# Самурай Аркадий

Всеволод Александрович Васильков

САМУРАЙ-АРКАДИЙ


(по мотивам почти реальной истории)


- Сколько в вашем магазине красных роз? - спросил Самурай-Аркадий женщину, сидевшую за прилавком в цветочной лавке.


- Розочэк двэсти найдем, - ответила она.


- Ищите двести одну, и вот вам лента, перетяните их как следует.


Самурай-Аркадий снял перчатки и достал из барсетки длинную синюю ленту. На ней была серебряная тесненная надпись: "Тонкой ветке. Девушке из снов".


Он встретил ее три месяца назад на Лазурном берегу среди высоких пальм. Воздух был прозрачен. Легкий морской бриз касался загорелого тела девушки, чуть поднимал и нежно разбрасывал золотые пряди ее волос.


- Прекрасная незнакомка, я видел вас с маман утром у отеля, и с тех пор мне нет покоя. Разрешите представиться, Самурай - Аркадий.


Она протянула ему руку.


- Я тоже видела вас сегодня, Самурай-Аркадий. Вы, кажется, были с супругой и двумя милыми мальчиками?


Он аккуратно обжал своей могучей ладонью ее тонкую кисть, поклонился и сказал: "Самурай всегда одинок".


- Алла, - сказала девушка, задержав свою теплую ладонь в его руке.


Потом они встречались, гуляли по аллеям набережной пока дети и супруга самурая вместе с мамой Аллы принимали оздоровительные процедуры. Она читала ему свои стихи, рассказывала о выставке Гогена, от картин которого была без ума. Она сравнивала Самурая-Аркадия с Маяковским. Говорила, что он такой же большой, сильный и футурист, каким был поэт. Аркадий не любил поэзию, особенно всяких футуристов с блоками, но сравнению с Владимиром Владимировичем был рад. Когда кончился сезон, она улетела в Новосибирск, он в Москву. Она писала ему, он ей. WhatsApp и Viber шифровали послания двух пылких сердец: "Самурай-Аркадий, пожелай мне спокойных снов. Твоя А." Он, вырывая контексты из нелюбимых блоков, желал: "Ты отходишь в сумрак алый, в бесконечные круги...Спи цветок мой, спи". Так было три долгих месяца. Самурай-Аркадий думал только о ней и писал только ей. Теперь она прилетала в столицу. Он быстро катил в аэропорт, купив по дороге этот дьявольски огромный букет.


Цветы лежали на заднем сиденье его нового Mercedes-Benz Geländewagen. Стильная красная нить, строчкой обрамляла кожаные сиденья салона; на зеркале заднего вида болталась пара миниатюрных боксерских перчаток - подарок Мастера; в подлокотнике торчали два компакта: Бах "Концерт для гобоя, скрипки и оркестра" и Дискотека 80-х. Он протянул руку к дискам, секундная пауза, взгляд на ночную дорогу, и Самурай-Аркадий выбирает Иоанна Себастьяна. "Пам-пам-пам...пам... Еще час и тридцать одна минута... Заеду на мойку". Конь самурая всегда был чистым. Авто, как оружие - Самурай-Аркадий держал в идеальном состоянии. Оставив машину в ангаре, самурай поднялся по лестнице в кафе "Держи коня". Пять столиков, барная стойка. Тишина. Занят только один стол: четыре крепких кавказца неинтеллигентной наружности со сломанными ушами, молча сидели, широко расставив ноги. Бандитос... Самурай-Аркадий медленно снял кепку, сел за один из столиков, поставил перед собой барсетку - в ней Glock 17 и два снаряженных магазина к нему. Пистолет наградной за боевые подвиги на Кавказе.


"Четыре... Еще один стул отодвинут... На спинке куртка, значит пять. Пятый в нужнике". Он закрыл глаза, расслабился. Отворилась дверь с надписью WC, появился пятый горец. Самурай, не открывая глаз, по звуку шагов определил его примерный вес и рост. "Пятнадцать секунд" - произнес самурай. Пятый остановился.


- Ты мнъе сказалъ?


Самурай-Аркадий всегда был на шаг впереди своих врагов, как учил его мастер.


- Я говорю без ствола обойдусь за пятнадцать секунд. Мня пора даму встречать, - сказал самурай, поднимаясь.


Понеслось:


Раз - самурай правым снизу выбил челюсть у любопытного бандита; два - прихватил его оседающую стокиллаграмовую тушу; три - толкнул выключенного борова в бородатых корешей; четыре - прыжком сблизился с бандитос; пять-шесть - с разножки, убийственным в голову, не успевшему встать злодею; шесть - шаг назад в сторону; семь - уклон вниз и влево от правого вместе с ударом сверху по шее самому носатому; восемь - поднялся с летящим апперкотом в открытый подбородок рыжему бородачу; девять, десять, одиннадцать - последний из бандитос прихватил самурая, зажал, "вольник" - подумал Аркадий; двенадцать - самурайским лбом выключается вольник и с разможженым фасадом валится с ног. Кровь бандитос ручьями лилась по полу, кто из поверженных хрипел, кто безвольно подергивал ногами.


- Все... Финиш. Двенадцать.

Переступая поверженных бандитос, Самурай-Аркадий вышел из кафе, сел в чистый автомобиль. Включил зажигание, посмотрел на часы, посмотрел в салонное зеркало: "Да кого я обманываю?! В пи..ду Баха, Гогена с гобоями! Он вытащил диск Баха из чейнджера и зарядил "Дискотеку 80". Выбросил классику в окно, следом выкинул красный букетище, выжал газ в пол и помчал в обратную сторону от Шереметьево.