Васильев Владимир Ильич: другие произведения.

Не скучно жили предки наши -1

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:

  Нсж -1
  
  27.11.2016; 9.06.17
  
   Вл.И.Васильев
  
   Не скучно жили предки наши...-1
  
  
  
  
   Занимательные цитаты. Из книги Николай Цимбаев "Сергей Соловьёв" (серия "Жизнь замечательных людей")
   Мои комментарии выделены так: == ...== Цифра в тексте может быть страницей книги.
   1844 год... В Московском университете подбирают себе профессора на кафедру истории...
  
  
  Еще хуже вышло с курсом публичных лекций Грановского,
  который тот открыл в ноябре 1843 года. Московское
  общество словно сошло с ума, дамы окружали кафедру,
  благоговейно внимали рассказу о риторах V века.
  Чаадаев назвал лекции ≪событием≫ (много спустя Анненков
  уточнил: ≪событие политическое≫), Хомяков объявил,
  что профессор и чтение достойны лучшего европейского
  университета, и добавил: ≪К крайнему моему удивлению,
  публика оказалась достойною профессора≫. Грановского
  хвалили за смелость, которая, как заметил Анненков,
  ≪могла тогда заключаться в публичном заявлении сочувствия
  к Европе≫. Герцен с дозволения Строганова напечатал
  восторженный отзыв в ≪Московских ведомостях≫.
  Поначалу ≪два Петровича≫, Погодин и Шевырев, полагали,
  что ≪ненадобно ничего говорить≫, но замалчивать
  блистательный успех было неприлично. Шевырев написал
  разумную статью, где отдал должное молодому доценту,
  но высказал сожаление, что русский ученый ≪приковал
  себя к одному чужому знамени≫. Речь шла о Гегеле:
  ≪Почти все школы, все воззрения, все великие труды, все
  150
  славные имена науки были принесены в жертву одному
  имени, одной системе односторонней, скажем даже, одной
  книге, от которой отреклись многие соученики творца
  этого философского учения≫.
  Вроде бы продолжался старый спор шеллингианцев
  и гегельянцев, но статья едва не привела к запрещению
  публичных лекций. Почему лектор ничего не говорит
  о России? Пошли разговоры об умалении роли отечества
  в истории, Погодин и Шевырев их умело поддерживали.
  Грановским заинтересовался московский митрополит Филарет,
  он должен был объясняться с кафедры: ≪Меня
  обвиняют в пристрастии к каким-то системам; лучше
  было бы сказать, что я имею мои ученые убеждения≫.
  Герцен нашел, что сотрудники ≪Москвитянина≫ (он их
  огулом называл славянофилами) суть добровольные помощники
  жандармов. Истинный славянофил Константин
  Аксаков поссорился из-за статьи с Шевыревым и шумел
  в гостиных, что объяснение Грановского ≪благородно,
  одушевленно, прекрасно≫. И Юрий Самарин так думал,
  и Иван Киреевский, от которого Погодин получил сухое
  письмо. Поучал как мальчика! Его брат Петр, прозванный
  ≪великим печальником земли русской≫, хлопал Грановскому
  не меньше других. Хомяков провозгласил: ≪Крайности
  мысли не мешают какому-то добродушному русскому
  единству≫.
  Верхогляды, невежды, бедные смыслом пустозвоны
  Английского клуба! Разумеется, им не обойтись без взаимной
  приязни и лукавого восхищения. Ах, как нужна
  в России критика строгая и нелицеприятная, как надо
  колоть, шпынять. ≪Готов был прежде, буду и вперед,
  дондеже есмь≫. Он, Погодин, был на лекции у Грановского.
  Непредвзято сказать -очень незрело. Под 23 ноябрем
  1843 года он записал в дневнике: ≪Такая посредственность,
  что из рук вон. Это не профессор, а немецкий
  студент, который начитался французских газет. Сколько
  пропусков, какие противоречия. России как будто в истории
  не бывало. Ай, ай, ай! А я считал его еще талантливее
  других. Он читал точно Псалтырь по Западе≫.
  Слушая Грановского, Погодин думал об отпоре. О лекциях
  антизападных. Но кто станет их слушать? Один
  Шевырев... Нет, оставить университет, оставить Россию,
  переселиться в Гейдельберг ≪как в место успокоения≫,
  там написать настоящий русский роман, где вывести все
  классы общества: хозяев, мотов, литераторов, титулярных
  советников, поручиков, частных приставов, купцов. Или -
  151
  сесть за историю России. И еще есть дело: собрать материалы
  для собственной биографии. Столько пережито!
  Дурное настроение не улучшило чтение Кюстина, от
  которого часто ≪мороз продирает по коже≫. Запись в дневнике,
  через две недели после отзыва о Грановском:
  ≪Прочел целую книжку Кюстина. Много есть ужасающей
  правды о России. Когда он дышит своим аристократизмом,
  я жалею, что Робеспьер не поцарствовал больше; когда
  он играет роль простого наблюдателя, которого будто
  хотят все обмануть и никак не могут, то бывает просто
  смешон; когда начинает умничать, то делается скучен;
  но за изображение действий деспотизма, для нас часто
  неприметных, я готов поклониться ему в ноги≫.
  Как узнать, где настоящий Погодин -в этом ли
  высказывании или в другом, лет на шестьдесят опередившем
  сентенции Розанова: ≪Наводило грусть наше
  довольство и чистые комнаты, и теплое одеяло, и сахарное
  варенье!≫
  Домовитость московского ученого была известна многим,
  и Шафарик советовал из Праги: ≪Ваш план писать
  историю России вне России прекрасен по мысли, гениален
  и поэтичен, но не практичен≫. Затем приводил доводы
  в пользу спокойного местечка в Таврической губернии или
  вблизи Москвы, но еще лучше -≪в самой Москве≫.
  Неужели шутил Шафарик? Напрасно, мысль действительно
  гениальна. Чтобы найти верный тон, надо пожить где-
  нибудь на Балтийском море, для живейшего воспоминания
  о варягах, затем перебраться на Днепр, в Киев, помнящий
  удельный период, и, наконец, предстоит путешествие
  в монгольские степи. Тогда создастся живая история,
  представляющая людей, племена и события во плоти
  и крови, понятная грамотному крестьянину, модной даме
  и смышленому дитяти, занимательная и достойная стать
  выше ≪Истории≫ Карамзина. Игра стоила свеч.
  Ссылаясь на долговременное нездоровье, которое произошло
  от трудов на службе, Погодин ходатайствовал об
  увольнении. Старому другу Максимовичу он сообщил:
  ≪Я подал в отставку -отойти от зла и сотворить благое,
  с полною пенсиею≫. Последнее характерно. Втайне Погодин
  думал не о русской истории, но о переезде в Петербург,
  о службе в министерстве народного просвещения
  под крылом Уварова, которому могло пригодиться и его
  перо публициста. Решение далось ≪со слезами и размышлениями
  ≫, и позднее Погодин не раз о нем сожалел:
  ≪Года через два я думал опять вступить в университет
  152
  с более укрепленными силами, и по собственной просьбе
  начальства, что было бы для меня гораздо крепче, а теперешние
  неудовольствия могли, представлялось мне,
  кончиться по какому-нибудь случаю увольнением даже
  без пенсии, которую мне хотелось, так сказать, застраховать,
  пока министром был Уваров, мне благожелавший.
  Опасение и намерение неосновательные; я был уверен
  также, что через два года обратятся ко мне с просьбою,
  потому что нельзя ж оставлять университет без русской
  истории, и в том, как оказалось, я ошибся жестоко≫.
  
  
  Строганов не скрывал своего желания, чтобы кафедру
  русской истории в Московском университете занял Соловьев.
  От попечителя зависело немало, но нельзя было
  сбрасывать со счета ни Погодина, ни профессорскую корпорацию.
  И здесь шансы двадцатичетырехлетнего домашнего
  учителя казались невелики.
  
  
  Ответ Григорьева, лично Соловьева не знавшего, удивителен:
  ≪Если в Соловьеве один недостаток -молодость,
  так беда не велика: по-моему, ≪молод да умен, два угодья
  в нем≫. Беда не в молодости его, а, как я слышал, в том,
  что рано он хитрить начал и не годится для кафедры
  русской истории не по уму и не по сведениям, а по
  недостатку нравственного достоинства; но этого Строганов
  не понимает≫. Так впервые пока еще безвестный
  Сергей Соловьев был судим и осужден злоязычным и безответственным
  русским обществом, в котором никогда не
  переводились ≪художники клеветы≫, подобные Григорьеву.
  Одно утешение: для своих упражнений Григорьев
  безошибочно находил крупные мишени, после смерти
  Грановского его амикошонские воспоминания обсуждались
  журналами больше, чем итоги Крымской войны.
  
  
  Григорьевская попытка отнять у Соловьева нравственное
  достоинство всегда выглядела грязно, ибо и в молодые
  годы Сергей был тем, о ком Ключевский писал: ≪Готовый
  поступиться многим в своей теории родовых княжеских
  отношений на Руси в виду достаточных оснований, Соловьев
  не допускал сделок в нравственных отношениях;
  осторожный в решении научных вопросов, он был решителен
  в вопросах нравственных, потому что основные
  правила, которыми он руководился при решении этих
  последних вопросов, имели в его сознании значение не
  теории, а простой математической аксиомы. Это был один
  из тех характеров, которые вырубаются из цельного
  камня≫.
  Погодин сильно хлопотал за Григорьева, писал к Уварову,
  но определение в Московский университет не состоялось,
  и переехавший в Петербург востоковед сделался
  чиновником министерства внутренних дел.
  
  
  
  Оба, Погодин и Григорьев, винили в неудаче графа Строганова; Григорьев,
  вдобавок, не верил никому: ни Уварову, которого
  он непочтительно звал Семенычем, ни Погодину, ни себе.
  ≪Одно желание -умереть до тридцати лет, то есть в течение
  восьми месяцев... Покорить мир я не могу, покориться
  ему не хочу -что же делать?≫ Да, у Соловьева
  был сильный соперник, но не подумайте, чтобы он метил
  в маленькие Наполеоны. Напротив, совсем напротив:
  154
  ≪Я не понимаю жизни человека отдельно от жизни других
  людей, а другие люди играют в преферанс и служат
  или бьют баклуши; в таком почтенном обществе можно
  только гнить, ну и гнием≫.
  
  Приступая
  к диссертации, Соловьев избегал бесед с Погодиным, который
  хотел, чтобы ученик занялся ≪окончательным решением
  вопроса о варягах≫. Здесь сравниться с Погодиным
  было трудно, и Сергей отвечал, что вопрос кажется
  ему решенным. ≪Почему вы со мной не советуетесь?≫ -
  спрашивал Погодин. ≪Я не нахожу приличным советоваться:
  хорошо ли, дурно ли напишу диссертацию -она
  будет моя. Буду следовать вашим советам -она станет
  не вполне моя≫. -≪Что за беда! -восклицал Погодин.
  -Мы так и скажем, что диссертация написана под
  моим руководством≫. Соловьеву это крайне не нравилось.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Т.Мух "Падальщик"(Боевая фантастика) А.Ефремов "История Бессмертного-3 Свобода или смерть"(ЛитРПГ) А.Завгородняя "Самая Младшая Из Принцесс"(Любовное фэнтези) А.Вильде "Эрион"(Постапокалипсис) Л.Огненная "Академия Шепота 2"(Любовное фэнтези) Д.Сугралинов "Кирка тысячи атрибутов"(ЛитРПГ) Е.Кариди "Сопровождающий"(Антиутопия) Т.Сергей "Эра подземелий 4"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) А.Верт "Пекло 3"(Киберпанк)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"