# Хроники тридцатилетней войны

Николай Федорович Васильев

Продолжение романа "Хроники тридцатилетней войны"

Корпус Кристиана подходил к Вислоху (что в 13 км от Гейдельберга), как вдруг его гусарский авангард повстречал на дороге вереницу беженцев - на телегах, реже в каретах, а более пеших, с узлами на плечах и детьми, влекомыми за руки. Оказалось, что это жители Гейдельберга, уже захваченного солдатами Кордовы, которые приступили теперь к штурму замка.

- Гусары! - вскричал Кристиан, - марш вперед и обеспечить полную разведку! Егеря! Начать марш-бросок! Кирасиры! Взять на конь мушкетеров и марш легкой рысью! Артиллеристы и все прочие тоже ускорить движение! Драгуны! За мной быстрой рысью!

Через полчаса драгунский полк достиг вершины лесистой горы, нависающей с юга над Гейдельбергским замком, у стен которого кишели испанцы: их мушкетеры вели оживленную стрельбу по верху стены, за зубцами которой прятались немногочисленные защитники, а пикинеры лезли на эти стены по лестницам. Некоторых из них сумели сбросить вниз, но кое-где они поднялись на стену и орудовали теперь своими пиками. С горы до испанцев было далековато, поэтому Кристиан велел драгунскому полковнику вести своих карабинеров ниже, к средней части склона и пулять в спины врагов оттуда. Сам же вернулся на дорогу, где как раз встретил кирасиров с мушкетерами. Соответственно, он послал мушкетеров на поддержку драгун, а кирасир выстроил для завершающей атаки вдоль стены замка, - создав из гусар цепочку наблюдателей. Отмашка от них скоро пришла, и кирасирская лавина помчалась к замку. Кристиан же остался ждать на дороге своих любимцев - егерей....

Стремительный разгром, который учинили богемцы у стен замка, заставил генерала Кордову устрашиться и отвести свои войска из города за Неккар. Оттуда он стал было методично расстреливать из пушек дома горожан, но Кристиан озадачил своих артиллеристов, и его дальнобойные пушчонки принялись выщелкивать одно орудие испанцев за другим. Через полчаса Кордова лишился всей своей артиллерии, а когда егеря, переправившиеся скрытно через Неккар, стали эффективно обстреливать из окрестных лесов его лагерь, счел за благо спешно уйти к Мангейму.

Только тогда богемцы, вымотанные 8-мидневным маршем, смогли, наконец, передохнуть, расположившись в домах, покинутых горожанами. Кристиан же в сопровождении охраны поехал к замку, фасад которого, как и предсказывал когда-то Алекс, зиял оконными проемами. Навстречу ему из парадного входа вышел седовласый офицер в непривычной взгляду форме, но его обогнала смутно знакомая Кристиану дама зрелых лет с блестящими от слез глазами и радостной улыбкой на губах:

- Это Вы, Кристиан?! Вы наш спаситель, явившийся в самый последний момент? Бог услышал мои молитвы и явил милость!

Тут Кристиан узнал, наконец, матушку Фридриха фон Пфальца, Луизу Юлиану Оранскую, которая продолжила свой панегирик:

- Вы так изменились за эти три года! Стали воплощением настоящего воина, полководца! Как они побежали от замка под ударами Ваших кирасиров! Солдаты Горацио защищали нас упорно, но их было так мало.... Вот, кстати, позвольте представить Вам сэра Горацио Вера, присланного с отрядом волонтеров королем Англии для защиты Пфальца. Воины его умелы и храбры, но их оказалось так мало!

Офицер снял шляпу и махнул ей перед собой, изображая приветствие - при этом сохраняя каменную морду лица. Кристиан спрыгнул с коня, подошел к сэру и протянул ему руку:

- Благодарю Вас, сэр Горацио за великую самоотверженность по защите мало знакомых Вам людей в чужой стране. А где же войска рейнских князей, которые первыми должны были встретить агрессора?

- Кордова разгромил их поочередно, - ответил англичанин с акцентом и легкой презрительной миной на лице. - Сначала маркграфа Баден-Дурлаха при переправе через Неккар, потом в том же стиле герцога Христиана Бранденбурга - у переправы через Майн. Нам же пришлось запереться в замке Гейдельберга.

- Для долгой обороны этот замок не годится, - извинительно улыбнулся Кристиан. - Слишком красив. Поэтому я очень торопился к вам.

- И пришли вовремя, - кивнул Горацио. - Но почему Вы не стали преследовать испанцев? Они могут перегруппироваться и вернуться сюда....

- Мы слишком устали, надо отдохнуть. Впрочем, мои гусары держат их в кольце и следят за каждым шагом.

- Их около 15 тысяч, а вас, вроде бы, вдвое меньше. Здесь вы взяли их врасплох. Теперь же Кордова будет осторожен и станет давить вас, маневрируя войсками.

- Мои войска значительно маневреннее, а каждый полк стоит его двух. К тому же он бит нами и будет готовиться не к победе, а к очередному поражению. Так и будет.

- Ваша уверенность бодрит. Лишь бы она не оборотилась опасной самоуверенностью....

Кристиан слегка пожал плечами, улыбнулся и оборотился к подзабытой владелице замка:

- Ваша светлость! В замке сохранились комнаты, пригодные для житья?

- Я не знаю, мы с Катариной сидели в последние дни в подвале....

Только тут Кристиан заметил стоящую у входа молодую женщину, в которой признал сестру Фридриха, Катарину Софию. Он тотчас направился к ней, поклонился и сказал:

- Простите, Катарина, мою невнимательность. Ваш брат шлет Вам через меня свой привет и заверения, что отныне в Гейдельберге все будет хорошо.

- А деваха-то вполне сексапильная, - взбодрился Алекс. - Странно, что, насколько я помню из истории, замуж она так и не вышла. Это сколько ей годков?

- Двадцать семь, - процедил сквозь зубы Кристиан. - Нацелился уже, стервятник. У нее с детства дефект речи, заикание. Вот и проходят женихи мимо.

- Г-гутен Таг, К-кристиан, - заговорила меж тем Катарина и заулыбалась. - К-как вовремя т-ты п-появился с-со своей армией! Я г-готовилась п-проститься с-с жизнью....

И показав кинжальчик, висевший в ножнах меж ее грудей, добавила:

- Я п-поклялась п-перед Б-богом, чт-то не п-позволю с-солдатам н-над с-собой над-другаться....

- Это ужасно, Катарина, - с преувеличенной серьезностью сказал Кристиан.- Самоубийц ни в рай не пускают, ни на кладбище. Во время я не опоздал!

И хохотнул своей шутке. Катарина тоже заулыбалась.

- Ах, молодежь, - вклинилась подошедшая Луиза Юлиана. - Ей уже весело....


Глава двадцать пятая. Лечение заикания

К вечеру благодаря усилиям мушкетерского полка, припаханного Кристианом на приведение в порядок Фридрихбау, десяток комнат стал пригоден для жилья. Одну из комнат хозяйка предоставила на постой Кристиану, вторую - сэру Горацио, а еще одну назначила быть аристократической столовой. Впрочем, первые две недели прибытия в Пфальц Кристиан провел за пределами Гейдельберга, атакуя армию Кордовы издалека (с большим для нее уроном и без потерь для себя) и гоняя ее по правобережью Рейна - сначала в Вальдхоф, потом в Зандхофен и Лампертхайм и, наконец, на левобережье, в Вормс. Но зря Кордова полагал, что отдохнет от преследования в Вормсе: богемцы переправились вслед, охватили его полукольцом с севера, затем проникли ночью в город и, активно проводя зачистку домов посредством гранат, выдавили испанцев из города в южном направлении, под пушки крепости Франкенталь, занятой отрядом англичан под командованием сэра Джона Борафа. В итоге Кордова решил, что досыта в Пфальце навоевался и двинул ускоренным маршем в Брабант, на зимние квартиры. Ну, а богемцы вернулись в Гейдельберг.

За две недели непрерывного ремонта под руководством Луизы Юлианы центральная часть замка почти восстановила внешний вид, в том числе свое остекление и отопление. На воссоздание интерьеров требовалось, конечно, куда больше времени. И денег. В комнате Кристиана мебели оказалось, впрочем, достаточно, хоть и разносортной. Столовая же была обставлена с изысканным вкусом, и за ее длинным палисандровым столом могло разместиться до 20 персон. Однако стол заполнялся лишь наполовину: кроме хозяйки и ее дочери, Кристиана, Горацио и гофмаршала фон Гольдбаха в замке отирались 2 графини и 3 баронессы из разоренных войной поместий - все в значительных годах.

- Чашки бьются, блюдечки остаются, - пробурчал по этому поводу Алекс. Кристиан промолчал, хоть и ему, уже привыкшему везде быть в центре внимания, компания старых вешалок не понравилась.

Поэтому он не слишком возражал, когда Алекс стал подталкивать его к Катарине. Тем более что повод для сближения, выдвинутый Алексом, был уважителен.

- В мое время от заикания вылечивают, - долдонил он Кристиану. - Хоть и не всех. И я читал, как это делать. Давай попробуем помочь деве.

- Чем заканчивается обычно твоя помощь, я знаю, - морщился Кристиан.

- Лечение это комплексное и одним из мощных факторов воздействия, действительно, является секс. Но его применяют обычно в конце лечения. Сначала же рекомендуют другие методы....

- Какие?

- Увидишь. Если согласишься помогать....

- Ну, делать здесь пока нечего. И в Прагу не отпросишься, король не поймет. Попробуем.

Катарина (довольно высокая для 17 века девушка, полногрудая, статная, золотоволосая, но несколько стеснительная) выслушала необычное предложение давнего знакомого спокойно, но потом спросила:

- Р-разве у Вас м-мало своих д-дел, К-к-кристиан?

- Сейчас как раз мало, Катарина. Мои бойцы на отдыхе, под надзором своих полковников, враги все расползлись по зимним норам - мне буквально нечего делать. Поэтому я с удовольствием с Вами попою и почитаю, а также потанцую. Хорошо бы еще поплавать, но очень уж вода в Неккаре сейчас холодная.

- Н-ну, я в-все р-равно не умею п-плавать.

- А я бы Вас научил. Ладно, не будем говорить о несбыточном. Предлагаю читать, петь и танцевать в большом замковом зале: там голоса очень звучны, места для танцев много, да и матушка Ваша может всегда посмотреть, тем ли мы с Вами занимаемся....

Дева мгновенно зарделась, но потом сказала:

- Я с-согласна, К-к-кристиан.

- Тогда идем туда сейчас и посвятим пару часов пению под аккомпанемент моей гитары.

И они пошли и терзали слух Алекса заунывными немецкими песнями: о двух звездочках на высоком небе, об эдельвейсе и о Боге, который дарит в рождественскую ночь подарки ревностным прихожанам.... Терапевтический эффект от пения однако был: Катарина в течение часа почти не заикалась при разговоре и радовалась этому обстоятельству как ребенок. Но во время ужина (за общим столом) Луиза Юлиана стала допытываться у дочери, чего ради она распелась в обществе мужчины и заикание к ней тотчас вернулось.

На другой день после завтрака Катарина отпросилась у матери погулять в Английском саду в обществе графини фон Вальдек, баронессы фон Гемминген и того же Кристиана. Мать нахмурилась, но отказать не решилась. В саду же Кристиан и Катарина стали заниматься странными упражнениями: разводить руки в стороны, вращать ими в плечах, сгибаться в пояснице и разгибаться, делать глубокие вдохи и резкие выдохи, приседать, отжиматься от скамейки и т.д. и т.п. Соглядатаи ничего не понимали, но и непристойного ничего не видели. А по возвращении в замок та же парочка устроилась в зале у окна за Библией и Катарина стала медленно читать вслух, а Кристиан тот же текст пробегал глазами.

- Что за странные занятия вы себе придумали, молодые люди? - спросила за обедом гранддама.

- Я слышал в Мюнхене от венецианцев, что чтение и пение, а также активные движения на свежем воздухе помогают некоторым заикам выправить речь, - соткровенничал Кристиан. - Полезны и танцы. Надеюсь, Вы позволите танцевать нам с Катариной в большом зале? Только понадобится еще музыкальное сопровождение....

- Я о таком не слыхивала, - растерялась Луиза Юлиана. - Но в Италии всегда были лучшие медики.... Ладно, делайте что хотите, а мы посмотрим, будет ли от этого толк.

Получив "зеленый свет" от высшей инстанции, молодая пара с удовольствием стала предаваться танцам, песням и разминкам, а, подустав, чтению книг. При этом танцы избирались Кристианом наиболее подвижные, Алекс же вносил в них элементы рок энд ролла, самбы и даже танго. Песни он тоже стал брать из привычного ему репертуара, переводя их на немецкий язык и чуть адаптируя к местной традиции. Например, исполнил "Песню студента-ваганта":

Auf der Seite der Frazosisch, auf fremden Planeten (Во французской стороне, на чужой планете)

An der Universitat muss ich lang studieren (Предстоит учиться мне в университете)

Wie traurig ich,Freunde, nicht mit Worten sagen (Как печалюсь я, друзья, не сказать словами)

Weinen, suse freundinnen, mit mir bitter Tranen (Плачьте, милые подруги, горькими слезами)

Stehe, halte das Paddel, durch ein Moment schwimmen (Вот стою, держу весло, через миг отчалю)

Mein Herz hat Schmerzen und grose Traurigkeite.... (Сердце бедное свело болью и печалью)

..................................................................................................................

Сначала Катарина была ошарашена новинками Кристиана, но быстро вошла во вкус и вскоре распевала их наравне с автором - тем более что во время пения совсем не заикалась. Понравились и его танцы, придававшие ей все больше уверенности - как в движениях, так и в речи. Луизе Юлиане ни танцы, ни песни совсем не нравились, но ее дочь так бойко стала говорить, что она прослезилась и смирилась с методиками молодого фюрста Анхальта.

Меж тем сближение Катарины и Кристиана шло неспешно, но верно. Главное, что она привыкла ему во всем доверять. Танцы же, мельком очень контактные, порождали в молодых телах волны страсти, которые деву при всей их сладости стали смущать. И после очередного зажигательного танца она вдруг обратилась к своему гуру:

- К-кристиан! Вы стали очень с-смущать меня своими прикосновениями. З-зачем Вы это делаете?

Отвечать ей взялся, как всегда в таких случаях, Алекс:

- Вы можете мне не поверить, Катарина, но я таким образом готовлю Вас к заключительной стадии лечения. Уверенное владение речью характерно для уверенного в себе человека, который может управлять своими чувствами. Но о некоторых чувствах, а именно любовных Вы имеете очень смутное представление. И когда Вы с ними внезапно столкнетесь, Ваши страхи могут возобновиться и заикание вернется. Поэтому заключительная стадия лечения будет посвящена освоению Вами любовных, а вернее плотских чувств. Ведь любовь и плотское наслаждение хоть и ходят рядом, но могут овладевать человеком порознь. Этими плотскими страстями Вы и должны научиться владеть.

- П-потакание плотской похоти - с-страшный церковный г-грех!

- Которому предаются многие аристократы обоего пола, не говоря уже о простолюдинах. Более того, Катарина, грешат даже священники.

- Этот г-грех п-поразил к-католических иерархов, п-почему мы их и от-тринули!

- Увы, пресвитеры и пасторы тоже впадают в блуд. Я знаю о таких случаях, Катарина.

- Я н-не хочу об эт-том с-слышать!


Глава двадцать шестая. Любовь и разлука

- Вот тебе оплеуха, всезнающий Алекс! - зло рек Кристиан. - Столько наших стараний пошло псу под хвост!

- Да, жаль девочку. Так уверенно уже говорила.... Но млела ведь от твоих объятий! Проклятые попы, заморочили людям головы! Как вот теперь ее обратно в чувство приводить?

- Чувств у нее сейчас переизбыток и все отрицательные! А говорить слитно совсем не может....

- А давай уедем на пару недель? С инспекцией крепостей и городских гарнизонов?

- Это что-то изменит в ее отношении ко мне?

- Не знаю. Но тут мозолить ей глаза не стоит.

- Ну, поехали.

Поездка затянулась на 20 дней и была отчасти толковой: гарнизоны подтянул, ремонт крепостей проверил, с командирами личные контакты укрепил. Когда же Кристиан въехал в заснеженный двор гейдельбергского замка, то сердце явно зачастило: как то примет его прекрасная и несчастная Катарина? Он стал всматриваться в окна большого зала и вдруг боковым зрением узрел ее входящей в тот же двор, только со стороны Английского сада!

- Катарина! - воскликнул он невольно и, спрыгнув с коня, быстро пошел навстречу деве.

- Кристиан! - услышал он ответный вскрик и увидел, как она подалась ему навстречу. В объятья на виду у обитателей замка они не кинулись, но руками вцепились, а глазами просто ели друг друга.

- Катарина! - вновь сказал Кристиан. - Я так перед тобой виноват....

- Нет, - ответила чисто Катарина. - Все эти дни я поступала по твоим наказам: читала, пела, разминалась в парке и успокаивалась. И вот уже три дня говорю уверенно. Спасибо тебе, милый Кристиан! А еще мне очень хотелось с тобой потанцевать. Сегодня мы это можем сделать?

- Обязательно, милая Катарина.

В качестве танца-изюминки Алекс предложил танго "Кумпарсита", которое музыканты начали осваивать еще 3 недели назад. Вот Кристиан и Катарина встали в исходную позицию (бок о бок) и при первых энергичных тактах пошли вперед, тесно упираясь друг в друга бедрами. Ах, как живо побежала кровь по их жилам, как зарумянились щеки и засверкали глаза! А музыка все более гнала их по залу, заставляя совершать дразнящие полуповороты с проникновением колен в межножие друг друга. И плотно обхватывать бедрами те самые колени.... А вот они скользят по паркету, соприкасаясь трепетными спинами.... Теперь же ее спина льнет к его груди, а крутая попетта к животу.... Долго так они упивались взаимным трепетом, все повышая его градус, а после окончания танца Катарина шепнула:

- Научи меня всему, милый....

Тем же вечером Кристиан проник тайком в покои Катарины и, отринув все хитрушки Алекса, предался с ней любви.


Бесхитростная любовь, конечно, хороша, но быстро приводит к двум результатам: 1) становится известна всем окружающим 2) обрекает здоровых любовников на зачатие ребенка. Хорошо, что Алекс все же бдил и заставлял Кристиана проводить противозачаточные мероприятия: использовать дольки лимона перед сексом и уговаривать Катарину быстро-быстро мыться после него. Но счастливое выражение лица спрятать девушке утром трудно, а отследить любовников при наличии подозрения очень просто - в итоге Луиза Юлиана вскоре разоблачила свою дочь. Упрекать ее она не стала, памятуя слова пройдохи Кристиана о катастрофических последствиях любых упреков для речи дочери, не стала выговаривать и ему (хоть очень этого хотелось!). Зато вскоре с голубиной почтой из Праги Кристиану пришел приказ: передать войска в подчинение фон Лобковица и явиться на доклад королю. Проведя еще ночь в Гейдельберге в любовных утехах, перемежаемых слезами, Кристиан сказал Катарине последнее "Прости!" и пустился в путь на санях, укутанный шубами - в сопровождении личной охраны, конечно.

В первый день пути чувства его были сумрачны, во второй элегичны, но к вечеру возле замка Нойншайн его перехватил граф Гогенлоэ, возвращавшийся из какой-то поездки, и затащил в гости. Пить и есть у графа пришлось безмерно, выслушивая его восторженное изумление своими победами, а проснулся Кристиан в объятьях какой-то дамы - то ли родственницы графа, то ли жены??

- Ты куда смотрел, проклятый Алекс? - разбушевался Кристиан. - Тебя ведь опьянить очень трудно! Или опять пленился женскими прелестями?!

- И закосел в этот раз и, как следствие, пленился, - повинился профессор. - Видимо, дряхлею....

- Тьфу, старый козел! Не буду больше на тебя полагаться. А так ведь удобно было....

Дальше ехали с максимально возможной скоростью, отвлекались только на скромный ужин и сон в постоялых дворах и через 8 дней пути, в середине января, оказались в столице Богемии.


Глава двадцать седьмая. Преступление и наказание

Сюзанна встретила мужа очень недружелюбно. Вернее, вовсе не встретила, а заперлась в своих комнатах и на все умильные попытки Кристиана ее выманить отвечала тихими всхлипами.

- И что мне делать, проклятый сводник? - спросил бледный от переживаний фюрст.

- Вероятно, лечь спать под ее дверью, которая рано или поздно откроется.

Но до вечера было еще много времени, в течение которого фюрста решили потерзать другие важные люди. При этом королева опередила всех. Когда Кристиан предстал перед былым своим кумиром, то затрепетал как лист ольхи под ветром.

- Что Вы так бледны, князь фон Анхальт-Бернбург? - спросила Элизабет Стюарт, подойдя к нему почти вплотную. - Мне отовсюду шлют вести о Ваших амурных победах над весьма аристократическими дамами, и я решила воочию узреть такой образец мужественности и куртуазности. А увидела, простите меня, образец трусости!

- Ваше величество, - поспешно встрял Алекс, - эти искаженные вести дошли, к несчастью, до моей жены, доверчивость которой Вам известна. И мне не удалось разубедить ее в том, что я добивался через этих женщин лишь дипломатических целей Богемии.

- Постельная дипломатия? Прием не нов, но, все же, как Вы сумели убедить этих Магдален лечь с Вами в одну постель? Притом, что Магдалена Нойбург, урожденная Виттельсбах, всегда казалась мне железной леди....

- Я убедил ее, что она красива, но ее красота пропадает втуне рядом с никчемным мужем.

- Ловко, - хмыкнула Элизабет. - А у Магдалены Саксонской мужа Вы просто отняли?

- Мужа и еще любовника, мадам. Оказалось, что жить без плотской любви Магдалене некомфортно.

- Как и мне, увы, - вздохнула Элизабет. - Вы знаете Кристиан, что я теперь боюсь беременности и не пускаю в свою постель мужа?

- Откуда мне знать, мадам? Я ведь был вдали от Праги....

- Ну да, как это я забыла: Вы жили в Гейдельберге и от скуки соблазнили бедную заику Катарину. Или Вы и тут искали иную выгоду - например, стать зятем королю Богемии? А бедную Сюзанну свести в могилу через слезы, которые она лила тут неделю....

- Ничего я не искал! - прорвался через блок Алекса Кристиан. - Мне хотелось побороть ее заикание и я это сделал!

- А постель была обязательна?

- Она понадобилась Катарине для обретения уверенности в себе!

- В самом деле, ловкий волокита, - молвила королева и вновь вгляделась в глаза давно знакомого, но не вполне понятного уже мужчины. А потом спросила:

- А если бы Вам понадобилось втянуть в дипломатические игры меня - что бы Вы предприняли?

Кристиан набрал в грудь воздуха, чтобы напрочь отрицать такую вероятность, но Алекс пнул его мысленно в бок и начал говорить:

- Вы знаете, мадам, что я давно влюблен в Вас.... В молодости я думал, что мое вожделение к Вам совершенно невозможно. Сейчас, увы, я набрался циничного опыта, и мысль о постельной любви с Вами вышла из области невероятного в область допустимого. На вскидку я могу представить два пути к достижению моего желания. Первый будет базироваться на Вашем интересе к любовным отношениям. Ваш личный опыт уже богат, но не гарантирует, что где-то кто-то не вытворяет с женщинами чего-то принципиально иного, поразительного - как по форме, так и по силе чувств. Мой угол обзора плотских чувств, полагаю, шире Вашего, леди.

- Вы наглый тип, Кристиан, - сказала холодно королева. - А что за второй путь к моему телу?

- Он основан на Вашем желании защититься от беременности. Я могу показать Вам средство такой защиты, но только в интимной обстановке....

- Дважды наглец! Как я в Вас ошиблась! Подите прочь с моих глаз!

Кристиан низко поклонился и уже повернулся, чтобы уйти, но Алекс опять его тормознул:

- Ваше величество....

- Что тебе еще нужно, мерзавец?

- Одно средство защиты я Вам раскрою: в каждом месяце за 5 дней до обычного кровотечения и 5 дней после Вы можете безопасно принимать у себя короля.... Простите меня за неумную дерзость, мадам.

На выходе из покоев королевы Кристиана остановил гвардеец и повел на правеж к королю. Подле трона Фридриха сидел на стуле только канцлер Анхальт.

- Моя матушка мне сообщила, - без обиняков начал король, - что ты осмелился посягнуть на мою непорочную сестру Катарину. Это так?

- Я осмелился лечить ее от заикания и вылечил. Ее любовные чувства в этом рецепте были необходимы.

- А ты, значит, ничего не чувствовал? Лечил деву своим членом и лечил....

- Повторю, Ваше величество: так было надо. Видели бы Вы, как она радовалась, что может разговаривать как все....

- Где ты взял этот рецепт? - спросил вдруг отец.

- Мне дал его в Мюнхене один венецианец. В Италии многих так вылечивают: и дев и мужчин.

- Что, мужчин тоже лечат членами?

- Нет, с ними возлегают молодые женщины: жены или сестры.

- И сестры? Вот до чего католики дошли, - презрительно сказал Фридрих. А потом продолжил: - Так что будем делать, Анхальт, с моим лучшим полководцем и твоим сыном?

- Преступление налицо, но оно осталось фактически без последствий, - заговорил князь-канцлер. - Если не считать счастливое избавление Катарины от заикания и появления у нее шанса выйти замуж.

- Пожалуй, так, - удовлетворенно сказал король.

- Но разговоры об оскорблении семьи курфюрста идут. Чтобы они скорее прекратились, надо убрать с глаз долой основного фигуранта, то есть Кристиана. Полагаю, самым щадящим вариантом будет поручить ему обязанности посла в одной из стран Европы.

- Вы знаете французский язык, Кристиан? - спросил уже милостиво король. И после кивка и поклона бывшего преступника продолжил: - Тогда выберем Францию, убрав оттуда де Брока, который более печется об интересах Брабанта и Голландии, чем о Богемии и Пфальце.

Вернувшись в свою квартиру в Градчанах Кристиан узнал, что Сюзанну вызвала к себе королева. Пришла она домой поздно и взглянула на мужа молча, но когда Кристиан бухнулся перед ней на колени и уткнулся головой в ее ноги, бормоча неразборчиво покаянные слова, жена снова расплакалась и возложила ладони на его голову. Спать они отправились уже вместе.