми способами и методами. В случае угрозы срыва плана на месте - канцлер эвакуируется с территории дворца. При крайней необходимости канцлер должен быть ликвидирован.
  Гласс слега ударил стеком по голенищу своего надраенного сапога:
  - Вопросы? Пожелания? Предложения?
  - Их нет, штандартенфюрер.
  - В своем заместителе уверены?
  - Так точно, уверен, штандартенфюрер. К роттенфюреру Ольгерту Кромму претензий и нареканий нет.
  - Отлично.
  Гласс перевел взгляд на командира другой боевой группы:
  - Шарфюрер Хайдер!
  - Я!
  - Доложите численный состав вверенного вам подразделения и поставленную перед ним боевую задачу.
  Шарфюрер въелся не выражающими ни одной эмоции глазами в переносицу командира штандарта:
  - В мою штурмовую группу входят десять боевых восьмерок, штандартенфюрер. Боевая задача, поставленная перед группой, состоит в следующем: захват и удержание Канцлерамта, арест или уничтожение при сопротивлении караула, пополнение и усиление, при необходимости, других групп, нейтрализация вероятной атаки подразделений, поддерживающих правительство...
  Гласс внезапно прервал своего подчиненного:
  - Какими способами будет поддерживаться связь с остальными группами?
  - Посыльными и через внутреннюю телефонную связь Канцлерамта. Телефонный узел Правительственного дворца захватывается десятой боевой восьмеркой. Весь личный состав восьмерки прошел соответствующую подготовку по нормативам подразделений связи Рейхсвера.
  - Вопросы? Пожелания? Предложения?
  - Отсутствуют, штандартенфюрер.
  - Прекрасно...
  Гласс перевел взгляд на последнего из шеренги:
  - Командир группы информационного обеспечения шарфюрер Грубер!
  Высокий, плотно сбитый, похожий на вставшего на задние лапы белого медведя эсэсовец в ответ почти прорычал:
  - Я!
  - Ваша боевая задача?
  Не медля ни мгновенья, шарфюрер отчеканил:
  - Шестью боевыми восьмерками взять под контроль государственную радиостанцию, расположенную по адресу Аргентинештрассе 33. После звонка из Канцлерамта, получив пароль "89", выйти в эфир и передать на всех частотах сообщение об отставке кабинета министров Австрии. Текст сообщения: "Правительство Дольфуса ушло в отставку. Доктору Ринтелену, губернатору провинции Штирия, поручено формирование нового правительства".
  Командир штандарта чуть подался вперед:
  - В своих людях уверены?
  - Более чем, штандартенфюрер. Мальчики-гвозди.
  - Вопросы? Пожелания?
  - Отсутствуют,
  Глас довольно хмыкнул, покачался на каблуках и с прищуром оглядел подчиненных:
  - Вы, как командиры групп...
  Но договорить он не успел. Из-за строений, имитирующих здание правительства, в которых должен был проходить последний зачет, послышался шум мотора быстро едущего автомобиля, и спустя пару секунд на плац, на котором выстроился личный состав усиленной роты, стремительно въехал черный "Опель". Лихо развернувшись и взвизгнув тормозами, машина замерла в метре от командира штандарта. Из нее сразу же вышли трое мужчин в неприметных серых костюмах. Один из них, с портфелем, почти вплотную подошел к Глассу, а двое, расстегнув пиджаки так, что стали видны рукояти пистолетов в наплечных кобурах, загородили собой штандартенфюрера и мужчину с портфелем от продолжавших стоять в одной шеренге командиров групп.
  Оглядев внимательным, запоминающим взглядом с ног до головы командира штандарта, мужчина чуть щелкнул каблуками и представился:
   - Оберштурмфюрер фельдъегерской службы шеф-адъютантуры СС Нильс Крузе. У меня для вас пакет из Берлина, штандартенфюрер. Вам приказано при мне его прочесть, расписаться, поставить дату и время доставки.
  Гласс требовательно протянул руку:
  - Давайте, оберштурмфюрер.
  Фельдъегерь сорвал печать с портфеля, вынул из него запечатанный пакет и передал его командиру 89-го штандарта:
  - Прошу.
  Штандартенфюрер неторопливо вскрыл серый казенный конверт и несколько раз прочитал короткий текст. Чуть помедлив, расписался услужливо протянутой фельдъегерем ручкой, задумчиво посмотрев на часы, поставил время и дату, а потом вернул конверт посыльному:
  - Устные распоряжения от рейхсфюрера?
  Фельдъегерь покачал головой:
  - Их нет, штандартенфюрер.
  - Тогда я вас больше не задерживаю, Крузе. Можете быть свободны.
  Фельдъегерь еще раз щелкнул каблуками, отдал короткую команду охране, трое эсэсовцев быстро сели в машину, и спустя минуту звук работающего на полную мощность двигателя "Опеля" начал затихать вдалеке.
  Как бы дождавшись того, чтобы двигатель машины совсем не был слышен, Гласс
  развернулся к продолжавшей стоять по стойке "смирно" шеренге командиров групп и негромко, но отчетливо произнес:
  - Зачет отменяется. Всему штандарту объявлена боевая готовность - "полная". Мне приказано лично возглавить усиленную роту штандарта при проведении операции. Погрузка на машины - через сорок пять минут в полной боевой выкладке. Командир "специальной группы" шарфюрер Скорцени, для личного инструктажа - ко мне. Остальные - разойдись...
  
  Вена. Бальхаусплац. Резиденция высшего австрийского кабинета министров и государственного канцлера. 23.06.34 г. 10ч.03 мин. по венскому времени.
  
  Я сделал глоток кофе из солдатской кружки и с любопытством огляделся. Однако, организационный талант Стаса, как всегда, оказался на высоте. Ну кто бы мог подумать, что в подвале бывшего дворца князя Меттерниха, а теперь Канцлерамта Австрии, в который вела узкая лестница в самом дальнем крыле и который редко кто посещал, кроме уборщиков, за сутки можно развернуть работающий, как хорошие швейцарские часы, штаб. Штаб, взявший на себя полное управление австрийской армией, жандармерией и полицией. И при этом так соблюсти секретность происходящего, что даже заместители собравшихся здесь высших должностных лиц Австрийской республики там, наверху, пребывали в полной уверенности, что ничего значительного в стране не происходит.
  Тем не менее, штаб действительно напряженно работал. Не переставая, звонили полевые телефоны в комнате связи. На громадной карте Австрии, развернутой во всю стену, три оператора постоянно переставляли флажки с дислокацией войск, а два генерала в армейской форме и два полковника в форме жандармерии о чем-то ожесточенно спорили с невысоким мужчиной в гражданском, указывая ему на карту.
  Я повернулся к подполковнику, стоящему за моей спиной:
  - Хорошая работа, Стас.
  Он в ответ недовольно дернул щекой:
  - Ну, сколько раз тебе говорить, что в начале дела хвалить нельзя. Сглазишь же все...
   Я ухмыльнулся:
  - А ты вон у отца инквизитора что-нибудь от сглаза попроси, - я кивнул в сторону кардинала Меркати, сидящего в отдалении на стуле, сосредоточенно перебирающего четки и, по видимому, беззвучно молящегося.
  Стас безнадежно вздохнул и, переводя разговор, посмотрел на часы:
  - Вроде бы уже пора. Чего они там телятся?
  И похоже, там, наверху, услышали молитву главы католической инквизиции. Дверь в комнату нашей связи, возле которой в форме австрийской армии стояли двое "росомах", вооруженные автоматами "Бергман", открылась, и из нее вышел Молчун.
   Он быстро подошел к нам, четко козырнул и тихо проговорил:
   - Андрей Егорович, разрешите обратиться к господину подполковнику?
  - Обращайтесь, Молчун.
  "Росомаха" повернулся к Стасу и так же тихо проговорил:
   - Господин подполковник, в тренировочном лагере 89-го штандарта СС в Габлице включился радиомаяк.
  Стас тут же подобрался, как хищник, готовый к завершающему, смертельному прыжку на добычу:
  - Время включения?
  - В десять часов четырнадцать минут.
  - Предайте всем на боевые ноутбуки команду "оранжевая".
  - Есть передать команду "оранжевая". Разрешите выполнять?
  - Выполняйте.
  Дождавшись, пока за подчиненным закроется дверь, подполковник довольно, с явным облегчением рассмеялся и потер ладони:
  - Теперь ваш выход, господин государственный секретарь.
  Я неторопливо двинулся к невысокому мужчине в гражданском, спорящему с военными. Увидев, что я приближаюсь, он нетерпеливым жестом прервал своих подчиненных и вопросительно на меня посмотрел. Я утверждающе кивнул ему головой:
  - Господин канцлер, к сожалению, они выступили. Вам следует сейчас в сопровождении моих людей подняться наверх. Еще раз напоминаю, что никто из министров не должен ничего знать. Любые действия армии, жандармерии и полиции - только после согласования со Станиславом Федоровичем. Иначе возможна утечка и все сорвется.
  Дольфус в ответ тяжело вздохнул, подошел ближе и доверительно положил мне руку на плечо:
  - Я все еще никак не могу с этим смириться, господин Егоров. Какая наглость. Знаете, если бы не господин кардинал, поручившийся за достоверность вашей информации всем авторитетом Святого Престола, я бы вам никогда не поверил и считал бы, что это провокация ваших служб, решивших поссорить Австрию с Германией.
  Я в ответ ободряюще ему улыбнулся:
  - В самое ближайшее время вы убедитесь в правдивости наших сведений о путче, господин канцлер. Сейчас же я рекомендую вам немедленно начать действовать, как мы и запланировали. В противном случае мы можем опоздать...
  Он еще раз тяжело вздохнул:
  - Да, вы правы...
  Потом решительно развернулся к военным и жандармам, с которыми перед этим спорил:
  - Господа офицеры! -те немедленно вытянулись по стойке "смирно" - Путч начался. С этого момента прошу выполнять все рекомендации советников, прикомандированных к вам, как мои личные приказы...
  
  Вена. Бальхаусплац. Резиденция высшего австрийского кабинета министров и государственного канцлера. 23.06.34 г. 12ч.57 мин. по венскому времени.
  Комната начальника охраны возле главных ворот.
  
  Помощник начальника охраны Канцлерамта, Старший егерь Иосиф Хайек с подвыванием зевнул, почесал живот под ремнем и с надеждой посмотрел на настенные часы. Слава Богу, до прибытия нового караула и внутренней охраны Резиденции правительства сталось только три минуты. И неважно, что объект будет передаваться только в шестнадцать часов. Как только грузовики с личным составом въедут во внутренний двор Канцлерамта, можно считать, что бессонные сутки начинают заканчиваться. Оставшиеся три часа, как обычно, должны пробежать быстро. А потом в казарму и в увольнение, под бочок к сладкой вдовушке Стефании, с которой у Иосифа недавно так удачно все заладилось и которая, скромно потупив глазки, уж очень просила его сегодня обязательно прийти...
  Как бы отвечая на приятные размышления Старшего егеря, загудел зуммер от звонка на въездных воротах, а вслед за ним раздались, как и положено, три автомобильных гудка. Иосиф мельком еще раз глянул на часы. Ровно тринадцать. Теперь, согласно уставу и наставлению по охране, он должен разбудить начальника охраны капитана Шумана, который сейчас сладко досыпал свои положенные четыре часа в комнате отдыха. Но вспомнив злой капитанский рык в прошлый раз и обещание сгноить на плацу, оставив на месяц без увольнения, Иосиф, махнув рукой на устав (ох уж эти вдовушки...), торопливо поднялся и вышел из комнаты начальника охраны.
  Едва Старший егерь успел подбежать к воротам, как за ними опять раздались три громких, требовательных автомобильных гудка.
  - Да что же вам не терпится, сволочам?! Вы же мне этого зверя разбудите, - зло прошипел Иосиф и, окончательно наплевав на всякие уставы и наставления, не посмотрев предварительно через зарешеченное окошко, нажал на рычаг открытия ворот.
  Но как только створки ворот чуть раздвинулись, вместо обычного в таких случаях звука запускаемого двигателя раздалась короткая команда, и во внутренний двор Канцлерамта быстро вбежали восемь мужчин, одетых в форму солдат австрийской армии. Последнее, что успел увидеть в своей жизни помощник начальника охраны, была рукоять пистолета с необычайно длинным магазином, стремительно летящая к его переносице.
  Уже почти умерший мозг Иосифа, пробитый осколком лобной кости, перед тем, как навсегда уйти в небытие, с удивлением вспомнил, где он видел убившего его человека. Это был старина Людвиг, приятель по кнайпе, познакомивший его со Стефанией, которая так сочувствующе могла слушать о тяготах несения службы Старшего егеря Хайека...
  
  
  Вена. Бальхаусплац. Резиденция высшего австрийского кабинета министров и государственного канцлера. 23.06.34 г. 13ч.07 мин. по венскому времени.
  
  В комнате начальника охраны послышались два негромких хлопка, отправивших так и не проснувшегося капитана Шумана смотреть свой, теперь уже вечный, сон. И сразу вслед за этими хлопками шесть крытых тентом грузовых автомобилей с номерами австрийской армии, рыча моторами, быстро въехали во внутренний двор Канцлерамта. За ними тут же закрылись тяжелые металлические ворота, и едва водители успели выключить двигатели, как раздались резкие, лающие команды командиров боевых групп:
  - Строиться по восьмеркам! Быстрее! Еще быстрее! Пошел! Пошел! Оружие к бою!
  Штандартенфюрер Гласс неторопливо вылез из кабины грузовика, оглядел тяжело-свинцовым, начальственным взглядом мгновенно выгрузившуюся и построенную усиленную роту и скомандовал:
  - Командирам групп действовать согласно разработанного плана. Я с шарфюрером Хайдером буду находиться на первом этаже здания. Вперед!
  
  Первыми в здание Канцлерамта ворвались три боевые восьмерки штурмовой группы. Ожидая немедленного вооруженного отпора, готовые сразу же открывать огонь на поражение, они стремительно заняли вестибюль здания правительства и рассредоточились по нему.
  Однако, к удивлению эсэсовцев, в вестибюле все было странно буднично и тихо. Никаких военных или полицейских. Более того, по-видимому, приняв за охрану, на путчистов даже не обратили внимания несколько субтильных клерков и миловидных секретарш, которых в подобных заведениях всегда множество и которые обязательно шляются и сплетничают в вестибюле во время обеденного перерыва в государственных конторах.
  Действуя точно по плану, заговорщики немедленно начали отжимать канцелярских крыс к стене, чтобы занять место возле окон и парадной двери, готовя вестибюль к длительной обороне.
  Командир 89-го штандарта брезгливо оглядел возмущенно гомонящую, ничего не понимающую толпу молодых чиновников и чуть усмехнулся:
  - Девок особо не лапать. Запереть всех, чтобы здесь не кудахтали.
  Внезапно один из клерков, которому съездили по морде от излишнего усердия, поставив под глаз здоровенный синяк, дрожащим от возмущения голосом, завопил:
  - Как вы смеете!!? Да что здесь, черт возьми, происходит?!
  И сразу же после этого возмущенного возгласа, на удивление прозвучавшего как команда, начало происходить нечто странное для эсэсовцев. Субтильные клерки и симпатичные секретарши в очках, делавшие их лица наивно-беззащитными, внезапно преобразились в безжалостных мастеров рукопашного боя.
  Три боевые восьмерки, натренированные на штурм хорошо обороняемых зданий, были буквально сметены на пол, не успев сделать ни единого выстрела. Их выводили из строя особо изощренными ударами, калеча, но стараясь не убивать без нужды.
  Невысокая секретарша, очаровательная брюнетка, как две капли воды похожая на ту, которая передала странное послание Курту Ангсту и на которую была разрешена охота с убийством всем спецслужбам СССР, как на особо опасную террористку, плавным, перетекающим движением ртути возникла перед штандартенфюрером. Гласс, как и всякий вожак, раньше всех учуял опасность и попытался бежать прочь из вестибюля, в котором безжалостно уничтожали его людей. Однако его противница оказалась быстрей. Она, резко выдохнув, без замаха ударила эсэсовца основаниями ладоней по ушам. Из-за страшной боли от разрыва барабанных перепонок штандартенфюрер сразу же потерял ориентацию и закружился на месте в каком-то жутком танце, беззвучно открывая и закрывая рот. Резким рывком за воротник молодая женщина остановила этот дикий, бессмысленный танец, развернув эсэсовца к себе спиной. И, не медля не мгновенья, нанесла второй удар носком изящной туфли в изгиб колена. От этого удара Гласс оказался стоящим на четвереньках, чем и воспользовалась нападавшая. Она профессиональным приемом борца завернула руки штандартенфюрера за спину и сковала большие пальцы миниатюрными наручниками.
  Через девяносто шесть секунд, прошедших после возмущенного возгласа клерка, первая, вторая и третья боевые восьмерки штурмовой группы специальной роты 89-го штандарта, оказались полностью выведенными из строя...
  
  Четвертую и пятую боевые восьмерки штурмовой группы, ворвавшиеся в караульное помещение охраны Канцлерамта, безжалостно расстреляли в упор из автоматов "Бергман" четыре невысоких крепыша в гражданской одежде, оказавшиеся там вместо караула. Приказа оставлять в живых готовых к вооруженному сопротивлению эсэсовцев у них не было...
  
  Шестая, седьмая, десятая боевые восьмерки, имевшие задание блокировать канцелярию правительства и контролировать связь с внешним миром, попросту исчезли в этом секторе здания. Спустя три минуты, после того, как штурмовики туда ворвались, двери, ведущие в сектор, тихо открылись и через них в коридор выскользнули трое мужчин и две женщины. Каждый из них был вооружен парой пистолетов с глушителями. Не говоря ни слова, но действуя как единый, слаженный боевой организм, эти пятеро рассредоточились по коридору так, чтобы держать под прицелом все подходы к этой части правительственного здания...
  
  Восьмую и девятую штурмовые восьмерки путчистов, проникших в здание с тыльной стороны и имевших боевую задачу охранять второй вход, встретили испуганным визгом шесть уборщиц, сосредоточенно и целеустремленно трущих пол швабрами.
  Однако весь их испуг куда-то улетучился, когда вломившиеся эсэсовцы, глумливо гогоча, попытались запереть женщин в подсобном помещении. Самая старшая из этих работниц тряпки и моющих средств, по-видимому, начальница, при виде того, как только что вымытый пол бесцеремонно топчут грязные солдатские сапоги, возмущенно заорала:
  - Да что же вы творите, негодяи!!! Мы же только что помыли!!!
  Этот вопль оскорбленного до глубины души человека, которому испортили всю его работу, был немедленно подхвачен ее товарками, мгновенно превратившимися в разгневанных валькирий. Орудуя швабрами, как боевыми шестами, так же сосредоточенно и целеустремленно, как только что перед этим терли пол, шесть женщин за минуту превратили шестнадцать здоровенных штурмовиков в валяющиеся на полу, едва дышащие полутрупы...
  
  Секунда в секунду, когда за последним грузовиком с номерами австрийской армии, въехавшим во внутренний двор Канцлерамта, закрылись ворота, на Аргентинештрассе, где располагалась правительственная радиостанция, свернули три таких же грузовика.
  Но когда они уже почти остановились возле здания под номером "33", на его третьем этаже распахнулись два окна. Синхронно с ними открылись еще два окна в доме, стоящем напротив радиостанции. Из всех четырех окон тут же высунулись тупые рыла станковых пулеметов "Шварцлозе". Исполняя чью-то неслышную команду, четыре ствола одновременно, дисциплинированно ударили кинжальным огнем, выпустив за тридцать секунд с минимального расстояния по 250 пуль, в мгновение ока превративших три армейских грузовика в горящий фарш из металла и кусков человеческого мяса.
  Как будто дождавшись звонкого удара последней гильзы из боекомплекта об пол, на крыше дома, где располагалась правительственная радиостанция, появился молодой мужчина в сером пятнистом комбинезоне. Около пяти минут он внимательно смотрел вниз, потом вынул из кармана пачку, достал из нее сигарету, но, не закурив, несколько раз с наслаждением вдохнул запах табака. Втянув последний раз сладкий табачный дух, мужчина решительно, щелчком отправил так и не зажженную сигарету вниз, а потом тихо проговорил в еле видную нашлепку микрофона возле губ:
  - "Центр", здесь Говорун.
  Из горошины наушника в ухе мужчины сразу послышался ответ:
  - Здесь "Центр", докладывайте.
  - У нас сорок восемь чужих "двухсотых"
  - Гарантированно?
  - Так точно, гарантированно.
  - Принято. Вам приказано по возвращении на базу предоставить развернутый рапорт по действиям "молодняка".
  - Есть предоставить развернутый рапорт.
  - Отбой связи.
  Мужчина еще с минуту постоял на крыше, задумчиво рассматривая чадящие останки грузовиков, потом развернулся и тихой тенью исчез в ближайшем проеме чердака...
  
  Новые курсанты подразделения "Росомаха", под неусыпным и требовательным присмотром первого выпуска "росомах", выполнили свое первое боевое задание...
  
  Вена. Бальхаусплац. Резиденция высшего австрийского кабинета министров и государственного канцлера. 23.06.34 г. 13ч. 35 мин. по венскому времени.
  
  Шедший впереди своей "специальной группы" шарфюрер Скорцени внезапно остановился и поднял вверх указательный палец, призывая к вниманию. Следующие за ним подчиненные, рассредоточенные по трое возле каждой стены, сразу застыли. Скорцени чуть повернул голову, к движущемуся сразу за ним заместителю и чуть слышно прошептал:
  - Ольгерт, ты ничего не слышал?
  Тот покачал головой в ответ:
  - Нет, совершенно ничего.
  Командир группы еще несколько секунд настороженно послушал. Но в этом крыле Канцлерамта, где располагались только приемная и кабинет Канцлера Австрийской республики, действительно стояла мертвая тишина. Скорцени два раза глубоко вдохнул и выдохнул, борясь с волнением:
  - Видимо показалось. Мы уже почти пришли. Вон дверь в приемную, в двадцати метрах впереди...
  Это оказались последние слова шарфюрера, которые услышали от него подчиненные...
  Его заместитель, роттенфюрер Кромм, шедший сзади и чуть правее, неожиданно нанес быстрый и резкий удар рукоятью пистолета по затылку своего командира. А потом внезапно оказался стоящим посреди коридора с поднятыми на уровень плеч двумя
  К-96. Только роттенфюрер Симон Вольф, обладавший одной из самых быстрых реакций среди шести оставшихся эсэсовцев, сумел увидеть, как Ольгерт, этот добряк, ставший за последние месяцы "своим парнем" в отдельной роте 89 штандарта, немыслимо быстро двигаясь, переместился в центр коридора и оказался в непонятной стойке с двумя пистолетами на изготовку. Кромм сейчас выглядел расслабленным и даже, казалось, не смотрел на своих бывших сослуживцев, уйдя взглядом куда-то внутрь себя. Но Вольф обжигающе остро почувствовал, что стволы двух К96 направлены не только ему в лоб, но и в головы всех других эсэсовцев из "специальной группы".
  Роттенфюрер только начал открывать рот, чтобы завизжать от смертельного страха, как пуля калибра 7, 63 мм вошла в его правый глаз. Так же продолжая смотреть в себя, Ольгерт немыслимо быстро еще пять раз нажал на курки своих пистолетов.
  Ровно через четыре секунды после того, как шарфюрер Скорцени начал падать на пол, все шесть его подчиненных оказались мертвы. Каждому из них пуля попала в голову. Ольгерт еще несколько мгновений постоял в своей странной стойке, так же углубленно глядя в себя, потом позволил себе чуть пошевелиться и слегка опустить руки с пистолетами.
  Спустя минуту у него за спиной бесшумно чуть приоткрылась тяжелая, высокая дубовая дверь, ведущая в приемную Канцлера Австрийской республики.
  Из образовавшегося проема тенями выскользнули двое "росомах". Они, быстро метнувшись к противоположным стенам, сразу приняли боевую стойку "огонь с колена", наведя стволы автоматов в сторону безлюдного коридора. А вслед за ними в проеме двери появился сам командир "росомах". Он неторопливо подошел к своему подчиненному и сказал ему в спину:
  - Все в порядке, Олег?
  Не поворачивая головы, Сапсан тихо ответил:
  - Так точно, господин подполковник.
  И только после этой фразы старший лейтенант позволил себе окончательно опустить оба свои К96.
  Подполковник неторопливо подошел к лежащим на полу мертвым эсэсовцам и внимательно оглядел каждого. Наклонился над последним, а потом неудовлетворенно покачал головой:
  - Норматив "номер пять" вы сдали на тройку, господин старший лейтенант. Вы что, разучились различать, где у противника левый или правый глаз? Совсем, я смотрю, вы среди этих неумех расслабились. Надо бы вас снова в центр. Ну да ладно, работы сейчас много, так что пока терпимо...
  Командир "росомах" распрямился, и показал пальцем на Скорцени:
  - А этот почему до сих пор жив?
  Сапсан посмотрел долгим взглядом на своего командира. Тот в ответ чуть нахмурился, в глазах у него блеснул нехороший огонек, и он произнес ровным, бесцветным голосом:
  - Корпоративной солидарностью начинаете грешить, старший лейтенант?
  Сапсан привычным движением засунул пистолеты за поясной ремень и вытянулся по стойке "смирно":
  - Разрешите добить, господин подполковник?
  Огонек в глазах командира "росомах" погас, он немного помолчал, а потом прищурился:
  - Нет, выполняйте свое первое решение... Оно обычно самое правильное. Я не возражаю... Н-да... Все-таки один из отцов основателей, можно так сказать...Но только...
  - Я понял, господин подполковник... Без вариантов...
  - Ну, вот и славно.
  Подполковник еще раз оглядел мертвых на полу, а потом скомандовал двум своим подчиненным, продолжавшим держать коридор под прицелом:
  - Отбой. Конец операции. Позаботьтесь убрать ЭТО отсюда...
  Дождавшись, когда последнего убитого эсэсовца унесут, старший лейтенант подошел к так и не пришедшему в себя Скорцени, присел возле него на корточки и одним быстрым движением оторвал ему рукав кителя, оставив правую руку обнаженной. Потом вытянул эту руку и резко ударил ребром ладони по локтю, ломая локтевой сустав. После такой травмы, уже зажив, рука может выполнять только простейшие движения, и человек навсегда остается инвалидом.
  От невыносимой боли Скорцени пришел в себя и протяжно застонал. Сапсан, не обращая на этот стон никакого внимания, хладнокровно, как часто повторяющий одну и ту же процедуру врач, перемотал сломанную руку бинтом из медпакета, зафиксировал, вытащил из бокового кармана шприц-тюбик с сильным обезболивающим и глубоко вогнал иглу в плечо эсэсовца. Лекарство подействовало практически мгновенно. Скорцени перестал стонать, у него на лбу выступила испарина и он с ненавистью уставился на своего бывшего подчиненного:
  - Сволочь. Предатель...
  Старший лейтенант левой рукой схватил эсэсовца за грудки и легко, как будто это был не двухметровый мужчина, а легкий подросток, приподнял, толкнул к стене и приблизился вплотную:
  - Помнишь Отто, как я тебе сказал, что я никогда не забываю добро?
  - Я-то помню, мразь. Но ты...
  Скорцени внезапно запнулся, и у него мороз прошел по коже от пустоты в глазах его бывшего подчиненного. Казалось, он смотрит в пропасть, у которой нет дна. Тот, кто стоял напротив него сейчас, давно был за гранью добра и зла. Таких понятий для него просто не существовало. Только слова "долг" и "обязан". Эсэсовца вдруг озарило, что он с самой первой встречи у папаши Матиаса в кабачке "Сантиметр" ходит рядом со смертью. Он покровительственно похлопывал смерть по плечу. Он сделал смерть заместителем в своей восьмерке и пил с ней пиво. Он часто подтрунивал над смертью, а смерть в ответ только улыбалась...
  От этого озарения Скорцени еще больше побледнел и теперь уже без прежней ненависти, вопросительно прошептал:
  - Кто ты такой, Ольгерт, черт тебя побери? Откуда ты?
  Старший лейтенант криво улыбнулся:
  - Это совершенно не относится к делу. Лучше слушай меня внимательно. Так вот, Отто, тем, что я тебе сломал руку, я именно отдал тебе долг. Правда, ты никогда теперь не назовешь себя диверсантом номер один. Но ты даже не можешь себе представить, сколько людей останется просто жить. И тебя никогда не будут мучить ночные кошмары в старости. Может, ты станешь прекрасным строителем. Разве строить большие, красивые дома - это не гораздо лучше, чем убивать? А!?
  Скорцени отвел глаза, не зная, что возразить своему странному собеседнику...
  Старший лейтенант неожиданно, одним рывком оторвал эсэсовца от стены и скомандовал:
  - На три шага впереди меня, налево и вниз по лестнице. Пошел!
  Они быстро спустились на первый этаж, а оттуда, следуя командам Сапсана, в подвал, о выходе из которого Скорцени, досконально изучивший план Канцлерамта, даже не подозревал.
  Старший лейтенант, недолго повозившись с замком, открыл неприметную дверь, спрятанную за какими-то пыльными ящиками, и подтолкнул к ней эсэсовца:
  - Иди, Отто. Будь жив. И запомни: если ты когда-нибудь возьмешь в руки оружие, я тебя найду и лично убью.
  Спотыкаясь через шаг, баюкая свою покалеченную руку, Скорцени побрел по улице. Он не просто чувствовал, он каким-то неведомым образом ЗНАЛ, что человек-воин, стоящий за личиной Ольгерта, своих слов никогда на ветер не бросает...
  
  Вена. Бальхаусплац. Кафе "Толстый Иоганн" напротив Резиденции высшего австрийского кабинета министров и государственного канцлера. 23.06.34 г.
  14 ч. 32 мин. по венскому времени.
  
  Когда последний крытый грузовик въехал во внутренний двор Канцлерамта и ворота за ним закрылись, особый комиссар по защите государства от врагов Даниэль Фей покосился на своего спутника:
  - Это они?
  Молодой мужчина, прикомандированный со вчерашнего дня к комиссару в качестве советника и назвавшийся странным именем - "Горе", почему-то довольно улыбнулся:
  - Они, голуби наши сизокрылые.
  - Продолжаем ждать?
  - Конечно, продолжаем. Все, как договорились, и ждем сигнала.
  - А может все же?..
  Горе укоризненно покачал головой:
  - Ни в коем случае, господин комиссар. Лучше давайте закажем опять по чашке кофе...
  Они еще около часа просидели за столиком у окна, беседуя на всякие отстраненные темы. Фей, интереса ради, хотя ему это было строго запрещено на инструктаже, несколько раз пытался "разболтать" своего собеседника. Но тот каждый раз ловко ускользал от расставленных комиссаром ловушек. А потом, в какой-то момент, жандарм вдруг поймал себя на том, что увлеченно рассказывает своему собеседнику про свои увлечения и свою жену Гертруду. Резко прервав свой рассказ на полуслове, Фей погрозил пальцем советнику:
  - Но, но, господин Горе, так не пойдет...
  Договорить он не успел. Большие двустворчатые двери парадного входа в Канцлерамт открылись, и на ступени, ведущие в бывший дворец князя Меттерниха, вышел долговязый клерк с громадным синяком под левым глазом, который даже из окна кафе, в пятидесяти метрах от дворца, было хорошо видно.
  Клерк огляделся по сторонам, зачем-то поднял руки вверх, скрестил их, а потом резко опустил вниз.
  Горе отставил чашку в сторону:
  - Ну, вот и все. Теперь ваш выход, господин Фей. Делайте свое дело, как представитель закона.
  Особый комиссар по защите государства от врагов легко поднялся из-за столика:
  - Было приятно и познавательно беседовать с вами, господин советник. Честь имею.
  Он чуть склонил голову, прощаясь, и вышел из кафе. На улице Фей расправил плечи, а потом вдруг вложил два пальца в рот и резко, по-бандитски, переливчато свистнул.
  На этот свист из ближайшей подворотни немедленно выбежали две неприметно-серых личности, которым комиссар показал раскрытую ладонь. Личности покивали головами и испарились. А спустя три минуты вдалеке послышался рев двигателей. Это шла регулярная армия и отряды жандармерии. В Австрийской республике вступила в действие вторая часть плана по подавлению фашистского путча...
  
  
  Вена. Бальхаусплац. Резиденция высшего австрийского кабинета министров.
  Зал совещаний государственного канцлера. 23.06.34 г. 21ч.40 мин. по венскому времени.
  
  Особый комиссар по защите государства от врагов Даниэль Фей перевернул очередную страницу в папке:
  - Силами жандармерии и полиции, при активной поддержке вооруженных сил арестовано 867 активных участников переворота. Также арестовано две тысячи триста пятьдесят два человека из сторонников путча в органах власти, силах безопасности и армии. Домашнему аресту подвергнут губернатор провинции Штирия доктор Антон Ринтелен. Захвачено большое количество документов, однозначно указывающих на то, что заказчики путча находятся в Берлине, а сам план заговора готовился под непосредственным руководством рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера.
  Канцлер Австрии мягко перебил докладчика:
  - Большое спасибо и достаточно, господин комиссар. Вы проделали большую работу и заслужили сегодня свой отдых. Я вас больше не задерживаю.
  Дождавшись, когда за Фейем закроется дверь, канцлер закурил, откинулся на спинку кресла и длинно, замысловато выругался. Самыми литературными словами в этом старом австрийском ругательстве были понятия: "шлюхи-матери", "свиньи" и противоестественная связь с животными. Отведя душу, Дольфус чуть виновато покосился на кардинала Меркати:
  - Прошу прощенья, отец-духовник, не сдержался.
  Кардинал равнодушно пожал плечами:
  - Думаю, что Господь все же простит вам, сын мой, эту маленькую слабость, учитывая с какой гнусностью и предательством вам сегодня пришлось столкнуться.
  Я сделал глоток воды и аккуратно поставил стакан на стол:
  - Рад, что вы нам поверили, господин канцлер. Боюсь, что в противном случае вы вряд ли сейчас сидели бы в этом кабинете и радовали бы нас новыми лингвистическими познаниями. Будем дожидаться окончания допросов, или...
  Дольфус покачал головой:
  - Конечно, не будем дожидаться, господин государственный секретарь. Все наши предварительные договоренности, озвученные на первой встрече, однозначно остаются в силе.
   - Тогда давайте перейдем к делу. Нам нужны документы, которые вы получили с помощью католического ордена "Картельфербанд". Это обязательно должны быть подлинники церковных книг, указывающих на то, кто действительно был отцом Адольфа Гитлера, вся родословная семьи Шикльгрубер, а также медицинские карты наблюдения за здоровьем нынешнего канцлера Германии и его родственников.
  Дольфус задумчиво постучал пальцами по столу:
  - Все эти документы я смогу вам предоставить через два дня. Надеюсь, вы понимаете, что я не храню их здесь, в рабочем сейфе, как и не храню, естественно, дома.
  - Меня это устраивает. Договорились. Теперь предлагаю рассмотреть последний вопрос. В интересах СССР и Святого Престола необходимо ваше разрешение и содействие на размещение на территории Австрийской республики наших технических служб. А если конкретнее, нужны три площадки на границе с Германией, где мы поместим свое оборудование. Проект договора у меня с собой.
  Канцлер Австрии чуть поддался вперед:
  - На какой срок?
  - Не больше года.
  Отец инквизитор тихо подал голос со своего места:
  - Святой Престол настоятельно рекомендует канцлеру Австрийской республики пойти навстречу просьбе государственного секретаря СССР.
  Дольфус внимательно посмотрел на своего духовника, а потом снова перевел взгляд на меня:
  - Уровень договора?
  - Считаю, что достаточно ведомственного. Скажем, между ОГПУ и жандармерией Австрийской республики.
   - Я готов рассмотреть ваш проект договора. Думаю, что поскольку начальник вашей службы безопасности находится сейчас на территории Австрии, затягивать с подписанием договора мы не будем... Скажем, опять-таки через два дня. Я буду присутствовать на его заключении и там передам бумаги на Шикльгрубера...
  
  ***
  Его превосходительству
  Первому председателю НСДАП,
  канцлеру Германии
  господину Адольфу Гитлеру.
  Строго секретно.
  Докладная записка Љ 41/3 (выписка)
  Экз. единств.
  Тема: Внешняя политика.
  Дата: 25.06.1934 года.
  
   "...по данным, поступившим из Вены по дипломатическим и разведывательным каналам, в Австрийской республике на 25.06. 34 г. сложилась следующая политическая ситуация:
  1. Силами армии, жандармерии и полиции Австрии полностью подавлена попытка переворота, известного под кодовым названием "Раваг".
  2. Арестовано около восьмисот активных участников переворота, а также до двух тысяч наших сторонников в органах безопасности, полиции и вооруженных силах. Под домашний арест заключен кандидат на должность канцлера Австрии, наш протеже, губернатор провинции Штирия доктор А. Ринтелен.
  3. Почти полностью уничтожен 89-й штандарт СС, а также все руководство оберабшнита "Дунай".
  4. Суды над арестованными должны состояться в ноябре-декабре 1934 года.
  5. Канцлер Австрии Э. Дольфус жив. Им 24.06.34 г. издан указ о запрещении на территории Австрии деятельности всех организаций, имеющих в своей программе идеи национал-социализма и фашизма, а также поддерживающих связи с НСДАП.
  6. Однако в своем публичном выступлении 24.06.34 г. по поводу несостоявшегося переворота Э. Дольфус соблюдал сдержанность и не посчитал нужным обвинить в происшедшем руководство Германии.
  
  Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер.
  
  ***
  
  Первый председатель НСДАП со вздохом швырнул прочитанный доклад на стол, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Рейхсфюрер, сидящий напротив него на краешке стула, тут же вскочил и щелкнул каблуками:
  - Я готов принять любое наказание, мой фюрер.
  Гитлер, не открывая глаз, поморщился:
  - Да перестаньте вы подпрыгивать, Генрих. Давайте лучше называть вещи своими именами. Дело вы полностью провалили. От вашей показной выправки ничего теперь не изменится. Сядьте на стул и просто внимательно слушайте.
  Канцлер резко встал и прошелся по кабинету. Остановился возле приемника, зачем-то повертел ручку настройки, потянулся было к клавише включения, но его рука так и остановилась на полпути. Он задумчиво потер лоб и снова сел за стол:
  - Делать будем следующее, Генрих. Наш посол в Вене, не публично, выразит канцлеру Австрии глубокие сожаления о случившемся и заверит его в нашей искренней дружбе.
  Нам дали возможность соблюсти лицо, и мы этим обязательно воспользуемся.
  Здесь же, в Германии, в нашей партийной прессе все действия 89-го штандарта и руководства оберабшнита "Дунай" должны быть представлены исключительно как личная инициатива австрийских СС, к которой мы не имеем никакого отношения. Я выступлю на ближайшем партийном собрании НСДАП с речью и публично заявлю о нашей непричастности к происшедшему в Австрии. В партийных же средствах массовой информации пусть появится ряд статей, а также выступлений авторитетных членов партии второго эшелона, требующих ужесточения партийной дисциплины. Вот с этих статей мы и начнем атаку на Рэма и его банду. Действовать вы будете в тесном взаимодействии с ведомством комиссара НСДАП по политическим вопросам Рудольфа Гесса.
  А сейчас можете идти, рейхсфюрер, я вас больше не задерживаю...
  Едва за Гиммлером успела закрыться дверь, как из комнаты отдыха Канцлера неторопливо вышел заместитель директора Анэнербе штандартенфюрер Виллигут. Эсэсовец подошел к креслу, стоящему напротив стола Гитлера, удобно разместился в нем и закинул ногу на ногу. Канцлер посмотрел на него исподлобья:
  - Я не думаю, что хорошо подготовленная операция могла сама по себе так бездарно провалиться.
  - Вы правильно думаете, Шикльгрубер. В игру вступил тот, о ком мы говорили в последний раз. Персона, стоящая за Юргенсом.
  Первого председателя НСДАП внезапно осенило:
  - Вы все знали заранее, Виллигут! Вы знали, что "Раваг" закончится провалом, и ни словом не обмолвились об этом!!
  Штандартенфюрер равнодушно повел плечами:
  - И что бы вы тогда предложили делать, Адольф? Отменять операцию? Поверьте, некоторые знания достойны того, чтобы ради них чем-то жертвовать. Скажу вам больше, я теперь полностью уверен, что когда вы не на шутку схватитесь с Рэмом, вашему противнику будет помогать этот человек...
  
  Глава 13.
  
  "Джентльмены играют честно. Там, где правила игры не позволяют выиграть, джентльмены меняют правила".
  
  (Г. Ласки)
  
  ***
  Последняя неделя июня и весь июль 1934 года выдались в Германии странно холодными и дождливыми. Лето порой пыталось взять свое, но тут же отступало под натиском суровых, холодных ветров дующих с севера. Иногда даже казалось, что там, вверху, на небе, происходит непонятная борьба неких сверхъестественных сил. И судя по тому, как дождь хлестал не переставая, а резкий, пронизывающий ветер заставлял людей кутаться в теплые свитера и обматывать шеи шарфами, эта борьба, там, на небе, шла не в пользу силы, которая смогла бы подарить так давно ожидаемое тепло.
  Однако люди, которым до смерти надоели холода, похоже, решили внести свою лепту в это перетаскивание каната на небе. Они приняли самое простое и верное решение. Расцветить красками свою жизнь. В стране, уже больше года жившей под властью НСДАП, планирующей в скором времени одеть всех, не только мужчин, но и даже женщин в унылую военную форму, начался яркий, красочный, бесшабашный карнавал.
  А начался он в одном из самых древних городов Германии - Кельне, городе обер-бургомистр которого - Конрад Аденауэр, демонстративно отказался приветствовать нового рейхсканцлера, когда тот совершал инспекционную поездку по стране.
  Развеселые жители Кёльна, или как они сами себя называют - Кёльш, судя по всему, решили не дожидаться масленицы, а начать гулять и веселиться уже сейчас, в конце июня.
  Смешай, читатель, легкомысленность француза с бесшабашностью славянина, поперчи это блюдо экспрессией итальянца, обязательно посыпь эту взрывоопасную смесь основательностью немецкого бюргера, привыкшего любое дело доводить до конца, чего бы это ни стоило, и тогда ты получишь, читатель, Кёльш во всей его красе.
  Но если кто-то считает, что основа любого карнавала это музыка, цветы и красочные представления, то тот, к сожалению, ошибается. Любой праздник это, прежде всего, организация и деньги. Деньги и организация. Шарики, накладные носы, цветы, музыканты и певцы, маски и пусть даже самые простые карнавальные костюмы, стоят денег. Если же еще учесть, что в городе, как и по всей стране, большая безработица, и людей, чтобы получился настоящий, веселый карнавал, надо обязательно бесплатно каждый день три раза кормить, то это уже не просто деньги, а деньги большие. А как всеми этими веселящимися топами управлять, хотя бы для того, чтобы люди не оттоптали друг-другу ноги? Правильно, для этого нужны те, кто разбирается в таких понятиях как "психология масс", "психология толпы" и "массовое сознание". И разбирается хорошо. Профессионально.
  Судя по тому, как Кёльнский карнавал, быстро набрал обороты, большие деньги и профессионалы по массовой психологии для этого праздника жизни у кого-то нашлись.
  И этот "кто-то", стоящий за кулисами, плавно и ненавязчиво, уже на третий день праздника начал смещать акценты веселья, добавляя в его бурный поток частички иронии.
  О ее величество ирония! Она страшное оружие в умелых руках. Ирония запросто убивает наповал там, где бессильны нож, яд или пистолет. Если, например, политика ударить ножом, выстрелить в него или отравить, то его еще можно спасти. И он вернется к своей деятельности, став даже сильнее от ореола пострадавшего за идею. Если же в этого политика, или его партию, несколько раз выстрелить профессионально подготовленной, хорошо растиражированной иронией, все, конец. Политик и его партия станут политическими трупами. Если не сегодня, то завтра - обязательно.
  Первая ироничная реплика в отношении канцлера и НСДАП была произнесена на представлении маленькой, никому не известной труппы артистов из пригорода Кёльна - Хюрта. И вслед за этим, все как с цепи сорвалось. Частушки и куплеты, запоминающиеся слоганы начали тут же декламироваться и петься по всему веселому городу Кёльну.
  Мало того, они как пожар в степи в считанные часы, умудрились разнестись по всей стране. Как это случилось, никто не знает. Но факт остался фактом. Однако нацисты не дремали. Начальник полиции одного из районов Кёльна, член НСДАП с 1929 года, приказал своим подчиненным арестовать компанию из трех изрядно подвыпивших студентов, распевающих смачные куплеты, в которых высмеивались жесты канцлера на партийных митингах.
  Ох и зря же он это сделал. Потому что тут же, спустя всего пару часов, как будто некто, специально ожидая этого ареста, в многотысячную толпу вбросил лозунг - слоган: "Дайте нам Свободу, или дайте Смерть!!!". А это очень серьезный лозунг. Очень. Ведь не очень понятно, о чьей смерти идет речь. Тут возможны последствия и последствия тяжелые, если этим лозунгом начнет пользоваться неуправляемая толпа. По-видимому, тот, у кого нашлись деньги на Кёльнский праздник жизни, это хорошо понимал. Потому что сразу же в толпах, в разных частях города появились крепкие, дружелюбные молодые люди, которые ненавязчиво предложили наиболее здравомыслящим Кёльш объединится в небольшие группы, не больше десяти человек, по поддержанию порядка. Символом таких групп стал трехцветный бант в цветах германского национального флага.
  А что там со студентами? Их, конечно, освободили, от греха подальше. Поверьте, трудно не пойти на встречу хорошо управляемой тысячной толпе, если она стоит плечом к плечу и ритмично выкрикивает - "Дайте нам Свободу, или дайте Смерть!!!" прямо перед полицейским участком, в котором испуганно жмутся друг к другу всего десять полицейских.
  Спустя двенадцать часов, трехцветный бант стал в городе символом всех людей, считающих себя свободными. А свободные люди выбирают свою власть. Они не хотят, что бы ими управляли нацисты. Формально, конечно все осталось по прежнему. Никто не пришел и не выкинул из кабинетов чиновников, назначенных от НСДАП. Их не тронули и пальцем. Просто к ним перестали обращаться. В городе, продолжавшем петь и шутить, как бы исподволь и не заметно, на седьмой день празднества, возникли параллельные органы власти, как ни странно со своим не большим, но бюджетом, которые и начали исполнять свои функции. При этом решающее слово всегда оставалось за обер-бургомистром Конрадом Аденауэром, взявшим и провозгласившим Кёльн вольным городом, и объявившем о создании общенемецкого, христианско-демократического движения "Трехцветный бант".
  Кёльн не остался одиноким со своим карнавалом. С запозданием всего лишь на двадцать четыре часа, подобные события и в такой же последовательности начали происходить в двадцати крупнейших городах страны, за исключением Берлина.
  На южной границе Германии в это время закручивалась не менее интересная интрига.
  Из Австрии, на всех диапазонах частот, внезапно начала круглосуточно вещать мощная радиостанция "Свободный Мир", а с территории Италии - так же круглосуточно, и так же на немецком языке другая радиостанция под названием - "Новое радио Ватикана".
  Целевая аудитория у обеих радиостанций была разная, а вот цель - одна. Пилотная, да и все последующие программы "Свободного Мира" посвящалась биографии рейхсканцлера. Но не той, официальной, которую преподносили средства пропаганды НСДАП, а реальной. Для подавляющего числа членов партии, не знакомых с настоящей биографий Гитлера, эти передачи стали шокирующими. Оказалось, что у первого лица НСДАП, ратующего за чистоту отношений в среде арийской расы, требующего уничтожать или ссылать в концлагеря душевнобольных, в соответствии с нацисткой идеологией, рыло даже не в пуху, а по уши в перьях. Противоестественная связь с племянницей, больные шизофренией среди самых близких родственников, кровосмешение у предков, все эти факты и были представлены на всеобщее обозрение. Да не просто так. Копии документов, которыми пользовались редактора передач "Свободного Мира", громадным тиражом бесплатных брошюр были распространены на территории, готовящейся стать Третьим Рейхом.
  В свою очередь, "Новое радио Ватикана" начало цикл передач о Библии и Новом Завете, в которых тексты из священных для каждого христианина книг, сопоставлялись с библией нацистов - "Майн Кампф". Такое сопоставление оказалось просто убийственным и имело далеко идущие последствия. Мало того, что ранее отлученные от церкви члены НСДАП, СС, СА были изолированы от церковных действий и треб. Теперь сами христианские общины в стране, католическая и протестантская, начали игнорировать членов семей нацистов. Нет, им ничего не запрещали и ниоткуда не выгоняли. С ними просто перестали общаться. Священники не начинали проповеди, если кто-то из семьи нациста находился в церкви. Или сами прихожане, поворачивались и уходили из храма, оставляя человека в одиночестве и наедине со своими мыслями и Богом.
  Пропагандистская машина НСДАП конечно попыталась сопротивляться происходящему. Но случилось странное. Через сорок восемь часов, после того как радиостанции "Свободный Мир" и "Новое радио Ватикана" первый раз вышли в эфир, в редакциях и типографиях газет "Фелькишер Беобахтер" и "Дер Ангрифф", являющихся рупором НСДАП, произошел пожар. Выгорело все до тла. Огонь был такой силы, что даже печатные машины типографий пришли в полную негодность. Ну, и как известно, неприятности не ходят по одиночке. Через шесть часов, после отъезда последней пожарной машины от дымящихся руин, внезапно, одномоментно вышли из строя главный и дублирующий трансформаторы правительственной радиостанции "Германское Радио". Генеральный поставщик этих трансформаторов, корпорация "Рейн-Сталь", тут же заплатила гарантийную неустойку и в лице помощника главы корпорации Курта Ангста, сделала заявление, что сделает все возможное и невозможное для восстановления деятельности радиостанции. Но только в течение месяца...
  Вот такой калейдоскоп событий завертелся в Германии в середине холодного лета 1934 года. А 27 июля, в Берлине, грянул свой карнавал...
  
  ***
  
  Берлин. Эгельшрассе 14. Подземный этаж центрального офиса корпорации
  "Рейн-Сталь". Мобильный командный пункт подразделения "Росомаха".
  28.07.34 года. 02ч.17 мин. по берлинскому времени.
  
  ...Стас показал указкой на карте места концентрации "росомах":
   - Таким образом, вся столица разбита на сорок семь секторов. Каждый сектор контролируется отрядами поддержания порядка, во главе каждого из которых стоят наши люди. Между всеми отрядами, помимо связи через Центр, налажена так же горизонтальная связь, и они все имеют автотранспорт, для мобильного перемещения. В отмеченных мной выше районах столицы продолжают создаваться параллельные органы власти из представителей христианско-демократического движения "Трехцветный бант", а так же ранее запрещенных партий.
  Однако считаю, что ситуация еще не достаточно стабильна. Для того, что бы она окончательно сложилась в нашу пользу, необходимо переходить к реализации второго этапа плана. Это значит...
  Я перебил командира "росомах":
  - Это значит, что на сцену пора выходить армии. Но это уже политическое решение, после принятия которого, отыграть назад, в случае необходимости, будет нельзя, правильно Станислав Федорович?
  Стас положил указку на стол:
  - Так точно, господин государственный секретарь. Однако я еще не закончил.
  - Прошу вас, продолжайте.
  - Пять часов назад, через канал в тайной полиции прошла информация, что начальник Генерального штаба рейхсвера генерал-лейтенант фон Фрич работает на службу безопасности НСДАП. В настоящее время он уже арестован контрразведкой "Абвера" и находится под охраной на конспиративной квартире. Аналитической службой подразделения "Росомаха" сразу же были проработаны все возможные сценарии развития ситуации по этой вводной. Вывод однозначный. Сотрудничество фон Фрича с СД никак не влияет на положение дел, так как, следуя легенде, и Военный министр тоже добровольно сотрудничает с руководством НСДАП. Это означает, что нацистам известен только ложный вариант плана "Валькирия". Реальный же вариант "Валькирии" разрабатывался фон Бломбергом самостоятельно, с группой лично преданных офицеров, Доклад закончил.
  Я посмотрел на главу ""Рейн-Сталь":
  - У вас есть вопросы или пожелания?
  Он сделал отрицающий жест ладонью и коротко бросил:
  - Нет.
  Я обвел их обоих долгим взглядом и показал Юргенсу на телефон:
  - Тогда, начинаем. Прошу вас.
  Председатель совета директоров "Рейн-Сталь" поднял трубку, набрал короткий номер и, дождавшись ответа с того конца провода, спокойно и буднично проговорил:
  - Вилли, тебе три семерки. Да, подтверждаю - три семерки. Начинай.
  Положив трубку, Юргенс вежливо, по очереди, кивнул мне и Стасу:
  - Я буду наверху, господа.
  Когда за главой "Рейн-Сталь" закрылась дверь, подполковник сел на свое место и уставился на план города, задумчиво постукивая по нему карандашом.
  Я покосился на него:
  - Тебе что-то не нравится в происходящем Стас?
  Он бросил карандаш на стол:
  - Да как тебе сказать, старина... Понимаешь в чем дело... Слишком уж все проходит гладко...
  Я вопросительно поднял брови:
  - Уточни...
  - Уточняю... Видишь ли, за все время, с того момента, как начались события в Кёльне, по линии НСДАП и СС Гитлером не было сделано ни одной, я подчеркиваю, ни одной попытки вмешаться в ситуацию. Я специально проверял это по всем доступным каналам. Отдельные поползновения помешать нам - это инициатива местных функционеров, но не больше.
  При этом, наша служба перехвата зафиксировала сотни звонков и официальных писем в Берлин с отчаянным призывом о помощи или хотя бы инструкциях, как действовать. А в ответ - невразумительные ответы, вся суть которых свелась к одному - действовать по обстоятельствам и не поддаваться панике... У меня складывается стойкое ощущение человека, который решил выбить дверь, не зная что она открыта. Ты разбегаешься, со всей силы бьешь плечом, рассчитывая на жесткое сопротивление, а оказывается, что замок с обратной стороны, никто и не думал закрывать...
  - Ты считаешь, что Аненэрбе перед нами специально все держит нараспашку?
  - Я уже просто в этом уверен. Но какова их цель? Знаешь, перед стадом баранов, которых ведут на убой, все ворота на мясокомбинате так же открываются автоматически ...
  - Мысли какие-то есть, что там, за последней открытой дверью?
  Стас покачал головой:
  - В том то и беда, что никаких мыслей у меня нет...
  Я взял карандаш, который он бросил на стол и резко его сломал:
  - Тогда мы пойдем до конца и посмотрим, что они там, за последней дверью, нам приготовили...
  Подполковник ухмыльнулся и дружески ткнул меня кулаком в плечо:
  - Конечно посмотрим, Андрюха. Обязательно. И на месте определимся, кто стадо баранов, а кто стая волков... А сейчас...
  Он не договорил, поднялся со своего места, открыл узкий шкафчик, вытащил из него небольшую сумку и бросил ее к моим ногам:
  - Одень это.
  Я покосился на сумку:
  - Что в ней?
  - "Хамелеон" последней разработки. Седьмой класс безопасности. Пока Ноя с Бломбергом, лучшего по твоей защите я придумать не могу. Даже двойная охрана, к сожалению, спасать от случайной пули, еще не научилась...
  
  ***
  
  Берлин. Бендлерштрассе 11-13. Центральный командный пункт Рейхсвера. Секция высшего командного состава. 28.07.34 года. 05ч.10 мин. по берлинскому времени.
  
  Военному министру Рейхсвера
  генерал-полковнику фон Бломбергу
  Рапорт Љ 069/14 (Выписка).
  Экз. Единств.
  Строго секретно.
  Тема: "Валькирия"
  Регион: Берлин
  Дата: 28.07.34 года
  
  "...Настоящим докладываю, что согласно вашему приказу Љ 59/71 от 27.04.34 г.
  "О подготовке и проведении стратегических учений "Валькирия"", мной, как начальником штаба учений, отработаны следующие вопросы:
  
  1. В стране созданы шесть оперативных зон учений. А именно:
  "Восточная" - земли Бранденбург, Саксония, Тюрингия, Саксония-Анхальт с оперативным центром в г. Магдебург.
  "Южная" - земли Бавария, Баден-Вюртемберг, Саар, Рейнланд-Пфальц с оперативным центром в г. Мюнхен.
  "Западная" - земли Гессен, Северный Рейн - Вестфалия, Нижняя Саксония, свободный ганзейский город Бремен с оперативным центром в г. Дюссельдорф.
  "Северная" - земли Мекленбург - Передняя Померания, Шлезвиг-Гольштейн, Свободный и ганзейский город Гамбург с оперативным центром в г. Гамбург.
  "Специальная" - столица Берлин с оперативным центром в г. Берлин.
  "Особая" - Кенигсбергский анклав с оперативным центром в г. Кенигсберг.
  
  Примечание: перечень частей и подразделений, приданных зонам учений
  приложение Љ 2 к рапорту.
  
  2. С 21.07.34 г. по 27.07.34 г. проведены командно-штабные учения с командирами и начальниками штабов оперативных зон, а так же с командирами и начальниками штабов приданных оперативным зонам частей и подразделений. В ходе вышеуказанных учений были отработаны следующие вопросы:
  А). Вводная по замене командиров и начальников штабов в связи с гипотетической невозможностью последними выполнять свои функциональные обязанности. Замена офицеров осуществлялась из кадрового резерва согласно списку Љ 037 Военного министерства.
  B). Создание подразделений быстрого реагирования в каждом населенном пункте конкретной оперативной зоны, для блокирования узлов связи, железнодорожных станций, автомобильных дорог и аэродромов. Особое внимание было уделено охране и блокированию оружейных арсеналов, складов продовольствия, а также средств передвижения.
  С). В полном объеме отработаны вопросы связи и оповещения с частями и подразделениями оперативных зон, а так же разосланы запечатанные пакеты с секретным приказом Љ 456 начальникам штабов.
  D). В полном объеме отработаны вопросы материально-технического обеспечения частей и подразделений согласно полевого устава сухопутных сил.
  E). Высший, старший и младший офицерский состав всех шести оперативных зон находится в двухчасовой готовности к переходу от фазы командно-штабных учений к фазе полномасштабных стратегических общевойсковых учений..."
  
  Начальник штаба стратегических учений "Валькирия"
  подполковник Клаус фон Штауффенберг.
  
  ***
  Генерал-полковник Бломберг задумчиво пролистал приложение к рапорту, медленно положил документы на развернутую на столе большую карту Германии, а потом поднял взгляд на стоящего по стойке смирно новоиспеченного подполковника:
  - Отличная работа, Клаус.
  Начальник штаба стратегических учений "Валькирия" вытянулся:
  - Благодарю Вас, господин Военный министр.
  - Вольно, господин подполковник. Можете сесть.
  Фон Штауффенберг отодвинул стул, стоящий напротив стола генерал-полковника и в соответствии с негласным военным этикетом, разместился на одной трети сиденья, выпрямив спину.
  Военный министр побарабанил пальцами по карте:
  - Мне нужно ваше личное мнение, господин граф, по двум вопросам. Первый из них, как вы персонально относитесь к тем событиям, которые так внезапно начали происходить в стране. Я имею в виду, все эти непонятные карнавалы, странные лозунги о свободе, радиопередачи из Австрии и Ватикана, брошюры с пикантными подробностями из биографии канцлера и прочее. Второй мой вопрос, аналогичен первому, но касается тех офицеров, которые находятся в резерве, и должны, в случае необходимости сменить весь командный состав на учениях "Валькирия". Сразу оговорюсь, что это вопросы частного порядка и вы в праве мне на них не отвечать.
  Подполковник переложил фуражку с левого изгиба руки на правый, некоторое время помолчал, чуть глядя в сторону, а потом вызовом посмотрел на своего командира и дерзко улыбнулся:
  - Мне это нравится, господин барон.
  Военный министр чуть придвинулся к своему собеседнику и слегка понизил голос:
  - А офицерам резерва?
  Улыбка подполковника стала еще более дерзкой:
  - И им тоже, господин генерал-полковник.
  Фон Бломберг блеснул моноклем:
  - Согласитесь, граф, что все происходящее мало похоже на спонтанный порыв, а скорее на инспирацию прекрасного организатора.
  - Мне по душе такая инспирация. Что-то последнее время в государстве стало слишком душно, господин Военный министр, и не побоюсь этого слова - начало сильно пованивать. И если вас действительно интересует мое мнение, то считаю что в Германии давно пора проветрить воздух, а черный и коричневый цвет моей стране совершенно не к лицу. Категорически.
  - Даже так?
  - Даже так, господин генерал-полковник
  Военный министр резко поднялся из-за стола. Не медля ни секунды, подполковник вскочил со своего стула, втянулся по стойке "смирно" и уставился ничего не выражающим взглядом в переносицу своему командиру. Фон Бломберг, медленно и четко выговаривая каждое слово, произнес:
  - Господин подполковник, слушайте боевой приказ. Первое. В соответствии с отработанным планом, вам надлежит немедленно заменить командный состав частей и подразделений участвующих в стратегических учениях "Валькирия" согласно утвержденного мной списка номер 037.
  Второе. В связи с резко изменившейся политической обстановкой в стране, видя не способность органов правопорядка контролировать ситуацию, желая предотвратить возможные массовые беспорядки, приказываю подразделениям быстрого реагирования Вооруженных Сил, созданным в ходе учений "Валькирия", блокировать узлы связи, железнодорожные станции, автомобильные дороги и аэродромы в стране. При этом главной задачей считать предотвращение перемещения сил СС и СА из одного населенного пункта в другой. Организовать круглосуточные воинские патрули в зоне ответственности каждого подразделения. В ходе указанных мероприятий ни в коем случае не вступать в конфликт с местным населением. Малейшую попытку СС и СА противодействовать массовым гуляниям, или вступить в вооруженное противоборство друг с другом, пресекать на месте, вплоть до применения огня на поражения. О выполнении приказа доложить мне сегодня ровно в двенадцать часов по берлинскому времени. Данный приказ, в письменной форме, подписанный мной, вы получите через двадцать минут у моего помощника. Вопросы?
  Фон Штауффенберг вскинул подбородок:
  - Отсутствуют, господин генерал полковник.
  Военный министр внезапно расстегнул свою кобуру и взялся за рукоять именного "Люгера":
  - В соответствии с уставом сухопутных сил, вы господин подполковник, имеете право отказаться выполнять озвученный вам приказ, признав его преступным.
  Начальник штаба стратегических учений "Валькирия" качнул головой:
  - Ваш приказ, господин генерал-полковник, преступным не считаю. Он будет выполнен со всей тщательностью, в указанный вами срок.
  Военный министр убрал ладонь с рукоятки пистолета и тихо, совсем по домашнему, проговорил:
  - Надеюсь, мне не надо вам говорить, граф, что с этой минуты, мои приказы могу отменить только я. И никто другой. Даже канцлер.
  Подполковник позволил себе легкую полуулыбку:
  - Это было бы излишним, барон. Благодарю за доверие.
  Фон Бломберг, выказывая высшее уважение командира подчиненному, щелкнул каблуками и чуть поклонился:
  - Тогда - честь имею.
  Фон Штауффенберг надел фуражку, четко, как на плацу, приложил к ней руку в воинском приветствии, сделал поворот "кругом", и, печатая шаг, вышел из кабинета...
  
  ***
  
  Берлин. Вильгельмштрассе 77. Правительственный квартал. Канцелярия рейхсканцлера. 28.07.34 года. 08ч.12 мин. по берлинскому времени.
  
  Его превосходительству,
  Первому председателю НСДАП,
  Канцлеру Германии,
  Господину Адольфу Гитлеру.
  Государственной важности.
  Докладная записка Љ S140/9 (выписка)
  Экз. единств.
  Тема: "Колибри"
  Дата: 28.07.1934 года.
  
  "...Господин Первый председатель и Канцлер, настоящим довожу до Вашего сведения, что:
  
  1. Согласно приказу Љ 45 "О начале реализации плана "Колибри", следующие Оберабшниты СС находятся в состоянии часовой готовности к началу активной фазы операции во всех землях Германии, включая и Кенигсбергский анклав.
  А именно:
  Оберабшнит "Восток" - бригады СС "Берлин-Бранденбург", "Восточная Пруссия", "Силезия".
  Оберабшнит "Запад" - бригады СС "Гессен-Нассау", "Рейнланд-Север", "Рейнланд-Юг", "Южный Ганновер-Брауншвейг".
  Оберабшнит "Юг" - бригады СС "Баден", "Вюрттемберг", "Франкония", "Нижняя Бавария", "Верхняя Бавария".
  
  2. Партийные трибуналы на местах готовы к немедленному принятию судебных решений.
  3. На Ваше утверждение предлагается окончательная редакция ликвидационных списков активных членов штурмовых отрядов НСДАП (СА), чья деятельность носит антипартийный и антигосударственный характер. (Приложение Љ 1)..."
  
  Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер.
  
  ***
  
  Гитлер сжал рапорт в кулаке так, что едва не порвал пальцами бумагу. Не поднимая головы, он хриплым от сдерживаемого бешенства голосом, просипел:
  - Оставьте нас, Генрих.
  Рейхсфюрер почти на цыпочках вышел из кабинета и чрезвычайно осторожно прикрыл за собой дверь. Дождавшись мягкого щелчка замка, канцлер стремительным движением выскочил из-за стола, подбежал к сидящим в углу кабинета трем посетителям и почти ткнул в лицо скомканный документ тому, кто был в форме штандартенфюрера:
  - Здесь, двести тысяч отлично подготовленных, лично мне преданных, способных на все, бойцов!!! Двести тысяч!!! Это двадцать дивизий!!! А по вашей милости, Виллигут, они ничего не сделали. Ни-че-го!!! Я бы всю эту шваль, увешанную бантами, которая размалевав лица уже больше месяца жрет пиво, танцует, рассказывает про НСДАП мерзкие стишки, разлагает страну, еще бы в зародыше задавил. И походя, под эту музыку, расправился бы Рэмом. А что я постоянно слышу? - Гитлер очень похожим голосом передразнил штандартенфюрера - "Все идет по плану, ни о чем не беспокойтесь. Радиопередачи - это мелочь, не стоит обращать внимания. Некоторые знания достойны того, чтобы ради них чем-то жертвовать "...
  Эсесовец неуловимо быстро поднялся со своего места и оказался стоящим напротив канцлера, возвышаясь над ним как башня:
  - Вы начинаете забываться, Шикльгрубер. Видно пора снова напомнить вам, с кем вы позволяете себе так разговаривать...
  Чужая воля, стальными обручами мгновенно сковала мозг и тело канцлера, разрешая дышать только через раз. Штандартенфюрер, наклонив голову, с любопытством исследователя оглядел замершую в неудобной позе фигуру, стряхнул у нее с плеча несуществующую пылинку и почти ласковым голосом произнес:
  - Сейчас вы сделаете следующее, Адольф. Позвоните и прикажете генерал-полковнику Бломбергу вывести армию из казарм. Немедленно. Вы распорядитесь, чтобы он начал наводить порядок в стране, не останавливаясь ни перед чем, вплоть до массовых расстрелов. Но разговаривать с ним будете по телефону в режиме селекторной связи. Я хочу слышать каждое его слово, его интонацию и даже каждый вдох и выдох... Приступайте.
  Деревянными, негнущимися ногами председатель НСДАП вернулся к своему столу, поднял трубку аппарата прямой связи с Военным министерством, и щелкнув тумблером селектора, набрал пятизначный номер. Спустя несколько секунд в кабинете раздался ровный голос генерал-полковника:
  - Военный министр рейхсвера у аппарата, господин канцлер.
  Гитлер, почувствовал, что в голове у него прояснилось, а стальной обруч ослабил хватку на горле, позволяя говорить:
  - Господин Военный министр, с этого момента, я принимаю на себя командование над всеми видами вооруженных сил. Приказываю вам, не медля, вывести армию их казарм и начать наводить порядок в стране. В методах я вас не ограничиваю. Повторите приказ.
  На другом конце провода, на мгновенье повисла тишина, а потом, вроде даже как бы помолодевший голос генерал-полковника, с вызовом отчеканил:
  - Приказ о приведении вооруженных сил в полную боеготовность, господин канцлер, я уже отдал два с половиной часа назад. Но, в танцующих и веселящихся людей военные стрелять не станут. Мы армия, а не банда наемников. Наша задача не убивать, а защищать граждан своей страны, какие бы они не были. Армия также не позволит любым силам, и в первую очередь СС и СА, выступить против народа. Считаю необходимым довести до вашего сведенья, что любая попытка охранных или штурмовых отрядов НСДАП, хоть малейшим образом повлиять на ситуацию, будет пресечена армией, вплоть до применения огня на поражение, с последующим приданием выживших суду военного трибунала. А теперь - честь имею.
  Гитлер с недоумением и растерянностью несколько мгновений смотрел на телефонный аппарат, а потом повернул голову к штандартенфюреру:
  - Ну, вы же сами, после его допроса, заверили меня, что он на нашей стороне. Что все это значит, Виллигут? Что происходит?!
  Однако эсэсовец не обратил на его слова никакого внимания. Он плечом, небрежно оттеснил канцлера от стола и нажал кнопку экстренного вызова охраны. Дверь тут же открылась, и на пороге кабинета выстроились трое мужчин и три женщины в черной форме, которых канцлер никогда не видел в своей охране. Штандартенфюрер резко
  бросил им:
  - Эта тварь сейчас с Бломбергом. Немедленно туда. И помните, что только "Гхора" может ее остановить.
  Продолжая игнорировать Гитлера, Виллигут призывно махнул рукой женщине и мужчине, продолжавшими спокойно сидеть в углу кабинета и наблюдать за происходящим с любопытной иронией:
  - Наше время, высокородные. ЧУЖОЙ сейчас без охранителя и с минуты на минуту явится в Гнездо. Мы должны быть там, чтобы завершить начатое. Уходим.
  Едва эти трое покинули кабинет, как канцлер почувствовал, что он снова владеет своим телом. Он тут же рванул к себе телефонную трубку прямой связи с шеф-адъютантурой СС.
  Но набрать номер не успел. В кабинет без разрешения, бледный от волнения, ворвался рейхсфюрер Гиммлер:
  - Мой фюрер, мне только что сообщили, что правительственный квартал блокирован со всех сторон армейскими грузовиками, из которых происходит выгрузка личного состава в полной боевой выкладке...
  
  
  ***
  
  Берлин. Фоссштрассе 2. Правительственный квартал. Штаб-квартира штурмовых отрядов (СА) НСДАП. 800 метров от Канцелярии рейхсканцлера. 28.07.34 года.
  09ч.05 мин. по берлинскому времени.
  
  
  Его превосходительству,
  Начальнику Генерального штаба штурмовых отрядов (СА) НСДАП
  Эрнсту Рэму
  Особой важности.
  Рапорт Љ А7 (выписка)
  Экз. единств.
  Тема: "Крысолов"
  Дата: 28.07.1934 года.
  
  "...Господин начальник Генерального штаба, настоящим докладываю, что:
  1. Разведданные "Внешнего отдела" службы безопасности Генерального штаба штурмовых отрядов полностью подтвердили выводы "Аналитического отдела" о готовности СС к реализации первой части операции "Колибри".
  2. "Внутренним отделом" службы безопасности Генерального штаба выявлены члены СА, действующих в интересах СС. На Ваше утверждение предлагается:
  А) Ликвидационный список членов СА вступивших на путь измены. (Приложение Љ 1)
  B) Ликвидационный список членов СС ответственных за разработку и реализацию плана "Колибри". (Приложение Љ 2)
  3.В соответствии п.4 и п.5 плана "Крысолов", территориальные соединения штурмовых отрядов приведены в готовность "Красная" во всех землях страны..."
  
  Заместитель начальника Генерального штаба штурмовых отрядов (СА) НСДАП, обергруппенфюрер СА, Фриц фон Крауссер.
  
  ***
  
  Рэм, дочитав рапорт, удовлетворенно потер ладони. Советники, предоставленные человеком Юргенса, были вне всяких похвал. Созданная, при их помощи новая структура Генерального штаба СА, работала как часы. Особое впечатление производила образованная совершенно с нуля служба собственной безопасности. Она за короткий срок железной метлой прошлась снизу доверху по всем подразделениям штурмовиков, выявляя врагов. Ни одного голословного обвинения. Только факты и еще раз факты. Ну, что же. Эти факты будут предъявлены в самые ближайшие часы тем, кому надо. Да и вообще, он сделал правильный выбор, поставив на главу "Рейн-Сталь". Мощи сил, возглавляемых Юргенсом можно только позавидовать. Ведь когда он Рэм, недоумевающий и растерянный, попросил встречи с самим господином Андрэ, чтобы уяснить позицию СА по поводу непонятных событий, начавших происходить в стране с конца июня, тот ему, в личной беседе мягко намекнул, что вмешиваться совершенно не надо. Просто стоять в стороне. Начальник Генерального штаба СА потом, прикинул, во сколько обходится каждый день странных карнавалов, как пожар распространяющихся по стране. Прикинул, а затем быстро сжег бумагу со своими расчетами. Это были не просто деньги, а очень большие деньги. И когда такие суммы, как пушки на войне, начинают говорить свое веское слово, то лучше действительно не мешать артиллеристам. Для здоровья полезнее.
  Спрятав рапорт в сейф, Рэм потянулся к трубке, чтобы приказать помощнику немедленно вызвать к себе обергруппенфюрера Крауссера. Однако телефон почему-то не работал. Командир штурмовиков раздраженно несколько раз постучал по аппарату, а потом поднял другую трубку. Но и в ней не было сигнала. Выругавшись, Рэм подошел к двери кабинета, ведущую в приемную и зло толкнул ее, намереваясь устроить разнос секретарю за отсутствие связи. Там его ожидала странная картина - в дальнем углу комнаты, его секретарь, и по совместительству любовник, напряженно наклонившись над "Телефункен", лихорадочно крутил ручку настройки. Командир штурмовиков раздраженно рявкнул:
  - Ганс, почему нет связи? Ты что, лучшего времени не смог найти, что бы послушать радио?
  Помощник ойкнул, повернул к нему испуганное лицо и указал дрожащим пальцем на приемник:
  - Там... На всех частотах, повторяющееся постоянно сообщение...
  - Какое сообщение, Ганс?
  Голос подчиненного задрожал еще сильнее:
  - Сообщение о вас, господин начальник Генерального штаба....
  Рэм, вдруг почувствовав неладное, быстро подошел к приемнику и прибавил звук. Комнату наполнил мягкий, вызывающий искреннее доверие, голос диктора из "Свободного Мира":
  - "А сегодня, друзья, с пятнадцати часов, мы начинаем цикл передач о командире штурмовых отрядов НСДАП, капитане Эрнсте Рэме. Настоятельно рекомендуем вам, во время прослушивания передачи удалить из комнаты несовершеннолетних. Тем радиослушателям, которые не смогут нашу передачу услышать, мы предлагаем ознакомиться с ее печатной версией. Она с завтрашнего дня будет бесплатно распространяться во всех землях страны. Повторяю...".
  Командир штурмовиков рывком выдернул шнур питания из розетки:
  - Ганс, моих советников ко мне. Немедленно. Тех шестерых, которые занимались реорганизацией штаба.
  Однако секретарь не успел выполнить приказ. За дверью приемной раздались крики, потом несколько глухих выстрелов, затем дверь широко распахнулась от грубого рывка, и в комнату, без всякого вызова, держа пистолет в левой руке, вошел сам командир советников. За ним, в соседнем помещении Рэм, к своему ужасу, увидел с десяток солдат рейхсвера в полной боевой выкладке. Советник чуть обернулся к ним и небрежно скомандовал:
  - Без приказа не беспокоить.
  Плотно закрыл за собой дверь, оглядел командира штурмовиков с ног до головы, уселся на край стола, и произнес:
  - Анонс передачи уже слушали?
  Рэм начал закипать:
  - Да, слушал. И хочу получить внятные и конкретные разъяснения, что это все значит. И что значит присутствие солдат рейхсвера в Генеральном штабе штурмовых отрядов.
  Советник равнодушно пожал плечами:
  - Это значит, Эрнст, что обстоятельства изменились...
  Неожиданно в их беседу вклинился помощник. Он вдруг поддался вперед, и дрожа от возмущения, закричал фальцетом:
  - Да как вы смеете разговаривать в таком тоне с самим начальником Генерального штаба штурмовых отрядов партии?! Что вы себе...
  Закончить фразу ему не дали. Советник не поворачивая головы, продолжая сидеть боком к кричавшему, отточенным, молниеносным движением поднял левую руку, в которой продолжал держать пистолет, и выстрелил. Пуля, попав точно в левый глаз помощника, отшвырнула его тело с развороченной головой к стене, заставив замолкнуть навсегда.
  Человек, присланный Андрэ, как будто ничего не произошло, бесцветным голосом продолжил:
  - Так вот, господин Рэм, обстоятельства изменились. Принято решение, что нынешний канцлер должен уйти. Во всех смыслах. Но как вы понимаете, у персоны, которая придет ему на замену, не должно быть никаких скелетов в шкафу. Эти скелеты категорически противопоказаны политикам такого уровня. Но только от вас сейчас зависит, будете ли вы той персоной, и есть, или отсутствует необходимость в цикле передач о вашей развеселой жизни. Однако делать за вас вашу работу никто не станет. Единственный ваш шанс сейчас остаться на плаву, это лично предъявить свои претензии председателю НСДАП. А победителей, как вам должно быть известно, не судят. Армия потом поддержит ваше назначение. Сейчас вас, с небольшим количеством ваших сторонников, военные еще готовы пропустить к резиденции Гитлера. Он там, в этот момент заблокирован, и я не думаю, что его охрана способна организовать значительное сопротивление. Но время уходит, и мнение военных может кардинально поменяться, Эрнст. Большому бизнесу и армии не интересен новый канцлер, не умеющий принимать быстрых и жестких решений. У вас есть одна минута. Решайте.
  Командир штурмовиков зыркнул в сторону секретаря, которого его собеседник, походя, лишил жизни. Как через червяка переступил, сволочь. Да, люди Андрэ действительно умеют одним махом решать вопросы. Эти тянуть не станут. И наверняка у них есть несколько кандидатур в резерве, с которыми они работают по указанию Юргенса. Если сейчас он, сделав самую большую глупость в своей жизни, откажется, то нет никакой гарантии, что этот лощенный убийца напротив, небрежно сидящий на краю стола, не поднимет после этого свой пистолет и равнодушно не снесет ему полголовы одним выстрелом...
  Командир штурмовиков ударил кулаком по столу:
  - Согласен!
  Советник дружески ему улыбнулся и засунул пистолет в кобуру:
  - Отлично, Эрнст. Можете взять всех своих людей, которые сейчас находится в штабе. Их не больше пятидесяти человек, но думаю, этого хватит. Свободный коридор к канцелярии рейхсканцлера армейцы вам обеспечат...
  Он чуть помолчал, а потом оторвался от края стола и вытянулся по стойке "смирно":
  - Удачи, господин будущий канцлер...
  Через полчаса, командир штурмовиков оглядел своих людей и решительно скомандовал:
  - За мной!..
  
  ***
  
  Минута в минуту, когда незадачливого помощника начальника Генерального штаба штурмовых отрядов НСДАП, отбросило к стене с пробитым черепом, на Центральном командном пункте Рейхсвера появились трое мужчин и три женщины одетых в черную форму СС. Откуда они там появились, было совершенно неясно. Да и никого собственно и не заинтересовал этот вопрос. Более того, коридор, по которому они быстро шли в сторону сектора, где находился Военный министр, оставался странно пустым.
  Тьма, волнами расходившаяся от этой шестерки, заставляла всех обитателей кабинетов, двери которых выходили на эту сторону, пугливо втягивать головы. А инстинкт страха смерти, которым обладает каждое живое существо, начинал вопить: "Не смей выходить!!! Это смертельно опасно!!!".
  Черная волна смела на своем пути охрану Военного министра, вынудив забыть о долге. Закаленные, опытные офицеры, внезапно побросали свое оружие и ринулись в разные стороны от охраняемого объекта. Они ничего не могли с собой поделать. Неожиданная паника, напавшая на них, хлестала бичом ужаса по сознанию, оставляя только одну мысль: "Бежать!!! Немедленно бежать!!!".
  Тяжелый стальной клинкет, предназначенный для боевых кораблей, закрывающий проход в личный блок министра, способный выдержать прямое попадание снаряда, сам по себе сорвался с бронированных петель и с грохотом упал. Шестеро в черной форме не торопясь вошли в кабинет генерал-полковника. Самый высокий из этой шестерки, слегка подняв голову по звериному принюхался, а потом сказал в пространство:
  - Здравствуй, тварь...
  За спиной, продолжавшего спокойно сидеть и читать какие-то документы Военного министра, прямо из ниоткуда возникла женщина. Она наклонилась к фон Бломбергу и прошептала:
  - Генерал, вам необходимо срочно быть рядом с Штауффенбергом. Это очень важно. Немедленно поднимайтесь и идите.
  Военный министр сразу же поднялся, поправил портупею, одел фуражку и, не оборачиваясь, пошел к выходу. Над его головой тут же появился диск, от которого вниз, полностью защищая генерала, опустилось что-то вроде блестящей сети. Так он и прошел сквозь шестерку в черном, совершенно их не замечая. Генерал-полковник ничего не видел и не слышал. Он только твердо знал, что обстоятельства заставляют его обязательно присутствовать в правительственном квартале. Рядом с подполковником Штауффенбергом, руководящим завершением операции "Валькирия"...
  Эсэсовец усмехнулся:
  - Все равно твой генерал уже труп...
  И сразу же, после этих слов, к женщине от этих шестерых ринулась сама Тьма, от которой, едва не опоздав, она успела отгородиться блестящим коконом, окутавшим ее с ног до головы. Так они и застыли. Шестеро в черном, и женщина внутри прозрачно-светлой оболочки, которую начала штурмовать первородная Ночь...
  
  ***
  
  Берлин. Вильгельмштрассе 77. Правительственный квартал. 150 метров от Канцелярии рейхсканцлера. 28.07.34 года. 09ч.47 мин. по берлинскому времени.
  
   - Этих пропустить!
  Цепь вооруженных солдат расступилась, два грузовика за ней разъехались, оставив проход, в который могли войти два человека плечом к плечу.
  Пятьдесят штурмовиков, вооруженные ножами, пистолетами и наступательными гранатами, быстро прошли через оцепление и построились в колону по четыре.
  Их командир скомандовал:
  - Оружие - к бою! Вперед! Бегом!
  Полсотни натасканных головорезов, готовых убивать, с места рванули в сторону резиденции канцлера Германии. Не добегая до здания сорока метров, первые четыре штурмовика метнули в его парадную дверь гранаты. Крепкие дубовые створки не выдержали счетверенного взрыва, разлетевшись щепками. В образовавшийся проход полетели еще четыре гранаты, и как только они взорвались, штурмовики ворвались в здание...
  Минутная стрелка на часах подполковника Штауффенберга показала, что последний боевик вбежал во взорванную дверь двадцать пять минут назад. Он еще раз поднял бинокль и внимательно осмотрел здание. Затем повернулся к своему заместителю:
  - Офицеры-добровольцы готовы, майор?
  - Так точно, господин подполковник
  - Постройте их.
  Оглядев строй офицеров, подполковник вытащил свой пистолет и передернул затвор:
  - Вы знаете, что вам надо делать господа. За мной!
  Потом развернулся, и не оборачиваясь, побежал в сторону канцелярии Гитлера, в которой все реже и реже раздавались выстрелы и взрывы гранат...
  Спустя двадцать минут, после того офицеры вермахта вбежали в резиденцию канцлера, в ее развороченных дверях показалась фигура Штауффенберга. Он снял фуражку и с удовольствием подставил голову под дождь. Растерев капли по лицу ладонью, подполковник устало опустился на порог. Достал из внутреннего кармана кителя серебряную фляжку, отвинтил крышку, сделал хороший глоток, после чего крякнув, совершенно по кадетски, занюхал спиртное рукавом и улыбнулся своему подбежавшему заместителю:
   - Представляете, майор, мне почти не пришлось ничего делать. Эти два соратника, товарищи по партии, банально задушили друг друга в братских объятиях. Так и лежат там, с выпученными глазами, сжимая горло один у другого...
  
  ***
  Через день после того, когда в Кельне начался карнавал, на улице Пюклерштрассе в Берлине, рядом с домом, числящимся под номером 16, и стоящим несколько отдельно от других домов, начал происходить ряд малозаметных и непонятных событий,
  Дело в том, что хозяева особняков, расположенных вокруг этого дома, с перерывом в неделю, один за другим, получили от лиц, пожелавших остаться неизвестными, предложение продать свою недвижимость. Предлагаемые суммы были настолько велики, что владельцы даже не раздумывали. На эти деньги можно было купить такой же дом в состоятельном районе столицы и при этом еще два года заниматься приятным ничегонеделанием. И так уж случилось, что к 20 июля 1934 года все особняки были проданы и в них въехали новые владельцы...
  
  Берлин. Пюклерштрассе 14. 70 метров от института Аненэрбе. 28.07.34 года.
  10ч.14 мин по берлинскому времени.
  
  Стас требовательно проговорил в микрофон:
  - Повторите оба сообщения.
  Голос "росомахи" в динамике немедленно выполнил команду:
  - Повторяю. Первое - Валькирия прилетела. Второе - район вашего расположения через пятнадцать минут будет блокирован тремя батальонами СС бригады "Восточная Пруссия". Деблокирование возможно только через пятьдесят минут в виду рассредоточенности наших сил и средств по городу.
  - Ждать дальнейших указаний. Отбой.
  - Есть ждать дальнейших указаний. Отбой связи
  Подполковник взглянул на часы и щелкнул тумблером, переключаясь на общий канал:
  - Всем командирам рот. Время "Ч". Готовность - полная. Первый взвод третей роты и все командиры-инструкторы - в мое распоряжение. Остальным - занять круговую оборону по периметру квартала. Доложить о получении приказа.
  Выслушав доклады подчиненных, командир "росомах" усмехнулся:
  - Как я и предполагал, за последними открытыми воротами нас встретят. И думаю, это только начало, Андрюха...
   Его перебил вызов от командира охраны. Подполковник нажал кнопку на пульте связи:
  - Здесь Нога.
  - Господин подполковник, задержан странный посетитель...
  - Что за посетитель?
  - Это жилец соседнего дома. Ранее, полностью проверен службой. Индекс опасности - ноль. Пенсионер, семидесяти пяти лет. Вдовец. Живет с дочерью и зятем. Двое внуков - трех и пяти лет. В данный момент находится в крайней степени депрессии. Заявляет, что ему надо сообщить нечто очень важное господину Егорову...
  - Оставаться на связи.
  Стас озадаченно поднял брови и посмотрел на меня:
  - Что за хрень? Кто, кроме Юргенса и Бломберга может знать, что ты сейчас в Берлине... - он запнулся, не закончив фразы, потер переносицу и усмехнулся - а ведь это от них...
  Командир "росомах" снова включил связь:
  - К нам не допускать. Выяснить, что он хочет сообщить.
  - Уже выяснил, господин подполковник. Он утверждает, что в подвальном помещении института находятся в заложниках сто шестьдесят четыре ребенка в возрасте от двух до пяти лет. Среди них его внуки. А послали его те, кого мы знаем как "поводыри". Старика заставили заучить сообщение, текст которого звучит так: "Если господин Егоров не хочет, чтобы детей умертвили особо жестоко, то он обязан явиться в здание института Аненэрбе со своими друзьями. Подтверждение этим словам можно получить, настроившись на волну 16,79 метра...".
  Я схватил микрофон и нажал кнопку соединения:
  - Службе связи. Здесь Егоров. Настроиться на волну 16,79 метра и вывести на громкую. Исполнять.
  В динамике над нашим столом послышалось шипение, а потом возник тихий детский плач и мужской голос на его фоне: "Сообщение для Егорова подтверждаю. Сообщение для Егорова..."
  Я выключил динамик и встал:
  - Надо идти, Стас. Пришло время заканчивать с этим всем. Ты был прав по поводу непонятно почему открытых дверей для нас. Но мы действительно не стадо баранов, а стая волков. А теперь - дай мне "Браслет".
  Подполковник мгновенно вскипел:
  - Ты что забыл, что Ноя сейчас с Бломбергом?! Ты же сейчас просто ходящий кусок мяса для этих зверей!
  Я в ответ зарычал на него:
  - "Браслет", мать твою! Немедленно!
  Он посмотрел на меня долгим взглядом, выругался, а потом, достав из нагрудного кармана устройство по определению "поводырей", швырнул его мне:
  - Надевай, кретин.
  Я защелкнул "Браслет" на руке. Подполковник, продолжая тихо ругаться, присел над металлическим ящиком, рывком откинул крышку, извлек из него две странно короткие сабли в ножнах, и протянул их мне:
  - На, закрепи их на поясном ремне.
  Я вытащил одну из этих коротких сабель из ножен. Стальное лезвие, длиной в сорок сантиметров, хищно блеснуло, отразив свет от лампы:
  - Что это такое?
  - Это бебут. Оружие младшего командного состава царской армии, только в современном исполнении.
  - Они обязательно нужны?
  - Да, обязательно. Когда "Браслет" сделает тебе инъекцию "Витамина", сразу поймешь для чего это оружие. У нас у каждого есть что-то подобное.
  Я, не задавая больше вопросов, закрепил бебуты на ремне. Подполковник угрюмо покосился в мою сторону:
  - В подвал пойдешь рядом со мной. С этого момента мои приказы не обсуждаются.
  - Понял.
  - Ну, если понял, то пойдем.
  Мы спустились по лестнице со второго этажа, где был расположен командный пункт и оказались в небольшом дворе дома, где нас ждал взвод "росомах" и командиры -инструкторы. Стас негромко скомандовал:
  - Построиться.
  Окинув строй взглядом, подполковник все так же негромко проговорил:
  - В подвальном помещении Анэнербе, в заложниках у "поводырей" сто шестьдесят четыре ребенка. Наша задача освободить их. Чего бы это не стоило. Напоминаю, что перемещение по зданию только в соответствии со схемой "Стрела", отработанной на тренировках по противодействию "поводырям". В противном случае нас вырежут по одному. Горе и Молчун в авангарде. Дистанция - пятнадцать метров. Оружие - к бою. Вперед.
  Когда мы стремительным потоком ворвались в странно пустое здание института, у нас за спиной раздались выстрелы. Это две роты "росомах" вступили бой с тремя батальонами СС бригады "Восточная Пруссия"...
  Стас, двигающийся рядом со мной, не поворачивая головы, бросил отрывистым шепотом:
  - Запоминай. "Браслет" срабатывает автоматически в пятидесяти метрах от "поводыря". Как только почувствуешь укол в предплечье, сразу представь себя хищником. Неважно каким, хоть шакалом. Но обязательно охотящимся хищником.
  Я хрипло выдохнул:
  - Да пошел ты... Сам шакал....
  Он вдруг весело ухмыльнулся:
  - Молодец, салага. Нормальный настрой.
  Я покосился на него:
  - Почему не включаем "Хамелеоны"?
  - Они нам будут только мешать. Сам поймешь, когда получишь свою долю "Витамина".
  В этот момент, бегущие впереди Горе и Молчун резко остановились, я тут же почувствовал, как "Браслет" сжал мою кисть и острая игла инъектора впилась в основание большого пальца. Спустя мгновенье все смывающая волна новых ощущений и эмоций ударила мне в голову. Я немедленно ощутил острый страх множества детей, в который вплелось чувство-насмешка:
  - Это было бы забавно предложить честный бой потомкам обезьян...
  Все смывающая волна ничем не контролируемой ярости ударила мне в голову. Не в силах сдержать себя, я послал насмешнику эмоцию гнева:
  - Ну, попробуй...
  В ответ пришло чувство удивления:
  - Ты нас слышишь, человечек?
  В моей голове неожиданно появился еще один образ-эмоция, и я с изумлением понял, что это была эмоция Стаса:
  - Мы все слышим и хотим этой забавы...
  - Принимается... потомки обезьян... заходите смело...
  Мы вбежали в громадный подвал под зданием института и встали плечо к плечу...
  Они уже ждали нас. Неведомым образом я ощутил, что здесь были самые опытные, самые хитрые, самые безжалостные. Хищники из мира, который давно умер. Их было ЦЕЛЫХ тридцать особей против нас ВСЕГО пятидесяти. Силы были явно не равны. Но мы, под воздействием инъекции, хоть и ненадолго, тоже становились тварями, в которых неумолимо начало исчезать все человеческое. Мы, из команды людей, стремительно превращались в стаю, такую же, какая была напротив нас.
  Стоящие рядом со мной "росомахи" внезапно начали швырять автоматы на пол и вытаскивать холодное оружие. В чужой стае прошло легкое движение и их автоматы также полетели вниз. Кровь в наших венах била толчками, посылая порция за порцией адреналин в мозг, заставляя его пробуждать спящие за ненадобностью тысячи лет участки и приказывая всем железам вырабатывать давно уже забытые организмом гормоны. От избытка новых ощущений, ничем неконтролируемой силы я, и все окружающие меня "росомахи", начали скалиться и подвывать. Та часть человека, которая во мне бесследно исчезала, еще успела с затаенной завистью подумать, насколько же они сильнее нас духом, что могут вот такое, звериное, держать постоянно под контролем разума и выпускать наружу только в случае необходимости.
  Но моя новая звериная сущность не дала додумать эту мысль. Наша стая всей своей мощью встала против их стаи. Стая одних хищников, против стаи других хищников. И выжить должна была только одна. Наша или их. Третьего не было дано. Здесь и сейчас должна состояться смертельная схватка за вершину в пищевой цепочке. Стремительно и бесповоротно начал работать инстинкт продолжения рода, подавляя собой инстинкт страха смерти, когда надо убивать, чтобы детенышам от твоей самки хватило еды и они могли просто жить. Ярость, красная как кровь и сладкая как печень врага, танцевала смертельный танец, сметая все барьеры и ограничители, которые накладывает сознание на наше тело, на мораль, на все тонкое, что отделяет Homo sapiens от зверя. Я-Зверь, всем своим существом теперь чуял, что наш биологический вид встал против чужого биологического вида. Это были НЕ НАШИ. Они были из другой эпохи, когда еще существовали совсем другие континенты. Их предкам светило другое, более горячее солнце при рождении. Их предки дышали другим воздухом, они рождались под небом, когда на нем еще были другие созвездия. Даже горы, которые видели зарождение их вида, теперь стерлись до основания. Все ИХ давно умерло, а они почему-то остались живы. И поэтому у них не было право на жизнь, на наше солнце, пищу, воду и самок.
  Перестраивающееся сознание вдруг сделало очередной кульбит, и я стремительно вырвался на другой его уровень. Мне теперь не надо было придумывать себе хищника. Я внезапно стал самым страшным и опасным хищником, который когда-либо появлялся на этой планете. Кошмаром всего живого, сумевшим поставить на грань уничтожения целые виды, только потому, что этот кошмар хотел набить свое брюхо. Мои предки, из-за простого желания жрать до сыта, не задумываясь, извели под корень параллельную нам разумную ветвь человечества - неандертальцев. Но и сейчас я не был Человеком разумным. Я стал просто Человеком. Не тем, который звучит "гордо", а тем, который звучит "смертельно опасно". Я превратился в ГОЛОДНОГО ОХОТНИКА у которого украли детеныша и готового покончить еще с одним конкурирующим видом разумных существ, мешавших принести к моему костру кусок жирного мяса и кость, полную сладкого мозга. Мое зрение приобрело чрезвычайную объемность и детальность. Непонятным образом я теперь видел все, что происходит у меня за спиной, не поворачивая головы. Окружающие меня предметы и существа вокруг как-то стали отличны своей формой. Даже цвета и запахи стали иными. У них появилось множество оттенков и нюансов. Слух стал настолько избирательным, что я мог по желанию слышать только то, что могло представлять опасность, а способность ощущать чужие эмоции вплотную приблизилась к телепатии. Я тут же понял, почему Стас сказал мне, что включать "Хамелеон" будет излишним.
  Мы и они могли с закрытыми глазами до миллиметра отследить положение каждого во враждебной и своей стае. Мы и они могли предвидеть, кто куда двинется, в случае начала схватки. Мозг каждого из нас с немыслимой скоростью прорабатывал различные варианты убийства своих врагов. И все это делалось не на уровне сознания, а просто приходило понимание как надо действовать.
  Я оглянулся на своих спутников и с сожалением осознал, что скачек сознания, переведший меня снова на уровень ГОЛОДНОГО ОХОТНИКА произошел только со мной. Все мои спутники продолжали оставаться стаей зверей-оборотней. Из-за их человеческих лиц уже явственно проступали морды матерых зверюг. Эти оборотни, следуя только инстинкту, начали выдвигать вперед себя вожака, и я, к своему удивлению, вдруг обнаружил себя стоящим впереди всех. Справа от меня очутился Стас. Но никакой он сейчас уже не был Стас. На нем теперь отчетливо лежала печать сущности древнего махайрода, которая хищными, беспощадными газами смотрела вперед, готовя к схватке своего обладателя. Слева от меня оказался Лупандин-касатка, а сзади, как бы подпирая нас троих, высился Олег-сапсан. Но мы все, я ГОЛОДНЫЙ ОХОТНИК и они - матерые зверюги, были на одной стороне с нашей горячей, красной кровью. А те, кто напротив - холодны как смерть, пахли мускусом и увядшими цветами. Они смотрели на нас сквозь вертикальные зрачки, и в их взгляде была только беспощадная жажда убийства.
  Касатка, от переполнявшей ярости, лезвием саперной лопатки, выглядевшей детским совком в его правой руке, резанул себя по щеке и на ней появились алые капли. Он медленно провел по надрезу пальцами левой ладони, поднес их к носу и трепещущими от наслаждения ноздрями вдохнул запах собственной крови. После этого, застыв на мгновенье, вдруг задрал голову к верху, протяжно и страшно завыл, требуя от меня, вожака, немедленно вести стаю вперед. Мстить и убивать. Запах его крови резанул по моему обонянию, превратился в нестерпимое бешенство, которое уже невозможно было сдерживать и я, весь переполненный сладким чувством вседозволенности, прыгнул сразу, с места, на добрый десяток метров вперед. Я прыгнул НА ОХОТУ. Чужая свора, не медля ни мгновенья, ринулась нам навстречу...
  Я сразу оказался в самом центре схватки двух стай, среди клубка рычащих, воющих тел, который начал быстро распадаться на индивидуальные бои. Вой, хрипы, рычание и стоны. Запах увядших цветов, мускуса, алой крови, едкого пота, вывалившихся внутренностей и испражнений. Каждая отдельная схватка воспринималась мной как стоп-кадр или очень короткий фрагмент фильма, который фиксировало мое чересчур обострившееся сознание.
  
  Вот я пальцами правой руки бью в глаза существу сейчас напоминающего небольшого, но очень свирепого динозавра. Раздавив ему глазные яблоки, хватаю за переносицу и с наслаждением, сломав тонкую кость, сжавшейся в кулак ладонью, ее вырываю. Моя эмпатия и круговое зрение в этот момент вопят, что сзади опасность, и я, рывком, от которого застонали все мышцы, успеваю наклониться. Какая-то тень стремительно пролетает надо мной. Я в ответ, извернувшись в немыслимом пируэте, успеваю ударить бебутом, зажатом в левой руке туда, где у этой тени затылок переходит в шею...
  
  Вот одного из бойцов из взвода Сапсана две звероподобных сущности просто разрывают лапами на части....
  
  Вот росомахи - Молчун, Горе и Говорун, прижавшись спинами друг к другу, в шесть рук, создав из лезвий бебутов непроходимый заслон, отбиваются от четырех тварей. Рядом с ними, на полу, в луже собственной, крови и без головы, лежит тело в нашем камуфляже. Но лежит оно на другом теле, в черной форме, которое жутко перекручено, как будто тряпичную куклу долго и тщательно выжимали после стирки...
  
  Вот Фарид-песчаная гюрза, стоя на одном колене, резким, колющим ударом вгоняет в глазницу штык от трехлинейки, воющему от предсмертного ужаса кошмару из ночных снов. А на его спину прыгает какое-то источающее желание напиться крови создание. За этот штык его всегда ругал Стас-махайрод, но Фарид с упорством продолжал его носить с собой, заявляя, что штык приносит удачу ...
  
  Вот Касатка взмахом саперной лопатки вскрывает грудную клетку, от плеча до паха, существа, на котором лежит отблеск птице-ящера. А тот, уже посмертным ударом когтей лапы-руки, срывает с Лупандина скальп. Я знаю, кто этот уже умерший птице-ящер, на которого падает Лупандин-касатка. В той далекой жизни, когда я еще не был человеком-охотником, я видел его фотографию. Это был заместитель начальника Аненэрбе, штандартенфюрер Виллигут...
  
  Вот где-то невообразимо далеко взрывается блестящий кокон и из него вырывается женщина, у которой в руках два огненных меча и она этими мечами неистово рубит первозданную Тьму...
  
  Вот Стас-махайрод сцепился насмерть с длинноволосым, который чуть не помешал нам арестовать Сталина. Они катаются по полу, подвывая от нестерпимого желания растерзать друг друга. Длинноволосый, сейчас больше похожий на Дракулу в боевой трансформации, тянется клыками к горлу Стаса, а мой друг, двумя штык-ножами, яростно бьет и бьет противника в бока. И я своим обострившимся слухом слышу, как трещит разрываемая плоть и с хрустом ломаются ребра длинноволосого под этими ударами...
  К этим двум, сцепившимся насмерть, оборотню и вампиру, стремительно несется тень, которая пронзительно кричит:
  - Яр!!! Нет!!!..
  Но она не успевает на помощь, так на пути у нее становлюсь я. Мы узнали друг друга. Это женщина меня однажды уже чуть не убила своим голосом. Сейчас она, к моему удивлению, осталась похожей на человека, только за спиной у нее развиваются два громадных перепончатых крыла. Резко остановившись передо мной на расстоянии пяти шагов, это крылатое создание почти нежно прошелестело:
  - Ты сегодня без своей служанки, чужак... Ну что же, я еще с нашей первой встречи готова подарить тебе смерть, от которой ты будешь стонать в ужасе и восторге.
  Я выставил вперед свои клинки и сделал шаг назад, увеличивая между нами дистанцию. Мой новый, избирательный слух, сразу отрезал все звуки окружающей схватки, давая мне возможность чувствовать опасность даже в изменении ритма дыхания противника. И эта новая особенность, слышать то, что недоступно уху обычного человека, стала почти фатальной для меня.
  Существо напротив, чуть склонило голову, и, глядя на меня исподлобья глазами, в которых вспыхивали золотистые блики, внезапно тихо запело. В этой песне-призыве было все, что я когда-то мог пожелать, даже не признаваясь себе в этом. В ней был призыв к мотыльку лететь на яркий свет огня, пусть этот огонь будет и смертельным. В ней было обещание тихой радости, которая наступит ни как избавление от мирской суеты, а станет только первым шагом в новой яркой жизни, начинающейся за гранью физической смерти. И если бы я оставался Человеком-разумным, я бы сам встал на колени перед этим черным ангелом и сам протянул ему свое оружие, что бы он, убив меня, подарил это новое, полное новых красок и возможностей бытие. Но, к счастью, я сейчас был ОХОТНИКОМ, в котором пробудились уже даже не инстинкты, а сама родовая память всех тех, кто был моими предками еще до приматов. Тех, кто уже встречался с такими крылатыми тварями.
  Черный ангел, стоящий напротив меня, по-видимому, это сразу почувствовал, так как внезапно прервав свой смертельный призыв-обещание, резко и страшно закричал мне в лицо. Так, наверно, мог кричать в аду, созывая души на последнюю пытку, в ночь перед Судным днем только Люцифер, чтобы души, даже Раю, помнили значение слова УЖАС. Но этот крик, который должен был лишить меня всех сил к сопротивлению, совершает невероятное. Вместо страха, он помогает моей проснувшейся родовой памяти осознать, как надо убивать вот таких крылатых созданий.
  Поэтому я, немедля ни мгновенья, делаю вперед пять стремительных шагов, взмахиваю крест накрест бебутами, превращая мои руки и два клинка в громадные ножницы, а потом резко свожу лезвия друг к другу на шее этого, нежно-мерзкого, опасного как сама смерть, существа. Но и эта женщина, во встречном рывке, успевает ударить меня в грудь чем-то длинным, тонким и очень острым. Я, хрипя от невыносимой боли, замедленно, как во сне, опускаюсь на колени, опираясь кончиками клинков в бетон, и вижу, как ее голова, плавно вращаясь, летит..., летит..., летит..., оставляя в воздухе бусинки черной, как ее ненависть, крови...
  Тридцать минут, подаренные мне "Витамином", промелькнули как одна секунда. Жизнь начинает покидать мое тело. Я валюсь на пол, не в силах даже дышать. Но сквозь заволакивающий сознание туман, я слышу топот, который неоднократно слышал на тренировках. Это топот берцев "росомах", бегущих на помощь остаткам нашей группы. Мою голову кто-то кладет к себе на колени, и я понимаю, что это Ноя, которая только теперь смогла появиться, чтобы защитить меня... Что-то соленое капает мне на лицо...
  Я пытаюсь улыбнуться ей в ответ, и сказать, что защитник не должен плакать, но от этого чрезмерного усилия окончательно проваливаюсь в темноту...
  
  ***
  
  Сон был чрезвычайно неприятным. Почти как фильм ужасов. Я в сумерках бежал по пустым улицам разрушенного города и за мной гнались человекоподобные звери. Двигался я почему-то с помощь рук и ног, делая громадные прыжки. Но преследователи не отставали, а одна из этих тварей, вырвавшись вперед, почти догнала меня и сумела нанести удар когтистой лапой мне по голове. От удара, меня отбросило к стене разрушенного дома. Взвыв, стая окружила меня. Прижавшись спиной к холодным камням, я с трудом поднялся на ноги, готовясь дорого продать свою жизнь. Та, тварь которая меня настигла первой, не медля ни мгновенья, метнулась ко мне, и снова попыталась ударить меня в голову. Я перехватил ее лапу левой рукой, а правой схватил за шею, намереваясь вырвать гортань. Захрипев, зверюга с трудом, оторвала мою руку от своей шеи и почему-то удивленно-обиженным голосом Стаса прошипела:
  - Да он нас еще всех переживет, симулянт хренов. Ишь, наловчился жизни лишать.
  В ответ послышался обличающий голос Нои:
  - Я же попросила тебя только разбудить его. А ты взял и начал лупить по щекам.
  - А я что, должен был его поцеловать, что ли? Бужу как умею. Не нравится, буди сама. А у меня горло не казенное. То вурдалак какой-то, чуть зубищими не изодрал, то теперь этот симулянт свои шаловливые ручонки к нему тянет. Сама разбирайся со своим подопечным, я еще жить хочу.
  - И разберусь. А ты возвращайся к себе. Пользы от тебя, как я вижу, все равно никакой.
  Послышались легкие шаги, мою голову приподняли, и в нос ударил резкий запах нашатыря, от которого я окончательно пришел в себя.
  На меня участливо смотрела моя защитница, а из-за ее спины озабоченно выглядывал подполковник. Ноя аккуратно сдвинула одеяло, которым я был укрыт до подбородка, и осторожно положила свою руку на мою туго перебинтованную грудь.
  - С возвращением....
  Я вымученно улыбнулся ей в ответ:
  - Спасибо...
  - Как ты себя чувствуешь?
  Закряхтев, я с трудом приподнялся и оперся на спинку кровати. На это простое движение у меня ушла почти целая вечность. Все тело было сделано, как из ваты и ощущалась сильная слабость:
  - Ну, не сказал бы, что готов сейчас пуститься в пляс...
  Ноя чуть усмехнулась:
  - Тебе повезло, что ты вообще можешь двигаться. Тебя ударили Рабхасой - оружием мести и опустошения. Тот, против кого его применили, должен умереть от страшной боли, без потери сознания. И испытывать при этом еще и душевную муку раскаянья. Опоздай я хоть на минуту...
  - Ну, ты же не опоздала...
  Она потрепала меня по щеке:
   - К счастью, для тебя...
  Потом строго посмотрела на Стаса:
  - У тебя есть всего пять минут. Дольше разговаривать с ним я тебе запрещаю.
  Повернулась и вышла, плотно притворив за собой дверь.
  Я, преодолевая слабость, повернул голову к подполковнику:
  - Стас, как дети?
  Он в ответ широко улыбнулся:
  - Живы. Правда все были в слезах и соплях, когда их освобождали, но это дело такое...
  - А что с нашими?
  Его улыбка тут же пропала, а лицо закаменело:
  - Плохо. Очень. С тобой и мной в подвале в живых осталось только восемь человек.
  И то - частично живых...Ноя делает все возможное...
  - А что с "поводырями"?
  - Ушли. Оставили пятнадцать трупов и ушли. Прибывшие "росомахи" тоже были под "Витамином". Видно те мгновенно вычислили, что ситуация не в их пользу и отступили. Но вот куда, и главное как - не знаю.
  - А...
  - А все остальное тебе расскажет сам Юргенс вместе с исполняющим обязанности канцлера Аденауэром. Но только после того, как ты придешь окончательно в себя...
  
  Эпилог.
  
  Два с половиной года спустя...
  
  ***
  
  Токио. Императорский дворец Кокё, сад Фукиагэ. 02.01.37 года, 13.44 по токийскому времени.
  
  Специальный советник в ранге министра, имеющий право в любое время суток без доклада входить к императору, глава древнейшего рода Фудзивара, принц Фумимаро Коноэ, терпеливо ожидал своего патрона на дорожке той части императорского сада Фукиагэ, в которую имели доступ только члены семьи правящей династии.
  В точно назначенное время, 13.45 по токийскому, из-за заснеженных деревьев сакуры вышел 124-ый император страны Восходящего Солнца - Сёва Хирохито и неторопливо приблизился к своему всемогущему советнику:
  - Я надеюсь, что получу достаточно внятное объяснение, дайдзин, почему мне приходится встречаться с вами в такую холодную погоду в этом открытом всем северным ветрам саду.
  Фумимаро в ответ низко склонился в церемониальном поклоне:
  - Прошу меня простить, микото. Но обстоятельства действительно чрезвычайные. В этом случае я взял на себя смелость перестраховаться. Утечка информации, которую я хочу вам предоставить - недопустима, и довести ее до императора я решил вне стен дворца, которые имеют тенденцию отращивать уши, сколько их не обрезай. Позволю себе сказать даже больше - последнее время начала проявляться тенденция, что кроме ушей у стен
  появились еще и болтливые языки, слова которых ветры относят с устрашающей последовательностью к нашему северному соседу.
  Хирохито чуть улыбнулся:
  - Тогда, дайдзин, вы должны были бы предложить для встречи восточную часть сада Фукиагэ. Впрочем, мы теряем время. Если мы уже здесь, то давайте прогуляемся и вы мне все расскажете.
  Император сделал жест рукой, приглашая советника следовать рядом с собой, и размеренным, неторопливым шагом двинулся по причудливо петляющей дорожке. Пройдя с десяток метров, он, не поворачивая головы к собеседнику, проговорил:
  - Рассказывайте, принц.
  Фумимаро, также смотря вперед, ответил:
  - До микото уже доводилась информация о пугающем, взрывном начале развития экономик СССР и Германии, которое началось после устранения Сталина и Гитлера с политической арены в 1934 году. Опуская все детали, на сегодня можно констатировать, что центром, генератором такого положения вещей является Государственный секретарь
  по иностранным делам, делам обороны и безопасности при совете министров СССР господин Егоров. Формально он сейчас шестой человек в иерархии должностных лиц СССР. А фактически, как чиновник, курирующий оборону, безопасность и иностранные дела, а также "Институт экономики СССР", рекомендации которого обязательны к исполнению Советом Министров СССР, он и является главой государства. Какими подводными течениями его выбросило на поверхность политической жизни СССР, сейчас не суть важно. Важно то, что он действительно стоит за всеми более или менее важными событиями, происходящими в Евразии с 1932 года. Так вот, у нас появилась возможность сделать так, чтобы этот человек исчез. Навсегда.
  После последних слов Хирохито внезапно остановился и резко развернулся в сторону своего специального советника:
  - Вы в своем уме, принц?
  Фумимаро также остановился, склонил голову и ответил твердым голосом:
  - Такое развитие ситуации в высших интересах империи, микото...
  - А вы отдаете себе отчет в том, что произойдет, если станет известно, что за таким э-э-э исчезновением стоят спецслужбы Японии? Это будет не просто международный скандал. Мы можем в ответ получить тотальную войну на уничтожение, в которой русские пленных брать не будут.
  Фумимаро поднял взгляд на императора и тонко улыбнулся:
  - Никто не собирается давать таких приказаний нашим спецслужбам, микото. Это сделает друг Егорова - Станислав Ногинский, председатель ОГПУ, которому Егоров, по нашим сведениям, безгранично доверяет.
  - Даже так? Вот такой поворот событий мне видится более привлекательным... И как вы себе все это планируете, дайдзин?
  - Вы позволите, микото?
  Специальный советник приблизился к императору и зашептал ему на ухо. Говорил он долго, не менее десяти минут. Закончив говорить, принц встал напротив Хирохито и в очередной раз поклонился. В самый последний момент императору вдруг показалось, что когда Фумимаро склонял голову, его зрачки на мгновенье стали вертикальными. Отбросив эту мысль как бредовую, Хирохито, отстраненно и задумчиво смотря на собеседника, произнес:
  - Есть ли предел вашему цинизму, дайдзин?
  Не поднимая головы, принц тихо ответил:
  - Цинизм рода Фудзивара направлен исключительно на благо страны Ямато, микото.
  Император утомленно прикрыл глаза. Каждая встреча со своим специальным советником ему давалась нелегко. На них он почему-то чувствовал себя ребенком находящимся рядом с безжалостным хищником. И выматывали эти встречи до головокружения. Хотя, надо отдать должное, советы главы рода Фудзивара всегда были очень действенными и шли на пользу империи:
  - Мне нужно время на размышление и принятие решения.
  Советник сочувствующе вздохнул:
  - Время не терпит, микото. Решение надо принимать немедленно. Иначе мы не сможем управиться с этой проблемой до начала реализации стратегического плана "Второй период номонханского инцидента".
  - Вы просите мою санкцию неотлагательно, дайдзин?
  - Император понял меня правильно...
  Хирохито, заложив руки за спину, несколько раз прошелся мимо терпеливо ждущего его ответа советника. Потом остановился и решительно произнес:
  - Я даю вам свою санкцию, принц. И можете идти, я вас больше не задерживаю.
  Советник в последний раз поклонился императору и медленно двинулся прочь. Оба его сердца бились ровно и спокойно. Да и с чего им было биться беспокойно? Ведь это не род Фудзивара верно служил империи. Это люди, с момента их появления на японских островах еще в набедренных повязках, уже двадцать тысяч лет служили Дому Фудзивара, совершенно не догадываясь об этом. Как только что сослужил 124-ый император страны Ямато...
  
  ***
  
  Государственному секретарю
  по иностранным делам, делам обороны
  и безопасности при совете министров СССР
  Егорову А. Е.
  Особой важности
  Сводная докладная (Выписка)
  Экз. единственный
  Дата: 30.01.37 г.
  Тема: "Снег на ветке вишни"
  
  По данным Генерального Штаба ВС СССР:
  
  "....Генштабом ВС Японии начал разрабатываться план стратегической операции с наименованием "Второй период номонханского инцидента".
  
  Первый этап этого плана предполагает:
  
  1. Вторжение Японии на территорию Советского Дальнего Востока силами Квантунской армии с маньчжурского плацдарма.
  2. Окружение и уничтожение советских войск на восточном берегу реки Халхин-Гол.
  3. Форсирование реки Халхин-Гол, прорыв обороны ВС СССР на оперативном участке -
  западный берег - гора Баян-Цаган. Ширина прорыва - 40 километров по линии маньчжурской границы.
  4. Сосредоточение на отвоеванном плацдарме своих главных сил, с постройкой фортификационных сооружений и возведением эшелонированной обороны.
  
  Привлекаемые силы и средства:
  
  Японской стороной планируется использовать: две усиленные пехотные и две танковые бригады. Из них - 16600 человек личного состава, 200 танков и бронемашин, более 400 артиллерийских орудий и 450 самолетов... (Сводная таблица всех привлекаемых сил и средств - приложение Љ 3)..."
  
  Второй этап этого плана предполагает:
  
  Высадку морских десантов с военно-морских баз метрополии и Кореи при поддержке японского флота на северную часть острова Сахалин, полуостров Камчатка, а также на континентальную часть Советского Дальнего Востока с последующим выходом на рубеж..."
  
   По данным ОГПУ при Совете министров СССР, 4-го управления Генерального Штаба
   ВС СССР и Абвера ВС Германии:
  
  "....Иностранным отделом, Особым отделом, Секретно-политическим отделом ОГПУ СССР, 4-ым управлением Генштаба и Отделом "Заграница" Абвер констатируется возросшая активность агентуры японских специальных служб в зоне ответственности ТОФ СССР и ДВВО. В частности: военной разведки "Токуму-Кикан" (Орган особого назначения) при 2-м отделе Генштаба ВС Японии, централизованной Тайной полиции и контрразведки - "Кемпей-Таи", а также 2-го отделения Императорской службы безопасности (отдел Кэйсаку). По агентурным данным ОГПУ СССР, 4-го управления Генштаба и Абвера возросшая активность японских специальных служб связана с началом разработки стратегического плана Генштабом ВС Японии "Второй период номонханского инцидента" и направлена на:
  1. Выявление оперативных и мобилизационных планов соединений и частей ТОФ и ДВВО.
  2. Уточнение экономического потенциала Дальневосточного региона СССР.
  3. Нейтрализацию агентуры Иностранного отдела ОГПУ СССР и 4-го управления генерального штаба ВС СССР в дальневосточном регионе (сектора - Корея, Китай, Япония, Монголия)
  4. Противодействие органам контрразведки ОГПУ СССР на Советском Дальнем Востоке в начальном этапе плана "Второй период номонханского инцидента", с последующим их физическим устранением в активной фазе плана.
  
  В связи с вышеуказанным..."
  
  По данным Министерства Иностранных дел СССР:
  
  "...реализация Японией плана "Второй период номонханского инцидента"
  грозит стратегическим интересам СССР в Азиатско-Тихоокеанском регионе..."
  
  Начальник Генерального Штаба ВС СССР генерал-лейтенант Антонов А.И.
  Начальник ОГПУ при совете министров СССР Ногинский С.Ф.
  Министр иностранных дел СССР Карахан Л.М.
  
  ***
  Я дочитал доклад, расписался, что с ним ознакомлен, и взял следующий лист из папки с документами, с которыми знакомился каждое утро, чтобы быть в курсе всех событий, происходящих в стране и за рубежом. Не смотря на то, что целый отдел аналитиков из "Росомахи" сжимал порой десяток листов текста в несколько строк, папка все равно получалась удручающе толстой. Следующими на очереди были выжимки из статей в газетах, журналах и радиопередач, к которым, по мнению аналитиков, было приковано особое внимание граждан СССР.
  
  ***
  - Политические новости.
  
  Москва. В ВС СССР принят закон о "Проведении всесоюзного референдума о переименовании страны, центральных органов законодательной и исполнительной власти". Предлагается переименовать СССР (Союз Советских Социалистических Республик) в ФЕРР - (Федеративная Евразийская Республика). Принятие закона инициировано депутатами от Республиканской, Демократической и Крестьянской партий. Закон принят с перевесом в 157 голосов. Против референдума выступила Социалистическая рабочая партия (бывшая ВКП(б)). Ранее такой же референдум по возвращению городам их исторических названий, а также изменению названий органов местного самоуправления был успешно проведен в марте 1936 года.
  
  Варшава. Между правительственными делегациями СССР, Германии и Польши успешно завершились переговоры о создании территориального кондоминиума шириной в тридцать километров. По утвержденному проекту эта территория свяжет СССР и Германию по линии: Минск - Гродно - Кенигсберг - Данциг - Штеттин железной дорогой и автострадой.
  Также на переговорах было рассмотрено предложение Польши о создании еще одного кондоминиума шириной в двадцать километров по линии: Минск - Новгород Волынский - Винница - Одесса.
  В случае принятия предложения Польши, уже на территориях обоих кондоминиумов будут построены двухколейная железная дорога, а также шестирядная автострада, которые свяжут между собой Балтийское и Черное моря. Предполагается, что все строительство профинансирует ЕБРР с выдачей кредита под 3 процента годовых. Данный проект Польши получил название БЧК (Балтийско-Черноморский Кондоминиум).
  
  Рига. Премьер-министры Эстонии, Латвии и Литвы выразили особую заинтересованность в возможном строительстве железной дороги и автострады между Балтийским и Черным морями. В совместном заявлении они обратились к правительствам СССР, Германии и Польши с предложением рассмотреть возможность создания экстерриториальной зоны в Прибалтике шириной в десять километров с ответвлением железной дороги и автострады Балтийско-Черноморского Кондоминиума на Прибалтику. По их мнению, это ответвление, проходящее по территории трех прибалтийских государств, можно продолжить на Северо-запад СССР (Санкт-Петербург, Мурманск, Архангельск).
  
  Берлин. Успешно завершились переговоры между правительственными делегациями Германии, Франции и Бельгии о выводе войск Франции и Бельгии из Рейнской демилитаризованной зоны. Стороны договорились, что эта область возвращается под юрисдикцию Германии с 01.05.1937 г.
  
  Брюссель. Продолжились переговоры между представителями Германии и СССР с представителями Франции и стран Бенилюкс о координации экономик Франции, Бельгии, Нидерландов и Люксембурга с экономиками Германии и СССР.
  
   Лондон. Представитель Великобритании в Лиге Наций выступил с инициативой введения экономических санкций по отношению к фашистским режимам в Италии и Испании.
  
  
  Гори. После тяжелой и продолжительной болезни, на 58-ом году жизни скончался бывший генеральный секретарь ЦК ВКП(б) И.В. Джугашвили (Сталин).
  Справка: В августе 1934 года И.В. Джугашвили (Сталин), в связи с ухудшением здоровья, оставил свой пост, переехал в город Гори, где он родился и с тех пор постоянно жил на государственной даче под пристальным наблюдением врачей.
  
  
  - Экономические новости.
  
  Екатеринбург. Совет директоров открытого акционерного общества "Машины Урала - Сименс" заявил о выполнении двухлетнего плана строительства трех заводов по выпуску высокоточных станков.
  
  Ярославль. Вступил в строй завод по производству авиационных двигателей открытого акционерного общества "Ярославские Моторы - Роллс-ройс".
  
  Саратов. Подписан договор между исполнительным директором корпорации "Форд" и
  председателем совета директоров акционерного общества "Путиловские заводы" о строительстве в г. Саратове двух заводов полного цикла по производству грузовых и легковых автомобилей. Планируется, что заводы начнут выпускать свою продукцию с 22 июня 1941 года. Финансовым гарантом сделки со стороны корпорации "Форд" выступает Федеральный резервный банк "Нью-Йорк", со стороны АО "Путиловские заводы" - коммерческий банк "Росс Кредит".
  
  Санкт - Петербург. 29.01.37 г. на Петербургской валютной бирже цена золота снизилась под давлением дальнейшего укрепления доллара и фунта стерлингов в первой половине сессии на 0,2 процента, отмечает финансовый директор банка "Росс Кредит" Рудольф Канин. Во второй половине дня рынку удалось частично отыграть утренние потери. В соответствии с этим курс доллара и фунта к золотому евразу на 09.00 московского времени 30.01.37 г. составляет 1:1,01 и 1:1,23 соответственно.
  
  Берлин. 29.01.37 г. Глава Федеральной резервной системы США Ю. Блейк, встретился с экономическим советником канцлера Германии Э. Розенбергом. На встрече присутствовали первый помощник председателя Совета Министров СССР Косыгин А.Н., директор банка "Росс Кредит" Леонтьев В.В. и Председатель совета директоров "Дойчебанк" Н. Шнитке. Представители Германии, СССР и США обсудили перспективы использования доллара и золотого евраза как резервных мировых валют. Встреча прошла в конструктивной и деловой обстановке.
  
  Мюнхен. В Германии и СССР приступили к работе два рейтинговых агентства, которые будут заниматься оценкой платежеспособности эмитентов ценных бумаг, качеством корпоративного управления и качеством управления активами корпораций и стран Евразийского континента. Центральные офисы этих рейтинговых агентств будут располагаться в г. Франкфурте на Майне и г. Владивостоке.
  
  Казань. Началась поставка в ВВС Германии и СССР для продолжения госиспытаний
  6 самолетов ПМ-108 с "Казанского авиастроительного завода". ПМ-108 - дальний стратегический бомбардировщик (Совместный проект корпорации "Петляков - Мессершмитт). Подрядчиками в выполнении этого совместного государственного заказа выступают корпорации "Сухой" и "Хейнкель". Общее количество заказанных самолетов для ВВС Германии и СССР - 210 машин. Подготовку пилотов будут осуществлять учебные центры в г. Казани и г. Магдебурге.
  Справка. ПМ-108 - дальний стратегический бомбардировщик, с боевым радиусом действия 6 тыс. километров, крейсерской скоростью 850 км в час. Максимальная бомбовая нагрузка - 12 тонн. Высота полета бомбардировщика 11 тыс. метров, что делает его недосягаемым для самых современных средств ПВО.
  
  - Криминальные новости.
  
  Новосибирск. Осуждена по статье 15 УК СССР (особо тяжкие преступления) группа чиновников из Новосибирского муниципалитета, вымогавшая взятки у предпринимателей. Преступную группу возглавлял заместитель главы городского правительства Семенов С.А. Городской суд присяжных г. Новосибирска осудил и приговорил к максимальному сроку наказания по этой статье - пятнадцать лет заключения в тюрьме строгого режима, с конфискацией имущества в пользу государства, всех осужденных.
  В ходе судебного разбирательства суду также удалось доказать, что осужденные нарушили запрет для чиновников и членов их семей вести предпринимательскую деятельность и через подставных лиц организовали ряд коммерческих фирм. Все финансовые средства, а также недвижимость осужденных и их родственников, в соответствии с законом СССР "О материальной поддержке детей, потерявших родителей", будут переданы в три детских дома г. Новосибирска.
  Адвокаты осужденных подали апелляцию в Верховный Суд СССР.
  Справка. Из 93 апелляций поданных в 1936 году по подобным делам, Верховный Суд СССР удовлетворил лишь две, заменив пятнадцать на десять лет заключения в тюрьме строгого режима, оставив часть приговора - конфискация - без изменений.
  
  Саратов. Саратовский городской суд присяжных полностью оправдал частного предпринимателя Васильева Р.Д. и снял с него все обвинения в убийстве двух человек в соответствии со статьей 18 УК СССР, а также законов "Об оружии" и "О неприкосновенности частной собственности".
  В ходе судебного разбирательства суду удалось установить, что двое убитых,
  Николаев Ф.Ш. и Раевский О. Л, незаконно проникли в дом частного предпринимателя
  Васильева Р.Д., угрожали ему и членам его семьи, тем самым нарушив Статью 18 УК СССР и закон СССР "О неприкосновенности частной собственности", в соответствии с которыми владелец частной собственности имеет право защищать свою собственность, свою жизнь и жизнь своих близких всеми имеющимися в его распоряжении средствами.
  
  
  ***
  Я отложил страницу с новостями экономики в сторону, аккуратно сложил остальные документы в папку и поднял трубку телефона. На другом конце провода немедленно отозвались:
  - Дежурный помощник Леонидов у аппарата.
  - Степан Михайлович, кто готовил сегодняшний обзор?
  - Группа Ц-2 аналитического отдела. Вчера готовила группа Ц-1, а на завтра обзор будет готовить группа Ц-3, господин государственный секретарь.
  - Пусть в экономическом блоке начнут указывать источники информации. Несколько букв погоды не сделают, а я хочу знать конкретное название газеты или радиостанции, которые обсуждают экономические новости.
  - Будет исполнено, Андрей Егорович.
  - Хорошо. Где сейчас Ногинский?
  - Господин председатель ОГПУ в данное время проводит совещание со своими заместителями в третьем вагоне, Андрей Егорович.
  - Как закончит, пусть зайдет ко мне.
  - Есть, господин государственный секретарь.
  Я положил трубку, откинулся на спинку кресла, закурил и стал задумчиво смотреть в окно вагона. Наш правительственный поезд, замаскированный под обычный пассажирский, неторопливо, чуть постукивая колесами на стыках рельс, приближался к Казани. Мы ехали во Владивосток, где планировалось создать координационный штаб по отражению возможного японского нападения.
  Телефон на моем столе чуть слышно зазвенел. Я отвернулся от окна и опять поднял трубку:
  - Слушаю...
  - Андрей Егорович, господин Ногинский в приемной...
  - Пусть входит.
  Дверь моего рабочего купе распахнулась, на пороге появился Стас и официально представился:
  - Господин государственный секретарь...
  Я прервал его:
  - Входите, Станислав Федорович...
  Подполковник плотно прикрыл за собой дверь и только потом улыбнулся мне своей коронной улыбочкой:
  - Мое почтение господину начальнику...
  - И тебе не хворать, морда чекистская...
  Стас плюхнулся в гостевое кресло напротив моего стола и брезгливо помахал ладонью возле лица:
  - Бли-и-и-н, ну и накурил ты здесь. Самому-то не противно этой гадостью травиться? Тебе же врачи, после того как в Берлине еле вытащили с того света, и то, заметь, с помощью Нои, категорически запретили курить. Ты же там уже тремя лапами в могиле был с пробитым легким, балбес...
  - Тебя забыл спросить...
  - Ну-ну. Надо бы тебя на месячишко в центр к "росомахам" запихнуть, чтобы эту курительную дурь выбить. Если через голову не доходит, то может через ноги дойдет. Они чудо как понятливости способствуют, когда с десяток километров пробегают... Одно загляденье...
  Я протянул ему отложенный заранее лист с экономическими новостями:
  - Давай заканчивай с курительной темой. Лучше расскажи, что твоя служба уже сделала по поводу стратегического бомбардировщика ПМ-108. Это ведь на ней лежит обязанность подготовки общественного мнения об отказе от этого самолета как от возможного носителя оружия массового поражения.
  Подполковник сразу стал серьезным, взял протянутый лист бумаги, быстро его прочитал и вернул мне:
  - Процесс мы уже запустили. Психологи готовят материалы для прессы внутри страны и за рубежом о бесчеловечности создания оружия массового поражения и его носителей. В данном конкретном случае эти шесть самолетов на совместных учениях ВВС СССР и Германии проведут прицельное бомбометание по маленькому городку, специально построенному для этого случая в степях Поволжья. На улицах населенного пункта, в домах, в детских садах и школах мы обязательно разместим манекены взрослых и детей. После учений массово растиражируем фото, каким город был до бомбежки и что с ним стало после. Особый акцент средства массовой информации сделают на останках манекенов детей. После двухнедельного обсуждения на радио и в прессе, главы Германии и СССР должны выступить с совместным призывом ко всем развитым странам об отказе создания подобного оружия. Примером доброй воли двух государств станет подписание договора о запрете дальнейшего производства ПМ-108. Для сохранения технологии производства, корпорация "Петляков - Мессершмитт" предложит применять самолет только как гражданский лайнер дальних перелетов. Два специальных КБ в Берлине и Воронеже уже подготовили вариант перепрофилирования этой машины. Поскольку ни у кого в мире самолетов с такими боевыми характеристиками нет, и в ближайшие десять лет не будет, то прогнозируется, что после нашего отказа все развитые страны такой договор подпишут.
  Я задумчиво постучал карандашом по столу:
  - А что с запретом на оружие массового поражения и его перспективных носителей? В частности на ядерное оружие и ракеты? На каком этапе сейчас ваши разработки по подготовке общественного мнения к его резко-отрицательному восприятию?
  Подполковник задумчиво потер переносицу:
  - Про психологов и прессу я тебе уже рассказал. Они также очень плотно занимаются развитием этой темы. Сейчас под нашим негласным патронажем готовится закрытая межгосударственная научная конференция ведущих ученых Евразии и США по практическому использованию перспективных направлений науки и техники. На нее также планируется пригласить министров иностранных дел тех стран, которые представлены в Лиге Наций. Но предварительно, как и предполагалось, довелось основательно поработать с нашими учеными.
  - И как все прошло?
  - Да удачно все прошло. Моим людям, правда, пришлось потрудиться. Создали целую легенду о наличии нескольких институтов в структуре ОГПУ, которые занимаются теми же самыми темами, что и институты Академии наук. Ну и под этим соусом сделали вброс технической информации. Если интересно, то могу рассказать все в деталях.
  - Не надо деталей. Сейчас меня больше интересует эта международная конференция.
  - Так вот, на этой конференции мы предложим поделиться уже якобы советскими наработками в таких областях, как ракетостроение, атомная энергетика и ядерное оружие. Но при одном условии. Главы государств должны вначале подписать всеобъемлющий договор об отказе от создания ядерного оружия и его носителей...
  Я недоуменно откинулся в кресле:
  - Что-то ты тут перемудрил, Стас. С одной стороны передача технологий, с другой стороны всеобъемлющий договор об отказе от этого оружия...
  Подполковник в ответ хитро улыбнулся:
  - Не-а, все правильно.
  - Ну, если все правильно, то будь добр, просвети меня недогадливого...
  - Докладываю. Планируется создать международный центр в Женеве, которому и будут переданы новейшие разработки. Этот центр должен финансироваться всеми государствами, которые захотят пользоваться атомной энергией в мирных целях. В этом же центре, под международным контролем будет создана атомная бомба и ракета к ней. Бомбу мы взорвем на полигоне, чтобы показать ее мощность и антигуманность. То есть, сознательно подведем политиков и ученых к краю пропасти и заставим заглянуть в нее.
  Есть спорная идея, в соответствии с которой предлагается произвести от восьмидесяти до ста зарядов, которые будут опять-таки под международным контролем. Заряды планируется использовать только при условии угрозы всему человечеству. Эту идею мы также озвучим.
  В результате всех усилий мы получим единый мировой центр по перспективным технологиям, который будет финансироваться и контролироваться всеми государствами.
  Естественно, такой центр будет создан только после подписания договора об отказе от оружия массового поражения и его носителей.
  Любая попытка самостоятельно развивать технологии, позволяющие создать ОМП, будет пресекаться на корню, вплоть до военного вторжения международным воинским контингентом и осуждения виновных трибуналом в Гааге. Под юрисдикцию этого трибунала также должно попасть создание, изготовление, хранение и использование химического и бактериологического оружия. Но это отдельная тема, так как такое оружие уже существует.
  Это вкратце. Если необходимо, я передам тебе полный доклад наших прогнозистов и аналитиков о возможном развитии ситуации в этих направлениях.
  Я покачал головой:
  - В полном докладе нет необходимости. Достаточно будет обычной докладной. Но твоей службе еще придется заняться этим - я протянул подполковнику тонкую папку.
  Стас забрал ее и аккуратно положил рядом с собой на стол:
  - Что в ней?
  - Совместное письмо глав католической и православной церквей в Совет Министров СССР с просьбой о разрешении создания в Москве "Института человека", который будет финансироваться Банком Ватикана и Патриаршим фондом. В этом институте планируется изучать развитие паронормальных способностей у людей. Святые отцы вплотную озаботились фразой из Библии - "И создал Бог человека по своему образу и подобию...".
  Подполковник присвистнул:
  - Ого...
  - Это еще не все...
  - Не все? А что еще?
  - Еще обе Церкви, при поддержке иудеев и мусульман, предлагают обнародовать информацию о "поводырях" среди нас. Но только в положительном аспекте. Мол, "поводыри" существуют, но они боятся людей и опасаются с нашей стороны геноцида. Поэтому никогда не афишировали своего присутствия. Святые отцы предлагают первыми протянуть им руку дружбы. Но начинать надо с возникновения чувства "дружелюбного любопытства" по отношению к "поводырям" в социуме. А это уже дело средств массовой информации и государственной машины. В связи с этим твоей службе надо будет взвесить все "за" и "против" такого развития событий.
  - Понял. Какие сроки?
  - Три месяца.
  - Попытаемся управиться. У тебя еще что-то?
  Я, не отвечая, потянулся за очередной сигаретой, но подполковник, ловким движением руки забрал со стола пачку с зажигалкой и погрозил мне пальцем:
  - Не балуй. Себя не любишь, не заставляй других дышать этой гадостью.
  Я безнадежно вздохнул:
  - Сатрап кровавый... Ты подготовил негласную ознакомительную поездку по Казани, как мы договаривались?
  Стас кивнул головой:
  - Да, подготовил. Еще в Москве созвонился с казанским Управлением ОГПУ. Они для нас с тобой припаркуют машину рядом с вокзалом. Машинка неприметная и с местными номерами. Скромно, без охраны, поездим по городу, кого-нибудь подвезем, поболтаем о жизни, потолкаемся среди людей, послушаем, как они воспринимают перемены. Все, как ты планировал. Уверен, проблем не будет.
  - Тогда встречаемся через полчаса после прибытия поезда.
  Мы распрощались, а спустя несколько минут наш поезд, как и было оговорено заранее, встал на запасных путях вокзала Казани между двух товарняков. Я переоделся, порылся в столе, победоносно усмехнувшись, достал из ящика запасную пачку сигарет, и хотел было перед выходом закурить, но внезапно обнаружил, что ни спичек, ни зажигалки в моем рабочем купе нет. Это было странно. У меня всегда, про запас, с собой было несколько штук. Дежурного "росомаху" спрашивать о них было бессмысленно. Уже после первых дней пребывания в нашем центре все курившие курсанты сигареты выбрасывали сами. Тут подполковник, безусловно, был прав. Через ноги, пробегавшие ежедневно минимум десять километров, очень быстро все доходило. Чертыхнувшись, вышел из своего купе, махнул рукой помощнику, мол, продолжай работать и спустился по ступенькам вагона. Стас уже ждал меня возле поезда, при этом внимательно смотрел по сторонам. Дежурная охрана, изображавшая сейчас бригаду железнодорожников, придирчиво проверяющих пути, под этим взглядом чувствовала себя явно неуютно. Увидев меня, подполковник сделал приветствующий жест рукой и тихо произнес:
  - Готов?
  - Готов. Но зажигалку отдай, цепной пес режима...
  - Господин государственный секретарь перетопчется. Пошли.
  Мы обогнули наш состав, прошли мимо депо и оказались в самом дальнем конце площади, прилегающей к вокзалу. Здесь нас действительно ждала неприметная "Эмка".
  Стас достал из кармана ключи, сел в машину, завел двигатель и открыл переднюю дверь:
  - Прошу...
  Когда мы отъехали от места стоянки и свернули за первый поворот, я достал из пачки сигарету, пошарив по карманам, сделал вид, что ищу зажигалку, и покосился на подполковника:
  - Стас, вот скажи, ты мне друг?
  Он вздохнул и плавно остановил машину:
  - Ну что с тобой делать, зануда. Все равно же руки выкрутишь или сам где-нибудь купишь. На, травись.
  Он порылся в кармане, достал зажигалку и протянул ее к моей сигарете. Я благодарно кивнул, но вдруг, чуть опустив глаза, увидел, что тот предмет, который мне протягивал подполковник, не был моей зажигалкой. Это была старинная вещь из золота, представляющая собой какой-то древний артефакт.
  Я удивленно вскинул брови:
  - Откуда это у тебя? А где...
  Подполковник, как-то непонятно улыбнулся, неуловимо быстро повернулся в мою сторону и сжатыми в щепоть пальцами левой руки, резко ударил меня в солнечное сплетение. От мгновенно вспыхнувшей, дикой боли, я сделал глубокий, всхлипывающий вздох, а Стас в этот момент встряхнул перед моим лицом странным золотым предметом, который держал в правой ладони. Из него тут же вырвалось облачко зеленоватой пыли, стремительно вошедшей в мои легкие. Мои руки и ноги сразу одеревенели, сердце внезапно начало останавливаться, и я стал стремительно терять сознание. Последнее, что я сумел еще услышать, был звук открывшейся дверцы машины и властная команда, поданная кому-то неизвестному голосом человека, которому я бесконечно доверял с детства:
  - Машину уничтожить, тело забрать.
  Уже перед тем, как окончательно провалиться во мрак, я с каким-то равнодушием еще успел подумать: "Почему же Ноя не пришла мне на помощь?"...
  
  
  Приложение:
  
  1. Карл-Мария Виллигут - последний представитель древнего рода, проклятого церковью еще в средневековье. Само происхождение рода, равно как и его герба, окутано тайной.
  
  При написании романа использовались следующие источники:
  1. Черновик послания Пия XI - "Со жгучей тревогой".
  2. Роман Жака Бержье и Луи Повеля - "Утро магов".
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
Оценка: 7.34*7  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"