Велигжанин Андрей Витальевич: другие произведения.

Из Овидия. Метаморфозы. Книга третья

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Кадм, Актеон, Семела, Тиресий, Нарцисс, Эхо, Пенфей, Акат, Вакх, тирренские моряки, гибель Пенфея.



Книги:
1 2 3 4 5
6 7 8 9 10
11 12 13 14 15


КНИГА ТРЕТЬЯ.

Ветер трепещет. Юпитер себя объявляет.
Сброшена маска быка... Вот и Крит показался...
...А удручённый отец ищет дочь безуспешно.
Кадму велит отыскать дорогую сестру.

Ве́лено, чтобы не смел без сестры возвращаться!
Кадм обошёл все дороги, все земли, все страны.
В ближних краях был и в дальних, да только напрасно.
То, что похитил Юпитер, возможно ль найти?


Разве совет попросить у оракула Феба?
Молится Кадм. И оракул ему отвечает.
«Встретишь корову, не знавшую тяжести плуга.
Там, где возляжет, — Бео́тию-город построй».

Вот выбирается Кадм из Кастальской пещеры.
Видит телицу — без признаков рабства на шее.
Молча за нею последовал медленным шагом.
Мысленно Феба весь путь прославлял горячо.


Долго идут, миновали Кефи́с и Пано́ву.
Наземь телица легла на траву молодую.
Кадм припадает к земле. И приветствует горы.
К жертве Юпитеру начал готовиться он.

Слугам воды повелел принести из пещеры.
Был там источник в лесу, где холодные воды
Звонко стекались в пещеру и там собирались.
Там же, в пещере, жил змей, ядовитый и злой.

Слуги в дубраву вошли и воды зачерпнули.
Только хотели тянуть, как из тёмной пещеры
Змей, извиваясь, себя обнаружил, шипящий.
И всех убил. Этих — ядом. Других — задушил.


Кадм удивляется: долго товарищей нету.
Сам поспешает в дубраву, взволнованный сильно.
Дротиком вооружён. И копьём. И отвагой.
Видит друзей, павших в битве с жестоким врагом.

«Либо за вас отомщу, либо тоже погибну!» —
Думает Кадм. И кидает великую глыбу.
Змей содрогнулся, но справился с этим ударом.
Толстою кожей, как панцирем, был защищён.

Но чешуя не спасает от меткого дрота.
В теле ужасного змея застрял наконечник.
Раненый змей только древко сломал, извиваясь.
Но не сумел от железа избавиться он.


Боль досаждает ему. Вздулись жилы на шее.
Ярость мешает собраться и точно ударить.
Он напирает на Кадма, а Кадм ему в глотку
Смело направил копьё. И всадил глубоко.

Рухнул злодей. С оглушающим грохотом рухнул.
Кадм удивился размерам убитого змея.
Голос послышался вдруг, неизвестно откуда:
«Змеем окажешься в будущем скоро ты сам».

Чем объяснить этот странный таинственный голос?
Эхом сраженья? усталостью? действием яда?
Долго в себя приходил. Собирал свои мысли.
Дева Паллада пришла на подмогу к нему.

Кадму велела змеиные зубы посеять.
Странная воля богини, но Кадм покорился.
Землю вспахал, разрыхлил, взборонил и засеял
Семенем страшным, невиданным в здешних местах.


Вскоре — поверить нельзя! — показались росточки.
Шлемы железные, головы, плечи и руки.
Племя мужей щитоносных восходит над полем.
С грозным оружием, с яростью в черных глазах.

Новых врагов увидав, Кадм хотел защищаться.
Вдруг восклицает один: «не мешай нашей битве!»
И рассекает мечом одного из собратьев,
Тут же поверженным падает, дротом убит.


Только родившись, друг с другом воюют безумцы.
И погибают в кровавой безудержной рубке...
...Пять остаются в живых. Среди них был Эхи́он.
Бросив оружие, братьям он мир даровал.

Пятеро было помощников верных у Кадма
В деле постройки прекрасного нового града.
Были воздвигнуты Фивы, как велено Фебом.
Счастлив строитель, построивший город такой.


Мы называли бы Кадма счастливейшим мужем:
Тесть его Марс, а Венера была ему тёщей;
Много детей у него народилось достойных;
Но — кто пору́чится счастием будущих дней?


Внук Актео́н стал причиною первого горя.
Горе же в том, что рога появились у внука;
В том, что хозяйские псы растерзали беднягу;
Словно оленя собаки загрызли его.

Вряд ли судьба виновата в событии этом.
Вряд ли преступный характер сгубил Актео́на.
В чём преступленье? За что наказанье такое?
Сами решите, историю эту узнав.


Полдень. Охота. Жара. Компаньоны устали.
Люди внимательно слушали речь Актео́на:
«Славный денёк! повезло нам с добычей! Однако,
Зной нестерпимый. Прервёмся до завтра, друзья?»

С ним соглашаются. Отдыху рады предаться.
Все разбрелись по долине, сосною поросшей.
Дол назывался Гарга́фией. Есть в нём — пещера.
...В ней — ручеёк неглубокий струится в тени.


К водам прозрачным пришла в жаркий полдень Диана.
Чтобы умыться, взбодриться прохладною влагой.
Нимфы во всём помогали богине охоты.
Черпали воду. И лили на плечи её.

Шагом бесцельным бредя по сосновому лесу,
Тайное место нашёл Актео́н в это время.
Сам не желая, таинственный грот обнаружил...
...И всполошились все нимфы, заметив его.

Тут же закрыли Диану от взора чужого.
Только она всё равно возвышалась над ними;
Ибо была выше спутниц по росту и стати,
Виден отчётливо гневный румянец её.

Стрелы богиня хотела схватить для возмездья,
Но передумала. Лучше нашла наказанье.
И наглеца окропила холодной водою:
«Сможешь сказать — расскажи, что увидел меня».

Вмиг вырастают рога. На оленьи похожи.
Ноги оленьими стали. И тело — оленьим.
Страх поселился в груди. Актео́н убегает.
Бойко весьма. Удивляясь своей быстроте.


Он добежал до реки. Пересохло в гортани.
Пьёт. Наблюдает оленя в речном отраженье.
«Разве такое возможно?» — сказать захотелось.
Только нет голоса. Рвётся наружу лишь стон.

Прежняя только душа в изменившемся теле.
Делать-то что? Возвращаться? Скитаться по лесу?
Но колебался недолго: его же собаки
С лаем накинулись, как на добычу свою.


Чуткие псы облепили оленя всей стаей.
Гонят его. По местам, где охотились раньше.
«Я — Актео́н! Господи́на призна́йте! Посто́йте!» —
Крикнуть хотелось ему. Но стонать только мог.


Горы запомнят отчаянный крик Актеона —
Нечеловечески-дикий, утробно-звериный.
Горы запомнят напрасные, глупые звуки:
Капельку жизни собаки за них не дадут.

К возобновившейся травле друзья Актеона
Скоро добавили собственных псов неуёмных.
Участь оленя была предсказуемо-горькой.
Но удивлялись охотники мощи его.

Правда, жалели при этом, что Кадма потомок
Где-то пропал в одиночестве гордого леса
И не разделит восторгов удачной охоты
Вместе со стаей своих удивительных псов.

Только тогда успокоилось сердце Дианы,
Гневный окрас отступил от лица молодого,
Как прекратились мучения бедного зверя
И пресеклась его жизнь от полученных ран.


Кто-то считает Диану излишне жестокой,
Кто-то поступок её одобряет всецело;
Надо сказать, у бессмертных свои измеренья.
Боги по-своему правы. Теперь о другом...

Только Юнона не столько винила Диану,
Сколько в душе наслаждалась, что в дом Агенора
Беды пришли. Потому что ей радостно было
Думать, что так отвечает их род за грехи.

Правда, несчастия новые ей подоспели.
Деву Семелу Юпитер теперь осчастливил.
Как раскалилось несчастное сердце Юноны.
Как воспылало неистовым гневным огнём.


Много ругательств она припасла для Семелы.
Но ничего не достигнешь, бранясь понапрасну.
Лучше устроить всё так, чтобы гневный Юпитер
Сам бы в стигийском болоте её утопил!

Облаком бурого цвета Юнона покрылась.
Древней старушкой пришла в почивальню Семелы,
Старой кормилицей, доброй и очень знакомой.
И разговор завязала о разных вещах.

Долго они говорили на темы иные.
И добрались до Юпитера в тихой беседе.
Горько вздохнула старушка: «откуда ты знаешь,
Что сам Юпитер приходит в покои твои?

Может охальник какой поступает так дерзко?
Чтоб насладиться любовью твоею, Семела?
Ты попроси доказательств! Чтоб в полном величье,
Как пред Юноной явился, огнями горя!»


Время идёт... Как-то раз... На одном из свиданий
Всё, что захочет она, обещает исполнить...
Но не успел он поклясться божественным Стиксом,
Хочет его она видеть таким, как жена!

Сказано слово — его возвратить невозможно.
И невозможно — в божественном виде явиться!
Только Юноне, бессмертной, позволено это —
Знать мощь Юпитера в огненном блеске его.


Нечего делать, болотом поклялся Юпитер.
Преобразился, как должно. Пытается, впрочем,
Силу уменьшить свою. Входит к дочери Кадма.
Только огонь — есть огонь, смертным гибель несёт.

Вот и Семела сгорает от лютого жара.
А нерождённый ребёнок? был вырван из чрева,
В ногу Юпитера вшит, где пробыл сколько нужно.
И в нужный срок... был отцом извлечён из бедра.


Тётка, Семелы сестра, за младенцем смотрела.
Позже нисейские нимфы своею заботой
Нежно его окружили, в пешерах укрыли.
Дважды родившийся Вакх в безопасности рос.


А в это время Юпитер с Юноною праздной
Тешился вволю и ей говорил между прочим:
«Женская радость намного сильней, чем мужская!»
«Как бы не так!» — возражала Юнона ему.

Как разрешить этот спор? Появился Тиресий.
Он ведь и женщиной побыл по прихоти неба.
Ту и другую любовь испытал, потому что
Совокупившихся змей поразил как-то раз.

Как-то в лесу он убил их ударом дубины.
Целых семь лет после этого женщиной прожил.
А на восьмой... змей увидел такого же вида.
И, поразив их, как раньше... мужчиною стал.


В пользу Юпитера спор разрешает Тиресий.
Этим навлёк на себя недовольство Юноны.
Очень она огорчилась исходу такому.
И наказала судью. Ослеплением глаз.

Бог всемогущий немного смягчил его участь.
И наградил его даром грядущее видеть:
То испытанье, которое выберут боги,
Боги другие не могут совсем отменить.


Добрую славу обрёл прорицатель Тиресий.
Первой спросила красавица Лириопе́я,
Много ли мальчик Нарцисс проживёт в нашем мире?
Молвил слепой: «Если сам не увидит себя».


Долго причудой незрячего фразу считали.
Странная смерть объяснила загадку слепого.
Странная страсть, непонятное сердцу влеченье...
Всех удивила нелепость кончины его.

Было шестнадцать Нарциссу. Прекрасное время!
Время любви, увлечений, охоты, веселья!
Гордость, однако, скрывалась под внешностью нежной.
Всех отвергал он в ту пору, друзей и подруг.


Нимфа по имени Эхо влюбилась в Нарцисса.
Нимфа следила, как он загоняет оленей.
И полюбила. У ней было странное свойство:
Лишь окончание фразы могла повторять.

Это Юнона её наказала однажды.
Часто с Юпитером нимфы в горах веселились,
Но никогда не могла уличить их Юнона.
Эхо всегда чем-нибудь отвлекала её.

Длинною речью, вопросом, ничтожною просьбой...
Нимфы тогда умудрялись сбежать от расплаты...
После того, как открылось коварство распутниц,
Эхо лишилась возможности много болтать.


Эхо влюбилась в Нарцисса... За юношей тайно
Следует в чаще лесной, разгораясь всё жарче.
Как обратиться к любимому с ласковой речью,
Если пропала способность беседу начать?


Хоть бы он что-то сказал! Произнёс полсловечка!
Нимфа готова ответить! Она ожидает...
Следует всюду за ним... Терпеливою тенью...
Вот заблудился. И крикнул: «Здесь кто-нибудь есть?»

«Есть!» — отвечает ему окрылённая Эхо.
Кажется ей, что любимый её подзывает.
Он удивляется тайному голосу леса:
Сколько ни смотрит, не видит вокруг ни души.


Крикнул «сюда!» неизвестности гулкого леса.
Эхо ему многократно «сюда!» отвечала.
В чащу шагнул... И к нему чьи-то нежные руки
Тянутся, юношу страстно желая обнять.

Но отшатнулся Нарцисс, недовольный порывом.
Нимфа его испугала любовью своею.
Он отвергает объятия нимфы несчастной.
И убегает, оставив её в тишине...

Эхо в лесу затаилась. Живёт одиноко.
Прячется в тёмных пещерах от взора чужого.
Зреет обида. Любовь тяготит её сердце.
Тело её истощается день ото дня...

Нынче остался лишь звук от отвергнутой Эхо.
Голос бесплотный один пребывает в пространстве.
Тело исчезло, растаяло... Плоть истончилась.
Все её слышат. Но больше не видит никто.


Многих отвергнул Нарцисс. Не одну только Эхо.
Нимф и мужей. И водой, и горами рождённых.
Каждый, кого он обидел, кричал в поднебесье:
«Пусть он полюбит! Отвергнут пусть тоже его!»


Что справедливо — решает одна Немезида.
Просьбы услышаны были богиней возмездья.
И к ручейку с изумительно-чистой водою
Гордого юношу как-то она привела...


Птицы и звери у русла ручья не бывали.
Скрыт был от мира прекрасный и светлый источник.
Ни пастухи, ни животные вод не касались.
Вкруг зеленела трава. Лес густой шелестел.

На берегу разместился Нарцисс утомлённый.
От напряжённой охоты устав. И от зноя.
Жажду хотел утолить, отдохнуть и взбодри́ться.
Жгучую жажду иную внезапно узнал!


Юноша пил. И смотре́лся в кристальные воды.
Пил́ и смотре́лся. И что так его поразило?
Видит красавца, который огнём поцелуя
Страстно к нему прикоснулся из толщи воды.

Видит лицо молодое, глаза молодые.
Щёки без пуха. Румяную нежную кожу.
Волосы мягкие. Белую тонкую шею.
Смотрит Нарцисс, удивлённый виденьем своим.

«Кто ты, приятель? в кристальной прохладе живущий?
Тянешь зачем свои губы ко мне с поцелуем?»
Не понимает Нарцисс. И, безумный, глядится
В чистые воды, не в силах глаза отвести.


Смо́трится в нового друга внимательным взором.
Друг безотрывно глядит на Нарцисса, влюблённый.
Оба, как уголь, пылают неистовой страстью.
Только не могут обняться в порыве любви.

Как ни пытался Нарцисс прикоснуться к красавцу,
Руки в ручей погружая, всё было напрасно.
Что за обман? Наваждение? Что за ошибка?
Друг пропадает, как только стремишься к нему.

Вовсе Нарцисс обезумел. Обман возбуждает.
Тайну желает понять: почему ускользает
То, что желанно? Ведь цель так близка и так зрима!
Вот же он! Вот! Драгоценный товарищ и друг!

Их разделяют не стены. Не горы. Не море.
Нет ни дорог между ними, ни крепостей мощных.
Тонкая кромка, граница воды и пространства.
Как погрузиться в желанный неведомый мир?


Призрак летучий вот так увлекает порою.
Образ надуманный. Тень. Отражение мира.
Нет ничего в этой сказке, прозрачной и тонкой.
Вместе с тобою пришла. За тобою уйдёт.


С плачем Нарцисс обратился к деревьям высоким:
«Много веков шелестите, зелёные братья.
Всякое видеть пришлось в продолжении жизни.
Тысячу раз вы давали влюблённым приют.

Кто-нибудь был из прошедших за долгое время,
Сильно любивших? Обманутых столь же жестоко?
Вижу я то, что люблю. От меня цель не скрыта.
Но прикоснуться к заветному я не могу.

Всё, чего жажду, — со мной. Всё желанное — рядом.
И недоступно! Далёко... Проклятье обмана!
Эта загадка рассудку никак не даётся.
Тают надежды в бесплодной жестокой борьбе».


...Час пролетел. И другой. И другие. За ними
Ночь наступила. Луна осветила безумца.
На берегу он лежал. Перед ним — плыли звёзды.
В звёздное небо летел за вопросом вопрос.

«Что же мне делать? Что ждать? Где искать утешенья?
Всё, что мне нужно, — нашёл я. Все смыслы и цели.
Только напрасными цели мои оказались.
Как мне добиться успеха? Какою мольбой?»


...Утро пришло. Вновь гляди́тся в прозрачные воды.
С болью знакомой — глядит на Нарцисса товарищ.
Он опечален! Он тоже страдает в разлуке!
Горькие слёзы текут по родному лицу.

Капают слёзы в ручей. Исчезает виденье.
«Не убегай! Погоди! Задержись на минуту!
Нимфы влюблялись в меня! Я не зверь, не разбойник!»
...И раздирает в отчаянье юную грудь.

...Долго ещё он терзался, безумство питая.
То на виденье любуясь, то в боль погружаясь.
Силы Нарцисса оставили. Нежная Эхо
Горькие звуки ещё повторяла за ним.


...И наконец, он утих. Утомлённый. Усталый.
Смерть успокоила юношу. В царстве Аида
Тоже смотрел, говорят, на своё отраженье.
В водах печального Стикса кого-то искал.


...Сёстры-наяды пришли. Принесли для Нарцисса
Памятный дар. Нимфы плакали. Вторила Эхо.
Факел уже зажигали. Но не было тела.
Только шафранный цветок. С белоснежной каймой.


...Должную славу Тире́сию люди воздали.
Имя почёт обрело в поселеньях ахейских.
Впрочем, нашёлся один, поносивший пророка.
Сын Эхио́на, Пенфе́й, потешался над ним.

«Слеп ты, старик. Ничего ты не видишь, незрячий.
Люди напрасно тебя превозносят, калеку».
Что же ответил Пенфе́ю почтенный Тире́сий?
«Скоро ты тоже признаешь провидцем меня».


«Скоро придёт сын Семе́лы, — пророчил Тире́сий, —
Юного Ли́бера ты почитать не захочешь.
Будешь растерзан. Припомнишь Тире́сия слово!»
Но рассмеялся Пенфе́й... И прогнал старика.


Время спустя, в самом деле — волнуются сёла.
Толпы, ликуя, встречают восторженно бога.
К таинствам Ли́бера все приобщиться желают.
Этим движеньем весьма недоволен Пенфе́й.

«Змеерождённые! Стойте! Что вас привлекает
В звуках тимпанов? В рожках? В колокольчиках медных?
В женских восторгах? В вине? В необузданных плясках?
Как вы забыли себя? Дух воинственный свой?»


«Вспомните мужество предков, отцов и героев.
Вспомните гордость и ярость родителя-змея.
Если захвачены будут священные Фивы,
Воины пусть их разрушат! Железо! Огонь!

Но не юнец безоружный, пропитанный миррой,
В гибких венках, в златотканных одеждах узорных,
Враль, соблазняющий именем ложного бога.
Все его таинства — наглый безумный обман».


«Живо в цепях приведите преступника-Вакха!»
Слуги ушли выполнять. Домочадцы и старцы
Тщетно пытались слегка урезонить Пенфея.
Лишь раздражался сильнее упрямый Пенфей.

Слуги вернулись в крови. С ними не было Вакха.
Всё ж привели одного. Соучастника таинств.
Страшно Пенфей распалился, расправы желая.
«Кто ты? Откуда? Участвуешь в буйствах зачем?»


«Я именуюсь Аке́том. В Мео́нии вырос.
Рыбу ловили с родителем. Этим и жили.
Скромно, но честно. В наследство отец мне оставил
Небо бескрайнее, парус и много воды».


«Чтобы увидеть утёсы других побережий,
Я различать научился созвездия неба,
Я научился корабль поворачивать верно,
Добрые пристани в скалах далёких узнал».


«Раз, направляясь на Де́лос, иду вдоль Хио́сса.
Бухту пригодную выбрал. Ночуем на суше.
Спутников утром отправил за пресной водою.
И рассказал им, где нужно источник искать».

«Сам же взошёл на высокое место. Увидеть,
Что обещают ветра. И назад возвратился.
Скоро и спутники, вижу, подходят. И с ними
Мальчик, на деву похожий, качаясь, идёт».


«Я посмотрел на одежду, лицо и осанку.
Вижу, что в образе этом — бессмертный пред нами.
Только не знаю, кто именно. Но обращаюсь
С просьбой помочь нам, товарищей грубых — простить.

Тут возмутилась команда! Они ожидали,
Что наживиться на пленнике смогут изрядно.
Я говорил, что нельзя поступать святотатно.
И осквернять наш корабль. Ибо будет беда.

Как обезумели спутники! В жутком порыве
С разных сторон кулаками меня отходили.
В море бы сбросили, верно. Да только верёвкой
Тело моё обмоталось во время борьбы».


«Мальчик очнулся. От шума как будто вернулись
В сонное тело забытые чувства и мысли.
Это был Вакх, несомненно. Спросил: «что за крики?
Как к вам попал я? Куда повезёте меня?»

«О, не волнуйся, — ему отвечают лукаво, —
В гавань любую направим корабль быстроходный.
Где пожелаешь, сойдёшь». Улыбается мальчик:
«В На́ксосе дом мой, в краю дружелюбных людей».


«Морем лжецы поклялись, что отправятся в На́ксос.
Это направо. Туда паруса я наставил.
Только отплыли, и мне говорят, угрожая:
«Влево держи! Поворачивай влево корабль!»

Я обомлел. От руля отошёл, предоставив
Клятвопреступникам выбрать маршрут, как им надо.
Все проклинали меня. После долгих попыток
Курс изменили. Идём направленьем другим».


«Вакх удивляется, будто бы только-что понял
Умысел взрослых людей, их коварные планы.
«Вы же сулили не это! — сказал со слезами, —
Что вам за радость юнца обмануть, моряки?!»

Я горевал. А команда смеялась над нами...
Но неожиданно — встал наш корабль среди моря.
И ни вперёд не идёт, ни налево, ни вправо.
Парус обвис. И не действуют руль и весло.

Лозы и плющ оплетают уключины вёсел.
На парусах — виноградные кисти созрели.
Тигры — вокруг божества. И пантеры. И рыси.
Страх — на челе моряков. Стали прыгать за борт».


«Прыгали в море, и там — плавники получали.
Двадцать морских обитателей новых возникло.
Я оставался один на покинутом судне.
Сильно дрожал. Вакх с трудом успокоил меня.

«Страх отреши и на Ди́ю плыви», — мне сказал он.
Я подчинился. Причалив, зажёг алтари я.
С этой поры соучаствую в таинствах Вакха».
Так завершил свой рассказ молодой мореход.


Злобой наполнено лютое сердце Пенфе́я:
«Долго, несчастный, твои небылицы я слушал.
Кто из разумных поверит в лукавые сказки?»
«Слуги! мучительной смерти предайте его!»

Брошен в темницу, закован в тяжёлые цепи.
К казни готовятся средства — огонь и железо...
...Вдруг растворяются двери холодной темницы.
Падают цепи с колодника. Сами собой...


...Очень разгневан Пенфей. Едет сам к Киферо́ну.
К месту, где песни звучат возбуждённых вакханок.
Конь в нетерпении ржёт. Рвётся в бой торопливо.
Гневно на поле безумства взирает Пенфей.

Был там пустырь, отовсюду приметный средь леса.
На пустыре исполнялись ужасные пляски.
Первой заметила мать приближенье Пенфея.
Кинула тирс в ненавистное тело его.

«Это — кабан!» — закричала неистово-громко.
И устремилась толпа, опрокинув Пенфея.
Помощь просил он у тётки своей, Автоно́и.
Руки ему оторва́ли родные его.


«Мать, посмотри!» — умоляюще ищет Ага́ву.
Дико завыла она. И вцепилась руками
В волосы сыну. Движеньем решительно-быстрым
Го́лову оторвала́. Показа́ла толпе.

Осенью медленней листья слетают с деревьев,
Нежели тело его разорва́ли на части.
После примера такого никто не посмеет
Не почитать Исмени́ды священный устав.



КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ КНИГИ.

Книги:
1 2 3 4 5
6 7 8 9 10
11 12 13 14 15


 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Б.Ту "10.000 реинкарнаций спустя"(Уся (Wuxia)) А.Минаева "Академия Алой короны-2. Приручение"(Боевое фэнтези) Н.Александр "Контакт"(Научная фантастика) М.Зайцева "Трое"(Постапокалипсис) Д.Сугралинов "Мета-Игра. Пробуждение"(ЛитРПГ) В.Соколов "Мажор 2: Обезбашенный спецназ "(Боевик) М.Анастасия "Инициация ведьмы"(Любовное фэнтези) А.Черчень "Счастливый брак по-драконьи. Догнать мечту"(Любовное фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) Д.Игнис "Безудержный ураган 2"(Уся (Wuxia))
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"