Аннотация: Так начнётся крах государства США и - возрождение этой страны...
БРАТ ПО ЯРОСТИ
Уилф проснулся во всём доме Матмэнов первым.
Иногда с ним бывало такое - он просыпался самым первым, лежал и представлял себе, что он вообще единственный бодрствующий человек на Земле. Всё спит и все спят. Он лежал и представлял себе сонные бесконечные улицы, хотя знал, конечно, что сейчас, когда в Талахасси утро, есть места, где день, ночь, вечер...
Но сейчас утро было иным. Уилф понимал, что дом, его дом - спит. Странно, он не только видел спящего рядом братишку, но и ясно представлял себе спящую мать - и револьвер на столике рядом с портретом отца. А ещё он понимал: город не спит. Нет. Не так. Город и не засыпал.
В доме были привычные тишина и покой. Но в эту тишину доносились звуки внешнего мира. И они были чужими даже больше, чем любой фантастический фильм.
По Платановой улице временами проносились гудящие машины - а ведь было ещё очень рано для разъезда на работу и тем более - для возвращения с неё, в остальное же время по улице проезжала одна машина в час. Вдали послышался прерывистый стон пожарной сирены, потом резко оборвался. И позади всего этого немолчно и от этого как-то незаметно потрескивали и сливались в единый фон выстрелы.
Сотни выстрелов.
Ду-дут, ду-дут, ду-дуттт, сказало что-то совсем близко, и только теперь Уилф понял, что это стрельба. Она была не такая, как в кино - казалось, кто-то рвёт в клочья бумагу или разрывает полосы ткани.
Осторожно, чтобы не разбудить Винса, мальчишка поднялся. Винс недовольно захныкал, обнял подушку и перевернулся вместе с ней поперёк кровати, но не проснулся. Покосившись на него, Уилф задержал взгляд на дробовике, потом подошёл к окну и раздвинул гардины.
Тут и там над городом плыли дымы. Как раз когда он открыл гардину, по улице снова пронеслась машина - открытый "бог-ког" (1.), в котором сидели несколько человек, Уилф не различил, кто они, но мог бы поклясться, что все сидящие - вооружены. В остальном Платановая улица была пустынна и тиха. Словно то, что творилось вокруг, её не касалось и не могло коснуться. Никогда. Никак. Только у дома Остинов во дворе стояли обе их машины, и возле них быстро и молча суетились люди. Быстро, молча и... и испуганно. Они грузили какие-то вещи. Они собирались уезжать. Нет. Не уезжать.
Бежать.
1.Болотный вездеход, машина на больших колёсах.
Минитмены, вдруг подумал Уилф, удерживая гардину рукой. Это вспомнилось из уроков истории - минитмены. В каждом посёлке был такой отряд, члены которого должны были за минуту собраться и выбежать на улицу с оружием в руках для защиты посёлка.
Улица пуста. Как так получилось, что мы - все - одни среди такого множества людей? Уилф тряхнул головой и вдруг сильно пожалел, что вчера не поговорил как следует с Томми Ли. Где он сейчас?
Он снова рассеянно повёл взглядом по улице. Мальчишке показалось, что на углу лежит человек - человек с мотоциклом. Именно лежит. Но всмотреться он не успел, потому что откуда-то сбоку появился мистер Бинэм.
Старый пьянчуга был с утра заряжен, как следует. В перекошенной рубахе и запачканных чёрт те чем джинсах он двигался посреди улицы по сильной синусоиде, то и дело прикладываясь к огромной бутылке кубинского рома, которую держал в левой руке. В правой он сжимал двустволку. Как раз перед домом Матмэнов Бинэм остановился, сделал ещё один глоток, помотал головой и заорал хрипло и неожиданно зычно:
- А ну вставайте! Спасайтесь! Это смерть! Мать вашу, матерь божья, я вижу, что это смерть! Люди! Вставайте и бегите, пока ещё можно, бегите, раз мы разучились пить и драться! Юг! Юг! Юг! Проснись!
Во дворе Остинов уже было пусто, люди спрятались в дом. Краем глаза Уилф увидел, что в доме наискось дрогнула гардина. И понял, что там кто-то стоит и смотрит на улицу. И, наверное, не только там. Стоят и смотрят. И им страшно. Они ничего не понимают, и им страшно. Улица не спит. Улица ждёт, и никто, кроме этого алкаша...
Что - "никто", он не додумал, не успел.
Мистер Бинэм опять хлебнул и взревел:
- Поток цветов обвил
Зелёные холмы...
Велик ваш подвиг был!
Вас помним вечно мы!
А ну! Вставайте! Какого хера попрятались! Юг!!!
- Уилф... - послышался голос матери, но мальчишка даже не обернулся, потому что именно в этот момент из-за поворота (да, там лежал человек, человек рядом с кросс-мотоциклом, и Уилф даже видел теперь его светлые волосы и серую шляпу рядом) с высоким воем вылетел форд-пикап. В его кузове мотались сразу трое афроамериканцев - плечом к плечу, держась каждый одной рукой за ограждение, а в другой сжимая винтовку. М16 на ремнях, перекинутых для удобства через плечи.
Мистер Бинэм сделал ещё один глоток и выстрелил навскидку. Сперва из одного, потом из другого ствола.
Уилф отшатнулся от окна, отталкивая мать на кровать - она села от неожиданности, разбудив Винса, который от неожиданности ойкнул. Но они - все трое - женщина и мальчики - услышали снаружи короткий мокрый удар.
* * *
Уилф не знал, что позавчера в Батон-Руж пятнадцатилетний Джесс Халлорхан, сын офицера, заступился за одноклассницу перед двумя негритосами и был расстрелян ими из пистолетов прямо на школьном дворе. Похороны мальчика превратились в манифестацию, на которой впервые появились открыто флаги Старого Юга. Гроб Джесса Халлорхана сопровождали десятки вооружённых гражданских гвардейцев. Уже вчера начались погромы в клоаках черных кварталов. Брошенные по приказу губернатора на подавление части Национальной Гвардии почти поголовно перешли на сторону восставших жителей Батон-Руж.
И это послужило началом к тройному восстанию на юге США - восстанию негритянско-мусульманских, нарко-латиносских и гражданскогвардейских организаций. Федеральные силы по приказу президента приняли сторону цветных и немедленно раскололись - примерно треть частей открыто отказалась повиноваться приказам и заявила о "переходе на сторону народа", под которым подразумевались белые американцы.
До Талахасси всеобщее восстание по-настоящему докатилось именно этим утром.
* * *
Уилфу казалось, что он стоял сбоку от окна, переводя дыхание, невероятно долго (на самом деле - всего несколько секунд). Потом он, не слушая испуганного крика матери, метнулся обратно к окну.
В доме напротив лопнули окна, и наружу выметнулись лёгкие перистые языки пламени. Очередь - совсем близко - ударила в уши, и Уилф увидел, что по улице бегут афроамериканцы - их было много, и все они были вооружены. Они вбегали во дворы и дома, стреляли в окна, бросали в них бутылки, взрывавшиеся рыжим огнём. Где-то дальше по улице послышались длинные очереди, и большинство афроамериканцев бросились туда...
- Что происходит? - медленно, даже с некоторым интересом, спросил Уилф сам у себя, разглядывая творящееся на улице. Как и все американские подростки, он вполне был подготовлен голливудскими фильмами к вторжению инопланетян, захвату Земли зомби, китайцами или даже русскими, глобальному потеплению, похолоданию, наводнению, смертоносной эпидемии, выпадению метеоритного дождя и падению Луны. Ещё каких-то сто лет назад при виде того, что творилось на улице, любой житель Платановой улицы крикнул бы: "Не стой столбом, парень, ты что, не видишь - взбунтовались ниггеры?!" Но Уилф не употреблял слова "ниггеры" даже в мыслях и всегда чувствовал себя неловко, даже читая его где-то. А уж что афроамериканцы могут взбунтоваться (?!) - ему не приходило в голову вовсе. Зачем?! Против кого?! Из-за чего?!
Дом напротив горел. На крыльцо из распахнувшейся двери выбежал кричащий человек, женщина. Она горела тоже, и Уилф не сразу её узнал, но узнал - когда она упала через перила и осталась лежать на газоне. Это была миссис о'Лири.
Потом у дома о'Лири просела крыша. Уилф вздрогнул от страшного звука - и отшатнулся от окна, чтобы больше не видеть то, чего не могло быть.
- Что там, Уилф? - испуганно спросил Винс, обеими руками и даже ногами обвивший мать.
Уилф словно бы проснулся от этого вопроса. Метнувшись, он схватил ружьё, брюки... и опять застыл. Он медлил потому, что была противна мысль о том, что придётся оставить свой дом. Это промедление могло стать губительным в любой момент, оно шло из древних времён, из генетики. Но предок Уилфа жил в небольшой хижине с одной комнатой, с окнами-бойницами, узкой тяжёлой дверью, сложенной из толстых, не сразу поддающихся даже огню брёвен - при нападении разум требовал оставаться внутри и бить врага из окон.
Дом Уилфа - с большими стеклянными окнами, несколькими комнатами, стеклянными дверями, доверху набитый тем, что может гореть - был фактически ловушкой для обороняющегося.
К счастью, мальчик всё-таки понял это достаточно быстро.
- Мама, быстро уходим! - держа в левой руке готовое к выстрелу ружьё, Уилф начал теснить поднявшуюся с кровати мать к выходу. - Быстро, быстро же, скорей! Винса бери!
- Зачем, куда? - миссис Матмэн тем не менее пятилась, крепко держа в левой руке руку притихшего, во все глаза смотрящего на старшего брата младшего сынишки, а в правой сжимая револьвер. На миг в женщине проснулся удивлённый гнев, она хотела даже прикрикнуть: "А ну-ка, молодой человек!.." - но потом вдруг испугалась. Испугалась лица Уилфа и его слов, того, как он напирал и вёл себя. Ей вспомнились все истории про ребят, которые сходили с ума и хватались за оружие. Раньше она никогда не примеряла этих рассказов по ТВ всерьёз на себя и свою семью. Но сейчас... что если Уифл сошёл с ума? Может быть, началась какая-то эпидемия?! Что делать? Винс...
...Она была умной и храброй женщиной, миссис Матмэн. Любящей матерью, верной женой, настоящей хозяйкой. Но даже её разум, её взгляд на мир были испакощены донельзя. И, пытаясь встроить в реальную жизнь фантастические картины и рецепты из шоу и фильмов, она теряла секунды, теряла их там, где ещё её бабушка инстинктивно сделала бы единственное верное - подчинилась мужчине и начала спасать ребёнка.
Телерассказы были реальней реальности. Миссис Матмэн всё ещё не могла отрешиться от них полностью. А Уилф в отчаяньи остановился, видя, что мать ничего не предпринимает и не зная, что ему делать - не толкать же её ружьём, в самом деле?! Они были уже в самом низу лестницы, направо - дверь во двор, налево - чёрный ход...
...и как раз тут дверь во двор рухнула. Разлетелась и упала стеклянными брызгами и пластами. Все трое - женщина и мальчики - обернулись.
Большая обезьянья лапа, просунувшись внутрь, зашарила в поисках ручки, рванула её. Дверь отлетела, стукнулась в стену, рассыпая последние осколки стекла. Внутрь вошёл низенький длиннорукий чернокожий - с винтовкой в правой руке. За ним виднелись ещё двое, и у всех троих на лицах расплывались при виде хозяев дома широкие улыбки.
(...на мордах... оскалы...)
- Гых, - совершенно нечеловечески сказал вошедший первым. - Съ...ться хотели?
- Что вы себе позволяете? - миссис Матмэн спросила это без страх, с изумлением скорей. - Как вы посмели ворваться сюда? Мой муж...
- У тебя их, сучка белосисая, сейчас будет целых три, - сообщил чернокожий. - Только на децл вре...
Он не договорил.
Уилф издал вопль - дикий, улюлюкающий крик, жуткий и нечеловеческий. Он сам не знал и не понимал, что это за звук - вопль поднялся откуда-то из района пяток, заполнил всё тело и выплеснулся наружу за какие-то доли секунды. И от этого визга-воя-рёва проникшие в дом налётчики оторопели. Всего лишь на миг. Но именно этого мига мальчишке хватило.
- Получай! Получай! Получай, грязный ниггер! - над локтем дёргающего рычаг перезарядки Уилфа бешено кувыркались гильзы, выстрелы 410-го в помещении гремели, как салютная пушка, кричал, обхватив мать, Винс, но всё это заглушал рёв умирающих животных - все трое налётчиков бились сперва об стены, потом на полу, а Уилф стрелял, пока не выпустил последнюю, шестую, пулю. Он дёрнул затвор в ярости, а следом уже лез ещё один - с большим пистолетом в одной и топором в другой лапе. Его налитые кровью глаза были полны звериной ярости. - Ма, беги! - крикнул Уилф. И присел - сзади послышался треск выстрела - не такого громкого, как выстрел его дробовика, револьверного. Правый глаз негра лопнул, голова дёрнулась, расплёскивая алое на стену, и он с хриплым "рррыххх..." осел наружу.
Одной рукой прижав к своей ночной рубашке лицо плачущего Винса, другой рукой миссис Матмэн опускала револьвер.
- Господи, - сказала она. - Господи, что это?
- Бегите! - Уилф бросил пустой дробовик, схватил лежащее у самых ног незнакомое оружие - длинную винтовку с изогнутым магазином и удобным прикладом, вылетевшую из рук одного из убитых.
- Я должна переодеться... - медленно заговорила миссис Матмэн, но Винс заплакал, теребя её рубашку:
- Ма, ма, уйдём скорей, мамочка, уйдём! - и она метнулась к двери, но тут же остановилась:
- Уилф?!
- О господи, да бегите же!!! - отчаянно прокричал мальчик - по тропинке к дому бежали двое, и как раз в этот момент они начали стрелять - от бедра, на бегу, поливая струями пуль весь фасад дома и что-то визгливо крича. - Бегите, чтоб вас! - и, припав на колено, мальчишка, как при стрельбе по мишеням в тире АСА, влепил по пуле в каждого бегущего, ощутив резкую, тяжёлую отдачу...
* * *
- Господи, где же они?
Уилф Матмэн произнёс это еле слышно, чтобы просто услышать свой голос. Он не надеялся найти мать и братишку в том аду, в который превратились улицы его родного Талахасси. Просто это "где же они?" подразумевало ответ, что они хоть где-то есть. Живые. Большего Уилф не хотел.
Весь этот длинный, безумный день он куда-то бежал, шёл, полз - не останавливаясь, казалось, ни на секунду. Кругом был огонь и рушащиеся здания, стрельба и крики - так не кричат люди. Уилф не знал, как называется его оружие, но держал его, не выпуская. А патроны к нему - толстенькие, необычные - он насыпал в какую-то невесть откуда взявшуюся поясную сумку - с верхом - в оружейном магазине, точнее - насыпал хозяин магазина, сыпал горстями, пока двое мужчин стреляли через окна наружу, сыпал и бормотал: "Вот, держи... магазинов к этой штуке нет, а патроны - держи..." Куда он делся, куда делись те мужчины, кто они все были? Уилф не знал. Он опять бежал, полз и стрелял - один, и помог какой-то старухе перетащить через забор даже не плачущую от ужаса девочку лет пяти, прижимавшую к груди медвежонка Тедди. Дальше - они втроём сидели, как ни в чём не бывало, в каком-то доме, пили холодный, который налил им седоусый тощий старик... вот только на столе у старика лежал поцарапанный, потёртый "калашников", как в кино, и потом старик допил чай, взял автомат и сказал: "Так, ну вот и гости..." А потом опять были какие-то люди, и они вместе стреляли с нижнего этажа большого здания - через двери и витрины, и рядом с Уилфом стрелял полицейский - плачущий полицейский. И он снова остался один, бежал, упал в какие-то кусты, где лежал убитый пёс - с расколотой головой - рядом с убитым мальчиком лет десяти, голова которого тоже была расколота. Но это было не важно - Уилф наступил на стекло и сейчас вытаскивал его; вытащил и опять бежал и снова стрелял. Потом был танк и люди в форме, к которым он бежал вместе с ещё тремя людьми... а с танка ударил пулемёт и раздался невозможный крик: "Грёбаные дикси!" - и все упали, потому что они не хромали и бежали впереди, а Уилф взвизгнул и на бегу - уже в сторону, в переулок - начал стрелять, и с танка мешком упал человек в федеральной форме - враг. Сраный янки. Другой человек в федеральной форме с пулемётом лежал в дверях магазина и огнём из пулемёта прикрывал убегающих женщин с детьми - кричащих трёх женщин - и сам кричал: "Вот вам техасцы!!!" - и люди в такой же форме падали впереди, а Уилф подавал ленту... Он вроде бы видел каких-то знакомых людей, но не помнил, разговаривал ли с ними. И не очень понимал, жив ли, и если да - то почему, за какие заслуги и удача ли это - что он жив.
В районе, где он остался, было уже почти тихо, стрельба откатилась в сторону южной окраины, и там не умолкала, слилась в сплошной перестук.
- Господи, где они? - повторил Уилф. Неподалёку фонтанировала высоченной струёй срезанная пожарная колонка, вода текла по канаве через кусты, в которых он лежал, сплошным потоком, и мальчишка вдруг ощутил, что внутри у него всё горит от жажды. Чуть подавшись вперёд на локтях и не выпуская оружие из руки, он опустил лицо в холодную воду и пил, пока его не вырвало. Он подождал, пока вода снесёт блевотину, напился снова и снарядил магазин - после этого патрон в сумке осталось мало, едва десяток. Подумал, что надо идти домой, что уже поздно - и помотал головой яростно, чтобы вытряхнуть эту мысль, пока она не проела мозг.
Шум, поднявший в конце улицы, в темноте, заставил Уилфа напрячься и замереть. Фонари не горели, кроме одного, над выбитой дверью магазина, возле которого била колонка - и мальчишка не сводил глаз с улицы, откуда приближался шум.
Его источник стал ясен очень быстро.
Появилась группа негров. Их было штук сто, нет, не группа - толпа, воющая и улюлюкающая. Кое-кто нёс факелы, и отсветы багрового пламени делали их лица и движения лицами и движениями чудовищ из фильма ужасов. Даже трудно было поверить, что они реальны. Но от киношных чудовищ негров отличало то, что все в толпе были вооружены с головы до ног, всем, чем угодно - от дробовиков до пулемётов. То и дело раздавалась пальба - идущие стреляли без разбора по окнам домов. Уилф поймал себя на том, что выискивает в толпе знакомые лица афроамериканцев - отцов соучеников, вообще жителей Талахасси. Но знакомых лиц там не было. Там вообще не было лиц.
Только морды.
В центре толпы переваливался здоровенный джип - со спешно срезанной крышей, с установленным сзади шестиствольным "минимагом". На передке джипа на четвереньках стояла, уронив голову (волосы закрывали лицо) привязанная и подпёртая какими-то деревяшками белая женщина или девушка - голая и окровавленная. Всё её тело моталось на верёвках и распорках в такт толчкам джипа, и Уилф понадеялся, что она мертва.
Опираясь на шестистволку, в джипе стоял гориллоподобный низколобый гигант с вывернутыми алыми губами и плоским широким носом, в белой водолазке, перечёркнутой патронными лентами. Пулемёт, который он держал стволом вверх и прикладом в плечо, казался в лапе негра детской китайской игрушкой. На груди, запачкав белое кровью, висела связка каких-то предметов - Уилф не сразу сообразил, что это человеческие уши.
За толпой двигались - так же медленно - три армейских грузовика. Джип проехал к стене какого-то магазинчика и остановился, развернувшись. Негры образовали кольцо посреди улицы - плотное и широкое. В него въехали все грузовики. Борт одного откинулся изнутри - и под воющий смех и вопли из него кто-то невидимый стал выбрасывать, нет - выгребать...
Уилф вцепился зубами в пальцы.
Это были головы. Много-много голов белых. Женские, мужские, детские головы - они тяжело падали (бесшумно в рёве толпы) и катились в стороны. Тем временем у двух других грузовиков тоже откинулись борта - и оттуда начали выбрасывать живых детей.
Тут не было никого старше восьми-десяти лет. Полураздетые или совсем раздетые, они вылетали наружу - некоторые (в основном девочки, но и несколько мальчишек - у всех у них были окровавлены ноги) не могли подняться; другие наоборот - вскакивали и пытались проскочить в толпу, но их отбрасывали с руганью и смехом; третьи жались друг к другу. Почти все кричали - в основном бессмысленно и жутко, но тут и там прорезались тонкие истошные голоса, звавшие маму. Уилф видел, как один из негров, подобрав женскую голову, вытащил в сторону какого-то мальчика и стал тыкать ему в лицо раздвинутыми в оскале губами головы. Мальчишка даже не кричал, а потом перестал и уворачиваться - в свете факелов его голова блеснула мгновенно покрывшим её серебром, он мешком повис в руках негра. "Господи, - подумал Уилф, - господи святый, пусть это будет разрыв сердца..."
Негр бросил голову, схватил мальчишку за ноги и, раскрутив, как молот для броска, метнул его в стену дома.
То, что началось потом, Уилф просто не мог воспринять. Выскакивавшие из толпы негры точно так же хватали детей за ноги и швыряли их вдоль по улице. Тут же с гоготом замеряли дальность броска шагами, спорили и, кажется, заключали пари. Десятка два развлекались иначе - оттащили в сторону шестерых девочек и принялись насиловать их прямо на глазах у остальной стаи - той её части, что не была увлечена соревнованием. Около первого грузовика четверых мальчишек постарше, тыча им в спины и ягодицы факелами, заставили драться друг с другом голыми руками - видимо, насмерть, туда Уилф совсем не мог смотреть.
Потом он увидел подростка-негра. Своего ровесника. Сидя на подножке грузовика, он увлечённо перебирал мобильники. Много, десятки мобильников, которые вывалил к ногам из какого-то ящика. Некоторые отбрасывал, другие... Уилф не верил глазам. Негритёнок нанизывал их на шнурок и вешал на шею, как ожерелье. По временам отвлекался, нажимал на кнопки, то ли во что-то играл, то ли проверял функции...
Уилф почувствовал, что сходит с ума. Но не смотреть не мог. Он должен был смотреть и запоминать, чтобы потом - если будет какое-то потом - никто не мог сказать: они тоже люди. Никто. Никогда не мог сказать.
Вопль губастого гиганта, наблюдавшего из джипа, прервал страшную вакханалию. Что кричит их... вождь? шаман? кто? - Уилф не мог разобрать, это был чудовищный "эбоникс". (1.) Но детей - тех, кто был жив - стали сгонять и строить в шеренгу на коленях.
1."Язык" североамериканских негров на основе американского варианта английского. Изобилует жаргонизмами, нецензурной бранью, строится с нарочитым пренебрежением к классическому английскому языку. Крайне беден прилагательными, дополняется жестикуляцией.
Из толпы вышли двое здоровяков с бейсбольными битами. Встав с двух концов дрожащей и плачущей шеренги, они чего-то ждали.
Гигант опять завопил и ударил себя в грудь кулаком. Его ритмичные вопли подхватила вся толпа - вскидывая руки и притопывая. И тогда...
Уилф грыз себе пальцы. Во рту был вкус крови, и он перестал это делать, потому что пальцы были нужны, чтобы стрелять.
Взмахивая бейсбольными битами, негры стали, продвигаясь по шеренге, дробить головы детей - ударами в затылок. Позади них оставались корчащиеся тела; кое-кто пытался ползти. Несколько ребятишек, вскочив, снова бросились бежать и потонули в толпе - через минуту Уилф увидел, как одного из них - извивающегося и истошно кричащего - вскинули над толпой на руках и с размаху насадили животом на штырь магазинной вывески сбоку от колонки. Ребёнок перестал кричать, но продолжал крутиться, дёргаться и никак не затихал.
Уилф уткнулся лицом в землю и закрыл уши руками. От земли пахло сыростью и травой, и мальчишка вцепился в неё широко открытым ртом...
* * *
Было уже под утро, когда Уилф кое-как добрался до старых складов. Он пробирался именно туда, чтобы отдохнуть. В его прошлой детской памяти старые склады были огромными пустыми помещениями с массой укромных закоулков, в которых было здорово играть, ну а сейчас - сейчас можно было отсидеться и перележать. Он еле тащил ноги и с трудом заставлял себя не думать о виденном.
Мальчишка не мог себе представить, что ждёт его на складах.
О том, что и тут всё плохо, он стал подозревать, когда увидел прямо около въезда две сожжённые машины - гражданский грузовик и полицейский форд. Трое полицейских - в окровавленной форме, буквально изодранные в клочья пулями - лежали чуть в стороне от въезда кучей, с полдюжины негров валялись с другой стороны въезда.
Потом он почуял запах. Запах бойни. И приостановился, но всё-таки пошёл дальше - к распахнутым настежь большим воротам.
Свет каким-то чудом работающего прожектора падал снаружи в большие, закрытые частой решёткой окна. Старые склады были большими, когда-то тут располагались железнодорожные пакгаузы, сохранились даже рельсы. Но теперь рельсов не было видно. Пол складов был завален трупами - трупами почти сплошь детей и подростков. Лужи крови стояли на прочном полу, им некуда было впитаться, они чернели, как смоляные. Запах ударил по Уилфу, как молот - но потом почти сразу перестал ощущаться. И почему-то совсем не было страха. Может быть, потому, что он не видел, как умирали тут, а просто трупы уже не пугали. Держа винтовку в левой руке, мальчишка пошёл среди трупов - и почти сразу споткнулся. Он узнал Эдди Картера. Узнал с трудом, потому что Эдди был уже не рыжим, а абсолютно седым. И безруким - вместо рук были какие-то скрученные проволокой чёрные сучья. Рядом лежала Присси Кларк, капитан команды болельщиц - совершенно голая, привязанная к рельсам и сплошь залитая кровью. Горло девушки было перерезано, живот вспорот, выпотрошен и набит дерьмом.
Потом он узнал ещё нескольких ребят и девчонок из своего класса. Было и ещё очень много незнакомых, и среди них - не американцы. Уилф сам не понял, как это определил - эти ребята лежали вместе с его соотечественниками и ничем от них не отличались. И всё-таки это были не американцы.
Русские, подумал Уилф. Винс говорил про то, что их привезли в склады. Это русские, вот кто это. Видимо, русских отсюда и не стали вывозить.
Русские ребята и одноклассники Уилфа лежали вместе. И Уифл вдруг понял, что между ними нет никакого различия. Он сам их отличал неясно как, а одежда, лица, цвет кожи, цвет глаз, сложение - всё это было неотличимо.
Сына миссис о'Лири, американского солдата, убили русские. Где-то там, далеко - всплыло название: "Новоподклетное". Но саму миссис о'Лири сегодня убили не русские. И этих русских детей убили не американцы.
А кто? Разве негры не американцы?
Нет. Не американцы. Американцы не могли сделать вот это. Не могли.
А кто послал Тома в Россию? Почему его не было дома, когда его мать убили те, кого он и она считали своими соотечественниками? Почему нет дома отца самого Уилфа?
- Произошла большая ошибка, - задумчиво сказал Уилф. И решил лечь прямо тут, на полу среди трупов - и умереть.
Он не сделал этого, потому что ощутил присутствие живого человека. А в следующий миг в бездушном мёртвом свете прожектора Уилф увидел человека.
Человек целился в него, Уилфа. Человек, не негр - из карабина, армейского карабина. Точно в грудь. Карабин был вторым, что Уилф увидел после силуэта. А потом он различил, что это мальчишка. Примерно его лет, пониже, но богаче - он был в испачканной майке, кроссовках и грязных джинсах.
- Не стреляй, - сказал Уилф. Он не испугался, он даже был, пожалуй, не против того, чтобы этот парень его убил, потому что жить было невыносимо тяжело. Но где-то в этом мире были ещё - не могли не быть - мама и Винс. Отец бы его не понял, оставь он маму и братишку одних среди этого ужаса.
- Ты кто? - карабин в руках парня не вздрагивал, шевелились только губы. Слова были произнесены с акцентом, и Уилф понял, что это русский. Это была дичайшая ирония судьбы - среди войны с неграми на американской земле в него, Уилфа Матмена, целился из американского карабина привезённый сюда из России русский мальчишка.
- Уилф, - ответил он, даже не делая попытки вскинуть своё оружие.
- Ты чего тут делаешь? - русский говорил бегло.
- Тут мои одноклассники, - кивнул Уилф на трупы. Русский вдруг хихикнул:
- А, чёрт. Смешно... - он чуть опустил ствол. - Полицаи нас выпустить хотели, но не успели, негры появились.
Уилф кивнул - вот откуда эти трупы у въезда...
- Меня Денис зовут, - сообщил русский. - Иверцев. У тебя поесть нечего?
- Не, - мотнул головой Уилф. - А ты откуда оружие взял?
- Я там спрятался, - русский мотнул головой. - Там колодец такой... Один чёрный уже напоследок туда сунулся, я его и успокоил... Его и искать никто не стал, они все обдолбанные были, кумар стоял до крыши... - лицо русского дёрнулось. - Они сперва наших убили, а потом уже ваших пригнали, и тоже... Ты что делать собираешься?
- Маму и брата искать, - сказал Уилф.
- Обувку надо найти, тут её много. И куртку, - сказал русский, и Уилф сжался внутри, но потом перевёл дух и кивнул:
- Я найду... Карабин-то опусти.
- Угу, - русский опустил оружие, подумал о чём-то, качая тонким стволом. - Слушай, я с тобой пойду. Я тут всё равно ничего не знаю. Что у вас произошло, я и то не понял. Это банда какая-то, что ли?
- Хуже, - Уилф помотал головой. - Война. Гр... - он запнулся, однако договорил: - Гражданская война.
Русский присвистнул. И вдруг сказал:
- Ну вообще гражданская - это когда люди одной нации друг с другом машутся. А тут у вас скорей обезьяны взбесились. Куда вы полезли вообще к нам, если у самих... - он махнул рукой.
Уилфу было уже всё равно. Ноги не держали его, и он начал падать. Наверное, даже потерял сознание, потому что следующее, что осознал - русский ведёт его куда-то, поддерживая. А потом русский помог ему лечь на что-то восхитительно мягкое. И больше Уилф ничего не ощущал и не помнил.
