Панцершиффе: другие произведения.

Сугубо финский попаданец. Часть 3

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние конкурсы на ПродаМан
Открой свой Выход в нереальность
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Peклaмa
Оценка: 4.12*26  Ваша оценка:

  III Сугубо финский попаданец III.
  
  Пятимесячный нейтралитет.
  
  "Локки".
   Заводской аэродром в городе Темпере иногда зимой напоминал пчелиный улей летом. Дней с лётной погодой было немного, а цеха ритмично отгружали на ЛИС (летно-испытательную станцию) самолеты и геликоптеры, которые выстраивались в длинную очередь для сдаточных испытаний. Как только прекращались снегопады и видимость улучшалась до нескольких километров, вся эта очередь приходила в движение и начинались полеты. Сегодня как раз и был один из таких погожих дней и рёв моторов не умолкал в воздухе и на стоянках. Микки буквально за руку приходилось волочь крутящего головой Йери.
  - Пошли, пошли. Ещё насмотришься, мы по твоей милости сюда не на один день. Сейчас буду тебя представлять самому высокому боссу. Веди себя прилично, не суй руки в карманы и не плюй на пол, а то знаю я вас, американцев. - Клепфиш откровенно подсмеивался над простодушным увальнем.
  Неказистое здание заводоуправления было совсем рядом с летным полем и они уже через несколько минут поднимались на второй этаж. За деревянной дверью без таблички сидела молодая "Лотта" и с пулемётной скоростью стучала на "Ундервуде". При появлении лётчиков печатная машинка сбилась с ритма, дала несколько холостых щелчков, вжикнула кареткой и наконец смолкла. "Лотта" заворожённо уставилась на Йери и казалось сейчас облизнётся. Было от чего, в морской форме оператор напоминал патриотический плакат, призывающий громить врагов и защищать Родину. Пауза затягивалась, Микки вежливо кашлянул, девушка вышла из ступора.
  - Э-э-э?
  - Мы к доктору.
  - А-а-а?
  - Микки Клепфиш, он знает.
  - Ой, простите, сейчас доложу. Вы пока можете снять пальто и поставить ваши вещи, сюда, к шкафу.
  
  - Микки! - Доктор Шацки встретил их по середине кабинета и радостно тряс руку Клепфиша. - Ого, капитан. И крест Маннергейма. Поздравляю. Какими судьбами?
  - В командировку. Помогать вам привинчивать радар к новому "Супер-Колибри".
  - Ага, а это надо понимать тот самый специалист из-за океана?
  - Совершенно верно, позвольте представить: Йери Финн, милитармастер (старший мичман) авиации флота. Доктор Шацки, глава национального Бюро по аэронавтике.
  Американец неловко попытался щелкнуть каблуками, у него не получилось и он окончательно сконфузился. Глава Бюро приветливо улыбнулся.
  - Очень приятно. Наслышан, наслышан. Присаживайтесь господа - и он махнул рукой в сторону двух кресел и дивана стоявших в углу. Его следующие слова заглушил рёв авиационных моторов. Пара истребителей незнакомой конструкции прошла на бреющем вдоль близкой полосы.- Черт знает, что такое, - по немецки выругался Шацки, - совсем обалдели, скоро в окна залетать будут.
  Микки, через плечо конструктора, рассмотревший непривычные силуэты, вопросительно уставился на хозяина кабинета.
  - Это, дорогой мой друг, одно из последних достижений Валтон Лентоконетедас (завод VL) - "Пиорремирски"("Ураган")- плод счастливой любви американских технологий и финской рачительности. Двигатель Паккарда, в девичестве английский "Мерлин"XX, скрестили с нашим добрым, старым "Мирски"III и вуаля - новый истребитель. Показывает хорошие результаты, не хуже чем у "Мустанга"I, но, вечная история - детские болезни или как говорят немцы - зубная боль. Помните, как мы мучались с "Колибри"?
  Клепфиша слегка передернуло. Он помнил. Есть два способа авторотации. В висении, при отказе двигателя, вы держите шаг-газ там, где он и был, пока лыжи не окажутся в десяти сантиметрах над землей, а потом вы поднимаете его, чтобы посадка получилась мягкой. В горизонтальном полете вы тут же опускаете шаг-газ вниз до упора, чтобы шаг винта стал нейтральным. Когда такое происходит, винт продолжает вращаться, создавая подъемную силу, а геликоптер снижается. Если держать шаг в нормальном положении, то лопасти начнут замедляться и остановятся. Они остаются жесткими только за счет центробежной силы, а потому остановившиеся лопасти просто сложатся и геликоптер рухнет вниз, как дерьмо летающей коровы. Не сбросить шаг - это смертельно. Авторотации проходят быстро. "Колибри" в авторотации снижается со скоростью 450 метров в минуту. На высоте в 150 метров при отказе двигателя у вас будет двадцать секунд на то, чтобы сбросить шаг, выбрать площадку и сесть. В этом коротком планировании нужно подлететь к любому открытому месту. Примерно в пятнадцати метрах над землей вы берете ручку управления на себя, выравнивая машину и пытаясь замедлить ее от скорости в 60 км/час до нуля. Подняв нос, вы выжидаете, когда рулевой винт приблизится к земле, немножко добавляете шаг и выравниваетесь. Остаток шага остается на то, чтобы сделать посадку мягкой. Две машины разбились и один пилот погиб пока они нащупали этот нехитрый алгоритм. Клепфиш помнил. И угрюмо кивнул доктору.
  - Этот ваш новый "Супер-Колибри" прошёл цикл испытаний или нам придётся делать это самим?
  - "Супер" ни чем не отличается от обычной машины, просто новый американский двигатель мощнее шведского на восемьдесят лошадей, а по весу они почти одинаковы, у геликоптера появился избыток грузоподъемности который по заявке флота решили отдать под радар. Мы хотим эту новинку сделать стандартным оборудованием модернизированного геликоптера. Думаю, что для такого опытного пилота, проблем не будет.
  - Хотелось бы верить,- с сомнением протянул Микки - а то, может быть я зря забирал Йери из Физического института, у него там тоже какая-то работа образовалась с этим физиком знаменитым, ну как его?- Он повернулся к оператору.
  - Нильс Бор.
  - Вы познакомились с Бором? - Шацки аж подпрыгнул на месте.- Он вас привлёк к экспериментам?
  - Нет, что вы, Мик не так понял, просто мы пару раз поговорили о свойствах разных длин волн, у меня есть некоторые мысли...Профессор был столь великодушен, что сделал несколько замечаний. - Казалось от стеснения здоровяк провалится на первый этаж прямо через диван и доски пола.- Дело в том, что меня отправили в Институт поделиться методиками юстирование оборудования принятыми в Соединённых Штатах, а господин Бор как раз продолжал читать свой курс лекций. Вы наверное знаете, что после известных событий он не может вернуться в Копенгаген и вынужден задержаться в Финляндии. Я конечно не удержался и пользуясь удобным случаем на эти лекции стал ходить, ну и появилась возможность высказать свою точку зрения...
  Беседа прервалась самым неожиданным образом, в приоткрытую дверь просунулась кукольная головка "Лотты".
  - Доктор, вы просили напомнить. Время.- Девица полоснула по Йери огнем голубых глаз, завлекательно улыбнулась и исчезла.
  - Да, да. Господа, к сожалению я должен вас покинуть... хотя.... Думаю вам тоже будет интересно. Приглашаю вас сопровождать меня, сейчас произойдёт некое событие, не сказать что уникальное, но от этого не менее значимое.- Авиаконструктор загадочно улыбнулся.
  
  Рёв двигателей над аэродромом затихал, севший последним "Мирски" спешно рулил на стоянку. Вокруг Эриха Шацки собралась небольшая толпа народу, то и дело подносили какие-то бумаги на подпись, кто-то торопливо о чем-то спрашивал. Лётчики стояли в стороне и с любопытством наблюдали за происходящим. Ворота огромного ангара разъехались в стороны и группа механиков в синих спецовках вытолкали на лётное поле какую-то невероятную конструкцию сваренную из труб, не имеющей вообще обшивки, с двигателем по середине и большими трехлопастными винтами там, где у всех нормальных летательных аппаратов должны быть нос и хвост. Все это ехало на трехколёсном шасси. Конструктор выбрался из своего окружения и быстрым шагом подошёл к лётчикам.
  - Это "Локки", но у нас его уже прозвали "Летающий банан", из-за формы. Геликоптер с продольным размещением винтов и двигателем в центре масс, вращение передаётся валами.
  - Оно летает?
  - Сегодня шестой полет. Тоже флотский заказ, охотник на подводные лодки. Только кажется получается нечто более универсальное, расчётная грузоподъёмность, с американским двигателем Райт R-975 в 450 лошадей -полтонны, если найдём подходящий более мощный двигатель, то я рассчитываю на восемь пассажиров.
  Впервые в разговор вмешался Йери.
  - Доктор, а зачем такие сложности? Разве не проще просто увеличить "Колибри"?
  - К сожалению нет. Лопасти большого удлинения не выдерживают нагрузок, хотя мы используем сталь с обшивкой из древесины. Ещё проблемы балансировки, представьте что вы вместе с капитаном несёте большую сумку за две ручки, представили? А если вы один? Тем не менее проблем хватает, пилоты жалуются на управляемость и устойчивость, но к счастью ничего фатального. Справимся.
  Тем временем в ферменной конструкции заняли свои места пилоты, тандемом, друг за другом. Заревел открытый двигатель, начали раскручиваться винты. Первой от земли оторвалась хвостовая часть, машина застыла в шатком равновесии, все затаили дыхание. Оторвалось носовое колесо и геликоптер ушёл в воздух.
  
  - Доктор, примите моё восхищение вашей плодовитостью. Три новые машины. Насколько я понимаю таких успехов не добиваются конструкторы крупных стран, где в бюро работают по несколько тысяч человек.- Клепфиш и Шацки сидели в кафетерии заводской столовой и пили пиво. Йери был нагло похищен восхищенной "Лоттой" и то, что он появится ночевать в офицерском общежитии вызывало сомнения.
  - Все не так просто, мой молодой друг. Это результат того, что мы получили доступ к американской элементной базе, в первую очередь - двигателям. Без них сами понимаете, ничего бы не было.
  - А идеи? Что англичане, что американцы были просто шокированы тем, что какая-то крохотная Финляндия опередила весь мир в геликоптеростоении. Когда они познакомятся с этим вашим "бананом", то вообще почувствуют себя людьми второго сорта.
  - Идеи. - Конструктор погрустнел. - М-да, идеи. Вы многого не знаете, идеи во многом тоже не мои.
  - Чьи же?
  - Не важно. Идеи носятся в воздухе и мне повезло, что именно я имею возможность выбирать из всего разнообразия подходящее для нашей промышленности. Подходит далеко не все, вы уж мне поверьте. Пример того же "Пиорремирски", получается хороший самолёт, но в серию его ставить рано.
  - "Зубная боль"?
  - И это тоже, но далеко не только. С таким двигателем в 1260 л/с он едва дотягивает по характеристикам до "Мустанга", а их нам сейчас поставляют в больших количествах, зачем устраивать внутреннюю конкуренцию? Подождём, избавимся от "Детских болезней", подготовим оснастку, конвейер, а когда Паккард освоит следующую модификацию мотора, скажем в 1450 лошадей, то вот тогда и запустим. А сейчас наши "Мирски" с руками отрывают шведы, у них же "Мустангов" нет.
  - А если не будет такого двигателя?
  Эрих Шацки грустно улыбнулся.
  - У меня есть все основания думать, что такой двигатель будет. И очень скоро.
  - Странно все это доктор. Напоминает наш разговор в 40-м году, когда мы начинали работать над "Колибри", помните?
  - Ещё бы не помнить, помню конечно. Повезло нам, всем финнам повезло. Остаётся лишь в очередной раз сказать "Бог любит Финляндию". - И конструктор опять присосался к кружке. Микки только пожал плечами, так и не поняв в чем выражается это везение, махнул рукой и последовал примеру доктора. Пиво сегодня было действительно очень хорошим.
  
  "Десант в преисподнюю".
   И-200У в ВВС РККА прозвали "Убивцем". В руках лётчиков трёх номерных дивизий: 1,2 и 3 ИАД эти машины оказались страшным оружием. За первые семь месяцев войны именно они сбили почти половину всех немецких самолётов. Высокая энерговооружённость и низкое лобовое сопротивление, устойчивость и управляемость на всех режимах благодаря автоматическим предкрылкам и очень хорошо сбалансированным рулям управления. Возможность устойчивого пилотирования самолета в широком диапазоне на вертикалях в воздушном бою, один из ключей к победе. Добавить к этому малую нагрузку на ручку (не более 2-3 кг) и великолепные разгонные характеристики на пикировании вот что помогало вгонять немцев в землю.
   При всей простоте и приятности пилотирования И-200У, самолет очень строг на посадке. Её рекомендуется выполнять с открытым фонарем в среднем положении пилотского сиденья - так лучше видно и позволяет точнее определять высоту на выравнивании и направление. Заходим покруче, чтобы видеть полосу поверх длинного капота. На глиссаде держим 230 км/ч, щитки выпустить в положение 50 градусов, оттримировать самолет и плавненько подходить к земле с таким расчетом, чтобы на высоте 2 м скорость установилась 200 км/ч по прибору. С высоты 2 м выравниваем самолет с слегка поднятым хвостовым колесом и ждём касания земли. Рекомендуемая скорость касания 160 км/ч и более, после, задержать ручку управления для гашения скорости до 130 км/ч, затем плавно взять на себя и приступить к торможению. Наиболее опасный участок на посадке - это выдерживание направления при торможении самолета в диапазоне скоростей от 160 до 100 км/ч, даже опытные лётчики, если чуть зазеваются, слетают с полосы. Руль воздушный поток не ловит, а тормоза хреновенькие. Короче: на посадке - внимание, внимание и ещё раз внимание. О чем Лев Львович Шестаков говорит на каждом разборе полётов, уже на языке мозоль натер. В остальном - "машина - золото"! По манёвренности превосходит "Ишака" на всех высотах и диапазоне скоростей. К примеру: на И-16 делаешь петлю при скорости 300 км/ч и перегрузке 3 ед. и самолет срывается в штопор, а разогнав его до скорости 450 км/ч, перегрузку необходимо держать не менее 4,5 ед., так как в наборе высоты скорость стремительно падает. "Двухсотый" при скорости петли 400 км/ч и перегрузке 5 ед. имеет диаметр фигуры 600 м, а при скорости 550 км/ч и перегрузке 3,5 ед. - 1300 м. и никаких тебе штопоров. А вооружение? В их 5-м ИАП машины либо "четырёхточечные" это когда два синхронных УБС и два БК в металлических крыльях, все 12,7 мм, или "двуточечные"- два синхронных ШВАК, 20 мм. Именно такой у него - командира полка. Вообщем - "Убивец" он убивец и есть, в умелых руках старого "Эмиля" кроет как бык овцу. С новым, это который Мессер-109Ф, вполне на равных тягается, а "сто десятый" даже пацан, только что из училища, сожрет и не поморщится. Вот сейчас они с ведомым пару этих "истребителей-бомбардировщиков" сшибли и даже не вспотели, сшибли бы и вторую, да немцы в облака ушли. Связь тоже нормальная, правда здесь "человеческий фактор", зовут этот фактор "младший лейтенант Лифшиц". Такое ощущение, что папа у него Маркони и эти радиостанции он изобретал вместе с папой. Хотя при одном упоминании фамилии "Лифшиц" начинают ныть криво сросшиеся пальцы левой руки. Сука.
   Дело было 23 июня 41-го на аэродроме города Кобрин, примерно в девять утра. Элитный полк из 2-й ИАД, одни асы-орденоносцы, новейшая техника, только 100 октановый бензин. Он, тогда ещё подполковник, зам командира полка по лётной подготовке, пропустив вперёд ведомых, пошёл на посадку. Первый боевой вылет с утра и второй день войны. Их вчера бомбили семь раз, все вокруг завалено обломками наших и их самолётов, полк трижды поднимался всем составом, два тарана, потери такие, что просто "мама". Шестерых похоронили возле аэродрома, из боевых вылетов не вернулось одиннадцать лётчиков. Из сорока двух машин, боеготовых на сегодняшнее утро - тринадцать. Вот оно невезучее число, с него то и началось. Командир, полковник Забалуев Вячеслав Михайлович, Герой Советского Союза и изобретатель "Выборгской этажерки", ещё на рассвете сорвался на У-2 готовить запасную площадку, здесь сидеть было уже невозможно, а свою машину отдал Льву. Шестаковская "семёрка" после посадки "на брюхо" годилась только на запчасти, вот и полетел он на командирском самолёте, тринадцатым. Провели бой, "Мессеры" и "Юнкерсы" над Бугом, никого не сбили, но и сами вроде все целые, сейчас сядем, заправимся и валить отсюда. Заруливал к лесочку последним, вокруг механики суетятся, бензозаправщик подъезжает, отстегнул парашют, устало слез на землю. Только собрался закурить, как из-под земли - "двое из ларца, одинаковых с лица", в фуражках с синим околышем. НКВД.
  - Пройдемте в машину.
  - С какой стати?
  - Там объяснят.
  Тут надо понимать, человек только что с боевого, нервы на пределе, смерть ещё в глазах прыгает, а от перегрузок пошатывает.
  - Пошёл на хер! - И за кобуру "цоп".
  Очнулся на заднем диване "Эмки", руки за спиной скручены, челюсть болит невозможно как, материться не могу. Привезли в Кобрин, как мешок втащили в кабинет, бросили на пол и давай втроём ногами месить. Опять сознание потерял. Окатили водой, очнулся. Посадили на табурет, следователь листок под нос суёт, подписывай мол. Читаю :-" Я, Забалуев Вячеслав Михайлович...", ну, думаю, сейчас я вам гадам подпишу, и стараясь почётче, вывожу - Шестаков Лев Львович. Следователь листок перевернул, шевеля губами прочёл, обошёл стол и эдак по-футбольному, слегка подпрыгнув, ка-ак носком сапога в грудину засадит. Очнулся от диких криков:
  - Мать вашу! Вам что сказано было?! Привезти полковника, а вы кого бля приперли?! Подполковника бля! Шпалы считать разучились?!
  - Дак мы на КП приехали, там только лейтенант перевязанный сидит, контуженый видать. Спрашиваем:- "Где командир полка?", а он:- "Вон его самолёт, на стоянку рулит", ну мы к нему, а он за кобуру, ну и не разобрались.
  - Дебилы бля. Сгною на Колыме! Обыщите его.
  - Дак, обыскали. Пистолет у вас, а ни документов, ни орденов.
   Ещё бы, я как понял, что война, то по испанской привычке особисту все сдал, пускай в сейфе запрет, а то гореть или с парашютом прыгать, случиться все может, но документы целыми останутся. Следователь протопал мимо, скрипнул дверью и проорал в коридор:
  - Кикнадзе!
  - Чэго?
  - Тут лётчик без документов, уже обработанный, подписывать начал. Шей его к делу по второй истребительной.
  - Как фамилия?
  - Хер его знает, документов то нет.
  - А спросить?
  Подняли, на табурет посадили, смотрю стоит Кикнадзе, карлик злобный.
  - Твоё как фамилия?
  Мычу, говорить то не могу.
  - У него, чего? Челюсть сломана? Это ты его так?
  - Нет, таким привезли.
  - Ладно, сейчас разберёмся- и как заорёт- Лифшиц!
  Появился Лифшиц, первый раз такого еврея вижу - рыжий, здоровый, голубые глаза навыкате, а в них пустота.
  - Посмотри, что с ним.
  - Челюсть выбита, сейчас вправлю. Голову подержи.
  Снимает с себя ремень, вставляет мне в рот, чуть оттянул, что-то щёлкнуло и боль прошла.
  - Говорить можешь?
  - Вроде могу.
  - Фамилия?
  - Шестаков.
  - Где командир?
  - Улетел.
  - Куда?
  - Мне не докладывал, оставил мне свой самолёт и улетел на У-2.
  - К немцам?
  - Откуда я знаю?
  - С этим все ясно. Лифшиц, доработай его и ко мне в кабинет. Будем делать заговор и шпионаж? Только в чью пользу?
  - Кикнадзе, ты совсем дурак? Война с кем? С немцами. Вот и шей немцев.
  Заволокли меня в другую комнатушку, пытаются на ноги поставить, а я падаю, нет, стоять я могу, но не хочу. Посадили на пол. Этот Лифшиц спрашивает:
  - Подписывать будешь?
  Молчу.
  - Ладно, как хочешь.
  Треснули чем-то по затылку, пока у меня "зайцы" перед глазами бегали, сунули один палец левой руки в дверь, около петель и дверь закрыли. Я опять отключился. Водой отлили.
  - Подписывать будешь?
  Молчу. На четвёртом пальце сказал , что подпишу. Подписал. Кинули в автозак с надписью "Хлеб" и повезли в Минск, в тюрьму. Сунули в камеру, там одни лётчики, тоже подписавшие. Несколько дней не трогали, потом слышу, с улицы стрельба, надзиратель говорит, что немцы к городу подошли. Нас во двор вывели, а там у стены трупов куча и взвод НКВД с автоматами, стоят, перекуривают. Нам покурить не предложили, тут крики, вопли. Во двор красноармейцы с винтовками вбегают, петлицы ВВС, за ними, при полном генеральском параде, но с ТТ в руках, заходит Паша Рычагов. НКВДешников оттеснили, нас под белы руки и в автобус. На аэродром примчались, а там "Дуглас" стоит, моторы уже прогреты, загрузили и в Москву, в госпиталь. Два месяца провалялся, рёбра поломанные срастались плохо, зубы выбитые заменили железными мостами, а криво сросшиеся пальцы, по новой ломать не дал.
   В сентябре, после выписки, отправили в свой полк, который как раз пополнялся, на прежнюю должность. Приезжаю, а главный "маркони"- Лифшиц. Я его чуть не пристрелил, за одну фамилию, еле меня удержали. Потом личное дело смотрел, нет не родственник, единственный сын у родителей, из Москвы, студент 5-го курса Института Связи. Дело своё знает туго, но как его фамилию услышу - рука болеть начинает.
   Пополнили нас испытателями, лётчики конечно уникальные, пилотируют как боги, но с тактикой... С тактикой у них плохо. Начали заниматься, сначала "пеший по лётному", потом парами и звеньями, а как только перешли к слётанности эскадрильи, так нас под Ленинград отправили. Удачно получилось, финны только из войны вышли, а немцы 8-й авиакорпус под Москву перебросили. Серьёзного противника для нас не оказалось и мы в спокойном режиме ввели новичков в строй, как раз к наступлению и успели. Вот тут-то мы и отыгрались за все, ведь наша задача : "Истребление воздушного противника" и нет привязки ни к прикрытию переднего края, ни к сопровождению штурмовиков и бомберов. Свободная охота и расчистка воздушного пространства. Вот мы и поохотились, и порасчищали. За ноябрь месяц на счёт полка записали 47 побед, при четырёх потерянных пилотах. Особенно добычливым оказался Новгородский аэроузел, обязательно что-нибудь попадётся, то "Шторьх", то трёхмоторный "Юнкерс". Паре испытателя Марика Галлая вообще сказочно повезло - четырёхмоторный Фокке-Вульф "Кондор". Его прикрывали четыре истребителя, да и погода была дрянь, видимость не более полутора тысяч, ну немцы и расслабились. "Мессеры" выше остались, а пассажирский сделал аккуратную "коробочку", выпустил шасси и идёт себе спокойно по глиссаде. Тут его Марик и поймал, огонь специально открыл издалека, метров с шестисот и бил исключительно по пилотский кабине, если бы по двигателям, то "Кондор" и на трёх бы сел. А так он управление потерял, резкий крен влево и зацепился крылом за землю, взорвался конечно, бензина в баках ещё прилично было. Истребители на Галлая кинулись, но их шуганул ведомый и пара на максимальной скорости ушла в облака, погода то дрянь была.
   Потом туда "Сотка" (ПБ-100, Пе-2 РИ) слетала, на фотоконтроль, все верно, лежат обгоревшие остатки четырехмоторника. История эта получила продолжение, когда войска подошли под Новгород и появились пленные. По их сообщениям, в этом самолёте летел важный чин из Берлина, генерал, то ли Паулис, то ли Паюлус, вообщем за этого генерала Марика к звезде Героя представили.
   К середине декабря наступление Ленинградского фронта выдохлось, ни Новгород, ни Нарву не взяли, немцы подкрепления из-под Москвы перебросили. Может и ещё откуда нибудь бы смогли, но Красная Армия начала наступать на Юге. Отбили Ростов-на-Дону и высадили десант в Крыму. Сводки Информбюро стало слушать сплошное удовольствие, а у нас затишье - погоды нет и Новгородский аэроузел немцы эвакуировали, аэродромы пустые стоят. В этом немалая заслуга нашего полка , хотя последнее время с снабжением становится все хуже, высокооктанового бензина на всём фронте днём-с-огнём не найти. Летаем на чем попало, инженер полка ходит хмурый и ругается как сапожник, пошли проблемы с двигателями. Раньше и так свечей не хватало, а теперь "троить" начинает прямо в полёте, отказы начались и в связи с этим - вынужденные посадки. Без боев самолётный парк тает прямо на глазах.
   Выяснять ситуацию прилетел командующий ВВС фронта, Сан Саныч Новиков, ведь потеря боеспособности полка асов, это вредительством попахивает. Встретились очень тепло, вечером "мерзавчика" раздавили, "Финскую" вспомнили.
  - Ты, Лёвка, тогда наверное все ВВС спас. Если бы тот "Пири" границу пересёк, то головы бы сразу полетели. Да и наверное в июне НКВД так быстро унять бы не удалось. Многих бы посадили, да расстреляли. Сейчас с "люфтами" драться бы некому было.
  Забалуев про мои железные зубы рассказал и о оказавшимся крайним маркони-Лифшице , Новиков в свою очередь о том, как у него в июне Жигарев от Абакумова прятался. Потом, как водится: " На полётах о пьянке, а на пьянке о полётах". Бензин фронту выделялся, импортный, только куда он девается, наверное только Мехлис разобраться может. Сан Саныч сказал что будет разбираться, только как-то неуверенно сказал. Пока шло разбирательство, пришёл приказ - перебазироваться в Москву, на аэродром Внуково. Начиналась эпопея 5-го ИАП в зимнем наступлении.
  
   На меня сразу после перелёта свалилась куча проблем. Наш командир, полковник Забалуев, ушёл на повышение - дивизию принимать, а меня назначили ВРИО. Полк в этот момент был по сути "безлошадным", во Внуково сели только 17 машин, остальные, в разной степени неисправности везли из Ленинграда, эшелоном. Мало того, начали забирать испытателей, никакие возражения не помогали. "Стране нужны новые типы самолётов, а все испытательные кадры по фронтам разбросаны. Откомандировать в кратчайшее время". Говорят, так распорядился товарищ Сталин, а уж если ОН распорядился... Девять отличных лётчиков, один из которых без пяти минут Герой Советского Союза, как корова языком слизнула. Хотя конечно самолёты испытывать тоже надо, уходящие рассказали, что из "шарашки" выпустили Поликарпова и Туполева. Николая Николаевича за новую машину И-185 и модернизацию "Убивца", а Андрея Николаевича за новый фронтовой бомбардировщик, ФБ-103 (Ту-2 РИ). Вот их то и нужно кому-то доводить до ума. Только нам от этого не легче, полк теперь состоит из двух эскадрилий, а это значит, что прикрыть возвращающихся из боя будет некем, да и нарастить усилия при расчистке воздушного пространства тоже не получится. Написал в штаб ВВС РККА, а пока нам приходилось работать "швейцарами". Непонятно почему во Внуково стали собирать все самолёты ГВФ, а мы их встречали, лидировали до посадки, заодно аэродром прикрывали. Как будто истребителей в Московской зоне ПВО мало.
   К пятому января полк превратился в "бедных родственников", все стоянки были забиты Г-2, ПС-84, П-5, стали подтягиваться ТБ-3, а мы ютились по углам, там где эти "сараи" не помещались. С жильем для пилотов тоже не все благополучно, в окружающих деревнях становились на постой в огромных количествах десантники. Что-то назревало. Во всем этом столпотворении был один плюс - доступ к запчастям с завода N1 и помощь специалистов. Наш инженер развил бурную деятельность и восстановил почти все самолёты, что прибыли эшелоном, а из госпиталей вернулись трое наших пилотов. Когда прилетел командующий ВВС Яков Владимирович Смушкевич, я сумел доложить о двадцати девяти лётчиках и двадцати семи боеготовых И-200У.
  
  - Товарищи! Наступление Красной Армии в декабре месяце привело к блестящим победам. Немецко-фашистские войска повсеместно разгромлены и трусливо бегут с поля боя. Престиж фашистской Германии и её сателлитов сильно упал. Товарищ Сталин нас учит...- Актовый зал ДК Авиаторов был полон командиров и политработников, и командующий ВВС был максимально формален, скажешь что нибудь не так, потом объясняйся, что ты не верблюд. А вопрос был очень важный - подготовка десантной операции под Вязьму. Размах предполагался больше, чем у немцев на Крите, а сил и средств конечно не хватало.
  - ...Повторяется ситуация с "Финской войной", предполье преодолели и уперлись в долговременную оборону. Сплошные линии траншей и заграждений, отмечены долговременные огневые точки, даже бетонные. Для содействия прорыву, Ставкой Верховного Главнокомандования принято решение о высадке в тылу врага 4-го Воздушно-десантного корпуса и частей 5-го ВДК. Для этого штабами ВВС и Воздушно-десантных Войск разработан следующий план...
  Из всего сказанного Шестаков уяснил - всё как всегда - через жопу. Десантников нагнали почти 15 тысяч человек, а транспортных самолётов со всего Союза - 146 и это включая такие раритеты как ПС-9. Называется эта "Выставка народного хозяйства" - МАГОН - Московская Авиагруппа Особого Назначения, которую разделили на три ОТРАП - Отдельный Транспортный Авиационный Полк. Каждый из полков базируется на своём аэродроме: Внуково, Раменское и Люберцы, а место сброса в трехстах километрах, под Вязьмой - треугольник Знаменка, Юхнов, станция Угра. Чтобы перевезти всю ораву десантуры, надо сделать пять рейсов и это минимум, в реальности конечно больше. Снабжать десант думают всякими Р-5, П-5, У-2 из-под недавно освобождённой Калуги, с аэродромов Ржавец, Жашково и Грабцево, а вот отсюда начинается самое интересное. Прикрытие и поддержка будет осуществляться с этих же аэродромов силами их полка и ещё штурмовиков в составе 11 ШАП на БШ-2 (Ил-2 РИ) и ББ-1 (Су-2 РИ). Услышав это, Лев Львович почувствовал себя курицей у которой выводок цыплят, а в небе кружит коршун. Попробуй прикрой три аэродрома, сопроводи транспортники и штурмовики, да почисть воздух перед подходом десантных эшелонов. Из Подмосковья эшелоны ВАТО (Военнотранспортный Авиационный Отряд) прикрывать будут только группа ДИ-100 (Пе-3 РИ) из 9-го дальнебомбардировочного и 414 ИАП из ПВО Столицы. Как хочешь, так и крутись, а у коршуна есть вполне знакомое имя - JG 51, эти гады мух ловить не будут, чуть зазевался и пиши - пропало.
  
  - Пал Палыч, вы мой рапорт получали? - Генерал майор Юсупов , зам начальника штаба ВВС, выглядел как Шестаковский близнец, зубы железные, пальцы левой руки расплющены, в июне 41-го тоже познакомился с ребятами Абакумова.
  - Получал конечно, но пополнить тебя нам нечем. Индекс "У" снят с производства. Временно.
  - Как?!
  - Как, как? Каком к кверху! Приказ Самого. Не хватает алюминия и моторы все идут на БШ. Впрочем, за обычными "Духсотыми" тоже очередь, как за хлебом.
  - И на чем же нам летать?
  - Сняли с производства ББ-1 "Иванов", сейчас будет избыток 88-х моторов, значит появится куча И-180-х, задел по ним ого-го какой.
  - Не надо нам "Стовосьмидесятые".
  - Послушай Лёва, чего я тебя как барышню уламываю? То ему не эдак, сё ему не так. Рожу я тебе самолёты, что ли? Чего молчишь? Ладно, только для тебя, как родному. Дам десять "американцев", называются "Киттихаук", с пилотами из ЗАПа. Машина - пальчики оближешь. Дальность, связь, приборное оснащение, все по уму.
  - Пал Палыч, ну вот почему у меня ощущение, что вы меня обманываете? Дайте хотя бы обычные "Двухсотые".
  - Лев Львович, иди в задницу. Бери что дают и не выкобенивайся. А то вообще ничего не дам и останешься как дурак, с двумя эскадрильями.
  - Злой вы, товарищ генерал-майор.
  - Вы, товарищ подполковник, злых не видели. Есть у нас зам начальника по тылу, майор Приходько, вот где злоба лютая, даже деревянных лопат для расчистки аэродромов и то не допросишься. Он завтра сюда прилетает, будет организовывать базу снабжения десанта со складов ВВС. Глазунов (Командующий ВДВ) заранее верёвку мылит, чтоб повеситься. Они же, соколики, голые аки младенцы, своего ничего нет. Ни жратвы, ни парашютов, ни контейнеров, даже комбинезоны и то наши.
  - А зачем же их из состава ВВС в отдельный род войск преобразовали? Насколько сейчас проблем бы меньше было.
  - Эх, Лёва...- Генерал с трудом вылез из-за маленького стола, места для размещения штаба для такой крупной операции во Внуково не было и Юсупов ютился в кабинетике при авиационной рембазе, и выглянул за дверь. После прикрыл её поплотнее. - Ты ведь в Минской тюрьме сидел?
  - Ну.
  - Не "нукай", не запряг. Вытаскивал вас кто оттуда?
  - Рычагов.
  - Один, что ли?
  - Нет, с красноармейцами.
  - Не с красноармейцами, а с бойцами БАО. Правда из них бойцы, как из говна - пуля. А вот Новиков с Жигаревым, когда всех подряд грести начали, не будь дураки, 201 бригаду на крыло подняли и штаб ею прикрыли. НКВД с десантниками связываться не захотели и кроме Левина в Ленинграде больше никого не взяли. Смекаешь?
  - Ну.
  - Опять "нукаешь"? Когда Лаврентий к себе в наркомат вернулся, осмотрелся и ситуацию проанализировал, то понял, что если такое произошло один раз, то может ведь и повториться. А оно ему надо? Вот и подкинул Хозяину мысль, что ВДВ это мол такая сила, которой лучше напрямую командовать. Так 4 сентября и выделили их в отдельный род войск, как буд-то других забот не было. Хозяин доволен, может теперь сам ещё чем-то поруководить, совсем как Головановским АДД и Лаврик спокоен, если чего, то против его НКВДешников никто не пляшет. ( К сведению любопытных читателей. В 53-м товарища Берию арестовывали офицеры и солдаты ПВО). Лаврентий Палыч, он голова, война закончится, нам всё ещё припомнит. Вот так, подполковник, а ты говоришь - "самолёты".
  
   Когда на Ленинградском фронте, в декабре, слушали сводки Совинформбюро, то казалось, что Красная Армия начав наступать уже не остановится, зимы немцы не выдержат. А обернулось все совсем не так. С конца ноября оказывается 4 и 9 армии прекратили наступление на Москву и начали готовить оборону в по линии Калинин, Волоколамск, Наро-Фоминск, бои продолжались только вокруг Тулы. 3-ю танковую группу отправили в ГрА"Север", а 4-ю отвели в ближний тыл. Советское командование, осознав этот факт, решило сокрушить германские войска ударами на большую глубину, от Калинина до Брянска, но прорвать фронт пока не получается, совсем как в "Финскую". Не хватало всего, а главное тяжёлой артиллерии, сгинувшей в летне-осенних боях. Вот и приходится изобретать всякие штуки, вроде десанта который должен ударить немцам в тыл.
   Первоначальной целью десанта был районный центр Знаменка, лежащий на большаке Вязьма - Юхнов. Там располагались штаб дивизии, тыловые части и до батальона пехоты, а самое главное был аэродром, сейчас немцами не используемый. Высадка началась 18 января. В 5 часов 35 минут группа самолетов с десантниками 1-го и 2-го батальонов 201-й бригады в составе 16 ПС-84 вылетела с аэродрома Внуково. Из Раменского поднялись 9 кораблей с батальоном 204-й, а 19 Г-2 и ТБ-3 везли 1-й и 4-й батальоны 214-й ВДБр из Люберец. Плотных эшелонов не получилось, пилоты ГВФ строем летать не умели и к 10 часам утра в районе Знаменка и Желанье был слоеный пирог из транспортников, штурмовиков, истребителей и сыпавшихся пачками десантников. К счастью "Мессершмитты" этот "праздник жизни" прозевали, чего не скажешь о пехоте засевшей в посёлке. Штурмовики и ближние бомбардировщики бомбили, обстреливали, пускали РС, но подавить их огонь не могли, заваленное снегом поле аэродрома было накрыто плотной паутиной трасс в которую опускались парашютисты.
   Шестакову сверху было не понять, чья берет, но то что потери будут серьёзные было ясно сразу. Очень хотелось помочь и проштурмовать бревенчатые домики, только своих забот было столько, что голова кругом. Шутка ли, вшестером прикрыть квадрат в котором крутятся пара десятков воздушных кораблей, вообще без бортового вооружения. Сопровождение эшелонов из семи ДИ-100, сделали пару кругов и полетели на восток, видимо бензина уже не оставалось, представив отдуваться за всех их 5-му полку. К 11.40 все транспортники свою работу сделали и небо над Знаменкой расчистилось. 11 ШАП, расстреляв боезапас, давно ушли на базу, у Шестаковцев горючего оставалось "в обрез", а смена из четырёх "Киттихауков" все не появлялась. Пришлось уходить, оставив небо не прикрытым.
   Штаб встретил писком трёх радиостанций, треском батареи телефонов, суетой связистов и управленцев. Посреди всего этого бедлама был единственный спокойный человек - Сергей Александрович Худяков, командир их 2-й Авиационной Группы.
  - Товарищ генерал-майор, куда подевалось наше звено?
  - "Мельдерсы" подняли истребители с аэродрома в районе Юхнова и устроили охоту на возвращающиеся "сараи". Две машины уже сбиты. Твоих я перенацелил туда, может сумеют связать боем "Мессеров". Что не так?
  - В этом звене только командир опытный, остальные трое "зеленые", боюсь что толку не будет. Разве, если им сильно повезёт, да и "Американец" - дрянь-самолётик, не зря их сейчас японцы лупят как хотят.
  - Посмотрим. В любом случае, боеготовых на тот момент не было, а отдавать транспорты "на съедение", сам понимаешь....
  - Понимаю.
  - Десант на связь вышел, околицу они взяли. Просят бомбо-штурмовой удар по кирпичной школе. Штурмовики почти готовы, ты что нибудь поднять сможешь?
  - Шесть машин, четыре "Двухсотых" и два "американа", но тогда в патруль над аэродромами никто не пойдёт.
  - Черт, "Тришкин кафтан". Ладно, хрен с ним, с патрулем, гони прикрытие для БШ. Десант сейчас важнее.
  Вот так началась операция, которую потом назовут "Десант в преисподнюю", пример беспримерного героизма одних и неумения командовать других.
   Знаменку взяли к рассвету, расчистили аэродром и начали принимать посадочным способом 250-й десантный полк майора Солдатова. Немцы отреагировали быстро - бросили от Вязьмы резервы, стремясь восстановить снабжение на Юхнов и задействовали почти всю авиацию. Бои на земле и в воздухе сразу приобрели крайне ожесточённый характер с тяжёлыми потерями для обеих сторон.
   И-200У в ВВС РККА прозвали "Убивцем". В умелых руках быстрая смерть для любого одномоторного "Мессера", не говоря уж о истребителе-бомбардировщике Ме-110, этот вообще "сидячая утка". Четыре таких "утки" увлечённо штурмовали аэродром Ржавец, битком забитый Р-пятыми, У-2 и парашютно-десантной тарой, когда из низких облаков вывалилась пара Шестакова. Двух первых они сшибли, даже не вспотев, 110-м без высоты и скорости деваться было некуда, жаль вторые двое в облака ушли. За полторы недели десантной операции полку записали пять побед, эти станут шестой и седьмой, но радости особой не было. Потери были большие и на земле дела шли не важно. Почти каждую ночь немцы бомбили аэродромы и помешать этому ни как не удавалось, не было достаточно прожекторов и зениток, счетверенные максимы в счёт не шли.
   Особенно досталось авиагруппе 25-го января, более 20-ти "Юнкерсов" всю ночь утюжили Грабцово, в результате сгорел склад ГСМ, семь У-2 и Р-5, один БШ и истребитель. Много машин получили повреждения, были раненые и убитые. Днём было не легче, полк метался от Знаменки до Калуги, пытаясь поспеть везде и нигде не успевая. В основном летали парами, на большее просто не было самолётов, иногда везло, как это было сегодня, но чаще нет. Молодые пилоты, пришедшие вместе с "Киттхауками" были уже выбиты, "старики" держались, но во многом благодаря великолепным качествам "Убивца" и плохой погоде. Можно было выйти из боя, скрывшись в облаках, а вот ТБ-3 и ПС-84 это сделать не всегда успевали. После потери пяти воздушных кораблей в первые два дня операции, штаб решил перейти к ночным полётам. Стало чуть полегче, но не очень, на огонь костров шли не только наши, но и немцы с бомбами, а если не удавалось взлететь до рассвета, то одиночный самолёт обязательно уничтожался. Хотя десант с помощью партизан и местных жителей расчистил ещё две полосы: в районе деревень Желаньи и Плеснево, это улучшило снабжение, было куда принимать "кукурузники" на лыжах.
  
  - Товарищи, штаб Западного фронта требует активных действий, нам напоминают, что цель десанта - способствовать прорыву обороны противника, а пока всего лишь удаётся удерживать зону высадки и перекрывать движение по дороге Вязьма - Юхнов. - Глаза у говорившего Худякова были красные как у кролика, от постоянного недосыпа. - Причина такого положения по мнению товарищей Смушкевича и Глазунова в малом количестве переброшенных по воздуху войск и боевой техники. На сегодняшний день различными способами десантировано около шести тысяч бойцов и пятидесяти тонн грузов. Для создания численного перевеса и перехода в наступление принято решение провести массированную дневную операцию. В воздух поднимут более сотни транспортов. Задача нашей Второй Авиагруппы - блокировка зоны высадки и дневной переброс на площадку "Плеснево" пятнадцати тонн грузов. Для этого ...
  
  - Сергей Саныч, ты сегодня ел?
  - Чего? А... кажется нет.
  - Пошли в столовую, по дороге договорим.
  - Да ладно, сейчас попрошу и сюда принесут.
  - Пошли. - С нажимом сказал Шестаков. - Заодно прогуляешься.
  - Ну пошли.
  Утоптанная снежная дорога к лётной столовой в это время дня была пустой, ночники ещё спали, а истребители и штурмовики давно пообедали.
  - Товарищ генерал, не хотел при всех, пойми меня правильно. Панику устраивать не хочу, но ты понимаешь что будет завтра?
  - Лев Львович, я не первый день замужем, все понимаю, но Жуков давит на Смушкевича, подключил Верховного, как обычно на нас всех собак повесили, обвинили во всех грехах. Яшу поставили перед фактом.
  - Поня-ятно. Только это ситуацию не меняет, у меня будет к утру пятнадцать машин. Первую волну я прикрою, потом уйду на заправку, в это время "люфты" будут полными хозяевами, собьют столько, на сколько у них патронов хватит, а к вечеру пробомбят и "хана котёнку".
  - ВВС Западного фронта обоими своими полками тоже там будут.
  - Ты время с ними увязал?
  - 12 и 14.00.
  - По сколько машин?
  - А хрен их поймёшь, похоже они и сами не знают, обещаются всеми боеготовыми.
  - Значит в лучшем случае это два звена, в худшем, сам понимаешь - пара.
  - Может и так, приказ о блокировке звучит однозначно - Вторая Авиагруппа. Западный фронт нам одолжение делает.
  - Если все будет как я думаю, под суд пойдём. При таких потерях в военнотранспортной авиации, крайнего искать будут. И найдут.
  - Лёва, не пили мне нервы. Ты что предлагаешь? Полететь к товарищу Сталину и сказать, чтобы нас не сажали?
  - Не, не надо. Я в первый вылет не пойду, поведёт второй комэска, калач тёртый, справится. А вот в 11.30 поведу тройку, мы единственные остались, кто 22 июня войну встретили. Дадим сольный концерт.
  - Лев Львович, ты чего удумал? Жить надоело?
  - Жить? Нет, жить не надоело, но и под следствие тоже не пойду. Плавали, знаем. Тихо, тихо. Полком командую я, приказать как распределить силы ты мне не можешь. Так что оставайся и расхлебывай сам. Едрись оно все конём!
  
   Вторую массированную высадку JG 51 не проворонили, но и такого отпора тоже не ожидали. По меркам зимы 42-го десяток "Убивцев" и пара "американов" это была сила, а немцы подходили "Швармами", по нашему - звеньями и сводная эскадрилья 5-го полка их рвала вдребезги и пополам. Главное было вовремя заметить как они подбираются к Г-2-м. Эти тихоходные громадины были сегодня "гвоздём программы" - везли шестнадцать "дивизионок"- ЗИС-3, будущий "артиллерийский кулак" десантного корпуса. Эти машины должны были долететь и сесть во что бы то ни стало. Вот Шестаковцы и старались, привычно эшелонируясь по высоте. Нижнее звено шугало шварм, те уходили с набором высоты, а там их, оставшихся без скорости "принимал второй этаж". За сорок минут боя трое достоверно сбитых, а из "сараев" только один, дымя, пошёл на вынужденную. Потом была небольшая пауза и пожалуйста, адекватный ответ, штук десять "мессеров" и где они их только нашли? А горючего уже и нет, надо уходить, а как уйдёшь, если тебя все время атакуют? Правда есть понятие- "нарастить усилия", вот подполковник Шестаков со своей тройкой и нарастил, со стороны солнца да с преимуществом по высоте. Два "худых" - "Ротте" по ихнему, один с отстрелянной плоскостью закувыркался, другой, ведущий, с чёрной полосой дыма, к заснеженному лесу, наверное взорвался, смотреть было некогда. Сводная эскадрилья, воспрянув духом, перехватила инициативу. Немцы шарахнулись и ушли в сторону, "ножницами" отсекая виснувших сзади "ястребков". Наши заспешили на базу, а тройка осталась, у них бензина ещё на полчаса хорошего боя. Хороший бой не заставил себя ждать, ведь транспорты все тянулись и тянулись.
   Дымящий "Дуглас" разве что верхушки елей брюхом не цеплял, а два 109-х, выпустив закрылки, пристроились сзади и поливали его как из шлангов. Только увлеклись "камрады", не заметили как из дымки материализовались три серо-голубые тени и под углом "три четверти" атаковали. Левый вспыхнул сразу, а правый, звериным чутьем уловив опасность, резко вертанулся в строну, поставив машину на крыло. Пара 200-х просвистела мимо, а третий, чуть приотставший, буквально располовинил "Месса" сдвоенной пушечной очередью.
   Размен высоты на скорость, теперь опять нужна высота, только такой роскоши Шестаковцам давать никто не собирался. Видимо это были те, кого пятнадцать минут назад сводная эскадрилья гоняла ссаными тряпками и только нехватка бензина спасла немцев. Теперь они твёрдо решили свести счёты, даже ползущие мимо "Дугласы" их не привлекали. "Мёльдерсам" нужны были эти, серо-голубые. "Собачья свалка", прямо скажем не тот вид боя который нужен при численном меньшестве, ведь "Двухсотый" на виражах "не ах". Но раз влипли, то надо выкручиваться, "Мессершмитт" тоже не самый маневренный самолёт, так что ещё посмотрим, кто кого. Закрылки на 30, мотор на форсаж и тянуть ручку на себя, только высоты совсем нет, а сзади целый шлейф из "Мессеров". Была бы пара, пожалуй бы он их перекрутил, а тут четверо на хвосте, а четверо выше, встали в колонну и клюют сверху, ловя его на доли секунды в прицел. По фюзеляжу стучат пули, как стукнет снаряд, то всё, "привет родителям". Не-ет, я вам не мишень, в одиночестве помирать не подписывался. Газ прибрать, закрылки на 50, левая нога, скольжение, есть, попался субчик! 109-ый проскочил вперёд! Получи сскатина! Нна! Нна! Бесконечная очередь хлестала по немцу, тот буквально разваливался на глазах. Тут давно ожидаемый удар. Как кувалдой в левый бок и ногу. Ручка стала подозрительно лёгкой, всё, отлетался, в кабине дым. Скорости нет, высоты тоже, но чудо все же случилось, лес под крылом исчез и "Двухсотый" рубя винтом сугробы заскользил по поверхности не то озерца, не то болота. Даже не скапотировал. Чудо да и только.
  
   В серо-стальном небе лениво плывут двухмоторные силуэты. Мелькнула мысль:-"Они там плывут, потому что я здесь лежу. Это хорошо. Лучше чем наоборот". От горящего "Убивца" поднимается жирный столб дыма, странно, почему не взорвался? Лыжники? Финны? Если на лыжах, то точно финны, надо стреляться, в плен не хочу. ТТ из запазухи, дёрнуть затвор, черт, какой тугой. Рука трясётся.
  - Эй, летун! Не стреляй, свои!
  С трудом выталкиваю слова:
  - Все на месте! Старший ко мне! Оружие на снег! Кто таков?
  - Младший лейтенант Сапоч, двести первая бригада.
  Действительно, свои. Позволяю себе роскошь потерять сознание.
  
   Ситуация под Москвой к началу февраля была сложной и во многом напоминала "Финскую войну". Немцы, остановившие своё наступление в середине ноября, решили создать непреодолимую линию обороны под названием "Кёнигсберг" с опорой на четыре города - Калинин, Волоколамск, Наро-Фоминск и Тулу. На карте это выглядело красиво - ровная линия с Севера на Юг о которую разобьют свои чугунные лбы красные орды. Вот только с Тулой у них не задалось, бои за этот город начались 7-го ноября, в день Великой Октябрьской Социалистической Революции.
   Бои были ожесточённые, но попытка овладеть городом сходу не удалась. 9-го ноября 2-я Танковая Группа попыталась обойти город с юга, но наткнувшись на узел обороны и получив удары по флангам от 50-й армии со стороны Тулы и 3-й из района Тёплое, откатились назад. Бои возобновились 19 ноября, командующий ГрА"Центр" Фёдор фон Бок потребовал обязательно захватить город, который должен был стать правым флангом линии "Кёнигсберг". 2-я Танковая Группа, получив подкрепления из 4-й полевой армии и поддержку авиации, начала обход Тулы с Юго-Востока. Начальник Генштаба Борис Михайлович Шапошников, уловив снижение активности по всей линии фронта, в свою очередь, пользуясь густой железнодорожной сетью, погнал все доступные резервы к городу. Сражение приобретало все больший размах на земле и в воздухе, истребители Московской зоны ПВО довольно успешно прикрывали войска. Однако, не взирая на все усилия, к 29 ноября, Тула была окружена, а в некоторых районах города уже кипели уличные бои. Для деблокирования окружённых 4 декабря из района южнее Лаптево силами 340-й стрелковой дивизии и 112-й танковой дивизии во фланг 24-го моторизованного корпуса был нанесён контрудар. С юга одновременно ударили части 50-й армии, кольцо было прорвано, восстановлено снабжение и в город пошли подкрепления. Силы 2-й Танковой Группы были на пределе, а Советские войска продолжали наращивать удары. 15 декабря Красная Армия перешла в общее наступление и Западный фронт начал охватывать фланги группы Гудериана. Немцы, лишившиеся в ноябрьских боях почти всей техники, поспешно отступали. На плечах противника, 3 января войска под командованием генерала Жукова ворвались в Калугу.
   Совсем не так радужно выглядели дела на Калининском фронте, там ситуация была зеркальной сражению за Тулу. Красная Армия пыталась окружить и взять город Калинин, а укрепившиеся немцы успешно оборонялись. Две недели семь армий настойчиво атаковали, но как и в далёком 39-м не добились ни какого результата, а лишь сожгли с таким трудом накопленные резервы. В очередной раз стала понятна истина, без превосходной артиллерии современную оборону не разбить. Только повторить то, что удалось сделать при прорыве Линии Маннергейма не представлялось никакой возможности, армейская артиллерия уже не могла расходовать, как когда-то Мерецковская 7-я армия, в день по 150000 снарядов. Причина проста, большая часть огнеприпасов была потеряна в Западных округах, а для производства новых не было пороха и взрывчатки. Пороховая промышленность потеряла две трети производственных мощностей. Из 8 пороховых заводов 5 было эвакуировано на восток страны. С потерей Донбасса более чем на четверть сократились мощности по производству толуола. С августа по ноябрь 1941 г. из строя выбыли предприятия, производившие в месяц 7800 тонн пороха, 3000 тонн тротила, 16000 тонн аммиачной селитры. Резкое сокращение производства снарядов и мин произошло в IV квартале 1941 г. , о том, чем придётся стрелять в I квартале 1942 г. даже думать не хотелось. Поэтому расход артиллерийских снарядов в действующей армии был строго лимитирован.
   Борис Михайлович Шапошников, на совещании у Сталина 3 января, чётко доложил, если не будет боеприпасов, то прорыв "Кёнигсберга" невозможен. В этот день и появились решения, заложившие основу "Наступления маршала Шапошникова". План был составлен с размахом, Верховный требовал не много ни мало - полного разгрома Группы Армий "Центр". Исполняя приказ, Генштаб предложил провести операцию на окружение 4-й и 9-й армий двумя ударами по сходящимися направлениям к Вязьме. Наступление должны были вести правое крыло Калиниского фронта, предварительно окружив Калинин и левое крыло Западного фронта из района Калуги в направлении Юхнов, Вязьма. Для прорыва эшелонированной обороны было решено сосредоточить всю артиллерию РГК в полосе 20-й и 39-й армий, доведя её плотность до 150 стволов на километр фронта. Боеприпасы нужно забрать с Дальнего Востока и внутренних округов, других запасов не было. Такое решение диктовало ограничивающие условия, не дающие права на ошибку, если прорыв не удастся, то повторить его будет нечем. На подготовку и подвоз огнеприпасов выделялось две недели. Для Западного фронта тяжёлой артиллерии не нашлось, там линию обороны решено было прорывать высадив в тылу врага Воздушно-десантный корпус. Эшелоном развития прорывов должны были стать три кавалерийских корпуса усиленные танковыми бригадами, в полосе Калиниского фронта 2-й гвардейский и 11 Кавкорпуса, а на Западном 1-й Гв КК. 18 января началось высадка десанта, а 20-го взревела артиллерия на Калиниском фронте. Наступление началось.
   Такого немцы не ожидали, из-за плохой погоды и активных действий истребительной авиации Московской зоны ПВО, авиаразведка Люфтваффе вовремя не обнаружила сосредоточение артиллерии. Предыдущие атаки пехоты и танков тоже сделали своё дело, система огня германских дивизий была вскрыта полностью, так что стрельбы по площадям не было. Четырёхчасовой огненный шторм перепахал окопы, укрытия и огневые позиции, под аккордные залпы "Катюш" вперёд пошли Ленинградские КВ и штурмовые группы, за ними поднялся серый вал пехоты. Уже к вечеру в четырехкилометровой полосе 20-й армии удалось продвинуться на глубину три километра. Дальше движение застопорилось, тыловые позиции оказались заняты резервами. Бой шёл всю ночь, а на рассвете 2-й Гвардейский Кавкорпус генерала Доватора своей танковой бригадой допрорвал оборону. 34-я армия с задачей тоже справилась, правда лишь к вечеру 21-го и от танков 11-го корпуса мало что осталось, но как бы ни было, кавалерия ушла в прорыв. 25 января Кавкорпуса соединились восточнее Калинина и четыре пехотные дивизии 6-го Армейского Корпуса 9-й полевой армии оказались в кольце. Во все расширяющиеся прорывы двинулись с востока 20-я и 1 Ударная армии, а с севера 39-я и 22-я. Как только они займут внутреннюю дугу окружения можно приступать к второй фазе операции, наступлению на Вязьму. Но Фёдор фон Бок имел по этому поводу своё мнение. Белые заснеженные поля снова услышали клацание траков немецких танков, в сражение вступила 4-я танковая армия, ещё недавно называвшаяся группой. Три её моторизованных корпуса, имевших двухмесячную передышку, не смотря на зиму, были в очень хорошем состоянии, а Калининский фронт как раз не имел инструментов, чтобы сдержать их удары. 29 января танковые и моторизованные дивизии начали бить в основания клиньев прорвавшихся Советских армий. Все прекрасно помнили как в похожей ситуации, два года назад, в феврале 40-го, Маннергейм отрезал 50-й корпус. Сейчас это грозило повториться, только в значительно большем масштабе.
   Чтобы как-то выправить положение Генштаб в категорической форме потребовал от Западного фронта перехода в наступление. Угроза Вязьме должна заставить немцев перебросить хотя бы один моторизованный корпус на помощь городу. Ситуация под Москвой к началу февраля становилась все более сложной и напоминала "Финскую войну", только сейчас СССР не имел таких ресурсов и преимущества как тогда.
  
  - Что скажешь, разведка?
  Младший лейтенант Сапоч стянул с руки крагу и почесал затылок под ушанкой белого меха.
  - В лоб атаковать нельзя, вдоль дороги у них пять ДЗОТов и колючка. На левом фланге вырубка, до леса метров восемьсот и три пулемёта. Зато на правом есть вариант, там тоже до леса прилично, но есть оросительная канава которая подходит на двадцать шагов к их окопу, немцы её видимо под снегом не заметили. Пост из этого окопа они убирают в 19 и до утра, надеются что рядом два сарая с прорезанными амбразурами. Ракеты пускают каждые десять, пятнадцать минут, топят печки и по всему видать спят.
  - Данные точные? - Майор Гринев испытующе смотрел на Николая.
  - Мои ребята три дня вокруг этой Журавки ползают, расписание их изучили.
  - Тогда так. К полуночи, твои, человек пять - шесть заберутся в этот окопчик и ровно в 24.00 закидают бутылками КС сараи. Как загорится, так от леса, на лыжах, оба ваших батальона во главе с Суржиком. Понял капитан? Разведчики твои и если чего, пенять тебе не на кого. В это время все три батальона 204-й устроят демонстрацию по остальному периметру. Вы прорвётесь в центр и их песенка спета.
   Высадка тридцатого января обошлась дорого, не смотря на ожесточённые воздушные бои, 11 транспортов были сбиты и ещё трёх разбомбили на посадочных площадках. Самой тяжёлой потерей оказалась гибель ПС-84 с командиром корпуса, генералом Левашовым и всем штабом, командование принял полковник Казанкин. Не смотря на потери, в этот день удалось доставить по два батальона 8 и 9 ВДБр, ЗИС-3, "сорокопятки" и 120 мм минометы. Исполняя приказ командующего Западным фронтом, генерала Жукова, на следующий день Воздушно-десантный Корпус перешёл в наступление по двум расходящимся направлениям. Объединённые силы 214 и 8-й бригад ударили по станции Угра, 201 и 204 бригады в тыл 43 Армейскому Корпусу, а 250-й полк и 9 ВДБр продолжали удерживать зону высадки и блокировать большак Вязьма- Юхнов.
   Взять станцию не удалось, там оказался 365-й резервный полк, который занял круговую оборону и успешно отбивал атаки десантников, но движение по железной дороге на Вязьму было прекращено. У "Группы Гринева" имевшей пять батальонов 201 и 204 ВДБр, четыре "сорокопятки" и два десятка 82-х мм минометов дела шли значительно лучше. Уже 3 февраля десантники захватили деревни Куракино и Бородина, 4-го Ключи и Песочная. До 6-го шли бои за деревню Тыновка, а 7-го вышли к хорошо укрепленному селу Журавка, это был последний населенный пункт перед Варшавским шоссе, к которому рвались части 50-й Армии и 1-го Гвардейского Кавкорпуса. 43-й Армейский Корпус, имевший всего две пехотных дивизии, да ещё и сменивший командира 1 февраля ( теперь командовал генерал пехоты Курт Бреннеке) постепенно уступал давлению с фронта и тыла, никаких резервов уже не осталось. Вопрос прорыва фронта был делом нескольких дней.
  - Коля, не подведёте? А то сам видишь, Гринев своих жалеет и суёт нас везде поперед себя.- Капитан Суржик знал Сапоча ещё до "Финской", как же, знаменитость на всю 201 бригаду, призёр Советского Союза по борьбе.
  - Това-арищ капитан. Обижаете. Все будет как надо, не подведём. Это же не финский ДОТ вскрывать. Я сам возглавлю группу и сараюшки эти загорятся как миленькие, а фрицев, которые изнутри полезут скосим автоматами.
  - МладшОй, смотри, за тебя тогда все командование ВДВ, перед НКВД поручилось, сам знаешь. Ежели что не так, то припомнят всё.
  - Да знаю, знаю. Вы б на моем месте, встретив Свинцова живым, тоже небось обниматься полезли.
  - Полез бы, но встретил то его не я, а ты. Так что твоё счастье, что генерал Глазунов десантников по всем дырам разыскивал, иначе сгинул бы младший лейтенант Сапоч, дважды орденоносец, безвестно.
  - Ладно, кончайте на мозги давить. Сказал, что немцев сожжем, значит сожжем. Атакуйте без опаски.
  - Ох, Коля. Смотри....
  
   Для прорыва через Варшавское шоссе был выбран участок местности, где густой лес вплотную примыкал к автостраде, что позволяло накопить в нем скрытно от противника крупные массы пехоты и конницы. Исходное положение для прорыва соединения 1 Гвардейского Кавкорпуса заняли 6-го февраля.
   К моменту начала операции по прорыву через Варшавское шоссе к Вязьме в составе группы П.А.Белова было: пять кавалерийских дивизий (1-я и 2-я гвардейские кавалерийские, 41, 57 и 75-я кавалерийские дивизии) две стрелковые дивизии (325-я и 239-я), 9-я танковая бригада и пять лыжных батальонов. Общая численность войск группы составляла около 28 тыс. человек. Наиболее боеспособными соединениями были 1-я и 2-я гвардейские кавалерийские дивизии Н.С.Осликовского и В.К.Баранова. Численность первой составляла на 1 февраля 5754 человека, а второй - 5751 человек. Три сформированные уже по штатам 1941 г. легкие рейдовые кавалерийские дивизии были намного слабее. Самая сильная из них, 75-я кавалерийская дивизия, насчитывала 1706 человек, а 41-я и 57-я - 1291 и 1640 человек соответственно. Приданные корпусу 325-я и 239-я стрелковые дивизии существенно уступали кавалерии в подвижности, не имея принципиального преимущества в вооружении. Они составляли примерно треть общей численности группы, насчитывая 7092 и 3312 человек соответственно. Пять лыжных батальонов в сумме насчитывали около 2 тыс. человек, вооруженных 1500 винтовками, 150 ручными пулеметами, 200 пистолет-пулеметами и 70 минометами.
  Артиллерия была бедноватой. Основу её составляли 122-мм гаубицы и 76-мм пушки. Первых имелось 24 штуки, вторых - 100 штук. Противотанковая артиллерия группы насчитывала 30 "сорокопяток". 9-я танковая бригада к 1 февраля имела на ходу 47 танков - 19 Т-50 и 28 Т-34.
   В течение 7 и 8-го февраля попытки прорыва через шоссе успеха не принесли, немцы успели хорошо окопаться. Только в ночь на 9 февраля 2-я гвардейская кавалерийская дивизия Н.С.Осликовского смогла проскочить через шоссе по коридору, пробитому стрелковым полком 325-й дивизии и атакующими навстречу десантниками. Днём, по простреливаемому насквозь участку всадникам было не пройти, не помог и ввод в бой танков. 9-я ТБр подавила несколько пулемётных гнёзд, потеряла пять машин и ушла за шоссе, от греха подальше. В ночь 10 февраля за ними последовали 1-я гвардейская кавалерийская, 57-я и 75-я кавалерийские дивизии. К утру 11 февраля к прорвавшемуся за шоссе корпусу присоединилась 41-я кавалерийская дивизия. Южнее дороги остались второй эшелон штаба корпуса, дивизионная артиллерия, тылы дивизий, корпусной госпиталь. Генерал Г.К. Жуков дал команду начинать наступление на Вязьму, не дожидаясь тылов, они де подойдут позже. Обеспечивавшие прорыв 239-я и 325-я стрелковые дивизии были выведены из состава группы генерала Белова и стали подчиняться непосредственно штабу Западного фронта, удерживая шаткие стенки пробитого коридора.
   Трагедия 70-й дивизии Кирпоноса, когда-то, во время "Финской", в марте 40-го также без тылов и артиллерии брошенной на западный берег Выборгского залива, грозила повториться вновь.
   Появление кавалерийского корпуса в тылу 4-й полевой армии в сочетании с падением Юхнова стало неприятной неожиданностью для штаба ГрА "Центр". Если малоподвижных десантников ещё можно было терпеть, то массы кавалерии с танками создавали серьёзную угрозу коммуникациям. Потеря железнодорожной станции Угра и продвижение противника к Вязьме заставляло принимать срочные меры. 43-му Армейскому Корпусу передали 205 ПД - последний резерв, а для отражения удара грозившего обрушить всю оборону группы армий пришлось из под Калинина снимать 46-й Моторизованный Корпус. Это в свою очередь могло кардинально изменить ситуацию в сражении с четырьмя только что окружёнными русскими армиями, но другого выхода у фон Бока не было. Все резервы были исчерпаны, если русские бросят в бой новые свежие части, то судьба немецких войск может оказаться плачевной. Всю вторую половину февраля обе стороны напрягали все силы стремясь вырвать друг у друга победу. Наблюдая за этой битвой Великобритания и США пытались влиять на ситуацию, посылая Арктические конвои.
  
  "Охота на "Тирпиц"".
   "Тирпиц" охотился на PQ-12. 7 марта, после потопления транспорта "Ижора" командующий немецким соединением адмирал Цилиакс отпустил эсминцы на дозаправку. Сначала "Фридрих Инн" в Нарвик, чуть позже Z-25 и "Герман Шоеманн" в Трёмсе. Оставшись один, линкор продолжил поиск и направился в район острова Медвежий. Через три часа корабль был на позиции, здесь "Тирпиц" сбросил ход, повернул на юго-запад и капитан цур зее Топп, приказав команде занять боевые посты, начал водить корабль взад и вперед по направлению поперёк предполагаемому курсу движения конвоя. 8 марта в 12.15 усилия были вознаграждены, в туманной дымке были обнаружены цели.
   Капитан-лейтенант Манштейн, командир эсминца "Ханко", от неожиданности громко выматерился по русски. Радиосообщение от патрульного геликоптера было ошеломляющим: -"Прямо по курсу линейный корабль неизвестной государственной принадлежности". Буквально через несколько минут с "Куллерво" поступило радио:-" Перед нами "Тирпиц". "Ханко" и "Виипури" занять позицию между линкором и конвоем. Огня первыми не открывать. Подпись. Коммодор Гёранссон." Патрульный геликоптер уточнил ситуацию:-"Линкор "Тирпиц". Сопровождения нет. Скорость 25 узлов. Дистанция 24 мили. Идёт в лоб конвою." Сыграли боевую тревогу, пара эскадренных миноносцев под финским военно-морским флагом рванулись прикрыть "нейтральный конвой".
  - Что, Александр Сергеевич, не пора ли дать команду переодеться в чистое?
  - Пожалуй что так. Минут двадцать у нас есть. Только попеременно. Извольте распорядиться Георгий Карлович.
  Старпом, первый лейтенант Черепахин-Иващенко исчез с мостика. Выпускник Морского Корпуса в Бизерте и лейтенант французского флота на линкоре "Бретань", после Мерс-Эль-Кебирской трагедии долго валялся по госпиталям и как все они откликнувшийся на призыв генерала Архангельского. Судьба людей "Русского флота в изгнании" сделала очередной зигзаг. Для большинства, после стольких лет бессмысленного существования снова оказаться на палубе боевого корабля было несомненным счастьем. Вот только у Бога кривая улыбка, первый боевой поход и снова простой выбор - жить или умирать? Манштейн невесело ухмыльнулся в седые усы, все у них наперекосяк. Взять те же корабли, на которых они сейчас идут. Воспользовавшись возможностью закупать оружие стоящее на вооружении США, финское правительство ещё в октябре запросило разрешение приобрести пару эсминцев типа "Мэхен". Уж очень не хотелось брать то, что берут англичане - гладкопалубные корабли постройки времён "Великой Войны". Со превеликим скрипом и неохотной US NАVY решился продать более раннюю модель тип "Фаррагут". Дело в том, что эта серия эсминцев-лидеров, первая после двенадцатилетнего перерыва оказалась настолько дорогой, что на флоте была прозвана "золотой". Сейчас на такие деньги можно было заказать лёгкий крейсер, вот и цена за них была объявлена запредельная. К всеобщему удивлению скуповатые финны согласились. С первым же конвоем в ноябре прибыли экипажи, 400 человек из Русской Автономии и начали освоение кораблей. Тут грянул Перл-Харбор. Уже двадцатого декабря, понёсшие тяжёлые потери американцы, опомнились и объявили о реквизиции эскадренных миноносцев. Финны возмутились, капитан-лейтенант Александр Сергеевич Манштейн получил команду возглавить крохотную эскадру и быть готовым к прорыву из Норфолка. Ему не привыкать, что Бизерта, что Петсамо, опыт у него в этом деле есть, уйти из Америки это не из горящего Севастополя, а "Хулл" и "Ворден" это вам не "Жаркий" с полуразобранными машинами. К счастью до открытого конфликта дело не дошло, с звенящих высот Капитолия раздался резкий окрик и инцидент был исчерпан, экипажам дали возможность продолжить подготовку. Острой необходимости в них пока не было, на период полярной ночи шведские и финские суда ходили без сопровождения, поодиночке. Так что, только в конце февраля был собран первый в 42-м году, "нейтральный конвой", а первый блин, как известно - комом.
   Из-за кормы, на высоте метров триста появился очередной геликоптер, на длинном фале трепыхался огромный финский флаг, машина обогнала идущих строем фронта эсминцы, и начала резать курс быстро приближающегося линкора. Не понять, что перед ним нейтралы теперь было невозможно.
   Конвой шёл тремя колоннами по четыре судна в каждой не меняя курс и с постоянной скоростью в девять узлов, корветы занимали позиции по всем четырём углам построения. Рации молчали. Бронированное чудовище описывало вокруг них огромные круги по часовой стрелке. Картина из жизни морских обитателей, касатка раздумывающая нападать на стадо котиков, или нет. Между линкором и "купцами" держалась пара эсминцев, геликоптер-треггер находился с противоположенной стороны и тоже двигался по окружности. Коммодор Гёранссон готовился дорого продать их жизни. К геликоптерам были подвешены глубинные бомбы с взрывателями поставленными "на удар". Такие же бомбы были подвешены ко всем трём "Мирски", если начнётся бой то они их сбросят на голову немцам. Конечно это как слону дробина, но погибнуть не попытавшись дать сдачи, это как-то не по фински. Время шло, а орудия кораблей по прежнему оставались "по походному", на "нейтралах" уже давно прошла эпидемия диареи, бесконечно пребывать в ужасе невозможно. Теперь остались только страх и безнадежность, если гунны захотят, то через пару часов живых среди экипажей транспортов не останется, но с северной невозмутимостью конвой продолжал свой путь. Только через несколько лет, после окончания войны выяснилось, как на протяжении двух часов, в далёком Берлине решали жить им или нет. Гитлер, уделявший огромное внимание операции "Поларфукс" понимал, если сейчас разрешить Цилиаксу уничтожить конвой, то война с Скандинавским оборонительным Союзом начнётся немедленно, а у Германии ещё далеко не все готово. И тем не менее соблазн был очень велик и "Фюрер Германской нации" мучился не зная какое принять решение. Два часа. Два часа которые сыграли судьбоносную роль во всей морской войне в "Зоне судьбы". Дело в том, что как только прошло сообщение о неопознанном линейном корабле, коммодор Гёранссон сделал единственный запрос британцам, не их ли это корабль? Дальше все просто, кроме "Тирпица" в этих водах быть ни кого не может и командующиму Флотом Метрополии Джону Тови пришло срочное сообщение.
  Охотник превратился в дичь, но он пока об этом не догадывался.
   Линкоры "Кинг Джордж V", "Дьюк оф Йорк", линейный крейсер "Ринаун" и авианосец "Викториес" охотились на "Тирпица". Охота началась как только его обнаружила подлодка "Сивульф" и немедленно радировала в Лондон. К полуночи 6 марта доклад был на столе у британского командующего адмирала сэра Джона Тови, который находился в дальнем прикрытии конвоя PQ-12. Начался поиск, но как часто это случалась у англичан абсолютно безрезультатно. Следующее сообщение было уже от расстреливаемого транспорта "Ижора". Это, и перехваченный позднее немецкий радиосигнал привели британского адмирала к мысли, что вражеские силы отказались от выполнения своей задачи и возвращаются на базу. Поэтому он направил эсминцы на поиск по линии последнего положения "Ижоры" и Тронхеймом и на всякий случай направил свой флот на северо-восток к острову Медвежий, чтобы стать защитой для конвоя. Он поддерживал этот курс до полуночи, после чего повернул на юг, чтобы быть вблизи эсминцев, а утром отправил на разведку самолеты "Викториеса". Ничего не найдя, он повел свой флот к Исландии, чтобы дозаправить эсминцы у которых почти не осталось мазута. Вот как раз в этот момент и пришёл запрос от коммодора Гёранссона о национальной принадлежности одинокого линкора, больше сообщений от "Нейтрального конвоя" не поступало, но и так было ясно - шведам и финнам посчастливилось познакомиться с "Тирпицем". В 13.00 сэр Тови повернул эскадру на юго-восток, правда только с линейными кораблями и авианосцем, эсминцы пришлось отпустить. В этот раз сомнений уже не было, немец будет перехвачен, смущало одно, встреча произойдёт вблизи Лофотенских островов, а значит в зоне действия Люфтваффе.
   Люфтваффе охотилось на английские линкоры и авианосец. Между двумя видами вооружённых сил Германии шла бесконечная свара. В 39-м году флот лишился морской авиации. В свою очередь Кригсмарине скрывал данные по разработке авиационных торпед от Люфтваффе. Поэтому Геринг создал собственную базу в Гроссенброде на побережье Балтики, это была экспериментальная станция по работе с торпедами. Эксперименты показали, что лучше всего на роль торпедоносцы подходит Не-111Н и есть возможность взять на себя все заботы по развитию авиационного торпедного оружия для Германии и Италии. Нужно всего лишь передать личный состав флота, имеющий определенный опыт, на службу в ВВС. Рёдер был в ярости, но что либо делать было уже поздно, Геринг утвердил у фюрера план по созданию соединения из 230 торпедоносцев переделанных из обычных бомбардировщиков. К тому же энергичный "Толстый Герман" открыл торпедную школу в Гросетто, недалёко от базы итальянского флота в Ливорно. Очередной раунд перетягивания ресурсного каната опять остался за Люфтваффе. Первым подразделением колесных торпедоносцев стала группа I/КG.26 "Лёве", с ранней весны 42-го года они отрабатывали в Италии методику атаки, но к концу февраля не были ещё полностью боеготовы. Это был шанс.
   После выхода из войны Финляндии, Геринг впал в чёрную немилость у Гитлера, "доброжелатели" донесли и о его дружеских отношениях с Маннергеймом и о неких картинах попавших в частную коллекцию Рейхсмаршала. Вскрылись и другие факты показывающие "особые" отношения Геринга и финнов, под казалось бы непотопляемым "наци номер два" зашатался стул. Самое время попробовать выдрать из его цепких лап управление морской авиацией, если что-то пойдёт не так, то легко будет обвинить "Летающего борова" в полной некомпетентности и вернуть авиацию флоту. В предверии операции "Спортпалац" (операция против PQ-12 и QP-8), Рёдер потребовал у Гитлера надежного прикрытия с воздуха, такого же как и во время броска через Ла Манш. Интрига была шита белыми нитками и Геринг решил реабилитироваться в глазах "Фюрера Германской нации" одержав очередную эпическую победу, теперь уже на море, тем более, что подготовка к "Поларфукс" все равно требовала усиления 5-го Воздушного флота. Успехи торпедоносцев показывали, что такая победа возможна, примеры финнов в 39-м, англичан в 40-м и совсем недавно японцев ясно говорили - против сосредоточенного торпедного удара даже крупные боевые корабли бессильны. Осталось только собрать мощное авиасоединение и ждать, что англичане появятся в зоне досягаемости. Сообщение "Тирпица" о обнаружении нейтрального конвоя и просьба обеспечить прикрытие с воздуха на обратном пути давала надежду что такая встреча может произойти уже завтра. Германский линкор сыграет роль наживки, британские корабли подставятся под удар Люфтваффе и расположение Гитлера будет возвращено!
   9 марта, в 06.40 с палубы "Викториеса" стартовали шесть "Альбакоров"-разведчиков, ещё двенадцать машин прогревали моторы с подвешенными торпедами. Сражение, которое определит кто будет владеть Арктическими морями началось. Уже в 07.10 с "Тирпица" обнаружили сначала один и чуть позже ещё пару палубных самолетов, в эфир понеслись панические сигналы, таиться уже смысла не было, все равно местонахождение линкора ни для кого не является тайной. С борта катапультировали поплавковый "Арадо" и увеличили скорость до 30 узлов. Бортовой самолет начал гоняться за разведчиками, никого не сбил и израсходовав боеприпасы, полетел в сторону Норвегии. Получив эти сообщения, Геринг, держащий операцию под личным контролем, аж хрюкнул от восторга, утопить авианосец было давней его мечтой. ВВС начали действовать! Тем временем лучший боевой корабль Третьего Рейха и присоединившийся к нему в два часа ночи эсминец "Фридрих Инн", начали "пляску со смертью". В 08.05 шесть "Альбакоров" вынырнули из облаков с кормовых ракурсов, а "Тирпиц" и "Инн" открыли заградительный огонь из всего что может стрелять. Топп спокойно смотрел, как упали торпеды, затем сделал маневр уклонения, попутно полаявшись с Цилиаксом на предмет того "чей это корабль и кто им управляет". Вторая группа торпедоносцев, чуть припозднившись, атаковала с правого карамбола. Двое были сбиты как только легли на боевой курс, а четверо других не попали. На немецких кораблях вздохнули с облегчением, судьбы "Бисмарка" пока удалось избежать, но до входа в Вест-Фьорд оставалось почти три часа полного хода, а приключения только начинались. В 08.43 радар FuMO 23 показал, что на носовых румбах движутся какие-то крупные объекты. Кратковременная надежда на встречу с айсбергом умерла, толком не родившись, "Кинг Джордж V" и "Дьюк оф Йорк" поприветствовали коллегу пристрелочным залпом. Скоро северо-западнее острова Аннёйа стало не протолкнуться от линейных кораблей.
   Адмирал сэр Джон Тови решил вести сражение так-же как коммодор Генри Харвурд при Ла-Плата, т.е. разделить корабли и взять рейдера в клещи. Пара "Кинг" и "Дьюк" действуют в кильватере и ведут основной бой, "Ринаун" заходит с подбойного борта и пользуясь тем, что главный калибр "Тирпица" очень занят, лупит по нему своими шестью 381 мм пушками. "Викториес" держится подальше от драки "больших мальчиков", высылает разведчиков, перевооружает "Альбакоры", а при необходимости прикрывает всех своими истребителями. Вот так, с Божьей помощью и отправим "Джерри" в ад, где им самое место. Собственно все так и началось, вражеский линкор наткнувшись на огонь двадцати 356 мм орудий шарахнулся в сторону, заложил левую циркуляцию и начал разворачиваться на противоположенный курс, дистанция в этот момент сократилась до 9 миль и начались попадания. Все было просто чудесно, британские линкоры шли уступом имея немца чуть впереди по правому борту, все орудия могли действовать ещё не меньше получаса, пока он достаточно вырвется вперёд и задние четырехорудийные башни не смогут стрелять. Линейный крейсер постепенно догонял "Тирпиц", посылая 900 кг снаряды в его правый борт. Видимость была вполне сносной, правда иногда падая до 10 миль, но чаще горизонт просматривался. Пока "Кинг Джордж V" получил лишь два попадания, хода не сбавлял, а артиллерия исправно выдавала по 8-9 выстрелов в залпе, что для их отвратительных артустановок было отличным результатом. Каждые 45 секунд возле бортов уже горящего рейдера поднимался лес всплесков, англичане залпировали раз в 90 секунд. Исполнялась мечта любого британского адмирала, а дух великого Нельсона на небесах смеялся и хлопал в ладоши. Вот с небес и свалились неприятности, нет наверное не так, с небес свалились НЕПРИЯТНОСТИ.
   Из всей нацистской камарильи пожалуй один Геринг обладал хорошими организаторскими способностями, правда эти таланты он проявлял не часто и только если это было выгодно лично ему. За те восемь дней, начиная с 1 марта когда "Кондор" из KG.40 заметил конвой PQ-12 и было принято решение о проведении "Спортпалац" он провёл действительно грандиозную работу. Из Гроссето была переброшена сборная I группы 26-й эскадры в 25 Не-111Н-6 на аэродром Бардуфосс в 70 км от Нарвика. Туда-же перелетели две эскадрильи из KG.30, одна из которых была экспериментальной на истребителях Ju-88С и Ме-110. В Вест-Фьорде приводнились две эскадрильи поплавковых торпедоносцев Хейнкель-115С-1. 1-я эскадрилья 906-й группы (1./Ku.Fl.Gr. 906) и 1-я эскадрилья 406-й группы (1./Кu.Fl.Gr. 406), по состоянию на 9 марта 1942 г. в этих подразделениях насчитывалось соответственно девять и восемь боеготовых машин. Была создана опергруппа "Норд-Вест" которую возглавил коммодор 26-й эскадры подполковник Буш. Налажена связь и регулярные полёты "Летающих башмаков" BV-138, завезены горючее, бомбы и торпеды. С пяти часов утра 9 марта вся группировка была готова к боевым вылетам, команда поступила в 07.20. В 09.45 пользуясь целеуказаниями разведчиков над районом морского боя появились обе эскадрильи KG.30 и сцепились с "Фульмарами", операторы РЛС с "Викториеса" не зря ели свой хлеб. Бомбовый удар не удался и на линкоры спикировали разрозненные "Юнкерсы"-88 не добившись попаданий, а вот "Хейнкели" вышли в атаку практически без противодействия. Вел их командир третьей эскадрильи капитан Эйке. На расстоянии 10 км от кораблей самолеты 26-й эскадры развернулись строем фронта с интервалами между машинами 100-200 метров и далее продолжали полет на малой высоте, стремясь держать свой курс перпендикулярно курсу британских линкоров. Каждая машина несла по две торпеды, сбрасывание производилось с дистанции меньше тысячи метров. Из почти пятидесяти торпед попали...три, но это стало известно много позже, а сейчас тихоходные Не-115 посчитали, что линкорам конец и атаковали одиночного "Ринаун" и тоже добились трёх попаданий. Авианосец находившийся в 15 милях от места событий не был замечен и остался неатакованным, мечта Геринга не сбылась.
   Экипаж "Тирпица" с надеждой обреченных на смерть и вдруг получивших помилование, следил за разворачивающейся битвой самолетов и кораблей. Промахи пикировщиков вызвали разочарованный стон, а успехи торпедоносцев бурю восторга. Английские корабли перед воздушной атакой прекратили преследование, начав маневрировать, а сразу после, просто остановились. Появилась возможность оторваться от погони, ведь не смотря на девять попаданий, линкор ещё мог поддерживать скорость в 27 узлов. Вот тут адмирал Цилиакс показал, что он совсем не Лютьенс, а уроки боя "Бисмарка" проанализированы и учтены. Второй раз за утро "Тирпиц" лёг на противоположенный курс, стремясь проскочить к Вест-Фьорду между вражеской эскадрой и норвежским берегом. "Фридрих Инн", весь бой державшийся впереди в трёх милях, чтобы не словить перелёт, тут же пристроился в кильватер. Немцы пошли на прорыв. Казалось , что помешать им в этом пытается один "Ринаун", начав описывать циркуляцию пересекающую курс рейдеров. Находящиеся далеко справа британские линкоры еле двигались, приходя в себя после торпедного нокдауна. Учитывая результат боя "Бисмарка" с "Худом", "Ринауну" категорически не рекомендовалось вступать в бой с новейшим немецким линкором и решение кэптена Чарльза Даниеля выглядело как минимум странным. Только вот несчастный линейный крейсер после торпедных попаданий, в этот момент имел заклиненные рули и убраться в сторону никак не мог . За те 40 минут, в течении которых "Тирпиц" огибал подранка, не меньше дюжины 380 мм снарядов достали крейсер, а когда дистанция сократилась до четырёх миль в дело вступил "Инн", выпустив восемь торпед по пылающему от носа до кормы кораблю. Мчавшийся на помощь "Дьюк оф Йорк" стал свидетелем его последних минут и только что и мог, так это поднять людей из воды. "Кинг" не мог и этого, после двух торпедных попаданий, его скорость упала сначала до 18 узлов и лишь к вечеру флагман адмирала Тови смог дать 22. Охота на "Тирпиц" так успешно начавшаяся, кончилась оглушительным поражением и страшно разочарованный командующий повел Флот Метрополии обратно в Британию, преследуемый летающей лодкой BV-138. "Фульмары" авианосца безуспешно пытались отогнать ее, а под вечер появились бомбардировщики Ju-88 и атаковали "Викториес", впрочем и в этот раз они результата не добились.
   Линкор "Тирпиц", чудом избегнувший гибели, бросил якоря в заливе Боген, недалеко от Нарвика, в состоянии называемом "краше в гроб кладут". Ни о каких операциях без серьёзного ремонта и речи не шло и корабль начали готовить к переходу в Фатерлянд. На долгий год Арктические моря принадлежали Союзникам.
   Все эти события стали известны "Нейтральному конвою" лишь по приходу в Петсамо. Русские экипажи поставили "Крест во спасение" на Соловках, а Марк Суутари только ошеломлённо головой покрутил:-"Во какие кренделя начала выписывать История".
  
  
  "Дорога к новой войне".
   Выход Финляндии из войны привёл шведских политиков в ужас, им казалось что конфликт между финнами и Рейхом вспыхнет незамедлительно, втянув в свою орбиту и Швецию тоже, но время шло, а ничего не происходило. Суоми провозгласила политику нейтралитета и это всколыхнуло идею 40-го года о создании союза между финнами и шведами. Только сейчас инициатором выступила Шведская сторона, угроза германского вторжения ни куда не делась, пример Норвегии был слишком свеж. Уже в октябре 1941 г. в Хельсинки состоялись переговоры председателя социал-демократической фракции финского парламента Вяйнё Хаккила и представителя президента Финляндии, будущего министра иностранных дел, доктора Хенрика Рамзая с премьер-министром Швеции Пером Альбином Ханссоном и начальником шведского Генштаба генерал-майором Акселем Раппе. В начале ноября шведская и финская правительственные комиссии подготовили государственно-правовые заключения по поводу возможного союза. Проекты обоих стран исходили из того, что союз сведется к заключению межгосударственных соглашений, основными задачами которых были бы военное взаимодействия и координация внешней политики. Но уже 12 ноября президент Финляндии Ристо Хеикки Рюти и шведский премьер Ханссон объявили, что амбиции могут быть масштабнее: оформить оборонительный союз, который включал бы в себя формальное обязательство прийти на помощь друг другу в случае нападения на территорию одной из стран. А 19 ноября король Швеции, Густав V произнёс речь, начавшуюся словами:-"Скандинавия должна объединяться  перед лицом  грозного внешнего противника...".
   27 ноября в торжественной обстановке, Высокими Договаривающимися Сторонами в присутствии дипломатов многих стран, Скандинавский оборонительный союз был парафирован. По понятным причинам представители "Оси" это мероприятие игнорировали.
  
  Сказать что Маннергейм был разочарован, это не сказать ничего, на поверку "Шведский лев" оказался бумажным. Сразу же после того как парламенты обеих стран ратифицировали "Союз", Маршал возглавил комиссию по Вооружённым Силам и отправился по Швеции с ознакомительной поездкой. Королевская Шведская армия находилась в состоянии бесконечной реорганизации. Десять существующих дивизий были исключительно административными единицами, способными только учитывать солдатские подштанники. Полки были предоставлены сами себе и получали новое вооружение и снаряжение без какой либо системы, обучение шло без специального порядка, согласно разумения отдельных командиров. Было три типа организации полков, названных по году когда они должны были быть закончены. 1937, 1940 и 1943. Это значит , что организация 1937 года , была начата в 1925-м и должны была быть закончена в 37-м. Организация 40-го года была заложена в 37-м, чтобы быть законченной в 40-м. В реальности организация 37 не была закончена в 40-м, когда уже началась организация 40.
  В 1940-м году была подготовлена организация 43, направленная на повышение огневой мощи. Предполагалось что все полки будут реорганизованы к 43-му, на самом деле этот процесс и не начинался. Подвижные войска тоже вызывали удивление, нет, на первый взгляд все было нормально, в течение 1941 года сформированы 3 моторизованные бригады, 3 бронебригады, 3 самокатные и 4 егерские бригады. Только почему рядом с вполне современными чешскими танками "Шкода" спокойно соседствовали тихоходные раритеты начала 30-х годов с пулемётным вооружением? Самоходная артиллерия отсутствовала как класс. Были многочисленные вопросы к буксируемой артиллерии и артиллерии ПВО. Дивизионных, а тем более корпусных учений не проводилось. Общий вывод был неутешительный, не армия, а какой-то полуфабрикат, так и высказался Маннергейм на представительном совещании в Стокгольме 14 декабря. А совещание было действительно представительным, председательствовал сам король, с ехидцей оглядывая своих военных и цивильных подданных.
  - Рюсся бы вас прошли не сбавляя скорости.- Напирал с солдафонским сарказмом Маршал. - Не говоря о немцах, те пожалуй о норвежцах бы остались лучшего мнения, чем о вас. Такое ощущение, что офицеры воевавшие в "Зимнюю" и во время "Продолжения" по возвращению домой были специально изолированы, а их отчёты о боевых действиях сдавались в архив даже не читая. Военная мысль Королевской армии застыла на уровне 18-го года. Почему ваши оборонительные линии строятся исключительно как противопехотные препятствия? Вы что, не слышали о существовании танков? - Маннергейм уставился в переносицу "Начальника армии" Ивара Хольмквиста.- Господа, от вас смердит , смердит пораженчеством и саботажем, если не сказать больше - предательством. - Он вполне мог себе позволить самые резкие выражения, за спиной угрюмо сверкали глазами "Финское лобби" во главе с командиром шведского добровольческого корпуса генерал-лейтенантом Линдером, урожденным финном, и старым знакомцем ещё по Гражданской войне, генералом графом Арчибальдом Дугласом.
  - Что вы себе позволяете!- Вскинулся Хольмквист. Объективности ради надо признать, что в происходящих безобразиях его вины было совсем немного, он принял свой пост только в прошлом году и что либо принципиально изменить просто не успевал. Только Маршалу было на это наплевать, он твёрдо решил протолкнуть на самый высокий пост Дугласа с которым имел дружеские отношения. Не обращая внимания на возмутившегося "начальника", Маннергейм обратился к королю:
  - Ваше Величество, настоятельно рекомендую внести коррективы в армейское командование.
  - Мы обдумаем ваши рекомендации.- Милостиво кивнул монарх.- А что вы предлагаете по совместному управлению вооруженными силами двух стран?
  - Подготовлен целый пакет предложений.
  
  Авторитет Маршала сыграл свою роль и к концу года под его управлением был организован "Комитет национальных штабов", где заместителем был "Начальник Королевской Шведской армии" Арчибальд Дуглас и "Сил быстрого реагирования" - армия из четырёх финских, четырёх шведских дивизий и нескольких бригад. Это соединение возглавил Леннарт Эш, а заместителем к нему пошёл генерал Линдер. Заняв "командные высоты" в армии, финны были вынуждены уступить авиацию, во главе интернациональной Авиафлотилии встал подполковник Бакгаммар, а в случае войны Финский флот уходил в полное подчинение шведских адмиралов. Выстроив довольно громоздкую структуру управления, Маннергейм начал лихорадочно вырабатывать стратегию, где для отражения агрессии, на помощь национальным армиям приходят "Силы быстрого реагирования", правда пока непонятно было как поступать если этих сил окажется недостаточно.
  
   - Господин Маршал, посмотрите на эту ситуацию шире, поставьте себя на место Адольфиуса.- "Референт по геополитическим вопросам" был сегодня необычайно настойчив. - Германия действительно не может продолжать войну без шведской руды, это для них вопрос выживания. Ради сохранения поставок сырья они захватили Норвегию и не остановятся перед вторжением в Швецию.
  - Марк, вы сгущаете краски, немцы воюют в России, на Средиземноморье и в Африке, вынуждены держать оккупационные войска в Европе. Ещё один фронт в Скандинавии их просто убьёт, им элементарно не хватит ресурсов, нельзя быть сильным одновременно во всех пунктах.
  - Нельзя, согласен. И ОКХ это прекрасно понимает, но изменение военно-политического расклада связанного с нашим выходом из войны, заставит их сократить фронт, думаю, что за счёт Роммеля. Услышьте меня, заключение Скандинавского оборонительного союза только увеличивает для них ситуацию неопределённости, при которой поставка руды перестаёт быть делом только двух стран. Англичане это поняли сразу и уговорили Сталина на расширение британского присутствия в районе Мурманска, теперь они бомбят Нарвик и Киркенес с советских аэродромов, высадили польскую 2-ю Гренадерскую дивизию. Нам поставляется англосакское оружие. Все это делается с одной целью - убедить немцев в том, что атака Норвегии Англо-Советскими войсками, вопрос времени. То, что они могут сотрудничать, все убедились, наблюдая за оккупацией Персии. С точки зрения Гитлера в будущей битве за Нарвик, а значит за руду, мы либо займём благожелательный нейтралитет, либо выступим на стороне Союзников, а эта неопределённость для немцев нестерпима. Значит её необходимо разрешить военным путём и чем быстрее, тем лучше, пока мы не довели шведскую армию до стандартов современной войны. Именно поэтому они и начали формировать группу Армий "Скандинавия" и именно этого добиваются Сталин и Черчилль. Интерес русских прост, чем больше немецких дивизий воюет где-то, тем меньше их на Советско-Германском фронте, а англичане опасаются за Египет и просто счастливы перенацелить тевтонов в другое место. Ваше Превосходительство, моё мнение, нас атакуют сразу же, как только ослабнут морозы, атакуют и в Швеции и в Лапландии.
  - По моему мнению немцам выгодно сохранять ситуацию такой, какая она есть на сегодняшний момент.- Маршал рассуждал вслух.- С другой стороны ваши прогнозы всегда оправдывались, нападение Японии на США и абсолютно нелогичное поведение Адольфиуса в этом вопросе. Кто бы мог подумать, что он добровольно навяжет себе на шею ещё одного противника, хм, однако вы об этом предупреждали. Значит по вашему, экономические переговоры о возобновлении поставок никеля и меди, просьбы отпустить интернированных под подписку, это все для отвода глаз? Так сказать "дымовая завеса"?
  - На мой взгляд именно так. Иначе зачем перебрасывать дополнительные войска в Центральную Норвегию и усиливать группировку в Киркенесе? Для обороны побережья их избыточно много.
  - М-да, такой аргумент действительно заставляет думать что вы правы. По сообщениям наших друзей из Берлина, 25-ю танковую дивизию действительно не отдают в ГрА"Север", а готовят к перемещению в Тронхейм. Проклятье, война с Германией это чертовски опасное занятие, боюсь что такого удара мы можем не выдержать...
  
   Начиная с декабря в финской армии шла непрекращающаяся дискуссия о том, с кем придётся снова воевать в ближайшее время, а то что воевать придётся как раз никто не сомневался. Полыхавшая вокруг Мировая война не давала шансов "отсидеться в стороне". Военный министр Финляндии Вальден был убеждён, что Сталин при первой же возможности попытается забрать обратно Карелию и восстановить границы, как минимум 40 года, уничтожив попутно "Русскую Автономию". Он убеждал:
  - Мы слишком оскорбили Советы, а белогвардейцы для них как красная тряпка для быка. Совсем рядом находится Ленинград, битком набитый войсками и оружием, короткая, "молниеносная операция" и русские в Виипури, дальше перед ними вся страна, без войск и укреплений, зато с хорошими дорогами. Напомню что "Линию последней надежды" ты строить отказался. Нас даже оккупировать не надо, просто выдвинут ультиматум, который мы примем, вариантов не будет. Я предлагаю срочно восстанавливать Линию Маннергейма и строить укрепления по Свири, шведы со своими проблемами пусть разбираются сами.
   "Начальник армии" генерал-лейтенант Арчибальд Дуглас естественно был убеждён в том, что Гитлер попытается захватить рудники с железной рудой и одержав военную победу, посадить в Стокгольме шведского "Квислинга", тут его мнение, поддержанное данными разведки, полностью совпадало с мыслями Марка Суутари. Масла в огонь подливали политики обеих стран, и финский президент и шведский премьер были убеждены в том, что один факт провозглашения Скандинавского Союза это гарантия того, что ни Советы, ни Рейх атаковать просто не посмеют. Экономики Финляндии и Швеции находились в ужасающем состоянии, странам грозил голод и энергетический кризис, постоянная нехватка нефтепродуктов и угля с коксом могли в любой момент остановить промышленность и транспорт. Исходя из этого оба лидера даже слышать не хотели о новых призывах и ассигнованиях в армию. В немалой степени их настораживало внезапное сближение короля Густава V и маршала Маннергейма. Финских парламентариев пугали идеи Унии, им совсем не хотелось превратиться в "Шведскую провинцию", а шведских - "Итальянский вариант", когда военные при поддержке короля узурпируют власть. По Стокгольму даже гуляла шуточка:-"Не зря Муссолини и Маннергейм пишутся с одной буквы".
   Русские Маршала не беспокоили. Пока. Их дела под Москвой были далеко не хороши и грандиозной "Зимней победы" о которой говорил "Референт по геополитическим вопросам", пока не наблюдается. Наоборот, идут ожесточённые позиционные бои с локальными вклинениями и небольшими "котлами", как опытный военный он понимал какая там сейчас мясорубка. В этой ситуации прагматик Сталин не решится на отвлечение сил. Немцы напротив - пугали. Опыт полученный в Русской Императорской армии времён Великой Войны заставлял относиться к "Тевтонской машине" с максимальным пиететом, а близкое знакомство с Вермахтом оптимизма совсем не добавляло. В отличие от Сталина, Гитлер был авантюристом самого паршивого толка, с гипертрофированной интуицией, от него можно ожидать любого безумства, например, как утверждает Суутари, одновременной атаки обеих стран. Самое печальное, что при определенной доле везения у них все может получиться - захватить Швецию и Лапландию. После этого финны и отступившие шведы окажутся узниками гигантского концлагеря, прижатые к Балтике и умирающие от истощения. Перспектива не из приятных, но как донести такие мысли до политиков? Воистину, древние были мудры: "Не хочешь кормить свою армию, будешь кормить вражескую", а в нашем случае, просто сдохнешь от голода.
   Способ повлиять на политический истеблишмент подсказал "референт", сказывалось академическое образование.
  - Февраль четырнадцатого года.
  - Вы думаете, что такое удастся сделать ещё раз?
  - Это решать королю, но прецедент уже есть.
  Вопросы обороны были важнейшими в шведской политике начала двадцатого века. Острые противоречия между великими державами, что, между прочим, стали причиной образования Тройственного союза и Антанты, все реальнее угрожали войной. Во время организации очередного кабинета король Густав V специально отметил в протоколе, что он сторонник укрепления обороноспособности страны. Однако объединенная либеральная партия одержала победу на выборах 1911 года в частности благодаря своей платформе, направленной на разоружение и уменьшение военных расходов, поэтому ее лидер Карл Стаф отказался, несмотря на угрожающее дыхание войны, подать законопроект об увеличении военных ассигнований и продления срока военной службы. Густав V, со своей стороны, требовал немедленного решения вопроса об обороне страны. В поддержку своих требований король организовал так называемый "крестьянский поход". 6 февраля 1914-го более 30 000 крестьян из всех уголков страны отправились к королевскому дворцу, требуя немедленного решения вопроса об обороне и выражая готовность на любые необходимые жертвы - продление срока службы и повышение налогов. Обратившись к ним с балкона своего дворца, Густав V откровенно заявил, что не разделяет взглядов премьер-министра на вопросы обороны и считает, что их "необходимо обсудить в целом и решить сейчас же, немедленно". Король недвусмысленно показал, что выступает против политики премьер-министра и правительства. В конце концов кабинет ушёл в отставку, распущена Вторая палата и были приняты "новые оборонные расходы". Как оказалось, Густав V оценил ситуацию в Европе лучше Карла Стафа и лидера Социал-демократической партии Яльмара Брантинга. В июне 1914 года прозвучал выстрел в Сараево, а 1 августа началась война. Это положило конец политическим спорам и привело к единодушию в вопросе об обороне - в Швеции началась мобилизация. Именно о этом прецеденте и говорил Марк Суутари, ситуация была похожая и Маршал, поразмыслив, нижайше испросил аудиенции у монарха.
   В этот раз обошлось без "крестьянских походов" и "маршей калек". В дополнение к требованию короля и давлению военных, на стол шведского премьер-министра легла папка с документами подготовленная начальником зарубежного отдела главного штаба Финляндии, полковником Ларе Меландером. Папка называлась "Поларфукс" и содержала ряд интересных отчётов службы тыла Вермахта и сообщений из штаба 5-го Воздушного Флота, по которым выходило, что ГрА"Скандинавия" накапливает боеприпасы на три месяца активных боевых операций, а авиация пополняется 2-м авиационным корпусом для действий над Южной Швецией. Пер Альбин Ханссон был приперт к стенке - с королём, поддерживаемым военными, не поспоришь, а разведданные выглядят крайне убедительно, повздыхав, премьер обречённо кивнул головой, похоже с мечтами о нейтралитете придётся распрощаться. Не объявляя мобилизации, в рамках зимних учений, началось формирование ещё семи пехотных дивизий, а военная промышленность переходила на трёхсменную работу.
   С президентом Финляндии все вышло проще, 27 января Верховный Главнокомандующий пригласил его на неофициальный завтрак в свой частный дом. Многие серьёзные вопросы Маннергейм старался решить именно таким образом, мало кто мог отказать авторитетному старику посетить его "в его юдоли скорбной". Завтрак затянулся на четыре часа, а результаты ошеломили самого Маршала. Требование о выводе из резерва двух дивизий и двух бригад не вызвало особого сопротивления, новости из Швеции докатились быстро, а вот дальше...Ристо Хеикки Рюти пошёл дальше:
  - Если вы считаете, что война с Германией неизбежна, то какой смысл накапливать на складах медь-сырец и никелевый концентрат? Тем более, что наша торговая делегация уже третью неделю сидит в Москве и тянет резину, русских мало устраивает клиринг бумага-зерно. Можно выйти на них с пакетным предложением: железная руда, медь и никель против нефтепродуктов, угля и продовольствия, так мы прорываем экономическую блокаду и решаем почти все свои проблемы. Транспортные плечи: Петсамо-Мурманск и Лулео-Ленинград, все по морю, каботажное плавание вдоль наших берегов, лоцманские сборы, очень выгодно. Обратные поставки железной дорогой, ну и что-то тоже по морю через наши фьорды. Спишем часть шведских кредитов на покрытие транспортных расходов и конвоирование транспортов, да, получается очень выгодно. Если идти ещё дальше, то мы можем восстановить контракты на производство морских буксиров, предложить им баржи и грузовики своего изготовления под фордовский двигатель. Насколько я понимаю Сталин сейчас очень нуждается во всем этом, лишь бы у них зерна хватило для расчётов с нами. - И прагматичный финансист и банкир озабочено нахмурил лоб. Маннергейм сидел открыв рот, он был человек старой закалки и мгновенное превращение вчерашнего заклятого врага в доброго торгового партнера, было для него... слишком смело, смело, но не невозможно.
  - Черт подери, почему бы и нет - протянул он по французски. В конце концов, для победы над гуннами он готов пойти на договорённости с самим дьяволом, не то что со Сталиным, впрочем этот кавказец от дьявола не слишком отличается.
  
   Военного министра генерала Карла Рудольфа Вальдена просто трясло от злости, впервые за много лет он разругался вдрызг с Карлом Густавом и было от чего. С подачи Верховного Главнокомандующего "Финляндия начала отдавать долги"- вооружение пяти интернированных немецких дивизий было передано в Швецию. Вместе с боеприпасами, снаряжением, грузовиками и ещё черт знает чем. На железнодорожные платформы грузились артиллерийские тягачи и техника обоих танковых батальонов: 40-го и 211-го, всего на сумму (по "дружеской цене") более ста миллионов крон. Без согласования с министерством обороны, которое одно отвечает за материально-техническое обеспечение финской армии! И все это на фоне того, что 15 пехотную дивизию переформировывают в моторизованную на американской технике, за которую мало, что надо платить, так ещё и привезти из-за океана! Согласитесь, повод для ругани более чем серьёзный. Вот это все разом и высказал Рудольф Вальден Густаву Маннергейму, не стесняясь в выражениях, потом ещё добавил пассаж о "слепцах которые опасности под носом не видят, а чужие интересы ставят выше своих". В ответ Карл Густав встопорщил усы и зарычал по фельдфебельски (есть у него такая манера), перемежая площадную французскую ругань, русским матом. Правда надо отдать должное, до хлопанья дверьми дело не дошло, трясущимися руками он набулькал два стакана дорогущего коньяка, один сунул Рудольфу, другой залпом ахнул сам. Что оставалось делать Вальдену, не отставать же от этого кавалергарда? Выпил, и напомнил своему другу, как того, свински пьяного, обобрала Мими из "Мулен Руж", в ответ услышал некрасивую историю о том, как кто-то пытался свалиться с моста Александра III в Сену. К концу бутылки закончились воспоминания о Париже 20-х годов, но разногласия остались.
  - Ты просто боишься немцев.- Обвиняющее выставив палец, рычал Военный министр.
  - Боюсь. - Просто соглашался Верховный Главнокомандующий.- И ты бы боялся, если бы повоевал с ними хотяб годик. Это лучшая армия мира, которая ударит по нам не позже начала апреля, почитай отчёты Меландера.
  - Читал, такое ощущение, что он со своим другом Канарисом договорились обмениваться сведениями, так и вижу картину как где нибудь в Швейцарии эти два рыцаря "плаща и кинжала" меняются портфелями под хороший кофе.
  - Не веришь ему, посмотри отчёты шведов, их люди в Норвегии пролезли во все щели и кажется отслеживают даже полёты чаек, не то что "Люфтваффе".
  - Смотрел. Ну и что? Войска проходят акклиматизацию и обучение перед отправкой в Россию.
  - А выдвижение армии "Норвегия" в Киркенес, это тоже акклиматизация?
  - Вот это нет. Там они точно готовятся, шесть дивизий это предел для театра и Фалькенхорст намерен этого предела достичь.
  - Слава Всевышнему! Хоть в чем-то наши мнения сошлись...Кстати, что там с "Линией Похъёла"?
  - Делаем что можем, а можем немногое, вечная мерзлота и очень холодная зима. Нарезали американских рельсов и забили в грунт в три ряда, обвили колючей проволокой, прикрыли "Спиралями Бруно". Окопы толком не выроешь, сделали насыпи. Вместо блиндажей - блокгаузы. Против стрелкового оружия и минометов - вполне, а если подтянут тяжёлую артиллерию, то размолотят дня за три. Общая длинна - 55 км, левый фланг упирается в Арктическое шоссе и повисает в воздухе. В дополнение к корпусу Сииласвуо, что думаешь туда послать?
  - Все что позволяют наши скудные ресурсы: снимаю с охраны побережья Финского Залива 9-ю пехотную дивизию...
  - Что?! А Хельсинки русским отдашь?
  - Рудольф, не начинай снова. Ни кому ни чего не отдам, не волнуйся. Так вот, 9-я и 8-я пехотная, которую только что вывели из резерва. Кроме них пошлю Тяжёлый танковый полк и русскую кавбригаду, вместе с Лапландской бригадой они смогут образовать подвижную группу и действовать вдоль шоссе. Какое-никакое, а прикрытие фланга.
  - Черт, эти 50-ти тонные КВ, нам весь асфальт поломают.
  - А ты выпусти циркуляр, обязывающий их ездить только по обочинам.
  - Издеваешься? Знаешь во что нам этот асфальт обошёлся?
  - Ладно, ладно. Зато дотащить туда серьёзную противотанковую артиллерию немцы точно не смогут и КВ с Т-28-ми будут "Королями поля боя". Командующим группировкой думаю поставить Хейнрикса, как раз по его характеру - вцепиться зубами и не отступать ни на метр. Это он умеет. Соотношение сил по дивизиям 4 к 6, должен удержаться.
  - Ну так отправь туда ещё и 15-ю, будет у него моторизованный резерв. Так он точно продержится до оттепели, а там тундра "поплывет" и немцы точно двигаться до июля не смогут, а наши, имея за спиной Арктическое Шоссе, вполне будут маневрировать.
  - Не могу, 15-я пойдёт к Эшу, в "Силы быстрого реагирования".
  - Какого чёрта? Сколько раз тебе говорить? Оставь Шведские проблемы самим шведам и так мы им отдадим два лучших корпуса! Подумать только - Талвелу с 1-й и 12-й пехотными дивизиями, между прочим, самыми сильными во всей армии и Хегглунда с Кавалерийской и Танковой. Обе прошли модернизацию и вместо старых Т-26 теперь катаются на английских "Валентайнах". Почти триста танков и более ста самоходок на шасси русского "Виккерса", а ты ещё и единственную моторизованную дивизию им отдаёшь! Хватит с них немецких трофеев.
  - Господин Военный министр, не будьте мелочным. Мы уже обсуждали, что нас ждёт если тевтоны возьмут Стокгольм. Заканчивайте скупердяйничать!
  - Скупердяйничать?! Господин Верховный Главнокомандующий, вы живёте в прекрасном мире грёз, где нет места низменному, например деньгам. Вы знаете во что нам обошлись все новинки? Не знаете? Я так и думал. В 50 миллионов долларов США! Весь американский кредит израсходован, "Нейтральный Конвой" вывезет в марте всё закупленное, до последнего литра бензина и авиационного двигателя. Больше поставок не будет потому, что платить нам больше нечем.
  - Как нечем? Потратили 50 миллионов? На что?!
  - Густав, не будь ребёнком. Эсминцы, самолёты, танки. Как там говорил маршал Тривульцио -" Для войны нужны только три вещи - деньги, деньги и деньги", так вот, эти вещи у нас и закончились. А ты говоришь "скупердяйничать". Как подумаю, что ты так легко отдал сотню танков: 35 французских и почти 70 немецких из трофейных двух батальонов, так сразу хочется вернуться к скандалу с которого начался наш разговор. Ладно, теперь уже поздно, наши шведские братья хотя бы оценили твой широкий жест?
  - Как тебе сказать,- Маршал задумчиво раскуривал сигару - они не очень представляют что их ждёт, для большинства подготовка к войне это как игра взрослых детей на свежем воздухе. Сейчас дух весьма высокий, уклонений от призыва практически нет, глаза горят и все очень стараются, но что произойдёт когда надо будет действительно умирать? Особенно с теми семью дивизиями, формирование которых только что начато, их номера начинаются на XX.
  - А как ты решил их использовать? Структура ведь сильно отличается от нашей.
  - Ну да, у них принят "Французский тип" дивизии, без полковой артиллерии. При относительно невысокой подготовке это неплохо, артполки насчитывают по 70-80 орудий и массированным огнём могут отбить почти любую атаку, но это в условиях долговременной обороны. К маневру дивизии приспособлены плохо, так что само напрашивается размещать их на подготовленных позициях, к счастью с 39-го года создано несколько линий, и приказать держаться до последнего. Сам понимаешь, предсказать насколько они окажутся устойчивы, невозможно. Надеюсь будут получше итальянцев. Посмотрим. Те четыре пехотные дивизии, что вошли в "Силы быстрого реагирования" имеют высокий процент личного состава, который прошёл или через Добровольческий Корпус, или проходили у нас обучение в 40-41. Эш переформировал их по нашему образцу, с разведывательной бригадой и сейчас гоняет без передыху на учениях, я посмотрел - впечатление неплохое. Кроме этого на базе танковой и моторизованной бригад начали формирование бронедивизии, именно к их 106 "Шкодам" Pz38t, добавятся немецкие танки из 40-го батальона и получится неплохой кулак, конечно если успеют пройти слаживание. Это становится пятая дивизия шведского контингента в "Силах быстрого реагирования", вот и мы тоже должны добавить пятую, приняли решение, что это будет 15-я, которая моторизованная. Так что зря ты на меня орешь, все справедливо.
  - Я не ору,- устало отозвался Вальден, - просто не считаю, что мы должны спасать шведов, рискуя потерей Петсамо или подставляясь под удар русских. Да чего уже говорить, - он махнул рукой, - тебя все равно не переспорить, ты упрямый старый мерзавец и я надеюсь, знаешь что делаешь. Больше слова не скажу, будем тащить этот воз вдвоём, как раньше. Только не надо скакать через мою голову.
  - Извини, - Густав виновато потупился, - надо было раньше поговорить, моя вина. Ещё раз извини.
  Растроганные старики пожали друг-другу руки.
  - Я тут за делами с "Комитетом национальных штабов" закрутился, что с нашей авиацией?
  - Об этом надо говорить с Линдквистом, по моей кухне все по плану. От американцев и британцев получили 300 истребителей, почти все "Мустанги", 250 "Дуглас-бомберов" и 50 "Лайтнингов". С "Нейтральным конвоем" идут несколько "Дугласов" С-47, запчасти и движки. Так что по аэропланам, как говорят наши кредиторы, все ОК.
  - А по бензину?
  - По бензину... бензин есть, около 10 000 тонн, придёт ещё 15 000, только вывозить не успеваем, не хватает седельных тягачей с цистернами. Вокруг Петсамо все емкости заполнены высокооктановым бензином, если немцы устроят диверсию, будет катастрофа. Отправил туда кауккапартиот, нести дополнительную охрану и антидиверсионную деятельность. На них вся надежда.
  - Это ты молодец, все правильно. Вайно Вальве (ком флота) говорил, что идёт смена морской авиации?
  - Идёт, но по типам с англичанами до сих пор не договорились, их представитель уже две недели в Хельсинки, а документы ещё не представлены. Там по плану около сотни машин.
  - Поторопи их.
  - Есть, мой маршал!
  - Кончай дурачиться, что-то я устал, может останешься у меня ночевать? Поздно уже.
  - Пожалуй останусь...
  
   В октябре 41-го года, генерал-лейтенант Леннарт Эш не только интернировал Горно-пехотный корпус "Норвегия" , но и "спрямил" Норвежско-Финскую границу. Воспользовавшись растерянностью германского командования он выдвинул саамские патрули к Яр-Фьорду и явочным порядком захватил единственный крохотный посёлок и якорную стоянку Ланабукт. От фьорда вдоль речушки Ботнелва к озеру Ботнватнет и далее вдоль той же речки к озеру Ланваттн, выйдя снова к финской территории. Делал он это не руководствуясь какими-то стратегическими соображениями, а из-за того, что ему элементарно не хватало войск прикрыть извилистую границу. Когда в начале ноября пришли строительные батальоны, они тоже не стали пристально разглядывать карту, а просто приступили к работам, дотянув линию заграждений до озера Контиоярви. В январе немецкие офицеры во время рекогносцирования долго не могли понять, почему на картах значится Норвежская территория, а на местности стоят полосатые столбы с крохотными часовыми ни по немецки, ни по фински не понимающими. В феврале поступил запрос МИДа Германского Рейха, Финский МИД изумлённо развёл руками и вытащил затертую карту тысяча семьсот какого-то года, началась оживленная переписка, а трудолюбивые солдаты рабочих и дорожных батальонов упорно долбили ломами вечную мерзлоту. Такова незатейливая история оборонительной "Линии Похъёла", 5/6 которой прошла вдоль водных рубежей. В марте, когда Маннергейм инспектировал войска в Лапландии и услышал эту историю, то долго смеялся, поглядывая на северо-запад. Теперь без тяжёлой артиллерии и большой крови к Петсамо не выйти и никелевые рудники с обогатительным комбинатом не захватить. А в это время в самом Петсамо и Лиинахамари, где были основные причалы, творился сущий "Содом с Гоморрой", прибыл "Нейтральный конвой".
   За зиму, порт освоился с ритмичным приходом одиночных судов и без проблем обрабатывал грузы, но сейчас, когда надо было выгрузить и распределить более 100000 тонн начался бесконечный аврал и следующий за ним бесконечный беспорядок. Появление высокого начальства только добавило проблем и неразберихи, Маршал это сразу понял и ломая протокольные мероприятия, уехал на осмотр оборонительной линии, а оттуда в штаб группы войск "Северная Финляндия". Командующий "Группой", генерал пехоты Аксель Эрик Хейнрикс, выпятив волевой подбородок, доложил о прибывающих войсках, планах обороны и как всегда посетовал на нехватку артиллерии, ничего неожиданного для себя Верховный Главнокомандующий не услышал. Генерал пехоты, хоть и не был военным гением, обладал "хваткой бульдога" в удержании своих позиций, это он дважды блестяще продемонстрировал во время "Зимней", есть надежда, что и против немцев не оплошает. Оставались несколько неясных моментов, первый, насколько финская авиация сможет успешно бороться с Люфтваффе. К докладу подключился командир LeR-8, бывший полк "Лапландия", полковник Гёста фон Бер, по совместительству исполняющий роль заместителя командира "Группы войск" по авиации и ПВО.
  - По уровню тактической подготовки и по пилотажу мы им не уступаем, я бы даже сказал - превосходим. Тут дело в том, что у нас последние полгода почти не было потерь, а налёт наоборот, очень вырос. Приходилось принимать самолёты приходящие в порт и готовить их к перелету вглубь страны. В отличие от всех ВВС, бензин не экономили, вон его сколько, вывозить не успевают. Насколько я могу судить, наши оппоненты все это время находились в значительно худших условиях, англичане их треплют постоянно, 151 флайт перевооружился на "Спитфйеры", 300-я и 301-я эскадрильи в дополнение к своим "Веллингтонам" получили несколько "Галифаксов", один уже успел сесть у нас на вынужденную, интернировали конечно, и экипаж и машину.
  - Каков сейчас состав полка? Наши самолёты уступают немецким?
  - В полку сейчас три группы. Одна на истребителях, все "Мустанги". Они намного лучше, чем немецкие "Эмили", мы себе оставили пару из интернированных для тренировки. Новых "Фридрихов" и "Густавов" ещё не видели, но думаю, что "Американцы" не хуже. Вторая - бомбардировочная, на "Бостонах"Мк III, точно не хуже "Юнкерсов". Третья - разведывательная, там даже не группа, скорее эскадрилья, 14 "Лайтнингов" и несколько "Пири" с "Лисандер". "Молнии" уверенно лучше, чем "Мессершмитт"-110. Вообщем, думаю что мы как минимум не хуже, остаётся вопрос численности и радиообеспечения. "Авиакомандование Киркинес" последнее время получает подкрепления, похоже, что по численности их сейчас больше и у них радар "Фрейя". Просматривают всю нашу территорию до Советской границы и могут оперативно поднять истребители на перехват. Мы же наоборот, не успеваем реагировать, до Киркинеса по прямой всего 50 км, а до границы 30, подлётное время короткое . Это значит, что если они захотят ударить по порту, то перехватить их мы не сможем, вся надежда на зенитки. Наш II полк выдвинут к западу от Петсамо на 5 км, ведёт заградительный огонь и не даёт держать боевой курс, а около самых причалов находится отдельный дивизион. Когда приходит соединение "Куллерво" плотность огня конечно сильно повышается, а операторы их радаров, по телефону сообщают нам о воздушных целях, есть британские аэростаты заграждения, но насколько они эффективны мы ещё не знаем. Два других отдельных зенитных дивизиона прикрывают 4 аэродрома с твёрдым покрытием, американцы прислали металлические перфорированные звенья.
  - Правильно ли я понял , полковник, надёжно прикрыть порт вы не сможете?
  - Точно так, надёжно не сможем, а если в Киркинесе появится полный ягд гешвадер, или хотя бы пара групп, то вообще не сможем, нас выбьют за неделю.
  - Моряки чем-то помочь могут?
  - Не особенно. У них свой аэродром, эскадрилья "Мирски" катапультного старта и несколько "Каталин" дальней разведки. От геликоптеров в воздушном бою проку нет. Главное подспорье это радар.
  - Через какое время здесь смогут оказаться британские "Спитфайеры"?
  - Если стоят в готовности в Ваенге, то через полчаса.
  - Контакт с англичанами у вас есть?
  - Неофициальный, группа их офицеров наносила визит вежливости и проведала интернированных, вот и договорились на какой частоте можем держать связь. К сожалению визит остался без ответа, там советская территория, а визу на посещение получают только в Хельсинки, в посольстве.
  - Благодарю вас, полковник. Новость для меня неожиданная и неприятная, единственный порт, через который Финляндия и Швеция имеют связь с внешним миром, может быть в любой момент разрушен. М-да, весьма тревожно.
  Второй неясный момент оставался открытым: насколько потенциальные союзники готовы к боевым действиям.
  
   16 марта 1942 года состоялось историческое событие, впервые за всё время Светско-Финских взаимоотношений финский боевой корабль с дружеским визитом посетил советский порт. Это был эсминец "Ханко", бывший "Хулл", ради этой важной дипломатической миссии, корабль был снят с послепоходного техобслуживания и модернизации - вместо 4-х 12.7 мм зенитных пулемётов, ставили 2 20 мм "Эрликона" и 2 40 мм "Бофорса". Эсминец почти сутки "демонстрировал флаг", приняв на борту командующего Северным Флотом адмирала Арсения Головко с командирами штаба и политуправления. Коммодор Гёранссон и капитан-лейтенант Манштейн были безукоризненно вежливы, общаясь на безупречном английском, команда изо всех сил старалась не говорить по русски, был приказ штаба ВМС "О невозможности демонстрации принадлежности к "Белому движению"". Обе стороны, тщательно обходя возможные политические разногласия, вели речь исключительно о военном сотрудничестве, этому очень способствовал вид на транспорт "Обь" с которого лихорадочно разгружали финскую медь. Не успели "красные" съехать на берег как появились представители британской военной миссии во главе с контр-адмиралом, валлийцем Дж. Майлсом, командиром 2-й Польской Гренадерской дивизии, естественно поляком, генералом Брониславом Духом и командующим авиационной группировкой, новозеландцем, полковником Ишервудом, отличным регбистом и остроумным собеседником. Высшее руководство сопровождали два десятка офицеров, в основном штабисты и связисты. Не успела состоятся процедура взаимных представлений, как коммодор Гёранссон объявил о личном приглашении Верховного Главнокомандующего посетить Финляндию, сообщение вызвало лёгкое замешательство, но контр-адмирал Майлс объявил, что все с удовольствием принимают приглашение. Правда нескольких офицеров все же пришлось вернуть в Мурманск, как только катер с ними отвалил от борта, "Ханко" начал выбирать якоря. На глазах изумлённых "топтунов" НКВД финский корабль увёз все английское начальство в неизвестном направлении, почти сразу же в Москву полетели панические телеграммы.
   18 марта начались консультации командований "Северная Финляндия" и группировкой британских войск в Мурманске, отрабатывались обещания премьер-министра Черчилля, данные им 22 февраля в Лондоне на встрече с новым финским министром иностранных дел доктором Рамзаем:-"Если Германия нападет на Скандинавский Союз, мы не останемся в стороне". Англичане сразу предложили ввести свои войска на территорию Финляндии и Швеции, но скандинавы, боясь спровоцировать Гитлера, отказались, ситуация весьма напоминала непростые Англо-Греческие отношения в 40-41 годах. Коллизии истории, тогда демократические Великобритания и США старались помочь профашистской Греции, а сейчас вполне демократическая Финляндия целых полгода воевала рука об руку с нацистской Германией. Наивное желание нейтралов "соблюдать приличия" позабавило премьера, следовало расставить все точки над "и", в ответ на пожелание Рамзая о приобретении английских морских самолётов, было дано незамедлительное согласие. 1 марта с базы в метрополии Самбург стартовали 34 торпедоносца "Хемпден" 144 и 455 (австралийской) эскадрилий, взяв курс на Стокгольм. Вот так, без затей, первый воинский контингент Объединённого Королевства расположился в Скандинавии. Придраться было не к чему, сами ведь просили, а британские экипажи задерживаются только из-за организации обучения скандинавов.
   Асфальтовая полоса аэродрома Бромма превратилась в учебный центр: финские лётчики поспешно осваивали "Хемпдены", передав свои "Свордфиши" шведам. Британцы не только знакомили с новой техникой, но и щедро делились тактическими наработками, группировка торпедоносной авиации "Союза" выглядела впечатляющей, почти 80 машин, а опыт действий таким соединением ещё только предстояло приобрести. Задача действительно выглядела нетривиальной: 33 "Хемпдена" (один не долетел, был сбит над Норвегией), 12 советских ДБ-3, 21 "Свордфиш" и 11 немецких "Хейнкель"-115 должны были действовать по единому плану и по одной цели, да ещё и координируясь с истребителями и пикирующими бомбардировщиками. Головоломка. В добавок ко всему "торпедный голод", итальянские "фиумские" торпеды ещё оставались, а английских не было вообще, впрочем самим англичанам их тоже не хватало. Великодушный премьер-министр сердечно откликнулся на голодные стоны северян, предложив 200 боевых и 50 учебных "рыбок" американского производства Марк IV. Что, нужно побыстрее? Не вопрос, пришлём крейсером.
   19 марта соединение "Куллерво" в авральном порядке выпихнули в море, необходимо было встретить крейсер Его Величества "Тринидад", торпедоносцы ждать не могли. Геликоптер-треггер, четыре корвета и два эсминца демонстрировали возросшую мощь Суоми в Арктических морях, "просвещённым мореплавателям" показывали новейшие тактические решения. Крейсер был взят в "коробочку" корветами, геликоптеры трудолюбиво нарезали круги в поисках подводных лодок, а любопытствующий "Кондор" встречен парой "Мирски", которые один за другим сорвались с катапульты "Куллерво". Через сорок минут к ним на смену прилетело звено "Лайтнингов", а к вечеру над конвоем зависли восемь "Мустангов". 21 марта, торжественно и в полной безопасности торпеды прибыли в Петсамо. "Тринидад" забрал британскую военную миссию и повёз её в Мурманск, а Маршал, совершенно неожиданно для себя оказался наедине с Личным и Полномочным представителем премьер-министра Его Величества, генералом сэром Аланом Бруком и сопровождающих его лиц. В свите Брука самым заметным оказался генерал-майор Карл Густав Флейшер, командующий Королевскими Норвежскими войсками под Нарвиком в 40-м году. Черчилль наглядно демонстрировал Гитлеру, на чьей стороне теперь скандинавы. Под аккомпанемент бомбежки Банака и Киркенеса на борту "Куллерво" состоялось вручения наград финским морякам, посвящённое "Изгнанию "Тирпица" из Арктических вод" это была неприкрытая провокация, немцам показали, чьими усилиями был потоплен "Бисмарк" в 41-м, и только что чуть не пошёл "кормить рыб" "Тирпиц".
   Маннергейм мог только молча скрипеть зубами - "Кто девушку кормит, тот её и танцует". Черчилль переходил к последней фазе операции по втягиванию Скандинавского оборонительного Союза в Вторую Мировую войну.
  
   Моторы "Дугласа" на одной ноте монотонно гудели за бортом, воняло авиационным лаком , в иллюминатор еле пробивался серый пасмурный свет. Все раздражало и настроение было препаршивым. Карл Густав Маннергейм чувствовал себя крысой которую гонят по лабиринту. Можно было упираться, забегать в боковые отнорки, но неумолимые обстоятельства все равно толкали к одному финалу - войне. Даже в 39-м, когда он так же возвращался из Лапландии перед началом "Зимней" не было такого чувства предопределенности и безнадёги. Тогда была надежда, что сакральные знания помогут найти единственно верный выход из любых, даже самых критических обстоятельств. Сейчас такой надежды не было, будущее окутывал туман неизвестности. Маршал посмотрел направо, по другую сторону узкого прохода, удобно откинувшись в глубоком кресле, спал, довольно посапывая, сэр Алан Френсис Брук, в декабре назначенный на пост начальника Имперского Генерального штаба. Талантливый военный, командир 2-го английского армейского корпуса во Франции, один из организаторов "Динамо", дебаркации Британских войск с континента на Острова. Был эвакуирован из Дюнкерка и срочно возвращён обратно во Францию, где принял командование над Вторыми Британскими экспедиционными силами (английские войска, не попавшие в Дюнкерский котёл) и организовал их эвакуацию. Потом возглавил войска метрополии, был по достоинству оценён Черчиллем и занял высший военный пост Великобритании. Сторонник "Средиземноморской стратегии", если он здесь, теряет время в невоюющей стране, значит дела англичан на Мальте и в Африке совсем плохи, и значит война вскоре придёт сюда.
   Узел проблем на севере усилиями британцев, закручивается все туже, вынужденные эвакуироваться из Нарвика в 40-м, они совсем не сложили рук. Уже в марте 41-го проведена первая операция против Лофотенских островов силами 600 коммандос под названием "Клеймор". После тщательного анализа и учета ошибок, второй удар был нанесен на севере Норвегии недалеко от Шпицбергена 18 августа 1941 года. Операция "Гантлед" проводилась уже большими силами: канадскими и норвежскими войсками при участии небольшого отряда коммандос. В декабре, после Рождества, два одновременных удара - операции "Англет" и "Арчери". Первый наносился вновь по Лофотенским островам, а второй по островам Ваагсо, близлежащему Маалой и материковой части Норвегии. В 42-м инициатива временно перешла к Королевским ВВС, базируясь на советские аэродромы в районе Мурманска две польские эскадрильи (300 и 301) бомбили Нарвик, Банак и Киркинес. Все эти усилия были были предприняты ради одного - оттянуть силы немцев из Африки и Средиземного моря и по возможности втянуть их в войну на ещё одном театре.
   План более чем удался. 13 октября 1941 года Гитлер провёл большое совещание касавшееся изменениям стратегической ситуации на Севере "после предательства финнов". "Если англичане сделают все правильно, они нападут на Норвегию в нескольких точках. Путём общей атаки флотом и десантными войсками они попробуют вытеснить нас оттуда и взять Нарвик. В этом им поможет Швеция и Финляндия. Это может стать решающим фактором для исхода войны. Норвегия - это зона, где решится судьба нынешней войны". - Таковы были слова "Фюрера Германской нации". На этом совещании было принято решение о создании Группы Армий "Скандинавия" во главе с генерал-фельдмаршалом Вильгельмом Листом и переводе больших кораблей в норвежские воды.
   В ночь на 16 января 1942 года "Тирпиц" в сопровождении четырёх эсминцев покинул порт Вильгельмсхафен. Раньше не получилось, немцы всегда трепетно относились к испытаниям механизмов и подготовке экипажей. Следующим ходом стала операция "Цербер" - 11 февраля "Шарнхорст", "Гнейзенау" и "Принц Ойген" под общим командованием адмирала Цилиакса начали прорыв через Ла-Манш. Прорыв удался, в Палате общин состоялось разбирательство по поводу беспрепятственного перехода немецких кораблей. Разочарованный тем, что немцев не удалось потопить как "Бисмарк", но не потерявший присутствия духа Черчилль высказался: "Хотя это может оказаться несколько неожиданным для парламента и народа, я должен заявить, что по мнению Адмиралтейства - с которым я поддерживаю самую тесную связь - уход немецкой эскадры из Бреста привел к решительному изменению военной ситуации в нашу пользу". И это было действительно так, большие корабли больше не угрожали английским коммуникациям. А вот надежды Гитлера - сосредоточить в Норвегии мощный флот, напротив, не оправдались.
   "Шарнхорст" в результате подрыва на двух донных минах принял около 1500 т воды, от сотрясения пострадали ТЗА, по самым оптимистичным прогнозам ремонт займёт три месяца. В добавление к этому, ночью 27 февраля ремонтировавшийся в Киле "Гнейзенау" поймал британскую 1000 фунтовую бомбу, которая разворотила район первой башни ГК, что привело к окончательному выходу корабля из строя. Оставался "Ойген". 23 февраля в 7:02 на подходе к Тронхейму он был поражён одной торпедой из трёх выпущенных с британской подводной лодки "Трайдент". Это та, которая базируясь на Мурманск за три боевых похода в 41 году, отправила на дно три германских транспорта и пару охотников (UJ-1201 и UJ-1213), сорвав тем самым сосредоточение 6-й горнопехотной дивизии. Сейчас торпеда "Трайдент" попала в корму крейсера и надломила её, свернув вниз под углом в 45 градусов. Погибло 11 человек и было ранено 25 - в основном, располагавшиеся в кормовых отсеках солдаты-отпускники, возвращавшиеся в Норвегию. Руль заклинило, но винты и валы не пострадали - лишь канал центрального вала на некоторое время оказался затоплен. От сильного удара остановились турбины, но через некоторое время их удалось запустить. Крейсер 10-узловым ходом дополз до Тронхейма и без серьёзного ремонта участия в боевых действиях принимать не мог. Вот почему на перехват PQ-12 "Тирпиц" ушёл в гордом одиночестве, не считая слабосильных эсминцев и теперь крепко избитый английскими снарядами, прятался в Вест-Фьорде, где его сторожили британские подлодки.
   У Германии ещё оставалось три больших корабля: два "Карманных линкора"- "Лютцов" и "Адмирал Шеер", оба проходили ремонт совмещенный с модернизацией и однотипный с "Ойгеном" "Хиппер", вот его, с замиранием сердца, отправили в Норвегию, подранков надо было чем-то прикрыть. "Хипперу" повезло, 18 марта 1942 года он вышел из Киля, а 21 марта, в тот же день когда "Тринидад" появился в Петсамо, невредимым пришел в Тронхейм.
   На фоне этих драматических событий в Финляндию прибывает начальник Имперского Генерального штаба, "правая рука премьер-министра", генерал сэр Алан Френсис Брук.
  
   Наверное это было бы смешно, если бы не было так грустно, прилёт в Миккели Брука очень напоминал то, как в сентябре 41-го сюда же прилетал Йодль. Такой же торжественный приём, такая же пафосная речь, хорошо хоть, что никаких наград не вручают, хотя цель у англичан такая же какой была у немцев - заставить воевать Финляндию всерьёз, а сейчас просто воевать.
   Информация представленная британцами сенсации не вызвала: ГрА "Скандинавия" имеет две армии: 20-ю Горную армию, Армию "Норвегия" и армейскую группу "Викинг" всего 25 дивизий. 20 Горная армия под командованием генерала пехоты Николауса фон Фалькенхорста, три горных корпуса, шесть дивизий, должна прорвать "Линию Похъёла" в Лапландии , захватить никелевые рудники и Петсамо. Армия "Норвегия", во главе которой поставлен находящийся в опале у "фюрера" генерал-полковник Йоханнес Бласковиц имеет четыре корпуса, один из которых моторизованный.
   XXI армейский корпус из 383, 385, 323 пехотных дивизий сосредоточен под Осло, они нанесут удар на Гётеборг, Хальмстад. Их цель отрезать Южную Швецию и захватить порты. После этого, разворот на север и наступление на Стокгольм. Главный удар будет наносить LXX моторизованный корпус, это 25 танковая дивизия, моторизованная бригада "Норвегия" и 199 пехотная дивизия, они сейчас сосредоточены в районе норвежского города Эльгё. Корпус двинется через шведский город Турсбю на Филипстад, потом на Вестерос и оттуда на Стокгольм. XXXIII армейский корпус, самый многочисленный - четыре дивизии: 181, 305, 389, 340 да ещё два отдельных танковых батальона - 66 и 214 всего около 110 французских и советских танков. Сейчас находятся в Рёрос и будут наступать на города Людовика и Фалум. От Людовика на Вестерос. От Фалум на Авеста, потом на Упсала. Выйдут на побережье Ботнического залива, отрежут Швецию от Финляндии и ударят на Стокгольм. Главная цель армии: захват Южной Швеции, прорыв через оборонительные линии в Центральной и в конечном итоге, после овладения Стокгольмом - оккупация основной части страны. От главных сил Бласковиц отделил часть войск: LXXI армейский корпус 387 пехотную и 7 горнопехотную дивизии, они сейчас в Нарвике, по его мнению этого вполне хватит чтобы захватить Кируне, Елливаре и прилегающие рудники. Потом наступать на Лулео, рассекая страну напополам. Армейская группа "Викинг", генерал артиллерии Вильгельм Мозер, имеет три корпуса из семи дивизий, которые тонким слоем размазаны по всему норвежскому побережью и изображают из себя береговую оборону. Поддерживать боевые действия будет 5-й Воздушный Флот у которого сейчас около 500 самолётов.
   Эти данные подтверждали то, что уже и так сообщали финская и шведская разведки, правда новости о дополнительных силах которые перебрасывает "Люфтваффе" вызвали лёгкую оторопь. То что на аэродромах Дании стали появляться самолёты 2-го авиакорпуса было известно, но вот то что к середине марта силы корпуса удвоились и теперь составляют почти четыреста машин: 140 Bf-109F, 20 Bf-110, 40 Ju-87D, 26 разведчиков Ju-88D, 154 Ju-88A и 17 дальних истребителей Ju-88C, стало неприятной новостью. Кроме этого Геринг решил задействовать свежесформированный XI авиакорпус из 7-й парашютной дивизии и десантно-штурмовой дивизии Майндль под руководством генерала воздушно-десантных войск Курта Штудента. Маннергейм схватился за голову, высадка в Южную Швецию предполагалась, но была надежда, что флот её ослабит, если не сорвёт полностью, а сейчас выходит что десант будет воздушный. По видимому ОКВ решил использовать все наработки по "Морскому Льву". На этом тревожные новости не закончились, оказывается, что "Карманные линкоры" давным давно прошли модернизацию и теперь готовятся поддержать морскую фазу "Поларфукс". "Лютцов" и "Адмирал Шеер" - убойный аргумент против шведско-финских броненосцев, было от чего хвататься за голову.
   Доклад британских офицеров о подготовке операции "Поларфукс" говорил о том, что вторжения надо ожидать в ближайшее время. В связи с этим посыпались вопросы о боеспособности войск "Скандинавского оборонительного Союза" и вновь предложения о размещении в Швеции войск Великобритании или её доминионов. "Комитет национальных штабов", присутствовавший на совещании в полном составе, мялся и искоса поглядывал на Маршала, даже Арчибальд Дуглас не решался сказать что либо определенное, с одной стороны вроде бы угроза войны абсолютно явная, с другой, а вдруг кризис можно ещё разрешить не военными методами? Видя такое замешательство, начальник Имперского Генерального штаба предложил Верховному главнокомандующему Финляндии и главе "Комитета" переговорить тет-а-тет.
  - От лиц премьер-министра и президента я уполномочен сделать официальное предложение.- Начал сэр Брук.- Объединённое Королевство и Соединенные Штаты готовы начать операцию "Юпитер" цель которой захват Северной Норвегии, - тут генерал поморщился, он был противник "Северного варианта", по его мнению слишком выгодного для Сталина. - Для этого в Петсамо будут высажены четыре дивизии: 2-е канадские, английская и американская, при условии что в Мурманске уже находится одна польская это пять дивизий. Совместно с финскими войсками они образуют грозную армию и смогут опрокинуть немцев, путь на Нарвик будет открыт, тем самым мы оттянем германские силы и спасём Швецию.
  Генерал говорил грамотно и убедительно, чувствовалось что штабисты провели много дней, планируя эту операцию. Много рассказывалось о десанте в Трёмсе , затем взятие Будё и Му. Предполагалось что сначала начнётся "Юпитер" потом "Раунд-ап" - высадки Союзников в Дании, Голландии и Бельгии. Открывались головокружительные перспективы грандиозных воздушных битв, десанты на полуостров Котантен, Брест, Сент-Назер и в устье Жиронды. И все это великолепие требовало простого "да" от финнов, без захвата Нарвика и образования там базы, Норвегию не взять. Маннергейм слушал эту речь и вдруг поймал себя на мысли о том, что он как старый, с рванными ушами волкодав, снисходительно наблюдает за возней молодых овчарок, ещё не представляющих себе, каково это - ощущать на собственном горле волчьи зубы. При всей стройности планирования, британцы даже вообразить не могли с какими трудностями столкнётся армия на почти тысячекилометровом пути от Петсамо до Нарвика.
  - Насколько премьер-министр готов идти до конца?
  - Простите?
  - Готов ли премьер-министр идти на серьёзный риск при захвате Норвегии?
  - Если этот риск скалькулирован, то думаю, что готов.
  - Прекрасно, тогда у меня есть другое предложение....
  Поздним вечером 24 марта, с аэродрома "Утти" (в Миккели слишком короткая полоса) стартовали два "Галифакса", унося британскую военную делегацию в сторону Островов.
  
   Гитлер с негодованием и досадой смотрел на карту:-" Упредили, так же как он в 40-м опередил Союзников всего на сутки, начав "Учения на Везере" раньше, чем они свой "Уилфред"". Карта, с бумажной бездушностью, отображала наличие крупных британских сил возле "Норвежской талии" - городка Будё.
  
   Будё, лежащий на самом берегу Норвежского моря, со своими 6000 жителей даже городом по хорошему называться не мог, так, большая деревня. Правда эта деревня находилась в важном стратегическом месте - самой узкой части Норвегии, до шведской границы меньше 100 км. Была у городка ещё одна достопримечательность - роскошная естественная бухта, пропахшая селедкой и треской, и битком набитая рыболовецкими лайбами. Именно этой бухтой пользовались английские войска при эвакуации в мае 40-го. Немцы на это безобразие спокойно смотреть не могли и провели мощный авианалет, правда промахнулись и вместо кораблей угодили по городу, убив 150 гражданских и семерых британцев. Большая деревня выгорела почти наполовину и в холодную зиму 40-41 годов, жители бы наверное вымерзли полностью, но спасли шведы, отстроив три десятка домов, так в центре Будё возник шведский квартал.
   Весной 41-го 5-й Воздушный Флот обратил внимание на большой ровный мыс, в трёх километрах от этого квартала, просто просившийся под аэродром (в гористой Норвегии с ровными площадками не все благополучно). Так в большую деревню пришли военные: батальон береговой обороны старших возрастов и рота аэродромного обслуживания. Немцы поставили несколько бараков, зенитную батарею и привезли шесть старых норвежских 102-мм пушек, которые должны были изображать береговую артиллерию. После непривычной активности весной и в начале лета, всё опять погрузилось в сонный покой. Правда теперь скуку иногда разгоняли самолёты, которые летали на разведку в Атлантику. Поздней осенью опять произошло некоторое оживление, гарнизон посетил командующий армейской Группы "Викинг" генерал артиллерии Вильгельм Мозер. Увиденным он остался доволен и даже похвалил майора Детлефа Дюрвига, сухопарого мужчину пятидесяти лет, за образцовое несение караульной службы. Зима опять прошла спокойно, но в конце февраля началась нездоровая суета. На аэродром привезли мощную радиостанцию в нескольких фургонах, а самолёты - три "Дорнье"-217 и связной "Шторьх", стали здесь базироваться постоянно. Во время битвы при Лофотенских островах, когда адмирал Цилиакс утопил "Ринаун", к ним частенько присоединялся четырёхмоторный "Кондор", для него специально удлинили полосу. С этой поры самолёты ежедневно и надолго улетали в море, выискивая англичан и поздним вечером 27-го марта их усилия увенчались успехом, "Кондор" вернулся весь в пулевых пробоинах, с одним неработающим двигателем. Вдоль побережья Норвегии шло большое соединение, которое прикрывали авианосцы. Рассвет 28-го принёс рёв моторов и разрывы бомб, палубные "Альбакоры" и "Фульмары" атаковали аэродром Будё. Первая волна сожгла разведчиков, разбомбила радиостанцию с бараками и подавила зенитную батарею. Через два часа прилетела вторая волна, теперь это были "Си Харрикейны" и опять "Альбакоры". Единственная 20-миллиметровка, посмевшая тявкнуть, подавилась 500 фунтовой бомбой, а бомбардировщики спокойно и точно отбомбились по береговой батарее. По всей видимости "Норвежское сопротивление" предоставило исчерпывающие данные о военных объектах базы. Один из самолётов сбросил листовки на норвежском языке с рекомендацией жителям покинуть город. Примерно в 12 часов с берега стали видны многочисленные корабли идущие к бухте. Майор Дюрвиг решил, что это неспроста и сообщил по телефону в штаб армейской Группы о начинающемся десанте. Он был абсолютно прав, эсминцы "Сомали", "Бедуин" и "Тартар" нахально вошли в порт, пришвартовались к причальной стенке и с их бортов посыпались коммандос. (Проницательные читатели уже наверное догадались, что операция в Сент-Назере, которая должна была проводиться 26 марта, перенесена на более поздний срок). Немцы, а среди них было много ветеранов "Великой Войны", заняв оборону в припортовый домах и на аэродроме, метким огнём почти полностью выбили первую волну десанта, но против корабельной артиллерии оказались бессильны. Пришлось отступать, а в воздухе снова появились самолёты, бомбя и штурмуя все, что шевелилось более чем в трехстах ярдах от порта. А в бухту вошли "Эскимо" и "Легион" с новой порцией десантников, этим повезло больше. Ветераны, таща на себе раненых, покидали горящий город, маузеровская винтовка слабый аргумент против шестидюймовок крейсеров. Тем временем операция "Байсикл" продолжала развиваться по плану, к причалам, распихивая обломки рыбацких судёнышек, подвалили транспорты "Куин Эмма" и "Принцесс Беатрикс". Достаточно комфортно на берег сошли солдаты Эссекского Шотландского полка и аэродромная команда. Шотландцы отправились преследовать ветеранов, а авиаспециалисты приводить аэродром в порядок. К 19 часам над руинами городка появилась новинка Royal Navy - 15 палубных истребителей "Сифаер", сделав пару кругов они сели на подправленную полосу, освещенную переносным прожектором. В бухте шумели солдаты Личного Королевского полка Камеронских Горцев Канады.
   Кригсмарине, 5-й Воздушный Флот и LXXI армейский корпус не остались сторонними наблюдателем при появлении британцев. Уже в ночь с 27 на 28 марта в Нарвике было созвано срочное совещание трёх родов войск. Самую серьёзную озабоченность высказал адмирал Цилиакс: - "Англичане могут повторить то, что уже проделали в апреле 40-го - ввести в Вест-Фьорд свои эсминцы, а за ними старый линкор типа R. Ради уничтожения германской эскадры из сильно битого "Тирпица" и трёх эсминцев они готовы на размен по кораблям один к одному. Такой размен им просто выгоден." Представляющий вермахт, командир 7-й горнопехотной дивизии, генерал-майор Роберт Мартинек напротив, был совершенно спокоен. Пока в Нарвике расположен LXXI армейский корпус, никакой десант не возможен, а остальное генерала беспокоило мало. Все взгляды устремились на коммодора опергруппы "Норд-Вест" и по совместительству командира 26-й эскадры подполковника Буша. К концу марта это было большое соединение: KG.26 "Лёве", KG.30 "Адлер" и разведчики из KG.40, всего около сотни машин - торпедоносцев, пикировщиков, дальних истребителей. Правда в данный момент ситуация в опергруппе была щекотливая.
   Результаты "Битвы при Лофотенах" были мягко сказать...неоднозначными, пятьдесят торпед выпущеных по двум линкорам должны были эти "утюги" уверено отправить на корм рыбам, только почему-то реальных попаданий закончившихся подрывами боеголовок было всего три. Этому "Абвер" предоставил неопровержимые доказательства добытые на британских верфях. В "торпедной эпопее" назревал очередной скандал. Оскар Вер, главный специалист по германским авиационным торпедам, чуть не загремел под следствие, но сноровисто выкрутился, резонно обратив внимание на то, что у Не-115С, действовавших в этом же бою, взорвались все попавшие торпеды. Техника ни при чем, ищите что не так сделали экипажи. Герингу стало дурно, его хвалёные львы, оказались мокрыми котятами, если об этом пронюхает Рёдер и "настучит" фюреру, то последствия могут быть самыми непредсказуемыми.
   Бушу, коротавшему время в поисках английских субмарин, "накрутили хвост" и "Лёве" снова, как заведённые начали атаковать учебные цели, благо места в Вест-Фьорде хватало. Вновь полученные данные ошеломили, все дело оказалось в... построении. Если атаку производить всей группой, то сразу теряется до 20% торпед, пилоты летя в плотном строю не успевали отслеживать скорость и высоту, а к малейшим изменениям этих параметров германские "рыбки" относились негативно, ломаясь от удара о воду или рекошетируя и снова ломаясь или ныряя слишком глубоко и больше не выныривая. К тому же "залповый сброс" по команде идущего в центре построения ведущего, приводил к тому, что торпеды выпущенные на флангах пятикилометрового фронта атаки, просто могли не дойти до одиночной маневрирующей цели и оставшись без хода - тонули. Атаку всей группой можно проводить по крупным конвоям, при этом увеличив дистанцию между самолётами минимум до 300 метров, а боевые корабли надо атаковать звеньями и лишь в крайнем случае - эскадрильей. С момента "Лофотенской битвы" прошло меньше 20 дней, вновь открывшиеся обстоятельства отменили все тактические разработки, новых, понятное дело ещё нет и что прикажете делать? Если Цилиакс прав и командующий Флотом Метрополии сэр Джон Тови решил разделаться с "Тирпицем" любой ценой, то сейчас в британском соединении авианосец не один, а несколько, и атака всей опергруппой приведёт к чудовищным потерям. Двухмоторные "Мессершмитты" и "Юнкерсы" не смогут остановить "Фульмары" , так уже произошло в "Битве при Лофотенах" и ударные самолёты будут перебиты, не нанеся кораблям серьёзных повреждений. Подполковник Буш решил не рисковать, поднять все "Летающие башмаки" чтобы "распылить" внимание истребителей и провести "разведку боем" используя минимальные силы.
   От Нарвика до Будё меньше 300 километров, для "Хейнкелей" и "Юнкерсов" час полёта, по меркам "морской войны" - рукой подать и "боевая группа" капитана Эйке, ранним утром, осторожно подбиралась к английской эскадре. Первым попался "привет с Средиземного моря": крейсер ПВО "Калькутта" и четыре эсминца - "Ягуар", "Гриффин", "Кимберли", "Кингстон". Англичане, зная плачевную ситуацию немцев с тяжёлыми кораблями, могли себе позволить отделять такие слабые соединения от основного флота. Корабли не казались особо "зубастыми", это же не линкоры Его Величества, и Эйке решил атаковать. Шесть Не-111Н-6 разбились на два звена и пошли на крейсер, а пикировщики Ju-88 атаковали эсминцы, четыре Bf-110 остались выше, как страховка от всяких неожиданностей. То что произошло дальше, иначе как "показательной поркой" назвать было нельзя. Британцы прошли жестокую школу "Мальтийских конвоев" и прекрасно представляли себе, что нужно делать. "Калькутта" заплевалась своими 6-ю 102-мм и сбила один "Хенкель" ещё до того, как тот успел сбросить торпеду, от остальных пяти, крейсер уклонился с изяществом танцора балета. Эсминцы привычно описали циркуляции, оставив взрывы бомб в кильватерной струе, а в довершение ко всему на "110"-е свалились сверху 6 "Марлеттов" из 888 эскадрильи (ещё одна новинка) и во время десятиминутного боя, сбили двоих. Разведка удалась, командованию 5 ВФ стало ясно - британцы имеют не меньше трёх авианосцев и готовы принять вызов Люфтваффе, но их цель не "Тирпиц", а Будё.
  
   Вот вся эта информация к 20.00 по Берлинскому времени была нанесена на карту, которую с негодованием рассматривал "Фюрер Германской нации". "Крепость Норвегия", в неприступности которой убеждал ОКВ, на деле оказалась проходным двором по которому "лайми" шастают как хотят. Мало того, "Поларфукс", тщательно готовящийся несколько месяцев, похоже пошёл псу под хвост.
  - Британцы закрепятся на побережье, а скандинавы ударят им навстречу. Как они это назвали? "Силы быстрого реагирования "? Там, насколько я помню четыре подвижные дивизии, а у нас в этом районе один батальон. - Гитлер говорил с горечью человека, предупреждавшего о беде, не будучи услышанным.- Я же требовал начать операцию против Швеции в середине марта, но вы Йодль отговорили меня. Теперь мы имеем разрезанную напополам Норвегию, прекращение поставок руды и все шансы потерять 20-ю армию вместе с лучшим кораблем Рейха.
  - Мой Фюрер, но ведь шведы ещё не ударили. - В обсуждение вмешался Канарис. - И по нашим данным все британские дивизии в Метрополии остаются на своих местах, это похоже на рейд, а не на высадку с стратегическими целями.
  - Адмирал, откуда вы это наверняка знаете? Разве шведская граница надёжно прикрыта патрулями егерей? Или сегодня в этом районе целый день летали самолёты-разведчики? Нет? Вы абсолютно уверены в вашей агентуре на Островах? "Все британские дивизии в Метрополии остаются на своих местах", - передразнил "Фюрер" главу "Абвера". - Тогда ответьте мне на вопрос, зачем глава Британского Генерального штаба просидел в Миккели два дня? Он же не Геринг, чтобы летать к другу Маннергейму на охоту. У вас нет ответа на этот вопрос? - Гитлер недолюбливал главу военной разведки и не хотел выслушивать расплывчатые предположения, из разряда - "Это похоже на...".- Где Кейтель?
  - В пути, ожидается с минуты на минуту.
  - У нас кризис, на карту поставлена судьба войны, а начальник ОКВ "ожидается". Как Главнокомандующий приказываю: немедленно. Слышите? Немедленно начать перемещение в угрожаемую зону LXX корпуса, до г. Мушён по железной дороге, а остальные 70 км, на колёсах. Из Нарвика навстречу моторизованному корпусу двинуть 7 горнопехотную. Посмотрите, что можно подключить из армейской группы "Викинг". Общее командование естественно за Листом. Люфтваффе. Начать систематические удары по вражескому флоту, сорвать снабжение десанта и подвоз подкреплений.
  - Мой Фюрер, там у них не менее трёх авианосцев, сил расположенных в Нарвике не хватит, нужно перебрасывать группы из Дании и Банака.
  - Так перебрасывайте! Геринг, кто мне говорил, что ваши пилоты способны теперь утопить любой корабль? Я ожидаю от вас не болтовни, а результатов. Кригсмарине. Все свободные подводные лодки туда же. Готовить к боевому походу Хиппер и оба броненосца. - Гросс-адмирал только обречённо покивал седой головой, спорить сейчас с Гитлером было бесполезно. - ОКВ. Уже завтра жду план атаки Швеции по сокращённому варианту, 20-я армия должна начать наступление в ближайшие дни. Чем раньше будет захвачен Петсамо, тем меньше будут сопротивляться шведы. Да, ещё. Гальдер, - начальник ОКХ встрепенулся, он давно хотел вернуть под своё командование Танковую Армию "Африка" - вы были совершенно правы, у нас не хватит сил одерживать победы на всех направлениях. Норвегия намного важней чем Северная Африка. Йодль, готовьте эвакуацию Роммеля. Надеюсь, что Дуче меня поймёт.
   Если бы в кабинете незримо присутствовал Черчилль, то он бы имел полное право начать гаденько хихикать и потирать пухлые ладошки. Одна из жемчужин Короны - Египет, была спасена.
  
   Авианосец Его Величества "Игл", не смотря на трёхградусный крен, держал скорость в 20 узлов и продолжал обслуживать "Колибри"МКII противолодочного патруля. Royal Navy, слегка потрёпанный, но донельзя довольный результатами, гордо отходил от берегов Норвегии. Теперь немцам нанесён не "булавочный укол", а отвешена здоровенная оплеуха, конечно несчастный "Ринаун" пока не отомщён, но все же, все же. "Фьюриес" и "Викториес" исправно держали в воздухе два десятка истребителей, "Свордфиши" и геликоптеры охотились на субмарины, транспортам с двумя пехотными полками, сапёрами и отрядами коммандос ничего не угрожало, впереди был дом и грели воспоминания.
   В течении пяти дней с 29 марта по 2 апреля Британские Армия и Флот были полновластными хозяевами норвежского берега. Шотландцы и Камеронские Горцы намертво перекрыли единственную дорогу ведущую к Будё в пяти километрах от города. Когда появились немцы на мотоциклах и грузовиках их встретил шквальный пулемётный огонь и спорадические артналёты корабельной артиллерии вплоть до линкорных калибров. Потом появились танки: Pz-III и Pz-IV, с ними связываться не стали, а спокойно и с достоинством отступили в город. Танки попытались преследовать, но наткнулись на грандиозное минное поле с выдумкой и старанием устроенное Королевскими Сапёрами. Ловушка удалась и вновь заревели корабельные пушки, под их прикрытием пехотинцы не спеша загрузились на транспорты и отбыли восвояси. Вместе с пехотой свою миссию закончили и "Сифаеры", уцелевшие семь машин покинули изрытое бомбовыми воронками лётное поле и через сорок минут сели на палубу "Игл". Люфтваффе тоже получили сполна. Атаки торпедоносцев и пикировщиков под прикрытием двухмоторных "Мессершмиттов" и Ju-88С приводили к одному: воздушные формации со ста миль засекались радарами, навстречу поднимались "Марлетты", "Си Харрикейны", "Сифаеры" и устраивали бойню. К кораблям прорывались единицы, где их уже ждали крейсера ПВО и эсминцы. Одномоторные "Мессершмитты" появились на крохотном аэродроме Му только вечером 30 марта и в эту же ночь были разбомблены "Свордфишами" и "Альбакорами", взлетавшими в темноте с авианосцев, а садящихся в Будё. Правда несколько "109"-х все же уцелели и брали "кровавую дань" с английских парней, но общую ситуацию изменить не смогли. По окончании "акции" храбрые лётчики и зенитчики отчитались в 73-х "весьма вероятных победах" против потерянных своих 34 самолётах, потопленном старом эсминце, поврежденном крейсере и ещё трёх эсминцах. Большие корабли от авиации совсем не пострадали. Но самое главное это "мальчики Дёница". "Финские штучки" - геликоптеры, оказались сущей находкой. Усовершенствованные гениальным Сиднеем Каммом, сделанные квалифицированными руками, он несли радар и 120 фунтовую глубинную бомбу и могли не только обнаружить лодку в надводном положении днём и ночью, но и атаковать её. Правда иногда они падали, но что такое три геликоптера по сравнению с шестью субмаринами которые флот "вероятно потопил" и одну захватил, взяв на абордаж? Правда и она вскорости затонула. За пять дней лодки провели всего четыре результативные атаки, потопив транспорт, корвет и повредив авианосец "Игл" и крейсер "Лондон".
   После таких славных дел командующий Флотом Метрополии сэр Джон Тови, на борту наскоро подлатанного "Дюк оф Йорк", чувствовал, что эффект от неудачного "Сражения при Лофотенах" несколько ослаб и можно всерьёз начать "Охоту за Тирпицем", выпускать это чудовище из Вест-Фьорда нельзя ни в коем случае.
  
   Главнокомандующий Сухопутными войсками Германии был несколько смущён, все то о чем он с таким жаром говорил пять дней назад не случилось. Британцы не стали перебрасывать в Норвегию серьёзных сил, скандинавы не ударили им навстречу. При малейшей угрозе англичане споро расселись на своих судах и отбыли восвояси. Ударные группировки "Поларфукс" оказались растащены на сотни километров, авиация и флот понесли незапланированные потери, растрачено дефицитное горючее и боеприпасы. Авторитет "гениального провидца" был несколько подмочен, но "терять лицо" перед генералами нельзя.
  - Кейтель, как мы убедились, неопределенная позиция Скандинавского Союза может в любой момент обернуться ударом в спину. Исходя из этого и отдавая себе отчёт в сложностях перегруппировки, приказываю начать "Поларфукс" 12 апреля.
  
  
  Берксёрки.
  
  "Похъёла - страна мрачной смерти".
   Передовая полоса укреплений "Линии Похъёла" была захвачена в течении полутора часов на фронте почти в пять километров. Причём немцы прорвались в самом удобном, а значит укреплённом и ожидаемом месте: вдоль дороги Киркенес - Тюрнет - Петсамо. Генерал пехоты Николаус фон Фалькенхорст с блеском применил идеи Людендорфа эпохи Великой Войны и усовершенствованные во время войны нынешней - штурмовые отряды.
   На рассвете 12 апреля вся артиллерия 20-й Горной армии собранная на этом небольшом участке открыла шквальный огонь, накрыв не только передовую траншею, но и возможные позиции финских минометов и пушек. Почти три десятка "Штук" вместе с "Мессерами" из II/JG5 разбомбили артиллерийскую бригаду из двух полков французских тяжёлых гаубиц. Под таким серьёзным прикрытием штурмовые отряды сноровисто прорезали проходы в проволоке и "Спиралях Бруно" и вплотную подобрались к передовым траншеям.
   Ответного огня поначалу практически не было, но по одной единственной причине - каждый десятый снаряд этой артподготовки был дымовым. Передовые артиллерийские наблюдатели были ослеплены, а штабы деморализованы паническими сообщениями :-"Противник применил удушающие газы!". Вместо организации контрбатарейной борьбы все судорожно кинулись искать противогазы, как и любая нормальная армия - финская их тоже имела, но как и любая нормальная армия, на дивизионных складах. Пока разобрались, что противогазы есть, но будут не скоро и что снаряды испускают совсем не ядовитый дым, прошло сорок минут, огневой вал скачком сдвинулся вперёд на 300 метров, а в передовые "траншеи" ворвались штурмовики. Ожидаемой ожесточённой схватки, к разочарованию штурмовых отрядов, не было. Неглубокие, 40-50 см канавки обрамлённые заледеневшими земляными валами - символизирующие "передовую траншею", были пусты. Только по многочисленным ходам сообщения мелькали спины шустро удирающих наблюдателей. И немцев и финнов подвели стереотипы, ведь и те и другие привыкли воевать с русскими. Немцы ожидали, что передовая траншея будет битком забита оглушёнными и перераненными "Иванами", которые будут рваться в рукопашную, натыкаясь на сплошную свинцовую стену "окопных мётл" и засыпаемых градом "колотушек". Финны в свою очередь ждали как минимум 3-4 часовой артподготовки, потом танковой атаки, а уж потом стрелковых цепей и спокойно отошли на вторую линию, уверенные, что к самому интересному спокойно успеют вернуться. В передовых укрытиях оставались только наблюдатели, которых до поноса напугали внезапно возникшие на бруствере бывшие "товарищи по оружию".
   Серия разноцветных ракет оповестила о том, что передовой рубеж взят и колесо германского пехотного наступления сделало первый оборот. Дымовые снаряды стали падать гуще, сократив видимость на передовой почти до нуля, а к брешам в проволочных заграждениях рысцой заспешили ротные колонны. Тут впервые проявились "национальные признаки" финской обороны. Три геликоптера, взлетевшие с полевых площадок как только "Мессера" и "Юнкерсы" ушли на свои аэродромы, уже двадцать минут висели чуть выше дымного облака, бесконечным потоком букв и цифр описывая расположение немецкой артиллерии. Не смотря на дымовую муть это сделать было легко, каждые 20 секунд вражеские дивизионы сигнализировали о себе длинными огненными всполохами. Удары авиации пришлись в основном по ложным позициям, уж чего-чего, а прятать свою артиллерию финны научились ещё во время "Зимней" и гаубицы практически не пострадали. Дальше произошло то, чего не было с 14-го года. В лучших традициях Русской Императорской армии, усвоившей жестокие уроки "Японской войны", с закрытых позиций, шрапнелью, почти сотня гаубиц "Шнайдер" тех артполков, двух отдельных и одного дивизионного, накрыли огневые противника на глубину 4-5 километров. Эффект был не просто ошеломляющим - зубодробительным. В течении десяти минут большая часть артиллерии 20-й Горной армии была приведена к молчанию, множество артиллеристов были либо убиты, либо ранены. Укрыться от града свинцовых пуль, рвавшихся над головой 155-мм шрапнелей, было просто негде, не спасали ни ровики, ни окопы. Дымовая завеса рассеивалась под резкими порывами промозглого весеннего ветра Финмарка и ротные колонны, протискивающиеся через узкие проходы в "Спиралях Бруно" возникли как голые перед обалдевшими от такого зрелища финскими пулеметчиками.
   Вот что финны умели делать виртуозно, воюя с 39-го года, так это стрелять из "Максимов", а в каждом батальоне четвёртая рота имела этих старых, но надёжных машинок, аж 12 штук. И снова, в лучших традициях Великой Войны, Его Величество Максим сказал свое веское слово, точнее 24 таких пулемёта на километр фронта.
   Пятикилометровый участок от Яр-Фьорда до озера Ланваттн, защищала 3-я пехотная дивизия: 11-й, 32-й, 53-й пехотные, 16-й артиллерийский полки; 5-я разведывательная бригада, под командованием недавно ставшим генерал-майором Франца Уго-Фагенса. Дивизия была "кадровая", помнящая учения ещё 38-39 годов, прошедшая от "звонка до звонка" обе войны: и "Зимнюю", и "Продолжение". Во время "пятимесячного нейтралитета" их не кадрировали, а держали здесь к востоку от речушки Ботнелва, где местность представляла из себя гряду невысоких, лысых сопок, в обратные склоны которых были врыты примитивные сосновые срубы, перекрытые рельсами. Внутри каждого такого блокгауза стояла железная печка, нары на десяток человек и было прорезаны одна-три амбразуры, через которые можно было сбоку увидеть часть речной долины, "траншею" первой линии и небольшой участок проволочных заграждений. Дальше обзор перекрывал склон соседней сопки из которой торчал такой же сруб. Зимой, когда по ночам мороз давил под 50 градусов, дивизия выжила только благодаря этим срубам и углю который привозили из недалекого Петсамо, в патрули ходили одни саамы из разведбригады, в национальной одежде и на собачьих упряжках.
   Сейчас, когда немецкая артиллерия открыла огонь, солдаты привычно попрятались по своим блокгаузам, сосновые брёвна и рельсы хорошо держали осколки, а прямых попаданий по обратным склонам было мало. На грубо сколоченные столы взгромоздили "станкачи", отодрали заслонки из досок с амбразур и когда дым слегка рассеялся изобретение Хаима Максима в очередной раз начало обрывать человеческие жизни. Все кто не был в пулемётных расчетах рванулись на брустверы, стрельба на дальние дистанции из винтовки - самый уважаемый в дивизии вид спорта. Под такой убийственный стрелковый огонь угодили полки 196 и 214 пехотных дивизий XXXVI горного корпуса генерал-лейтенанта Бруно Ортнера. Для них дело принимало скверный оборот, похожая ситуация была во Франции, 5-6-го июня 40-го года на Сомме. Тогда выручили танки и Люфтваффе, сейчас танков нет, а авиацию обещают чуть позже, как только "Штуки" перевооружатся после первого налёта. В дело включилась артиллерийские резервы - три смешенных моторизованных дивизиона армейского подчинения. Каждый из которых состоял из трех трехорудийных батарей - двух с 210-мм мортирами и одной со 170-мм пушками-гаубицами K Mrs Laf. Началась дуэль в которой у немцев были все преимущества-срочно поднятое из Хегбутена звено Bf-109 разогнало вертолёты, сбив один из них, а новейшие немецкие орудия имели большую дальнобойность, чем устаревшие "французы". Уцелевшие германские расчёты снова засуетились на огневых и почти развеявшаяся дымовая завеса опять начала уплотняться.
   Передовая атакующая волна не была уничтожена полностью, многим удалось соединиться с штурмовыми отрядами, но больше никто пока через речное дефиле прорваться не смог. В очередной раз была доказана истина - на неподавленные пулемёты пехоту бросать нельзя, а фокус с дымовой завесой, он фокус и есть, не смотря на все учения. Может получиться, а может и нет, а в районе ходов сообщения уже накапливаются финны готовясь к контратаке.
  
   Порт Петсамо горел, горели длинные деревянные пристани, горели огромные складские бараки, горело невывезенное зерно вперемежку с бензином. Горело единственное окно во внешний мир Финляндии и Швеции. 5-й Воздушный Флот дословно выполнял приказ, получившего очередную трепку Геринга: -"Сжечь этот скандинавский клоповник дотла".
   После британской операции "Байсикл" авиация предназначенная для "Поларфукс" была основательна реорганизована. "Авиакомандование Киркенес" теперь называлось - опергруппа "Норд-Ост", базировалось на аэродромах Хегбутена и Банака и должна была взаимодействовать с 20-й Горной армией. На Тронхейм базировалась опергруппа "Норд-Вест" их задача - помощь армии "Норвегия" в захвате центральной Швеции. Подполковник Буш теперь возглавил "Авиакомандование Лофотен" и должен беречь "Тирпиц" как зеницу ока. 2-й Авиакорпус "сидит" на аэродромах Дании и Осло и обеспечивает с воздуха бои в Южной Швеции.
   Ранее утро 12 апреля для опергруппы "Норд-Ост" было максимально напряжённым, с аэродромов Хегбутен работали пикировщики III/KG5 и часть истребителей II/JG5, атакуя "Линию Похъёла". Основные силы 5-й истребительной эскадры: I и II/JG5 блокировали небо над Петсамо и Лиинахамари, а 69 "Юнкерсов"-88 из I и II/KG30, стартовавшие ещё в темноте из Банака, зашли со стороны моря, откуда их никто не ждал. Внизу мелькнули белые "усы" разбегающихся корабликов, появились облачка разрывов зенитных снарядов и бомбардировщики начали снижаться до 3000 м, впереди уже был виден Петсамо-Фьорд. Зенитный огонь становился все плотнее, все как над Англией, только масштаб помельче. Первыми над Лиинахамари появились цельфиндеры (самолеты-целеуказатели), сбросившие дымовые бомбы. Многокилометровые деревянные причалы и склады возле них должны быть уничтожены в первую очередь. Следующая волна "Юнкерсов" из I-й группы KG30 сбросила уже контейнеры, начиненные мелкими "зажигалками", которые густым огненным дождем сыпались на портовые сооружения, склады и жилые кварталы посёлка.
   Люфтваффе использовало килограммовые бомбы В1, а также двухкилограммовые В2ЕZ и В2.2ЕZ, начиненные термитом и воском. Термит представлял собой смесь порошкообразного алюминия с окисями металлов, чаще всего железа. Он воспламенялся при помощи запала, установленного в носовой части корпуса бомбы и состоящего из перекиси бария и магния. Горение магния передавалось алюминию, который горел за счет кислорода окиси металла. При горении термита развивалась температура до 3000 градусов C, при этом тушить его можно только песком и подобными материалами, а не водой, поскольку при такой температуре вода разлагается на водород и кислород, образуя опасный гремучий газ. Зажигательные бомбы снаряжались в специальные контейнеры. Так, контейнер АВ1000 содержал 620 килограммовых "зажигалок". При сбрасывании на объект бомбы вылетали из контейнера и рассыпались на большой территории. Их содержимое вспыхивало при трении о воздух, поэтому, падая на крыши зданий или на землю, бомбы уже горели ярким пламенем, создавая очень высокую температуру. После образовавшегося "Огненного смерча" среди деревянных построек чего либо целого внизу остаться не могло, бомбить этот объект фугасками уже не придётся. С "чувством глубокого удовлетворения" от хорошо выполненной работы I-я группа развернулась в сторону моря.
   II-я группа прошла к горлу фьорда и атаковала сам город, тут немцы впервые столкнулись с финскими истребителями. Сначала впереди был виден клубок воздушного боя: блики солнца на плоскостях и разноцветные ниточки трасс, а потом...
  - Фриче, смотрите, пара "Ягеров"!- Сегодня на месте бортстрелка новенького "Цезаря" обер-фельдфебеля Петера Шталя сидел военный кинооператор. - Вон они. Чуть выше, справа. - Оператор неловко завозился, пытаясь навести камеру. Навстречу быстро приближались два истребителя очень похожих на "Мессершмитты", но какие-то странные. Вот машины синхронно накренились, ложась на курс перехвата, мелькнули голубые свастики. Голубые свастики? - Шайзе! Это "Мустанги"!
  Но было уже поздно, счетверенные пушечные очереди пропороли фюзеляж от носа до хвоста. К бомбардировщикам прорвались всего пять "Мустангов", но дел наделали столько, сколько целая стая "Спитфайеров" наделать бы не смогла.
  На боевой курс второй "Адлер" толком так и не встал, бомбы бросали как попало и отворачивали на Киркенес. Хорошо хоть "Мессера" перестали гоняться за "хуторянами" и взяли "мебельные фургоны" под свою защиту. Когда проходили над линией фронта, то понять что там происходит было совершенно невозможно, сплошное чернильное облако изнутри подсвеченное багровым. Похоже, война с финнами лёгкой не будет, хорошо хоть англичане на своих "Спитфайерах" ещё не вмешались.
   Эта мысль утешала многих во второй группе, однако "Спиты" уже появились. Их навёл одинокий "Лайтнинг", который крутился около бомбардировщиков минут пятнадцать, все время транслируя в эфир координаты. Отогнать надоеду было нечем и его предпочитали не замечать. Только если не обращать внимания на проблему, она от этого не рассосётся. Вот и не рассосалось. Уходящую над морем I/KG30, до этого потерь не имевшую, осколочные пробоины от зенитных снарядов не в счёт, англичане, взлетевшие с русской Ваенги перехватили в сорока километрах от берега. Скоротечный бой тридцати бомбардировщиков и двадцати истребителей равным быть по определению не может. Марк VB несёт две 20 мм пушки и четыре 7,69 мм пулемёта, а стрелять британцы умеют. Из первой группы в Банак не вернулось восемь машин, кого сбили, кто сел на воду, потери бы были больше, но радиус у этого "Спитфайера" не очень и они быстро отстали.
   Итоги дня для "Норд-Ост" особо радостными назвать было нельзя. Особенно неприятным оказался налёт "Бостонов" в вечерних сумерках на артиллерийские позиции XXXVI корпуса, уничтожена техника и погибли люди. Хотя конечно "клоповник" сожгли, во всяком случае фотоконтроль показал многочисленные очаги пожаров, особенно в Лиинахамари. Истребители и стрелки бомбардировщиков отчитались чуть ли не в сорока сбитых "Мустангах", "Мирски", "Спитфайерах" и даже одном вертолёте, но потери, потери... На аэродромы не вернулись шесть "109"-х, тринадцать "88"-х и один "87"-й, повреждено более пятидесяти машин. Н-да, если так и дальше пойдёт, то через неделю летать будет не на чем, а летать надо, вермахт просит максимальной поддержки, фронт прорвать пока не удаётся. А ночью "Веллингтоны" опять бомбили Киркенес.
  
  - Александр Верде. - Отрекомендовался лейтенант в меховой танкистской куртке.
  - Свинцов. - Штабс-капитан суховато козырнул.- Начальник штаба второго батальона. Вашу роту придали нам. Сколько у вас машин?
  - Восемь. Семь Т-28 и один броненосец.
  - Броненосец?
  - Ну да. Vyötiäinen.
  - Это что такое?
  - Т-100 с большой башней. Хотите глянуть?
  - Не откажусь. Садитесь в мой "Бантам".
  - Ого, богато живёте, одно слово - "Автономия".
  - Это как посмотреть, хотя конечно есть помощь эмигрантских союзов из Америки. Фрахтуют пароходы и гонят к нам в Беломорск. А вы сами откуда?
  - Из Франции. "Сокол" с Нансеновским паспортом. В Финляндии с 38-го. Отца пригласил лично Маршал. А вы? - Джип основательно тряхнуло. Свинцов водил энергично.
  - Из Ленинграда.
  - Это что ж, из Совдепии что ли?
  - Да, из СССР.
  Наступило тяжёлое молчание, Верде неодобрительно косился, но штабс-капитану было все равно, ему нравилось водить машину, а скрытый снегом асфальт Арктического шоссе позволял гнать под 70 километров в час.
  - Здесь поворот. Только давайте подождём, мой мотоцикл сильно отстал.
  Свинцов молча кивнул, съехал на грунтовку и остановился.
   Издалека это было похоже на парад 7 ноября в Ленинграде. Привычные Т-28 стояли плотной колонной, а вот "Броненосец" поражал воображение. Длинной почти девять метров и более трёх метров высотой, огромная башня от КВ-2 не казалась уродливым "головастиком", а наоборот выглядела как-то...гармонично. Малая с "сорокопяткой" вообще потерялась на её фоне. До "Финской" Свинцову приходилось видеть Т-35, но то что стояло перед ним было совсем другим, не архаичным скопищем башен и башенок, а вполне современной грозной машиной.
  - Как же вы его сюда дотащили?
  Верде, видя неподдельное восхищение, перестал хмуро зыркать и вполне дружелюбно пояснил.
  - А что? Это же не КВ, тех даже брать не стали. Оставили на базе полка в Варкаусе, им такой перегон в 500 км не одолеть, все сломаются. Т-100 другое дело, надёжный механизм. Нормальный двигатель и трансмиссия, гусеницы широкие, шли по пятьдесят километров в день, каждые два часа остановка для ТО. Так и доехали. Хотя конечно, - он усмехнулся,- волочь сюда такое чудовище - блажь полковника Нордлинга. "Какой же мы тяжёлый полк, если не имеем хоть одного, по настоящему тяжёлого танка!"- Явно процитировал лейтенант.- Сейчас восстанавливают ещё один такой же, на базе СМК.
  Штабс-капитан повернулся к Т-28.
  - Э-э-э, не пойму, а с этими что не так?
  - В смысле?
  - Ну-у, я раньше видел их, а сейчас.... понял! Башенки?
  - Да, пулемётные башни сняты, для облегчения. Машины ведь экранированы. До 70 мм на маске пушки. А так, по кругу 40-50 мм.
  - Значит вы сейчас не особенно танкисты. Скорее самоходчики?
  - Вы тоже кавалеристы, только вот я коней не вижу.
  Свинцов слегка пожал плечами.
  - Кавалерия мы только по названию, а так,- он снова пожал плечами.- Обычная моторизованная бригада на трёхосных GMC и "Бантиках", ну это такие же джипы, на котором мы приехали. Четыре батальона и дивизион Ф-22, знаете такие?
  - Знаю. Советское 76 мм универсальное орудие.
  - Тогда вернёмся к нашим баранам. Без пулемётов вы подавить пехоту в окопах не сможете, значит только как самоходные орудия будете двигаться позади цепи и броней нас не прикроете.
  - Если начинается разговор по тактике применения, то пойдёмте к командиру роты, во-он там "Вольво", - и он показал на окрашенный белой краской с вертикальными синими полосами, штабной автобус.
  Эта беседа прошла почти месяц назад, а сейчас....
  
   37 мм снаряд немецкой противотанковой пушки высек синюю искру из лобовой брони "Почтового поезда" и с визгом ушёл вертикально вверх, в ответ рявкнула Л-10 Т-28-го.
  - Изба! Правее пять, около плотины!
  На корме танка лейтенанта Верде была сделана телефонная розетка и Свинцов орал в чёрную трубку, "осуществляя связь с бронетехникой". Весь Тяжёлый танковый полк поддерживал атаку батальона на посёлок Наутси и ГЭС Янискоски. Позади бахнул "Броненосец" и дом из которого пулемёт перекрывал выход на гребень плотины просто сложился внутрь себя, короткая цепь кавалеристов тут же поднялась со снега и броском проскочила к бетонному сооружению. Штабс-капитан выдернул шнур, крутанул его несколько раз вокруг эбонитовой трубки и швырнул её ординарцу, а сам, перетянув "Суоми" на грудь побежал вслед бойцам. Танк, как на веревочке, зарычал следом.
   Бои на левом фланге группы войск "Северная Финляндия" начались 14 апреля ударом 5-й горнопехотной дивизии по растянувшейся вдоль Арктического шоссе "Лапландской бригаде". Саамы, расслабившиеся за долгую зиму, удар откровенно "прозевали" и попав под плотный артиллерийский и пулемётный обстрел, начали беспорядочно отходить. Основной узел обороны в посёлке Наутси был по сути оставлен без боя и егеря мало того, что оседлали Арктическое шоссе, но и захватили крупнейшую в регионе ГЭС, которая снабжала энергией никелевые прииски и обогатительный завод в Колосйоки. Командир дивизии, генерал-майор "Папа" Рингель, тут же воспользовался удачной ситуацией и двинул 85-й горно-егерский полк кратчайшей дорогой по "зимнику" на Колосйоки. Полк был усилен 95-м разведбатом и двумя артиллерийскими ротами. Вдоль Арктического шоссе были выдвинуто прикрытие из двух батальонов: горно-егерского и горно-противотанкового, теперь дивизия была застрахована от всяких неожиданностей и могла спокойно ожидать развития событий. События ждать себя не заставили, перехват шоссе-тонкой ниточки соединяющей Финмарк с остальной страной, вынудил генерала пехоты Хейнрикса задействовать единственный резерв: Русскую кавбригаду и Тяжёлый танковый полк. Фалькенхорст мог торжествовать, удар, который он рассматривал как отвлекающий, сыграл свою роль - усилить оборону 3-й пехотной дивизии, которая пока ещё отбивала атаки XXXVI корпуса, теперь стало нечем. Правда егерям от этого было не легче, 15 апреля на Арктическом шоссе появились танки.
   Пятая горнопехотная была относительно "молодым" соединением, сформированным только в октябре 40-го года, хотя уже повоевавшим в Греции и на Крите. Бои обошлись дивизии не дёшево, но основные потери были не на острове, а в море, когда британские эсминцы перехватили целую флотилию каиков, тогда два полных батальона пошли на корм средиземноморской рыбе. Зато потрёпанные егеря пропустили начало "Барбароссы", нежась под южным солнцем и купаясь в море. Только долго такое счастье продолжаться не могло и в декабре 5-ю горнопехотную отправили на лыжную подготовку. После средиземноморского курорта, на курорт Альпийский, это было даже приятно. До середины февраля парни катались на лыжах, загар у всех стал бронзовым, настроение и физическая подготовка выше всяких похвал, а потом... Потом был длинный и тяжёлый путь в Заполярье, где вся дивизия собралась только в последних числах марта. Морозы уже ослабли, снега было много, местные сопки, на верхушки которых закинули бугельные подъемники, достаточно крутые и покататься удалось и здесь. Многие офицеры из 20-й армии свои выходные проводили у них в дивизии, горнолыжный спорт любили почти все австрийцы и немцы. Идиллию грубо прервал приказ из штаба армии - "Выдвинуться на фланг, в район окончания "Никелевой дороги"". Делать нечего - "А ля герр, ком а ля герр" и споро встав на лыжи, сотый и восемьдесят пятый горнопехотные полки пошли в указанном направлении.
   Война началась хорошо, за два дня преодолели ещё тридцать километров и внезапно напали на "гномов"- забавных человечков из Лапландской бригады. Их даже убивать не хотелось, персонажей из сказки, помощников Санта Клауса, лихо бегающих на лыжах без палок и таскающих за собой смешных безрогих оленей. "Гномов" напугали стрельбой из пушек и почти без боя заняли их базу - посёлок Наутси вместе с электростанцией. Мирных жителей там не было и аккуратные финские домики стояли пустыми, зато рядом была великолепная горка, которая так и просилась, чтоб на её склонах расчистили горнолыжную трассу. Но война не ждёт и пути двух полков дивизии разошлись, как позже выяснилось - навсегда. 85-й весело погнался за саамами, рассчитывая через пару-тройку дней захватить важнейший стратегический объект - никелевые прииски Колосйоки, а сотый столкнулся с танками.
   3-й и горно-противотанковый батальоны заняли оборону в семи километрах от Наутси, на повороте Арктического шоссе, сразу сформировав "огневой мешок". Окопы в земле выкопать оказалось невозможно - вечная мерзлота под стать бетону, сапёрные лопатки её просто не брали. Окопы вырыли в снегу, брустверы залили водой для прочности и тщательно замаскировались. Все было сделано вовремя, утром на шоссе появились джипы и их сноровисто расстреляли из винтовок и пулемётов. Потом был минометный обстрел, снег оказался плохой защитой от осколков, а на расстоянии примерно в километр остановились финские танки и методично расстреливали любое подозрительное место. Им конечно отвечали, но 37 мм "механизмы для стука в дверь" на таком расстоянии броню не пробивали, а вот танковые 76 мм снаряды разбивали пушки с первого попадания. После обеда с обоих флангов стала доноситься стрельба, оказывается вражеские лыжники попытались окружить батальоны. Пришлось отходить, имея танки на плечах, которые сразу сократили дистанцию и часто били вдоль дороги. Хорошо, что была организована артиллерийская засада, она быстро отбила желание танкистам подходить близко, подбив два танка. К сожалению из тех героев, кто так метко и быстро стрелял, в живых почти ни кого не осталось их окружили пехотинцы и забросав гранатами, пошли в рукопашную. Семь километров до Наутси отступали до вечера, а потом ещё и ночью, устилая шоссе своими и чужими трупами. От окончательного истребления батальоны спас артиллерийский огонь и контратака оставшихся двух батальонов полка. К рассвету 16 апреля полк занял оборону в посёлке и ГЭС, но финны не атаковали, выжидая чего-то. К 13 часам стало понятно чего - с просветлевшего неба посыпались бомбы, а чуть позже по рации пришла тревожная весть от 85-го горно-егерского полка - засада.
   Славные гномы оказались злобными троллями, они все время заваливали дорогу деревьями и изредка постреливали из подлеска. Полк сначала опасался, занимал оборону, разворачивал пехотные орудия и разбирал засеку со всеми предосторожностями. Потом, поняв, что теряют время на эти глупые пакости, стали относиться к делу попроще. На второй день, встретив очередное препятствие по фронту метров сто, а в глубину двести, уверенно полезли в лес совсем не ожидая встретить сопротивления. Засада была сделана с какой-то первобытной хитростью: из поваленных деревьев возвели укрепления, замаскированные почти в конце завала, а перед ними - расчищенные сектора, более того, тролли несколько проредили лес, сделав проход, чтоб удобнее было идти. Егеря, с некоторым раздражением и уверенные в своём техническом превосходстве сошли с просеки двумя батальонами, чтобы обойти завал с обеих сторон и сами того не замечая оказались на просматриевоемой местности. Для них видимость была 30-50 метров, а вот для попрятавшихся саамов они были видны с 60-70. Их подпустили вплотную к замаскированным позициям и начали убивать. Боем это назвать было нельзя, скорее расстрел кинжальным огнём с фронта и флангов - методично, быстро и точно. В довершении всего среди растерявшихся немцев начали рваться мины, минометы были установлены где-то недалеко и забрасывали свои снаряды по очень крутой траектории.
   Почти сразу после того как началась пальба, за спиной втянувшихся в лес батальонов, незаметными тенями материализовались пулемётно-снайперские команды и заняли заранее намеченные места в начале засеки. Попытка оказать помощь ведущим бой наткнулась на пулемётный огонь, а офицеры, командующие спешно разворачивающейся артиллерией, убиты одиночными выстрелами. Такая же незавидная участь постигла упряжных лошадей, ездовых, командиров минометных расчётов. Неширокая дорога быстро превращалась в братскую могилу людей и животных, а элитная часть в скопище бессмысленных и безответных мишеней. Но многочисленные учения и железная дисциплина оказались сильнее убийственного свинца и дикарской тактики, егеря сжав зубы пошли в огонь. Мужество и стойкость как всегда победили, саамы не приняли честного боя и поспешно отошли, путь для выхода избиваемых батальонов был открыт.   Для них все закончилось также внезапно, как и началось. Тролли просто прекратили стрельбу и растворились среди деревьев. Егеря еще некоторое время поливали лес огнем, принимая сумеречные тени за укрывшегося противника, но постепенно поняли, что воевать не с кем. Наступила звенящая тишина... сначала ее нарушили стоны раненых, потом негромкие команды. Дисциплина и управление постепенно возвращались и с ними приходило осознание произошедшего. После возвращения остатков батальонов ситуация прояснилась окончательно - это разгром, почти три сотни убитых и более тысячи раненых. Раненые и были самой большой проблемой, они связывали полк по рукам и ногам, а для того чтобы их всех хоть как-то перевозить придётся бросить противотанковые и пехотные орудия. Именно об этом доложил по рации командир 85 горно-егерского полка, кавалер "Рыцарского креста" полковник Кракау. Его решение было оставить на дороге заслон и отступать назад к Наутси. Ночью полк несколько раз выходил на связь, докладывали о новых засадах и внезапных атаках, потом пришло сообщение о гибели командира полка. А к утру рация замолчала. Думать о самом плохом не хотелось, оставалась надежда на технические неисправности, но было понятно - ситуация критическая, надо выручать своих.
   Как рассвело сотый полк двинулся вперёд, но все атаки разбивались о мощный артогонь и пехотную оборону усиленную танками, пробиться к "зимнику" так и не удалось. Ни в лоб, ни в обход по лесу, люфтваффе тоже ни чем не помогли, погода как назло испортилась, шёл густой мокрый снег. Утром восемнадцатого выяснилось что остатки дивизии тоже в окружении, на той стороне реки появились вражеские патрули, к удивлению генерал-майора Рингеля это опять оказались саамы, документы немногочисленных убитых показывали, что они из той же самой Лапландской бригады. Получается, что 85-й полк уничтожен, если эти успели снова выйти к посёлку. Подумать только, горно-егерский полк разбит за сутки, это просто не укладывалось в голове, но логика иного варианта событий не предлагала. Штаб армии дал команду на прорыв.
  
   - Свинцов, оставьте это. Срочное радио из штаба бригады, генерал Алексеев собирает комбатов и начальников штабов для сообщения.
  - Александр Иванович, ведь уходят. Сейчас самое время им на хвост сесть, до Никелевого шоссе мы бы их полностью съели.
  - Штабс-капитан, вы меня удивляете. Вы что, не слышали? Оставьте это. Садимся в машину и поехали обратно в посёлок.
  - Есть!
  Был зачитан приказ подписанный лично Хейнриксом, он требовал срочного возврата кавалерийской бригады и танкистов к Салмиярви. Немцы прорвали фронт, а их похоже сейчас начнут использовать как пожарную команду.
   В вечерних сумерках колонна грузовиков и танков двинулась по Арктическому шоссе на север.
  
   Во время посещения начальником Имерского Генерального штаба Аланом Бруком Финляндии было достигнуто соглашение, похожее на договорённости с Бельгией 39 года о том, что если Германия совершит нападение на Скандинавский Союз, то Великобритания без согласования введёт свои войска на территорию Лапландии. На роль этих "войск" претендовала 2-я Польская Гренадерская дивизия.
   Это соединение было сформировано в Финляндии в 39-м году из военнослужащих Польской армии интернированных в Латвии, Литве и Эстонии и депортированных в Финляндию. Польское правительство в изгнании подтвердило состояние войны с СССР 15 декабря 1939 года и Франция взялась вооружить дивизию по стандартам Альпийских стрелков. Поляки хорошо проявили себя во время "Зимней войны" , приняв участие в окружении 50 стрелкового корпуса РККА и в сражении при Лиикила, когда был окружён и уничтожен танковый корпус "красных". Правда, прекрасное впечатление которое о себе оставила 2-я Гренадерская дивизия в Суоми было несколько подпорчено конфликтом, едва не перешедшим в кровопролитие во время "Битвы за Норвегию ". Тогда британское и французское командование отдало приказ о нанесении бомбового удара по германским войскам в Бергене и Тронхейме с территории Финляндии. Если бы это произошло, то финны, не успевшие закончить войну с Советским Союзом, оказались бы втянуты в войну с Рейхом. Узнав об этом приказе, Маршал арестовал самолёты (французская авиагруппа "Finland" и Польский "Варшавский авиационный дивизион") и перекрыл аэродромы танками. В ответ Союзники потребовали у Польского правительства в изгнании, отдать команду 2-й Гренадерской о разблокировании аэродромов. Поляки подчинились и выдвинулись из своих казарм в городе Миккели. Путь им преградили батальоны Русского Общевоинского Союза, гренадёры в свою очередь послали броневики разрушить спешно возведённые на улицах города баррикады. До боевого столкновения осталось буквально считанные минуты, когда появился сам Маннергейм во главе 3-ей пехотной дивизии. Короткие переговоры закончились водворением поляков обратно в казармы и возможностью Польского правительства в изгнании заключить мир с СССР и провести переговоры об обмене пленными. Польские офицеры сидевшие за колючей проволокой в Советском Союзе с 39 года на красных командиров и красноармейцев захваченных во время Советско-Финской войны. Дивизия была эвакуирована через Петсамо в мае 40-го, счастливо избежала перехвата "Шарнхорстом" и "Гнейзенау" и оказалась в Англии.
   Не смотря на бывшие недоразумения, радушный приём полякам и полное взаимопонимание с финским командованием было обеспечено. Этим и воспользовался Премьер Черчилль, договорившись в декабре 41-го года с Председателем ЦК Сталиным о временном размещении гренадёров в Мурманске.
   К этому моменту дивизия была перевооружена британским вооружением, но сохранила "французскую" организацию и включала в себя бронебатальон, уланский кавполк, четыре пехотных полка и артиллерийскую бригаду из 72-ух 25 фунтовых пушек и 24-х 60 фунтовых пушек-гаубиц. Кроме этого было несколько батальонов : зенитный, противотанковый, связи, инженерный, дорожно-мостовой и полевой госпиталь. Соединение насчитывало почти 19 тысяч человек, а вся артиллерия, тылы и уланы были моторизованы.
   Уже 10 апреля из Лондона было получено распоряжение подготовиться к броску в Северную Финляндию. Для данной операции предусматривались два маршрута: все моторизованные части своим ходом идут по Русской дороге, через Северную Лицу на Петсамо, а пехота из порта Мурманск водным путём туда же. Сопровождать морские конвои должны будут корабли Финских, Советских и Британских ВМС. Воздушное прикрытие возлагалось на 151 флайт и LeR-8.
   О начале боевых действий сообщили британские наблюдатели в Петсамо, почти сразу же информация была подтверждена финскими ВВС, вместе с просьбой о содействии в боях с Люфтваффе. Транспортная колонна выдвинулась уже в 12.00 12 апреля и прибыла без происшествий на место назначения ночью с 14 на 15 (налёты немецкой авиации затрудняли передвижения днём). Погрузка на суда и корабли началась тоже 12 апреля и уже 14 первые транспорты пришли в Лиинахамари. Финские портовые службы сделали все возможное для ликвидации последствий бомбардировок и войска начали разгружаться в относительном порядке. Налёты Ю-88 оказались малоэффективны из-за плохой погоды и сильнейшего прикрытия корабельной и береговой зенитной артиллерией, хотя и был потоплен польский пароход "Тобрук", а несколько судов были повреждены.
   Щеголеватый дивизионный генерал Бронислав Дух прибыл в штаб армейской группы "Северная Финляндия" ранним утром 15 апреля. Он и его штабные офицеры, не смотря на тяжёлый марш, выглядели настоящими денди на фоне заморенных и зачастую небритых финнов. Ситуация на фронте была критическая: оборона 3-ей пехотной дивизии ещё держалась, но всем было понятно, что XXXVI горнопехотный корпус вот-вот прорвётся. При появлении конфедераток, лакированных сапог и стеков генерал пехоты Хейнрикс просто расцвёл:
  - Как вы вовремя! - Забасил он осипшим голосом по немецки.- Ваша помощь очень нужна.
  - Для этого мы здесь.- Дух зло усмехнулся.- Моим жолнежам не терпится свести счёты с проклятыми бошами. Однако, мой друг - и он несколько брезгливо оглядел измятую форму Хейнрикса - нам нужно время, чтобы привести себя в порядок. Знаете ли, эти налёты немного нас потрепали, да и люди устали после такого марша. Потом, я предполагал, что дивизия будет введена в бой только после полного сосредоточения, а разгрузка в порту идёт медленнее, чем нам бы всем хотелось.
  - Генерал, времени совсем нет. - Финн уловил презрение мелькнувшее в глазах собеседника, потёр щетину на подбородке, кроме этого его задел панибратский тон. - Ситуация сложная, ждать когда у вас будет "застегнула последняя пуговица на гетрах" мы не можем. Какие силы вы отправите на фронт сегодня?
  - Сегодня? Никакие. - Бронислав Дух набычился, ещё в 40-м он спокойно воспринимал команды Маршала, но Хейнрикс, тогда только-только принявший Армию Перешейка, для него авторитетом не был. Сейчас тоже польский генерал подчинённым себя не чувствовал и хотел показать, что он союзник, а не рядовой командир дивизии. - Сегодня никакие. Может быть завтра, после того как мои хлопцы немного отдохнут я сформирую тактическую группу и мы опрокинем врага. А сейчас, "Честь имею"!- И дивизионный генерал, донельзя довольный тем, что оставил последнее слово за собой, чётко развернулся через левое плечо и печатая шаг вышел из кабинета.
  
   Передовую тактическую группу "Лодзь" возглавил бригадный генерал Бронислав Пругар-Кетлинг и его задачей было, как сказал генерал Дух:-" Подпереть этих финнов, чтобы они не разбежались, пока подойдут наши гренадёры." "Подпереть" было чем: 47 бронемашин "Гай" и "Хамбер" с 12,7 и 15 мм пулемётами, по британской классификации "Лёгкий колесный танк", полк моторизованных улан это шесть эскадронов - полторы тысячи бойцов и дивизион 25 фунтовок, всего 24 отличных орудия. Они все вместе припомнят немцам 39-й год и сожженную Варшаву.
   "Лодзь" выехала из Петсамо в шесть часов вечера 16 апреля, чтобы пройти 40-ка километровый путь до фронта по темноте и не попасть под удар бомбардировщиков. На маршрут уже были высланы регулировщики с фонарями и темп движения удавалось поддерживать довольно высокий, а впереди темное небо поминутно озарялось заревом от осветительных ракет и всполохами артиллерийских залпов. Правда к восьми вечера этот фейерверк начал блекнуть, наверное финны отбили очередную атаку и дорога вильнула между двумя обширными открытыми пространствами - покрытым льдом и снегом озером Хаукаалсвама. Где-то здесь должен быть финский "маяк" - офицер связи с кроками позиций для развёртывания, только вместо "маяка" с левой стороны, по колонне, беззаботно шарящей фарами вокруг, хлестнул огненный шквал.
   2-я Гренадерская дивизия походным маршем выдвинулась из Петсамо в четыре часа утра 17 апреля, поспешно растягиваясь бесконечной гусеницей людей и техники по единственной дороге. Дозоры, первый батальон, второй батальон, минометный дивизион, батарея зениток, третий батальон... Один полк, второй, артиллерийская бригада, штабные машины.... и так почти до бесконечности, пытаясь соблюдать порядок и выдерживать дистанции. Серое предрассветное промозглое небо благословенно давит низкими тучами и мелким снежком, авиации можно не бояться. Около часа ночи пришло радио из штаба "Северная Финляндия" - фронт прорван, немцы идут навстречу, приказ занять оборону по руслу реки Ворьема. Судьба тактической группы покрыта мраком неизвестности. Хотя известия от них пришли, и совсем скоро. Серый от потери крови поручик, сидит прислонившись к колесу опалённого "Хамбера" и говорит, говорит, говорит....
  - Впереди шёл авангард чтобы броней и пулеметным огнем расчищать дорогу, сбивать заслоны, рассеивать передовые дозоры. Мы чуть сзади, техника двигалась в колонне по две машины, не на улицах Лондона, двухэтажный автобус навстречу не попадётся. Очередной поворот и передовые броневики на всем ходу вылетают на немецкий заслон, залп и два первых "Хамбера" полыхают как рождественские ёлки.. Мы ехали по правой стороне, наверное поэтому по нам попали не сразу. Сташек, мой водитель, успел резко дать по тормозам и крутануть руль, уходя от сгустка пламени в который превратились впереди идущие. "Холера! Боши!" - истерически кричит сверху пулеметчик. Ему вторят наушники, вбивая этот крик в ушибленную о броню голову:- "Немцы! Немцы! Немцы!" Эта мысль гвоздём засела в мозгу и начала крутиться внутри черепной коробки, впереди не было ничего видно из-за ослепительного огня. Продолжая материться пулеметчик начал разворачивать башню в сторону обочины, искать в темноте цели, но сразу открыв огонь из пулемётов, слепя себя дульным пламенем и мешая себе же оценить обстановку, только в этом огне он вымещал свой ужас и скорбь по погибающим вокруг товарищам. Я кричу:- " Сташек, назад!!!" Все длилось несколько секунд, а казалось вечностью, он меня не слышал, он слышал только трескотню пулемётов, но руки, руки уже начали делать привычную работу. Заглохшая было от резкого торможения машина на удивление быстро завелась, пусть не с первого раза, но рычаг все ж нашёл заднюю передачу. Появилась надежда, что все будет хорошо. Даже мелькнула мысль, что повезло, что не первые шли, что выкрутимся как нибудь. Машина дернулась назад, раздался облегченный вздох - получилось. И ВЗРЫВ!!! Темнота. Пустота... Очнулся на обочине, броневика нет, один горящий остов, над головой то и дело взлетают ракеты - боши подсвечивают мишени . Как я выбрался сам не понимаю. Рядом остановился "Брен-кариер" пулемётного батальона уланов, заскакиваю к ним в открытый кузов, машинка, залязгав гусеницами увозит меня в спасительную темноту.   
    Как только были подбиты первые бронемашины, обочина дороги ожила, немцы, присыпанные для маскировки снегом, закидали связками гранат голову колонны. В большинстве случаев машины были повреждены и выведены из строя. Из многих, контуженные и растерянные, начали вываливаться экипажи, большинство только для того, чтоб остаться на дороге, скошенные пулемётным огнём. Кто-то ведомый долгом чести остался на боевом посту и пытался стрелять в ответ, такие сгорели вместе с броневиками. Счастливчики добрались до обочины и бросились в ночь... немцы их не преследовали, немцы их не убивали... для них сейчас угрозы беглецы не представляли, а пленные не нужны. Ночной мороз и тундра позаботятся о разбежавшихся поляках. А бой продолжается, разведывательный отряд 69 пехотной дивизии спешит добить тактическую группу "Лодзь" и расчистить дорогу для своих главных сил.
   Хвосту колонны досталось значительно меньше, здесь наблюдался какой-то порядок, в обоих кюветах заняли оборону, разворачивали уцелевшие пушки. Из темноты выскочил незнакомый майор:
  - Поручик, вы из бронебатальона?
  - Так есть.
  - Водить умеете?
  - Умею, пан майор.
  - Видите "Хамбер"? Садитесь за руль. Там внутри наш генерал. Ранен. Вывозите его.
  
  "Пся Крев! В душу! В Бога! В Тело Господне!"- Бронислав Дух святотатствовал и матерился. Проклятые финны! Фронт не удержали! Теперь вся надежда на него и его хлопцев. Генерал отдал команду о поспешном разворачивании дивизии и занятии обороны.
  
   Я́лмар Фри́долф Си́иласвуо , лучший тактик финской армии, со злостью смотрел на своего непосредственного командира - генерала пехоты Эрика Хейнрикса. Из-за этого болвана они сейчас находятся глубоко в заднице у тролля, из-за него III корпус разорван напополам - 3 пехотная дивизия прижата к Яр-фьорду, 6-я с трудом отбивает атаки с фронта и фланга. А немцы уже в десяти километрах от Петсамо, ещё одно усилие и они захватят порт, после этого всё, с Лапландией можно распрощаться.
  - Ялмар, что будем делать? - Волевой подбородок командующего армейской группы "Северная Финляндия" заметно подрагивал. - Моряки говорят, что смогут эвакуировать третью дивизию по морю за несколько ночей.
  - Ага, бросив все тяжёлое вооружение. Пока они будут возиться, у немцев освободится 196-я пехотная, которая сейчас долбит Уго-Фагенса (командир 3-й ПД) и тогда поляки точно не удержат оборону. Нет это не выход.
  - Тогда что?
  - Что, что... Предлагал же полком шестой усилить фронт третьей, а теперь...- Сииласвуо только рукой махнул. - Теперь выхода нет, считаю - третья должна держаться где стоит, во всяком случае они сейчас контролируют кусок шоссе и немцы не могут нормально снабжать свою прорвавшуюся 69-ю дивизию. Если флот готов, то пусть по ночам возят во фьорд боеприпасы и забирают раненых, а нам надо атаковать.
  - Это я и сам понимаю, только это понимает и Фалькенхорст. Фланг наступающей 69-й надёжно прикрыт 214 дивизией, мы понесём потери, а пробиться к Яр-фьорду не сможем и даже танки не помогут.
  - Зачем атаковать 214-ю? Смотри. - Они были знакомы с 1915 года и наедине были на "ты". - Смотри. Против трёх наших дивизий - 3, 6 и поляков сейчас четыре немецких: 6-я горнопехотная, атакует нашу 6-ю с фронта, 214-я, прикрывает южный фланг 69-й и угрожает 6-й со стороны шоссе. 69 развлекается с гренадёрами, 196 против 3-ей. Зато против наших 8-й и 9-й, на фронте почти в 30 км, только 164-я. 5-ю горнопехотную пока можно не учитывать, саамы, кавалеристы и танки её здорово потрепали и к Никелевому шоссе она вернётся только 21 апреля. Если 9-я усиленная танками атакует узким фронтом на запад, то есть хорошие шансы прорвать немецкую оборону от Салмиярви на Скиллбекк. Дальше мы перехватываем Никелевое шоссе и дорога на Киркенес у нас открыта, можем пустить кавалеристов. И ещё, в 41-м русские постоянно играли на немецких нервах высаживая тактические десанты с моря. Почему бы и нам не последовать их примеру? Сейчас в Лиинахамари сидит батальон кауккапартиот, охраняют сгоревшие склады от диверсантов. Пусть займутся делом, флот их может высадить в бухте Оскара II, немцы такого не ждут и диверсия на шоссе пройдёт успешно. На всё про всё у нас есть трое суток, лишь бы 6-я дивизия выдержала. Ну как?
  - Авантюра.
  - Авантюра. А что делать? Так хоть какие-то шансы остановить немецкое наступление.
  - М-да. Другого выхода пожалуй и нет. Давай-ка посчитаем....
  
  
   Авантюра не удалась. И не потому что финны к ней плохо подготовились, а потому что немцы оказались слишком предусмотрительны. Они как будто подслушали те разговоры которые велись в штабе "Северная Финляндия" и прекратили атаки на финскую 6-ю дивизию и усилили оборону 164-й. Удара по 2-й Гренадерской тоже не произошло, перед фронтом поляков мелькали патрули, а на высотах за рекой Ворьема спешно окапывались их заслоны. Зато против третьей....
    Посёлок Тюрнет, к которому отступила 3 пехотная дивизия - был узлом обороны, построенным ещё во время перемирия. С дотами, дзотами и окопами, по периметру рельсы с колючкой. Узел закрывает дорогу на Ланабукт и Новое шоссе. В распоряжении дивизии, кроме своего оказался один тяжёлый артполк с 155 мм гаубицами. Второй отошёл к 6 ПД. Поляки беспорядочной дракой тактической группы "Лодзь" на шоссе не дали немцам уничтожить тяжёлую артиллерию. Ночью в Яр-фьорд вошли эсминцы и обстреляли из 127 мм орудий позиции противника, вместе с ними были корветы, которые разгрузили снабжение у причалов Ланабукт и забрали раненых. Не смотря на отступление, дивизии было чем сражаться - два полка пехоты, егерская бригада , оба артполка. Всего около 9000 закаленных бойцов и сотня пушек. На таких позициях они смогут держаться очень долго.
   Немцы по видимому это тоже понимали и уже утром 18 апреля на западном берегу Яр-фьорда появилась их тяжёлая артиллерия и начала простреливать боевые порядки дивизии насквозь, укрыться от флангового огня было негде. Время от времени, пробив низкую облачность, появлялись "Штуки" и с пологого пикирования бомбили батареи финнов. "Мустанги" и "Спитфайеры" пытались их перехватить, натыкались на "Мессершмитты" и воздухе то и дело вспыхивали короткие схватки, сбитые были с обеих сторон.   Весь день прошел в мучительном ожидании атаки, но её все не было, стоявшая напротив 196 дивизия немцев как могла зарывалась в землю. Ночная темень осветила намерения Фалькенхорста, в тундре егеря столкнулись с передовыми отрядами немцев, захваченные пленные оказались из 69-й дивизии, это был глубокий охват с востока. Не надо было обладать безудержной фантазией, что бы понять то, что ждёт дивизию уже завтра или послезавтра - полное окружение. Посыпались распоряжения и в два часа ночи 53-й пехотный полк, стоявший во втором эшелоне был двинут лыжным маршем на восток, для того чтобы хоть как то прикрыть фланг. В штаб армейской группы были посланы тревожные сообщения.
   "Юнкерсы" заходили вдоль фьорда, так им не мешали высокие сопки и появлялась возможность прицелиться по кораблям скопившимся у пристани посёлка Ланабукт. Правда на учебное бомбометание это похоже тоже не было, финские эсминцы и корветы имели неплохое зенитное вооружение и поставили огневую завесу, а истребители то и дело возникали из серой мути облаков и пытались в упор расстрелять бомбардировщиков. Длинные чёрные хвосты дыма от сбитых самолётов траурными лентами расчерчивали низкое небо. Воздушно-морское сражение затухало, эдакое локальное "мини Динамо" на Крайнем Севере, в котором сгорели надежды немецкой стороны на быструю и почти бескровную победу.
   Безупречный план по уничтожению оставшейся в одиночестве дивизии провалился, столкнувшись с грубой реальностью жизни. Хейнрикс, и так с самого начала хотевший эвакуировать третью, получив тревожные известия ждать не стал, а сразу же отдал команду о отступлении и эвакуации. Корабли которые привезли боеприпасы остановили разгрузку и уже через два часа принимали на борт тыловые службы. Погрузка затянулась до рассвета и немецкие наблюдатели, оседлавшие вершины сопок на западном берегу Яр-фьорда, сумели разглядеть темные тени на воде. Заныли тяжёлые снаряды и в районе пристани полыхнуло красным, корабли и суда поспешно потянулись к горлу фьорда. Примерно в это же время 69 пехотная дивизия изучала на практике особенности манёвренных боевых действий в Заполярье. После прорыва фронта и блестящего дебюта с польской тактической группой, начались непонятные проволочки. К удивлению офицеров, хорошо подготовленные и физически закаленные солдаты могли продвигаться без дорог с чепашьей скоростью не более одного километра в час и это ещё неплохо. Все ещё глубокий снег в распадках и крутые склоны сопок иногда вообще останавливали движение. Задумывавшийся стремительный марш, не менее стремительно выродился в гонку эстонских гончих переходящую в похоронную процессию. Ночью начались столкновения с патрулями финнов, а утром с верхушек ближайших сопок захлопали одиночные выстрелы снайперов, залаяли "Суоми" и огневые минометные налёты накрывали еле ползущие ротные колонны. Спешно развёрнутые пехотные орудия не оставались в долгу и марш окончательно превратился в наступление на подвижную оборону. Противник явно не ставил перед собой цели длительно удерживать немцев на рубежах, а всячески избегая потерь, при серьёзной атаке просто вставал на лыжи и уходил к следующей сопке. За день 69-я с трудом прошла два километра.
   На рассвете 19 апреля 196 пехотная дивизия Вермахта начала штурм укрепрайона "Тюрнет". Сначала как водится был артобстрел, под его прикрытием штурм-пионеры разрезали проволоку и проползли поближе к окопам, как всегда, после переноса огня они рванулись вперёд .... и были скошены длинными очередями из ДОТов второй линии. Повторялась история с четырехдневным прорывом долговременной финской обороны - необходимо подавить пулемёты. На передовую линию выдвинулись противотанковые пушки, а небо завибрировало от гула четырёх десятков "88"-х, прилетевших из далёкого Банака. Последовавшая после авианалета атака была отбита ураганным огнём артиллерии, финны снарядов не жалели, а при том, что с снабжением у них должны быть проблемы, стрелять в таком темпе они долго не смогут. Так и случилось, через полчаса огонь почти прекратился и германская пехота снова пошла вперёд. В этот раз удалось зацепиться за передовую линию, а к всеобщему удивлению, контратаки не последовало. Нажим усилили ещё и в вечерних сумерках последнее сопротивление в укрепрайоне было подавлено. Правда ни пленных, ни раненых захватить не удалось, даже трупов было немного. Финны похоже просто отступили. Попытка их преследовать в темноте привела к закономерному результату - засаде, и боевые действия до утра прекратились.
   Утро 20 апреля оказалось "Моментом истины" - клещи немецкого наступления стали сжиматься. Сопротивления практически не было, только "Штуки" несли потери, атакуя скопление кораблей, забиравших кого-то с берега. К 13 часам в районе Ланабукта встретились солдаты из 69-й и 196-й дивизий, финнов между ними не оказалось. Только на берегу стояли с десяток брошенных гаубиц "Шнайдер" без замков с раздутыми от внутренних взрывов стволами, да из воды торчали верхушки мачт нескольких потопленных судов. Сначала решили, что враг был эвакуирован по морю, но потом обнаружили "Винтерштрассе" ведущую на восток вдоль моря и всю исполосованную лыжными следами и ямками от копыт тягловых лошадей. Получается, что 3-я дивизия, пользуясь своей более высокой подвижностью, ускользнула сегодня ночью прямо из-под носа, выведя почти всю артиллерию по дороге о которой штаб горной армии не знал и сейчас находится где-то на полпути к оборонительной линии в районе реки Ворьема. Фалькенхорст был в бешенстве, Люфтваффе опять отличились, так же как и летом 41, правда тогда карты составленные на основании аэрофотосъёмки показали, что дороги есть, а наступающая 3-я горнопехотная обнаружила едва пробитую тропу, сейчас же дорогу не обнаружили вовсе. Все как обычно, пока на земле наводили "орднунг", лётчики были в воздухе! Впрочем чудеса ещё не кончились, спешно высланная авиаразведка никаких дивизионных колонн не обнаружила, зато доложила о окапывающихся финских войсках вдоль русла пограничной реки. Это говорило об одном - противник ушёл не сегодня ночью, а ещё вчера и теперь снова придётся атаковать закрепившихся финнов. Незадолго до наступления полуночи начальник штаба 20-й горной армии известил штаб-квартиру ГрА"Скандинавия" о том, что наступление временно приостановлено для проведения перегруппировки.
  Немецких солдат оказавшихся в Лапландии начали посещать зловещие предчувствия, не зря "Похъела" в эпосе Калевала означает землю мертвых.
  
  "Рогнарёк".
   Начальник штаба Королевской Шведской армии, генерал Олаф Тёрнель:- "В случае нападения Германии, капитуляция совершенно исключена, любое сообщение о сдаче считать ложным".
  
   Сверху, датский аэродром "Орхус" напоминал автомобильную стоянку у большого супермаркета, вроде тех, которые Микки видел в Америке - длинные ряды незамаскированный машин. Немцы явно не опасались внезапного налёта и понятно почему, патруль из четырёх "Мессершмиттов" уже минут пять упорно набирал высоту, стремясь перехватить фоторазведчика и похоже у них это могло получиться. "Лайтнинг" на котором летел Клепфиш был из английского заказа, а значит его "Аллисоны" не имели турбокомпрессоров и не были ни особо мощными, ни высотными. Британцы от этой машины отказались, а финны, искавшие замену для своего, стремительно устаревающего "Пири", с радостью ухватились за "Модель-322В". Вот теперь настала пора проверить, сумеет ли "Молния" уйти от "Ножа"? На высоте чуть больше 5000 метров Микки перевёл машину в горизонтальный полет и с тревогой поглядывал в зеркальце заднего вида. Немцы, медленно, но верно нагоняли. Ну ладно, сами напросились, приём не раз выручавший во время боев на "Пири" - крутая правая восходящая спираль. Машина полезла вверх, стремительно теряя скорость, только у одномоторных "Мессеров" такая потеря скорости привела к резкому крену влево с угрозой срыва в штопор. Теперь правая педаль, убрать обороты правого двигателя, доворот на противника с минимальным радиусом и ... Атака! В пикировании Р-38 догонит любого, только догнать это полдела, надо ещё и прицелиться, а вот с этим проблемы, скоростной поток намертво зажимает рули. Микки аж закряхтел от напряжения, но сноп огня из четырёх "Браунингов" только слегка зацепил быстро растущий в прицеле "Мессершмитт", а 37 мм снаряд из М2 вообще прошёл в стороне. Похоже промазал, альтиметр раскручивается влево, а спидометр вправо и штурвал, ставший чугунно-тяжёлым, совсем не удаётся вытянуть на себя. Клепфиш упирался из всех сил, но машина с явной неохотой выходила из пике, не смотря на два полных "хвата" триммеров. С большим трудом катастрофы удалось избежать, "Молния", будто раздумав кончать жизнь самоубийством, резко задрала нос, пилот чуть не потерял сознание от перегрузки и под крылом бешено понеслись волны пролива Каттегат. Мелькнула мысль:-"Пронесло! Оторвался!", но не тут то было, в зеркальце опять появились две тёмные мушки, немцы не хотели упускать законную добычу, правда и у Микки ещё оставались в рукаве козыри.
   "Мессеры" нагнали его почти у самого Хальмстада, города в устье реки Ниссан, дымные трассы тянулись к "Лайтнингу" и по гондоле щёлкали пули. Ну гады, сейчас вам тоже достанется! Финн проскочил к порту и пронёсся над мачтами кораблей держа курс на тушу броненосца "Ваза" загримированного под "Дроттинг Виктория" и посаженного на мель возле причальной стенки - ловушка для авиации и торпедных катеров. Корабль мгновенно превратился в извергающийся вулкан, ставя огневую завесу, шведы стреляли великолепно! Ведущий истребитель просто развалился в воздухе, а ведомый выпустил струю чёрного дыма. Добить, добить стервятника! Но благими намерениями выстлана дорога в ад, температура правого двигателя резко подскочила, похоже прострелена охлаждающая рубашка, пришлось перекрыть подачу бензина и выключать "Аллисон", благо место для вынужденной посадки под боком. Сделав широкий круг, разведчик зашёл на крохотную полосу аэродрома Хальмстад.
  
  - Пока ты мотался над Данией, немцы бомбили Стокгольм. - Полковник (уже полковник) Уго Бакгаммар был траурно мрачен.- Они перешли границу и наступают, а то что ты принял за самолёты в Орхусе - планёры. Командир "Объединенного Авиафлота" - авиационной компоненты "Сил быстрого реагирования", потыкал пальцем в ещё мокрые фотографии. - Сам понимаешь, что это значит, вторжение с воздуха в Южную Швецию вопрос очень близкого времени.
  Микки глубокомысленно покивал, для него - командира разведывательной эскадрильи Авиафлота этот вариант развития событий казался естественным, иначе зачем немцы в Дании сосредоточили такую армаду самолётов - 2-й Авиакорпус? Чтобы поддерживать наземное наступление им нужно было бы находится в районе Осло.
  - Хорошо бы их разбомбить на земле, так как мы уничтожили аэродромы русских в Эстонии, в 40-м году. - Сказал он, и сам себе ответил. - Только ничего не получится, у них радар. Истребители навели по радио, иначе в такой облачности они бы меня не нашли. Засекут, как только мы подойдём к проливу, а эти "Фридрихи" очень шустрые машины. Шведские пилоты на "Мирски" против них не устоят.
  - Ты считаешь?
  - Угу. Меня догоняли дважды, хотя на 5000 я имел не меньше 600 км/час, шустрые ублюдки. И опытные. Так что эскадрильи на J-22 прибереги для атаки буксировщиков и планёров, когда начнётся вторжение. В такой удар они вложатся всеми силами, а второй авиакорпус это 400 машин, перемелют нас за два дня.
  - Не перемелют, Линдквист обещал LeR-2.- Чуть повеселев, сказал Бакгаммар.
  - Ха, это другое дело, если "Орлы Магнуссона" окажутся здесь, то пожалуй драка будет на равных.
  - Твой "Лайтнинг" сильно пострадал?
   Клепфиш развёл руками.
  - Не знаю, за мной прилетел "Ханса". Механики остались в Хальмстаде, а я с фотопленками сюда. Сегодня доложат. - Так для Микки началась третья за три года война.
   Машину починили поздним вечером 14 апреля и Микки, просидевший безвылазно два дня в оперативном отделе, ухватился за возможность самому перегнать самолёт. Немцы беспощадно бомбили Южную Швецию, а штаб Авиафлота пытался оказывать противодействие и определить в каком же пункте начнётся десант, Клепфиш вымотался так, как не выматывался в воздушных боях и воспользовался благовидным предлогом для того, чтобы сбежать от ответственности хотя бы на несколько часов. Рассвет пятнадцатого он встретил, выслушивая доклад моториста и сначала даже не обратил внимания на далёкий вибрирующий гул. С тёмной, юго-западной стороны неба не было видно ничего, но звук был слишком знакомый.
  - Ну, дождались,- сказал он ни к кому не обращаясь, потом к мотористу, - самолёт заправлен?
  - Никак нет, ждали вашей команды.
  - Ну так заправляйте, троллей вам в задницу! Бегом!
  Как всегда, ничего не успели. Насколько хватал глаз, Клепфиш видел черные силуэты идущих в правильном строю самолетов. Их было так много, что взгляд не улавливал этой правильности: казалось, они летят в беспорядке. Их было неисчислимое множество, и шли они на высоте не более трёх тысяч метров, прямо над аэродромом.
  - Господин капитан! - Моторист переминался с ноги на ногу, как маленький мальчик, который очень хочет писать. - Господин капитан, там, на краю аэродрома есть блиндаж и щели. Лучше укрыться, когда начнут бомбить.
  - Не начнут, это транспортные "Юнкерсы". - Как будто услышав его слова со стороны гавани и города раздались раскаты взрывов, в ответ залаяли зенитки. Понятно, немцы клюнули и сейчас пытаются достать броненосец "Ваза", ну это обойдётся им дорого. - Зови всех механиков, откатим самолёт с начала полосы, под деревья.
  Не успел он сказать это, как группа самолетов отделилась от ведущей и направилась прямо к аэродрому. Целый град мелких бомб накрыл полосу и окружающий лес, все заволокло дымом. Потом появилась ещё одна эскадрилья, насколько Микки мог понять, вся она состояла из трехмоторных "Юнкерсов"-52. Клепфиш старался держать голову так, чтобы свет от восходящего солнца не мешал ему разглядывать самолеты. Вдруг он увидел в небе ряд белых вспышек: это была первая группа парашютистов. За ней последовала другая группа таких же вспышек, похоже на дымки от разрывов зенитных снарядов. Тут шведы впервые удивили лётчика: периметр аэродрома взорвался пулемётным огнём, а из-за деревьев начали бить зенитки.    Скорчившись, чтобы не попасть под пули спаренных m/36 на треногах, они смотрели, как спускается слой парашютистов, как некоторые парашюты загораются и огонь охватывает их; и как человеческая фигура, камнем упав на землю, мгновенно превращается в комок черной грязи. Один раз случилось так, что парашютист опустился совсем рядом и Микки успел разглядеть комбинезон, наколенники и очки-консервы на лице немца, непривычную каску на голове и высокие ботинки. Парашютист дергался, пытаясь отстегнуть волочащий его парашют сразу же после приземления и вслед затем прекращение всех усилий: после того как лётчик начал стрелять в него из своего "Лахти". Человек вздрогнул несколько раз, а потом остался лежать неподвижно, только утренний ветерок иногда надувал полосатый шёлковый купол.
  - Господин капитан, а это что?!
  - Планёры.
  - Господин капитан, давайте уходить, черт с ним, с этим самолётом.
  - Давай.
  И они побежали к деревьям, откуда длинными очередями били пулемёты, а позади широкими кругами, наклонив носы и бесшумно на полосу заходили безмоторные "Готы", разноцветные трассирующие пули рвались к ним, не достигая цели. Первый снизился слишком быстро, стремительно заскользил по траве, залетел в воронку и опрокинулся. Раздался треск; люди, планер - все смешалось. Тотчас пулеметы подняли вокруг столбы пыли. Некоторые из немцев побежали, другие нырнули в усеивавшие аэродром воронки и засевшие в одной из них в свою очередь открыли бешеный пулеметный огонь. Два новых планера выровнялись над площадкой, приземлились и выбросили целый рой черных фигур. Одни устремились к близким деревьям, другие нырнули в воронки. Теперь в воздухе стоял непрерывный треск вступивших в перестрелку пулеметов обеих сторон. Сосредоточенным огнем палили из стоявшего за "Лайтнингом" леса.
    - Ложись! - Крикнул им кто-то.
     Шальные пули зашлепали по земле. Клепфиш и моторист неловко поползли к пулемету.
    - Вы кто такие? - Спросил их высокий, платиново - беловолосый, швед-капитан в перепачканном мундире.
  - Лётчики, финны.
  - Документы есть?
  Моторист молча вытащил из нагрудного кармана свою фельдфебельскую книжку, а Микки замешкался, пытаясь сначала засунуть "Лахти" в кобуру. Руки тряслись и пистолет ни как не влезал.
  - Да ладно и так видно, что вы не немцы. Что будете делать с самолётом?
  - Если он не пострадал и огонь уменьшится, заправимся и улетим.
  - Ладно. Попробуем представить вам такую возможность. У меня приказ на контратаку. - И капитан, слегка пригибаясь, быстро пошёл к недалёким кустам.
  - Господин капитан, - снова законючил моторист - давайте отойдём к блиндажу, там все наши.
  - Иди и приведи их сюда, а я пока посмотрю чем всё это кончится.
   Откуда то слева зарычал мотор и на аэродромное поле вылез броневик "Линкс", за ним, плотной группой бежали пехотинцы, солнце бликовало на примкнутых штыках их винтовок. Справа, у кромки леса тоже появились солдаты, они двигались перекатами: один взвод прикрывал огнём, другой делал стремительный бросок, потом роли менялись. Если бы не свист пуль все это напоминало предвоенные учения. Из-за спины захлопали минометы и среди воронок, где укрылись планеристы стали подниматься султанчики разрывов. Шведы действовали слаженно и очень скоро стрельба со стороны немцев прекратилась, а пехотинцы, развернувшись в жиденькую цепь, с рёвом бросились в штыковую. Несколько заполошенных очередей, хлопки ручных гранат и вот немногочисленные немцы, держа руки над головой так высоко, как будто хотят достать что-то сверху, медленно бредут к лесу. Микки обратил внимание на забавную парочку - долговязый немец и коренастый швед с длинной винтовкой. Они подошли к кустам, швед заозирался по сторонам, не видит ли кто, а потом сунул штык в живот парашютисту, постоял, наблюдая за корчившимся телом, плюнул на него и трусцой побежал к своим.
   Трёхтонная "Скания" приволокла бочку и сейчас, ручным насосом бензин перекачивают в баки. Моторист, сидя в кабине самолёта, гоняет движки вхолостую, Клепфиш, с помощью оружейника одевает ирвинговский парашют.
  - Улетаете? - Белоголовый капитан осматривает предстартовую суету.
  - Да, я нашёл узкий участок без воронок. Должно получиться.
  - Удачи вам.
  - Вам тоже. Кстати, а как ваша фамилия? Для рапорта.
  - Графстрём. Андерс Графстрём, из 8-й моторизованной бригады.
  - Удачи вам, Андерс.
  
   Район вокруг моста через Ниссан был весь усеян белыми пятнами скомканных парашютов. На шоссе, как попало приткнулись несколько планёров, а эскадрилья "Штук" кого-то бомбила с пикирования. Плохо дело, стратегический мост захвачен, дорога на Гётеборг перекрыта, а вот "Мессеров" пока не видно. Соблазн был слишком велик и Микки решил начать свою собственную войну. Колесики арифмометра в голове прокрутились и выдали готовый результат: "87"-е начинают вывод на 500-х метрах, значит ему нужна тысяча и солнце за спиной.
   Брюхо "Юнкерса", набирающего высоту, было желтым, а в глазах его пилота наверное сплошная муть от перегрузки - идеальная добыча. Марку прицела вынести на полкорпуса вперёд и длинная очередь из всех стволов. Первый снаряд из М2 прошёл перед самым коком винта, зато второй уткнулся в фюзеляж в районе стабилизаторов. Хвост оторвало начисто! Эта 37-мм пушка - полное дерьмо, слишком не скорострельна, в бою с истребителями абсолютно бесполезна, зато снаряд... Если один раз попал, то повторных попаданий уже не надо, "Лайтнинг" поднырнул под разваливающегося немца и был таков. Ладно, порезвились и достаточно. Разведчик он, или погулять вышел? Посмотрим теперь, что делается на побережье.
   На побережье все тоже было плохо. Синие воды Каттегата были усеяны белыми усами многочисленных кораблей и судов идущих от датского берега. Похоже у них были две цели: порт Хальмстада и рыбацкие причалы Фалькенберга. В дымке мелькнули худые силуэты "Мессершмиттов", пора убираться отсюда, пока не подловили. Он увидел достаточно.
  
   "Ваше превосходительство, хотя в настоящей войне между Россией и Германией, Шведское правительство и объявило нейтралитет и ничто, по-видимому, не нарушает дружеских отношений между нашими государствами, я все же не могу не обратить ваше внимание на то, что в период, ближайший перед началом войны, на родине вашей был целый ряд манифестаций в пользу вооружений для борьбы с Россией. Учитывая это обстоятельство, а также принимая во внимание трудность своевременного получения точных известий об истинных намерениях Швеции и ее вооруженных сил, я обращаюсь к нам, милостивый государь, с предложением перевести весь Шведский флот в Карлскрону, с покорнейшей просьбой не выходить оттуда во все время продолжения войны России с Германией. Как военный человек, вы поймете мое распоряжение моим судам при встрече с каким бы то ни было военным судном в пределах Балтийского моря и его заливов, немедленно его уничтожать. Прошу считать, адмирал, это мое заявление дружественным актом, устранившим печальную возможность возникновения случайных военных действий между нашими флотами и вашими. Примите, милостивый государь, мои намерения в отличном уважении...".
  9 августа 1914 года Николай Оттович фон Эссен вывел из Гельсингфорса главные силы Балтийского флота с намерением застичь шведов врасплох у Форёсунда и предъявить им ультиматум.(с) Если ультиматум принят не будет то остаётся только перетопить их как котят и "копенгагенировать" побережье, таким образом вывести из войны Швецию, как слабейшее звено складывающегося альянса Центральных держав. Телеграмма из Петербурга остановила Русский флот и сражения не произошло, Швеция осталась нейтральной, но её эскадры были готовы драться.
   Главной угрозой считался десант и от броненосцев береговой обороны (ББО) требовалось проложить дорогу миноносцам: разогнать эскорт из бронепалубных крейсеров или канонерок, либо связать боем неприятельские броненосцы. Корабли, заложенные в 1899 - 1901 годах, унаследовали имена знаменитых парусных линкоров: "Эран" (Äran) - Честь, "Ваза" (Wasa) - династия шведских королей, основатель которой Густав I освободил Швецию от датского владычества, "Тапперхетен" (Tapperheten) - Храбрость и "Манлигетен" (Manligheten) - Мужество. Для борьбы с легкими силами требовалось увеличить плотность огня, поэтому шведские броненосцы вооружались скорострелками среднего калибра: двумя 210-мм и шестью 152,4-мм, все в одноорудийных башнях. Водоизмещение было 3500 тонн, мощность машин 5500 л/с и скорость 16,5 узлов. "Оскар II"(заложен в 1903 г.), единственный в мире трёхтрубный ББО, при водоизмещении 4500 тонн и скорости в 18,5 узлов, получил усиленную батарею среднего калибра: восемь 152,4-мм орудий в двухорудийных башнях, аналогичных установленным на броненосном крейсере "Фюльгия". Поражение в русско-японской войне принципиально изменило баланс сил на Балтике. Шведский флот, со своими четырьмя новыми броненосцами, теперь уверенно превосходил русский и наличие под боком недружественной страны с достаточно многочисленной и хорошо обученной армией крайне беспокоило Санкт-Петербург.(с) В любой момент спорные вопросы между Россией и Швецией, по статусу Аландских островов, могли быть подняты вновь и решаться с помощью военной силы. Положение улучшилось к 1910-му году, а строительство кораблей типа "Севастополь" гарантировало возвращение утерянных было позиций. Закладка дредноутов Российской Империей вызвала в Швеции антирусскую истерию и уже в 1912 году, на собранные по подписке деньги, был заложен броненосец "Сверье". Вслед за ним в 1914 году "Густав V" , а в 15-м "Дроттнинг Виктория". Эти корабли были в два раза крупнее своих предшественников типа "Эран": 7500 тонн, мощность машин 20000-22000 л/с и скорость 22,5-23,5 узла. Самое главное, они имели другую артиллерию, ведь для 225-мм главного бронепояса "Севастополей", подкрепленного скосом палубы и переборкой, 210-мм орудия были откровенно слабы, поэтому в качестве главного калибра новых броненосцев рассматривались 283-мм или 305-мм орудия. Конечно хотелось "как большим" иметь 12", только вот фирма "Бофорс" - главный производитель крупнокалиберных орудий, не могла изготовить их раньше 1916 года. Время не ждало и пришлось довольствоваться 283-мм, тем более что, для туманной Балтики они имели вполне сносную бронепробиваемость: на дистанции 6 км бронебойный снаряд m/12 мог пробить 350 мм пояс, а на дистанции 18 км пробивал 155 мм пояс или 87 мм палубу. Очень серьёзно отнеслись к скорострельности - двухорудийная башня делала четыре залпа в минуту, в ходе многочисленных учений легко удавалось давать выстрел в 17 сек. Новые броненосцы блистали и вполне современной архитектурой: все орудия среднего калибра устанавливались в одно и двухорудийных башнях. Двухорудийная башня размещалась линейно возвышенно за носовой башней ГК, а шесть одноорудийных башен устанавливались на шканцах по три на борт.
   Повоевать в "Великой Войне" довелось только "Сверье", в 1918 году он поддерживал десант на Аландские острова, а потом наступил мир. Швеция оказалась самой сильной морской державой на Балтике, по известным причинам ни Германия, ни Россия теперь серьёзного флота не имели. Это обстоятельство привело в восторг шведский парламент и народные избранники с упоением занялись любимым делом, в 25 году было принято решение о 50% сокращении военного бюджета. Флот привычно "затянул пояса" и попытался из этих скудных ресурсов выдавить максимум, в 27-28 годах годах старенький броненосец "Дристигетен" был перестроен в гидроавиатранспорт. С него сняли башни главного и среднего калибра, на корме возвели большую надстройку с краном, на катапульту денег не хватило и самолёты стартовали с воды, но даже такой ущербный вариант показал насколько выгодно эскадре иметь авиацию "под рукой". ВМФ возжелал авианосец, он имел следующие характеристики: водоизмещение 4500 тонн, длина по ватерлинии 135 м, ширина 14,95 м, осадка 4,5 м, мощность ТЗА 34500 л/с, максимальная скорость 27 узлов. Вооружение состояло из 6 150 мм орудий в палубных установках со щитами, 4 75 мм зениток, 8 40 мм зенитных автоматов "Пом-пом", 2 параванов и минных рельс. Авианосец должен был вести артиллерийский бой наравне с другими кораблями, поэтому перед его началом самолеты требовалось поднять в воздух. Учитывая возможные повреждения авианосца, посадка авиагруппы предполагалась на береговые аэродромы. Правда взлетно-посадочные операции проводить на такой небольшой палубе представлялось проблематичным, тем более, что аэропланы становились все больше и их скорости увеличивались. Тогда для взлёта решили использовать катапульту, а для посадки море. В сущности, какая разница если самолёты будут "гидро", ведь вести разведку и корректировать огонь это им не помешает?
   Контракт на постройку корабля подписали с АО "Гетаверкен" 7 июня 1930 года. Тогда же сменили класс корабля. Теперь флот должен был получить вместо авианосца авианесущий крейсер (flygplankryssare). Характеристики теперь выглядели следующим образом: водоизмещение стало 4750 тонн, длина по ватерлинии до 130 м, ширина 14,55 м, осадка 4,5 м, скорость хода 27 узлов, мощность ТЗА 33000 л/с. Вооружение состояло из 6 150 мм орудий, 4 75 мм зениток, 4 "пом-помов", 2 х 3 533 мм ТА, 8 гидросамолетов, 2 поворотных катапульт и 2 параванов. До 36 года флот пополнился кроме крейсера "Готланд" несколькими эсминцами, подводными лодками и сторожевыми кораблями.
   В 1936 г. был принят новый закон об обороне, согласно которому существенно увеличивались средства на закупку вооруґжений. ВМС наконец-то получили возможность заказать новые броґненосцы береговой обороны (по ряду причин их постройка нескольґко раз откладывалась и в конце концов была отменена) и ускорить модернизацию легких сил, состоящих по большей части из моральґно и физически устаревших кораблей. Броненосцы типа "Эран" были выведены из резерва, но к сожалению их состояние было далеко не идеальным. "Ваза" с 1924 г. находился на отстое в Карлскроне. С началом мировой войны было принято решение оборудовать его как несамоходную плавучую зенитную батарею в составе обороны Хальмстада, пришвартовав корабль к молу и посадив на дно гавани, загримировав под "Дроттнинг Викторию". "Эран" и "Тапперхетен" получили новую зенитную артиллерию и должны были быть приданы местным морским силам в прибрежной зоне между Гётеборгом и Хельсингборгом, известным как Каттегатская эскадра, позднее - как Гётеборгский особый дивизион. Соединение состояло из старых угольных эсминцев "Хугин" и "Мунин" и еще более старых сторожевых кораблей, переоборудованных из миноносцев; в их задачи входили эскортные функции и наблюдение за обстановкой. Старые броненосцы должны были действовать в качестве мобильной группы поддержки. "Манлигхетен", был частично модернизирован в 1920-е годы. Согласно "оборонному акту" парламента, в 1936 году его передали соединению береговой охраны Гётеборга в качестве флагманского корабля недавно созданной Каттегатской эскадры. 12 декабря 1939 г. "Манлигхетен" первым из шведов понёс боевые потери: у его борта взорвался затраленный минный защитник, погибло шесть моряков. Повреждения вынудили провести широкую реконструкцию с обширной модернизацией, работы были выполнены на верфи "Готаверкен". Результатом стал корабль с новым красивым "итальянским" силуэтом - форштевень получил сильный наклон вперед, на трубах появились козырьки. На броненосце сменили котлы, установив восемь новых - шесть угольных и два нефтяных. Были сменены стволы орудий главного и вспомогательного калибров, что в результате позволило увеличить дальность стрельбы. Корабль получил новый командно-дальномерный пост и новую систему управления огнем, аналогичные подобному оборудованию броненосца "Дроттнинг Виктория", а также современные боеприпасы. Состав зенитной артиллерии стал аналогичным артиллерии "Эрана" - новые 57-мм, 40-мм и 25-мм орудия "Бофорс". На верхней палубе в корме проложили минные рельсы. "Манлигхетен" стал фактически новым кораблем с иными размерениями - его длина по ватерлинии увеличилась до 90,2 м, а водоизмещение выросло до 3685 тонн. "Оскар II" в 1938 - 1939 гг. проґшел третью, наиболее обширную модернизацию, в ходе которой старые ПК заменили новыми, из которых два имели чисто нефтяґное отопление, грот-мачту сняли, демонтировали торпедные апґпараты и старые 57-мм орудия, усилили зенитное вооружение, доґполнительно установив четыре 57-мм орудия в кормовой части надстройки, 1 х 2 25-мм автомат и 2 х 2 8-мм пулемета. Полное водоизмещение возросло с 4584 до 4850 т.
   Пожалуй самой серьёзной переделке подвергся броненосный крейсер "Фульгия", он получил клиперный форштевень, вместо трех дымовых труб были установлены две нового образца; старые угольные котлы сменили четыре нефтяных; появилась новая радиостанция. Вооружение составили прежние 8-152-мм орудий в башенных установках. Но их дальность стрельбы возросла на 30%. Всю малокалиберную артиллерию заменили многочисленные зенитки: 10 40-мм "Бофорс" и 1-20-мм. Траверзные торпедные аппараты сняли, вместо них крейсер получил два 533-мм одинарных палубных ТА.
   "Сверье", "Густав V" и "Дроттнинг Виктория" прошли модернизацию ходовой части, зенитной артиллерии и были оборудованы новейшими системами управления огнём. На "Густаве" линейно возвышенная двухорудийная 152-мм башня была заменена на 4-40-мм "Бофорса", а у двух других броненосцев 40-мм спаренные "Бофорсы" помеґщались в средней части корпуса на месте средней пары демонтированных 152-мм башен левого и правого бортов, в то вреґмя как двухорудийная 152-мм башня сохранялась. Кроме того, на "Сверье" число 25-мм автоматов первоначально ограничилось 2 х 2 на кормовой надстройке. Проверка новой системы управления огнём ГК произошла на учениях 41 года, броненосцы накрывали цель, маневрирующую на расстоянии 22 км, первым залпом. Шведы считали, что их оптические системы и механические вычислительные машины самые совершенные в мире.
   Последними до начала войны успели пройти модернизацию "Готланд" и "Дристигетен". "Готланд" 20-го мая 1941 года, возвращаясь с артиллерийских учений, наткнулся на "Бисмарк", "Ойген" и их сопровождение, в проливе Мастранд, тогда шведский штаб ВМС решил что это начало вторжения. Объявили тревогу по береговой обороне Южной Швеции, а авианесущему крейсеру дали команду любой ценой найти и уничтожить транспорты. Начали подъем самолетов, первый ушел нормально, а второй зацепился крылом за стволы кормовой башни. Произошла катастрофа, погибли оба пилота и это ввиду вражеской эскадры! К счастью пришла отмена боевой тревоги и приказ следовать в порт. Гидросамолет "Оспрей" не решились принимать на борт с воды, чтобы окончательно не позориться перед немцами и отправили на береговую базу. Как всегда неправильно рассчитали горючее, машина вынуждена была садиться в открытом море, буксировать пришлось катерами. В общем внезапные учения максимально приближенные к боевым показали полную несостоятельность крейсера-гидроавианосца. Однако от оперативной воздушной разведки отказываться не хотелось и решили проэксперементировать с вертолетами. По тактико-техническим характеристикам геликоптер не сильно уступает поплавковому самолету, а кое в чем и превосходит, при этом не нуждается в катапульте, мощном кране для подъема с воды и в случае нужды может оперативно вернуться на борт корабля. Для эксперимента прямо поверх рельсов и крана настелили временную палубу с двумя постами взлет-посадки и тремя точками парковки. Взяли в аренду три "Колибри" с условием, что финские экипажи примут участие в полётах. Отрабатывались разведка, взаимодействия крейсера, торпедных катеров и геликоптеров которые должны были ставить дымовую завесу, поиск подводной лодки и наведение на нее эсминцев, результат оказался намного лучше чем у "Оспреев". Уже в августе 41-го года "Готланд" лишился торпедных аппаратов и палубных 152-мм орудий правого и левого бортов, на месте которых появились новейшие стабилизированные спаренные установки 40-мм автоматов. Одиночные 25-мм автоматы заменили спаренными, добавив к ним четыре одиночных 20-мм автомата, а с кормовой части исчезли кран и катапульта. Вместо них была настелена металлическая палуба, на которой можно было разместить шесть "Суперколибри" и оставалось место для взлёт-посадки одного из них. Правда в случае угрозы артиллерийского боя, все машины должны быть подняты в воздух, а бензин слит за борт. "Дристигетен" вместо надстройки в корме получил полноценный ангар с лифтом по кормовому срезу, по типу "Куллерво". В ангаре помещались шесть "Колибри", а на просторной полётной палубе можно было разместить ещё два и оставалось место для посадки даже такого крупного аппарата, как новейший "Локки". Новый геликоптертреггер предназначался для охоты за подводными лодками.
   В июле 1939 года шведский флот приступил к боевому сколачиванию соединений кораблей, одновременно с этим началось строительство Сконской оборонительной линией (Skånelinjen), прикрывавшей южную Швецию от высадки с моря. До апреля 1940 года на фронте в 350 км успели построить 391 объекта (пулеметные и пушечные ДОТы, укрытия для пехоты, КП и др.), а до октября 1940 достроили еще 672 сооружения. В зависимости от доступности местности один ДОТ приходился на 650 метров фронта. (с) Швеция начала экстренно наґращивать силы - по "чрезвычайной программе" строились прибрежные подводные лодки, в Италии заказали проект легкого крейсера. С той же Италией в начале 1940 г. удалось договориться о продаже двух эсминцев, двух миноносцев и четырех торпедных катера. 18 апреля 1940 года корабли вышли из Неаполя, но продвиґжение осуществлялось очень медленно, и ко времени вступления Италии в войну они находились еще в районе Фарерских остроґвов. Англичане, обалдев от такого подарка, немедленно захватили эсминцы и на протяжении двух месяцев между Италией, Швецией и Англией шли дипломаґтические согласования, после которых шведы наконец-то получиґли приобретенные корабли.(с)
   Надо сказать, что с 1924 по 1941 год Королевский Шведский флот получил немало кораблей. В первую очередь это конечно эсминцы новых типов, водоизмещением 1000 тонн, скорость 36 узлов, 3х1 120-мм орудия. 2х2 25-мм МЗА и 2х3 533-мм ТА. Всего их должно было быть двенадцать, но в сентябре 1941 г. в базе Хаарсфярден близ Стокґгольма взорвался "Гётеборг", разлившаяся нефть подожгла ещё двоих: "Клас Уггла" и "Клас Хорн", правда их удалось потушить и вскорости отремонтировать. Таким образом современных эсминцев осталось одиннадцать. Поступившие в 40 году итальянские миноносцы, которые назвали "Ремус" и "Ромулус" произвели на новых хозяев неизгладимое впечатление и их решили повторить в большой серии, заложив на стапелях Гётеборга четыре единицы. Понимая, что война может начаться в любую минуту, стапельный период сократили до минимума и в конце марта 42-го корпуса будущих миноносцев ушли на достройку в Финляндию. За 20-30-е годы встали в строй ещё 19 подводных лодок и 10 торпедных катеров. Спешно достраивались 11 катеров которые повторяли проект итальянских MAS, но под 533-мм торпеды и 7 подводных лодок. Если следовать меткому высказыванию маршала Маннергейма - "Шведская армия это только полуфабрикат", то флот полуфабрикатом отнюдь не был. А концу 41 года командующий флотом, полный адмирал Фабиан Тамм принял под свою руку Финский Балтийский флот.
   Броненосец "Вайнамойнен"  (водоизмещением 4000 тонн, скорость 15 узлов, 4 х 254/45-мм (2 х 2), 8 х 105/50-мм универсальных орудия (4 х 2), 4 х 40-мм зениток "Виккерс", 2 х 20-мм зениток "Мадсен") и миноносцы "Хай" и "Тайппала" (водоизмещение полное 710 т., скорость 30 узлов, вооружение: три 105-мм орудия, один 40-мм автомат и два пулемета, два спаренных 533-мм торпедных аппарата), приданы местным морским силам в прибрежной зоне между Свартклуббеном и Ландсортом; броненосцам "Оскар II" и "Манлигхетен" с миноносцами "Ромулусом" и "Ремус", известным как Аландская эскадра. "Лемминкяйнен" - (Водоизмещение 7825 тн. Бронирование - борт 200-60мм, палуба 45-80мм, башни и рубка 150-200-мм. Скорость 25 узлов. Вооружение 2x3 245-мм. 6x2 105-мм универсальных орудия, 10 40-мм автоматов) присоединился к Готландской эскадре из всех трёх броненосцев типа "Сверье" и семи новых эсминцев. Восемь шнелльботов и пять подводных лодок стали весомым дополнением к своим шведским одноклассникам, но самое главное это морская авиация. Финны имели серьёзный опыт в воздушных атаках против кораблей. В 39-м году их "Свордфиши" оторвали корму советскому крейсеру "Киров", а в 41-м потопили на Ладоге СКР "Буря" и "Пурга". Сейчас силы морской авиации из 70 торпедоносцев, 50 пикировщиков, 30 штурмовиков, 80 истребителей и 30 разведчиков, в т.ч. и с РЛС, объединены под командованием подполковника Вихерто, которого для этого специально отозвали с Севера. Фабиан Тамм считал, что именно они и станут основной ударной силой Объединённого Флота.
  
  Гибнут стада
  Родня умирает,
  И смертен ты сам;
  Но смерти не ведает
  Громкая слава
  Деяний достойных.
  
   Акватория порта Фалькенберга, затянутая дымом с проблесками огня, раздираемая чудовищными взрывами и воплями сотен заживо сгорающих или тонущих людей, представляла собой филиал преисподней. Корпус старого броненосца "Ганновер", спущенного на воду ещё в 1904-м году и сейчас превращённый в штурмовой транспорт лёг носом на дно, так и не дойдя до причальной стенки. Его напарник "Церингер" до причала все же добрался и сейчас по многочисленным трап-мостикам на берег рвались бойцы штурмового батальона "Север" капитан-лейтенанта Георга Шнайдера. Вокруг стальных исполинов крутятся, горят, тонут, стреляют, принимают на борт и высаживают с бортов две моторные яхты и восемнадцать больших морских мотоботов. Это командование корветтен-капитана резерва Эвальда Глазера - две роты Флотского Штурмового Дивизиона. Их поддерживает шестерка крупных бронекатеров - четыре артиллерийских и два разведчика. Довольно неказистого вида "обувных коробок" посудины, построенные в 40-41 гг. на базе немецких сапёрных десантных катеров (Pionierlandungsboot 40). Катера создавались на скорую руку, специально для морского наступления против СССР на Балтике, в первую очередь для действий в шхерах и ближней огневой поддержки десантов. При изготовлении использовались башни и части бронекорпусов британских танков захваченных в Дюнкерке, не подлежащих восстановлению. Первоначально моряки хотели просто поставить "металлолом" в качестве огневых средств на вышеупомянутых сапёрных десантных катерах, но затем мысль претерпела естественную эволюцию, и на катерах установили удлиненную носовую часть без аппарели, танковые башни и броню. Катера различались по своими характеристиками но в целом вложились в границах водоизмещения 85 - 100 тонн, скорость хода 9-14 узлов, бронирование: 6 - 30 мм, среднее углубление 1,12 м - 1,68 м. В воздухе бесчинствуют многочисленные "Юнкерсы" и "Мессершмитты", повсюду разноцветные купола парашютов и планеры, планеры, планеры. Береговая и зенитная артиллерия, засыпанная бомбами и тяжёлыми снарядами, уже почти не стреляет, а бойцы батальона береговой обороны "Гётеборгского полка" укрывшись в ДОТах, ведут непрерывный пулемётный огонь по подбирающимся к ним десантникам. Шипящие змеи огнемётного пламени облизывают амбразуры и пулемётчики понимают, что доживают последние минуты, но продолжают стрелять, в надежде, что вот-вот подойдёт Флот и волна немцев схлынет. Но флота как не было, так и нет.
   Высадки ждали, к ней готовились, но думали что она будет с воздуха, однако основной удар был нанесен с моря.
     Захват Фалькенберга внезапным воздушно-морским десантом, позволял рассечь Южную Швецию на части и ударить в тыл двум дивизиям корпуса "Содра" (Юг) держащим оборону на линии Пера Альбина. Основной идеей была организация высадки морских пехотинцев прямо на пирсы гавани. Для этого переоборудовали списанные броненосцы "Церинген" и "Ганновер", первый из которых использовался как радиоуправляемый корабль-мишень, а второго перестраивали в таком же качестве. Их оснастили трап-мостками для десанта. Вместо башен из стальных листов и бетона возвели коробки где установили 150-мм орудия, зенитные автоматы и "Ахт-ахт", станковые огнеметы и многочисленные минометы. На борту доисторических мастодонтов под командованием корветенн-капитана Герхарта фон Диста разместились два батальона десантно-штурмовой дивизии Майнделя, флотский штурмовой батальон "Север" и 3-я и 4-я роты Флотского Штурмового Дивизиона. Наибольшей угрозой считались мины и потому, впереди штурмовых кораблей пошли два больших трофейных норвежских грузовых теплохода, превращенные в прорыватели минных заграждений. С трюмами, набитыми бочками и пробкой для "усиления плавучести" и приказом при надобности таранить заграждения. Их прикроют раумботы 2-й флотилии катерных тральщиков, задача которых поставить дымовую завесу и ослепить береговую артиллерию. Вторым эшелоном должны быть 32 тральных моторных катера, спущенных на воду с двух плавбаз (Minenr Dumschiff 11 "Оснабрюк" и Minenr Dumschiff 12 "Нюрнберг"). На борту две роты Флотской спецкоманды капитан-лейтенанта резерва Ричарда Биглера. Они берут на абордаж стоящие в порту торговые и рыболовные суда, проводят зачистку и разминирование порта вслед за штурмовиками. За ними, на паромах Зибеля, сапёрных десантных катерах, мотоботах, мелких каботажных теплоходах, самоходных баржах половина дивизии Майнделя, сам он осуществляет командование высадкой вместе с капитаном цур зее Йоханнесом Риве, держащего флаг на моторной яхте "Фея". Прикрывать весь этот плавучий цирк должны броненосцы "Шлезиен" и "Шлезвиг-Голштейн" со свитой из 5-й флотилии миноносцев и тральщиков, вокруг десантного каравана нарезают круги три флотилии шнелльботов, специально для "Поларфукс" переведённых из Ла-Манша. В дальнем прикрытии легкие крейсера "Эмден", "Лейпциг", "Кельн", "Нюрнберг" и 2-я флотилия миноносцев под командованием контр-адмирала Бютова, с ними идут три датских железнодорожных парома: "Корсёр", "Селланд" и "Сторебелт", на их борту основные силы десантно-штурмовой дивизии и 205 танковый батальон. Если Гётеборгский особый дивизион посмеет высунуть нос навстречу для перехвата ценных транспортов, то ему не поздоровится. В районе острова Борнхольм курсируют броненосные корабли "Лютцов" и "Адмирал Шеер" вместе с 8 флотилией эсминцев под командованием вице-адмирала Хубера Шмундта, это страховка от любых неожиданностей.
   15 апреля в 05.26 четыре планера DFS, ориентируясь на свет нескольких карманных фонариков, поблескивавших с земли, бесшумно приземлились в районе мыса Скреа Странд. Через пятнадцать минут береговая батарея из четырёх 152,4 мм пушек была внезапно атакована с тыла, караул тревоги не поднял, новые пистолеты с глушителями позволили перестрелять часовых практически бесшумно. Ровно в 06.00 на все южное побережье Швеции обрушилась небывалая бомбардировка, а в междуречье Ниссан и Этран началась массированная высадка 7 парашютной дивизии. Десантная армада приступила к форсированию обширных минных полей прикрывавших побережье. Мелкосидящие раумботы поставили почти непроницаемую дымовую завесу перед Фалькенбергом, а многочисленные пикировщики засыпали бомбами позиции всех известных береговых батарей. Броненосцы артиллерийской поддержки "Шлезиен" и "Шлезвиг-Голштейн", находясь в протраленной зоне, открыли огонь по счислению, но очень скоро начали получать данные от передовых корректировщиков следующих на специально выделенных бронекатерах. Возглавляющий немецкий ордер прорыватель заграждений Sperrbrecher 17 "Темплар" получил торпедное попадание, потерял ход и загорелся, шведы применили норвежский опыт - кинжальные торпедные батареи. Береговая двубашенная батарея N 11 prim, имеющая два 254 мм орудия с древнего броненосца "Тор", открыла огонь ориентируясь на этот пожар. Тыловая позиция батареи была завалена трупами десантников в защитных комбинезонах и ополченцев в синей форме начала века. "Ганновер" тоже получил торпеду, но 450 мм старушка не смогла нанести смертельного повреждения и броненосец на всех парах рванулся к цели.    Корабль, прикрытый от батареи дымзавесой, на полном ходу подошёл к входу в гавань. Единственное уцелевшее на молу 75-мм орудие начало всаживать снаряд за снарядом в его стальную тушу, но было расстреляно в упор из бортовых пушек. Теряя скорость "Ганновер" вошёл в порт, поливая огнем все вокруг себя, и медленно погружаясь. До пирсов оставалось каких-то пятьдесят метров, когда он ткнулся носовым тараном в грунт. Дымзавеса начала рассеиваться.
     Тем временем группа "Церингер", следуя за ним тоже попала под огонь крупнокалиберной батареи. Идущий головным Sperrbrecher 15 "Tаронга", подорвался на мине, загорелся и выбросился на мелководье. "Церингер", ведя огонь по батарее из 150-мм пушек и минометов, получил в корму 10 дюймовый гостинец, но хода не потерял и вломился в акваторию порта. Круша тараном подвернувшиеся сейнера, катера и прочие посудины, старый броненосец устремился к устью реки Этран, за ним почти не имея потерь, шли суда второго эшелона.
   "Лейпциг" был невезучем кораблём. Торпедное попадание с британской подводной лодки в 39 году поставил крест на его боевой карьере. В процессе ремонта с него сняли четыре котла и скорость теперь не превышала 14 узлов. Ему больше ничего не оставалось как возить курсантов, служить мишенью при артиллерийских и минных учениях своих более везучих собратьев или как сейчас, сопровождать еле ползущие транспорты. Вслед за крейсером медленно и печально тянулись железнодорожные паромы перегруженные солдатами и боевой техникой. Фланги короткой кильватерной колонны прикрывали пара миноносцев, а воздухе висел геликоптер FI 282, немецкий вариант финского "Колибри". Вертолёты взлетали с кормовых башен лёгких крейсеров "Кёльн" и "Нюрнберг", на которых для них были поставлены специальные площадки 5х5 метров. Оба эти корабля шли милях в пяти впереди строем фронта, сзади ценный конвой прикрывал "Эмден", ну и конечно вокруг крутились миноносцы. Угроза шведских субмарин была нешуточной, геликоптеры уже трижды за последние два часа докладывали о визуальных контактах, сбрасывали на воду буйки-фальшфейеры, глубинных бомб они пока ещё нести не могут. Геликоптер опять метнулся куда-то влево, вниз полетел фальшфейер, радист принял истерическое сообщение открытым текстом:- "Лодка! Вижу лодку!" Миноносец круто развернулся на контакт и тут сигнальщики крейсера заголосили:-" Торпеды по левому борту!" Действительно, хорошо заметные пузырящиеся следы потянулись к "Лейпцигу", крейсер резко увалился вправо, стремясь уйти от подводной смерти и отбросить торпеду потоком воды от винтов. Кабельтовых в восьми, прямо по корме из воды как поплавок выскочила рубка подводной лодки типа "Дракен", видимо экипаж дав залп, не справился с диферентовкой. Обе кормовые башни рявкнули и вокруг рубки поднялись шесть столбов воды, рубка исчезла, миноносец Т-5 проскочив над этим местом, сбросил несколько глубинных бомб. HSwMS"Ульвен" была уничтожена, а на поверхности моря разыгрывалась ещё одна трагедия. Паром "Селланд" медленно заваливался на левый борт, а на палубах было черно от людей одетых в форму цвета "фельдграу". Флот Его Величества пустил врагу первую кровь. Первую, но далеко не последнюю.
  
  "... Море горело. Отягощенное сотнями тонн мазута, оно стало ровным и гладким и походило на гигантский ковер, над которым плясали языки пламени... Горящее море кишело людьми. Люди барахтались, отчаянно размахивая руками... Они беззвучно кричали, корчась в страшных муках, и умирали от противоестественного сочетания воды и огня... Мучительно умирали. На мгновение в самой гуще людей, точно вспышка молнии, взвился огромный столб белого пламени, осветив жуткую картину, которую не выдержала бы никакая фотопластинка: охваченные огнем люди - живые факелы - безумно колотили руками по воде, обугливая одежду, волосы, кожу. Некоторые чуть не выпрыгивали из воды: изогнувшись, точно натянутый лук, они походили на распятия; другие, уже мертвые, плавали бесформенными грудами в море мазута. .."(с)
   Командир U-137, капитан-лейтенант Ганс Фердинанд Массман затряс головой, отгоняя видение и тихо выругался себе под нос. Нервы стали совсем ни к черту. Да и не удивительно, войны на море и на суше он хлебнул сверх всякой меры. С 39-го на эсминцах, что закончилось "Побоищем в Нарвике", когда они на "Бернд фон Арним" потопили норвежский броненосец "Норге". Потом дрался в обоих сражениях с британцами и в конце концов они взорвали свой эсминец после полного израсходование боезапаса. Боев на суше тоже хватило, уцелевшие моряки образовали батальон и как могли помогали егерям Дитля. После Нарвика, из-за того, что в Кригсмарине было мало надводных кораблей, тогда ещё обер-лейтенанту цур зее Массману дальнейшая карьера не светила и он ушёл в подплав. У берегов Америки побывал старпомом, а в марте получил наконец-то свой корабль. Все неплохо, только вот воспоминания о погибающих людях на танкере частенько не давали заснуть, память жгла его изнутри кошмарными видениями. Такими же видениями в окулярах перископа скользили скандинавские броненосцы: "Оскар II", "Манлигхетен" и чуть приотставший "Вайнамойнен". Шайзе, шайзе, сто тысяч раз шайзе!!! Теперь уже не тихо ругался капитан-лейтенант, в торпедных трубах магнитные мины и ни одной торпеды!
   10 апреля, вместо ожидаемого направления в Атлантику его U-137, как ещё две "семерки" только что прошедшие подготовку, получили приказ выдвинуться из Пиллау в Ботнический залив и провести минирование Шведских и Финских портов. По закону подлости, при проходе Аландского архипелага, вот такая встреча. Впрочем, утешал он себя, война ещё не объявлена и атаковать все равно нельзя, пойду потихонечку в Або, выполню минную постановку, заряжу в трубы торпеды, а уж потом... U-ботов для войны с шведами и предателями финнами выделено немного, так что целей хватит на всех.
   Когда 9 января 1942 года Карл Дёниц получил сообщение из штаба Кригсмарине о том, что Гитлер снял все ограничения, касавшиеся кораблей Соединенных Штатов и американской зоны безопасности, он пришёл в полный восторг. Наконец-то открылась возможность охоты в "девственной зоне" Атлантики. Конечно "Фюрер подводных лодок" отдавал себе отчет в том, что "благоприятные условия в дальнейшем, естественно, должны ухудшиться", но первым ударом можно ошеломить противника, и нанести этот удар нужно со страшной силой. Вот только сил этих "папаше Карлу" явно не хватало. Гитлер носился с идеей завоевать Швецию, скорее покончить с англичанами на Средиземном море и в Северной Африке, попутно разгромить Россию. Поэтому часть подлодок по-прежнему находилась в Средиземном море и западнее Гибралтара, часть болталась в Арктике. На начало января в Атлантике был всего 21 U-бот, на Севере 7, а на Средиземноморье 23, все остальные либо проходили послепоходный ремонт, либо подготовку. Из 91 боеспособной субмарины на новый театр боевых действий Дёниц смог выделить лишь шесть, хотя рассчитывал отправить к берегам Америки двенадцать больших лодок IX серии. Операция по нанесению первого удара в американских водах получила название "Паукеншлаг" - "Барабанный бой" и превзошла все ожидания. Америка - страна непуганых идиотов. К счастью, гросс-адмирал Рёдер эту несложную истину сумел донести до "Фюрера германской нации" и тот согласился свернуть операции в Средиземном море, правда лишь за тем, чтобы открыть ещё один театр в Скандинавии. Но хоть здесь можно было обойтись минимумом, из пяти учебных флотилий выделены восемь "двоек" да три новенькие "семёрки" с неопытными командами, пусть обветеранятся. Задачи перед ними были поставлены самые простые - блокировка портов и срыв транспортных перевозок в Ботническом заливе, с боевыми кораблями управятся надводные силы Кригсмарине.
  
   Согласно финской военной доктрине корабельный состав являлся всего лишь придатком очень мощной береговой обороны и флотом в целом командовал сухопутный генерал. Когда говорили, что в подчинение шведских адмиралов ушёл весь Финский Балтийский флот, это было не совсем верно, Прибрежный флот остался под руководством генерал-лейтенанта артиллерии Вайно Лахья Рихарда Вальве. В состав Объединённого Флота вошли так называемые Эскортные силы и отдельные отряды, а вдоль длинной береговой линии Финляндии ходили тральщики, сторожевики и ледоколы без которых существование Суоми было практически невозможно. В состав Эскортных сил не вошли несколько боевых кораблей; четыре старых торпедных катера - 55-футовые "Торникрофты", свои и трофейные советские, а также две подводные лодки - "Саукко" и "Весикко".
   "Весикко" была родоначальницей всех германских U-ботов "Тип II", которую немцы построили на заводе "Крейтон-Вулкан" в Або (Турку), испытали, а потом продали правительству Финляндии за 19 миллионов финских марок. Для сравнения, в тот период полное оснащение финской пехотной дивизии обходилось в сто миллионов, так что цена была совсем не высокой. В июле 41-го лодка отличилась, потопив пароход "Выборг", бывший немецкий "Мемель", но до конца "Войны-Продолжения" больше успехов не имела. В конце года произошла авария - взорвался аккумулятор и "Весикко" встала на ремонт, после которого она присоединится к Объединённому Флоту. Другая ситуация была у "Саукко". Это тоже было детище "Версальского мира" и строилось немцами в Финляндии, но по особому проекту, как единственная в мире озёрная субмарина и предназначалась для действий на Ладоге. Исходя из этого имела усиленную ледовую защиту, крохотные размеры - 32 м по КВЛ и 114 тонн надводного водоизмещения, вооружалась двумя носовыми 450 мм ТА или шестью минами и могла быть разобрана на две части для перевозки по железной дороге. Во время "Зимней войны" никак себя не проявила, а вот в 41-м самая маленькая из полноценных подводных лодок своего времени (с) сыграла ключевую роль в борьбе с Ладожской военной флотилией. Под командованием первого лейтенанта, а потом капитан-лейтенанта Малиннена, был потоплен эсминец "Конструктор", крупнейший корабль на озере и постоянно минировался фарватер основной базы в Шлиссельбурге, это дало возможность проводить десанты особо не опасаясь удара советских боевых кораблей. После того как был заключён мир с Советским Союзом "Саукко" сначала хотели оставить на озере, потом появился план перевода лодки по Беломорско-Балтийскому каналу на Север, но в январе поступил приказ отправить корабль на Балтику. Как всегда это бывает в армии и военном флоте любого государства, зимнее безделье сменилось лихорадочным "давай, давай". Не взирая на тридцатиградусный мороз и сменявший его обильные снегопады лодку расчленили на две части и железнодорожными платформами отправили в Турку. Там, в таком же лихорадочном темпе провели сборку и уже в конце марта погнали из порта. В Аландском море ещё был лёд (обычно навигацию открывают в начале мая), но "Саукко" придали ледокол "Отсо" ("косолапый"- имеется ввиду медведь) который все время держал открытым пробитый во льду канал. Вскорости стала ясна причина такой спешки - из Гётеборга один за одним стали приходить корпуса недостроенный миноносцев, а маленькая лодка - единственный боевой корабль в этой части Ботники имевший какой-никакой ледовый класс. Правда и восьмисоттонный ледокол был вооружён двумя старенькими 75-миллиметровками "Кане", но всем было ясно, в случае чего надежда только на торпеды субмарины. Четвёртый и последний корпус будущего миноносца прошёл в завод "Крейтон" 3 апреля, а у "Саукко" потекли монтажные стыки, спешка до добра не доводит, пришлось и её ставить в док. Работы заняли неделю и 11 апреля капитан-лейтенант Малиннен снова повёл свой корабль на сдаточные испытания. В этот раз все было вроде бы хорошо и погружение на 70 метров не вызвало "слез" на стыках, двое заводских специалистов бывших на борту вздохнули с облегчением, с непривычки провести двадцать часов в замкнутом пространстве - удовольствие ниже среднего. Зато теперь возвращение домой с чистой совестью. Ни тут то было. 12 апреля в 07.47 радист принял сообщение, от ставшего почти родным "Отсо":-"Атакован германской подводной лодкой. Отхожу во льды". И координаты.
  
   Наставление командирам подлодок.
  "Раздел V Артиллерийское оружие подводных лодок (подводная лодка как носитель артиллерии)
  271. Наличие артиллерии на подводной лодке с самого начала таит в себе противоречия. Подводная лодка неустойчива, имеет низкорасположенную артиллерийскую платформу и платформу наблюдения и не приспособлена для ведения артиллерийского огня.
  Все артиллерийские установки на подводной лодке плохо приспособлены для артиллерийской дуэли, и в этом отношении подводная лодка уступает любому надводному кораблю.
  При артиллерийском сражении подводная лодка, в противоположность надводному кораблю, должна сразу же ввести в действие все свои силы, т.к. даже одно попадание в прочный корпус подводной лодки уже создает для нее невозможность погружения и ведет к гибели. Поэтому возможность артиллерийского сражения торпедной подводной лодки с военными надводными кораблями исключается.
  272. Для подводных лодок, используемых для торпедных атак, артиллерия является как бы условным и вспомогательным оружием, ибо применение артиллерии над водой противоречит всему существу подводной лодки, т. е. внезапной и скрытной подводной атаке.
  На основании этого можно сказать, что на торпедной подводной лодке артиллерия находит свое применение только в борьбе с торговыми кораблями, например, для задержки пароходов или для уничтожения невооруженных или слабо вооруженных кораблей (параграф 305)."  (с)
   "Да пошло оно все! В наставлении не сказано как атаковать торпедами среди битого льда. Два "угря" взорвались преждевременно!"
  - К всплытию! Артиллерийская тревога!
  Ледокол медленно поспешал к середине огромного ледового поля, окаймленного чистой водой на которой крутилась "семёрка" и пыталась достать его из своей 88-миллиметровки. Дистанция была больше двух миль и получалось не очень, кормовая проекция - минимальная площадь прицеливания, да ещё и ответный огонь. С кормы часто гавкала небольшая пушчёнка. Правда после одиннадцатого выстрела повезло - зажигательный снаряд попал очень удачно, ледокол загорелся и потеряв управление начал разворачиваться бортом. Теперь попадания пошли чаще, к бою подключился 20-мм автомат из "Винтергарден" ("зимний сад"-так называлось ограждение рубки, где был установлен зенитный 20 мм  MG C/30 - L 30/37). Правда и противник начал стрелять из двух орудий, к "веселью" присоединилась его носовая пушка. По всей видимости она и добилась первого попадания - бронебойный снаряд без разрыва прошёл через рубку, оторвав ноги сигнальщику. В ответ попали двумя разрывными, ледокол получил ещё один пожар по середине корпуса, но тонуть не собирался, пробоин в районе ватерлинии не было. Бой длился уже сорок минут, потратили пятьдесят снарядов, а конца-края перестрелке видно не было. Надо было что-то делать, бросать недобитка не хотелось. Массман решил рискнуть и войти в зону битого льда. U-137 осторожно начала протискиваться между льдинами и тут случилось второе попадание - разрывной угодил перед орудием, раскидав расчёт. М-да, это пожалуй не лучшая идея - медленно лезть под огонь двух пушек. Лодка попятилась, слегка развернувшись. Ещё один снаряд рванул на льду возле борта, зато в дело снова вступил зенитный автомат, удачно накрыв расчёт кормового орудия. В этот момент "с низов" прилетело сообщение:
  - Шум винтов!
  Ревун! Срочное погружение! Только как тут погружаться? Корабль идёт задним ходом, впереди мешанина битого льда. Нужно развернуться. Но артиллеристы дисциплинированно рванули к штормтрапу, сигнальщики начали проваливаться в рубочный люк. В этот момент грохнуло. Было такое ощущение, что кто-то огромный схватил лодку за кормовую оконечность, приподнял, слегка потряс и уронил обратно. Все кто находились на палубе и в рубке посыпались в воду, а U-137 начала оседать в бездну. Из рубочного люка выскакивал экипаж, полетели спасательные "резинки", рядом с тонущим корпусом как буйки закачались человеческие головы, кто мог поплыл к недалекой льдине. "Семёрка" осела кормой, нос задрался, стали видны крышки торпедных аппаратов и ... погружение прекратилось. В голове капитан-лейтенанта, ошпаренной ледяной водой, лениво сформировалась мысль:-"Если успели задраить центральный отсек, то может и не затонуть. Надо поплыть, залезть на борт и взорвать пиропатроны". А совсем рядом, из воды с шумом выныривала рубка маленькой субмарины незнакомой конструкции.
  
   Шифровка, пришедшая вечером из штаба ВМС Финляндии, поставила жирную точку в сомнениях начальника Королевского Шведского флота, полного адмирала Фабиана Тамма. Финнам как всегда повезло - первый день войны и уже захвачены пленные и документация с немецкой подводной лодки. Информация бесценная, проливающая свет на вражеские планы ведения войны на море. Для атаки Ботнического залива ОКМ выделил всего 11 (теперь уже 10) подводных лодок. Если согласиться с тем, что десант в Южной Швеции будет проведён с воздуха, это означает что основной удар по заливу наносится надводными кораблями. Теперь понятно для чего в немецких и датских портах накапливаются десантные суда, прорыватели минных заграждений, формируются штурмовые отряды морской пехоты - их цель Готланд. Чем дольше адмирал сличал разнообразную информацию, тем яснее становились намерения его германского коллеги. Соединение из линейных крейсеров "Шарнхорнст" и "Гнейзенау", поддерживаемое броненосными кораблями "Адмирал Шеер" и "Лютцов" под прикрытием дюжины новых эсминцев выходят к острову. Противопоставить что либо такой силе скандинавам нечего, им остаётся либо безнадежная битва "за честь флага" либо отступление в Финляндию. Далее грандиозный конвой под прикрытием лёгких крейсеров и миноносцев подходит к Готланду и после бомбардировки с моря и воздуха высаживается с минимальными потерями. После этого Аландский барьер препятствием не будет и Ботнический залив в руках врага, коммуникации между Швецией и Финляндией разорваны, война проиграна. Черт возьми, геополитическая доктрина "Морской силы" в действии! Изящно и почти без потерь... плюс ко всему прочему Рёдер наконец утрёт нос Герингу, который будет со своими парашютистами всего лишь отвлекающим маневром. Только, троллей им в задницу, "без потерь" не получится! Не на таких нарвались, если уж голландцы смело топили японские корабли, то шведы покажут, что такое настоящее беспощадное морское сражение! Ещё есть время подготовиться. Все подводные лодки убираю из проливов, оставлю в Скаггераке и Каттегате пять, нет четыре устаревшие подводные лодки. Всю морскую авиацию на Готланд и Эланд и пусть германцы идут по "торпедной аллее". Потом, на оставшихся брошу "Готландскую" и "Аландскую" эскадры вместе с торпедными катерами. Пускай мы потеряем всё, вплоть до последней лоханки и этажерки, но десанта на остров не допущу!
   Оставался единственный вопрос, где "Шарнхорнст" и "Гнейзенау"? Сегодня "Шеер" и "Лютцов" демонстративно совершили рывок от Борнхольма на 60 миль вглубь Балтийского моря, над ними все время крутилось авиационное прикрытие, потом корабли повернули назад, но линейных крейсеров с ними не было. Англичане утверждают, что "сладкая парочка" ещё в ремонте после прорыва через Ла-Манш. Может быть, может быть. Только после операции "Церберус" прошло три месяца и немцы должны быть уже боеготовы, а англичан просто водят за нос? Необходимо сегодня же послать британцам дополнительный запрос.
   Ответ пришёл на удивление быстро и по английски лаконично. 13 апреля в Стокгольме, не взирая на бомбежку, приземлился "Москито" из 1 PRU. Разведчик привёз пачку фотографий необычайно высокого качества. Оказывается фотографирование поврежденного при прорыве через Ла-Манш линейного крейсера "Гнейзенау" велось постоянно. Он находился в Киле 22 февраля и 7 апреля, а однотипный "Шарнхорст" заснят в Вильгельмсхафене 11-го. Отчётливо видно, что на обоих всё ещё ведутся работы. Это означает только одно - "карманные линкоры" пока находятся в одиночестве и демонстрируют активность для того, чтобы удерживать шведов в пунктах развёртывания. Так сказать "Fleet of being". И начальник Королевского Шведского Флота решился...
  
   Лейтенант фон Эссен, командир авиагруппы крейсера "Готланд" был "Злым гением" Кригсмарине, но пока об этом мало кто знал.
   На рассвете 14 апреля "Передовой дивизион" в составе: авианесущий крейсер и два эсминца - "Клас Уггла" и "Клас Хорн", получил приказ выдвинуться к острову Борнхольм и начать слежение за немецкой эскадрой. Погода соответствовала весенней Балтике - свежий ветер, дождевые шквалы, но иногда проглядывает солнце. Именно в такой момент внезапно ясного неба, на соединение наткнулась пара Ju-88. Сделали несколько кругов, полого спикировали, попали под плотный зенитный огонь, сбросили бомбы, ожидаемо не попали. Тут налетел очередной дождевой шквал в котором противники разошлись, отделавшись лёгким испугом, и каждый двинулся своей дорогой. "Передовой дивизион" прошёл сто миль за пять часов и в 16.00 начали подъем геликоптеров. Четыре "Суперколибри" разошлись веером и начали поиск Северо-Восточнее оккупированного Германией датского острова, именно здесь в 13.30 шведский самолёт-разведчик имел контакт с эскадрой под командованием контр-адмирала Бютова. В 17.15 немцы были обнаружены, индикатор радара показал восемь "призраков": два крупных и шесть помельче. Броненосцы и эсминцы. Слежение за противником решили продолжить в темноте, пилотируя по приборам, а для возвращения на родную палубу пользовались радиоприводом. Сначала все шло как на многочисленных учениях: три вертикально направленных столба света боевых прожекторов служили хорошей визуальной привязкой, не смотря на частый дождь, промахнуться мимо расцвеченной как рождественская ель палубы, было сложно. Единственная угроза от такой иллюминации это подводные лодки, но их в этом районе быть не должно. Правда к полуночи немцы что-то учуяли, то ли звук вертолётных моторов их насторожил, то ли запеленговали радиопривод, но в 01.12 эскадра внезапно развив 24 узла сделала несколько разворотов и ... исчезла. Все попытки установить новый контакт до рассвета не удались, только один из уставших пилотов разбил машину на посадке. Новые поиски начались с утра, к ним присоединились самолёты-разведчики авиации флота, но безуспешно. Немцы как сквозь воду провалились! Зато над дивизионом появился "Юнкерс", он не пытался атаковать взлетающие и садящиеся вертолёты, просто нарезал круги на высоте 2000 м, отогнать нахала было нечем. Через полчаса "соглядатай" ушёл в облака и больше не показывался. Наконец в 09.05 отчаявшийся фон Эссен, возвращаясь к геликоптертреггеру, решил сделать большой крюк. Локатор дал засветку! Германская эскадра была северней и на скорости 25 узлов шла на перехват "Передового дивизиона"! Наверное немцы получили данные своего разведчика и неслись по прямой, как по автобану. Между противниками было меньше 30 миль и проскочить под носом Бютова к своей базе уже было невозможно, шведам оставалось одно направление, на восток, к Готенхафену, Кёнигсбергу и Прибалтике, на верную смерть. Скорости "карманных линкоров" и авианесущего крейсера были сопоставимы: "по паспорту" 28 и 27 узлов, в реальности никто больше 26 дать не мог, значит догонять будут эсминцы 8-й флотилии. Но сначала появилась авиация.
   В конце марта 2-й авиакорпус выделил специальную группу для взаимодействия с Кригсмарине, под командованием капитана Менце. Группа разместилась на аэродроме Борнхольма и имела 15 машин: 12 дальних истребителей (4 Bf-110 и 8 Ju-88С) и три разведчика Ju-88D. "Команда Менце" должна была наблюдать за Балтикой и не давать утопить Панцершиффе, проще говоря быть нянькой при "земноводных", хотя у тех были два своих бортовых "Арадо". С 12 апреля "Команда" держала постоянный барраж над кораблями и осматривала пустое водное пространство между островами Борнхольм и Готланд. Ничего не происходило, броненосцы бесцельно жгли дефицитный соляр, совершая приятные морские прогулки по весенней Балтике, эсминцы время от времени попарно отходили к датскому острову на заправку, где специально для них стоял танкер. Да-а, так пожалуй "Железный крест" не заслужишь...Все стало меняться к полудню 14-го, пара разведчиков обнаружила несколько шведских кораблей, которым видимо тоже приспичило совершить морской круиз. Ночью "лягушки" начали жаловаться на то, что за ними следят геликоптеры, а радиоразведка пеленговала время от времени возникающий сигнал радиопривода. Офицер Люфтваффе при эскадре попросил с рассветом провести несколько полётов и обнаружить скандинавов. Утро оказалось наполненным разнообразными событиями: началась десантная операция в Южной Швеции, а "Команда Менце" наконец занялась делом. Сначала барраж из двух "110"-х сбил не вмеру любопытный "Потез", а вскорости разведчики нашли вражеские корабли - авианесущий крейсер и два эсминца. Адмирал Бютов возбудился не на шутку, ему явно мерещились лавры победителя в морской битве, только водоплавающие сами ничего не могут и снова начались просьбы о помощи. Капитан Менце для порядка сначала поотнекивался, ссылаясь на то, что у него нет бомбардировщиков, но потом милостиво согласился нанести удар. Конечно опыта в атаке морских целей у них нет, но надо ведь когда-нибудь начинать, почему не сегодня? В конце концов, утопление какого-нибудь корыта скажется благотворно на карьерном росте. Для бомбо-штурмовой атаки удалось подготовить пять новейших "Цезарей", Ju-88C-6, которые могли нести 10 бомб SC 50 в заднем бомбоотсеке, а в носовом коке есть три пулемета MG 17 и пушка MG 151/20, под небольшим обтекателем в районе заднего бомбоотсека была скрыта еще одна пара MG 17. Стволы пулеметов и пушки были отклонены вниз на угол 5 градусов относительно продольной оси фюзеляжа. "Цезарь" самого капитана вместо пулеметов в подфюзеляжном обтекателе имел две пушки MG 151/20. Даже если утопить крейсер не получится, то уж нанести ему повреждения, снижающие скорость (собственно об этом и просили "земноводные") удастся непременно.
   Утро было холодным, ветреным, но ясным, цель обнаружили без особых проблем - белые пенистые струи были видны издалека. Корабли шли в кильватере: крейсер по середине, а впереди и позади эсминцы, атаку решили произвести с кормового ракурса под углом 45 градусов, последовательно - тройкой и парой. На боевой курс встали имея полторы тысячи метров и начали полого пикировать, сразу открыв бомболюки и огонь из бортового оружия. Шведы "все вдруг" повернули вправо из колонны заняв строй фронта и теперь двигались поперёк курса самолётов, ведя огонь из многочисленных зенитных установок. Все происходило настолько быстро, что Менце даже не успевал сообразить, хорошо это или плохо? Целиться стало проще, но цель смещалась вправо и приходилось доворачивать "блинчиком" (только рулём направления, без крена), а значит перекрывая левому ведомому линию прицеливания.
  - Отто! Атакуй эсминец!
  По самолёту несколько раз крепко шарахнуло, но управляемость вроде в норме. Пора! Кнопка бомбосбрасывателя и сразу же рычаг аварийного сброса, самолёт ощутимо "вспух". Теперь штурвал на себя и в набор высоты. А вот это уже была ошибка. "Юнкерс" разлапистым крестом завис на фоне промытого чистого неба прямо перед стволами многочисленных зениток, совсем как воздушный шар на учениях, вот зенитчики и не промахнулись.
   Все оборачивалось не совсем к пользе и чести Королевского Шведского флота. Борт N 24, следящий за немецкой эскадрой, доложил что обнаружен и сейчас его атакует пара "Мессершмиттов", потом связь прервалась, судьба геликоптера сомнений не вызывала. Надо было поднимать следующую машину, фон Эссен посмотрел в глаза своих вымотанных пилотов и решил лететь сам. Не успел его "двадцать первый" оторваться от палубы, как офицер-диспетчер, захлебывающейся скороговоркой сообщил, что радар засёк пятерых "бандитов" и "первому" надо уносить ноги. "Суперколибри" судорожно молотя лопастями воздух потянул в сторону, а потом заложил вираж, это не было праздным любопытством, лейтенанту жизненно важно было знать удастся ли через два часа сесть на палубу, или это его "полет в вечность"?
   После того как четыре "Юнкерса", не делая повторного захода, пошли на юго-запад, оператор начал вызывать "Готланд", вместо него, по УКВ отозвался "Клас Уггла" и сообщил, что у крейсера сбита мачта, задание остаётся в силе, помолчал и добавил:-"Борт N 21 теперь единственный аппарат дивизиона". Стало ясно, ЧТО так весело полыхает на корме геликоптертреггера, будем надеяться что палуба не сильно покорёжена.
   Немцы обнаружились неприятно быстро - четыре больших эсминца, один из которых имеет переднюю башню, судя по бурунам давали значительно больше 30 узлов. Ещё минут сорок такого хода и они смогут открыть огонь. Броненосные корабли и ещё два церстрёрера отстали от них миль на пять, но тоже шли очень ходко. Дальних истребителей пока вокруг не наблюдалось. Оператор начал передавать координаты на волне штаба Флота, после трёх повторений получил "квтанцию" и приказ:-"Не меняя волны, отстукивать букву "S", на ваш пеленг идёт ударная авиация". Жизнь и возможная смерть сразу приобрели смысл, теперь только от них с оператором зависит уцелеет их "Передовой дивизион" или нет. Лейтенант фон Эссен, командир авиагруппы крейсера "Готланд" стал "Злым гением" Кригсмарине, но пока об этом мало кто знал, разве что пара офицеров в штабе и они сами, сидевшие в тесной кабинке "Колибри".
   Первыми появились семь "Хейнкель"-118 с острова Эланд, за штурвалами которых были опытнейшие финны. Пикировщики спокойно набрали три тысячи метров и из круга стали пикировать на один из броненосных кораблей. Сколько было попаданий со стороны сказать трудно, но над броненосцем поднялось дымное облако. Потом неизвестно откуда вывернулась пятёрка шведских Не-115С, сбросили торпеды, кажется не попали, за ними пара "Хемпденов"... и закрутилось...Массированный налёт не получился, самолёты подходили с самых неожиданных направлений и в основном небольшими группами, кто-то очертя голову сразу кидался в атаку, кто-то накручивал круги, ожидая неизвестно чего, а "21"-й экономил горючее и стучал своё бесконечное "SSSSSSSSSSSSS". В эфире творился сущий "Содом с Гоморрой", все орали одновременно: шведско-финская ругань, команды и совсем не относящиеся к делу междометия, казалось что этот двуязычий базар никогда не прекратится. Но так только казалось, в какой-то момент раздался громогласный рык:-" Я Вихерто! Всем заткнуться!!!". Удивительное дело, но стало тихо, потом, сквозь треск помех:-"Всем, всем, всем! Атака с северо-востока! Цель - броненосцы! Повторяю! Всем...", и так несколько раз, на шведском и на финском. Ходившие кругами две тройки Б-17, видимо не знавших на что решиться, дисциплинированно легли на крыло, а с северной части горизонта засверкали многочисленные блики отраженные от плоскостей и кабин. Вот теперь действительно произошла массированная координированная атака, жаль только, что участие в ней приняло не так много самолётов.
   Немцы, по всей видимости внимательно слушавшие эфир, дружно развернулись на юг, а с кормы их догоняла "сборная авиации Объединённого Флота". Первыми начали десятка полтора "Мирски"S, пулемётным огнём и ракетами штурмуя все четыре корабля, за ними, над самой водой стелились "Свордфиши" и "Хемпдены", сверху свалились две тройки дисциплинированных Б-17-х. От такого зрелища хотелось петь и танцевать, но в жизни совершенства нет и все испортили немецкие истребители. Господь, как известно завзятый театрал и появление "карающего меча" обставил максимально драматично. Два "Мессершмитта" и "Юнкерс" сделав большой круг пристроились сзади к торпедоносцам и начали их расстреливать один за другим. За несколько минут были сбиты пять машин, потом, один из "110"-х, видимо вдосталь наглотавшись свинца от стрелков-радистов, как шёл с выпущенными закрылками, так и сел аккуратно на воду. Два других прибавили газу и дымя выхлопами, отвалили влево, а торпедоносцы и не подумав свернуть с курса, атаковали. "Адмирал Шеер", в добавление ко всем сегодняшним повреждениям и неприятностям получил торпеду в корму, теперь до Борнхольма ему придётся добираться на буксире, конечно если не добьёт авиация.
  
   Примерно такие мысли посетили уставшую голову Эссена, а стрелка бензинометра совсем не прозрачно намекала, что если очень скоро рядом не окажется полётной палубы, то все закончится купанием. К счастью "Готланд" отозвался и включил привод, осталось только лечь на курс... Слева горизонт попятнали подозрительные облака дыма и "Суперколибри" N 21, который раз за сегодняшнее утро сделал крюк. Краса и гордость Шведского флота, "Готландская эскадра" из трёх, нещадно дымивших броненосцев: "Сверье", "Густав V" и "Дроттнинг Виктория" выходили на дистанцию залпа по подбитому "Шееру"! Пожалуй все же день 15 апреля имел все шансы обернуться к вящей пользе и чести Королевского Шведского Флота.
  
  
   "Штуки" поймали броненосец "Нильс Юэль" в проливе Зунд недалёко от шведского порта Мальмё. Бомбы рванули по правому борту, кувалда гидроудара шарахнула в корпус. От сотрясения самопроизвольно запустились моторы обеих торпед в подводных торпедных аппаратах, отсек наполнился удушающими выхлопами. Три "Юнкерса", сделав круг, зашли ещё в одну атаку с кормы. Пули хлестали по надстройкам, а щепа от толстой тиковой палубы косила зенитчиков не хуже осколков. Правда и зенитчики в долгу не остались, 40-мм "Бофорс", установленный у трубы, отстрелялся удачно, один немец из атаки не вышел и косо рухнул в воду, ломая крылья. Капитан-командор Карл Вастерман восторженно колотил кулаком по ограждению мостика: - "Один-ноль, в пользу датчан!" С каждой пройденной милей шансы на прорыв в Швецию росли, но немцы не собирались отпускать беглецов так просто. В небе снова появились самолёты, теперь для разнообразия одномоторные "Мессершмитты". Их целью стал идущий впереди патрульный корабль Р.1 - угольный миноносец спущенный на воду перед Великой Войной. При водоизмещении в 180 тонн из зенитного вооружения он нёс один пулемёт и постоять за себя конечно не мог, "Нильс" снова открыл огонь. Снова удачно, истребители прекратили атаку, а один из них с дымом потянул к недалёким берегам Дании, остальные набрали высоту и начали выписывать восьмёрки, чего-то выжидая.
   Торчавший на мостике с самого рассвета скандинавский секретный агент, находившийся на корабле под видом простого матроса уже пять дней, тревожно крутил головой. Этот "Херр Йенсен" утверждал , что как только они выйдут в Зунд появятся встречающие шведские истребители и корабли, но пока над ними крутятся одни немцы. Конечно их броненосец может постоять за себя и прикрыть маленькую эскадру, но только до поры, пока против них не будут брошены действительно серьёзные силы.
   Конструкторы копенгагенской Государственной верфи начали работу над проектом броненосца в 1912 году, когда Швеция окончательно определилась с постройкой "Сверье". Первоначально новый корабль виделся развитием старого флагмана флота - "Педера Скрама" с вооружением из четырех 240-мм/43 орудий m/05 и восьми 105-мм "Бофорсов". Учитывая бурный рост водоизмещения военных кораблей и увеличение дистанции боя, в начале 1914 года проект пересмотрели. В качестве главного калибра предполагалось использовать два 305-мм орудия в одиночных башнях. Изучив предложения заводов морских орудий разных стран датский флот заключил в июле 1914 года договор с "Фридрих Крупп АГ" из Эссена на изготовление двух одноорудийных башен, двух 305-мм/45 орудий (вес снаряда 390 кг) и 150 бронебойных и 100 фугасных снарядов для них на сумму 1,566 млн. марок. В сентябре компании "Бетлехем Стил" заказали поясную и палубную броню, а верфь "Бурместер ог Вайн" получила наряд на изготовление двух паровых машин тройного расширения общей мощностью 6000 л.с. и четырех котлов системы "Ярроу" с угольным отоплением.
   Закладку "Нильса Юэля" на большом стапеле Государственной верфи в Копенгагене провели 21 сентября 1914 года. В начале 1917 года проект изменили в очередной раз: вместо 105-мм орудий появились 120-мм скорострелки Копенгагенского арсенала. Торжественная церемония спуска с участием короля Кристиана Х прошла 3 июля 1918 года. Однако спуск на воду еще не означал завершения работ. По сути, Крупп обманул датчан с орудиями главного калибра. Получив полную предоплату накануне Великой Войны фирма и не приступала к работам, ссылаясь на войну как на форс-мажорное обстоятельство, предусмотренное условиями договора. Поставлять орудия после заключения перемирия Крупп также отказывался, ссылаясь на запрет экспорта вооружений из Германии. Впрочем, фирма соглашалась вернуть деньги, однако к 1919 году марка подешевела в 10 раз и продолжала стремительно падать.
  Возмущенные датчане вынесли немецкий долг за пушки вместе с вопросом о плебисците в Шлезвиге на рассмотрение Парижской мирной конференции. Из-за послевоенной дороговизны заказ 305-мм орудий и башен для установки на броненосце по исходному проекту признали слишком дорогим удовольствием. Учитывая малые размеры корабля, датчане решили вооружить его десятью-двенадцатью шестидюймовками в одиночных установках за щитами, а высвободившийся от башен вес пустить на увеличение высоты надводного борта, нарастив его на одну палубу.
   Покуда в Париже шли переговоры, стремясь немножко сэкономить, датский флот решил приобрести шестидюймовки в Англии, где появилось много орудий в хорошем состоянии, снимаемых с выводящихся в резерв кораблей. Однако Британское Адмиралтейство отказалось сделать скидку, запросив за пушки от 193 тыс. до 225 тыс. крон в зависимости от типа. Не удалось сойтись в цене и с американским флотом, у которого также высвобождалось много 5-дюймовок. Пришлось опять искать подходящие пушки в Европе. Предложения французской фирмы "Шнайдер" отклонили из-за устаревшего типа орудий. Концерн "Бофорс", старый и испытанный поставщик - также предлагал товар второй свежести: орудия модели m/05, разработанные ещё для "Педера Скрама". Датчане, быть может, и приобрели бы хорошо освоенные моряками пушки, однако шведский концерн почему-то не согласился продать их за 50 тыс. крон, то есть по ценам десятилетней давности.
  Наконец, из Парижа пришли радостные новости. В ноябре 1919 года стоимость долга переоценили в кроны один к одному, с учётом довоенного курса подлежащие возврату средства увеличились на 12% и составили 1,6 млн. крон. Только вот живых денег датчане на руки не получили - средства резервировались на счетах Круппа и из них немцы обязывались оплатить поставку орудий в Данию. Поэтому в Копенгагене плюнули на экономию и решили не жадничать, установив конкурсную цену 160 тыс. крон за орудие. Этим воспользовались немцы и шведы, концерны "Крупп" и "Бофорс" заключили соглашение и снизили цену пушек до 146 тыс. крон за штуку. На разницу поставлялись боеприпасы. Тем временем спохватились англичане. "Армстронг-Уитворт" решил сбить цену, предложив датчанам почти не стрелявшие орудия за 100 тыс. крон, причём после капремонта. В Эссене и Карлскуге не на шутку занервничали, денежки уплывали прямо на глазах. К счастью, на датский вкус армстронговские орудия оказались тяжеловатыми. (От автора. Слово "откат" похоже незнакомо жителям Дании. Что с них взять - дикарей европейских).
  Проект облегчённого 149,1-мм орудия патронного заряжания с полуавтоматическим клиновым затвором системы "Крупп" разработали немецкие инженеры. В Эссене подготовили расчёты и чертежи по спецификациям шведских сталей, а технологический процесс и оснастку разработали на заводе в Карлскуге. Вес снаряда составлял 46 кг, начальная скорость 835 м/с, максимальный угол возвышения 30 градусов, дальность стрельбы 17,8 км, скорострельность 7 выстрелов в минуту. Несмотря на формальную разницу в калибрах, для стрельбы использовались снаряды 152,4-мм орудий "Бофорс" m/96, которыми был вооружен броненосец "Ольферт Фишер". Кстати, именно этот проект положил начало сотрудничества "Бофорса" и "Круппа", благодаря которому шведский концерн вышел к началу 1930-х годов на ведущие позиции в экспорте артиллерии. Также удалось сэкономить на защите: "Бетлехем стил" использовала броню, изготовленную для кораблей, постройку которых отменило Вашингтонское соглашение. Теперь, не смотря на падение веса бортового залпа (с 860 кг до 276 кг) вес минутного залпа значительно увеличился (с 1850 кг до 1932 кг).
  Систему управления огнем главного калибра разработала и изготовила копенгагенская фирма "Шепелер". Она состояла из директора, установленного на марсе треногой фок-мачты, двух 3-м дальномеров "Цейс" и электромеханических счетно-решающих приборов, размещенных в отдельном отсеке на главной палубе. Новинкой для датского флота стало использование системы совмещающихся указателей. Для наводки орудий наводчикам теперь было достаточно удерживать поворотом маховиков стрелку принимающего циферблата на нужном делении.
  В конечном итоге, "Нильс Юэль" вступил в строй 23 мая 1923 года с полностью обновленным обликом. Главный калибр состоял из десяти 149,1-мм орудий, зенитная батарея была из двух 57-мм орудий, дополняли их два 457-мм подводных ТА. Защита корпуса осталась по первоначальному проекту: пояс 155-195 мм, рубка 195 мм, палуба 55 мм. Постоянный экипаж насчитывал 310 чел., в плавании с кадетами он увеличивался до 369 чел. Кроме того, броненосец строился как флагманский корабль датского флота, получив расширенный набор радиопередатчиков и помещения для штаба эскадры. При перестройке размерения не изменились: полное водоизмещение составляло 4100 тонн, длина 90 м, ширина 16,3 м, осадка 5,2 м. Мощность двух 3-цилиндровых паровых машин тройного расширения составляла 6000 индикаторных л.с. При скорости вращения винтов 170 об. в минуту скорость составляла 16 узлов. Пар вырабатывали 4 котла системы "Ярроу" со смешённым угольно-нефтяным отоплением. Полный запас топлива состоял из 250 тонн нефти и 240 тонн угля. Дальность плавания составляла 6000 миль на 9 уз.
   1935-1936 годах причисленный к тому времени вместе с "Педером Скрамом" к "артиллерийским кораблям" (artilleriskib), "Нильс Юэль" прошёл большую модернизацию. Ему полностью обновили систему управления огнем главного и зенитного калибра, а также установили следящие электроприводы наводки орудий главного калибра. Две старые 57-мм зенитки заменили на 40-мм "Бофорсы" и добавили 10 20-мм "Мадсенов" вместе с 8 8-мм пулемётами в спаренных установках. Также появились приборы для постановки дымовых завес, треногую мачту заменили массивной надстройкой. Теперь в прибрежной зоне корабль вполне мог потягаться с немецким лёгким крейсером.
  
   "Учения на Везере" "Нильс Юэль" встретил вмерзнув в лед военной гавани Копенгагена и не оказал захватчикам никакого сопротивления. Правительство и король отдали приказ о капитуляции уже через час после начала вторжения. Потери сторон были смехотворны - восемнадцать немцев и тридцать девять датчан, погибшие в основном при штурмовке аэродромов.
   Жители Дании, согласно расовой доктрине германских нацистов, как и остальные скандинавские германоязычные народы, были представителями нордической расы, занимавшей в иерархии "нового порядка" самую высокую ступень. Поэтому германское руководство установило для Дании наиболее благоприятный режим - "мягкую оккупацию". Правда банки обязали субсидировать германскую экономику и вермахт. По директивам Министерства финансов Германии курс датской кроны к рейхсмарке стал 2 к 1 (208 крон за 100 марок). Местные нацисты объединились в Национальный блок, которому всемерно помогал Рейх, в том числе и финансово. Тем не менее, все их выступления были не только не поддержаны датскими властями, но и пресекались ими. В вновь сформированное правительство не были допущены апологеты германского нацизма и итальянского фашизма. С 11 декабря 1940 г. по договору с Германией датская промышленность (268 предприятий) приступила к выпуску продукции для Вооружённых сил Германии: дизель-моторы для подводных лодок, запасные части для самолётов, взрывчатые вещества, обмундирование, обувь. 50 датских строительных фирм (60 000 рабочих) приняли участие в фортификационных работах на Атлантическом побережье (Франция, Бельгия, Нидерланды, Норвегия). Для нужд вермахта поставлялась сельскохозяйственная продукция датских фермеров. Только с апреля 1940 г. до конца марта 1941 г. Германия получила 83 668 тонн масла, 159 686 тонн свинины, 97 384 тонны говядины, 59 381 тонну яиц и 73 000 тонн сельди. Таким образом, наладился невыгодный Дании внешнеэкономический обмен с Германией. К декабрю долг Германии Банку Дании составил 420 млн. крон, чтобы скомпенсировать его, правительство пошло на повышение налогов внутри страны.
   Сразу после оккупации Германия наложила лапу на склады вооружений (изымались в основном зенитные орудия), но Дания сохранила полицию, вооружённые силы и корабли даже выходили на артиллерийские учения. Правда команды были сокращены, так "Нильс Юэль" имел 200 чел. вместо положенных по штату 325 чел., поэтому для выходов в море им с "Педером Скрамом" приходилось заимствовать друг у друга матросов. Однако такая идиллия продолжалась недолго, уже в феврале 41-го немцы потребовали отдать им в "лизинг" шесть новейших миноносцев. Были запрещены полёты авиации, как береговой так и морской, началась вербовка датчан в Свободный корпус СС "Дания". В конце июля 1164 добровольца (в основном этнические немцы из Шлезвига) отправились в Германию. 25 ноября Дания присоединилась к "Антикоминтерновскому пакту".
   Не смотря на режим "мягкой оккупации" недовольство в стране нарастало, масла в огонь подлили местные нацисты когда в декабре 41-го подожгли хоральную синагогу в Копенгагене. Король выразил сожаление, а полиция арестовала поджигателей. Рейхкомиссар Вернер Бест потребовал сокращения полиции с 10000 человек до 3000, считая их неблагонадежными по отношению к оккупационной администрации. Правительство отказалось. В феврале и марте 42-го начались реквизиции судов и паромов для подготовки "Поларфукс", Дания оказалась наводнена германскими войсками. Начали предприниматься меры по ужесточению оккупационного режима. После известий о нападении Рейха на Скандинавский Союз в Дании началась всеобщая забастовка, сопровождавшаяся демонстрациями и митингами. В ответ, 18 апреля, немцы провели операцию "Сафари" по захвату флота, разоружению армии и аресту полицейских. При захвате здания Парламента ожесточённое сопротивление оказала рота Королевской гвардии, король Кристиан X объявил себя военнопленным.
   Планы по захвату флота не были тайной для датского Адмиралтейства, сработала своя и скандинавская агентуры. К прорыву в Швецию подготовили небольшую эскадру во главе с "Нильсом Юэлем" и три подводные лодки, остальные корабли на которые просто не хватало экипажей, предназначили к затоплению. "Нильс Юэль", традиционно пополнив команду до штата с "Педера Скрама", 16 апреля под предлогом учений ушел в Исе-фьорд. Вечером 17-го броненосец бросил якорь в бухте Нюкёбинг, где к нему присоединились Р.1 "Хвалросен" и R.2"Макрелен" - старые угольные миноносцы. В два часа ночи подошли: "Игнольф"- 1000 тн "Защитник морских промыслов" с 120-мм артиллерией и два 300 тонных современных тральщика "Соловен"М.1 и "Соульвен"М.3. Не успели корабли обменяться сигналами, как была принята кодовая радиограмма с запасной станции Адмиралтейства, основная, вместе с самим Адмиралтейством были уже захвачены немцами. Это была команда прорываться в Мальмё. Секретный агент, покопавшись в недрах своего матросского бушлата вытащил карту минных полей у шведского побережья, а сам закрылся в радиорубке. Через полчаса, поднявшись на мостик, он важно сообщил, что их будут встречать корабли и истребители. Вот только прикрытия все ещё не наблюдается, а немцы продолжают усиливать атаки. В 09.25 к трём "Мессершмиттам" присоединились девять двухмоторных "Юнкерса" и своей целью снова выбрали "Нильса".
   Разрыв одной из 250-кг бомб впритирку к борту вызвал течь в угольных ямах, вывел из строя генераторы, рулевую машинку, гирокомпас и систему управления огнём. Корабль перешёл на управление машинами и не смог уклониться от прямого попадания. 50-кг бомба угодила под углом между левым носовым орудием и башнеподобной надстройкой, пробила стальную палубу и взорвалась. От сотрясения с направляющих сошли коретки элеваторов, теперь боезапас придётся подавать к орудиям по цепочке моряков. Машины перестали развивать полную мощность, скорость упала до 13 узлов. Возник пожар, правда довольно быстро потушенный. В 09.30 атака закончилась и самолёты ушли, как выяснилось много позже один из Ju-88 разбился на посадке, а сейчас Вестерман с бешенством смотрел на "Херра Йенсена".
  - Где, черт раздери, ваше прикрытие?! Ещё одна такая атака и нам конец! Броненосец не боеспособен!
  Швед меланхолично развёл руками:
  - Я так же как и вы нахожусь на этом корабле и если приведется буду тонуть вместе с вами. Прикрытие обещали твёрдо, возможно какие-то превратности войны.
  Не прошло и нескольких минут, как над еле ползущей эскадрой пронеслись шведские J-22, все облегченно выдохнули, но оказывается рано, сигнальщики сообщили о появлении на юге нескольких "шнельботов". Атака катеров днём на соединение артиллерийских кораблей особо успешной быть не может, что и подтвердил лес всплесков, вставший перед немцами. Канониры "Нильса Юэля" постреляли всласть и не подпустили противника на дистанцию торпедного залпа. Немцы тоже особо на рожон не лезли, маневрировали на больших скоростях не подходя ближе, чем четыре мили. То ли опасались миноносцев и тральщиков, то ли боялись выскочить на неразведанное минное поле.
  В 10.45 наконец-то показались встречающие корабли: крейсер "Фульгия" и пара старых миноносцев, первый боевой поход датчан в этой войне заканчивался относительно благополучно. Правда, уже на подходе к порту состоялся ещё один налёт и "Игнольф" получил бомбу в корму, которая разрушила самолетную катапульту и вызвала пожар. В гавань Мальмё "Защитник морских промыслов" входил с заметным дифферентом, при этом имея вид боевой и залихватский. К радости прорвавшейся эскадры в Швецию они пришли не первыми, в порту уже находилась целая флотилия малых 70 тонных тральщиков: MS-1, MS-6, MS-7 и MS-9, сумевших проскочить в темноте под самым носом у немцев. Их экипажи рассказали о затоплении большей части флота в доках Копенгагена и Хольмен. Не было вестей только о подводных лодках, которые были выведены к Торнбю и давно должны находиться в Швеции.
   Вечером, когда в кают-компаниях раздавалось молодецкое "Скёль !" (тост, типа нашего "Будем !"), пришло известие о ПЛ Н.3"Хавкален". История была простая, но от этого не менее трагичная. К стоящим без огней возле острова Торнбю в ожидании команды на прорыв трём лодкам: D.1"Дафна", С.3"Флора" и чуть в стороне Н.3 подошли немецкие катера и без лишних слов открыли огонь. "Хавкален" успела погрузиться и не получила повреждений. К счастью аккумуляторы были заряжены полностью и лодка ушла в подводном положении, так и добрались до порта Симрисхамн, а остальные видимо погибли.
   Прорыв кораблей Датского флота и присоединения их к сражающимся скандинавам во всем мире было воспринят как добрый знак. Знак веры всех свободолюбивых народов в победу над мрачными силами нацизма. Газеты Великобритании, США и Советского Союза сполна отдали дань смелому поступку датских моряков. На фоне тяжелейших боев в Южной Швеции и Лапландии, прорыва немецких войск к Стокгольму и Кируне появление нескольких датских кораблей для шведов и финнов было единственным светлым пятном среди череды мрачных событий.
   У этого прорыва оказались бОльшие последствия, чем кто либо мог подумать. Гитлер, окрылённый успешными действиями "Тирпица" в битве при Лофотенах, ожидал эпической победы над второсортным скандинавским флотом. Поэтому сообщение о гибели "Шпее" у острова Борнхольм, оказалось для него крайне неприятным сюрпризом. На голову гросс-адмирала Редера посыпались многочисленные упрёки: повреждения крупных кораблей, тяжёлые потери во время десанта в Южную Швецию и обвинения в неспособности "Кригсмарине" защитить даже своих десантников при форсировании пролива. Седовласый адмирал стоически выдержал бурю негативных эмоций и свалил всю вину на "Люфтваффе", мол если бы они обеспечили прикрытие от торпедоносцев, то флот бы раскатал шведов как бог черепаху. Аргументы вроде подействовали, Гитлер кажется успокоился, но тут, во время прослушивания новостных сообщений информационного агенства "Рейтер", он совершенно случайно узнает о ещё одной оплеухе - прорыве датчан в Швецию! Это вызвало просто шторм бешенства у "фюрера", на ковёр был опять вызван командующий флотом, после сорокаминутного разговора гросс-адмирал подал в отставку. Новым командующим стал "подводный адмирал" Карл Дёниц.
  
  
  
  
  
Оценка: 4.12*26  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Хант "Дракон и феникс"(Любовное фэнтези) В.Василенко "Стальные псы 5: Янтарный единорог"(ЛитРПГ) А.Емельянов "Мир Карика 10. Один за всех"(ЛитРПГ) Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 2"(Антиутопия) С.Панченко "Мгновение вечности"(Научная фантастика) Д.Соул "Не все леди хотят замуж. Игра Шарлотты"(Любовное фэнтези) В.Старский "Интеллектум"(ЛитРПГ) Л.Вет., "Мой последний поиск."(Постапокалипсис) А.Ардова "Брак по-драконьи. Новый Год в академии магии"(Любовное фэнтези) Л.Грош "Они не мы. Красная сфера"(Антиутопия)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"