Велигжанин Андрей Витальевич: другие произведения.

Из Овидия. Метаморфозы. Книга первая

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Введение, сотворение мира, золотой век, совет богов, потоп, Девкалион и Пирра, Пифон, Купидон, Аполлон и Дафна, Ио, Арг, Меркурий, Пан и Сиринга, Юнона, Ио, Фаэтон



Книги:
1 2 3 4 5
6 7 8 9 10
11 12 13 14 15


КНИГА ПЕРВАЯ

Я расскажу про тела, превращенные в формы.
В новые формы они превращались богами.
Боги! Одобрите замысел мой, поведите
Песню от Хаоса до наступившего дня.

Не было моря, земли, ничего — даже неба, —
Только лишь Хаос единый во всем мирозданье.
Хаос тогда только был неделимой громадой,
В Хаосе плавали разных вещей семена.

Не было света Титана, ни Фебы с рогами,
Не было воздуха возле земли невесомой,
Руки свои Амфитрита ещё не простёрла.
Там же, где воздух и море, там суша была.

Суша была, но нельзя устоять на ней было.
Плыть по воде невозможно. нет в воздухе света.
Форм никаких. Вечно борются хлад с теплотою.
Твердое с мягким, а влажное билось с сухим.

Со невесомым весомое было в сраженье.
Только природа раздору конец положила.
И отделила все то, что было неделимо,
Воду от суши. От воздуха небо. Тогда...

...Силы огня пробудились в верху мирозданья.
В место, где воздух, воздушные плыли частицы.
Те, что союзны земле, ко земле поспешили.
Стала тяжелой земля. И осела земля.

Землю тогда окружила вода повсеместно.
Бог, неизвестно какой, разграничил массивы,
Выровнял гладкую массу земли в центре мира.
Море разлил. И над ним приказал дуть ветрам.

Сделал озёра, болота, ручьи и речушки.
Те — иссыхают, а эти — вливаются в море.
Сделал поля, и леса, и долины, и горы.
Разное так обустроено в разных местах.

Свод же небесный тогда по велению бога
Сферы объяли. И сверху. И слева. И справа.
Сфер этих пять. Невозможный припёк в середине.
Холодно в крайних. Умеренность в двух, наконец.

Стужи в них нет, там огонь перемешан с морозом.
Воздух вплотную висит. И воздушные тучи
Носятся. Молнии блещут. И громы грохочут.
Легче вода, чем земля. И всех легче огонь.

Надо особо сказать относительно ветров.
Ветры несут охлаждение. Но не повсюду
Бог разрешил им бывать. Разъярилися братья!
Мир сокрушить они жаждут. Но где им, лихим.

Эвр ко Авроре ушёл, в Набатейское царство,
К горным персидским хребтам, согреваемых утром.
Запад Зефиру подвластен в закатную пору.
В Скифии и в Семизвездье гуляет Борей.

Есть еще Австр дождливый на севере где-то.
Сверху же ясный эфир, не запятанный грязью.
Только ветра разошлися по точным границам,
Стали созвездья являться, одно за другим.


В небе обитель для звезд и богов всемогущих,
Суша досталась зверям, воды рыбам, а воздух
Был отдан птицам. И только для всех господина
Не было в мире. И тут родился человек.

Отпрыск Япета подобье богов многосильных
Сделал, смешав чуть земли со речною водою.
Или создал человека творец-зачинатель?
С этой поры изменилось обличье земли.

Век золотой народился без войн и сражений.
Все жили мирно, не зная ни страха, ни кары,
Гнева судейского и произвольных решений,
В сладком покое, без пик, без мечей, без булав.

Землю народ не пахал, всё само вырастало,
Ягоды рвали с кустов и плоды собирали,
Вечно стояла весна, вместе с тем урожаем
Полнилось поле, и мёд из дупла сладкий тёк.

После златого серебряный век народился.
Миром Юпитер владел, им Сатурн в мрачный Тартар
Был заключён. Век серебряный несколько хуже
Был золотого, однако же меди ценней.

В век серебра сократилось весеннее время,
Жаркое лето и зиму придумал Юпитер.
Год разделил он тогда на четыре сезона.
Холод пришёл. Расселилися люди в домах.


Домом служили пещеры, кому-то деревья,
Кто в шалашах обитал. Засевать семенами
Принялись люди всю землю. Волы застонали.
Далее медного века настала пора.

Век был суровый, однако ещё не преступный.
Вскоре железный пришёл, нечестивый, ужасный.
Правда сокрылась. Исчезли поддержка и верность.
Жажда наживы пронзила людские сердца.

Козни, интриги и распри тогда появились.
Зависть толкнула к насилью. Потом мореходы
Парус ветрам доверять захотели, но робко.
Их и манил и отпугивал злой океан.

Землю разметили всю, проведя межеванье.
Требовать стали осенних больших урожаев.
В недра залезли земли, и сокрытые камни
Вышли на свет, искушая богатством людей.

Люди оружие взяли и кровь пролилася.
Много грабителей промыслом гадким зажили.
Тёмные помыслы братьев совсем разделяют.
Гость не уверен в хозяине, в сыне отец.

Страшные мачехи ядом еду разбавляют.
Страшные войны ведутся железом и златом.
Вот и, повержено в прах, благочестие пало.
Дева Астрея последней уходит с земли.


Не безопасней земли было в царстве эфира.
К звёздам высоким тогда устремились Гиганты.
Горы они громоздили ступенями к небу.
Молнией их сокрушил всемогущий Олимп.

Рухнули вниз и обмякли тела великанов.
Кровью земля пропиталась, и в память гигантов
Новая поросль людей из той крови возникла.
Но и они непочтительны были к богам.

Были свирепы, и много людей умертвили.
Ох, как разгневались боги, и гневом пылая,
В царский Юпитеров дом на совет поспешили.
Белой дорогой, зовущейся Млечным Путём.

Прибыли боги, расселись и так Громовержец
Им говорил, опираясь на скипетр из кости:
«Я был не столь возмущен, когда племя гигантов
В тщетном стремлении нам объявило войну,

Хоть и жестоки враги, но с одним только родом
Мы воевали, а ныне порочность повсюду.
Было испытано всё, чтобы их урезонить.
Только напрасны все средства и нужен лишь меч,

Чтобы отрезать безумную часть от здоровой,
Чтоб сохранить на земле справедливый порядок.
Есть полубоги, и нимфы, и фавны, и с ними
Мирные люди живут на земле и она

Им отдана во владение милостью нашей.
Только, скажите Всевышние, как безопасность
Их обеспечить, когда нечестивцы в округе
Строят им козни, дерзая и нам досадить?»


Затрепетали всевышние и говорили,
Что содрогнулась вселенная также в то время,
В миг тот, когда сброд нечестных, жестоких и глупых
Цезаря кровью в неистовстве Рим омрачил.

Только Юпитер рукой подавил этот ропот.
Снова, безмолвные, слушали все со вниманьем:
«Кару они понесли, и довольно об этом,
О наказании я расскажу в двух словах:

В мир я спустился с Олимпа в обличии смертном.
Долго бродил человеком и многое видел.
Правда была неприглядною. Страшные люди
Мир населяли, в жестокости хуже зверей.

Вечером поздним вошёл я тогда в дом тирана.
Дал им понять, что сегодня у них олимпиец.
Кто-то в молитве упал. Ликаон же с насмешкой
Так произнёс: «Если бог, испытаю его».

Сонного ночью сгубить, вот его испытанье!
Мало ему, он заложнику горло пронзает,
Варит в кипящей воде и гостям предлагает.
Молнией мстящей тогда я разрушил сей дом.

Он убежал, устрашенный, в деревню, лютуя.
С ярым безумством вцеплялся зубами в животных.
Шерстью покрылся, и вот уже волчие лапы
У нечестивца. И скоро стал волком совсем.

Но одному надлежит ли принять наказанье?
Всею землёю Эриния правит, свирепа.
Тот, кто замыслил противное, пусть по заслугам
Казнь испытает. Таков у меня приговор!»


Слово Юпитера молча и вслух одобряют.
Только жалеют они обречённых на гибель.
Что на земле без людей совершится, не знают.
Ладан на жервенник кто без людей принесёт?

Грозно Юпитер сказал, что не нужно бояться.
Новое племя родится взамен нечестивых.
Он уж хотел было молнией мир уничтожить,
Да остерёгся, что вспыхнет небесный эфир.

Кару иную Юпитер избрал и дождями
Землю испытывал, долгое время терзая.
Боги речные ему между тем помогают,
Водную мощь многократно умножив свою.

И по широким полям устремились потоки,
Тащат деревья, дома, будто лёгкие щепки,
Тащат животных, людей, невзирая на крики,
Суша сливается с морем, в воде вся земля.

Кто-то спасения ищет на вёсельных лодках.
Кто-то поспешно штурмует высокие горы.
Вот уже башни немалые скрыты водою.
Вот уж дельфины приплыли в затопленный лес.

Волки плывут меж овец, утомлённые львицы.
Тигры и вепри влекутся свирепой волною.
Море приходит уже в поднебесные кручи.
Кто не утонет, от голода сгинет потом.


Всюду вода. Из воды двухвершинное чудо,
Крона Парнаса, к седым облакам устремилась.
Девкалион приплывает к Парнасу на лодке.
С брачной подругою чалится к берегу он.

К нимфам корикским они благодарно воззвали.
К вещей Фемиде они обращались, ликуя.
Всем божествам помолились, и горным, и водным.
Муж и жена, устремлённые к лучшей судьбе.

Сверху Юпитер глядел на бескрайнее море.
Видел семью, уцелевшую после потопа.
И по душе Громовержцу пришлась эта пара.
Он усмирил облака. Прекратил долгий дождь.

Тут повелитель морей призывает Тритона
Громко трубить и сигнал подавать всем потокам,
Чтоб отступили они с завоёванной суши,
Чтоб возвратились к исходным границам своим.

Только отбой зазвучал из ракушки Тритона,
Воды послушно спадают назад ко истокам.
Вот показались холмы, и земля наконец-то
Освободилась от вод и вздохнула легко.


Но как пустынно вокруг! молчаливо! печально!
Девкалион обращается к Пирре, рыдая:
«Ты мне жена, и сестра, коли дед у нас общий,
Только одни мы остались на грустной земле.

Всех соплеменников приняло бурное море.
Даже сейчас небеса ужасают мне душу.
Только взгляну на их грозные тучные комья,
Сердце от ужаса ноет в несчастной груди.

Как бы я мог без тебя пережить эти муки?
Кто бы утешил тебя, если б сгинул я в море?
Если, бедняжка, тебя отняла бы пучина,
Я предпочёл утонуть бы в морской глубине.

Если б могли через нас возродиться народы!
Если б я мог оживить человечка из глины!
Так уж угодно богам, чтоб мы стали с тобою
Лучшим прообразом будущим детям своим».


Оба заплакали. Оба небесной молитвой
Сил захотели просить у божеств и природы.
К мутному руслу Кефиса они приходили,
Голову чуть оросили пригоршней воды.

В храм поспешили, заметив белевшую кровлю,
Грязными мхами покрытую буйным потопом.
Пали во храме и пол целовали, увидев,
Что загасила стихия алтарный огонь.

Вместе они обратились к священной Фемиде:
«Молви, искусством каким восполнению рода
Можем способствовать, волю богов уважая.
Помощь подай нам, добрейшая, и научи!»

И умягчилась Фемида, сказав им: «Идите,
Голову тканью покройте, а пояс — ослабьте,
Кости праматери бросьте назад через плечи».
И, поражённые, долго молчали они.


Первою Пирра очнулась; сказала, робея,
Что невозможное дело придумал оракул;
Матери кости нельзя применять, как игрушки;
И над умершей нельзя так жестоко шутить.

Сами с собою они размышляли, не зная,
Как толковать непонятное слово богини.
И говорил Прометид, обращаясь к супруге:
«Наша праматерь с тобою — родная земля.

Кости её — это камни. И что мы теряем,
Если метать попытаемся грубые камни?»
Так и решили. И голову тканью покрыли,
Пояс ослабили. Камни кидая, пошли.

Камни, добравшись до почвы, утратили твёрдость.
Стали похожими на человеческий облик.
Хоть и не сразу, в людей превращалися камни.
В женщин — от Пирры, от мужа её — во мужчин.


Вскоре земля, разогревшись от жаркого солнца,
Новым зверям подарила возможность рожденья.
Почва и влага и солнце всегда благотворно
Жизни способствуют. Так повелось на земле.

Множество видов возникло, не знаемых прежде.
Много животных вернулось в знакомом обличье.
Хоть не хотела, огромного змея Пифона
Матерь-земля сотворила. Ужасное зло!

Бог, напрягающий лук, поспособствовал людям
И умертвил ядовитого змея Пифона.
Тысячу выпустив стрел на великое дело,
Весь свой колчан исчерпал, но злодей был сражён.

В память о славном событии установили
Игры Пифийские, именем павшего змея.
В беге, в борьбе и в ристании в них состязались.
Листья дубовые были наградою в них.


Не было лавров ещё, и любою листвою
Феб отличал победителя в солнечных играх.
Как-то увидел Делиец, сразивший Пифона,
Как Купидон упражняется с луком тугим.

Видел и молвил: «зачем бы тебе, милый мальчик,
Мучиться с грозным оружием? Нам подобает
Ноша подобная, ибо уверенно можем
Зверя сразить, как Пифона, послушной стрелой.

Будь же доволен уж тем, что умеет твой факел
Страсть разжигать; не присваивай подвигов наших!»
И отвечал сын Венеры на дерзкое слово:
«Стрелы мои поражают бессмертных богов.

Пусть ты сильнее Пифона и прочих созданий,
Мой гордый лук не уступит тебе свою славу».
Взял две стрелы Купидон; у них разные свойства,
Эта — любовь прогоняет, другая — зовёт.

Острой стрелою попал Купидон в Аполлона,
И Аполлон полюбил; полюбил нимфу Дафну;
В сердце же Дафны тупая стрела прилетела;
Стала ко всем равнодушной Пенеева дочь.


Дафна красавицей слыла, и нравилась многим;
Только внимание это для нимфы противно;
Часто отец упрекал, что без зятя и внуков
Нету отрады ему, улыбалась она.

«Не по душе мне другие», — она утверждала.
«Девственной быть разреши, как позволил Диане
Добрый родитель её», — говорила Пенею.
И покорился отец. Что поделаешь с ней?

Время поведать о чувствах влюбленного Феба.
Сердце надеждой наполнено, страстью горячей.
Смотрит на руки, на плечи, на очи прекрасной;
Налюбоваться не может неистовый Феб.

Но ускользает его ненаглядная Дафна.
Прочь убегает, не внемля словам Аполлона.
«Остановись, — обращается пылкий влюблённый, —
Видишь, любовь побуждает к погоне меня.

Тише беги. Беспокоюсь за милые ноги.
Да не споткнёшься. Причиною боли не стану.
Стой, дорогая. Ведь я не пастух, и не смертный.
Ведаешь ли от кого, обессилев, спешишь?

Мне покоряются Дельфы, дворец Патарейский,
Тенед, и Клар. Мой отец — Громовержец Юпитер.
Знаю, что было, что есть и что будет в грядущем.
Мной согласуются звуки чудеснейших струн».


«Я именуюсь целителем, раны врачую,
Травы известны любые от разных болезней.
Но от безумной любви не спасет никакая», —
Хочет ещё и ещё говорить Аполлон.

Только беглянка не слушает жаркие речи.
Прочь убегает, пылают румяные щёки,
Ветер игривый причудливо волосы треплет.
Мчится быстрей Аполлон, распаляясь сильней.

Точно охотничий пёс, что преследует зайца,
Полон азарта, уже настигает добычу.
Но из-под носа желанное вдруг ускользает,
Смелым прыжком увернувшись в последний момент.

Дафна взмолилась, Пенея призвав на подмогу:
«Добрый отец мой, прошу! измени моё тело!»
И в тот же миг превратилась в прекрасное древо.
Всё ещё сердце трепещет под свежей корой.

Бог говорил: «ты моею супругой не станешь.
Деревом будешь моим, зеленеющим вечно.
Лавром, латинских вождей украшением верным».
Будто кивая, склонил свои веточки лавр.


Дол есть в Гемонии, лесом везде окружённый.
Темпе зовётся, Пеней из него вытекает.
Прямо из Пиндовых недр воды пенные катит.
В месте истока всегда утомительный шум.

Дом там великой реки, её недра святые.
Там во скалистой пещере Пеней пребывает.
Водами правит и нимфами, в водах живущих.
Реки однажды спешили к Пенею-отцу.

Дети спешили к отцу; во глубокой пещере
Бедный старик проливает о дочери слёзы,
Нету известий давно об Ио. Неужели
Сгинула дочь? Или, верно, отыщется где...

Видел Юпитер её. Говорят, очарован
Был красотою невинною. К ней обратился:
«Дева, Юпитеру ты приглянулась, и можешь
Сделать счастливым меня. Подари мне любовь!»


Но убежала Ио. Через пастбища Лерны,
Через Лиркея поля, через чащи лесные.
Только от грозного бога побег невозможен.
Тьму бог навёл и похитил девический стыд.

С неба Юнона как раз посмотрела на Аргос.
И удивилась тому, что темно в это время.
Ночь среди белого дня наступила внезапно.
Мужа проделки? К любому приучишься с ним!

«Либо ошиблась я, либо обида большая», —
Так рассудила. Уйти облакам повелела.
С неба на землю сошла повидаться с супругом.
Тот превращает в телицу Пенееву дочь.

Белую телку Юнона лукавая хвалит.
Просит у мужа в подарок красавицу эту.
Что было делать? Не дать? подозрительно очень.
Снимет вопросы ненужные маленький дар.

Что ж? Получила Юнона телицу в подарок.
Что же с ней делать? Юпитер разгневанный страшен.
И сторожить поручила Арестову Аргу.
Время покажет, как правильно с ней поступить.


Арг обладал сотней глаз, ото всех отличаясь.
Очи одни отдыхали, другие смотрели.
Где бы Ио не паслась, Арг за ней постоянно
Зорко присматривал, глаз не спуская с неё.

Днём он следил, а под вечер, в минуты заката,
В хлев уводил, обернув округ шеи верёвку.
Скудной травою питалась Ио. И хотела
Аргу пенять. Промычать лишь сумела, увы.

Ужасом полнится сердце: что стало с бедняжкой?
Вот побережьем идёт, отражается в водах.
В зеркале водном рога белоснежной коровы
Видит она. Испугалась. И бросилась прочь.

Нет никого, кто узнал бы её в этом виде.
К сёстрам-наядам, к отцу обращается с лаской.
Ходит за ними везде, удивительный случай.
Если могла бы, себя назвала сей же час.


Вот догадался отец, что пропавшая дочерь
Горьким мычанием знак подаёт, столь печальный.
И зарыдал, причитая, что зятя и внуков
Уж не дождётся; что вечно страдать суждено.

Богом он был. Для бессмертного бога мученье,
Если растянута мука на долгие годы.
Если не может кончина забрать эти муки.
Если и время не может утешить его.

Так горевали. Приблизился Арг многоокий.
Дочь оторвал от отца. И на пастбище гонит.
Видит вершину вдали, и решает, что лучше,
Чтобы паслась под надзором несчастная там.

Долго Юпитер не мог выносить злоключений,
Бедной Ио отмеряемых злою судьбиной.
Сына зовёт, порождённого девой Плеядой.
Смерти предать ненавистного Арга велит.


Отпрыск Юпитера в путь снаряжается скоро.
Крылья от ног отцепил, снял с волос покрывало.
Тросточку лёгкую взял быстроногий Меркурий.
Вмиг на земле очутился Юпитеров сын.

Словно пастух, по полям гонит коз тонкорунных,
Слух услаждая игрой на весёлой свирели.
Голосом этим пленён многоглазый блюститель.
И приглашает Меркурия рядом присесть.

День провожают они в интересной беседе.
Арг притомился, во дрёму часть глаз погрузилась.
Только другие не спят, неусыпные очи.
Бдительно службу несёт многовидящий Арг!

Арг обратился с вопросом: «давно ли известен
Способ свирель изготавливать в солнечном мире?»
И, отвечая на это, поведал Меркурий
То, что сейчас изложу беспристрастно. Итак...


«В горных холодных краях проживала наяда.
Звали Сирингой её. По уставу Дианы
Жизнь проводила свою неприступная дева.
Самой известной была между гамадриад.

Многие путали деву с Латонией, ибо
Были похожи, лишь разные луки имели.
Лук у Латонии был золотым, а Сиринга
С роговым луком охотилась в древних лесах.

Раз, возвращаясь с Ликея, с назойливым Паном
Встретилась дева некстати. И Пан обратился,
Дерзким желаньем томимый, к наяде прекрасной.
Но, отвергая его, убежала она.

Пан догонял. Добежали до водной преграды.
Водных сестёр умоляла о помощи дева.
И превратилась в тростник, что от лёгкого ветра
Звук издаёт, мелодичный и тонкий весьма.

Пану казалось, что держит в объятьях Сирингу,
Но не девический стан, а тростник обнимая,
Тяжко вздыхал он, тростник отвечал сладким звуком.
«Вместе останемся», — думал обманутый Пан».


Только закончил Меркурий историю эту,
Видит, что сомкнуты очи уставшего Арга.
Сон овладел многооким и дремлет вся сотня.
И заколол сын Юпитера Арга мечом.


О, как разгневалась дочерь Сатурна Юнона!
В деву Аргосскую страхи вселила слепые.
И погнала по дорогам, по кругу земному.
К берегу Нила, где пала корова без сил.

Долго лежала, смотрела на звёздное небо,
Будто Юпитеру жалуясь на испытанья.
Он же, супругу обняв за прекрасную шею,
Просит ужасно-жестокую месть завершить.

«Впредь поручусь — никакая красавица мира
Больше не станет тебе горьким поводом муки.
Только тебя я люблю, дорогая Юнона».
И умягчилась настойчивой клятвой она.

С этой минуты Ио начинает меняться.
Прежний свой вид принимает несчастная нимфа.
Руки вернулись, пропали рога и копыта.
Ныне для жителей Нила богиня она.


Сын был рождён у неё от Юпитера, верят.
Вместе с отцом почитали во храмах Эпафа.
Солнечный сын Фаэтон был ровесник Эпафу.
Равными были они по способностям их.

Раз похвалялся один гордым именем Феба.
Превозносил он себя тем, что, Фебом рождённый,
Он унаследовал славу и свойства отцовы.
Но осадил речь спесивую славный Эпаф.

«Матери веришь, что будто рожден Аполлоном,
Но обманулся в отце!» — был упрёк Фаэтону.
Побагровел Фаэтон. Поспешает к Климене.
Мать умоляет свидетельство дать об отце.


«Если и вправду рождён от небесного корня,
Знак мне подай, чтобы мог приобщиться я к небу!» —
Долго упрашивал мать. И, на солнце взирая,
Обе руки к небесам поднимала она.

«Светом клянусь! лучезарным блестящим светилом!
Фебом великим рождён ты! А если неправду
Я говорю, пусть мой день завершится последний.
Можешь увидеть отца, покажу его дом.

Там, где восход, — дом отцовский граничит с землёю.
Если желаешь, к отцу своему отправляйся.
Примет тебя и признает, и сам ты узнаешь
Все доказательства, ищешь какие давно».


Тут Фаэтон, ободрённый услышанным словом,
Встал и отправился в путь, направляясь к восходу.
Земли прошёл эфиопов и индов. И скоро
Прибыл к отцовскому дому настойчивый сын.



КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ.

Книги:
1 2 3 4 5
6 7 8 9 10
11 12 13 14 15


 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com И.Громов "Андердог - 2"(Боевое фэнтези) М.Тайгер "Выжившие"(Постапокалипсис) В.Старский ""Темная Академия" Трансформация 4"(ЛитРПГ) Deacon "Черный Барон"(Боевая фантастика) А.Емельянов "Последняя петля 3"(ЛитРПГ) Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия) В.Пылаев "Видящий-3. Ярл"(ЛитРПГ) Н.Ручей "Керрая. Одна любовь на троих"(Любовное фэнтези) А.Демьянов "Горизонты развития. Адепт"(ЛитРПГ) Л.Миленина "Шпионка на отборе у дракона"(Любовное фэнтези)
Хиты на ProdaMan.ru Экс на пляже. Вергилия Коулл / Влада ЮжнаяВ дни Бородина. Александр МихайловскийНа страже Пустоты. Белая Лилия АльшерОдним днем. Ольга ЗимаЗавтра наступит, я знаю. Вероника ГорбачеваСердце морского короля (Страж-3). Арнаутова ДанаАкадемия магии: о чем молчат зомби. Оксана ИвченкоМилашка. Зачёт по соблазнению. Сезон 1. Кристина АзимутТурнир четырех стихий-3. Диана ШафранЛюбовь со вкусом ванили. Ольга Грон
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"