На подоконнике, промеж распахнутых створок, из ящика к солнышку тянулись свежезелёненькие стебелёчки рассады.
'Эх-х ...нЕдоросли!'
Проскрипели 'Красные Восходы', а после поёжились и зевнули.
'Весна-а-а...'
Было с чего недовольными сделаться. В один бок солнце со всей дури жарит, а с другой стороны холодом с сырого огорода тянет. Тоже окошко открыто.
'Кому, может, и проветривание, а кому сквозняк! Так любую конструкцию перекосит, не говоря уж о заслуженной. Мы, конечно, всякое повидали, но... это... с пониманием бы надо, с уважением'
Милая девушка по имени Март (подпись такая под ней была) улыбнулась с противоположной стены и 'Красные Восходы', заглушая скрип, постарались выровнять корпус.
Если по-людскому, то в области поясницы что-то так стрельнуло, что захотелось, охнув, согнуться в три погибели, но 'честь мундира'... Впрочем, корпус у 'Красных Восходов' из дуба делался - особо не скрючишься.
'Красные Восходы' были Часами (причём настенными) и сами себя величали на 'Мы'. Не потому, что 'МЫ, НИКОЛАЙ ВТОРЫЙ', а потому как и 'Восходы', и 'Часы' на 'Ы'. Так, в общем, себя они понимали.
'В давние вдохновенные времена... (вдохновенные - это когда на демонстрации праздновать ходили, а не скандалить и с полицией драться) никаких 'Николаев' уж в помине не было, а артель 'Красные Восходы' была. Там Илья Фёдорович, значит, трудился. Часы делал для других трудящихся. Серьёзные. Без кукушек всяких мелкобуржуйских, боев и музык крупнобуржуазных. Трудящийся ночью отдыхать должен в спокойствии, понятное дело, без лишнего шуму'
Девушка Март снова улыбнулась и мечтательно так посмотрела на фотогеничные облака на глянцевом небе. Не очень ей верилось во вдохновенный труд в прошлом, вот в радужные перспективы в будущем...
У Часов что-то пощёлкало в механизме, но прислушаться к себе и задуматься было недосуг, монолог-то в разгаре.
'Ничего мы не выдумываем. Был труд в уважении. Без уважения хорошего труда и не получится. Мы вот с тех пор и по сей день без сбоев! Да-да. Заведено так было. Следил за Часами Илья Фёдорович и сына Петра к тому приучил. А вот тот сына своего Нила не стал учить, даже приближаться к Часам не велел. Нил, конечно, мастеровит оказался (было в кого), только вот фантазий в нём с избытком всегда случалось. Не помещались они в нём, те фантазии, фонтанировали. Усовершенствовать всё он любил... слишком. Вот потому Пётр Ильич супругу свою Альбину уходу за нами и обучил'
Альбина Филипповна (легка на помине) проследовала мимо Часов к рассаде, полюбовалась. Телевизор включила, сверила показания стрелок с циферками на экране... Раньше наоборот бывало - телевизор с Часами сверяли.
Хозяйка озабоченно посмотрела на Часы. Только у хозяек всегда дел в достатке, а то и в избытке. Вот она звук у телевизора погромче сделала да на кухню ушла.
Раньше прямо напротив 'Красных Восходов' зеркало висело. Всегда можно было Часам на себя посмотреть, подтянуться, плечи расправить, в общем, самоконтроль осуществить. Только внучка перетащила то зеркало в спальню, а прямоугольник невыцветших обоев закрыла большущим календарём, а там, значит, девушка.... А вокруг, понимаешь, весна!
И никак совсем не хотелось Часам тикать ровно-размеренно: тик-так, тик-так.... Чувства - такая штука необъяснимая, что всё быстрее тикать охота: тик-тик-тик-тик...
'Что возраст? Ну, возраст!'
Пропиликала заставка новостей, пришла Альбина Филипповна начало посмотреть, мельком на Часы взглянула и прямо в растерянность впала. Только вроде как сверяла, а те вон чего... Как же так? Постучала по стеклу циферблата.
'Красные Восходы' сердито бренькнули.
'Чего по нам стучать? Что мы барометр какой-то там? Тот Нил забрал. Теперь бедолага кроме измерений шарахающегося атмосферного давления ещё всех ведущих прогнозов погоды обзванивает, чтоб попенять на несоответствия'
Альбина Филипповна подвела Часы, постояла рядышком, задумчиво-озабоченно поохала с положенным покачиванием головы. Может, и не укоризненно... может, даже сочувственно. Только Часы к такому обращению не привыкли. Они механизм серьёзный, им внешние сантименты излишни, они сами...
'Красные Восходы' взяли себя в руки.
'Ответственность и добросовестный труд! Вот что должно быть во главе и лежать в основе!'
Понятное дело. Кто спорит? Только какой-то заусенчик в механизме снова тренькнул.
'А ВЕСНА?! Как без весны?'
Хозяйка тем временем развернулась было к лелеемой рассаде, да остановилась, руками всплеснула. Это она ещё и в календаре непорядок усмотрела. Подошла и перелистнула его с марта на апрель.
Ах, какая была девушка Апрель!
Часы таких никогда раньше не видели!
'Красные Восходы' растопырили стрелки, как Семён Будённый усы в бравые годы, крякнули-звякнули, громко бзынькнули и остановились. По-людскому - сердечко, понимаешь, того...не сдюжило перебора в эмоциях и решило остановиться.
Повернулась на непонятные звуки хозяйка к Часам, да только теперь не поохала, а поойкала, но головой покачивала в прежнем порядке. Мол, вот ведь как оно...
Сняла Часы, на стол положила, крышку открыла. Где учили, кисточкой помела, отвёрточкой винтики подтянула, куда показывали, маслица капнула. А сама всё, то на календарь глянет, то на место, где 'Красные Восходы' располагались, посмотрит.
После вскрытия и реанимационных мероприятий Часы были собраны наново и оставлены на столе циферблатом вверх. Вроде как отдохнуть, в себя прийти, да и Пётр Ильич так рекомендовал.
Часы смотрели в потолок в полнейшем безмолвствии. Только мысли как унять? Они вроде сами по себе, хоть в 'мы', хоть в 'тебе'.
'Побелить бы к Пасхе... Раньше говорили 'к майским'... Да... по-людскому... Как по-людскому? У них-то рабочий день не весь день, а ограниченный промежуток... ещё обеды имеются, выходные, отпуска. Отпуск - это море, пляж...'
'Красные Восходы' никогда, ни разу не были на пляже!
'Вот девушки Март и Апрель, наверное, бывали. Точно бывали. Ах, какая девушка Апрель. Жаль недолго получилось полюбоваться, а поговорить так и вовсе не случилось. Могла бы Альбина и раньше почистить смазать... для профилактики на случай перегрузок. Да-да, недоработочка. Ещё вот очень даже интересно, какая она девушка Май?'
Только утром, когда 'Красные Восходы' завели и водрузили на отведённое место, в простенке напротив календаря не было. Зеркало снова там висело. Можно было в него, как прежде, смотреть для контроля своего внешнего вида. А девушки? Ну, если очень скоситься, и дверь в спальню открыта, то календарь было видно. Так, для общего знакомства без подробностей.
'Может, оно, конечно, и несправедливо устроено, что механизмам переживать, как бы, не полагается...зато, вроде как, разумно'
Часы шли исправно и показывали верное время. Вторая жизнь, после первой, отличается мудрой уравновешенностью, основанной на уменьшении излишней шустрости (у кого от опыта, у кого из опаски).
Меж тем ход-то у Часов хоть и был теперь ровный, но только не размеренно-будничный: 'тик-так, тик-так...', а жизнерадостно-бодренький: 'вес-на, вес-на...'. Может, Альбина Филипповна какую соринку недоподмела, а может, заусенчик малый где-то вносил свою лепту в общее дело.
'Вес-на, вес-на... Ещё пятьдесят восемь оборотов часовой стрелки и появится девушка Май!'
Часы они всегда оттикивают настоящее время, но идущее в будущее.
А там Май!
С. Васильев для сборника "Чуть-чуть фантастики" (https://www.chitalnya.ru/work/1675849/