Верник Сергей Владимирович: другие произведения.

Наследники Эдема. Главы 1-19

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
       Какой могла бы стать современная Россия, если бы в конце 1943 года русские вступили в контакт с пришельцами из других миров?
       Какой могла бы быть наша жизнь, если бы на улицах городов вместо иностранцев встречались инопланетные туристы?
       И какой оказалась бы эта жизнь, если бы в один миг все исчезло, изменилось, а Гостей объявили вне закона и открыли на них охоту...
       Но речь пойдет не об этом...
       В жизни нет ничего невозможного, и некоторые люди научились сами путешествовать по иным мирам, по уже протоптанным тропинкам. Они приносили домой все то, чего так не хватало вкусившим чужие блага потребителям, и тем самым обрекли себя на вечные гонения...
       Но речь вновь не об этом...
       Уходя от погони, навсегда потеряв свою странную Родину, человек вдруг понял, что ушел за ту грань, за которой могли существовать только Боги. И долгий опасный путь, ведущий к истокам жизни. .Счетчик посещений Counter.CO.KZ_blank

Сергей Верник

" Наследники Эдема "





  
  Мне снился бесконечный путь,
  Пронзающий миры.
  И в том пути таилась суть
  Загадочной игры,
  Игры, чьи правила стары,
  Игры, чьи игроки мудры,
  Они не злы и не добры...
  И я кричал во сне.
  
   Олег Ладыженский
  
  
  
  
  Глава 1. Продавец мечты.
  
  
   На площади возле метро суетился народ. Все торопились по своим делам, и никто не обращал внимания на стоявшего возле киоска толстого мужчину кавказской внешности. Мужчина нервничал, время от времени кидая хмурые взгляды на дежурившего чуть в стороне сотрудника милиции. Тот пока не замечал подозрительного типа, и правильно делал. Не по зубам ему был такой крупный 'зверь'. Раздавит, и глазом не моргнет.
   Меня же присутствие стража порядка абсолютно не беспокоило. Я видел его насквозь, как опытный психолог своего постоянного клиента. И понять, что он совсем еще зеленый юнец, только что окончивший школу милиции и надевший лейтенантские погоны не составляло большого труда. Опасаться нужно было людей из совсем другой организации.
   Подойдя к посреднику, я чуть заметно кивнул ему в знак приветствия и осторожно протянул скрученные в трубочку купюры.
   - Сколко здэс? - спросил он с ярко-выраженным кавказским акцентом.
   - Как договаривались, - ответил я. - Где товар?
   Посредник незаметным движением отправил деньги себе в карман, и в развалку двинулся в сторону рынка. Обернувшись, жестом показал следовать за ним. Мне эта идея совсем не понравилась. Я ожидал получить адрес продавца на клочке бумаги. Так было заведено. С чего он решил поводить меня лично? Уж не ловушка ли? Хотя, этого типа мне посоветовали вполне проверенные люди, от которых я никогда не ждал подвоха. Да и терять с таким трудом пойманную ниточку, ведущую к продавцу, хотелось меньше всего.
   Дойдя до первых рядов палаток, мы свернули в темную узкую подворотню, прошли несколько метров и возле одной из парадных остановились. Дверь была вполне обычной: выбитое маленькое стекло, свисающие лохмотья старой зеленой краски, частые следы тушения сигарет. Чудом сохранившаяся урна рядом с дверью исходила едким дымом. В носу засвербило, и я чихнул.
   - Квартыра номер пят, - вполголоса произнес сопровождающий, прежде чем потянуть за ручку. - Далше пойдешь одын. Скажешь, что от Алима.
   Не произнеся ни слова, я осторожно вошел в темный подъезд. Мне не первый раз приходилось иметь дело с такими людьми, как Алим, и ожидать от него неприятных сюрпризов, вроде внезапного нападения кого-либо из его подельников было глупо. Эти люди зарабатывали себе на жизнь путем повышения репутации посредника между продавцом и покупателем. Им не нужны лишние проблемы. Если и может возникнуть какая-то реальная опасность, то только внутри самой квартиры. Продавцы ведь встречаются и не совсем адекватные.
   Быстро найдя нужную дверь с покосившейся бронзовой пятеркой, я нащупал неприметный звонок и вдавил кнопку. Затем выжидающе посмотрел на маленький стеклянный глазок. Сквозь него крохотной яркой точкой просачивался свет изнутри.
   На первую мою попытку вызвать хозяина никто не отреагировал. Я вдавил кнопку звонка второй раз, при этом четко услышав донесшееся из квартиры приглушенное дребезжание.
   Спустя некоторое время пятнышко света на глазке вдруг исчезло, заслоненное чьей-то тенью. Замок лязгнул, и дверь со скрипом открылась.
   Меньше всего я ожидал встретить здесь 'головастика'. Обычно эти домоседы редко появлялись на Земле, и уж тем более, в центральном регионе. Что могло заставить его забрести так далеко?
   - Ты один? - спросил на приличном русском 'головастик'. Его огромная голова, похожая формой на перевернутую грушу слегка качнулась в сторону. Два черных блюдца глаз немигающим взглядом уставились на меня.
   - Конечно, один, - я демонстративно сделал оборот вокруг своей оси, как это было принято у него на родине. - Я от Алима. Могу посмотреть на товар?
   'Головастик' провел меня на тесную, давно не видавшую генеральной уборки кухню. Скинул со стола прямо на пол гору грязной одноразовой посуды и аккуратно выложил на скатерть пару красных цилиндров, размером чуть больше пальчиковой батарейки.
   У меня перехватило дыхание. Два мучительно-долгих месяца я пытался выйти на любого, кто мог знать хоть что-то о продавцах. Полгода назад в городе произошла генеральная чистка, и многие ушли, навсегда бросив свою незаконную деятельность. Оставшиеся скрывались так тщательно, что найти их не могли даже родственники. Чего уж говорить о посредниках.
   Мне повезло. Вчера я случайно вышел на Алима, и сразу узнал цену на товар. Это хорошо, что тот был откровенен. Денег таких у меня не водилось уже давно, поэтому пришлось занять.
   Деньги... Что значат эти клочки разноцветной бумаги для того, кто свободен от многих оков несовершенного мира вокруг, но по ужасному стечению обстоятельств, вдруг оказался заперт в тесной клетке безысходности? Они становятся единственным спасением, средством достижения иной цели. Иной, так как для меня сами деньги потеряли всякий смысл. Впрочем, рано или поздно это происходило с каждым, кто связывал свою судьбу с Ледником.
   - Годятся? - поинтересовался продавец. - Их ты искал?
   - О, да, - я внимательно, с трепетом рассматривал заветную покупку. На торце каждой из батарей стояло клеймо в виде переливающейся на свету ящерки. Похоже, это не подделка. Они были совсем новые. Очень большая редкость у нас.
   Вдоволь налюбовавшись товаром, я оторвал взгляд от батарей и осторожно спросил:
   - Что заставило тебя поверить в деньги? Ты же не продавец.
   'Головастик' нервно дернул узкими, закутанными в старый клетчатый плед плечами.
   - Деньги мне не нужны, - чуть слышно проговорил он. - Мне помощь нужна. И помощь одного из 'кротов'.
   - Это уже интересно, - я сложил руки на груди и оперся спиной о хлипкий дверной косяк. Ситуация становилась крайне неожиданной. - Значит, это твои личные батареи? А домой как собираешься уходить?
   - Никак, - вздохнул тот. - У меня нет больше дома. Шесть месяцев как его покинул.
   Вот это новости! Поверить в то, что 'головастик' сумел прожить среди представителей чужой расы так долго - уму непостижимо. Ведь они и сутки-то с великим трудом переносили вдали от дома. Но, чтобы шесть месяцев без родины?
   - Что произошло? - спросил я.
   'Головастик' не ответил. Он отвернул к окну свою выдающуюся голову, глядел несколько минут сквозь заляпанное стекло на играющих во дворе детей, затем вновь посмотрел на меня.
   - Ты мне поможешь? - в его черных глазах читался немой вопрос.
   - Смотря в чем, - пожал я плечами. - Если вернуть тебя домой, то я бессилен что-либо сделать. Я всего лишь обычный человек.
   - Ты 'крот'! - выпалил тощий продавец. - И ты открываешь много разных ходов Ледника. Твои знания и опыт бесценны. И я в свою очередь хотел бы тебя нанять.
   Признаюсь, он меня огорошил. Я еще ни разу не слышал о найме кого-либо из 'кротов'. Мы всегда работаем только на себя, и, как правило, никого из посторонних с собой не берем. Никогда. Что же делать? Батареи мне нужны были больше жизни, иначе в ближайшее время я не увижу Ледник. Мой наркотик, мой единственный смысл существования.
   - Каковы будут условия сделки? - спросил я после некоторой паузы.
   'Головастик' заметно оживился. Его узкое ротовое отверстие даже растянулось в подобие человеческой улыбки.
   - Мне нужно попасть в Хайлит, - проговорил он. - Сам я неоднократно пытался найти туда дорогу, но все попытки оказывались безуспешными. Потеряно много времени. Очень много.
   Похоже, 'головастик' был вполне серьезен. И он не переставал меня удивлять. Мог ли я ожидать, что после нескольких месяцев, проведенных вдали от дома, он захочет уйти совсем в другом направлении? Интересно, зачем ему в Хайлит? Там же сплошная бескрайняя пустыня. Те из нас, кто там был, ничего интересного не нашли, хоть и обшарили местность на несколько сотен километров вокруг Ледника. Мертвая земля. Ни единой травинки или пятнышка вездесущей плесени. Даже не мог припомнить, чтобы насекомые попадались. Неужели 'головастик' знал что-то особенное об этой пустыне?
   Посмотрев на лежащие посреди стола батареи, я тяжело вздохнул. Не нравилась мне сама идея этой сомнительной сделки. Совсем не нравилась. 'Головастик' казался по меньшей мере странным, как и его желание расстаться с товаром ради сомнительного путешествия в мертвый мир. Но был Ледник... Был шанс вновь ощутить его отрезвляющий разум холод, и я окончательно сдался.
   - Когда двинем в путь? - мои руки сами собой сгребли со стола цилиндры и сунули в карман. Продавец на мой нахальный жест даже не отреагировал.
   - Как можно быстрее, - сказал он и выложил на стол совсем новенький субмар. - Батареи - это лишь аванс. А вот это ты получишь, когда прибудем в Хайлит.
   - Ух ты, - только и смог выдохнуть я. Мое сердце едва не выпрыгнуло из груди. Что же 'головастик' такие ценники предлагает? Будь я постарше, то не избежал бы от неожиданности инфаркта. Или как говорил мой бывший компаньон Вадик Соболев, царство ему небесное: 'объятий деда Кондрата'. Хороший субмар стоил почти столько же, сколько четырехкомнатная квартира в центре Ленинграда. Я за свой металлолом, собранный каким-то умельцем из жалких отходов, до сих пор не мог полностью расплатиться уже третий год. Но тот прибор, что я видел перед собой, был самим совершенством. Похоже, и года не прошло с момента его изготовления. На краях корпуса даже краска не успела обтереться. Интересно, на сколько такой потянет в денежном эквиваленте?
   - Тогда встретимся вечером на Московском вокзале, - 'головастик' с нарочитой неохотой спрятал субмар под свой старый плед. Мой взгляд с тоской проследил за траекторией перемещения прибора. - Закажи билеты заранее. Я буду ждать тебя со стороны туалетов.
   - Надеюсь, у тебя есть Полог? - встрепенулся я. Еще не хватало, чтобы он разгуливал по городу в истинном обличии. За годы введенного правительством запрета на свободное посещение от чужаков уже успели отвыкнуть.
   - Не беспокойся, - уверенно проговорил продавец. - Мне пришлось много работать, прежде чем я смог найти способ заинтересовать кого-либо из 'кротов'. Уж не думаешь ли ты, что я пересек всю вашу страну неприкрытым?
   Я только озадаченно покачал головой. Неужели 'головастика' так прижала нужда, что он самостоятельно решился нас искать? Сумасшедший! Ведь любой 'крот' слишком дорожит своей безопасностью, и никогда не позволит постороннему узнать о своем месте жительства. При малейшей угрозе мы просто бесследно исчезаем. В этом мастерстве даже продавцам до нас далеко.
   - До встречи, - перешагнув порог, я невольно обернулся. За моей спиной дверь моментально захлопнулась, но разглядеть случайно выпавший из-под клетчатого пледа тяжелый разрядник все же успел. Выходит, 'головастик' меня опасался? Ведь не просто так он держал при себе достаточно мощное оружие.
   Впечатленный только что произошедшей встречей, я в легкой растерянности вышел на проспект и вытянул руку в сторону быстро двигавшегося потока машин. В_ течение десяти минут никто так и не остановился, а я продолжал ждать, с мечтательным взглядом думая о неожиданном богатстве.
   Необычайно жаркое августовское солнце нещадно припекало, и я успел несколько раз пожалеть о том, что напялил на себя кожаную куртку. Синоптики заставили, что бы им пусто было! Северный ветер и дождь обещали. Ну, и где плохая погода?
   Скинув куртку, я остался стоять в мокрой насквозь рубашке, наблюдая за тем, как продолжают игнорировать мою вытянутую руку проезжающие мимо автомобилисты.
   Наконец, возле меня притормозила прогнившая насквозь древняя 'копейка' с непроглядными тонированными стеклами. Открыв пассажирскую дверь, я заглянул в салон. За рулем сидел маленький пухлый мужичек с огромной плешью и мрачно смотрел на меня сквозь толстые стекла очков.
   - До площади Калинина, - произнес я. Цена меня сейчас мало волновала. Впрочем, водитель это тоже определил своим наметанным глазом. Кивнул, убирая на заднее сиденье толстую кожаную барсетку.
   Я запрыгнул в салон, и машина резво тронулась с места. Для такой старой колымаги она шла вполне прилично.
   Прислушавшись, я с удивлением заметил доносящийся из-под капота едва ощутимый тонкий комариный писк. Ну, да. Так и есть. Еще бы эта 'копейка' не летала.
   - ' Гидропоидник'? - поинтересовался я.
   Водитель гордо кивнул. Он явно не жалел средств на своего 'железного коня'. Вот только стоила ли овчинка выделки? Гидропоидный двигатель - удовольствие не из дешевых. Тем более теперь, когда запретили свободное распространение чужих товаров и цены на них подскочили до самого неба. Слава богу, что не конфисковали ранее приобретенные, хотя, обязали каждую мелочь непременно регистрировать у участкового по месту жительства. Иметь под капотом 'гидропоидник' мечтал почти каждый автовладелец. Один раз вложился, и лет на пять забыл про бензин, масло и прочие расходные материалы. Монолитный блок этого двигателя внешне напоминал плитку шоколада, размером с добротный дорожный чемодан. Никаких отверстий, кроме торчащего из нижней плоскости зубчатого диска, к которому и крепилась модифицированная коробка передач. Запуск и управление осуществлялись с помощью электромагнитного поля. Не единожды любопытные работники автомастерских пытались распилить уже мертвые гидропоидники, чтобы изучить их внутреннее устройство, но каждый раз оставались ни с чем. Двигатели просто-напросто самоуничтожались, рассыпаясь металлической крошкой. Впрочем, такими хитроумными ловушками оснащались многие высокотехнологичные товары, пришедшие к нам с той стороны.
   - Я бы мог купить себе 'Волгу' или 'Пилигрима', - продолжил тем временем водитель. - Но хорошую машину непременно угонят в наше неспокойное время. А 'копейка' кому нужна? Даже хулиганы не возьмут покататься. Поэтому я и нафаршировал ее только изнутри. Ведь хороша на ходу? А?
   Я натянул непринужденную улыбку. Да уж, каждый сходил с ума по-своему. Кто-то не мог жить без своей любимой машины, кто-то без бутылки пива после тяжелого трудового дня. Я же не видел жизни без Ледника.
   До площади Калинина мы домчали довольно быстро. Пробок сегодня на удивление не наблюдалось. Да и общий поток был не особо плотный. Складывалось впечатление, будто добрая половина ленинградцев просто ушла в спячку. Или, несмотря на середину рабочей недели, уехали на свои дачи. Что ж, может мне, наконец, начало везти?
   В приподнятом настроении я вошел в парадную, поднялся на третий этаж и открыл новую сверхпрочную дверь своей квартиры. Мои мысли сейчас были только о скорой встрече с Ледником. Даже тот факт, что я буду не один, нисколько не омрачал. Всем нам рано или поздно приходится поступаться принципами.
   Я прикрыл на миг глаза и вновь увидел перед собой вожделенный субмар. Да что там принципы? Душу готов был за него отдать.
   Достав из встроенного в нишу сейфа свою невзрачную 'старушку', сел на диван и осмотрел оценивающим взглядом. Да, уж. Не сравнится она с тем заветным прибором, что сулил мне 'головастик'. Даже близко не лежала.
   Первым делом нужно было проверить приобретенные батареи. Вставив цилиндры в приемник с торца субмара, я включил питание и с надеждой посмотрел на индикатор. Душа моя затрепетала. Никогда еще шкала прибора не показывала даже половины того объема энергии, что был сейчас. Четко до зеленой зоны. Не обманул, значит, 'головастик'. И на том спасибо.
   Быстро приняв душ, я вытащил из шкафа приготовленную заранее сумку с необходимыми вещами, проверил содержимое и, сев за компьютер, зашел на сайт Московского вокзала. Мне повезло. Вечером до Курска уходил 'Соловей', на который я и купил два электронных билета.
  
  
   Глава 2. Бег с препятствиями.
  
  
   К вечеру пошел настоящий ливень. Он был такой прохладный, что после дневной жары люди даже не открывали зонты, а наоборот, жмурились и подставляли под падающие с неба упругие струи воды свои утомленные зноем лица. Люди были по-своему счастливы, ощущая вспотевшей кожей нежные прикосновения живительной влаги. И они забывали в этот момент обо всех своих заботах и делах, с головой погружаясь в эйфорию.
   Но я никогда не любил дождь. Особенно такой сильный. Возможно, из-за грустных воспоминаний, которые тот навевал. А может из-за перенесенной в детстве травмы, когда поскользнулся на влажной глине и сломал ногу. Сейчас трудно определить. Да и не нужно. Это всего лишь дождь, который вскоре закончится. А вместе с ним пройдет тоска.
   Накинув на голову куртку, я быстро выскочил из маршрутки. До дверей вокзала добежал почти молниеносно, влетел внутрь. Пришлось протискиваться сквозь толпящихся на выходе людей. Некоторые из них робко перебирали в руках разноцветные зонты, с сомнением косясь на улицу. Правильно, против разбушевавшейся стихии эти жалкие приспособления бессильны.
   Оказавшись под крышей, я направился к камерам хранения и приютил свою сумку в одну из ячеек. Туда же кинул успевшую намокнуть куртку. И уже потом пошел в торговый павильон. Я всегда в него наведываюсь перед посадкой на поезд, покупаю бутылочку светлого пива и, незаметно присев где-нибудь в стороне, внимательно изучаю обстановку. Это необходимые меры безопасности, поскольку на вокзале всегда дежурят патрули комитетчиков, скрупулезно отыскивающие среди людской толпы потенциальных 'кротов'. Да и представители госбезопасности тоже околачиваются. Но те в основном проверяют прибывающих пассажиров на присутствие среди них прикрытых Пологом чужаков. Не говоря уже о мелких мошенниках, которые готовы обчистить любого, кто имеет наглость привезти в город контрабандой чужие товары. Так что опасность могла грозить с любой стороны.
   Неспешно потягивая холодное пиво, я заметил в зале ожидания несколько подозрительных типов. Определить к какой организации они могут принадлежать, было пока невозможно, поскольку все они носили гражданскую одежду. Разве что вальяжно прогуливающаяся вдоль стены пара сотрудников милиции напоминала о постоянной бдительности органов правопорядка. Однако против любого чужака, или же профессионального контрабандиста они не выстоят и трех секунд со своей кастрированной подготовкой.
   Я взглянул на часы. До отправления поезда оставалось чуть более получаса. Поскольку 'головастик' не назвал точного времени встречи, то следовало предположить, что он будет ждать меня до последней минуты
   Краем глаза я заметил только что вошедших в зал троих парней в разноцветных спортивных костюмах и с не менее цветастыми рюкзаками на плечах. Никто бы никогда не заподозрил в этих туристах ничего противозаконного. Однако я знал каждого из них в лицо. Искандер со своей командой занимался тем же делом, что и я. Правда, они специализировались в основном на работе с негуманоидами. Языки многие знали, в том числе жестовые. Профессор и Дак, - напарники Искандера, - не один год жили у к'какху, учились некоторым их наукам. А я не знаю ни одну расу, кто бы так преуспел в области дипломатии как эти летающие существа.
   Обменявшись с Искандером незаметным для посторонних знаком приветствия, я залпом допил оставшееся пиво, опустил пустую бутылку в урну, и двинулся в сторону туалета. У меня оставалось еще пятнадцать минут. Если 'головастика' не окажется в обозначенном месте, этого времени мне с лихвой хватит, чтобы успеть на посадку. По отработанным годами правилам я никогда не заходил в вагон заранее, ибо комитетчики иногда устраивали неожиданные обходы. И во время таких обходов они наглухо блокировали все выходы. В такую ловушку попался не один 'крот'.
   Заглянув внутрь туалета, я мельком осмотрелся. Похоже, сейчас здесь никого не было. Почти все дверцы кабинок, расположенных вдоль стены были открытыми, за исключением одной. Но спустя секунду, на потолок упал яркий отблеск от сработавшего расщепителя, щелкнул шпингалет, и из этой кабинки вышел толстый пожилой мужик с длинными седыми волосами. Нет, такого типа не сгенерирует ни один Полог. Слишком приметный. Значит, 'головастик' ждет снаружи.
   Однако снаружи меня ждал совсем не 'головастик'. Едва я вышел, в лицо мне тут же ткнули раскрытой ксивой.
   - Комитет по борьбе с незаконным предпринимательством, - раздался бодрый голос, и хозяин удостоверения предупредительно положил свою руку на рукоятку торчащего из-за пояса 'сазонова'. - Предъявите ваши документы и вещи для досмотра!
   Твою-то мать! Как они меня выследили? Неужели видеокамеру поставили при входе? Или же в камере хранения? И никто из наших ни слова не сказал. Хожу тут, обстановку изучаю. А меня, оказывается, просто 'пасли'.
   Тем временем к комитетчику подоспела подмога в лице молодого крепкого парня, который без лишних комплексов держал поперек груди АК-74М. Похоже, эти двое являлись напарниками.
   - Ну, живее, - поторопил меня обладатель автомата, устрашающе вылупив глаза. - И ключ от ячейки не забудь. Пойдем, сумочку посмотрим.
   Я в нерешительности замер. Значит, все-таки в камере меня засекли. Теперь совсем не отвертеться. Ситуация была крайне сложная, и урегулировать все мирным путем на этот раз вряд ли получится. Если комитетчики увидят содержимое сумки, считай, судьба моя предрешена.
   Пока я размышлял, как избавится от этих двух типов, к нам незаметно подошел мальчик лет двенадцати, одетый в приличную чистую одежду, что обычно свойственно детям из обеспеченных семей. Только что он делает на вокзале один?
   Дернув за рукав старшего из комитетчиков, мальчик второй рукой размазал по лицу слезы.
   - Дядь, а дядь, - всхлипнул он.
   - Чего тебе? - обернулся тот.
   - Я маму потерял.
   - И что? - комитетчик убрал руку от оружия. - Я тебе не сыщик, чтобы пропавших родителей искать. В милицию обратись.
   Я облегченно выдохнул. Только чужак мог вот так, спокойно, не испытывая страха, подойти к человеку в темно-сером костюме с маленьким красным значком на груди. Собственно, этот самый значок и являлся тем самым психологическим барьером, заставляющим держать дистанцию. Слишком грубо сотрудники КБНП выполняли свою работу. И уж слишком много при этом было случайных трупов.
   Хитрый, оказывается, этот 'головастик'. Пристраивался к какой-нибудь сердобольной тетке, и под ее присмотром ехал. А по прибытии на место - сбегал. Затем искал следующую жертву. Так и путешествовал по стране.
   Но ведь как он себя ведет в этом облике! От настоящего человеческого ребенка практически не отличить. Невероятно! Я никогда не думал, что чужаки могут так искусно нам подражать. Или только у этого проявился незаурядный актерский талант? Тогда он должен был очень тщательно изучить поведение и психологию людей, чего за шесть месяцев совершенно невозможно сделать.
   Уличив момент, когда оба комитетчика на мгновение отвлеклись, я незаметно стянул с руки часы, два раза нажал на кнопку, и бросил им под ноги, одновременно отпрыгивая назад в туалет. Раздался громкий хлопок, и резко потянуло аммиаком. Гель всегда так пахнет.
   Осторожно выглянув наружу, увидел, как все трое, включая 'головастика', находятся внутри вязкого прозрачного кокона. Моя гелевая ловушка сработала безупречно. Парень с автоматом пытался вскинуть ствол, но тщетно. Его движения были настолько заторможенными, что создавалось впечатление, будто смотришь фильм в режиме замедленного воспроизведения. Второй комитетчик был более опытным, и даже не стал дергаться, зря расходуя силы. Ведь выбраться самостоятельно из такой западни практически невозможно. Нужно просто ждать, пока гель испариться, а это десять - пятнадцать минут.
   Подойдя к торчащей из кокона ноге 'головастика', я что есть сил потянул за нее, вытаскивая доходягу наружу. Внимательно осмотрел его со всех сторон. Мальчишка мальчишкой. Даже придраться не к чему.
   - А ты вовремя, - сказал я, для вида беря 'ребенка' за руку. Нужно было как можно быстрее уходить. И так уже стали собираться зеваки, наблюдая за колышущимся в воздухе желе, внутри которого вяло копошились обозленные комитетчики.
   - Потом сочтемся, - ответил 'головастик', натурально шмыгнув носом. - Давай быстрее к поезду. А то опоздаем.
   - Ну, какой теперь может быть поезд?! - проговорил я, останавливаясь. - Сейчас там все вагоны по винтикам разбирать начнут. Нам бы переждать где-нибудь.
   - Твои предложения?
   - Идем, - я потянул 'мальчика' в противоположную от платформы сторону. - Есть одно место.
   Мы быстро прошли мимо торговых павильонов, где, как я надеялся, видеокамеры комитетчиков не стояли, и направились к двухэтажным строениям, тянущимся вдоль забора. Я не знал их назначения, но зато хорошо помнил, что где-то там в заборе был лаз.
   Уже почти успокоившись, и почувствовав себя в относительной безопасности, вдруг вспомнил про сумку. Остановился. Эти гады, наверное, уже ячейку взломали. А там и субмар, заряженный новыми батарейками, и прочие ценные вещи.
   - Ты чего встал? - идущий сзади 'головастик' едва не уткнулся мне в спину. - Забыл, куда шел?
   - Да нет, помню, - обреченно махнул я рукой. - Только зря это все. Субмар там остался, в камере хранения. А без него...
   - Не сможешь привести меня в Хайлит? - перебил 'мальчик', сделав такие грустные глаза, что защемило сердце. А затем вдруг рассмеялся: - Извини, но у тебя не выйдет расторгнуть наш договор. Может, с кем-нибудь это бы прокатило, но только не в моем случае. Я следил за тобой, и забрал сумку, как только ты пошел пиво пить. Такие ценные вещи нельзя оставлять без присмотра.
   - Что ты сказал?! - я даже не знал, смеяться мне или плакать. Нет, не то, чтобы я не доверял 'головастику', но взломать замок ячейки у всех на виду... Да еще забрать все самое ценное, что у меня было. Вот, гаденышь! - Ну, и где моя сумка?
   - В надежном месте, - ответил 'мальчик', загадочно улыбаясь. - Когда все успокоится, получишь в целости и сохранности.
   - Ну, смотри, - проворчал я. Ни злобы, ни обиды не было. Просто какая-то пустота внутри. И непонятная тоска.
   Оказавшись за домом, я достал из кармана контейнер из-под фотопленки с кайенской смесью и рассыпал порошок по земле. На тот случай, если комитетчики с собаками пойдут. А ведь наверняка пойдут. Затем, отодвинув старый пружинный матрас, приставленный к забору, протиснулся в скрытую за ним узкую дыру. Следом пролез 'головастик'.
   На той стороне все осталось по-старому: грязный двор, несколько заброшенных гаражей, полуразвалившийся кирпичный дом. Только гора мусора посреди того, что некогда называлось детской площадкой, выросла раза в два, да тополя спилили, оставив даже не пеньки, а убогие обрубки метра три высотой.
   Моей целью был один из гаражей. Давным-давно обустроенное убежище на случай, если придется переждать 'бурю'. Правда, многие 'кроты' о нем знали и могли пользоваться.
   Едва мы подошли к ржавой двери, 'головастик' дернул меня за рукав.
   - Внутри кто-то есть, - предупредил он тихо.
   Я тут же отошел метров на двадцать, пытаясь рассмотреть старые замки. Все было на месте. Переполох на вокзале вполне мог спугнуть кого-то из наших. Комитетчики вряд ли так быстро сюда доберутся. Если, конечно, раньше не нашли этот гараж.
   - Ты уверен? - спросил я.
   - Да, как минимум трое, - подтвердил он.
   - Тогда тебе придется идти первым. Ребенка никто не тронет. Мало ли тут мальчишек бегает? В 'войнушку', например, играют. Главное, когда подойдешь, песенку какую-нибудь напевай, а то пальнут ненароком. Нервы не у всех железные.
   - Какую песенку? - заинтересовался 'головастик'.
   - Да, любую, - бросил я. - Хоть 'чижик-пыжик'. Какая разница? Те, кто находятся в гараже, просто должны услышать твой детский голос. Понятно?
   - Понял, - кивнул тот, и вприпрыжку направился к гаражу, на весь двор горланя: - Чижик-пыжик! Чижик-пыжик! Чижик-пыжик!
   Интересно, он хоть знает, что такое 'песня'? И я тоже хорош, заставил чужака петь русскую народную.
   Тем временем 'головастик' уже подошел к двери и начал прыгать на одной ноге, продолжая повторять 'чижик-пыжик'. А ведь я ему не сказал, что настоящий вход в гараж с другой стороны. Интересно, насколько хватит терпения у засевших внутри? Голос-то у доходяги хоть и сильно похож на детский, но отнюдь не ангельский. С его вокальными данными только кошек на помойке зазывать.
   Спустя четверть часа из-за гаража вышел высокий тощий парень в разноцветном спортивном костюме. В руке он держал биту для игры в лапту.
   - А ну, брысь отсюда, - медленно и сурово произнес он. - Иди играть в другое место.
   Я узнал Профессора. Значит, Искандер с Даком тоже здесь. Замечательно! Эти парни точно помогут уйти без проблем. С их-то связями.
   Выйдя из укрытия, я поднял руку. Профессор заметил меня, и только помотал головой. Ему что-то явно не нравилось. Наверное, злился, что им пришлось по моей вине уходить. Теперь долго будут дуться. Особенно Искандер. Хорошо, хоть остальные пассажиры поезда, да проводники с машинистами не знают, по чьей вине их потрошили.
   И тут я услышал за забором дикий собачий визг. Потом еще одна собака заскулила, нюхнув моей перцово-табачной смеси, и чей-то голос:
   - Фу! Фу! Твою мать!
   Началось...
   Кинувшись к гаражу, я подхватил 'головастика', обогнул строение и протиснулся следом за Профессором в узкий проем. Металлический лист сразу опустился, наглухо закрывая вход.
   Внутри было темно и тихо. Видимо, свет погасили перед нашим приходом. Я сел на пол, прислонился к стене и закрыл глаза.
   - Что там? - донесся едва слышимый шепот Искандера.
   - Фёст, - также тихо ответил Профессор, устраиваясь рядом со мной. - И мальчишка его оказался.
   Больше никто ничего не говорил. Все слушали, что творилось снаружи. Судя по тому, как скулили собаки, комитетчики все еще топтались за забором. Их лохматые помощники теперь долго не очухаются, и по нашим следам они сейчас вряд ли пойдут.
   Профессор подвинулся, и на его место кто-то сел. Я уже догадывался, кто.
   - Какого хрена ты натворил, Фёст? - шепнул мне на ухо Искандер. - Мы еле ноги унесли. Что с тобой за пацан?
   - Это не пацан, - неохотно признался я.
   - Так, понятно, - выдохнул парень. - Кто? Гуманоид?
   - Спиллянин.
   - И зачем ты его тащишь? Тебе что, с комитетчиками хлопот мало? Ты до кучи решил и 'охотников' на хвост посадить?
   Ответить я не успел. Снаружи послышались голоса, и, судя по тем обрывкам фраз, что до нас долетали, комитетчики все-таки нашли лаз в заборе. Главное, чтобы они теперь не подменили собак.
   - Тихо! - рыкнул кто-то. Кажется, Дак. И я затаил дыхание.
   Спустя несколько минут, совсем рядом, практически за стеной гаража, под тяжелыми ботинками зашуршал гравий. Шли несколько человек. Потом звонко стукнул навесной замок на нашей фальшивой двери, и сердце мое практически остановилось.
   - Здесь тоже заперто, - раздался чей-то разочарованный голос. - Замок ржавый. Давно не открывали.
   - Ладно, - послышалось откуда-то сверху. Неужели, на крышу успели залезть? - Давай еще раз осмотрим здание. Вернемся сюда потом, когда новых собак привезут. Вот чую, что где-то тут засели, сволочи. Не могли далеко уйти.
   Я с облегчением выдохнул. Да так громко, что Искандер тут же больно ударил меня локтем в бок. Но комитетчики ничего не услышали. Тот, который находился на крыше, спрыгнул, и они направились к стоящему на противоположной стороне двора дому.
   - Что будем делать? - прошептал Профессор, едва затихли шаги.
   - Будем ждать, - ответил Искандер. - Алекс вот-вот приедет. Я ему час назад звонил, еще с вокзала.
   - Значит, он уже на подъезде, - проговорил Дак. - Или уже здесь. Просто выжидает, когда оперативники уйдут.
   Алекса я никогда не видел, только слышал о нем. У Искандера много связей в различных организациях, и в особых случаях он мог попросить помощи чуть ли не самих комитетчиков. Кажется невероятным. Но иногда люди все же помнят, кому они обязаны в этой жизни. Даже среди работников КБНП такие попадаются.
   Звук работающего двигателя заставил меня вздрогнуть. Похоже, приехал Алекс. Или же собак привезли. Хотя, первое от второго не сильно отличалось.
   - Все, пошли на выход, - скомандовал Искандер, рассмотрев гостя через замочную скважину. - В случае чего, Алекс прикроет.
   Затем он схватил меня за плечо и проговорил:
   - Мы не рассчитывали на тебя, Фёст. И тем более, на твоего спиллянина. И за то, что ты учинил на вокзале, готов горло перерезать. Но, - сделав многозначительную паузу, парень продолжил: - Я тебя здесь не оставлю. Меня просто не поймут, когда узнают, что своего отдал на растерзание комитетчикам. В общем, за тобой будет долг. И долг немаленький. Все понял?
   Я только кивнул. Затем, сообразив, что в темноте никто мой жест не увидел, произнес:
   - Да, Искандер. Сочтемся, будь уверен.
   - А я и не сомневаюсь, - сказал тот, и осторожно открыл потайную дверь. В глаза сразу ударил яркий дневной свет. Зажмурившись, практически ничего не видя, я вышел на улицу.
   - Быстро, быстро, - торопил Дак, толкая меня в спину. - Шевели ногами.
   Свернув за угол, оказался рядом с фургоном, на кузове которого выделялась надпись: 'контроль за бродячими животными'. Залез внутрь, а следом за мной Профессор впихнул 'головастика'. Из клеток, стоящих вдоль борта, сразу начали высовываться оскаленные морды здоровенных псов. Одни просто рычали, другие заливались басистым лаем. Похоже, Алекс собрал всех крупных собак у себя в районе, да к тому же, судя по их массовой агрессии, накормил какой-то возбуждающей дрянью.
   Когда двери за нами снаружи закрыли, включился тусклый свет. Оказалось, что кузов был поделен на две части, и клетки с собаками стояли только в одной из них, что ближе к выходу. Мы прошли вперед, и Искандер одним движением опустил поднятую к потолку решетку, тем самым отделяя нас от беснующихся псов. Затем он три раза стукнул кулаком по стене, соседствующей с кабиной, и в следующий момент все замки на собачьих клетках разом щелкнули, выпуская животных наружу.
   Сначала я не понял, в чем дело. Неужели ловушка? Смотрел на оскаленные, исходящие слюной пасти бросающихся на решетку волкодавов и не верил в происходящее. Но потом осознал всю гениальность затеи, и на душе сразу полегчало. Эта охрана была самая надежная из всех.
   - И куда дальше? - спросил я Искандера.
   - В сторону Москвы, - устало ответил тот, привалившись к стене. - Сядем в Чудово на поезд. Там уже не так пасут. А ты с 'головастиком' следующим поедешь.
   - Идет, - кивнул я, усаживаясь на пол рядом с Профессором.
   И в следующий момент машина тронулась с места.
  
  
  Глава третья. Попутчики.
  
  
   - Где моя сумка?! - тряс я 'головастика', едва выехали из города. - В 'надежном месте' оставил?! На вокзале?!
   - Что тебе сумка? - оправдывался спиллянин. - Скажи спасибо, что сам на свободе остался. А сумка - это дело наживное.
   - Наживное?! - в конец рассвирепел я, нависая над 'мальчиком'. - Ты хоть знаешь, сколько у нас стоит даже старый субмар?!
   - Успокойся, Фёст! - гаркнул Искандер. - Потише говори. Ты опять собак взбудоражишь.
   Я повернул голову в сторону решетки, за которой находились псы. Животные теперь изредка погавкивали, реагируя лишь на громкие голоса. Похоже, действие бодрящих препаратов наконец-то заканчивалось.
   - Ну, и за каким хреном мне куда-то ехать без субмара? - уже спокойнее проговорил я, садясь на место.
   Сумка шлепнулась мне на колени так неожиданно, будто из воздуха возникла.
   - Только не нужно больше истерик, - 'головастик' свернул Полог, и сидел передо мной в своем истинном обличии. - Не люблю я это.
   У меня просто не было слов. Значит, он все это время мою сумку у себя под Пологом прятал. Как же я не замечал искажений оболочки, вызванных большим посторонним предметом?
   - Не надорвался на себе таскать? - вместо благодарности спросил я.
   - Все нормально, - ответил спиллянин. Затем закрыл свои огромные глазищи, сделав вид, что уснул. На самом деле, у представителей его расы такие кратковременные отключки - защитная реакция нервной системы на стрессовую ситуацию.
   - Вот те раз, - присвистнул Искандер. - А 'головастик' твой, прирожденный контрабандист.
   Профессор, сидевший справа от меня, рассмеялся:
   - А что, Фёст? Может, он и тебя к Леднику таким образом протащит?
   Я не ответил. Взял в руки субмар и провел пальцем по его изрядно потертой поверхности. А ведь почти потерял свое сокровище, и вместе с ним, утратил бы и смысл жизни. Держа в руках холодный кусок металла, понимал, что на самом деле прикасался почти что к собственному сердцу...
  
   До Чудово мы добрались без приключений. Искандер высадил меня с 'головастиком' возле придорожного кафе, и машина поехала дальше, в сторону вокзала. Парни собирались сесть на шестичасовой поезд, а следующим после него делал в городке остановку экспресс 'Беркут' в двадцать три пятьдесят. Вот этот уже был наш с 'головастиком'.
   Перекусив в кафе довольно неплохим шашлыком, мы просидели еще часа два, неспешно допивая бутылку красного вина. Вернее, пил я, так как спиллянин от алкоголя наотрез отказался. Торопиться было некуда, и это скромное заведение вполне подходило, чтобы скоротать время. Народу немного: пара солидных армян пожилого возраста, несколько мужиков славянской внешности, похоже, дальнобойщиков, и молодая семья с грудным ребенком. Все занимались своими делами, и на нас внимания никто не обращал.
   Кстати, насчет внимания. Поскольку по горячим следам задержать не удалось, комитетчики наверняка уже состряпали наши фотороботы. Молодой человек с ребенком, который ему явно годился только в младшие братья, очень даже заметен. Необходимо было маскироваться, и как можно быстрее.
   - На что способен твой Полог? - спросил я 'головастика', выливая в пластиковый стакан остатки вина. - Помимо мальчишки, он может еще какие-нибудь образы генерировать?
   - Полог способен полностью меня скрыть от глаз людей, - произнес тот.
   - Нормально, - присвистнул я. - У Максима Петровича, похоже, появилось что-то новенькое. Раньше он Пологи попроще стряпал. Так значит, только два режима?
   - Два, - кивнул спиллянин, отправив в свое крохотное ротовое отверстие кусок остывшего мяса. - Зачем мне больше?
   - Да, так, - махнул я рукой. Дальше оставаться 'мальчиком' ему точно не стоило. - А теперь слушай меня. Сейчас по одному выходим. Я первый, ты за мной. И до тех пор, пока не сядем в поезд, будешь невидимым. Понял?
   - Дельная мысль, - согласился 'головастик'.
   - И еще, - чуть погодя добавил я. - Сумку тоже тебе придется нести. Если хочешь попасть в Хайлит, конечно. Без тех вещей, что в ней находятся, мы далеко не уйдем.
   Спиллянин молча кивнул, но как-то неуверенно. И я решил его еще немного взбодрить:
   - Знаешь, что делают 'охотники' с пойманными чужаками? В особенности со спиллянами?
   - Депортируют, - тихо проговорил 'головастик'.
   - Да, но зато как они мастерски рихтуют тело, прежде чем отправить, - усмехнулся я, залпом допивая вино. Потом встал и неровной походкой двинул на выход.
   Заглянув в стоящую рядом с кафе кабинку туалета, достал из-под рубашки предварительно разогретые до температуры тела два листа биополимера, наложил их на лицо, разровнял и подкорректировал форму носа. Затем подправил подбородок и дуги бровей. Маскировка не должна быть слишком заметной, иначе теряется вся натуральность. И уж тем более я никогда не приклеивал себе усы или бороду. Такой типаж бросается в глаза в первую очередь.
  
   Поезд отправлялся через три минуты. И когда мы подбежали к последнему вагону, проводница уже буквально выталкивала из него последних провожающих. Успели только-только. Приняв от меня паспорт, она осуждающе покачала головой.
   - Что ж вы, гражданин, опаздываете? Нехорошо получается.
   - Виноват, - бросил я со скромной улыбкой, следя за тем, как девушка вновь запускает базу данных на своем планшетнике. Потом она увидела вложенную в паспорт крупную купюру, и смущенно хмыкнула.
   - Без билета, значит, - нахмурилась она. Покачав головой, протянула мне паспорт обратно. Только купюра таинственным образом исчезла. - И без багажа. Тогда, седьмое купе.
   Мне не надо было особого приглашения и, выждав пару секунд, чтобы невидимый спиллянин успел залезть, я заскочил внутрь. Когда дверь купе за нами закрылась, я облегченно выдохнул. И в эту же секунду поезд тронулся.
   - Интересно, с нами еще кто-нибудь поедет? - спросил 'головастик', проявляясь напротив меня и сбрасывая с тощего плеча сумку. - Полог жрет кучу энергии. А так я бы смог находиться в своем облике, не боясь быть обнаруженным.
   - Не знаю, - честно ответил я. Хотя, пустые купе - редкость на этом маршруте.
   - Ты меня разочаровываешь, - вдруг произнес спиллянин, по-человечески качая головой. - Тебе до этого приходилось работать с чужаками?
   - Ну, приходилось, - ответил я, доставая из сумки бутылку с водой. Открутил пробку, сделал несколько жадных глотков. - А в чем дело? Что-то не устраивает?
   'Головастик' не ответил. Только как-то странно посмотрел на меня, тяжело вздохнул и отвернулся к окну.
   - Послушай, а откуда ты так хорошо знаешь людей? - воспользовавшись моментом, спросил я. - Как будто большую часть жизни прожил среди нас. Но вы ведь домоседы.
   - Я слишком много с вами общался, - ответил тот. - Ты даже не представляешь, насколько много. И в основном попадались мне такие индивидуумы, что до конца своих дней не забуду. Но давай не будем об этом. Не хочу вспоминать.
   Я больше не стал ничего спрашивать у своего загадочного спутника. Захочет - сам расскажет. Скинув сапоги, я завалился спать. Ритмичный стук колес всегда действовал на меня сродни снотворного. Да к тому же, недавно выпитая в одиночку бутылка вина тоже сыграла свою роль.
   Разбудил меня какой-то посторонний шум. Открыв глаза, увидел втискивающегося в купе крупного мужика с красным распаленным лицом. Следом за ним толкалась не менее худая тетка средних лет, держащая в объятьях большую кожаную сумку.
   - Извините за беспокойство, - проговорил мужик, скидывая на сиденье туристический рюкзак неимоверных размеров. - Будем соседями. Меня Иваном зовут. Мою жену - Ольга. А вас?
   - Остап, - бросил я спросонья хриплым голосом.
   - Что, серьезно? - удивился попутчик.
   - Вполне.
   - Редкое имя, - вступила в беседу женщина. - А главное, красивое. Да и звучит как-то благородно, что ли.
   Я покрутил головой, и обнаружил, что 'головастика' в купе нет. Или же он успел вновь накрыться Пологом. Да и сумка тоже исчезла.
   - Вполне обычное имя, - с серьезным видом ответил я, садясь на койке. - Вот у отца моего действительно редкое было. Акакием его звали.
   Тут оба моих попутчика прыснули.
   - Так, стало быть, вас Остапом Акакиевичем величать? - едва сдерживая смех, поинтересовался Иван. - Довольно экзотично.
   Я только пожал плечами. Мог бы и более смешное себе имя и отчество придумать. Жаль, фамилию не спросили. Что мне стоит? Пусть посмеются. А правильно начатый разговор разряжает обстановку.
   Тем временем мои соседи начали обустраиваться, раскладывать свои вещи, и среди них присутствовали любопытные экземпляры.
   Я с нескрываемым интересом разглядывал появившийся из рюкзака и перекочевавший на стол черный ящик климатизатора. Ольга тут же включила прибор, который начал наполнять тесное душное купе свежим кислородом с легкими запахами хвойного леса. Температура воздуха заметно понизилась, став вполне комфортной.
   - Зарегистрирован, - поймав мой любопытный взгляд, произнес Иван. Затем перевернул климатизатор и показал мне наклеенную на него снизу бумажку с длинным индивидуальным номером. - У моей жены астма. Вот и таскаем с собой эту фигню. Неудобная, зараза. Но, что поделаешь, приходится.
   Я сочувственно кивнул. Да, люди уже не могут отказаться от тех благ, что появились благодаря стараниям 'кротов'. Мы много принесли в наш мир полезного. И если бы десять лет назад кому-то из правительства не взбрело в голову объявить распространение чужих товаров вне закона, то сейчас многие бы уже стали подпольными миллиардерами. Похоже, это американцы постарались. Им с самого начала, когда только появился Ледник, все никак не угомониться было. 'Как это так?! За какие заслуги 'ice portal' возник на территории России, а не в Соединенных Штатах?! Почему русские имеют эксклюзивное право на торговлю с чужаками?! Это право должно принадлежать всему человечеству!' Вот, примерно так писали в те времена в западных газетах. На пепелище только что закончившейся Второй Мировой едва не началась новая война. Но мир был истощен до предела, и все как-то само собой успокоилось. Тем более, на западе были уверены, что русские разбили немцев только за счет помощи чужаков и их оружия. Ошибочное, конечно, мнение. Однако Союзу это было на руку. Мы всегда умели блефовать.
   Но, видимо, американцы все же добились своего. Законы, которые вступили в силу после выборов нового президента Союза, остановили продвигающиеся семимильными шагами исследования Ледника и изучение тех ходов, что успели открыть ученые. До сих пор не могу понять, как такое допустили. Ведь у нашей страны могло быть совсем другое будущее. Не дали нам вырасти в сверхдержаву, закрутили все гайки, где только можно.
   Однако незаконные проходы в Ледник и обратно по-прежнему продолжались. Те ученые, что изначально его изучали, стали первыми 'кротами', которые даже не ради денег, а за идею передавали знания своим детям. Они же разработали для чужаков гениальную программу проникновения к нам, включающую в себя применение Полога и прочих средств маскировки. Так начался новый этап в исследовании 'курской аномалии', повлекший за собой появление таких ведомств, как КБНП и специального отдела госбезопасности под кодовым названием 'охотники'. Благодаря им, работать 'кротам' стало в разы труднее. Но кто обещал, что должно быть легко?
   Неожиданно я услышал в проходе вагона какой-то шум. Оттуда доносились возмущенные крики и ругань, сопровождающиеся характерными звуками мордобоя.
   Мои соседи по купе заметно насторожились.
   - Вань, сходи посмотри, что там, - Ольга толкнула локтем в бок мужа. Тот безропотно встал и вышел за дверь, тем самым, вызвав во мне смутные подозрения. Судя по возрасту супругов, в браке они состояли явно не один десяток лет. За такой срок взаимоотношения, как правило, успевают приобрести печать обыденности, и взрослый мужик, по первой же просьбе своей спутницы жизни побежавший в указанном ей направлении, выглядит в лучшем случае чудаком. Или же он подкаблучник по- жизни? Вряд ли. Иван совершенно не был похож на подкаблучника, чем и вверг меня в сомнения.
   Спустя минуту, к общим звукам драки примешался едва слышный тонкий писк, с каждой секундой становящийся все громче. Внутри у меня все похолодело. Я заткнул уши и моментально бросился на пол. Рядом упала Ольга, прикрывая голову руками. Сказывалась-таки ее военная подготовка. Значит, моя тревога была небезосновательной.
   И тут рвануло так, что пол подо мной дрогнул, а зеркало на двери разлетелось во все стороны брызгами острых блестящих осколков. По оконному стеклу пробежала тонкая извилистая трещина.
   Я убрал от ушей руки, осознавая, что все равно практически ничего не слышу. Стоял лишь неприятный назойливый звон. Стряхнув с себя осколки, с трудом сел, прислонившись спиной к двери. Поезд начал замедлять ход.
  
  
   Глава 4. Здравствуй, Курск!
  
  
   Через окно я видел, как из вагона выскочил тощий лысый старик. Трое здоровенных 'охотников' тут же подхватили его, и быстро потащили к стоящей неподалеку спецмашине. В мерцающем свете белых проблесковых маячков было заметно, как старик начал неестественно изгибаться, будто в его теле напрочь отсутствовал скелет. На самом деле такое происходило из-за дестабилизации Полога. Интересно, кому же из гостей не повезло?
   Тем временем дверь купе открылась, впуская тяжело дышавшего Ивана. Он старательно делал вид, что ничего серьезного не произошло. Однако я сразу заметил его напряженность и некоторую неуверенность.
   - Ну, что там? - спросила Ольга.
   - Да, так, - махнул тот рукой, усаживаясь возле стола и открывая бутылку с минералкой. - Ребятишки взрывпакетом баловались. Вы-то как? Не пострадали?
   Я про себя усмехнулся. Только полный кретин мог спутать взрыв учебной гранаты с разрядом 'Молота-3М'. Мне не единожды приходилось сталкиваться с этим травматическим оружием. Поэтому я распознал его звук почти мгновенно.
   Ольга села рядом с 'мужем', беря из его рук стакан с водой. Следующий стакан протянули мне. Я молча отказался.
   - А кого с поезда сняли? - тихо поинтересовалась женщина, откровенно глядя на меня. Похоже, давала напарнику понять, что я все видел.
   Иван привстал, вглядываясь в темноту за стеклом. Но машины уже не было, и по ту сторону вновь воцарилась непроглядная ночь.
   - Хм... Кажется, у кого-то из пенсионеров сердце прихватило, - неубедительно проговорил он. - Скорая только что уехала.
   Я с серьезным видом кивнул. Что ж, если чужака можно назвать пенсионером, то 'головастика', который вероятнее всего, и спровоцировал 'инфаркт', стоило без раздумий зачислить в пионеры. Ему бы пошел красный галстук.
   Вдруг дверь купе снова открылась, и на нас уставился высокий мрачный тип в синей форме транспортного инспектора.
   - Предъявите документы, уважаемые, - раздался его хриплый бас, сопровождаемый волной чесночного аромата.
   Иван отреагировал первым, протянув инспектору свое удостоверение. Тот мельком глянул, козырнул и тут же испарился, не задавая больше никаких вопросов. Я все же успел заметить, что корочки у моего соседа были сотрудника КБНП. Значит, не ошибся. У Ольги должны быть такие же. Вот ведь повезло. Если эта парочка во мне не разочаруется, то до Курска буду под их покровительством.
   Спустя полчаса поезд снова тронулся в путь, мерно постукивая колесами. Молодая проводница сделала в нашем купе уборку, подметя все осколки, сменила белье. После того, как она ушла, я забрался в постель, и почти сразу же заснул.
   Утром меня разбудило чье-то сердитое ворчанье. Голос был таким противным, что раздражал сильнее кружащей надо мной толстой зеленой мухи. Открыв глаза, я увидел 'головастика'. Он был в своем натуральном обличии. Ни Ивана, ни Ольги я в купе не обнаружил.
   - Проснулся? - тут же спросил 'головастик', сидя в обнимку с моей сумкой.
   - А что, мог и не проснуться? - задал я встречный вопрос.
   - Мог бы, - кивнул он. - Ты хоть заметил, с кем ехал по соседству? Эти двое...из Комитета.
   - Ты за кого меня принимаешь?! - я сделал вид, что обиделся. - Если тебя что-то не устраивает - разойдемся по-хорошему. Стоимость батарей компенсирую, не беспокойся. Я всегда честно работаю.
   - Извини, я нервничаю, - тут же признался мой спутник. - Когда они появились, я сразу неладное почуял. Хорошо мне попался тот бешеный яррги...
   - Так это ты его спровоцировал? - с ноткой уважения в голосе проговорил я. - Действительно, повезло. А сейчас где мои соседи?
   - Ушли ночью, - ответил 'головастик'. - Их подобрала какая-то летающая машина.
   - И что, меня не проверяли?
   - Не стали почему-то, - совсем по-человечески пожал плечами 'головастик'. - Возможно, доверяли.
   - Точно, - я сделал нарочито гордый вид. Ведь если бы не трансформация лица, меня тут же задержали бы. Это спиллянин не заметил моей метаморфозы. Все люди для него на одно лицо. Впрочем, как и они для нас. Только после продолжительного общения начинаешь выделять индивидуума из толпы сородичей.
   На Курский вокзал поезд прибыл около полудня. Выйдя из вагона, я бегло осмотрелся, и среди встречающих почти сразу разглядел подозрительные фигуры.
   Их было трое: два парня и девушка. Одеты в гражданское, но на лицах присутствовало ни с чем не сравнимое выражение охотничьего азарта. Глаза пристально всматривались в выходящих на платформу пассажиров, изучая каждый их жест, каждое движение. Словно стая голодных собак.
   Спокойно миновав почти половину пути до здания вокзала, я вдруг случайно повернул голову, и замер. По-правде говоря, мне раньше не было никакого дела до безопасности пришельцев. Да, и комитетчики с толку сбили. Поэтому, только сейчас понял, как ошибался...
   Метрах в пяти от меня, возвышаясь над толпой спешащих на выход людей, стоял 'охотник'. Облаченный в длинное черное пальто, двухметровый гигант смотрел на окружающий его мир сквозь объективы надетого на глаза сканера. Я хоть и плохо разбирался в методах их охоты, но в тот момент сразу понял, что 'головастик' по-крупному влип.
   'Охотник' сорвался с места так резво, будто его сзади кто-то пнул. Народ сразу же хлынул в разные стороны, не смея противостоять такому стихийному бедствию. Самые заторможенные отлетали прочь под воздействием здоровенных ручищ. Прямо на бегу, он быстрым движением достал из-под пальто короткоствольный разрядник. Попытался прицелиться, но попытка не увенчалась успехом, и дальше продолжил двигаться, уже держа оружие в полусогнутой руке. Для своего роста и веса 'охотник' был чересчур шустр. Я даже начал сомневаться, а полноценный ли он человек на самом деле. Ведь для поимки пришельцев, среди которых попадались настоящие 'машины для убийств', нужно обладать особыми физическими данными. Вряд ли обычного человека можно так натренировать.
   Я проследил взглядом в том направлении, куда целеустремленно бежал 'охотник', и сразу заметил, как метрах в десяти впереди него шарахается народ. С криками отскакивают в сторону изумленные люди, разлетаются сумки и чемоданы. Даже не обладая сканером, можно было увидеть путь передвижения невидимого беглеца. Толпа его хорошо выдавала.
   Надо было срочно действовать. Я просто не мог позволить этому здоровяку схватить 'головастика'. Иначе потерял бы все.
   Быстро осмотревшись, и не обнаружив других 'охотников', я метнулся следом за гигантом в черном пальто. На тот момент абсолютно не представлял, что буду делать, когда догоню его. А вот догоню ли? Верзила несся со скоростью ветра, лихо покрывая дистанцию до 'головастика'. Пару раз он пытался нацелить свой разрядник, и опять безрезультатно. Я такой темп просто физически долго не смог бы выдержать.
   И тут на меня что-то прыгнуло, сбило с ног и прижало к заплеванному бетону платформы. Секунду спустя над ухом послышался знакомый голос:
   - Что, убежать хотел? А как же наш договор?
   Я быстро скинул с себя невидимого доходягу. Тяжело дыша, встал на ноги. Слов, чтобы выразить свои чувства, совершенно не находилось. Кроме отборного мата, конечно.
   - Ну, и какого хрена? - нащупав 'головастика', я схватил его за тощую руку и поволок в сторону здания вокзала. - Значит, верзила не за тобой погнался?
   - А что, кроме меня здесь не может быть других пришельцев? - недовольно проворчал тот. - Я не такой беззащитный, и могу за себя постоять. Уж поверь мне.
   - М-да, - только и смог произнести я. 'Головастик' был полон сюрпризов, как гора разноцветных коробок под новогодней елкой. Что он мог учудить в следующий момент, одному Богу известно.
   Мы без приключений прошли насквозь зал ожидания. Я успел заметить стоявшие возле стен строительные леса. Пахло свежей краской, а пол был весь в белых разводах, что говорило о недавно начавшемся ремонте.
   Выйдя из дверей, я осмотрелся. Полуденное солнце уже успело прогреть воздух, и температура явно приближалась к тридцати градусам. Горячий порыв ветра дохнул мне в лицо дорожной пылью, которая сразу же захрустела на зубах. На глаза навернулись слезы.
   Проморгавшись, я пробежал взглядом по стоявшим вдоль улицы рядам автомобилей. В основном это были 'частники', ожидавшие сошедших с очередного поезда потенциальных клиентов. Завидев меня, некоторые из них уже радостно махали руками, приглашая сесть в салон. Но мне их услуги не требовались.
   Фургон Семеныча я заметил сразу. Бывший санитарный УАЗ-452 стоял чуть в стороне, возвышаясь над остальными легковушками. На его крыше был сооружен из металлического уголка грубый багажник, на котором располагались три наспех привязанные двухсотлитровые бочки.
   Подойдя к 'буханке', я осмотрелся в поисках хозяина, но его нигде не было. Слегка постучал ладонью по кузову. Семеныч появился неожиданно, словно черт из табакерки. Все это время он лежал в кабине, свернувшись в неестественной для нормального человека позе.
   - Чего надо? - прохрипел он, уставившись на меня мутным со сна взглядом.
   - Здорова, Семеныч, - улыбнулся я. - Мне бы до Стиляево добраться. Подкинешь?
   - Стиляево? - Семеныч сдвинул на затылок свою потрепанную кепку. - Да можно. Почему бы нет? Только ты будешь не единственным пассажиром. Сейчас дождемся кое-кого, да поедем. Залезай в кузов, - хозяин 'буханки' приглашающее мотнул головой.
   Я с трудом открыл дверь и остановился, пропуская вперед себя 'головастика'. Убедившись, что тот благополучно забрался внутрь, влез сам. Все сиденья были завалены какими-то картонными коробками. Недолго думая, скинул одну из них на пол и почти комфортно расположился по ходу движения. Через маленькое стеклышко, открывающее обзор в кабину, я увидел, как водитель вновь завалился спать.
   Лев Семенович Коробейников уже около десяти лет занимался частным извозом. И с самого начала своей карьеры уже успел проложить основательный маршрут до поселка Стиляево, так как другие ехать туда наотрез отказывались. Говорили, что место там гиблое, проклятое. Поэтому конкурентов у Семеныча не имелось, что его вполне устраивало. А наш контингент платил весьма щедро.
   Прошло чуть более четверти часа, когда дверь с грохотом распахнулась, и в проеме показался коренастый молодой человек с бритой налысо головой. Строгий черный костюм на нем был явно не из дешевых. Впрочем, как и очки в тонкой золотой оправе. В руке он держал металлический кейс.
   Не сказав ни слова, человек с трудом протиснулся в салон, откинул назад одну из коробок и, сохраняя армейскую выправку, сел рядом со мной.
   Я с неприязнью покосился на своего попутчика. Даже несмотря на штатскую одежду, от него за версту несло штабным кабинетом какого-нибудь из отделов КБНП. Мне показалось странным, что он не стал мной интересоваться. Значит, у него было действительно важное задание, и отвлекаться на контроль случайных пассажиров не считал нужным. Что ж, можно считать, что мне снова повезло.
  
  
   Глава 5. Американцы.
  
  
   Когда асфальт сменился изуродованной оползнями и корнями деревьев грунтовкой, я сильнее вцепился в сиденье. Порой машина кренилась так, что сердце замирало. В окнах мелькали то клочки голубого неба, чудом проступавшего сквозь густые кроны деревьев, то сухая серая почва, обильно усыпанная прошлогодней хвоей. Изредка вырисовывались поросшие мхом толстые стволы вековых елей.
   Всего один год прошел с тех пор, как я последний раз был в этих краях. Один год, а дорога уже практически перестала существовать. Пройдет еще немного времени, и не проедет здесь даже трактор. Это вполне нормальное явление. Лесу свойственно затягивать нанесенные человеком раны.
   Вскоре светлые пятна за окнами стали мелькать все реже, и спустя полчаса в салоне воцарился полумрак. Еловые лапы остервенело царапали по бортам машины, словно хотели задержать нарушителей тишины. Несколько раз приходилось буквально протискиваться между поваленными деревьями. Но УАЗик честно справлялся со всеми препятствиями.
   Оторвав взгляд от окна, за которым продолжала мельтешить буро-зеленая рябь, я посмотрел на своего молчаливого попутчика. Он с невозмутимым видом пытался что-то рассмотреть в папке с бумагами, которую достал из своего кейса. Похоже, ни качка, ни полутьма ему для этого помехами не являлись.
   Решив отвлечься от созерцания однообразного пейзажа, я начал представлять себе, чем сейчас мог бы заниматься 'головастик'. Бурная фантазия тут же начала подкидывать забавные варианты, и некоторые из них носили весьма пикантный характер. В какой-то момент я даже выругался вслух, до того картинка показалась реальной. И выругался по-спиллийски.
   Родным языком 'головастика' я владел вполне прилично. Два года, прожитые на Спилле, не прошли даром. Много общения, попытки изучить их законы и порядки. И все из-за проклятой 'зеленой икры', которая, если честно, не стоила таких трудов.
   В общих правилах торговли цивилизованных миров есть пункт, гласящий о запрете на экспорт продуктов питания и напитков, в том числе алкогольных. С одной стороны это логично, ибо организмы представителей разных рас отличаются друг от друга, даже если внешне они очень схожи. И что является изысканным деликатесом для одних, то может вполне реально стать смертельным ядом для других. Но всегда находились любители острых ощущений, которые рисковали пробовать чужую пищу ценой собственной жизни. Если деликатес оказывался не только безопасным, но и вкусным, то на нем можно было сделать целое состояние. За роскошную еду люди, да и прочие расы, всегда готовы платить любые деньги. Однако с вывозом продукта несомненно возникали проблемы, так как приходилось обходить действующие правила.
   Таким продуктом оказалась 'зеленая икра'. Ее нашел Вадик Соболев, с которым я работал в паре. Человек с атрофированным чувством самосохранения, что, впрочем, нисколько не мешало ему быть 'кротом'. Да, он часто совершал глупые и необдуманные поступки, порой стоящие ему здоровья. Но его необыкновенное везение с лихвой перекрывало этот риск. Возможно, в некоторой степени влиял на него я. Являлся неким сдерживающим фактором, благодаря которому он до той поры не распрощался с жизнью. Но, так или иначе, в спиллийский ресторан Вадик в тот день отправился один. Я узнал о его выходке только на утро, когда ко мне ворвался взволнованный, едва не срывающийся на истерику 'головастик', и начал объяснять, что человека ночью отвезли к лекарю с острым пищевым отравлением. Оказалось ничего серьезного. Организм Вадика героически справился со всей употребленной пищей, что доказало схожесть наших со спиллянами организмов. А сломался он уже на десертном вине, которое 'головастики' готовили из молока местных коров с добавлением яичных желтков. Если бы не этот инцидент, то мы могли бы смело доказать Старейшинам, что пункт в правилах, запрещающий экспорт снеди, ради взаимовыгодной торговли можно исключить. Но, как говориться, не срослось. Зато Вадик на всю оставшуюся жизнь запомнил восхитительный вкус крупных изумрудных икринок, с легкими щелчками лопавшихся на языке и наполняющих рот чуть сладковатым, но в то же время терпким соком. Соболев постоянно только и говорил об этом продукте, суля ему неслыханный успех на Земле. И как в воду глядел.
   Мы целый год контрабандой возили 'зеленую икру'. Лучшие рестораны Москвы, Ленинграда, и других городов союзных республик покупали ее у нас за весьма неплохие деньги. Наше благосостояние резко пошло в гору. Я уже начал искать место для постройки частного дома, проект которого начал делать еще в школьные годы. Вадик собирался купил машину и двухкомнатную квартиру. А еще он мечтал обзавестись семьей.
   Но планам не суждено было сбыться: нами всерьез заинтересовались комитетчики. Мы тогда окончательно поняли, что осесть на одном месте уже не получится. В своей стране мы были вне закона, и любой идейный служащий из госбезопасности посчитает своим долгом упрятать нас за решетку. При большом желании найдутся и улики и свидетели. Поэтому, перед нами открывался все тот же дальний путь. И путь настолько тернистый, что пройти по нему до конца уготовано было не каждому. Я вот смог, а Вадик нет. Его не стало год назад. Ходил человек по чужим, порой опасным и недружелюбным мирам, а смерть дома нашел. Глупую смерть, избежать которой мог бы, если бы сам захотел. Я ему всегда говорил, что делиться с теми, кому дана власть, это один из важных залогов успеха 'крота'. Вадик и сам понимал, но что-то его заставило вступить в спор с человеком, имеющим на плече автомат. Поступок, безумнее которого я никогда не встречал. Мне иногда до сих пор снится искаженное яростной гримасой лицо прапорщика Мамедова, давящего на курок АК. Оглушительная автоматная очередь, практически сливающаяся в один затяжной выстрел. Снится дергающийся Вадик. Пули проходят его насквозь, выбивая со спины алые фонтаны. Я стою рядом, весь забрызганный его кровью, а прапорщик поворачивает дуло автомата в мою сторону. От страха подкашиваются ноги. Я кричу, в нелепой попытке пытаюсь закрыться руками. А потом чувствую, как тяжелое, еще теплое тело наваливается на меня, прикрывает собой. Стрельба тут же прекращается. Вадик последним усилием воли вытаскивает из-за пазухи контейнер с 'зеленой икрой', и запускает им в солдат...
  
   УАЗик остановился так резко, что я едва не ударился лбом о перегородку. С грохотом полетел на пол металлический кейс, рассыпая по дороге свое бумажное содержимое. Попутчик громко выругался, и нехотя начал подбирать листки с пола. В следующий момент я почувствовал, как меня коснулась невидимая рука 'головастика'.
   - Посмотри, - раздался над ухом его тихий шепот. - Там, впереди. Видишь?
   Я прильнул к маленькому смотровому окошку, отделявшему меня от кабины, и не поверил своим глазам: прямо перед нами на дороге стоял настоящий 'Хаммер'. Машину так умело замаскировали, что заметить ее издали было практически невозможно. А в нашу сторону уже шли пятеро вооруженных автоматами парней, одетых в пятнистую серо-зеленую форму. Кажется, такую носили солдаты НАТО. Только откуда они взялись здесь, почти в центральном районе Союза Республик России? Никаких совместных учений не проводилось уже лет пять, тем более рядом с секретным объектом.
   Тем временем парни уже остановились возле УАЗика, и один из них, видимо главный, спросил на жутко исковерканном русском:
   - Кто такие?
   Семеныч, до этого момента сидевший в полном оцепенении, приспустил стекло.
   - Все нормально, ребятки, - заискивающе проговорил он. - Мы тут на рыбалку собрались. А что случилось-то?
   Минуту стояла тишина. Потом главный отдал своим людям короткий приказ, и те мигом вытащили Семеныча из кабины. Тот начал сопротивляться, но его мигом успокоили ударом приклада. Затем принялись за меня с комитетчиком. Нас поставили на колени рядом с 'Хаммером', и началась первая попытка допроса. Насколько я понял по отвратительному акценту, парни эти были американцами. Хотя, тоже не факт, так как разговаривали только двое из них. Но от этого становилось не легче. Я плохо знал иностранные языки, и разобрать что-либо в винегрете из русских и английских слов было выше моих возможностей. Однако комитетчик оказался обучен языкам, поэтому разговор сразу перешел на английский, и дальнейшая его суть осталась для меня тайной. В этот момент я даже пожалел, что в свое время уделял больше времени общению с чужаками, нежели с иностранцами. Хотя, какие могли быть иностранцы в наглухо закрытой стране? Разве что в интернете, да и то на разрешенных к просмотру сайтах. Эти парни в пятнистой форме, которые нас допрашивали, были первыми представителями зарубежья, виденные мной вживую. Еще до войны кто бы мог подумать, что в России в скором времени будут больше верить в пришельцев из других миров, нежели в иностранцев. Но почему теперь-то произошел этот странный контакт? Что-то кардинально поменялось? Открыли 'железный занавес'? Вряд ли. Значит, причина может быть гораздо серьезнее.
   Мои худшие опасения подтвердились, когда допрос комитетчика вдруг резко перерос в избиение оного. Что он там сказал обидного, я не знал, но по той ярости, с которой его пинали, можно было догадаться о нецензурном содержании сказанной фразы. Союзники обычно так себя не ведут. И судя по всему, дальнейшая наша участь обещала быть весьма нелегкой.
   Неожиданно из УАЗика вылез растрепанный, с заспанными глазами 'мальчик'. Он увидел нас и, сделав страдальческое выражение лица, начал приближаться.
   - Дяденьки, не стреляйте, - запричитал он, размазывая по щекам слезы. - Не убивайте, дяденьки. Не убивайте.
   - Where did this boy? - удивленно проговорил один из американцев. Затем махнул рукой. - Come here, boy. Come here.
   - Я не понимаю, - захныкал 'мальчик'. - Только не убивайте.
   Ему навстречу двинулись двое парней. 'Мальчик' нерешительно переступал с ноги на ногу, держась на расстоянии от нас. Я только спустя секунду понял, зачем он это делал. Когда послышался характерный писк скрытого под Пологом аккумулирующего заряд 'Молота - 3М', американцы занервничали. Но не так сильно, если бы действительно знали причину звука. Видимо, не сталкивались раньше с этим оружием. Зато мой попутчик весь побледнел, как полотно, и моментально нырнул лицом в траву. Я последовал его примеру, едва успев разглядеть запоздало метнувшиеся в стороны фигуры солдат. Затем раздался оглушительный грохот, уши тут же заложило. Краем направленной гравитационной волны буквально сорвало с меня куртку. И наконец, наступила звенящая тишина.
   Спустя некоторое время я осмелился приподнять голову. Осмотрелся. Первое, что увидел, это был лежащий рядом комитетчик. Парню основательно не повезло. Несколько сочащихся кровью пулевых отверстий на его спине говорили только об одном. Видимо, кто-то из солдат успел-таки выпустить очередь. Сами американцы валялись чуть поодаль без сознания. Хотя, уверенности в этом не было. 'Головастик' долбанул полной мощью, так что могли и не выжить. Двоих же парней, которые шли к 'мальчику', просто разметало по сторонам кровавым фаршем. И на ветках придорожных елей, и на кузове УАЗика теперь висели липкие ошметки.
   Семеныч уже успел придти в себя. Сидел, прислонившись спиной к стволу дерева, потирая затылок. Похоже, он так и не понял, что здесь произошло.
   - Ну, ты и даешь, - покачал я головой, обращаясь к начавшему собирать трофеи перемазанному в крови спиллянину. 'Головастик' шустро обшаривал карманы людей, доставая на свет их содержимое. Кое-что прятал себе за пазуху, а ненужное отбрасывал в сторону. Постепенно он подбирался к комитетчику.
   - А что мне было делать? - пожал тот плечами, убирая очередную флягу. - С ними по-другому нельзя. Ребята тренированные. Если не взять неожиданностью, вмиг задавят. На, вот. Полюбуйся, - он швырнул мне извлеченную из кармана нашего мрачного попутчика ксиву. - Ты, наверное, тоже ошибался на его счет?
   Я раскрыл корочки. Вот, оказывается, почему литовец Вилкас Гинтаутас мной совсем не интересовался. Кто бы мог подумать, что он 'охотник'?
   - Етит твою маковку! - вдруг послышался возмущенный возглас Семеныча. Он наконец-то обратил внимание на свой заляпанный УАЗик. - Это что же такое творится?! Это кто ж так нагадил-то?! Вот, сволочи!
   - Да успокойся ты, - я снял с одного из американцев куртку и бросил ее водителю. - Протри пока стекла. А когда доберемся до реки, помоем твою ласточку. Будет как новая.
   Оставшийся без куртки солдат неожиданно застонал. 'Головастик' мигом подскочил к нему, потрогал пульс, и вопросительно посмотрел на меня.
   - Что будем делать?
   - Проверь остальных, - посоветовал я. - Живых свяжем и оставим здесь. Хватит на сегодня трупов.
   - Идет, - согласно кивнул 'мальчик'.
   - А малец-то откуда взялся? - с подозрением нахмурил брови Семеныч. - Его же не было с тобой. Или все-таки был? Он один из...этих?
   - Из этих, - подтвердил я, не вдаваясь в подробности. - Это что-то меняет?
   - За перевоз чужих я беру двойную плату, - ответил тот. - Да к тому же терпеть не могу, когда меня пытаются надурить. Понятно? Сказал бы сразу, что вас двое. И всего делов-то.
   - Ну, уж извини, - я пожал плечами. - Жизнь нынче такая. От каждой собаки прятаться приходится. Но ты не волнуйся. Заплачу, сколько скажешь.
   - Эх, в пекло лезете, ребятки, - вздохнул Семеныч, приступая к протиранию лобового стекла. - Что ж вам спокойно-то не живется? Все приключений на свою задницу ищите.
   - Каждому свое, - коротко ответил я.
   Тем временем ко мне подошел 'головастик'. Он уже успел перезагрузить свой Полог, и теперь его внешний вид абсолютно не выдавал следы недавно произошедшей кровавой бойни. Волосы прилежно зачесаны назад, костюмчик чистый и хорошо выглаженный. На щеках легкий румянец. Ну, просто образец послушного ребенка.
   - Живой только один, - сообщил он. - Может, не стоит мучиться, и его тоже...того?
   - Нет, - отрезал я. - Вот, скажи: откуда в тебе столько кровожадности? Неужели люди тебе так надоели? Ваша раса ведь считается одной из самых миролюбивых.
   - Жизнь такая, - ответил 'головастик' почти моими же словами. - Судьба нелегкая, да дорога дальняя. Пережил такое, что врагу не пожелаю. Еще вопросы есть?
   Я лишь усмехнулся. Похоже, чужак совсем потерял свою истинную сущность. Да, недаром Вадик утверждал, что они гораздо ближе к людям, чем наши же приматы. Потому, видно, и отважился на дегустацию их продуктов.
   Пока Семеныч натирал стекло, я еще раз обыскал трупы, и внимательно изучил выброшенные 'головастиком' предметы. Документов у американцев никаких не оказалось, что подтвердило мои опасения о секретности их операции. Зато сигарет они много с собой возили. Сам я никогда не курил, но знал настоящую цену на хороший табак. Для обмена на какие-либо ценные вещи - это лучший вариант. Потом я подошел к сидящему возле 'Хаммера' связанному солдату. Приглядевшись к нему внимательнее, с радостью узнал главного группы. Кажется, он по-русски что-то говорил. Значит, можно попробовать допросить.
   Но толком поработать с иностранцем я так и не успел. Семеныч начал нервничать, говоря, что оставаться здесь дольше слишком опасно. И он был прав. Как знать, может эта группа американцев не одна? Может, у них где-то в лесу база секретная имеется? Да и связаться могли со своими успеть.
   Мы быстро отогнали в сторону 'Хаммер', и погрузились в УАЗик, прихватив с собой пленника. На все протесты Семеныча я ответил одной фразой: 'все оплачу'. Подействовало почти сразу. Он успокоился, завел двигатель, и повел машину дальше.
   Когда проехали несколько километров, я вдруг обнаружил у себя в кармане корочки неудачливого литовского 'охотника'. Видимо, машинально сунул. Но эта находка навела меня на довольно интересную идею. Да и кейс его остался в салоне. Так почему бы мне не стать Вилкасом Гинтаутасом? Человек с таким удостоверением минует КПП без особых проблем.
   Вдохновленный этой идеей, я начал лепить себе новое лицо. Биополимерные накладки уже утратили свою эластичность больше чем наполовину. Похоже, сейчас была их последняя трансформация. А еще надо было чем-то побрить голову.
  
  
   Глава 6. Дед Гамаш.
  
  
   - Ты знаешь мой родной язык? - с надеждой в голосе спросил меня 'головастик'.
   - Знаю, - кивнул я. - Частенько бывал в вашем Спилле.
   - Это хорошо, - детское лицо расплылось в довольной улыбке. - Тогда поговори со мной на языке моей родины. Хоть немного. Жуть, как скучаю по дому.
   - И о чем же мне с тобой говорить? - перешел я на спиллийский.
   - Без разницы, о чем, - чуть слышно произнес 'головастик'. - Только не молчи. А у тебя неплохое произношение. Чуть картавишь, но все равно вполне прилично.
   Я только усмехнулся. Еще бы мне хорошо не знать их язык. Недаром же столько времени общался с ними.
   - Может, расскажешь, что заставило тебя покинуть родину? - задал я давно мучавший меня вопрос. А вдруг, умиленный звуками близкой сердцу речи, все же разоткровенничается?
   - Долгая история, - махнул рукой тот. - Иногда так случается, что жизнь твоя в один миг становится настоящим кошмаром. И нет другого выхода, как бежать. Быстро бежать, не оглядываясь. Ты, наверное, знаешь, что все спилляне - патологические домоседы? Так вот, я был самым неисправимым домоседом среди сородичей. И ничто на свете не могло заставить меня лишний раз высунуться из дома. Но потом все изменилось...
   Спиллянин вдруг замолчал, и я понял, что продолжения ждать не придется.
   - Это короткая история, - разочарованно произнес я. - Ты долгую обещал.
   - Я никому ничего не обещал, - проворчал тот.
   - Ну, как же... А причины бегства?
   'Головастик' издал недовольный утробный звук, и все мои надежды на откровения окончательно рухнули. Если он не хочет говорить, то никакими клещами из него и слова не вытянешь. Не единожды было проверено на представителях его расы. Так что я только зря затронул больную тему. Теперь он, скорее всего, будет относиться ко мне с меньшим доверием.
   Решив больше 'головастика' не беспокоить, я переключился на лежавшего на полу американца. Пленник не двигался, - то ли спал, то ли был без сознания. Присев рядом с ним, отвесил ему несколько звонких пощечин. Тот застонал, и вяло замотал головой. Неужели все-таки травма оказалась гораздо тяжелее, чем я мог предположить? Обидно будет, если не довезем.
   Когда дорога запетляла вдоль русла Сейма, Семеныч выбрал место поудобнее, подъехал ближе к воде и, заглушив двигатель, вылез из кабины.
   - Я мигом, ребятки! - проговорил он. - Только основную грязь сотру, чтобы в глаза не бросалась. Сами должны понимать...
   Я с ним спорить не стал. Действительно, с засохшим мясом на кузове далеко не уедешь. Даже в лесу. Тем более, километрах в четырех к северу располагался хутор. Мало ли кто там мог обосноваться.
   Пленник все также продолжал лежать в позе эмбриона. Приложив руку к его шее, я только покачал головой. Пульс едва прощупывался.
   - Не жилец, - коротко констатировал 'головастик', и вновь продолжил изучать содержимое кейса 'охотника'.
   - Главное, чтобы до Стиляево продержался, - проговорил я. - А там дед Гамаш им займется.
   - Угу, - выдал в ответ спиллянин. Похоже, он нашел для себя что-то интересное, и старался теперь оградиться от внешних раздражителей.
   Выбравшись на свежий воздух, я потянулся. Солнце стояло еще высоко, на небе ни облака. Только над головой с веселым щебетом носились птицы, а в высокой траве, словно отвечая на их призыв порезвиться, стрекотали кузнечики. Давно же я не выбирался на природу. Эх, если бы не пленник, можно было бы даже искупаться.
   Я мог стоять бесконечно долго, ловя лицом ласковые порывы теплого ветра, доносившие запахи хвои и полевых цветов, если бы не Семеныч. Водитель с эмалированным ведром в одной руке и грязной натовской курткой в другой, никак не вписывался в общие представления о прекрасном. Увидев мое новое лицо и тщательно выбритую найденным в кейсе коллекционным ножом голову, он лишь поморщился.
   - Тьфу ты, бес окаянный, - в сердцах сплюнул в траву. - Напугал только. Я уж думал, что покойничек вернулся.
   - А что, сильно похож? - усмехнулся я.
   - Не сильно, но похож, - как-то нерешительно ответил водитель. - Только башка вся в порезах. Что ж ты на ходу-то брился? Мог сказать, я бы тормознул. А еще очков не хватает.
   - Да ну их, эти очки, - я потер глаза. - Будем считать, что литовец сделал себе коррекцию зрения. Так проще.
   Посмотрев на замершего столбом мужика, добавил:
   - Ты не затягивай с помывкой. У нас человек присмерти. Давай помогу.
   - Давай, - охотно согласился Семеныч. Затем кинул куртку в ведро с водой, и протянул мне. А сам подошел к УАЗику и начал без всякой брезгливости отдирать запекшиеся на солнце куски мяса.
   Управились мы довольно быстро, и уже спустя пятнадцать минут снова тронулись в путь.
   Ехали молча. Как только миновали перекошенный столб с табличкой 'Стиляево', водитель притормозил возле полуразрушенного здания почты, на стенах которой еще висели остатки каких-то цветных плакатов. Старый облезлый пес, развалившийся в дверном проеме, приподнял голову, тихонько рыкнул в нашу сторону, и вновь продолжил свое ленное занятие.
   - Приехали! - проорал Семеныч из кабины. - Стиляево, как заказывали!
   Я посмотрел на валявшегося без сознания американца. Тот был отнюдь не хлипкого телосложения, и чутье мне подсказывало, что тащить его дальше на себе - гиблое дело. Поэтому, даже зная негласные правила, строго не одобряющие проезд машин по поселку дальше здания почты, вынужден был попытаться их нарушить.
   - Погоди, Семеныч, - я вытащил из бумажника хрустящую новенькую купюру, приложил к стеклу. - Нам бы груз доставить по назначению. Давай еще немного прокатимся.
   Семеныч покосился на деньги, что-то буркнул себе под нос. Но природная жадность одержала верх, и он все же вновь тронул машину с места.
   - Куда?
   - Двигай вперед по дороге, - ответил я. - Скажу, где тормознуть.
   Поселок уже давно считался заброшенным. Дома стояли жалкими темными призраками, с покосившимися крышами и выбитыми стеклами. Некоторые сгорели дотла, и только силуэты кирпичных печек возвышались посреди пожарищ, будто надгробия. И тишина.
   Проехав по поселку около километра, мы остановились возле приземистого домика, полностью оббитого старым рубероидом. С трудом вытащив пленника, я положил его на траву возле забора. 'Головастик' забрал из салона остальные вещи. Затем, рассчитавшись с водителем, мы проводили взглядами скрывшуюся в облаке дорожной пыли машину, и я, подойдя к крыльцу, осторожно постучал в маленькое кухонное окошко.
   Дверь распахнулась почти мгновенно, и на пороге возник мрачный хозяин: небольшого роста, коренастый мужик лет сорока пяти с вечно красным лицом и пронзительными голубыми глазами.
   Дед Гамаш был единственным жителем поселка, и живой легендой. Один из тех солдат, что в сорок третьем встретили пришельцев. Вот только дедом его звали лишь условно. С тех пор он так и не постарел. Неизвестный феномен? Подарок гостей? Да Гамаш и сам толком не знал. Не брала его старость, и все тут. Десять лет по разным институтам и академиям таскали, в надежде разгадать эту загадку. Но все впустую.
   - Ну, чего надо? - буркнул хозяин, держа правую руку за спиной. - Что-то я вас не припомню, хлопчики.
   - Это же я, дед, - мои губы расплылись в широкой улыбке. - Не признал крестника, что ли?
   - Фирст? - удивленно выдохнул тот. - Не может быть! Ведь слухи дошли, что сгинул ты. Год назад как погиб в Хаттеме.
   - Враки, - заявил я, скорчив недовольную мину. Никогда не мог спокойно на слух воспринимать традиционное гамашево издевательство над моим прозвищем. С чего он начал коверкать такое звучное 'Фёст', уже и не вспомнить. Ведь только мы вдвоем знали, что на самом деле смысл не в английском слове First (первый), как думали многие. Это имя героя одного моего любимого фильма. Я когда-то также нес людям искусство и просвещение, разве что из иных культур. Хотел сделать свой мир добрее и лучше. Но мир этого не понял, и чуть не сделал меня. Вовремя успел тогда сообразить, как беспроигрышно выйти из опасной ситуации. Возможно, Гамаш, каждый раз пренебрежительно произнося 'Фирст', таким образом выражал свой внутренний протест. У него было свое особое мнение насчет искусства.
   - Ну ка, подойди поближе, - проговорил хозяин, недобро щуря глаза. - Дай хоть получше разглядеть тебя. А то больно ты изменился, Фирст.
   - Да я это, - сделав шаг вперед, приготовился в случае чего мгновенно нырнуть в растущие у забора чахлые кусты крыжовника. - И когда ты, наконец, оставишь свои издевательства? Хоть раз бы назвал меня правильно. Упрямый ты, дед Га.
   Лицо хозяина вдруг расплылось в радостной улыбке.
   - Что ж ты стоишь, как не родной! - воскликнул он, кидая на крыльцо старый обрез. Затем моментально оказался рядом со мной и заключил в крепкие объятия. Втянув ноздрями с детства знакомый запах дедовской телогрейки, пропитавшейся насквозь потом и табаком, чуть не пустил слезу. Зато остро почувствовал укол в руку, и последовавший за этим писк анализатора. Что ж, я был почти дома. - Эх, а я тебя целый месяц поминал. Думал, могилку справить на окраине, вещички оставшиеся похоронить. Что б хоть какую-то частицу придать земле родной, - отпустив меня, Гамаш неожиданно переключился на 'мальчика'. - А это кто с тобой? Никак сын?
   - Да хоть бы и сын, - ответил я. - Что, не похож?
   Тут дед достал из кармана прибор, очень напоминавший по виду оптические сканеры 'охотников', поднес к глазам и довольно крякнул.
   - Башковит сыночек-то, - серьезно проговорил он. - Умнее папаши, видать. Только совсем бледный какой-то.
   - Какой есть, - пожал я плечами. - Ест плохо. Но давай позже об этом поговорим. Дело у нас к тебе важное, дед.
   - Это ты про мертвяка, которого у забора бросил? - спросил Гамаш.
   - Да.
   Дед неодобрительно покачал головой.
   - Только не говори, что это ты его завалил. Если так, то, считай, завяз в говне по самую макушку. Форму-то на нем видел?
   Я взглянул в сторону забора, где лежал пленник. Кивнул.
   Гамаш в ответ выдал смачное ругательство. Затем встал и подошел к лежащему американцу. Присел рядом с ним, потрогал пульс.
   - Хреново, - выдал он диагноз. - Совсем хреново. Давай его быстро в дом. Может, и успеем.
   Мы схватили пленника и потащили внутрь.
   Я помнил каждый пыльный уголок жилища деда. Еще с детства, когда меня оставляли с ним на несколько дней. И с тех пор так ничего не изменилось. Тесная летняя кухня, заваленная разным хламом, по-прежнему была неприступна, и чтобы пройти в комнату, приходилось с трудом пробираться сквозь годами возводимые баррикады. Когда тебе едва исполнилось восемь, все кажется большим и просторным. И кухня эта представлялась тогда фантастическим замком с множеством потайных ходов. Но с годами мир вокруг сужается, превращаясь в серую тесную обыденность. А ведь так хотелось сказки.
   - Ты чего, Фирст? - выдернул меня из воспоминаний голос Гамаша. - Шевелись, твою мать! Где спиллянин?! Пусть дверь держит!
   'Головастик' будто специально ждал приказа. Тут же скользнул мимо нас, распахивая дверь в комнату.
   - Дальше, дальше, - пыхтел дед. - Несем вон туда, в маленькую комнату. Да, быстрее!
   За очередной дверью оказалась тесная комнатушка, где, честно признаться, я так никогда и не был. Гамаш ее всегда запертой держал. И правильно делал.
   Мы находились в небольшой, но хорошо оснащенной лаборатории. Никогда бы не подумал, что дед на самом деле имеет какое-либо отношение к науке. Я ведь всегда его за знахаря держал, или доброго волшебника, как в детстве. Но чтобы так...
   - Кладем на кушетку, - Гамаш мотнул головой в сторону стоявшего возле стены, накрытого коричневой клеенкой топчана.
   Мы аккуратно положили тело, и дед тут же начал подсоединять к голове американца какие-то датчики. На стене замерцал большой плоский экран.
   - У тебя есть генератор? - я ошарашено смотрел на вновь и вновь загорающиеся яркой подсветкой приборы. Надо же, ничего умнее не придумал, что сказать. Стиляево еще в шестидесятых отключили от линии электропередач.
   - Будешь умничать, заставлю педали крутить, - буркнул дед. - Ну, чего встал в проходе? Дверь закрой.
   Я прикрыл дверь перед самым носом любопытного 'головастика'. Хотя, какой у него нос? Так, непонятная выпуклость с одной ноздрей.
   - Нет, нет, - Гамаш замахал рукой. - С той стороны дверь закрой. Мне сейчас ассистент не нужен.
   Вот так всегда. Дед никогда не давал мне толком понять суть своих ритуалов. Будто не доверял. А может, наоборот, оберегал от чего-то? Однако же, сейчас приоткрыл завесу тайны, показав лабораторию. Может, я уже достаточно вырос в его глазах?
   Пройдя в большую комнату, невольно замер. Неужели уже успел забыть этот ни с чем несравнимый уют почти родного дома. Кухню помнил, коридор помнил, чердак тоже, а вот как выглядела комната, совсем вылетело из головы. Как будто впервые все видел. Нет, перестановку Гамаш не делал. Однако что-то изменилось. А вот что?
   Я сел на диван, стоявший возле окна. Рядом устроился 'головастик'. Минуту сидели молча. Потом спиллянин спросил:
   - Как ты себя чувствуешь?
   - А что? - смутился я, не ожидая такого вопроса.
   - Похоже, ситуация повторяется, - проговорил тот. - Это я про свою историю. Помнишь, говорил тебе, что мне пришлось бежать из дома? Кажется, на Земле тоже становится небезопасно.
   - В чем опасность? - я насторожился. Вот сейчас 'головастик' все и расскажет. Дождался-таки откровений.
   - Не знаю, - его ответ меня почти убил. - Вот скажи, за тобой часто гоняются люди с оружием?
   - Ты забыл, где находишься? - раздраженно проговорил я. - И ты, и я - в этом государстве вне закона. Какого еще ты ждал отношения к себе?
   - Но до встречи с тобой все было спокойно, - не унимался спиллянин. Он отключил Полог и, вскочив с дивана, принялся расхаживать по комнате. - Долгие месяцы мной никто не интересовался. Совсем никто.
   - Правильно, - кивнул я. - Просто мы засветились, напав на тех двоих комитетчиков. А дальше уже пошла цепная реакция.
   - Не верю! - гаркнул 'головастик'. - Здесь что-то совсем другое.
   - Конечно, другое, - тут же согласился я. - Паранойя у одного слишком очеловечившегося спиллянина. Не пугайся, это психическое заболевание довольно распространено у нас на Земле. И оно лечится.
   - Издеваешься? - с оттенком угрозы в голосе спросил 'головастик'. - А вот мне не до шуток. И готов поспорить, что с каждым днем будет все хуже и хуже. Надо срочно бежать.
   Тут в комнату зашел дед Гамаш. Поставил напротив дивана задом на перед стул и, усевшись на него, сложил руки на гнутой спинке.
   - Ну, как он? - спросил я.
   - Ждем завершения диагностики, - махнул рукой дед. - Ну, а пока рассказывай. Ведь не от хорошей жизни ты спутался с чужаком. Верно?
   Я кивнул, покосившись на 'головастика'.
   - Верно, дед. Только он мне работу предложил хорошую. Очень хорошую.
   - Во как! - удивленно дернул головой Гамаш. - Это уже что-то новенькое. С каких пор 'кроты' стали наемниками?
   - Я не наемник!
   - А кто же тогда?
   - Просто проводник.
   Дед Гамаш вдруг залился громким раскатистым смехом. Он раньше всегда так смеялся. До слез.
   Отсмеявшись, вытер тыльной стороной ладони мокрые глаза, кашлянул и уже спокойно произнес:
   - Ей богу, иногда кажется, что разговариваю с каким-нибудь сопляком из соседней деревни. Ты уже достаточно опытный, Фирст. Почему я от тебя должен слышать подобный бред?
   И тут заговорил 'головастик'.
   - Мне кажется, что молодой человек вправе сам принимать решения, - тихо проговорил он. - Неужели попавший в серьезную беду гость не может просить помощи? Тем более, отдавая взамен самое ценное, что у него есть. Разве это запрещено?
   - Само твое пребывание здесь незаконно, - произнес дед. - И делай отсюда выводы: правильно он поступил или нет? Чем же тебя соблазнил этот доходяга, Фирст? Субмар сулил за труды?
   - Нет, только батареи, - поспешил ответить я. Не надо Гамашу знать про истинную цену сделки. Еще все испортит. Лишь бы сам 'головастик' не проболтался.
   - Интересно девки пляшут, - пробормотал Гамаш, почесывая кончик носа. - Он отдал тебе свои собственные батареи? Я не ослышался?
   - Не ослышался, - подтвердил спиллянин. - В данной ситуации они ему нужнее. Вряд ли поверите, если скажу, что потерял способность путешествовать самостоятельно. Такой ответ устроит?
   - Нет, - Гамаш подошел к буфету, достал трехлитровую банку с брагой, плеснул в стакан и залпом выпил. Затем, утерев рукавом губы, вновь сел на стул. - Это все равно, как отдать свой КПН (Комплект Первой Необходимости) аборигену. Оно ему на фиг не нужно, а ведь случалось и такое. И никто, кроме людей не способен на эту глупость. Никто. Чужак никогда не будет рисковать из-за человека.
   - Что же такого уникального есть в людях? - с некоторой иронией спросил 'головастик'. - Беспечность, или самопожертвование ради других? Стоит ли этим гордится?
   Дед молча встал. Я никогда не видел у него такого странного взгляда. В нем читалось и отчаяние, и вселенская тоска. Даже когда погибли мои родители, он старался скрывать свою печаль за пеленой напущенной безмятежности. Но сейчас я смотрел в выцветшие вдруг разом, блеклые глаза глубокого старика, наполненные смертельной усталостью прожитых лет. Мне стало страшно.
   Не сказав ни слова, Гамаш вышел из комнаты. Мы с 'головастиком' остались вдвоем.
   - Чего это он? - поинтересовался тот. - Я его чем-то обидел?
   - Сам не знаю, - вздохнул я.
   И в следующий момент понял, почему комната казалась мне другой. Как же сразу-то не заметил, что в углу не хватало массивных киотов со старинными иконами? Куда они могли деться? Ведь дед ни за что бы их сам не снял. Да и посторонних никогда близко не подпускал, трепетно оберегая свои святыни.
   Нехорошее предчувствие холодком коснулось сердца, оставив неприятный след. Что-то должно было произойти. Может, 'головастик' прав?
   Я нашел Гамаша на крыльце. Он сидел на ступеньке, дымя папиросой, и смотрел куда-то вдаль. На его коленях свернулся клубком большой серый кот.
   - Он сам на тебя вышел? - спросил дед, мотнув головой в сторону двери.
   - Сам, - кивнул я. - Только вот не пойму твоих волнений. Почему мне нельзя ему помогать?
   - Да потому что так не бывает, - вздохнул тот. - Если бы я не разглядел его через сканер, то до сих пор принимал бы за мальчонку. Чужак не может быть настолько близким нам по духу. Это противоестественно. Однако это только мои домыслы, не более того. Ты уже сам должен решать: идти тебе с ним или нет. Прошли те времена, когда надо было слушать моего совета. Ты давно вырос, Фёст. И не единожды шагал по краю пропасти, вглядываясь в бездну...
   - Как ты меня назвал, дед? - вдруг перебил его я. В груди тревожно кольнуло.
   Гамаш только усмехнулся.
   - Все в мире рано или поздно меняется, Фёст. К лучшему ли, к худшему - решать не нам. Наша задача - выжить. Вот недавно американцы эти в округе стали частенько мелькать. К чему бы это? К укреплению международных отношений или к новой войне? Кто знает?
   - Тот, что у тебя в лаборатории лежит, - проговорил я, мотнув головой в сторону дома. - По крайней мере, должен знать.
   - Для начала его с того света вытащить нужно, - пояснил Гамаш. - Не нравится мне его состояние. Чем его так контузило? 'Молотом'? Что-то не совсем похоже на последствия травматики. Ладно, пойду посмотрю, как он там. Надеюсь, первые результаты уже готовы.
   Дед ушел в дом, и тут же на крыльце показался 'головастик'. Видимо, не по своей воле покинул помещение.
   - Как он будет его допрашивать? - спросил меня спиллянин, пытаясь дотянуться до окна. То, что оно было зашторено, его не останавливало.
   - Пытать, наверное, - с безразличием ответил я. У Гамаша имелись свои методы, о которых он никогда не распространялся. И методы вполне действенные, приносящие неплохие конечные результаты.
   - И это поможет? - засомневался 'головастик'.
   - Если американец выживет, то несомненно, - кивнул я. - Это из вас, доходяг, хрен чего вытянешь. Люди намного разговорчивее.
   Когда Гамаш вновь появился, прошло около получаса. Он сел на ступеньку, закурил.
   - Ну? - я выжидающе смотрел на него, пытаясь по выражению лица понять результат.
   - Хрень какая-то, - произнес дед, сплевывая на траву. - А ведь могло бы получиться. Кто его траванул, не знаешь случаем? Доза просто лошадиная.
   - Ты ничего не попутал? - удивленно спросил я. - Он пострадал от 'Молота'. Причем тут яд?
   - Вот, мне тоже хотелось бы знать, - вздохнул Гамаш, прикуривая от окурка следующую сигарету. - Травмы у него серьезные, но не смертельные. А вот синтетический нейротоксин сделал свое дело. Парень молодой, здоровый. Долго сопротивлялся этому зелью. Хлипкий сразу бы помер.
   - Так кто мог это сделать? - такого поворота событий я явно не ожидал. С того момента, как мы его подобрали, никто посторонний к пленнику не подходил. Разве что...
   - Водитель мог, - озвучил мои мысли 'головастик'.
   - Семеныч? - приподнял бровь Гамаш. - Вряд ли. Ему это не нужно.
   - Тогда он сам, - не сдавался спиллянин.
   - Может и сам, - дед развел руками. - И что теперь? Так или иначе, у меня в доме труп, из которого не вытянешь и бита. К тому же, новая проблема появилась. Эх, чувствую, это только начало. Перемены затронут всех.
   - А иконы ты тоже к переменам убрал? - спросил я.
   - Веру я потерял, - тихо проговорил дед, выбрасывая окурок. - Известие о твоей гибели было последней каплей. Уж так получилось. Но это не самое страшное, поверь.
   - Разве так бывает? - для меня услышать из уст Гамаша подобные слова было равносильно, что увидеть его смерть. Возможно, он духовно был уже мертв. - Как ты мог, дед? Ты ведь всегда верил в Бога.
   - А он в меня, похоже, нет, - Гамаш резко поднялся. - Ну все, хватит пустых разговоров. Ты ведь к Леднику идешь? Нужна моя помощь?
   - Куда же без тебя, - развел я руками.
   - Ладно. Оставляй груз. Заберешь все на старом месте. Не забыл еще, где схрон?
   - Нет, конечно.
   Оставив в доме сумку, я попрощался с дедом. Он никогда не подводил, пронося к Леднику одному ему известными тропами ценное оборудование. И можно было не сомневаться, что найду свое имущество в целости и сохранности в его тайнике. Вот только где-то в глубине души засело мерзкое чувство, что эта встреча с ним была последней.
  
  
   Глава 7. Дыхание Ледника.
  
  
   Мы остановились на опушке леса. Отсюда хорошо был виден старый бетонный забор, протянувшийся на многие километры и опоясывающий охраняемую зону по периметру. Его построили почти сразу после войны, а вот для чего? Будто бы не знали, что Ледник к себе просто так не подпускает. Искривления пространства вокруг него пытались изучать, но тщетно. Одним словом: аномалия. Людей, осмелившихся идти напрямик, потом собирали по всей Евразии. Являлось ли это действием некой защитной системы? Возможно. Тогда зачем было ее создателям оставлять неохраняемый проход?
   Вот на месте этого прохода, или как говорили специалисты: участке стабильной метрики, и расположилась небольшая воинская часть. Когда-то здесь был научный городок, но спустя годы ученых потеснили, переместив чуть южнее. Их совсем мало осталось. В последний раз я видел семерых во главе с Максимом Петровичем Иоффе, изобретателем того самого Полога. Государство забыло об этих светлых умах современности, и они вынуждены были искать различные пути для существования. Почему продолжали жить и работать в этой глуши? Видимо, из научного интереса. Зная Максима Петровича, я даже был уверен в этом.
   Военные же поселились здесь основательно. По периметру объекта установили вышки с пулеметами. Отстроили новые казармы и склады, и хотели даже площадку под аэродром расчистить. Но не успели - проект перестали финансировать. И все пошло своим чередом.
   Продолжая держаться подальше от открытых мест, мы прошли еще около трех километров, пока из-за макушек деревьев не показалась мачта КПП. Здесь пришлось притормозить.
   Я не боялся за 'головастика', так как ему попасть на ту сторону было гораздо проще, чем мне. Возможно, в некоторой степени болезненно и тяжко для здоровья, так как депортируют у нас до сих пор с применением физического наказания. Все зависит от настроения дежурного. А уж там как повезет. Естественно, все наиболее ценные вещи, за исключением субмара, конфискуют. Составят протокол, соберут некое подобие комиссии, чтобы выяснить причины нахождения на Земле чужака. Дальше все согласно уставу.
   Человеку пройти через КПП было гораздо сложнее и дороже. Пускали только 'своих', успевших зарекомендовать себя, как ответственных поставщиков полезного товара. Иногда делали исключение для новичков, но в сопровождении надежного проводника. Однако пронести что-либо оттуда начинающему 'кроту' было практически невозможно.
   На этот раз я верил в волшебную силу корочек, лежавших у меня в кармане. Правда, не до такой степени, чтобы переть напролом, не задумываясь о последствиях. Да и об обязанностях 'охотников' имел весьма смутные представления. Как-то раньше особо не приходилось с ними иметь дело. Зря не интересовался этой организацией. Ой, как зря.
   'Головастик' шел впереди, приняв свой естественный облик. Я топал сзади, непринужденно размахивая кейсом, при этом пытаясь держаться уверенно, насколько позволяла ситуация. Как в одно мгновение превратить чемоданчик в грозный боевой лазер, понял еще до приезда в Стиляево, когда искал, чем бы побрить голову. Признаюсь, неожиданно вылезший тогда из боковой стенки рифленый ствол едва не сделал меня заикой.
   Подойдя к массивным металлическим воротам, мы остановились в ожидании радушного приема. Но к нам выходить, похоже, никто не торопился. Только объектив камеры, расположенной над воротами, изучал нас черным стеклянным зрачком. Наверняка уже просканировали до самых костей на предмет оружия и прочих интересных предметов. Хорошо, хоть они не способны различить мои настоящие черты лица. Не того уровня оборудование.
   Спустя минут пять к нам вышли двое вооруженных автоматами солдат. Оружие они держали наготове. Следом появился молодой сержант.
   - Документы, - потребовал он, нервно шмыгая носом.
   Я протянул ему удостоверение, другой рукой удерживая 'головастика' за предплечье.
   - Вилкас Гинтаутас? - хмыкнул сержант, разглядывая корочки. - 'Охотник'?
   - В удостоверении все указано, - как можно строже произнес я. - Могу увидеть дежурного офицера?
   - Только после проверки. Следуйте за мной.
   Я не тронулся с места.
   - Вы меня не поняли? - вытаращил глаза сержант. - Идите за мной, или вас потащат силой.
   - Это вы, видимо, не поняли, - в свою очередь огрызнулся я. И имел на это полное право. - Может, не заметили объект, который я сопровождаю. Этот чужак с высшим приоритетом. Если оставлю его без присмотра - полетят головы. И ваши в первую очередь.
   Сержант выругался, злобно сверкнул на меня глазами и, оставив бойцам наставление, вроде: 'дернутся - стрелять на поражение', быстро исчез в дверях.
   Не прошло и минуты, как вместо него появился лейтенант. Я внутренне содрогнулся, увидев знакомое лицо. Ну, надо же, сынишка прапорщика Мамедова собственной персоной. На отца похож, как две капли воды. Моложе, правда. Раньше с ним мне не доводилось общаться. Так только, издали видел. Наверняка весь в отца. Как говориться, яблоко от яблоньки... Эх, только бы сдержаться.
   Я поймал себя на том, что непроизвольно сжал кулаки. Вернее кулак, и ту руку, которой держал 'головастика'. Спиллянин стоически хрюкал, терпя боль, но сказать что-либо боялся.
   - Младший лейтенант Мамедов, - козырнул тот. - Простите за задержку, товарищ комиссар. Виновные будут наказаны.
   - Все в порядке, лейтенант, - чуть заметно кивнул я. А ведь так хотелось устроить скандал, на нервах его поиграть. Но переигрывать уж точно не стоило.
   - Тогда, прошу за мной, - проговорил Мамедов-младший. - Составим протокол, и сопроводим объект в зону. Много времени это не займет.
   Я потащил 'головастика' следом за лейтенантом, а позади нас шли двое солдат, все также держа наготове автоматы. Миновав пост дежурного, мы двинулись туда, где мне никогда не доводилось бывать прежде - в помещения для чужих.
   Я поначалу думал, что увижу здесь что-нибудь особенное. Но обстановка вокруг была точно такая же, как и в комнатах для досмотра людей: куча шкафов с многочисленными стоящими на полках папками, столы, стулья. Попалось даже стоящее в углу стоматологическое кресло. Никакого специфического оборудования, предназначенного для разделки пришельцев, так и не заметил. Зато по дороге повстречал самое мерзкое существо, которое когда-либо знал.
   - Ты надолго занят, Илья? - спросил прапорщик Мамедов своего отпрыска, пренебрежительно окинув меня взглядом. На 'головастика' он даже не посмотрел.
   - Еще не знаю, - ответил лейтенант. - Как освобожусь, зайду.
   - Ну, давай, давай, - усмехнулся прапорщик и неспешно двинулся дальше по коридору, крутя в пальцах большую связку ключей. Я посмотрел ему вслед, едва сдерживаясь, чтобы не нажать потайную кнопку на ручке кейса. Как все-таки земля носит таких тварей?
   Когда нас привели в небольшое помещение с одним окном, где кроме письменного стола и пары стульев ничего больше не имелось, лейтенант отпустил бойцов. Затем жестом предложил мне сесть. Сам устроился за столом, достал планшетный компьютер и, задумчиво посмотрев на замершего посреди кабинета 'головастика', произнес:
   - Итак, формальности формальностями, но все же... Цель пребывания на территории России? Как давно у нас находитесь?
   'Головастик' молчал. Тогда Мамедов-младший включил программу-переводчик, и в помещении раздался монотонный электронный голос, который повторил все ранее сказанное на спиллийском. Однако ответа от 'головастика' также не последовало.
   - Так и будем молчать? - нахмурился лейтенант. Должен заметить, что в отличие от отца, он обладал большей выдержкой. Даже поднялся в моих глазах. Совсем немного. Интересно, насколько его хватит?
   Но тот повел себя совсем не по уставу. Вместо того, чтобы выбить из незваного пришельца признания, лейтенант обратился ко мне.
   - Прошу прощения, товарищ комиссар, - с некоторым заискиванием проговорил он. - Вы же в курсе этого дела? Можете вкратце описать ситуацию? Буквально пару слов.
   Тьфу ты, размазня! А я-то думал, что придется ненавидеть еще и младшего. Нет, похоже, прапорщик Мамедов - единственная в своем роде тварь. Уникальная.
   - Мне кажется, это не входит в мои служебные обязанности, - произнес я, едва сдерживая ухмылку. - У вас проблемы с общением, лейтенант? Чужаки - не ваш профиль?
   - Никак нет, товарищ комиссар, - быстро ответил тот, выпрямляя спину. - Просто я на этой должности совсем недавно. Опыта еще не приобрел.
   - Вас что, не учили рукоприкладству? - с некоторым удивлением спросил я.
   Лейтенант промолчал, потупив взор. Мне его даже как-то жалко стало.
   - Ладно, помогу. Давайте бумагу и ручку. Но не обещаю, что будет по форме.
   - Да как угодно, товарищ комиссар, - оживился Мамедов-младший, вскакивая с кресла. Спустя мгновение передо мной появился лист бумаги. - Если что, я исправлю.
   И тут где-то в глубине стола пронзительно зазвенел телефон. Лейтенант пошарил в ящике рукой и, нащупав аппарат, снял трубку.
   Он ничего не говорил, а только слушал. Похоже, случилось что-то серьезное, так как лицо его начало бледнеть, а глаза нервно забегали. И по частым взглядам, бросаемым в мою сторону, можно было догадаться, о ком шла речь. Я посмотрел на 'головастика', который что-то высматривал за окном. Затем он вдруг начал медленно отступать к двери.
   Тут я не выдержал. Вскочил со стула, подхватывая покоившийся на коленях кейс. Еще не хватало, чтобы этот доходяга удрал. Но оказавшись рядом с окном, глянул на улицу, и остолбенел. В нескольких метрах от здания были припаркованы два 'Хаммера'. Сначала мелькнула мысль, а не трофейные ли? Мы вот не стали брать, а военные не побрезговали. Однако выстроившиеся возле машин люди в пятнистой форме заставили думать совсем иначе. И прапорщик Мамедов тут же рядом суетился, разглядывая лежащие на земле черные пакеты. Это что, трупы?
   От отчаяния я прикусил губу, да так больно, что едва не вскрикнул. Так они же наших американцев отыскали. А вместе с ними тело настоящего Вилкаса Гинтаутаса. Все, теперь нам конец!
   Легкое прикосновение к потайной кнопке, и из моего кейса высунулся короткий рифленый ствол.
   - Стоять на месте! - заорал я, направляя оружие на лейтенанта. Тот уже успел повесить трубку, и тянулся рукой куда-то под стол. Видимо, искал пистолет. - Лицом к стене! Руки за голову!
   - Попались, как дети, - выдохнул 'головастик', мигом подскочивший к Мамедову-младшему и с несвойственной ему силой толкая офицера в спину. Тот совершенно не сопротивлялся. Стоял, как истукан, ошарашено хлопая глазами.
  - Прорвемся, - проговорил я, связывая руки лейтенанту его же ремнем. - По крайней мере, у нас есть заложник. Это уже плюс.
   Тем временем дверь распахнулась, и в помещение ввалилось несколько вооруженных автоматами солдат. Они замерли на пороге, держа нас на прицеле и ожидая команды открыть огонь. Из-за их спин показалась сытая морда прапорщика Мамедова.
   - Так, я не понял! - заорал он, глядя на своего сына. - Илья, ты чего там стоишь?! Этих двоих через час уже собаки жрать будут!
   Похоже, прапорщик действительно ничего не понял. Или он не воспринимал всерьез мое оружие? Я чуть приподнял ствол и вдавил кнопку. Красный луч полоснул стену прямо над головами солдат. С шипением брызнули капли раскаленного бетона. Люди мигом оказались на полу, прикрывая головы руками. Кто-то из них успел повалить прапорщика. Эх, зря, конечно. Я бы с превеликим удовольствием снес ему башку.
   - Лежать! - 'головастик' подскочил к одному из солдат и отобрал АК. - Кто двинется, умрет на месте! Я не шучу!
   Для наглядности спиллянин передернул затвор и повел стволом. Затем повернул голову ко мне.
   - Давай через окно, - проговорил он. - Я прикрою.
   Соблазн расквитаться с Мамедовым-старшим был настолько велик, что держать себя в руках едва удавалось. Вот эта тварь, без зазрений совести убившая Вадика, лежит передо мной. Что стоит еще раз нажать кнопку? Пройтись лучом по этому зловонному телу, сжечь дотла. А потом... А что потом?
   Я очнулся от своих грез, встряхнул головой. Слава богу, не успел ничего натворить. Иначе, живым бы меня уже точно не отпустили. Хотя, и сейчас шансы выжить были совсем ничтожными. Вояки такое не прощают. Мы уже подписали себе смертный приговор, это точно.
   - Чего ты стоишь?! - заорал 'головастик', разворачивая лейтенанта так, чтобы тот оказался на линии огня. - Прыгай, говорю!
   Я метнулся к окну, но выпрыгнуть так и не успел. Стекло вдруг со звоном разлетелось мелкими осколками, и в помещение упали две дымовые гранаты. Это, похоже, в игру вступили американцы.
   Сквозь дым я ничего не мог разглядеть. Не видел ни 'головастика', ни лейтенанта. И уж тем более, лежавших на полу солдат. Все, теперь точно попались.
   И как будто в подтверждение моих мыслей в пелене дыма мелькнули темные силуэты. Свет из окна хорошо их выделял, и я не удержался, включив лазер. Луч полоснул нападавших по ногам. Раздались дикие вопли, в воздухе сразу запахло горелой плотью. А вслед за этим со стороны двери послышалась одинокая автоматная очередь. Видимо, кто-то с перепугу начал стрелять. Пули крошили бетон совсем рядом со мной, обдавая колючими брызгами.
   - Не стрелять, уроды! - вдруг во всю глотку закричал прапорщик Мамедов. - Вы мне сына заденете! Илья! Илюша! Ты где?!
   Но лейтенант не отвечал. Неожиданно мимо меня пронеслось что-то большое, ударилось о стену, и с грохотом ушло в никуда. С виду монолитная стена оказалась всего лишь перегородкой из сухой штукатурки.
   Перевалившись через искореженный стол, застрявший в проломе, я оказался в соседнем помещении. Тут же в спину уткнулся обалдевший лейтенант, которого швырнул мне вслед 'головастик'. Сам спиллянин показался мгновением позже, паля из автомата по скрытым в дыму солдатам.
   - Уходим! - прокричал он, и сиганул прямо в раскрытое настежь окно.
   Я не стал торопиться. Прикрывшись заложником, с опаской выглянул наружу. И правильно сделал. 'Головастику' повезло. Он каким-то образом успел проскочить, а вот мне уже вряд ли получится уйти. Несколько пуль, предупреждающе разнесших раму в щепки, все наглядно объяснили.
   - Это конец, Фёст, - неожиданно проговорил лейтенант. - Разумнее будет сдаться.
   - Как ты узнал?! - я схватил его за горло и притянул к себе. - Ну же, отвечай!
   Но ответить лейтенант не успел. Окно со стороны улицы вдруг заслонила тень резко остановившейся машины. Я мельком увидел, что это был 'Хаммер'.
   - Давай, 'крот'! - послышался голос спиллянина. - Быстрее!
   Нет, за рулем сидел уже не 'головастик', а какой-то крутой спецназовец. Сначала он проломил стену тяжеленным письменным столом. Из АК палил так, будто всю жизнь держал его в руках. Потом под пулями угнал машину. И все это сделал представитель самой мирной расы из всех, что знали люди. Как такое может быть? Словно в экстремальной ситуации сработал некий предохранительный клапан, открывая новые возможности. Или в его тело неожиданно вселился кто-то другой.
   - Ты живой, 'крот'?! - вопил спиллянин. - Времени нет! Ну, давай же!
   Потребовалось несколько секунд на то, чтобы я выпихнул лейтенанта в окно, а затем спрыгнул сам. Два шага до машины, и мы уже внутри, в относительной безопасности. Только слышно, как по бронированному кузову лупили пули.
   - Я же крикнул 'уходим', - с недовольством заявил 'головастик', едва я упал в кресло. Он сразу же рванул с места. - Так сложно было пойти за мной?
   - Сложно?! - возмутился я. - Ты же нас под пули вел! Голову не давали высунуть из окна, не то что выскочить!
   - Был безопасный промежуток в одну земную минуту, - ответил 'головастик'. Он вырулил на бетонную дорогу и погнал в сторону возвышающегося над складами обелиска. В лучах заходящего солнца его гладкая поверхность сверкала, как горный хрусталь.
   - Кто же ты на самом деле? - решил я спросить напрямую, наблюдая, как 'головастик' лихо вращает баранку. - Спилляне так себя не ведут.
   - Много ли ты знаешь о спиллянах? - проговорил тот. - Ты специалист по чужим?
   - Считай, что так, - согласился я. - Уж вашу расу знаю лучше других.
   - Не делай поспешных выводов, - заявил 'головастик'. - Есть такой неожиданный фактор, как стрессовый выброс α-гармона. Слышал о таком?
   Я лишь помотал головой.
   - То-то и оно. Это наш защитный рефлекс. Когда доведут до предела, тогда выброс и случается. Все просто.
   Надо же, ему все просто. Раз, и из забитого доходяги вдруг вылупляется нечто сильное, ловкое и агрессивное. А навыки владения оружием тоже с этим α-гармонном приходят? Интересно как все складывается.
   До нейтральной зоны оставалось метров триста, когда невесть откуда выскочивший БТР едва нас не протаранил. Спиллянин ловко ушел от столкновения, и боевая машина пролетела мимо, по дороге снося стену одного из складов. Это не остановило вояк, и спустя некоторое время БТР уже несся позади нас. Загрохотала тридцатимиллиметровая пушка, но били скорее для предупреждения, так как лейтенант нужен был им живым.
   Я знал, что дальше обелиска никто из солдат не сунется. В нейтральную зону им путь заказан, ибо назад дороги нет. Туда идут лишь те, кто готов продолжить свой путь к Леднику. Поэтому, затаив дыхание, отсчитывал последние метры.
   Вот 'Хаммер' пересек невидимую черту, и его двигатель задергался. А спустя минуту и вовсе заглох. В зоне из техники могут работать только субмары. Даже огнестрельное оружие бесполезно. Нет электричества, нет открытого огня. Созданные человеком приборы - всего лишь жалкие куски металла и пластика.
   Я спрыгнул на землю и сразу же почувствовал порыв ледяного ветра. Вот оно, дыхание Ледника. По коже побежали мурашки. Осталось совсем чуть-чуть. Каких-то несколько шагов, или километров. Кто знает? Пространство здесь свернуто в спирали, изгибается и выворачивается наизнанку. Идти нужно лишь туда, откуда дует холодный ветер.
   - Что с заложником будем делать? - спросил 'головастик', открывая дверь. - Ведь с собой же не потащим?
   - А как он домой вернется? - я озадаченно посмотрел на обелиск. С этой стороны он был иссиня-черным, совсем не отражающим свет. - Обратно только через Ледник.
   - Думай, 'крот', - спиллянин перелез на заднее сиденье и сел рядом с лейтенантом. - Теперь ты командир. Я приму любое твое решение.
   - Оставьте меня здесь, - проговорил Мамедов-младший. - За мной обязательно придут. Или наймут спасателя.
   - Это самый верный вариант, - согласился 'головастик'. - Субмар троих может и не потянуть. А если потянет, то батареи враз иссякнут. Солдат дело предложил. Да и заложник нам уже не нужен.
   - Хорошо, - кивнул я. Протиснулся в салон и развязал офицеру руки. - Только не делай глупостей, лейтенант. Иначе убью.
   Тот промолчал. И лишь когда мы двинулись в путь, дойдя до первого проржавевшего остова кладбища автомобилей, он окликнул меня:
   - Послушай, Фёст! Если ты найдешь где-нибудь место, которое сможет стать тебе домом - останься там. Здесь скоро все изменится. Ты ведь сам видишь. И все, что тебя будет ждать по возвращении, это мучительная смерть.
   - Приму к сведению, - ответил я, вновь ловя лицом порыв холодного ветра. Ледник манил к себе. В предвкушении скорой встречи с ним меня начало бить мелкой дрожью. Как породистого жеребца перед скачкой.
   Лейтенант остался стоять возле 'Хаммера', глядя нам вслед. А мы, осторожно огибая вросшие в землю ржавые машины, пошли в сторону обелиска. Ветер дул теперь с той стороны, а это значит, что наш маршрут развернулся на сто восемьдесят градусов. Это было здесь в порядке вещей.
  
  
   Глава 8. Первый промах.
  
  
   Сделав несколько шагов сквозь густую пелену тумана, я замер, не решаясь пересечь невидимый температурный барьер. По эту сторону все еще было лето. Зеленели высокие деревья, шелестела под ногами трава, кое-где пестрели разноцветными мазками полевые цветы. Но стоило только протянуть вперед руку, и кожи касался ледяной холод. Всего один шаг, чтобы пересечь границу, и оказаться в царстве зимы. Так просто и так легко, словно в сказке 'двенадцать месяцев'. Чудо, которое уже давно стало для меня обыкновенным фактом.
   Холод у Ледника был особый. Он не убивал, и не вызывал обморожения. Только причинял дискомфорт, заставляя думать, что действительно вокруг стужа. На самом деле никто из 'кротов' не брал с собой даже вязаной шапки, разве что зимой, когда под Курском настоящий сорокаградусный мороз. Лишний груз - лишние проблемы. Да и человек, среди жаркого лета везущий в багаже теплую одежду, непременно будет под подозрением.
   - Что ты встал? - с недовольством проговорил 'головастик', поправляя висевший на шее трофейный АК. - Уже немного осталось.
   - Сам знаю, - беззлобно огрызнулся я, и шагнул вперед.
   Холодный воздух моментально обжег легкие, вызвав приступ кашля. Хоть я и готов был к этой неприятности, даже ненадолго задержал дыхание, но каждый раз все приготовления шли насмарку, заканчиваясь одинаково: согнувшись пополам, несколько минут яростно пытался выплюнуть бронхи. Впрочем, иногда казалось, что изо рта вот-вот появится желудок. Или прямая кишка. Однако адаптация так тяжко протекала почти у каждого человека, попавшего в Ледник. Что ж, особенности нашей расы.
   - Тебе нужно показаться врачу, - наставительно заявил 'головастик', наблюдавший за моими мучениями. - Мне не хотелось бы в скором времени заниматься твоими похоронами.
   - Не дождешься, - переводя дыхание, ответил я. Стало значительно легче дышать, но в груди все еще продолжало болеть. Отодрав от лица потрескавшиеся на холоде биополимерные накладки, засунул их в карман, чтобы потом выкинуть (в Леднике никто никогда не мусорил). Затем натянул на голову капюшон и, не обращая больше внимания на сетования спиллянина относительно моего здоровья, начал искать тайник Гамаша. Дед всегда оставлял свежие зарубки на деревьях, которые видели лишь свои. Главное, чтобы слой инея их совсем не закрыл.
   Покрутившись по лесу, уже минут через пятнадцать обнаружил первую метку, а спустя еще четверть часа мы с 'головастиком' вытаскивали из неглубокой ямы, прикрытой ельником, мою сумку. Все содержимое оказалось на месте. Правда, дед подбросил еще несколько банок консервов и мешок с орехами. Последнее было особенно полезным.
   Продвигаясь к центру Ледника, мы с каждым шагом ощущали, как крепчает мороз. Это была иллюзия, так как даже пар изо рта не шел. Но приятного мало. 'Головастик' завернулся с головой в свой истрепанный плед, и шел позади меня, волоча по земле автомат. Деревья вокруг уже походили на ледяные статуи, а почва под ногами хрустела, отслаиваясь и крошась.
   Я закрепил под подбородком субмар. Затем вытянул из его корпуса две провода, заканчивающихся датчиками, и прилепил их к вискам. Почувствовав тепло моего тела, прибор тихо загудел. Спустя несколько секунд в голове раздались тонкие, будто звон хрустального колокольчика, сигналы метронома. Он звучал с периодичностью в две секунды, а это означало, что метров через двадцать можно уже открывать 'ход'. Главное, сейчас отогнать все негативные мысли и сосредоточиться.
   Остановившись, закрыл глаза. Метроном в тот же миг замолчал, и субмар перешел в активный режим.
   Хайлит, Хайлит... Какие же у меня ассоциации с этим пустынным миром? Я был там всего один раз, но этого достаточно, чтобы в подсознании навсегда остался отпечаток.
   Песок...зной...палящее солнце... Нет, совсем не то. Так ничего не выйдет.
   Нейронная связь с прибором была настолько чувствительна, что тот реагировал даже на случайные образы. Нужно просто вспомнить правильную ассоциативную цепочку. Нужно просто вспомнить...
   Хайлит... Хайлит... Неужели за несколько лет все забылось? Да, нет же. Оно где-то внутри, в глубине памяти.
   И тут образы возникли сами по себе. Я вспомнил, как отдыхал с родителями на Азовском море. Мне тогда было лет семь. Горячий песок, пляж и...сильная жажда. Очень хотелось пить, губы пересохли. Тогда впервые попробовал на вкус соленую морскую воду.
   Я облизал губы, совершенно не боясь морозного воздуха. А может, наоборот, слишком горячего. С закрытыми глазами я по-прежнему видел перед собой протянувшуюся до самого горизонта водную гладь. Волн почему-то не было, и море представлялось похожим на зеркало.
   В следующее мгновение я услышал, как запел субмар. Сначала тихо, на самой грани восприятия. Но с каждой секундой звук нарастал. Будто кто-то беспрестанно водил мокрым пальцем по краю тонкого хрустального бокала. Ледник слушал эту завораживающую песню, и подпевал. Звук проникал всюду, заставляя лед вокруг резонировать. Я чувствовал, как он меняет свою структуру, с едва слышным потрескиванием в его толще начал формироваться ход.
   Затем я открыл глаза. Прямо передо мной в земле образовалось ровное круглое отверстие диаметром около двух метров. Сверху его затягивала зеркальная, похожая на тонкий слой ртути пленка.
   - Получилось? - ѓѓраздался голос 'головастика'. - Хайлит?
  - Пока не знаю, - задумчиво проговорил я. Субмар уже начал здорово греться, обжигая шею. Его 'песня' давно перешла в ультразвуковой диапазон, и человеческие уши ее перестали воспринимать. Нужно было торопиться. - Увидим на той стороне. Ну, поехали!
   Обхватив руками замотанного в плед спиллянина, я шагнул вперед.
  
   Переход всегда сопровождался сильным головокружением. Словно не в пустоту прыгаешь, а в дьявольский водоворот. Хорошо, хоть длиться весь процесс считанные секунды. Потом некоторое время на восстановление вестибулярного аппарата, возможно с рвотой и, наконец, наступает та фаза, которую я называю экспресс-адаптацией. Может, она вовсе для других целей, кто знает? Но когда твое тело в течение нескольких минут словно обжигают раскаленными углями, причем не оставляя при этом никаких следов, вообразить что-то другое трудно. Не силу же воли закаляют?
   На сей раз все прошло быстро и не так больно. Хотя, после долгого перерыва должен был вкусить прелести процедуры по полной программе. 'Головастик' тоже отделался легким испугом, и спустя четверть часа мы уже пробирались через частоколы толстых ледяных колонн, уходящих вверх, к бледно-зеленому предрассветному небу. А может наоборот, местное солнце уже зашло, предвещая долгую ночь. Так или иначе, из Ледника нужно было поскорее выбираться. Через пару часов иллюзорный холод станет вполне настоящим. Видимо, кто-то или что-то специально таким образом подстегивает путешественников, чтобы не задерживались по прибытии.
   В полумраке идти было трудно. Я постоянно спотыкался о какие-то бугры. Несколько раз чуть не разбил лоб о ледяные образования. 'Головастик' шел рядом, так ни разу не запнувшись, будто видел в темноте. Я едва различал его скелетообразный силуэт на расстоянии вытянутой руки.
   Мы ввалились в чужой мир так неожиданно, что у меня перехватило дыхание. Волна теплого, пропитанного запахами разложения воздуха ударила в лицо. Даже голова закружилась. А под ногами зачавкала вязкая болотистая почва.
   - Это не Хайлит, - констатировал спиллянин.
   - Вижу, - буркнул я. Хотя, что можно видеть в этом зеленом сумраке. Да к тому же начал сгущаться туман. И только вдалеке мерцал призрачным белым светом столб обелиска.
   - Что делать будем? - не унимался 'головастик'.
  - Чуть передохнем, и попытаемся снова, - я с сомнением оглянулся назад. - С первой попытки трудно попасть правильно. Со второго раза уж точно открою нужный ход.
   - Только давай быстрее, - вздохнул мой спутник. - Не нравится мне здесь. Совсем не нравится.
   Честно признаться, этот мир у меня тоже симпатии не вызывал. Вокруг нас, скрытые в полумраке, летали, бегали, ползали какие-то существа, издавая при этом леденящие кровь звуки. На фоне начавшего светлеть неба носились довольно крупные тени, а в какой-то момент я заметил, как нечто огромное на миг заслонило собой светящийся обелиск. Что же это за место такое, где в нейтральной зоне кишмя кишит жизнь?
   Ждать, пока взойдет солнце, я уже совсем перехотел. Надо было поскорее уходить, пока нас не учуяла какая-нибудь здоровенная тварь.
   - Эй, спиллянин, - тихо позвал 'головастика'. Но ответа так и не последовало. - Ты где?
   Всерьез забеспокоившись, я начал рыскать по сторонам. Почва под ногами ходила ходуном и, того гляди, могла затянуть трясина. А если 'головастика' постигла такая участь? Хотя, он бы на помощь позвал. Трясина пожирает медленно, ей некуда торопиться.
   Затем я четко услышал знакомый голос. Совсем рядом, буквально в двух шагах. Голос был запыхавшийся, но дико испуганный. А спустя несколько секунд мимо меня по направлению к Леднику шустро пронесся 'головастик'. Как он так быстро передвигался по болоту, да еще с тяжелым АК за спиной, я не понял. Однако потом разглядел то, что его преследовало. И тут ноги сами меня понесли. Сиганул так, что в два счета догнал спиллянина.
   Я чувствовал за спиной зловонное дыхание. Сквозь шум в ушах слышал, как многочисленные лапы ломают сухие ветки и шлепают по воде.
   Нырнули мы в Ледник почти синхронно. Это хорошо, что не успели далеко от него уйти. А следом за нами на лед вылетела большая чешуйчатая тварь. Ее длинное веретенообразное тело извивалось, как большая толстая гусеница. Короткие лапы судорожно дергались, а из усеянной тонкими острыми зубами пасти доносился пронзительный писк. Похоже, холод причинял ей сильную боль. Но длились мучения этого странного создания совсем недолго. Наконец оно затихло, оставшись лежать на льду темной бесформенной массой.
   - Сдохло, кажется, - тяжело дыша, проговорил спиллянин. - Пойдем, посмотрим?
   - Назад! - рявкнул я. - Тебе приключений мало? За каким хреном ты туда поперся?
   - Нужда заставила, - признался 'головастик', поправляя плед. - А что, нельзя? Терпеть должен?
   - Твою-то мать! - я сплюнул себе под ноги. Спиллянин порой просто поражал своей беспечностью. Понятное дело, если бы он по-жизни таким был. Или ума прибавляется вместе с α-гармонами?
   Включив субмар, я молча пошел к центру Ледника. Негативные эмоции мешали расслабиться, и в голове творилась какая-то каша. Нет, в таком состоянии далеко не уйдем. Вернее, уйдем так далеко, что потом уже вряд ли вернемся. Нужно было успокоиться.
   Я сделал несколько глубоких вдохов, и вновь принялся слушать звуки метронома. Шагал вперед, и слушал. Дзынь, дзынь, - звенел в голове колокольчик. Ритм постепенно нарастал, а перед глазами уже плескалось бесконечное теплое море. Соленый ветер трепал волосы, и почему-то пахло костром.
  
  
   Глава 9. Хайлит.
  
  
   Когда пелена тумана рассеялась, я облегченно выдохнул. На этот раз ход оказался правильным.
   Мы стояли на краю плоской скалы, чудом пробившейся сквозь толщу песка. Возможно, Ледник ее сам каким-то образом обнажил, соорудив себе надежный фундамент. Впрочем, других скальных пород, выходящих на поверхность, я в Хайлите не встречал.
   Серое мутное небо давило сверху своей безысходностью. Только в зените сквозь сплошную завесу облаков светлым пятном проступало местное солнце. А вокруг, насколько хватало глаз, простиралась безжизненная серая пустыня. Создавалось впечатление, будто стоишь на дне огромной, давным-давно заброшенной кем-то печи, и под ногами тысячи, или даже миллионы тонн остывшего пепла. Только черный стержень обелиска торчал в нескольких километрах отсюда, словно ручка гигантского совка.
   - Ну, и что ты здесь забыл? - поежившись, спросил я 'головастика'. - Ад отсюда давно уже переехал.
   Но спиллянин не ответил. Он стоял неподвижно, словно к чему-то прислушивался. Плед на нем растрепался, обнажив тощие морщинистые плечи, и я заметил на одном из них тонкую лямку ремня.
   - Туда, - вдруг сказал 'головастик', указав пальцем в сторону обелиска. И стал спускаться со скалы.
   - Ну, уж нет, - заартачился я. - Мы так не договаривались. Ты пришел туда, куда хотел. Где мой субмар?
   - Немного терпения, - ответил спиллянин. Он уже спустился, и ждал меня. - Прогуляемся в одно место, а затем получишь свой субмар. Заодно поможешь.
   - Место? Здесь? - усмехнулся я. - Если тебе надо начерпать песка, то зачем куда-то ходить? Бери прямо тут. Он везде одинаковый. Гарантирую, что даже мелких камней не попадется. Их просто нет. Ни больших, ни маленьких. Никаких. Только мелкий серый песок.
   - Не понял, - 'головастик' раздраженно фыркнул. Или чихнул? - Так тебе нужен субмар или нет?
   - Нужен, - тут же признался я, и в один прыжок оказался рядом со спиллянином. Сила тяжести здесь была на треть меньше земной, что позволяло чувствовать себя настоящим атлетом.
   - Тогда пошли.
   'Головастик' направлялся прямо к обелиску. До сих пор была видна только верхняя часть монумента, возвышающаяся над барханами, и когда мы поднялись на один из них, я смог разглядеть обелиск полностью. Ничего особенного. Такая же конструкция, как и во всех остальных мирах: уходящий ввысь на пятнадцать метров шестигранник с неровной, будто кем-то обломанной верхушкой. И только потом я заметил инородный предмет.
   У самого основания монумента едва угадывалось серое, как и все вокруг, сферическое образование, больше всего напоминавшее гигантское осиное гнездо. Интересно, что за тварь додумалась здесь обосноваться? Местной жизни быть не могло. Значит, пришлый? Так или иначе, 'головастик' направлялся именно к этому жилищу и, похоже, свидание с его обитателем вполне могло состояться.
   Когда до 'гнезда' оставалось метров десять, из-за обелиска вдруг вышел человек с карабином. Именно человек, одетый в свободный черный комбинезон, местами запачканный серой пылью.
   - Брось оружие, спиллянин, - уверенно проговорил он, поведя стволом. 'Головастик' тут же сбросил с плеча АК. - И отойди в сторону.
   Мне вдруг показался очень знакомым голос этого человека. Если бы не грязная копна волос, да торчащая клочьями в разные стороны борода, возможно, и узнал бы. Однако в таком облике он больше всего походил на потерпевшего крушение моряка. Да и мир вокруг был подходящий - необитаемый.
   - Фёст?!
   Я вздрогнул. Значит, не ошибся, и он меня знает.
   - Савицкий? - вдруг мелькнула догадка.
   - Фёст! Живой! - воскликнул тот, опуская ствол. - А говорили, что погиб. Правильно я не верил. Такие, как ты не умирают.
   Стас Савицкий еще совсем недавно работал в лаборатории Максима Петровича. Как молодого археолога занесло сюда, одному Богу известно. Жил среди ученых, постигая новые для себя горизонты. Помогал по мере возможности, но все как-то в подсобниках ходил. А тут вдруг один, и в Хайлите...
   - Савицкий, что ты здесь делаешь? - спросил я, подходя ближе.
   - Работаю, Фёст, - ответил тот, вешая карабин на плечо. - По-настоящему работаю. Да что мы стоим-то?! Пошли в дом. Я чайник поставлю. Замерзли, небось, после Ледника?
   - Подожди, - замер я. - Ты работаешь? Здесь?
   - А что такого? - удивился Савицкий. - Пойдем, все расскажу. И спиллянина позови.
   Я махнул рукой 'головастику', и тот, подобрав с земли автомат, двинулся за нами.
   Вход в 'гнездо' Савицкого оказался вполне традиционным: лестница в три ступени, низкая дверь из хорошо подогнанных досок. Где он в Хайлите взял дерево, оставалось загадкой. Однако происхождение материала для самой постройки у меня сомнений не вызывало. Похоже, бетон на основе серого песка. Поверхность шершавая и теплая, словно нагретая солнцем. Хотя, какое тут солнце?
   Внутри оказалось довольно тесно. По крайней мере, для троих. Иллюзию, что находишься внутри осиного гнезда, напрочь убивала светящаяся белым матовым светом поверхность обелиска, проступающая сквозь серые стены. Посреди помещения - низкий круглый стол из того же бетона. На столе ворох каких-то бумаг, почти полностью похоронивших под собой толстый древний ноутбук, непонятные прямоугольные емкости и остатки скудного обеда, состоявшего в основном из пищевых концентратов.
   Савицкий разгреб бумаги, и под ними оказался еще и электрический чайник. Он щелкнул кнопкой, сразу послышался тихий монотонный гул.
   - Ну, чего встали, - хозяин сел на пол, доставая откуда-то из-под стола набор одноразовых стаканов.
   - А электричество откуда берешь? - спросил я, пытаясь проследить путь шнура от чайника. Затем сел напротив Стаса, отстегнул успевший намять шею субмар, и положил его на стол.
   - От обелиска, естественно, - проговорил тот. - Он же хитрый, зараза. Из внешнего мира берет энергию, и в нейтральную зону отдает. Вот, пришлось дом со стороны зоны ставить. Подключил к нему пару конвертеров для преобразования тепла, так что с этим проблем нет.
   - Да, техника в радиусе ста метров еще работает, - я скептически осмотрел помещение. - А выходишь из зоны как? Через Ледник?
   - Мне незачем выходить, - ответил Савицкий, разливая кипяток по стаканам. - Все интересное тут, рядом. Чуть позже покажу, если хотите.
   - Идет, - без всякого энтузиазма кивнул я, кидая в свой стакан пакетик заварки. Следом упали две ложки сахара. - Ты мне лучше скажи, чем Хайлит отличается от прочих миров? Помимо отсутствия всякой жизни, естественно. Да и ты ведь не просто так сюда пришел?
   - Не просто так, - согласился Стас. - Была у меня одна теория. Впрочем, вполне успешно подтвердившаяся. Ты, наверное, хочешь от меня услышать про некую систему, которая выбирает критерии перемещения разумных существ? Что ж, она существует. Так открываются только те ходы, которые ведут в пригодные для жизни миры. Ни одной ошибки до сих пор не было...
   - Слышал про эту систему, - прервал я Савицкого. - И не раз. Это многим известно. Про Хайлит что еще скажешь?
   - А что Хайлит? - развел тот руками, едва не расплескав чай. - Он тоже пригоден для жизни.
   - Но ее нет, - заметил я. - И неизвестно, была ли вообще когда-то. Похоже, это единственная стерильная планета из всех известных.
   Савицкий таинственно прищурил глаза.
   - Я так не думаю, - заговорщицки проговорил он. Затем достал пакет с сушками. - Угощайтесь. Правда, не совсем свежие. Мне продукты редко доставляют. Хорошо, хоть здесь они могут храниться очень долго.
   - Так, что ты не думаешь? - в нетерпении я подался вперед. - Ты нашел живые образцы?
   - Не совсем, - Стас покачал головой. - Я ведь археолог, и моя задача изучать по вещественным источникам историю цивилизаций. И я теперь могу смело заявить: Хайлит в прошлом был заселен людьми. Как тебе такое? А?
   - Людьми?! - я буквально подскочил на месте. - Ты ничего не перепутал? Земля - единственная человеческая планета.
   - Я знаю, что говорю, - обиделся Савицкий. - Если до сих пор они не попадались, это не исключает возможность их существования. Пойдем.
   Стас встал на четвереньки, отполз от стола, и открыл в полу люк.
   - Ну, смелее. Увидите все своими глазами.
   Я заглянул внутрь. Вниз, вдоль светящегося тела обелиска, шел узкий ход с небрежно вырезанными в стенках ступенями. Ого! Насколько же глубоко он уходил?
   Стас лихо нырнул в распахнутый люк. Я повернулся к 'головастику':
   - Давай первым, спиллянин.
   Но тот не двинулся с места.
   - Нет, я останусь, - проговорил 'головастик'. - Меня мало интересует ваша история.
   - Ну, как хочешь, - пожал я плечами. Поведение всегда не в меру любопытного доходяги вызывало недоумение. Значит, спиллянин здесь уже был. Не затем ли он меня сюда вел, чтобы показать открытие Савицкого? Тогда зачем ему это нужно?
   Недолго думая, я начал спускаться следом за Стасом. Ход был таким тесным, даже локти не расставить. Хорошо хоть ступени глубоко прорезаны, и ноги вставали надежно. От обелиска вместе со светом исходило тепло, так что через пару минут глаза начал заливать соленый пот. Я даже пожалел, что не оставил наверху куртку.
   Однако спуск продолжался недолго. Ноги вдруг потеряли опору и...
   - Давай смелее! - послышался снизу голос Савицкого. - Тут невысоко.
   Пришлось поверить на слово. Полет длился долю секунды. Затем несильный удар о землю, и я откатился в сторону. Встал, отряхнулся.
   - Иди сюда! - голос Стаса звучал из-за светящегося основания обелиска. Оно было значительно шире остального тела, и представляло собой приплюснутую цилиндрическую тумбу. Вот, значит, откуда растет этот шпиль. Какая здесь глубина? Метров десять? Возможно, что и больше.
   Я находился в довольно просторной пещере, стены которой были уже не из серого бетона, а из вполне обычных скальных пород. По центру пещеры располагался обелиск, и то, что находилось с той стороны, оставалось вне зоны видимости.
   Обогнув основание монумента, я едва не наткнулся на Савицкого.
   - Смотри! - с гордостью произнес он, указывая рукой куда-то вглубь вытянутой пещеры. Свет туда практически не доходил, но картину я увидел почти сразу.
   На каменной стене были искусно изображены фигурки людей. Без сомнения, именно людей. Это чем-то напоминало творения художников древнего Египта, но куда более качественно исполненные, с множеством мелких деталей.
   Насколько я понял, картина являла собой некую сценку из жизни... предков? Или параллельно развивавшихся братьев по крови? Кто знает, может быть Ледник появлялся на Земле и раньше, еще на заре времен. Только живых свидетельств этому не осталось.
   Я подошел к картине поближе, и с упоением смотрел на идущих плотной колонной людей в белых, украшенных причудливым орнаментом тогах. Некоторые из них несли пузатые амфоры, у других в руках были предметы, очень напоминавшие древние мушкеты. И по выражениям их лиц, - а некий художник талантливо передал эмоции, - я понял, что люди эти чем-то здорово озабочены. Страх, угнетение, порой ненависть. Это что, военный поход? Или бегство? Я смотрел на них, и понимал, что нет во всей Вселенной других таких существ, как мы. Единственные, кто способен так ярко выражать свои чувства и эмоции. Даже 'головастик', как бы он нам не пытался подражать, он всего лишь хорошая имитация. Превосходно сделанная, с душой, но имитация. Кривое зеркало, отражающее наше поведение, но не способное передать всю суть внутреннего мира. Ведь ни внешний облик определяет человека, и не образ мышления, а то, что мы чувствуем. И можем это выразить. Не важно как. Кто-то рисует картины, кто-то пишет стихи или книги. В каждом мазке кисти, в каждой строчке сквозят эмоции. Плохие ли, хорошие, но это эмоции настоящего человека. Поэтому я даже ни секунды не сомневался в том, кто был на самом деле создателем настенной картины.
   - Таких доказательств много в Хайлите, - уверенно проговорил Савицкий, расхаживая у меня за спиной. - Просто никто раньше здесь не задерживался надолго. Пришли, посмотрели, и вернулись туда, где жизнь бьет ключом. А самое интересное можно обнаружить после песчаных бурь. Это явление редкое, но зрелищное. Вот тогда и обнажаются останки городов. Белоснежные камни, словно куски сахара. И везде яркие, не поддавшиеся времени картины. Это надо видеть! Жаль, конечно, что спустя несколько часов песок вновь забирает эту тайну, скрывая от посторонних глаз. Мне вообще порой кажется, что он живой. Ведь могут же существовать неорганические формы жизни? Могут, Фёст?
   - Не знаю, - отрешенно проговорил я, не в силах оторвать взгляд от нарисованных фигурок. - Еще не сталкивался.
   - Вот и я о том, - продолжал Савицкий. - Значит, есть шанс, что Хайлит кем-то или чем-то населен. Не ошибся, выходит, Ледник. Просто мы не разглядели...
   Я повернулся к Стасу. На душе было так тоскливо, будто только вчера потерял кого-то из близких. Сердце щемила непонятная тревога. Неужели так на меня подействовало изображение?
   - Скажи, Савицкий, - проговорил я. - Что ты чувствуешь, когда смотришь на нее? - мотнул головой в сторону картины.
   - Предостережение, - коротко ответил тот. - Возможно, запечатлен один из последних моментов цивилизации. Вот только угроза не ясна. Я так и не увидел ни на одном рисунке причины их гибели. Это очень странно. Люди издревле изображают своих врагов. Схематично, абстрактно или еще в какой форме, но изображают. А здесь ничего. Ни одной зацепки.
   - Действительно, странно, - я попытался припомнить скудный курс истории. Куда там. Все было тщательнейшим образом забыто. - Картина здесь одна?
   - В этой пещере - да, - кивнул Савицкий.
   - Тогда, пошли обратно, - я поежился, но вовсе не от холода. Перед глазами продолжали стоять лица перепуганных насмерть людей, выражающие не только страх, но и покорность судьбе. Что их сломило? Что заставило склонить головы?
   Подъем занял куда больше времени. Стас, видимо привыкший к подобным упражнениям, быстро вскарабкался по металлическим скобам, вбитым в неровную поверхность стены. Затем уцепился руками за край прохода, подтянулся и исчез внутри. Я попытался проделать тоже самое, но выходило гораздо медленнее, неуклюже. И это несмотря на меньшую, чем на Земле, силу тяжести. Если бы не конец веревки, которую сбросил вниз сжалившийся надо мной Савицкий, извивался бы еще полчаса.
   Вновь оказавшись в скромном жилище археолога, отдышался и стал взглядом искать 'головастика'. Но его нигде не было.
   - Где спиллянин? - спросил я Стаса.
   - Без понятия, - пожал тот плечами, сматывая кольцами веревку. - Может, на улицу вышел?
   Я распахнул дверь, спустился по ступенькам. Под ногами только серый песок, на котором никогда не остаются следы. Охватившее меня смятение рвало грудь, выворачивая наружу давно затаившуюся тревогу.
   Спустя три часа я окончательно понял, что 'головастик' исчез. Автомат все также продолжал стоять возле двери. Рядом лежала моя сумка с аккуратно сложенным ремнем. Все вещи внутри были на месте. Но что-то изменилось. Неужели спиллянин заполнял своим присутствием эту пугающую пустоту? Что было до него? Что со мной осталось?
   Я подошел к столу и увидел субмар. Он лежал на том месте, где я его оставлял. Только прибор был другой. Новый, сверкающий полированной поверхностью при свете обелиска. В нем отражалась моя фигура, искаженная, похожая на уродца. Руки словно плети, а голова как огурец.
   Значит, спиллянин сдержал свое слово. Я честно заработал этот субмар. Но где же тогда мой старый?
   И тут мое сердце практически остановилось. Мысль была настолько чудовищной, что могла смело граничить с безумием.
   Он их поменял!
   Трясущимися, непослушными пальцами быстро открыл тугую крышку на торце корпуса, и к своему великому изумлению обнаружил внутри батареи. Те самые батареи, что я у него забирал там, в грязной ленинградской квартире. Мои личные метки хорошо были видны.
   Тогда как он ушел? Как?
   - Твой субмар на месте? - спросил я Савицкого. Голос предательски дрожал.
   - Зачем мне субмар? - неожиданно ответил тот. - Дорогая и ненужная вещь. Ведь всегда найдутся добрые люди, которые помогут пройти. Стоит только правильно попросить.
   - Проклятье! - я уже ничего не понимал. Устало сел на пол, прислонился к чуть теплой стене и закрыл глаза. Савицкий еще что-то говорил, но я его не слышал. Только где-то глубоко внутри меня, медленно, неотвратимо, начал пробивать себе ход наружу настоящий неподдельный страх.
  
  
   Глава 10. Прыжок в неизвестность.
  
  
   Я шел так быстро, насколько позволял серый песок. Сухой жаркий воздух обжигал горло, глаза слезились от соленого пота, ручьями стекавшего со лба. В сумке лежала бутылка с водой, но достать ее - означало потерять драгоценные секунды времени. Да и сил уже не осталось на лишние движения. И это не смотря на меньшую, чем на Земле силу тяжести. Только бы успеть догнать тощего урода...
   Страх надолго застрять в мертвом мире уже исчез, уступив место справедливой злости. Я был почти полностью уверен, что оставленный 'головастиком' субмар неисправен. Иначе, зачем ему надо было менять новый прибор на старую 'самоделку'? И почему переставил батареи? Неужели, у него имелся еще один комплект?
   С трудом забравшись на окутанную туманом скалу, я едва не наступил на валявшийся скомканный плед. Время шло на секунды. Метнувшись к Леднику, набрал в легкие воздух и нырнул в мороз. Лицо мгновенно обожгло холодным ветром, глаза заслезились. Едва различая дорогу, шел вглубь ледяной аномалии, так и не решаясь выдохнуть. Пару минут бы продержаться. Этого должно было хватить, чтобы попытаться догнать 'головастика'. По-правде говоря, спилляне на холоде становятся немного заторможенными. Поэтому, шанс еще оставался.
   Но воздуха мне не хватило и на десяток метров. Из последних сил вглядываясь в ледяные наросты, я надеялся рассмотреть среди них тощую фигуру. На какой-то миг даже показалось, что вижу мелькнувший невдалеке темный силуэт. Затем перед глазами поплыли разноцветные пятна. Легкие и так уже нестерпимо жгло, и я больше не смог терпеть, - сделал выдох.
   Когда приступ кашля закончился, стряхнул ладонью застывшие капли слюны на подбородке, при этом заметив их красноватый оттенок. Ничего, такое бывает. Не смертельно.
   Торопиться теперь было некуда. В нескольких метрах от меня в промерзшей скале почти уже заросла 'нора'. Ее края с легким потрескиванием стягивались, и с каждой секундой диаметр отверстия становился все меньше, пока ход полностью не исчез.
   - Ушел-таки, гад, - с досадой произнес я вслух. А ведь был от него чуть ли не на расстоянии вытянутой руки. Обидно.
   Достав из кармана бесполезный субмар, повертел его в руках. А вдруг заработает? По крайней мере, к Савицкому вернуться никогда не поздно.
   Привычным движением закрепил прибор на шее, вытянул из его корпуса два провода, и замер. Датчиков, которые крепились к вискам, не было и в помине. Вот, значит, в чем дефект.
   Неожиданно я почувствовал, как провода выскользнули из рук и молниеносно обвились вокруг ушных раковин, а их концы плотно заткнули слуховые проходы. Рефлекторно попытался их снять, но вовремя опомнился. Не привык я к автоматике. Видимо, этот субмар являлся куда более современным, чем мой старый. Что ж, это уже неплохо. Интересно, каких еще сюрпризов стоило ждать?
   Когда вместо 'песни хрустальных колокольчиков' послышался жуткий треск, я схватился руками за уши с твердым намерением все же сорвать 'затычки'. Звук напоминал рвущуюся старую простынь, только в разы громче. Казалось, будто раздирают полушария мозга. А еще заныли зубы. Да так сильно, что я едва не взвыл.
   В панике борясь с испорченным прибором, я вдруг обнаружил, что стою на краю появившейся в скале 'норы'. На мгновение даже забыл про шум и зубную боль. Ход был вполне обычным, за исключением того, что открыт извращенным способом. Неужели путь к совершенству заключается в отказе от прекрасного? Хотя, можно ли это отнести к чужым расам, которые делали субмары? Вдруг их идеалы настолько другие, что нам кажутся отвратительными?
   Передо мной зиял черным провалом ход. Он мог вести куда угодно, ведь я его случайно открыл. При этом не испытывал никаких определенных образов, никаких мысленных ощущений или чувств. Только желание избавиться от назойливого треска. Так стоило ли в него идти? А вдруг второй раз уже не получится открыть? Хотя, вряд ли где есть более унылое место, чем Хайлит. Отсюда меня могут вернуть лишь домой, когда вспомнят про Стаса и его проблеме с продовольствием. А домой мне путь заказан. Поэтому, какие могут быть сомнения?
   Закрыв глаза, я шагнул в бездну. Несколько секунд адского водоворота, затем несильный удар о твердую поверхность. И спустя мгновение на меня обрушился ураган жгучей боли. Процесс экспресс-адаптации не стал легче, а ведь могли бы и о людях подумать.
   Немного оклемавшись, я встал на ноги, подобрал вещи и неровной походкой двинулся в сторону едва проступавшего сквозь холодный туман обелиска.
   Мир был мне совсем незнаком. Одно радовало: система Ледника по-прежнему действовала, благосклонно не отправив куда-нибудь на планету с ядовитой атмосферой, полностью покрытую водой или же раскаленной клокочущей лавой. И на этом спасибо.
   Я стоял на дне узкого ущелья, а с двух сторон от меня ввысь поднимались отвесные кирпично-красные скалы. Свет местного светила сюда почти не попадал, и вокруг царил прохладный полумрак. Лишь в нескольких шагах дальше по ущелью тусклыми белыми сполохами мерцала колонна обелиска. Безразличный ко всему, молчаливо скрывавший тайны своих создателей маяк. А может быть страж. Кто его на самом деле знает?
   Обогнув светящуюся колонну, я пошел вперед. Сила тяжести почти соответствовала земной, и после Хайлита я чувствовал себя разбитым уставшим стариком. Под ногами шелестели мелкие круглые камни, напоминавшие о когда-то бурлящем здесь водном потоке. Но это было так давно, что не осталось и следов влаги. Да и дожди, похоже, не частые гости в этом мире. Почва слишком сухая. И нигде не видно признаков жизни. Ни растений, ни насекомых, ни вездесущей плесени. Неужели, второй Хайлит?
   Но пройдя еще метров пятьдесят, я увидел первый живой организм. На уровне моей головы из трещины в скале робко пробивался тонкий бледно-желтый стебель. Он неуверенно цеплялся за каменные уступы полупрозрачными ворсинками, из последних сил пытаясь дотянуться до такого далекого солнца. Значит, наверху не так все безнадежно.
   Дальше ущелье начало подниматься. Воздух заметно потеплел. Я уже едва волочил ноги. Сумка и автомат нещадно тянули вниз, будто враз стали свинцовыми. Пройдя еще несколько метров, обессилено прислонился спиной к скале и достал бутылку с водой. Сделал пару глотков.
   Надо же, как расслабляют миры с низкой гравитацией. Пробыл-то в Хайлите всего ничего, а ощущения, словно не один год прожил. А может, уже действительно начал стареть? Раньше эта разница вроде не так заметна была.
   Задрав голову, я невольно зажмурился. Полоска яркого желтого неба стала заметно шире. А еще показалось, будто на его фоне мелькнул темный силуэт птицы, или еще какого летающего животного. Нет, жизнь здесь точно присутствовала. Да и растения начали попадаться вполне развитые, с длинными тонкими листьями. Некоторые камни покрывал бурый мох.
   Спустя час я уже стоял на краю небольшого оврага, в который, в конце концов, превратилось ущелье. Во все стороны до самого горизонта простиралась поросшая густой рыжей травой степь. Ни одной возвышенности, словно поверхность планеты выровняли гигантским бульдозером. Только дрожащее марево от нагретой солнцем поверхности мешало разглядеть ландшафт более детально. Температура воздуха явно переваливала за сорок градусов по Цельсию, и я очень скоро почувствовал это на себе.
   Идти по такой жаре было чистым самоубийством. Тем более, и цели у меня конкретной не имелось. Что искать в этом неприветливом мире? Воду? Разумную жизнь? Если та и другая существовали, то очень далеко отсюда. Поэтому, самый лучший вариант - спуститься обратно к Леднику и попытать счастье в другом месте. По крайней мере, субмара хватило на один переход. Скорее всего, хватит и еще.
   Оказавшись на дне ущелья, я вдруг понял, что мои опасения насчет субмара были сродни детским ночным кошмарам. Наивные и глупые. Что они значат, если в соседней комнате настоящий маньяк нервно затачивает нож? Твоя рука надежно пристегнута наручниками к радиаторной батарее, и нет шансов остаться в живых. Настоящая всепоглощающая безысходность.
   Я стоял и смотрел на пустую ровную площадку, усыпанную кучками камней. От Ледника не осталось и следа. Только погасший столб обелиска - обычная базальтовая громадина, местами прорезанная извилистыми трещинами и неглубокими сколами. Холодный и мертвый камень. Словно заботливо приготовленная для меня надгробная плита.
   - Не-е-ет! - в отчаянии я швырнул в обелиск бесполезный теперь субмар. Рассчитывать, что в этом мире есть еще Ледник, означало быть неисправимым оптимистом. Ледников никогда не бывало по два. Он всегда только один.
   Субмар выдержал удар, отскочив к дальней стенке. В изнеможении упав на колени, я хватал попадавшиеся под руки камни и в исступлении бросал их в одиноко стоявшую в полумраке базальтовую колонну. Мне было все равно, почему вдруг оказался заперт в этом чужом мире. Просто хотелось кричать, и я кричал. Во все горло, матом, проклиная всех и вся. Та внутренняя напряженность, которую я сдерживал в Хайлите, теперь уже не нуждалась в преграде. Она лилась наружу необузданным потоком горной реки, сметая на своем пути здравый смысл, рамки приличия и первозданную тишину.
   Немного успокоившись, я прислонился спиной к скале и достал бутылку. Воды оставалось почти половина. Если сидеть здесь, в относительной прохладе, то могло хватить дня на два. Только зачем продлять агонию?
   Сделав несколько жадных глотков, тяжело выдохнул и закрыл глаза. Не хотелось ни о чем думать. Сердце бешено стучало, отдаваясь в ушах глухим маршем. Содранные о камни ногти болели, но я воспринимал эту боль как единственный маячок, связывающий с реальностью. Тонкий мостик, удерживающий над пропастью безумия. Если он сломается, я уже никогда не вырвусь из объятий тьмы. Останусь в ней навсегда.
   Однако тьма победила. Это было то ли кратковременное забытье, то ли глубокий сон. Возможно, мой организм не выдержал психической нагрузки и сработал заложенный природой предохранитель.
   Очнувшись, я несколько минут пытался восстановить в памяти последние события: Хайлит, Ледник... Сознание словно обволакивал густой туман. Тьма по-прежнему не отступала, и рассмотреть то место, где находился, было невозможно. Что же все-таки произошло?
   Потом я увидел звезды. Несколько тусклых белых точек мерцало высоко над головой, в узкой полоске темного чужого неба.
   И в следующий момент воспоминания вернулись. Предательство 'головастика' уже не казалось таким противоестественным, а мой прыжок в случайный ход - безумным. Я воспринимал случившееся будто со стороны. Каково быть марионеткой в чьей-то странной и пока непонятной игре? Ведь нет ничего предопределеннее, чем череда случайностей. Когда их много - это уже четко сформировавшаяся система. Увы, не я был в роли проводника. Меня тоже вели. А вот кто и куда?
   Исчезновение Ледника? Почему бы и нет? Это всего лишь демонстрация чужой силы. Мне показали, что путь только один. Других вариантов уже не существовало. Я как таракан на беговой дорожке. Вперед, вперед и только вперед!
   Выбравшись из ущелья, я осмотрелся. Ночью степь казалась еще более безжизненной. Ни единого звука, ни малейшего дуновения ветра. Мир замер, настороженно присматриваясь к незваному гостю. Что ж, надеюсь, мы не станем врагами?
   Похоже, человек по поверхности этой планеты имел возможность путешествовать только ночью или ранним утром. Нагретый за день воздух не успевал остыть, но душное безветрие было все-таки лучше убийственного пекла.
   Я шел вдоль оврага, едва видимого в тусклом свете звезд. Еще днем мне показалось в той стороне какое-то темное нагромождение. Это вполне могли быть валуны или же жилые строения разумных существ, если таковые имелись. По крайней мере, поднявшись на возвышенность, я смог бы определиться с направлением. А там и рассвет наступит.
   По-прежнему стояла мертвая тишина. Обитатели ночной степи себя ничем не выдавали, хотя я постоянно ощущал на себе чей-то любопытный взгляд. Один, а может несколько. Пока было непонятно. И мне, если честно, очень не хотелось это узнать. Пусть они останутся просто сторонними наблюдателями.
   Вскоре мне начало казаться, будто к шороху сухой травы под моими ногами прибавился еще один звук. Едва слышное посапывание, изредка перемежавшееся клекотом. Так может шуметь и маленькое безобидное травоядное, и большой голодный хищник.
   Я замер. Пару секунд четко слышалось, как позади меня под чьими-то осторожными лапами шелестит трава. Затем звук исчез. Преследователь тоже остановился. Нет, не показалось. Там, в темноте, действительно кто-то шел. Я не мог его видеть, но он не спускал с меня внимательных глаз. Следил за каждым моим шагом, за каждым движением рук. Сильный зверь. И преимущество сейчас было на его стороне.
   Осторожно сняв с плеча автомат, нащупал предохранитель. Тихий щелчок прозвучал в ночной тиши подобно раскату грома. Я буквально почувствовал, как неведомый преследователь прижался к земле. Он напуган или приготовился к прыжку. Широкие ноздри с сопением ловят малейшие запахи. Нет, он еще не готов напасть. Зато я готов убивать. Палец напрягся на спусковом крючке. Вот только хватит ли у меня реакции?
   Небо начало светлеть буквально на глазах. Еще минуту назад не было и намека на рассвет, и вдруг справа от меня горизонт прорезала тусклая серая полоса. Низкие облака вспыхнули, озаряясь белым призрачным светом.
   Нет, это был вовсе не рассвет. Так могла светить только луна. Большая яркая, но всего лишь луна. Диск размером с футбольный мяч быстро поднимался в небо, и тьма начала отступать. Белый свет вырисовывал очертания редких камней, сухие стебли травы выглядели щетиной на коже спящего великана, и где-то там, еще скрытый в темноте, затаился осторожный враг. Или он мне все же померещился?
   Степь по-прежнему была мертва, как и днем. Я стоял один, а метрах в пятнадцати позади меня возвышались три огромных валуна. Они имели почти ровную округлую форму, примерно одинаковый размер и вполне могли быть искусственного происхождения.
   Медленно повернувшись, я двинулся в их сторону. Автомат держал наготове, постоянно оглядывался. Хотя, если зверь и поджидал меня, то только за одним из валунов. На открытой местности ему некуда спрятаться.
   Но засады не оказалось. Тщательно обследовав камни, я обошел их кругом раза четыре. Они имели в диаметре метров семь и расположены были треугольником, на расстоянии чуть больше метра друг от друга. Поверхность неровная, с явными следами механического воздействия. Не иначе, как для обработки применяли зубило или что-то вроде топора.
   С большим трудом мне удалось вскарабкаться на один из валунов. Вставать во весь рост не решился, но я и так отчетливо увидел вдалеке крохотные желтые огоньки. В том, что это были костры, сомнений уже не оставалось.
  
  
   Глава 11. Быть человеком...
  
  
   Близко подходить к местным жителям я не рискнул. Луна уже скрылась, мир вновь погрузился во тьму, и я искренне надеялся остаться незамеченным. Неясные силуэты в отблесках огня казались похожими на неуклюжих медведей, лениво передвигавшихся на задних лапах. Речь, если таковая и присутствовала в их общении, была не слышна. Только пламя костра изредка потрескивало, нарушая тишину и выплевывая вверх снопы вьющихся искр. Пахло жареным мясом. На некотором расстоянии горели еще костры, но различить сидящих вокруг них я уже не мог. Слишком далеко.
   Когда небо начало светлеть, пришлось вернуться к валунам. На открытой местности меня бы легко заметили, и об исходе нашего неожиданного контакта можно было только гадать. Я не понаслышке знал, что такие встречи в семи случаях из десяти оборачиваются кровопролитием. К первому контакту нужно тщательно готовиться, по крупицам собирая информацию, при этом оставаясь незамеченным. На это могут уйти недели, а то и месяцы. И чем больше будет информации, тем выше процент успеха. Экстренные же контакты случались редко, когда на кону стояла чья-либо жизнь. Этот риск был оправдан.
   Оказавшись в укрытии, я бросил на землю сумку, положил рядом АК и в изнеможении упал сам. От камней веяло теплом, и в практически замкнутом пространстве образованного ими треугольника становилось трудно дышать. Но выбора у меня не было. Усталость все-таки взяла свое. Спустя несколько минут я провалился в глубокий сон.
   Проснулся, когда совсем рассвело. Небо, еще вчера безоблачное, было затянуто мутной рыжей пеленой, сквозь которую проступало размытое пятно солнца. Температура воздуха держалась на вполне комфортном уровне, чему я искренне порадовался. Вряд ли бы валуны защитили от жары. Скорее, наоборот. До ущелья добраться я бы не успел - слишком далеко. Палящее солнце убивает медленно и безжалостно, выжигая из организма последние капли влаги. Смерть, которую не пожелаешь и злейшему врагу.
   Я осторожно высунулся из своего укрытия, огляделся. Вокруг все та же бескрайняя степь, даже глазу не за что зацепиться. Редкие чахлые кустики и сухие стебли травы - это все, чем была богата земля. И так до самого горизонта.
  Определившись с направлением, двинулся в ту сторону, где ночью горели костры.
   Я побывал во многих мирах. Некоторые из них мне очень нравились, как удивительной красоты природой, так и доброжелательным нравом местных жителей. Да и трудно быть другими, когда вокруг такая умиротворяющая атмосфера. Они любили свою прекрасную родину, заботились об окружающей среде, и я честно уважал их за это. А еще завидовал умению сохранять вокруг себя гармонию мира. Они мало походили на нас, но были гораздо ближе к тому идеалу Человека, который я представлял с самого детства. Пусть и внешне некоторые из этих существ были настолько омерзительны, что не могли вызывать ничего, кроме отвращения. Облик действительно бывает обманчив.
   Я посещал и такие миры, где всегда шла война. Нет, это нельзя было назвать войной в том смысле, в каком понимаем мы. Их войны походили на детские разборки в песочнице. Благородные и, порой умиляющие своей наивностью. И как бы ни сложился бой, они всегда за собой убирали. Всегда. Вместе. И с такой тщательностью, что после них не оставалось ни одной сломанной ветки. Они ненавидели друг друга, но слишком любили свою общую Родину, чтобы проявлять к ней неуважение. А как же иначе? Дом - это святое.
   Когда за спиной уже сотни планет со всем разнообразием жизни и чужих культур, все чаще начинаешь оглядываться назад, и искать несовершенства собственного дома. Какой могла быть Земля, если бы мы к ней относились также бережно? Откуда в нас это пренебрежение? Откуда? Суицидальные наклонности человеческого общества в целом - это уже патология. Странная, необъяснимая, чудовищная.
   Иногда я очень хотел, чтобы Ледник исчез из нашего мира навсегда. Чтобы зараза под названием 'человек разумный' не вырвалась на свободу, и не стала убивать. Я боялся, что рано или поздно люди начнут экспансию, захватывая все новые и новые планеты. Во время ночных кошмаров видел вырубленные леса Саммоса, затянутые нефтяными пятнами голубые озера Лепъяру, а вместо воздушных замков Мокксса - уходящие ввысь небоскребы из стекла и бетона. Я просыпался в холодном поту, понимая, что это был всего лишь страшный сон. Но осадок в душе оставался надолго. Его не растворишь в алкоголе или дурмане. С этим придется жить до конца. Пусть мне с пеной у рта доказывают, будто Ледник не каждого пропускает. Чушь это все. Ерунда. Любой из 'кротов' способен провести троих людей, а может, и больше. Несколько часов работы, и небольшая колония уже переброшена в нужное место. Только вот пока 'кроты' этим не занимались. Однако времена меняются...
   Я с тревогой смотрел на отпечатки человеческих ступней на рыхлой почве, и сердце сжималось в ледяной комок. Это были следы людей, без сомнения. Правильные ступни, не изуродованные плохой обувью. С характерной незначительной деформацией, какая обычно появляется после многих лет путешествий босяком.
   Люди...
   Я почувствовал неладное еще ночью, когда попытался подобраться поближе к кострам. Уж больно тянуло меня на огонь. Как глупого мотылька. Чужаки тоже жгут костры, но они так не притягивают. Чужаки и есть чужаки. И огонь у них другой. А здесь манили тепло и уют, сравниться с которыми мог лишь старый камин в доме отца. Это было странное чувство. Будто стоишь на пороге собственного дома, где тебя любят и ждут. Где накрыт стол, исходит ароматными запахами горячий обед, и трепетно бьется маленький язычок пламени стоящей посреди стола керосиновой лампы. А причудливые тени на стенах подергиваются в таинственном танце, как плясали тысячи лет назад...
   Люди...
   Иногда нужно остаться в абсолютном одиночестве, чтобы заглянуть в душу и найти там ответы на те вопросы, которые раньше боялся себе задать. Или просто не мог их правильно сформулировать. Одиночество помогает порой лучше, чем самый искусный психолог. Мы беззащитны перед ним, и не смеем спорить. Просто ищем правду.
   Я понял, что никогда не любил людей. Был человеком, и презирал свой род. Презирал свое государство со всеми комитетами, службами, комиссиями. Ненавидел жизнь гражданина Союза Республик России, которая обычно начинается в серых обшарпанных стенах захолустного роддома, насквозь пропитанного запахами хлорки и спирта. Безразличные взгляды вокруг, грубые руки в желтых застиранных перчатках. Они первые, и оттого самые страшные. Кто говорит, что младенцы не эмпаты? Неправда это. Дети чувствуют безнадегу, чужую боль, и брезгливость. И в подсознании остается отпечаток на всю оставшуюся жизнь. Малыши даже не знают, что где-то далеко, в других мирах, таких как они воспитывают родные матери. С любовью и лаской. С заботой и нежностью. С первых дней жизни и до тех пор, пока мать еще может дышать.
   Наши дети первый раз встречают своих родителей только в день своего совершеннолетия. Уже обладающие общим пакетом знаний, начальной подготовкой к основной профессии, но совершенно не способные любить. Первая любовь - она ведь самая важная. Их лишили ее, сделав инвалидами.
   Да, я жил в обществе калек, и сам был калекой. Неполноценным гражданином могучей страны, имеющей право за меня все решать. Страны, которой принадлежало триста пятьдесят миллионов выращенных ею рабов.
   В какой-то степени мне повезло. Я сбежал, прихватив с собой неприязнь к себе подобным. Не к отдельным людям, а к обществу в целом. Поэтому следы, которые обнаружил вокруг кострища, меня совсем не обрадовали.
   Люди... Откуда они здесь? Убогие, скатившиеся до первобытного состояния. Сколько времени должно было пройти, чтобы так деградировать? Если предположить, что они ушли из нашего мира еще в сорок третьем... Нет, недостаточно. Семьдесят лет - слишком малый срок для подобного процесса. Неужели Ледник появлялся на Земле раньше? Но чтобы пройти через него, нужно как минимум понимать то, что делаешь. Мыслить, чувствовать и иметь субмар. Или же им помогли?
   Я присел на корточки возле одного из кострищ, взял горсть еще теплой золы и растер между пальцев. Обычный серый порошок без каких-либо инородных вкраплений. Дрова хорошо прогорели...
   Дрова? Но откуда? Мне не попалось здесь еще ни одного полноценного дерева. Неужели местные жители обходятся мелким кустарником и травой? Быстрое топливо, на котором даже еду толком не приготовить. Хотя, ночью я четко слышал, как стреляли поленья. Значит, деревья все-таки где-то растут.
   Я несколько раз обошел вокруг кострища, пытаясь найти хоть какие-нибудь следы ночной стоянки людей, и к своему великому удивлению, так и остался ни с чем. Не обнаружил даже экскрементов, чего просто быть не могло. Ну, не закапывают же они, в самом деле. Это уже слишком для дикарей в звериных шкурах...
   В течение часа я осматривал остальные места стоянок, и везде присутствовала такая чуждая сущности человека чистота. Это уже было за гранью моего понимания. Как? Как может целое племя переночевать, и не оставить после себя не единого клочка шкуры? Так не бывает. Или они все-таки не люди? Нет, многочисленные следы голых человеческих ступней я не мог ни с чем спутать.
   Особый интерес у меня вызвало кострище, расположенное на почтительном расстоянии от остальных. В обрамлении серого пепла, чернело продолговатое пятно, состоявшее из мелких углей. Они были жирные на ощупь, и имели странный сладковатый запах. И лишь когда в моей руке оказалась чудом не сгоревшая кость, а вернее фрагмент нижней челюсти, я осознал, что копался в погребальном костре. Значит, ночью здесь сожгли труп, и аромат жареного мяса был всего лишь обманом.
   Я поспешил отойти подальше. К горлу начал подступать комок, и глоток воды из бутылки принес некоторое облегчение. Затем я сел на землю, снял ботинки, носки. Уставшие ноги приятно зарылись в рыхлую сухую почву. Безумно захотелось лечь на спину, воткнуть в зубы сочную зеленую травинку и уставиться в раскинувшуюся над головой бездну. Только не было здесь ничего этого. Ни травинки, ни голубого неба. Чужая земля могла предложить лишь пучок сухой жесткой растительности, да мутную пелену облаков, - сомнительные удовольствия для человека.
   Собравшись с силами, я тяжело вздохнул, и снова натянул обувь. В голову вдруг пришла неожиданная мысль оставить свой личный след рядом со стоянкой, где аборигены так тщательно соблюдали чистоту и порядок. Как знак протеста, как дань всему человечеству. Наверное, подобные чувства испытывают все непризнанные уличные художники, когда видят на стене дома свободное от надписей место. Но здравый смысл все же одержал верх над заложенной в генах тяги к самовыражению, и я оставил свою затею не исполненной. Зачем нести сюда ту грязь, что была отвратительна мне самому? Я уже не гражданин свой страны, а просто путник. А путник обязан уважать традиции других.
   Идти следом за местными жителями оказалось не так-то легко. Несколько раз попадались широкие овраги, перепрыгнуть через которые я физически не мог, и приходилось двигаться вдоль, ища узкое место. Как перебирались дикари, было для меня загадкой. Я видел обрывавшиеся возле края оврага их следы, а затем четкие отпечатки уже на противоположной стороне. Сколько же силы нужно, чтобы совершить подобный прыжок? Или у них есть крылья? О каком-либо снаряжении речи быть не могло, поскольку их уровень быта напрочь отрицал возможность использования такового.
   Когда начало смеркаться, я стал искать подходящее место для ночлега. Завтрашний день мог оказаться вовсе не таким пасмурным, и встретить утро на солнцепеке очень не хотелось. Поэтому, любая глубокая расщелина вполне годилась на роль укрытия.
   Но мои поиски не увенчались успехом. Перестали попадаться даже овраги, и только торчащие из земли валуны выглядели уродливыми бородавками. Я осмотрел несколько из них на предмет обработки человеком, но никаких следов от инструментов не было. Только задуманный природой естественный облик.
   Тогда я решил идти всю ночь. Достал компас, определил направление, куда тянулись вереницы отпечатков босых ног. В темноте их будет не видно в отличие от стрелки компаса, а использовать фонарь очень не хотелось. Я вспомнил неизвестного зверя, что шел за мной прошлой ночью, и по спине пробежал холодок. На свет он мог отреагировать совсем по-другому. Главное, чтобы аборигены вдруг резко не свернули с намеченного пути. Иначе я уже вряд ли их найду.
   Я долго двигался на юго-запад, четко следуя крохотному фосфоресцирующему треугольнику стрелки. Спотыкался о камни, падал, но не выпускал из рук компаса. Затем взошла луна, и идти стало гораздо легче.
   Желтые огоньки костров я увидел еще до того, как снова наступила темнота. Это было даже хорошо, так как оказаться замеченным вовсе не входило в мои планы. Осторожно ступая, я начал медленно продвигаться вперед. Шаг, еще один... Нащупал острый камень, и обогнул его. Затем еще несколько шагов. И снова камень...
   Неожиданно рука уперлась во что-то мягкое и теплое. Пальцы непроизвольно сжались, сгребая клок свалявшейся шерсти. Я перестал дышать. Только сердце готово было выскочить из груди, прямо в лапы неведомого зверя. Или человека?
   Какая-то неведомая сила оторвала меня от земли. Нет, мое тело никто не держал, но, тем не менее, я парил в воздухе. Будто в один миг потерял вес. От страха пересохло во рту, руки судорожно вцепились в сумку. Свернувшись в позу эмбриона, вдруг ткнулся лбом в чудом оказавшийся передо мной автомат. Еще миг, и я уже щелкнул предохранителем. Палец лег на спусковой крючок.
   Тишина взорвалась оглушительными раскатами выстрелов. Темноту расчертили яркие штрихи пуль. Я стрелял в никуда. Но в следующий момент удерживающая меня сила исчезла, и мощный удар о землю едва не сломал позвоночник. Боль была такой сильной, что я едва не закричал. Хотя, что бы изменилось? После очереди из АК это уже не важно. Следующий ход принадлежал уже не мне.
  
  
   Глава 12. Другие.
  
  
   Они стояли вокруг меня сплошной стеной. От грязных звериных шкур неимоверно воняло прогорклым жиром, вперемешку с чем-то настолько едким, что на глаза наворачивались слезы.
   Люди... Да, это были люди. Я не ошибся. В предрассветных сумерках их лица едва угадывались. Во многом этому мешали длинные волосы, спускавшиеся чуть ли не до пояса. Но при этом, я ни у кого не заметил бороды. Неужели научились бриться? Странно. Решили сомнительную проблему, когда вокруг и так много более серьезных неудобств. Хотя, им можно простить все. Другие люди, другие обычаи и нравы.
   Сидя на рыхлой теплой земле, я пытался нащупать автомат. С оружием было как-то спокойнее. Привык уже к нему. Тяжелый прохладный металл будто защищал от неизвестности, подобно волшебному амулету. Частичка дома. Это благодаря ему я избавился от державшей меня в воздухе непонятной силы. И плевать, что патронов почти не осталось. Не в этом дело...
   Однако вместо АК мои пальцы коснулись искореженного железа. Я замер, пытаясь всмотреться в глаза окруживших меня дикарей. Это какой же силой нужно обладать, чтобы так скрутить самый надежный в мире автомат? Нет, человек на подобные подвиги не способен. Без своих механизмов и приспособлений он никто и ничто.
   А еще больше меня пугало их молчание. Они стояли, почти не шевелясь. Пристально смотрели, и не издавали ни звука. Десятки людей умели соблюдать абсолютную тишину. Ни сопений, ни покашливаний, ни даже шороха шкур. Словно бестелесные призраки.
   Я даже попытался вспомнить какую-нибудь молитву. Вдруг поможет? Но память отказывалась подчиняться. Не удалось-таки Гамашу приучить меня в трудную минуту надеяться на Бога.
   Вдруг кто-то коснулся моей ступни. Инстинктивно дернувшись, я поджал ноги. Небольшое лохматое тело, которое поначалу принял за собаку или еще какое животное, оказалось мальчишкой лет десяти. Он внимательно обнюхивал одежду, начиная с брюк, и быстро поднимаясь к воротнику куртки. Как только почувствовал на шее его горячее дыхание, над ухом раздался шепот.
   - Вайнат, - проговорил мальчик, продолжая нюхать мои волосы. - Би арг ту шарге.
   Даже при всем своем желании я не мог его понять. Язык совершенно чужой. Но тот факт, что дикари разговаривали, вселял в меня надежду. Если есть речь, значит, можно договориться. А это умеет любой опытный 'крот'.
   - Что тебе надо? - спросил я также шепотом.
   Мальчик на секунду замер, видимо, пробовал разобрать незнакомые слова. Затем быстро развернулся, схватил меня за ноги, и шустро потащил куда-то сквозь толпу. Люди расступались, безучастно продолжая наблюдать. Никто из старших по-прежнему не вмешивался. Что же все-таки происходит? Не хотят отбирать у ребенка новую игрушку? Ничего себе ребенок! Да он пер так, словно я весил как минимум раза в три меньше, чем на самом деле.
   Оказавшись на почтительном расстоянии от своих соплеменников, мальчишка остановился.
   - Вайнат, - снова сказал он, и помог мне подняться. Потом показал рукой в сторону возвышавшегося неподалеку холма, поросшего редкой сухой травой. - Спан го би деп Гэйли. Сарго би?
   Я ничего не понял, но мощный толчок в спину все объяснил. Мальчишка зачем-то меня отпускал, и даже указывал на укрытие. Вот только понравится ли эта его затея другим?
   Толпа быстро приближалась к нам. Люди шли молча, не делая лишних движений. Нет, так слаженно могли действовать только роботы. Но роботы не способны вонять.
   - Вайнат! - почти закричал мальчишка, и я стремглав бросился к холму. Однако было слишком поздно. Спустя мгновение ноги уже молотили воздух, земля оказалась вверху. Неведомая сила снова подхватила меня, кружа и переворачивая, словно несомый бурным потоком сухой лист. Одежда вдруг ожила, и стала стальными тисками сдавливать и без того измученное тело. Швы впивались в кожу так больно, что едва не закричал.
   Сквозь звон в ушах я с трудом услышал нарастающий свист, а затем яркая вспышка ударила по глазам. За ней последовал громкий треск разрывающихся зарядов. Так обычно действовали праздничные фейерверки из Китая, изредка появлявшиеся под Новый год на прилавках универмагов моей бывшей Родины.
   Тиски разжались. Снова удар о землю. Кто-то потащил меня за шиворот, но внизу была уже не рыхлая почва, а холодный рифленый металл.
   - Порго де лайпо сим манн форри? - раздался чужой голос. Грубый, немного с хрипотцой, но явно принадлежавший женщине.
   - Я не понимаю ваш язык, - признался я. В глазах по-прежнему плыли темные круги от вспышки, и рассмотреть что-либо пока не мог.
   - Ойробби? Сапирус? - продолжала говорить незнакомка. Неожиданно мне на лоб легло что-то холодное. Похоже, это была мокрая тряпка. А ведь приятно. - Непро би свап де боусс.
   Я попытался мотнуть головой.
   - Зря стараешься. Ни слова не понимаю.
   И тут до меня дошло, что воздух вокруг довольно прохладный, без каких-либо запахов. Словно я находился в кондиционируемом помещении. Вот это уже становилось совсем интересно.
   После того, как мне в глаза что-то закапали, зрение постепенно начало возвращаться. Размазанные силуэты обрели четкие формы, превращаясь в такие предметы, видеть которые здесь совсем не ожидал.
   Я лежал на полу тесного помещения с низким решетчатым потолком. По стенам тянулись гирлянды проводов, перемежаясь толстыми гофрированными трубами. Кое-где выступали щитки приборов с мигающими лампочками. Прямо над моей головой торчал массивный вентиль. Наверное, так должна выглядеть изнутри подводная лодка или батискаф.
   В нескольких метрах от меня, в узком кресле сидела симпатичная брюнетка. На вид не больше тридцати, с короткой прической, которую вроде как называют 'каре'. Чуть вытянутая форма лица и высокие скулы, кошачий разрез глаз. Одета она была в синий комбинезон с множеством карманов, на ногах сапоги со шнуровкой армейского образца. А еще на поясе заметил предмет, очень похожий на кобуру.
   Совсем недавно я бы сказал, что такие женщины - не мой тип. Вернее, не мой уровень. Девушки с яркой, запоминающейся внешностью всегда привлекают лишнее внимание, что для меня было недопустимо. Там, на Земле, человек с моей профессией всегда должен оставаться в тени. Поэтому я давно привык искать красоту там, где она скрыта от посторонних взглядов за серой маской обыденности. Я видел то, что не видели другие, и по праву гордился этим. Мир с моей точки зрения был куда ярче.
   Тем временем девушка встала, подошла к небольшой нише, и достала до боли знакомую сумку. Затем осторожно поставила на пол. Проделывая все это, она ни разу не спустила с меня своих карих глаз. Словно наблюдала за реакцией. Я не стал возражать. Незнакомка начала бесцеремонно рыться в моих вещах, будто имела на это полное право.
   Когда в руках девушки возник субмар, глаза ее вдруг округлились, рот изумленно приоткрылся.
   - Субмар, - проговорила она.
   - Точно, субмар, - подтвердил я. На всех языках прибор назывался одинаково, и этот мир не был исключением. Такая универсальность даже вызывала уважение к его неизвестным создателям.
   - Дон голт би субмар, - продолжала девушка, внимательно рассматривая прибор. - Вайт спиллянин де ранто.
   Сначала мне показалось, что ослышался. Слово было произнесено по-русски, а это само по себе полнейший абсурд. Нет, она, наверное, что-то другое имела ввиду. Так иногда бывает.
   - Ты сказала 'спиллянин'? - все-таки решил уточнить я.
   - Ан, спиллянин, - незнакомка быстро закивала.
   - А может, ты и на его языке говоришь? - спросил я уже на спиллийском.
   Минуту стояла тишина. Она смотрела на меня, нахмурив тонкие брови. Словно решала в уме сложную арифметическую задачу.
   - Да, говорю, - произнесла девушка, чрезмерно растягивая слова.
   Я облегченно выдохнул. Самый сложный этап - языковой барьер, - был преодолен. А это значит, что дальнейшее общение будет зависеть уже только от моих дипломатических способностей. 'Головастик' все правильно рассчитал, вложив в уста девушки специально приготовленное для меня слово-зацепку. Иначе я никогда бы не догадался заговорить с ней на его родном языке.
  
   - Ну, вот, - я встал на ноги, при этом наблюдая за реакцией девушки. - Вижу, у нас к друг другу имеется масса вопросов. Я готов отвечать первым.
   - Кто ты? - тут же начала она. - Откуда у тебя субмар моего деда?
   - Меня..., - я хотел было назваться, но понял, что в языке 'головастиков' нет подходящих оборотов речи. Свои имена они никогда никому не называют, кроме верховного божества. И ведь как-то умудряются общаться между собой.
   Тогда я приложил ладонь к груди, слегка склонил голову, и представился:
   - Фёст.
   Девушка натянуто улыбнулась. Затем повторила мой жест.
   - Гэйли, - проговорила она.
   - Вот и познакомились, - сказал я, и только потом понял, что слово 'познакомились' прозвучало по-русски.
   Гэйли недоуменно смотрела на меня, явно ожидая пояснений.
   - Ну, мы в некотором роде стали не совсем чужими друг другу. Вот, и субмар твоего деда вернул. Кстати, благодаря ему я здесь и оказался.
   - Благодаря деду?
   - Нет же. Благодаря субмару.
   - Не понимаю, - девушка развела руками.
   И тут зрачки Гэйли вдруг начали расширяться. Сквозь бледную кожу четко обозначились синие нити вен. Особенно это было заметно на лбу и висках. Девушка затряслась, закатила глаза, и упала бы на пол, если бы я вовремя не подхватил.
   Приступ походил на эпилепсию, но вызвала его явно другая болезнь. Да уж, не успели познакомиться, а тут такие неприятные сюрпризы.
   Я держал ее голову у себя на коленях до тех пор, пока она не перестала корчиться. Тело обмякло, дыхание выровнялось. Спустя несколько секунд послышалось тихое посапывание - Гэйли уже спала. Но как только решил перенести ее в кресло, как ни в чем ни бывало, вскочила на ноги. Отпрыгнув на пару метров, девушка выхватила из кобуры странное оружие. Мне в лоб уставился тонкий, обмотанный жгутами трубок ствол.
   - Кам дабо?! - выкрикнула она на своем языке. - Де рук би орготер?!
   Странные перемены в поведении девушки не могли не вызвать недоумения. И я поднял руки вверх, давая понять, что не хочу причинить ей вреда.
   - Я тебе не враг, Гэйли, - на спиллийском начал я. - Опусти оружие, и мы поговорим. Мы ведь так с тобой хорошо беседовали.
   Глаза девушки наполнял страх. Она явно не понимала, что вокруг происходит.
   - Кто ты? Как сюда попал?
   Похоже, все-таки амнезия. Но язык 'головастиков' она помнила, и это главное.
   Не успел я ничего ответить, как над моей головой пронзительно заверещал зуммер. Гэйли дернулась в сторону, переводя ствол на небольшой круглый люк, который начал медленно открываться. В нос ударил запах прогорклого жира.
   - Кон ап Сат, - девушка выдохнула и расслабилась. Но тут же вновь направила оружие на меня.
   В помещение вошел грязный, одетый в серые шкуры мальчишка. Видимо, тот самый, что совсем недавно пытался мне помочь. Он внимательно осмотрел меня, шмыгнул носом и произнес:
   - Арб субмар, Гэйли. Би саут эсп?
   Девушка рассеянно кивнула. Затем нехотя отдала мальчишке оружие, и быстрым движением расстегнула свой комбинезон.
   Меньше всего я ожидал увидеть приютившийся между ее естественных выпуклостей овальный корпус субмара. Прибор как две капли воды был похож на тот, что оставил мне 'головастик'. Только усики тянулись не к вискам, а уходили куда-то за спину. Она что, его никогда не снимает? Смысл носить лишний балласт вне Ледника?
   Маленький дикарь ловко сдвинул крышку прибора, под которой оказалась панель с множеством кнопок. Надо же, а на вид конструкция выглядела монолитом. Что он собрался делать?
   Субмар включился. Гэйли вздрогнула и, закрыв глаза, прислонилась к стене. Она стояла неподвижно около минуты. Потом встрепенулась, выдохнула, словно ныряльщик. Из правой ноздри показалась алая капля.
   - Как всегда не вовремя, - извиняющимся тоном проговорила девушка, вытирая тыльной стороной ладони нос. - И на чем мы остановились? - затем она увидела мальчишку. - Это мой младший брат. Ты его уже видел там, снаружи.
   - Сат, - проговорил тот, явно с трудом понимая наш разговор на спиллийском.
   - Так, вы меня совсем запутали, - я замотал головой, силясь хоть как-то во всем этом разобраться. - Что все-таки происходит? Кто-нибудь ответит?
   - Давай вместе разбираться, - предложила Гэйли. - Твое появление здесь не менее загадочно. Итак, кто же ты, Фёст?
   Я обреченно вздохнул. Разговор предстоял долгий, и надо было решить: стоит ли доверять этим двум? Так или иначе, врагов в них я не видел. Даже не смотря на выходку Гэйли с оружием. Она больна, возможно, что и опасна в таком невменяемом состоянии. Но делала все это явно неосмысленно.
   - Я из другого мира, - признался я. - Нас немного таких, кто может открывать ходы. И все было хорошо, пока не встретил спиллянина, с которым, как понимаю, вы знакомы.
   - Понятно, что ты не местный, - кивнула Гэйли. - Здесь кроме диких вирналлов никто не живет. Мы сами из Лапира. Наверное, ты уже догадался. Нас трудно с кем-либо спутать. Сотни человеческих миров...
   Но спокойно поговорить нам не дали. Послышался страшный лязг, будто кто-то изо всех сил бил цепями по пустым железным бочкам. Затем люк снова открылся, и моему взору предстало жуткое существо. Хотя, назвать его существом было не совсем верно. Скорее, оно походило на человекоподобного робота. Круглая блестящая голова с двумя объективами вместо глаз. Стальное тело вибрировало, и из стыков между бронированными пластинами с шипением вырывались тонкие струйки пара.
   - Здравствуй, дед, - на спиллийском произнесла Гэйли. - А у нас гость.
   - Он не похож на спиллянина, - проскрежетало железное 'чудовище', вытаращив на меня свои линзы. Его спиллийский был куда лучше. - Почему ты говоришь с ним на этом языке?
   - Он наш язык не понимает, - пожала плечами девушка. - Кажется, он пришел из Внутренней Сферы.
   - Еще один?! - взревел дед. - Но он же человек. Он не мог там физически существовать. Чушь! Головастый пришелец - это вполне возможно. Но людям во Внутреннюю путь заказан.
   Я внимательно слушал специально предназначенный для моих ушей разговор, и ничего больше не понимал. Вернее понимал, что вконец запутался. А ведь хотелось-то как раз наоборот.
   - Он вернул твой субмар, - Гэйли протянула деду вытащенный из моей сумки прибор. - Ни это ли доказательство?
   - Чушь! - не сдавался тот. - Я верю в науку и в подтвержденные ею факты! Он не мог там существовать! Никак!
   - А вы меня бы спросили, - нерешительно посоветовал я. - Глядишь, ситуация и прояснится.
   -Ну? - железный дед подошел ко мне настолько близко, что я ощутил идущий от его тела жар. - И откуда же ты явился?
   - С Земли.
   - Зем-м-мля, - словно пробуя слово на вкус, протянула Гэйли. - Не знаю такого мира. А ты слышал о нем, дед?
   Дед молчал. Мне даже показалось, что его тело стало меньше трястись.
   - Название на твоем родном языке? - после минутной паузы спросил он.
   - На русском, - кивнул я. - Иногда ее зовут Терра.
   Дед окончательно затих, и сел прямо на пол. Мальчишка, до сих пор сидевший в кресле и не вмешивавшийся в разговор, подскочил к нему с проводом в руках.
   - Похоже, не обманул спиллянин, - донесся из глубины железного тела скрипучий голос. - Надо проверить нашего гостя на чистоту ДНК, Гэйли. Если все подтвердится, мы избавимся от синдрома Траума до конца. Мы будем здоровы!
   - Только пообещай мне, что не будешь делать громких заявлений, - нахмурилась девушка. - Я-то тебя знаю. В ваших кругах принято хвастаться открытиями. Но не забывай про Наследников. Если они узнают...
   - Не узнают, - уверенно заявил дед. Его тело вновь принялось сочиться струйками пара. - Только через мой труп.
   - Глупое заявление, - девушка состроила недовольную мину. - Особенно в твоем теперешнем положении. Сколько раз тебя разрушали? Семь? Или семнадцать?
   - Двадцать три, - признался тот.
   - Вот видишь. Может, хватит уже? Твои восстановления нам дорого обходятся.
   - Не дороже твоих сомнительных исследований, - парировал дед. - Давай еще и энергозатраты подсчитаем. Или мечтаешь меня оставить в капсуле навсегда?
   - Если потребуется для твоей безопасности, то несомненно, - не сдавалась Гэйли.
   - Ран де би голс прен, - дернул сестру за рукав мальчишка. - Нап рук абит?
   Видимо, Сат сказал что-то важное, так как и дед, и его внучка резко замолчали. Потом Гэйли достала из стоящего на стеллаже контейнера тонкую стеклянную трубку и подошла ко мне.
   - Ты не возражаешь, если я возьму у тебя каплю крови, Фёст? - спросила она.
   - Если это так необходимо, - пожал я плечами.
   - Ты даже не представляешь, насколько необходимо.
   - Тогда бери.
   Она ткнула меня в шею, и я едва не вскрикнул. Укол был довольно болезненный.
   - Если подтвердится твое происхождение, мы сможем, наконец, победить проклятье Отца. Ты сам видел, насколько оно неприятно. С возрастом приступы случаются все чаще, и сохранить свое изначальное тело становится все сложнее.
   - И сколько людей болеет? - спросил я, пытаясь нащупать ранку.
   - Все, - Гэйли сунула мне в руку смоченный чем-то пахучим ватный тампон. - Все люди. Во всех мирах. Кроме единственного места, по древним легендам называемого Террой. Когда Отец изгнал детей своих из Эдема, он наложил на них жестокое проклятие, названное впоследствии синдромом Траума. И только самого любимого сына, Арама, не стал наказывать. Но Арам бесследно исчез. В древних легендах говорится, что его вместе с одной из сестер забрали существа, похожие на двуногих ящериц. И где-то во Внутренней Сфере есть заповедный мир, где живет род его, свободный от отцовского проклятия.
   - Я вполне здоров, - немного ошарашенный такой библейской трактовкой, я искоса поглядывал на сидящего на полу железного деда. Сат все-таки воткнул ему в спину провод, скорее всего, необходимый для подзарядки аккумуляторов.
   - Даже не знаю, радоваться или плакать, - вдруг призналась девушка. - Просто есть те, кто считает себя истинными Наследниками. Они очень опасны, и погубили на своем пути десятки миров. Если им станет известно о тебе...
   - Поживем - увидим, - вздохнул я, стараясь не слишком всерьез воспринимать услышанное от Гэйли. Но это плохо получалось. Внутри меня все-таки затаилась смутная тревога.
   Поживем - увидим, девочка. Поживем - увидим. А вот сколько поживем?
  
  
   Глава 13. На пороге Дома.
  
  
   Мы говорили. Долго. Возможно, часа четыре или пять. И под конец этого разговора, больше всего походившего на лекцию, читаемую Эрголом, - так звали железного деда, - я начал понимать, что все мои представления о Вселенной до этого не стоили и выеденного яйца. Да, космос. Да, межгалактическое пространство, и астрономические расстояния в сотни, тысячи световых лет. Бездна, пронизанная смертоносными излучениями. И чтобы ее покорить, нужно всего лишь стать пучком фотонов. Право, такая ерунда.
   На Земле люди бредили полетами к звездам, строили громоздкие космические корабли для освоения орбиты собственной планеты. Американцы якобы высадились на Луну, а Китайцы начали программу по изучению Марса. А что толку? Миллиарды потраченных денег, вложенных в ничто, в заведомо провальный проект.
   Интересно, они догадывались, что выбрали тупиковый путь?
   На самом деле все миры тесно связаны между собой, и в общей массе представляют некую систему, которая называется Сфера Мироздания. Внутри Сферы находятся планеты, население которых не относится к человеческой расе. Туда же входят необитаемые планеты.
   Люди остались за ее пределами, и почему так произошло, никто толком не знает. Как объяснил Эргол, есть распространенная легенда, будто Отец настолько разгневался на непослушных детей своих, что раз и навсегда отделил от Сферы. Ведь созданы мы по образу и подобию не только внешне, но и в каждом из нас присутствует частичка божественной сущности. А такими созданиями невозможно управлять.
   Была и вторая версия, более пессимистичная. Ее мало кто принимал, ибо в ней Отец упоминался не самым лучшим образом. По крайней мере, в Лапире даже официально запретили подобные публичные рассуждения. Кому приятно слышать, что ты всего лишь отбракованный генетический мусор? Изгои, без права вернуться домой. Несостоявшаяся раса наследников Эдема - уникального мира-лаборатории, дающего безграничные возможности.
   Однако были и такие, кто полностью верил в эту мрачную легенду. Они звали себя Истинными Наследниками. Коалиция трех могущественных миров, посвятивших тысячи лет своей истории кровавым походам в поисках мифического Эдема. Тоталитарное общество с очень сложной системой, понять которую я так и не смог. Все бы ничего, но в одну из их священных обязанностей входила чистка того самого генетического мусора, кем являлись все прочие представители человеческой расы.
   И вот однажды произошел прорыв Внутренней Сферы. Единичный случай, заставивший всех вздрогнуть. Оказалось, нерушимый барьер не такой уж прочный. Кто и когда допустил ошибку, благодаря которой случился контакт? Мало верилось, что один маленький спиллянин мог самостоятельно пробиться. Здесь имело место быть что-то совсем другое.
   Эргол уверял, будто сам факт такой возможности появился именно в момент, когда ящеры забирали Арама. Произошел спонтанный сдвиг пространства, обозначивший некую прореху в его ткани. Или не спонтанный? Кто-то помог?
   Вот если бы люди по эту сторону знали про Ледник, то наверное, могли ответить на многие вопросы. Да, они имели возможность перемещаться между мирами, но использовали совсем другую технологию. Когда мы начали обсуждать это, вскоре выяснилось, что ни я, ни Эргол, и уж тем более Гэйли, не можем друг друга понять. Мои новые знакомые отказывались верить, что я путешествовал при помощи субмара и ледяной аномалии. Девушка даже рассмеялась, и назвала меня дикарем. Не в обиду, конечно. Но как еще думать, если где-то в глубине ее корабля находится обычный генератор, создающий пространственный тоннель? Они зовут это 'проколом', но суть-то не меняется. Если бы кто-нибудь сказал, что может летать на мясорубке или смотреть футбол по чайнику, то ему нужно было бы долго меня уговаривать не вызывать ребят в белых халатах. Для каждой проблемы есть свой традиционный способ решения, и никак иначе.
   А я вот летал на мясорубке. Вернее на приборе, созданном для облегчения жизни бедолагам, страдающим от синдрома Траума. Каждый из людей Внешней Сферы носил на себе субмар, призванный записывать память хозяина, чтобы после очередного приступа амнезии вернуть воспоминания обратно. Я видел его действие на Гэйли, и очень тогда удивился. А оказалось, субмар использовался в соответствии с инструкцией.
   Но факт оставался фактом. Я летал на мясорубке, и вместе со мной летали еще десятки 'кротов' Земли. Не говоря уже о представителях других рас, которые, собственно, принесли нам субмары и научили ими пользоваться. Тут невольно вспоминается история про туземцев и стеклянные бутылки. Для кого-то емкости, а для других - подарки Богов.
   Когда я попытался выяснить у Эргола принцип действия субмаров, то меня поджидал еще один сюрприз.
   - А что ты удивляешься? - железный дед выпустил очередную струю пара. - Наша цивилизация существует за счет ресурсов, оставленных Отцом. Какой смысл что-то изобретать, когда все это уже есть? Бери и пользуйся.
   - А как же любопытство? - не сдавался я. - Именно оно всегда двигало прогресс.
   - У вас всерьез так принято считать? - удивилась Гэйли.
   Я не успел ничего ответить, как Эргол вдруг вскочил на ноги и принялся размахивать своими стальными ручищами.
   - Любопытство?! - взревел он. - Да все любопытные погибли еще в самом начале! Вся наша история утонула в крови тех, кто желал разобраться в доставшейся нам технике. Подарки Отца нельзя разбирать, иначе следует суровое наказание. Поэтому в процессе естественного отбора мы научились самому важному - осторожности.
   - То есть получается, вы ничего не производите, - подытожил я. - Странная позиция для людей.
   - Почему же странная? - Гэйли растерянно посмотрела на деда. - Мы производим...
   Тут девушка замялась, видимо, так и не сумев найти подходящий аргумент. Но Эргол решил прикрыть ее промах.
   - Не морочь девчонке голову, - проскрежетал он. - Я и мои внуки занимаемся исследованиями. Разве это не производство? Научный труд бывает неимоверно тяжелым.
   - Сат уже три... нет, четыре спиллийских месяца живет среди вирналлов, - подхватила Гэйли. - Ты сам видел, насколько опасны эти дикари. А ведь они в некоторой степени тоже люди, только с необыкновенно развитыми психокинетическими способностями.
   - Так это они меня в воздух поднимали? - догадался я. Подобный вариант даже в голову не приходил. Да и вообще, на Земле мало кто верил в скрытые возможности человека.
   - Совершенно верно, - согласился Эргол. - Мы давно изучаем этот удивительный феномен, но, к сожалению, недалеко продвинулись в своих исследованиях. Они чуют за несколько километров любую электронику, и всячески пытаются ее уничтожить. Пришлось вести прямые наблюдения с помощью Сата.
   - Смелый мальчик, - я с некоторым уважением посмотрел на задремавшего в кресле мальчишку. Он свернулся в клубок, и в своей меховой одежде был похож на большого серого кота. - Неужели ему не страшно?
   - Сат привык, - проговорила Гэйли, бросив на спящего брата заботливый взгляд. Потом подошла к стене, и со страшным скрипом выдвинула некое подобие лежака. - Поможешь его перенести?
   Я кивнул. Бережно взял на руки довольно тяжелое тельце, и аккуратно уложил на койку. Сат даже не шевельнулся.
   - Устал, бедный, - Гэйли погладила мальчишку по грязным всклокоченным волосам. - Трудно сегодня пришлось. Ты нам всю программу сбил своим появлением. Повезло, что вирналлы не могут управлять живыми тканями, иначе они просто остановили бы твое сердце или смяли мозг. А так, обычно забавляются с одеждой, заставляя ее душить своего хозяина.
   - Но я ведь ничего не знал ни о вас, ни об этом мире, - мои попытки оправдаться выглядели до жути нелепо. - Еще раз спасибо, что спасли.
   - Гэйли на твое спасение извела последние запасы свето-шумовых гранат, - то ли с упреком, то ли с иронией проговорил Эргол. - Теперь Сата нельзя отпускать. Иначе, случись что, вытащить его уже не получится. Надо возвращаться в Лапир.
   - Значит, будем возвращаться, - согласилась девушка. - У нас также заканчиваются вода и пищевые концентраты. Ты готов посетить наш дом, Фёст?
   - А есть другие варианты? - пожал я плечами.
   - Боюсь, что нет, - ответил Эргол. - Ты слишком ценный экземпляр, чтобы тебя отпускать.
   Спустя секунду из недр его железного тела раздался такой жуткий скрежет, что у меня даже зубы заныли.
   - Тише, дед, - зашипела Гэйли. - Своим смехом Сата разбудишь. Дай хоть пару часов поспать мальчишке.
   - Все, молчу, молчу, - успокоился тот. - Что ж, начнем готовиться к отлету? Тем более, у нас в экипаже пополнение. Хоть батареи наконец-то нормально зарядим.
   - Хочешь его подключить? - девушка мотнула головой в мою сторону. Я сразу почуял неладное. Что-то странное они затевали.
   - А чего зря балластом будет лететь? - проговорил Эргол, и открыл у себя в передней части тела небольшую, размером с блюдце круглую крышку. Внутри отверстия что-то зашевелилось, а затем на свет неспешно выползло непонятное создание цилиндрической формы на стальных паучьих лапах. Оно лениво спрыгнуло на пол, постояло с минуту на месте, словно изучая обстановку вокруг, и потом шустро забралось на панель управления. Спустя мгновение нечто уже исчезло в недрах пульта, захлопнув за собой крохотный лючок. А механическое тело деда рухнуло на пол мертвой кучей металлолома.
   - Что это было? - заворожено спросил я, не в силах отвести взгляда от того места, где недавно скрылось создание.
   - Всего лишь капсула, - махнула рукой Гэйли. - Придет время, и ты все узнаешь. Слишком много информации за один раз. У тебя несварение будет.
   Девушка натянуто улыбнулась, и я не стал больше ничего спрашивать. Действительно, всему свое время. И так уже голова кругом шла.
   - Иди сюда, - Гэйли потянула за рукав, и пришлось сделать пару шагов в ее сторону. Затем уверенным толчком она прижала меня спиной к стене. В ту же секунду я вдруг почувствовал, как мои руки и ноги обхватывают металлические зажимы.
   - Так надо, - девушка встала рядом со мной, и ее конечности тоже оказались в оковах. - Челнок должен подзарядиться. А человеческое тело - самый универсальный источник энергии. У вас разве по-другому?
   - Мы в основном электричество используем, - немного успокоившись, ответил я. - Еще атомную энергию.
   - Атомную? Что это?
   - Всему свое время, - я подмигнул ей, и вдруг ощутил, как в месте контакта кожи с металлом началось легкое покалывание.
   - Запускаю двигатели, - раздался откуда-то с потолка голос Эргола. Затем стена, к которой мы были пристегнуты, ощутимо завибрировала. - Открыть экран?
   - Открой, - согласилась Гэйли. - Фёсту интересно будет посмотреть.
   В следующее мгновение пол раскрылся лепестками диафрагмы, и я увидел стремительно уносящуюся вниз поверхность планеты.
   Мне приходилось летать на самолете, и не раз. Но здесь ощущения были совсем другими. Почему-то совсем не чувствовались перегрузки, хотя и без них захватывало дух.
   Вскоре под нами оказались уже знакомые три круглых валуна, где я не так давно прятался. Зависнув над ними, челнок начал снижаться.
   - Маяк, - пояснила девушка. - Обозначает точку прокола. Они есть во всех мирах.
   Я кивнул. Вот, значит, для чего нужны эти булыжники.
   И затем окно залило яркое белое пламя. Мы проваливались в пустоту.
  
   Это был самый приятный переход из всех, что мне довелось испытать. Словно кто-то большой и добрый бережно взял на руки, и осторожно перенес туда, где суждено оказаться. Именно так заботливые родители относят в теплую уютную постель внезапно уснувшего за игровым столом ребенка. Я ждал от нового мира чего угодно, но только не такого теплого приема. Даже очищенный воздух челнока вдруг наполнился запахами из тех далеких дней, когда все вокруг было большое, а люди чаще улыбались.
   Пахло домом.
   Какая странная иллюзия. И необычайное спокойствие на душе. В тот момент я забыл обо всех своих проблемах. Чужой мир, но такой близкий, родной. Наверное, на моем месте подобные ощущения испытал бы любой пришедший сюда человек с Земли. С планеты, которая считалась здесь мифом.
   Ну, здравствуй, колыбель человечества!
   - Ты в порядке, Фёст? - Гэйли уже освободилась от своих креплений, и стала помогать мне.
   - Да, все хорошо, - ответил я, нехотя прогоняя чувство эйфории. Тело было ватным, ноги подгибались. - Мы на месте?
   - Сам посмотри, - проговорила девушка, указывая на прозрачное окно пола. - Лапир. Ну, разве он не прекрасен?
   Под нами величаво проплывали посаженые ровными рядами охристо-желтые деревья. Их кроны едва касались друг друга, и между ними мелькали пестрые крыши каких-то построек. Несколько раз появлялись почти идеально круглые зеркала озер, усыпанные крохотными разноцветными черточками. Неужели лодки?
   - У вас что, осень? - спросил я, и вдруг понял, насколько глупо прозвучал вопрос. Ведь местная флора совсем не обязана иметь зеленый цвет листьев. Мне даже приходилось бывать в таких мирах, где деревья представляли собой причудливо выросшие кристаллы, а поверхность планеты ощетинивалась тонкими иголками травы. Но то был мир, где до меня не ступала нога человека. Там люди не смогли бы жить.
   - У нас зима, - ответила Гэйли, загадочно улыбаясь. - Мое любимое время года.
   Рыжие кроны деревьев вдруг начали быстро приближаться. Челнок шел на посадку. Еще минута, и окно исчезло за сдвинувшимися лепестками диафрагмы, возвращая полу прежний вид. Затем едва ощутимый толчок возвестил о конце полета.
   - Добро пожаловать домой, - раздался из неоткуда голос Эргола. - Гэйли, помоги капсуле.
   - Хорошо, дед, - девушка подошла к развалившемуся возле пульта металлическому телу, с трудом перевернула, и открыла на его груди люк.
   - Давай помогу, - встрепенулся я, увидев, как на приборную панель выползло паукообразное создание. Вспомнив, насколько долго оно перебиралось в прошлый раз, решил ускорить процесс. Я готов уже было взять его на руки, но вдруг увидел глаза Гэйли, круглые от удивления и ужаса.
   - Ло-о-од! - истошно закричала она, молниеносным броском сбивая меня с ног. И в тот же миг что-то раскаленное чиркнуло по щеке, вызывая жуткую боль.
   Лежа на полу, придавленный сверху стройным, но тяжелым телом девушки, попытался дотронуться до пострадавшей щеки. Ее будто жгло огнем. Когда поднес ладонь к глазам, то увидел на ней кровь.
   - Сумасшедший! - вскипая от негодования, воскликнула Гэйли, продолжая восседать на мне. - Никогда! Запомни! Никогда не приближайся к капсуле ближе, чем на метр! Она же глупая машина. И дед тут вовсе не причем. Она просто защищает его.
   - Эта штука могла меня убить? - все еще находясь в шоке, спросил я, опасливо посматривая на маленького металлического монстра. Тот все еще стоял в боевой стойке, изучая меня своими черными зрачками объективов.
   - И убила бы, - проворчала Гэйли, осторожно отползая в сторону. Я облегченно вздохнул. - Не делай резких движений. Дай ей успокоиться.
   Я лежал на полу до тех пор, пока жуткое создание не скрылось внутри тела деда, и тот вновь поднялся на ноги, выпуская в потолок свистящую струю пара.
   - Что здесь произошло? - Эргол явно был не в курсе случившегося конфликта.
   - Этот безумец хотел схватить капсулу, - ответила девушка, и ткнула рукой в сочащийся дымом оплавленный след на стене.
   - Действительно, безумец, - согласился дед. - Ну, что ж, повезло тебе, мой любознательный друг. Добро пожаловать в наш мир.
   А затем Эргол разразился своим странным скрипучим смехом.
   - Кан ги спот?
   Я обернулся, и увидел Сата. Мальчишка тер кулаками глаза, при этом продолжая зевать. Похоже, Эрголу удалось-таки его разбудить.
   - Кеунд би, Сат, - Гэйли погладила брата по голове. - Стреут терг сам. Вер син дорбо?
   Сат вяло кивнул и поплелся в сторону небольшой овальной двери, ведущей, скорее всего, в санузел. После того, как он скрылся, девушка посмотрела на меня серьезным взглядом, словно оценивала нанесенный капсулой ущерб. Затем цыкнула на продолжавшего хихикать деда. Тот замолчал.
   - Надо срочно найти тебе субмар, - произнесла Гэйли, прикладывая к моей щеке прохладный металлический диск. Резко запахло озоном, и боль стала значительно меньше. - Иначе быть беде.
   - Зачем мне субмар? - от неожиданности я дернулся, и щеку вновь обожгло пламя. - Ведь сказал же, что здоров. Нет у меня вашего синдрома Траума. Да и Ледник исчез.
   - Дело не в этом, - девушка встряхнула диск, и снова приложила к моей ране. - Субмар нужен не только во время приступов болезни. Иногда происходят вещи гораздо хуже. И тогда он сможет тебя спасти.
   - Каким образом?
   - Тебе лучше не знать, - вступил в разговор Эргол. - И моли Отца, чтобы это не случилось раньше отведенного им срока.
   Тем временем вновь появился Сат, и дед сразу замолчал. Почему-то он не хотел обсуждать эту тему при мальчишке, даже не смотря на то, что тот ни слова не понимал на спиллийском.
   - Ну, пошли на выход, - Эргол потянул торчащий из панели управления огромный рычаг, и многочисленные огоньки на ее поверхности тот час погасли. Лампы на потолке мигнули, свет начал меркнуть, постепенно погружая помещение в полумрак. И только над круглым люком продолжал мигать тусклый сигнальный огонек.
  
  
   Глава 14. О вечной жизни, страхе и боли...
  
  
   В этом мире действительно была зима. Мы шли от посадочной площадки, где приземлился челнок, и почти по колено проваливались в глубокий рыхлый снег. Почти как на Земле, только он был янтарного цвета. И листва на деревьях оказалась вовсе не желтая, а пепельно-серая. Просто ее покрывали снежные шапки, отчего при взгляде сверху создавалась иллюзия осеннего леса. Морозный воздух обжигал ноздри, но это был настоящий холод, не такая фальшивка, как в Леднике. Моя летняя одежда от него совсем не защищала, и вскоре я начал стучать зубами.
   - Пока поживешь у нас, - проговорила Гэйли, указывая рукой на стоящий впереди стеклянный прямоугольник дома. - А там уже разберемся. Места хватит.
   - Эх, как дорогу-то замело, - проскрежетал идущий позади нас Эргол. Он нес на плече Сата и, судя по его бодрому шагу, снег ему трудностей не доставлял. - Отсутствовали не так уж долго, а жилье совсем запущено. Ладно, сейчас возьму лопату...
   Прозрачная дверь легко поддалась под могучими железными ручищами деда, и мы вошли внутрь дома.
   Постройка только снаружи казалась сделанной из стекла. На самом деле сквозь стены не проникало ни лучика света. Да и окна, как таковые, отсутствовали. Едва Эргол ступил на порог, вверху вспыхнули яркие лампы, тянущиеся вдоль стен стройными рядами. Затем в лицо ударила волна теплого воздуха.
   - Сейчас прогреется, - сказала Гэйли, направляясь к встроенному в стену шкафу. На ходу она скинула свой комбинезон, и осталась совершенно голой. Она явно не смущалась своей наготы, да и Эргол с Сатом не обращали на нее внимания. Только я один пялился на красивое, белое как мрамор, молодое тело. Боже, она была идеальна...
   - Все бы отдал, чтобы вновь побывать в душевой кабине, - всхлипнул Эргол после того, как девушка взяла полотенце и скрылась за соседней дверью. Сат тоже куда-то исчез. - Ну ничего, придет и мой день. Я еще погрею кости под лучами Каррисы.
   Мы находились с Эрголом вдвоем, и это был самый подходящий момент, чтобы задать один из мучавших меня вопросов, и я задал:
   - Как случилось, что ты оказался в железном теле?
   Эргол минуту молчал, потом произнес:
   - Меня убили, Фёст. Снесли голову 'серебреной струной' еще в молодости. Это мучительно больно потерять тело, данное Отцом. Самое страшное несчастье, которое может произойти с человеком, чьи жизненные силы еще не покинули его естественным путем. Когда приходит время, то совсем не жалко... Это уже необходимость. Но только не раньше срока...
   - Так значит, твой мозг успели спасти? - продолжал допытываться я, усаживаясь на стоящий посреди помещения мягкий диван. Под обивкой что-то зашевелилось, подстраивая подушки под мою фигуру.
   - Нет! - неожиданно рыкнул дед. - Живые ткани невозможно спасти. Только эндофоллу. То, чем ты являешься на самом деле. Твое истинное Я, без слабой телесной оболочки.
   - Мы называем это душой.
   - Какая разница, как называть, - Эргол хлопнул рукой себя по груди, и это походило на удар молота о наковальню. - Суть-то не меняется, Фёст. Мы научились правильно использовать подарки Отца слишком поздно. Тысячи людей уже не вернуть никогда...
   И тут железный дед вдруг задергался, в потолок ударила мощная струя пара. Спустя несколько секунд он со страшным грохотом рухнул на пол.
   - Что стряслось? - Гэйли стояла на пороге душевой, полотенцем вытирая волосы. Мой взгляд уперся в ее маленькие, с темными точками сосков груди, затем скользнул по животу. Она перестала вытираться, подошла к Эрголу и открыла тот самый лючок, через который вылезала капсула. Потом посмотрела на меня.
   - В чем дело, Фёст? - в ее глазах мелькнула тень тревоги. - Со мной что-то не то? Почему ты так странно смотришь?
   Я стоял, чуть ли не раскрыв рот, и чувствовал себя полным идиотом. От сладковатого аромата, исходившего от ее тела, закружилась голова. А ведь когда последний раз я был с женщиной?
   - Что с Эрголом? - задал встречный вопрос, что бы хоть как-то абстрагироваться от ненужных сейчас мыслей. Что же я так смотрю на нее? А как еще может смотреть мужчина на стоящую перед ним обнаженную красивую молодую женщину?
   - Все тот же синдром Траума, - махнула рукой девушка. - Проклятье Отца. От него не спасает даже железная оболочка. Дед говорит, что причина кроется гораздо глубже, чем ошибка в генетическом коде. Да что ты на меня так глядишь?!
   Я моментально отвел взгляд, чувствуя, что начинаю краснеть.
   - Оденься, - посоветовал ей. - У меня на Родине не принято ходить голыми.
   - А что в этом такого? - удивилась Гэйли, все же оборачивая полотенце вокруг бедер. Да уж, земная женщина закрылась бы гораздо выше талии.
   - Законы этики, - ответил я. - Разнополые люди не должны видеть друг друга голыми. По крайней мере, пока не станут жить вместе.
   - И что? - вновь не поняла девушка. - Мы все живем вместе, под одной крышей. Что в этом такого страшного, если у тебя красивое молодое тело? Все должны видеть эту красоту. Пусть восхищаются.
   - А как же инстинкт размножения? - решил напрямую пойти я. - При виде такой вот красоты некоторые мужчины могут просто не сдержаться.
   - Какой инстинкт? - приподняла бровь Гэйли. - Размножения? Ты хочешь сказать, что на Земле люди размножаются? Да еще естественным путем?
   - Конечно, - кивнул я.
   - С ума сойти, - заворожено прошептала она. - Дед не поверит, когда очнется. Это же просто невероятно.
   - Что здесь невероятного?
   - Сам факт возможности... иметь детей, - Гэйли на миг закрыла глаза, и я было решил, что у нее тоже начался приступ. Но на сей раз обошлось.
   - А как же Сат? - после ее слов мне стало жутко интересно узнать, откуда же появился мальчишка. - Твой брат ведь ребенок.
   - Ребенок, - невесело усмехнулась она, махнув рукой. - Вечный ребенок. Сат один из счастливчиков, которому досталось настоящее, хоть и незрелое тело. Представляешь, как ему дед завидует?
   Я кивнул.
   - Значит, у Эргола все-таки есть шанс обрести плоть?
   - Один из миллиона, - Гэйли вытащила из шкафа легкий белый халат и накинула его на плечи. Влажное полотенце она небрежно отправила в угол комнаты. - Возвращать себе полноценные тела могут лишь Наследники. Мы об этом узнали десять лет назад, если придерживаться спиллийской шкалы времяисчисления, когда на Эфарбе случайно наткнулись на их потерпевший аварию линкор. Он был первый, и до сих пор единственный, найденный в относительно целом состоянии. Обычно Наследники сами разрушают всю свою технику, чтобы не попала в чужие руки. А тогда мы от неожиданности даже растерялись. И вот, когда проникли в один из отсеков, обнаружили внутри систему, очень похожую на инкубатор. Под стеклянными колпаками зрели наполовину сформировавшиеся тела погибших членов экипажа. Поэтому если предположить, что несчастье произошло часов пять назад, процесс воссоздания не так уж долог...
   - И вы воспользовались инкубатором? - предположил я.
   - Нет, на нас напали, - продолжила Гэйли. - Ведь знали, что малейшее любопытство всегда наказывается, и все равно пошли. А там - ловушка. Те, кто стоял ближе к колпакам, упали почти мгновенно, изрезанные смертоносными лучами. Среди них был и Сат. Остальным удалось спастись. Похоже, системы безопасности линкора уже не могли нормально работать. Повезло...
   Я смотрел на нее, и пытался поймать случайный взгляд. Мне просто хотелось понять. Гэйли рассказывала эпизод из своей жизни, причем эпизод не самый приятный для воспоминаний. Жестокие ловушки, гибель брата... О подобном хотелось бы забыть навсегда.
   Но я чувствовал ее внутренний восторг. Будто девушка делилась впечатлением после просмотра интересного кинофильма или сеанса компьютерного военного симулятора. Для нее жизнь была словно игра, которую всегда можно продолжить. Правда, уже в железном гробу в виде уродливого робота. И это не худший вариант, по крайней мере, с точки зрения уязвимого землянина. Наверное, нужно просто не бояться смерти, чтобы понять людей этого мира. Людей, над которыми не властна старуха с косой. Интересно, каково это - быть бессмертным?
   - Уж не знаю, каким чудом, но инкубатор распознал наши капсулы, - голос Гэйли вновь ворвался в мои мысли. - Эндофоллы Сата и еще пятерых погибших оказались перемещены в новые тела. Только вот дозреть им уже не дали. Система окончательно вышла из строя. Вот так в Лапире появились первые дети.
   - Каково это - быть бессмертным, Гэйли? - спросил я.
   - Страшно, - ответила та. - Говорят, что бессмертному в первый раз очень страшно умирать. И очень больно.
   Страшно и больно... Надо же, всего лишь мгновение, временные неприятности, а она говорит так, будто в самом деле жизнь заканчивается. И не будет никакого 'после'. А ведь Эргол тоже говорил, как ужасно больно потерять тело, данное Отцом. Только о какой боли он говорил? Скорее всего, дело не только в физических страданиях.
   - Сколько вы живете? - решил уточнить я. - Твой дед упоминал, что ваши тела все же стареют. И если взять в расчет отсутствие рождаемости, то выходит...
   - Изначально нас было семьсот тысяч, - с грустью в голосе ответила Гэйли. - Осталось меньше половины. Мы слишком поздно научились быть по-настоящему бессмертными. А ресурс наших тел действительно не вечен. Отец дал нам жизнь сроком в три десятка спиллийских столетий, но, как правило, она делится на несколько отрезков памяти. Дело в том, что человеческий мозг рано или поздно очищается, сбрасывая накопленные знания и опыт. Мы не знаем, в чем причины. Возможно, сказываются частые приступы Траума. Или в самом деле Отцом была допущена какая-то ошибка, и наш срок должен быть в разы меньше. А на Терре сколько люди живут, Фёст?
   Я внимательно посмотрел в ее глаза, предвкушая увидеть в них буйную реакцию на свой предстоящий ответ.
   - Сто земных лет - это предел, - произнес я, с удовольствием замечая, как брови девушки поползли вверх. - Сто пятьдесят по меркам Спилла. Но до такого возраста доживают единицы. В среднем - шестьдесят-семьдесят лет. Да и то, к этим годам тело становится настолько дряхлым и больным, что все существование сводится только к ожиданию смерти.
   - Это вполне нормальный естественный процесс, - отстраненно проговорила Гэйли. Она явно о чем-то думала. - В том случае, если исправно работает репродуктивный механизм. Старые должны умирать, чтобы дать дорогу новому поколению. Все правильно. Значит, все подтверждается. Мы - генетический мусор с рудиментами вместо органов размножения...
   - Не смей произносить это вслух! - вдруг послышался строгий голос Эргола. Железный дед, скрипя несмазанными суставами, тяжело поднялся на ноги. Струи пара обдали спинку дивана. - Есть закон, и не стоит его нарушать. Мы же договорились, Гэйли. Так?
   - Да, дед, - нехотя согласилась та. - Буду молчать.
   - Вот и ладно, - проскрежетал Эргол, направляясь к выходу. - Будет подходящее время и место, еще вернемся к этому разговору. А сейчас отдыхайте. Я займусь расчисткой снега, а вы можете пообедать. Мне это удовольствие пока недоступно.
   Выждав некоторую паузу, дед скрылся за дверью. Гэйли странно посмотрела на меня. Спросила:
   - Ты голоден?
   - Есть немного, - соврал я. На самом деле желудок уже давно изнывал от предвкушения встречи с нормальной пищей.
   - Тогда, есть предложение, - встрепенулась Гэйли. - Я видела у тебя в сумке несколько круглых металлических емкостей. В них еда?
   - Консервы, - кивнул я. - Не самый лучший вариант. Это провизия на экстренный случай.
   - Все равно годится, - глаза девушки лихорадочно заблестели. - Приготовим обед, сочетающий твои консервы и нашу синтетику. Посмотрим, что получится.
   Кухонный аппарат долго соображал, явно не ожидая познать натуральное, хоть и второго сорта мясо. Затем выдал в тарелку однородную серую массу. Помещение сразу наполнилось пряными ароматами восточной кухни. Если верить запаху, получилось вполне неплохо. По крайней мере, не хуже перловки с тушенкой.
   Я вообще заметил, что люди в Лапире не стесняли себя маленькими индивидуальными помещениями в виде отдельных комнат. Что в челноке, что в доме было одно основное жилое пространство, включающее в себя и зону отдыха, и кухню с гостиной. Удивительно еще, что туалет и душевую по какой-то случайности отделили. Наверное, из-за амбре первого, и излишней сырости второй. В подобном образе жизни явно проглядывали тени из далекого прошлого, из первобытнообщинного строя моих земных предков. Интересно, было ли здесь нечто подобное?
   Когда наша стряпня была разложена по тарелкам, и мы уже приготовились было вкусить сей кулинарный изыск, появился Сат. Он тщательно принюхивался, водил носом, явно соблазненный вполне аппетитными запахами.
   - Конт би, Сат, - Гэйли кивнула на один из пустых стульев. После чего наполнила еще одну тарелку.
   - Пар глин до самбоно? - мальчишка сел за стол. Приступил к еде, окуная пальцы в серую кашу. Столовых приборов здесь не использовали, все ели руками, предварительно вытерев их влажным полотенцем.
   Я достал алюминиевую вилку с чуть погнутыми зубцами, прошедшую со мной через все радости и невзгоды долгих скитаний по чужим мирам, и под заинтересованные взгляды со стороны хозяев дома начал трапезу.
   - Удобно? - немного погодя спросила девушка, косясь на диковинный предмет.
   - Очень, - ответил я, продолжая поглощать пищу.
   - Дашь попробовать?
   Я пожал плечами, вытер вилку о полотенце, и протянул Гэйли. Та неумело взяла ее в руку, покрутила. Затем, подцепив немного каши, сунула в рот.
   - Оу! - каша полетела на стол, забрызгивая всю полированную поверхность. - Больно!
   Я рассмеялся. Даже не думал, что вилкой так просто уколоть себе язык. Наверное, ей стоило начинать с пластмассовых вилок для младенцев.
   Вернув мне обратно столовый прибор, девушка продолжила есть традиционным способом. У нее это получалось намного удачнее.
   - Кстати, Сат пригласил тебя завтра покататься с ним на самбоно, - проговорила Гэйли, когда ее пустая тарелка полетела в утилизатор. Мыть посуду в этом доме явно было не принято. - Это очень забавно. Пойдешь?
   - Самбоно? - я перестал жевать. Вопрос застал меня врасплох. - Что это?
   - Один из видов зимних забав, - улыбнулась девушка. - Тебе должно понравиться.
   - Ну, раз должно... - я вновь пожал плечами. - Почему бы и нет? Хотя...
   Я замер, уставившись на Гэйли.
   - Что-то случилось? - встревожилась та.
   - Как я с ним общаться буду? Он же спиллийский не знает. Так что, придется тебе составить нам компанию.
   - Придется, - Гэйли тяжко вздохнула. - Тогда нужно хорошенько отдохнуть. Челнок выжал из меня последние силы. А ты как?
   - Держусь пока, - соврал я. На самом деле едва держался на ногах. Сказались ли стрессы и суета последних дней, или летающая машина действительно хорошо подзарядилась за счет меня, - не столь важно. Просто я готов был сейчас отдать все за теплый угол и клочок одеяла.
   - Мы должны спать, - с умным видом заявила девушка, протягивая мне свернутую в рулон металлизированную ткань. Неужели постельное белье? - Пока еще можем себе это позволить.
   После чего она сделала неуловимый жест рукой, и пол в трех местах начал вздуваться, постепенно принимая форму ни то расположенных в ряд лодок, ни то ванн. На вид эта 'мебель' ну никак не походила на обычные в моем понимании кровати. Зато по удобству была ни с чем несравнима. Анатомическое ложе быстро подстроилось под особенности моего тела, и я, укрывшись легким серебристым одеялом, с блаженной улыбкой заснул.
  
   Разбудил меня знакомый сладковатый запах. Пахло табаком. Нет, не табачным дымом, а именно влажными листьями табака. Интересно, здесь-то откуда взялась эта дрянь?
   Прежде чем понять очевидный ответ на свой вопрос, я услышал голос Гэйли.
   - Проснулся? - девушка крутилась вокруг кухонного синтезатора. - А я тут нашла у тебя ароматную смесь трав, и решила приготовить напиток. Ты горячим будешь или холодным?
   Я едва не вывалился из своего ложа. Про американские сигареты и забыл совсем. Ну откуда девчонке знать, что их нужно курить, а не заваривать?
   - И положила тебе новую одежду, - тем временем продолжала Гэйли. - Там, на диване.
   - А старая где? - я придирчиво разглядывал черные брюки из плотного, похожего на вельвет материала. Футболка с рукавами и пара ботинок на толстой подошве внушали куда больше доверия.
   - В утилизатор выбросила, - как ни в чем ни бывало, ответила девушка. Потом вдруг замерла. - Ой, она тебе была дорога как память?
   Я только выругался про себя, и стал напяливать обновки. Хорошо хоть не носил ничего в карманах.
   - Нет, просто привычная.
   - Это ерунда, Фёст, - улыбнулась Гэйли. - У нас ты сможешь найти себе одежду намного лучше.
   - Уже понял, - проворчал я, силясь расстегнуть хитрый замок на брюках. С пятой попытки он все же поддался.
   Подойдя к столу, скептически уставился на стоявший на нем прозрачный кувшин с исходящей паром желтой жидкостью. Гэйли уже начала доставать пиалы.
   - Лучше вылей это, - посоветовал я девушке.
   - Тебе не нравится, как я приготовила напиток? - нахмурилась та. - Что-то не так сделала?
   - 'Кэмел' не заваривают, а курят, - я сел на стул.
   - Курят? Это как?
   - Поджигают с одного конца, и втягивают в легкие дым.
   Гэйли несколько секунд пыталась осознать сказанное мной. Села напротив, отрешенным взглядом обводя помещение. Потом спросила:
   - И зачем? Это такое лекарство?
   - Скорее наоборот, - невесело усмехнулся я. - Легкий наркотик, от которого возникают многие болезни. В том числе и смертельные.
   Лицо Гэйли побледнело.
   - Зачем, Фёст? Зачем добровольно принимать яд?
   - Думаю, на этот легендарный вопрос не сможет ответить ни один из миллионов курильщиков Земли. Они заложники иллюзий. Просто считай это культом Смерти.
   - А почему никто не запретит курить?
   - Да потому что это выгодно, - выпалил я. - Табачная индустрия - одна из самых прибыльных. На человеческой слабости у нас принято наживаться.
   Меня уже понесло. Испуг и недоумение в глазах Гэйли словно заставляли подниматься из глубины души той грязи, что являлась частью моего бывшего дома. Терра? Они считают ее благодатным миром? Что ж, я покажу всю ее 'благодать'.
   - Это просто, как дважды два, - продолжал я. - Большинство наркотических препаратов вызывают привыкание, и попавшие в эту глупую ловушку люди уже вынуждены покупать еще и еще. На этом и делают огромные деньги. К примеру, у вас есть алкоголь?
   - Есть, - едва заметно кивнула девушка. - В древности использовали как антидепрессант.
   - Алкоголь - один из самых страшных наркотиков, - подавшись вперед, заговорщицки произнес я. - Если им злоупотреблять, конечно. Именно в состоянии алкогольного опьянения совершается большинство ужасных преступлений. А еще он, наверное, единственный наркотик, от ломок которого можно легко умереть.
   Я замолчал. Гэйли сидела с отрешенным взглядом, и мне вдруг стало стыдно, что вывалил на ни в чем не повинную девушку столько чужой грязи. Я даже не стал ее останавливать, когда она тихо встала из-за стола, взяла мою сумку, и решительно отправила в утилизатор. Затем туда же выбросила сосуд с заваренным табаком.
   - Здесь все по-другому, Фёст, - вернувшись на место, проговорила Гэйли. Ее голос дрожал. - Я не хочу...Я не позволю всей этой отраве заполонить Лапир. Это чудовищно бессмысленно...
   - Успокойся, - я накрыл ладонью ее руку. - Ты правильно сделала. Все правильно. Теперь можешь будить Сата. Он еще не передумал кататься на самбоно?
   - Он никогда не передумает, - губы девушки тронула улыбка. - Что ж, пойду его поднимать. А ты пока приготовь что-нибудь съедобное. И безвредное.
   Я покорно кивнул и приступил к изучению кухонного синтезатора. На столе передо мной лежала теперь единственная память о Земле, - старая алюминиевая вилка.
  
  
   Глава 15. Торговец, и его куклы.
  
  
   Вся жизнь во Вселенной, какую бы простую или сложную форму она не имела, стремится к единственной основной цели - размножению. Но в этом ли смысл жизни человека? Многие мудрецы искали ответ на сей щекотливый вопрос десятилетиями, и до конца своих дней так и не находили его. Они не хотели принять истину, пытались завуалировать ее за ложными догматами, продолжая биться головой об самими же сотворенную стену. Придумывали себе обманчивые пути, будто бы способные привести к высшей цели.
   Но природа уже давно все за всех решила, и на каждое хитрое создание заготовила свою ловушку. Ведь что такое любовь? Та самая любовь, что возникает между людьми разного пола (патология в виде гомосексуализма не в счет). Быть может, это самая совершенная ловушка, нацеленная на разумных существ с высшими психическими функциями. Красивая игра чувств, конечной целью которой является все тот же процесс воспроизведения себе подобных. И потомство, рожденное в любви, имеет больше шансов на выживание.
   Только мог ли я себе представить, что когда-либо встречу людей, лишенных основной функции живых существ?
   Людей? А имеют ли они право так называться? Ведь дело даже не в облике... Кто из нас в большей степени человек: Гэйли или я? Земляне или обитатели Внешней Сферы имеют право назвать себя настоящими людьми? Если верить в то, что мы созданы по образу и подобию Бога, то где искать правду? Кто над кем властен: Бог над природой, или наоборот? А может, это единое целое...
  
   Гэйли никак не походила на бесполое существо. Впрочем, как и Эргол. Они оба несли четкие признаки своего пола, выраженные в манере поведения и некоторых поступках. Только вот в чем смысл такого деления для тех, кто не способен к размножению? Если, конечно, они раньше не имели такую способность и со временем не утратили ее.
   Но пошло ли на пользу обществу подобное нарушение естественного процесса? Ведь в основу цивилизации как раз-таки заложены отношения между мужчиной и женщиной. Объединение могучих государств, кровавые войны, жестокие предательства и братоубийства - все это вытекает как последствия этих отношений. Попытки доказать, что кто-то сильнее, достойнее или красивее других. Стремление к лидерству. Чем сложнее культура общества, тем больше различных нюансов. А в итоге-то все равно сводится к одной и той же цели...
   Только у этих людей цель была другая. Мне трудно что-либо утверждать, так как кроме двух взрослых и одного псевдоребенка никого пока не встретил. Но очень хотелось увидеть все их общество изнутри, понять принципы взаимопонимания и сотрудничества. Какими могут быть женщины, которым не нужно искать привлекательную одежду, накладывать на лица несколько слоев косметики и сооружать на головах сложные формы из волос? Им чужды красивая походка, флирт и беззаботная влюбленность, и в их практически бесконечной жизни никогда не появится шанс познать прекрасное чудо материнства. Если ничего этого нет, тогда кто они? Женщины ли?
   А мужчины, лишенные долга защищать свои семьи? Могут ли они заботиться о ком-либо, кроме себя? Даже если предположить, что с древних времен сохранились какие-то родственные связи, все равно это такие же рудименты, как и упомянутые Гэйли органы. Отголоски тех далеких времен, когда их жизнь все еще двигалась вперед, а не стояла на месте. Интересно, можно ли замершую жизнь считать незавершенной смертью?
   Эргол хорошо постарался, и теперь идти по расчищенной от снега дорожке было одно удовольствие. Мороз уже не так ощущался благодаря теплому комбинезону из какой-то металлизированной ткани, а высокие сапоги на толстой рифленой подошве не давали ногам скользить. Чувствовал я себя в новой одежде вполне комфортно, даже не смотря на то, что она была мне велика.
   - Можно где-нибудь почитать или увидеть вашу историю? - спросил идущую передо мной Гэйли. Мы едва поспевали за умчавшимся вперед Сатом. - Должны же быть какие-то летописи...
   - Конечно, - не оборачиваясь, ответила та. - Только придется выучить наш язык. Сколько, говоришь, тебе отпущено лет?
   - Что, такой сложный? - понял я намек. - У нас и китайский учат.
   - Вряд ли китайский такой же древний, как глаплес, - девушка обернулась. - Все-таки десятки тысячелетий накладывают свой отпечаток. Спиллянин тоже хотел выучить, а в итоге мы заговорили на его языке.
   - Значит, это судьба, - улыбнулся я. - Поможете с переводом.
   - С переводом?! - глаза Гэйли округлились. - Ты хоть представляешь, сколько там информации?! Это не один год работы.
   - А мне никуда торопиться, - решил пошутить я, но видя, что глаза девушки стали еще больше, поправился: - По крайней мере, в ближайшие дни. А информацию можно грамотно рассортировать, и откинуть все лишнее.
   - Хорошо, - кивнула Гэйли, успокаиваясь. - Надо поговорить с дедом, и еще одним человеком. Они помогут.
  
   Постепенно тропинка закончила петлять между сугробов, и пошла вверх по склону холма. Оказавшись на вершине, я огляделся. Наш дом с такого расстояния был уже не виден, но сквозь стволы высоких деревьев заметил еще несколько однотипных строений. Прямоугольники из зеркального стекла странно смотрелись среди ржавого снега, будто брошенные кем-то огромные аквариумы. Похоже, у местных архитекторов было туго с фантазией. Ах, да тут ведь дело не в архитекторах. Эти люди ничего же не производят сами.
   - Ваши дома кто построил? - спросил я. - Отец?
   - Отец, - кивнула девушка. - Все вокруг сотворил он. И дома, и челноки, и синтезаторы.
   - А самбоно?
   - А самбоно уже мы придумали, - довольно улыбнулась Гэйли. - Оценишь наше изобретение.
   Изобретение... Все, что могли создать своими руками - это какую-то нелепую забаву. Ничего полезного. Словно стайка избалованных детей. Даже их исследования и якобы научные поиски, на самом деле выглядели не более чем игрой. Всего лишь жалкой иллюзией, способной как-то скрасить бесконечную жизнь. А что еще остается людям, у которых все есть? Изобретения, как правило, случаются при какой-либо необходимости, а ее-то как раз у них и нет. Практически беззаботное существование. Но я никому не желал бы такого, даже врагу. Нет стимула двигаться дальше - значит, нет будущего.
   Сата мы догнали на склоне очередного холма. Мальчишка стоял неподвижно, глядя в сторону приютившегося в низине 'аквариума'. Но этот дом отличался от остальных собратьев наличием высокого корявого забора, опоясывающего прилегающую к нему территорию. А за забором я смог разглядеть солидный парк из пяти челноков, двух странных машин сферической формы, имеющих широкие гусеницы, и еще одного агрегата непонятного назначения. Похоже, хозяин дома питал страсть к технике.
   - Это жилище Лотбера, - пояснила Гэйли. - Он торговец, и мы сможем подобрать тебе подходящий субмар. Без него на самбоно не пустят.
   - У меня нет таких денег, - признался я. - И вряд ли в ближайшие годы будут. А вы не похожи на богачей, чтобы делать дорогие подарки.
   - Денег? - приподняла бровь Гэйли. - Не знаю, что ты имел ввиду, но в Лапире торговля осуществляется по системе взаимовыгодного обмена. Каждый предмет имеет свою категорию полезности, и всегда может быть обменен на более нужную вещь. Так что не переживай.
   - И что же вы готовы отдать за субмар? - мне было жутко интересно узнать местную цену на прибор.
   - Тот, что ты принес с собой, - ответила девушка. - Деду он уже не нужен. Он его испортил, когда на спиллянина пытался надеть. А Лотбер возьмет. Говорят, он их чинить умеет.
   - Так значит, спиллянин не мог пользоваться субмаром? - едва не воскликнул я. По спине пробежал холодок. - Тогда как он перемещался? Как?
   - Вероятно, на челноке, - пожала плечами Гэйли. - Он тогда исчез так незаметно...
   - Но я-то тоже использовал его субмар, - глядя в глаза девушки, уверенно проговорил я. - И он сработал. Понимаешь, Гэйли? Сработал.
   - Не понимаю, - призналась та. - Ты использовал прибор не по назначению. Это всегда опасно, и может привести к неизвестным заранее результатам. Ведь так и случилось? Так ты пробил барьер Внутренней Сферы?
   - Возможно, - я мотнул головой. Мне вдруг показалось, что на нас кто-то пристально смотрит. И взгляд этот не предвещал ничего хорошего. Впервые, находясь в Лапире, я почувствовал опасность.
   Но Сат уже как ни в чем ни бывало, направлялся к криво сколоченным из толстых досок воротам. Вряд ли они могли сдержать даже мальчишку, хоть и выглядели внушительно. Торговец был явно профан в плотницком деле.
   - Де рут би аго?! - донесся из-за ворот властный баритон.
   - Ест де абро, - уверенно произнесла Гэйли. - Греп лит носте, Лотбер?
   Одна из створок приоткрылась, и я увидел нечто, отдаленно напоминающее Эргола. Но это создание было куда изящнее, и имело четыре гибких манипулятора вместо рук. Голова представляла собой гроздь из трех начищенных до блеска черных шаров, которые постоянно вращались вокруг своей оси. А вот нижняя часть туловища имела полное сходство с 'анатомией' железного деда.
   Недолго думая, создание резво двинулось на нас. Я поспешил отскочить в сторону, уступая дорогу. Поравнявшись с Гэйли, оно остановилось, что-то проговорило, девушка ему коротко ответила. Потом двинулось дальше, прочь от дома торговца.
   - Это был Окрен, - тихо проговорила Гэйли. - Он вчера на Даоре потерял свое седьмое в этом году тело. Сейчас у Лотбера приобрел новое. Кажется, оно слишком хрупкое. Окрену такое нельзя.
   - А по-моему, он доволен, - ответил я, провожая взглядом удаляющуюся железную фигуру. - Все равно скоро вернется.
   - Зря ты так говоришь, - с укором сказала девушка. - Нельзя желать близкому человеку плохого исхода. Своим негативом ты притянешь к нему неприятности.
   - Он мне не близкий, - попытался оправдаться я.
   - Мы все одна семья, Фёст, - Гэйли строго посмотрела на меня. - Мы люди, и в нас течет кровь Отца...
   - В вас может быть и течет, - я усмехнулся, перетирая пальцами комок рыжего снега. Жгущий руку холод был необычайно приятен. - А на Земле все давно перемешалось. Четыре основных расы, и тысячи народностей всех мастей, от белых, как мы, и до иссиня-черных. Ты когда-нибудь видела чернокожего человека, Гэйли?
   Судя по тому, как глаза девушки насмешливо сузились, мою попытку ее удивить ожидал явный провал.
   - Арам был чернокожим, - выдала она после недолгой паузы. - И в легендах о Терре говориться, что все люди, живущие там, имеют темный цвет кожи. Признаться, я была удивлена твоей бледностью, как его потомка.
   - Я же говорю: все давно перемешались.
   Неожиданно стоящий в двух шагах от нас челнок вспыхнул вереницами ярких огней, внутри него что-то загрохотало, отдаваясь дрожью по утрамбованному снегу площадки. Затем из динамиков раздался уже знакомый баритон:
   - Де раум би герн! Ленс тего наби?!
   - Арг субмар, - ответила Гэйли, делая шаг вперед. - Би ант веро кантроб. Ден пари Терра сантау.
   Стоявший возле одной из шаровидных машин Сат вдруг подскочил ко мне. Вцепился в рукав и, глядя в сторону челнока, принялся быстро говорить:
   - Ден пари Терра, Лотбер. Пари Терра. Нау де кант би акаро.
   - Вы рассказали торговцу, что я с Земли? - еще не веря своим ушам, прошипел я. - Зачем, Гэйли? Только не говори, что мы одна семья.
   - У нас нет секретов друг от друга, - с некоторым удивлением в голосе произнесла девушка. - В Лапире все живут открыто, и проблемы или радости одного человека всегда разделяются между остальными. Это разве плохо?
   - Коммунизм какой-то, - буркнул я по-русски. - Личная жизнь каждого гражданина - достояние общественности...
   - Я вижу, ты чем-то недоволен, - заявила Гэйли, оттаскивая от меня Сата. - Это уже не Терра, Фёст. Оставь свои комплексы, и живи свободно.
   - Де анего субмар, Гэйли! - ударил по ушам усиленный динамиками голос торговца. - Нат пентар би санкал. Кас роул бинаго.
   Девушка ничего не ответила. Взяв меня за руку, резво потащила к стеклянным дверям дома. Сат уже стоял на пороге, от нетерпения притопывая ногой.
   - Лотбер приглашает разделить с ним санкал, - проговорила Гэйли. - Это напиток такой, из очень редких трав. Вкусный и полезный. Не та гадость, что мы утром едва не напились. 'Кэмел', кажется? Ты заинтересовал Лотбера, Фёст. Он обычно никогда не отвлекается от своей техники, но сейчас будет с нами...почти лично.
   - Как это 'почти'? - не понял я.
   - Ну, покинуть новоприобретенный челнок его не заставит даже гибель всей планеты, - пояснила девушка. - Но он может управлять дистанционно многими механизмами, в том числе и куклами. Так что, присутствие с нами марионетки - это уже великая честь.
   Но переступить порог дома Гэйли так и не успела. Громко охнув, она стала заваливаться. Я едва успел ее подхватить. На сей раз это был приступ Траума. И случился он в самый неподходящий момент. Интересно, сколько людей гибнет вот так, захваченные болезнью врасплох за каким-либо опасным занятием? Сидя за рулем, например, или просто замерзнув в снегу. Не удивительно, что кроме Гэйли и Сата я до сих пор не встретил здесь ни одно живое существо.
   Занеся девушку в дом, уложил на точно такой же диван, как и в ее комнате. Оказалось, что 'аквариумы' еще и внутри практически идентичны: такая же мебель, на тех же местах. Даже потертости на подлокотниках диванов схожи. Никакой индивидуальности интерьеров, словно привнести в обстановку что-то свое считалось у них моветоном.
   Но самое неприятное: я остался без переводчика. И как буду общаться с хозяином, совершенно не представлял.
   - Ты почему спиллийский не учил? - с упреком спросил я Сата. Тот непонимающе хлопал глазами, и невинно улыбался. - Что будем делать, двоечник?
   - Будем пить санкал, - раздалось из-за моей спины. - Здравствуй, потомок Арама.
   Я обернулся, и увидел замершего в дверях голого человека. Однако присмотревшись, понял, что человеком он только показался на первый взгляд. На самом деле это был оживший манекен со стеклянными глазами и лысой пластмассовой головой. Имелись даже характерные соединения в местах сгибов рук, ног, шеи и туловища. А еще он был черным.
   - И ты здравствуй, Лотбер, - поприветствовал я торговца. Вернее куклу, с помощью которой он со мной общался. - Значит, ты тоже спиллянина знал?
   - Его многие знали, - не шевеля губами, ответил 'манекен'. - Трудно оставаться равнодушным, когда в Лапире находится представитель чужой расы. Он столько шума наделал в научных кругах, что до сих пор волны не улягутся. Тебе санкал горячий или холодный?
   - Обычный, - пожал я плечами. Так меньше шансов прогадать.
   - Тогда, прошу за стол, - 'манекен' поднял руку, указывая на кухонный закуток, где стоял стеклянный обеденный стол.
   Сат остался возле сестры, а я проследовал на кухню. Там уже расставлял посуду еще один 'манекен', идентичный первому. Увидев меня, он повел рукой.
   - Присаживайся, и чувствуй себя свободно, - проговорил голосом Лотбера. Первая кукла, судя по всему, передала эстафету, и присоединяться к нам не собиралась.
   - Спасибо, - я сел, придвинулся поближе к столу. Тут же передо мной появилась исходящая терпким горячим ароматом большая пиала. И аромат этот показался смутно знакомым. Точно не табак, а вот что именно?
   - Итак, - 'манекен' осторожно опустился на стул напротив меня. - К сожалению, куклы не могут чувствовать вкусы и запахи. Их когда-то давно сделали как замену человеческим телам, но они оказались очень прихотливыми к погодным условиям. Поэтому используют в основном для работ по дому.
   - Выходит, не все вокруг создано Отцом? - я взял в руки пиалу. Она оказалась холодной, не смотря на горячее содержимое.
   - На самом деле, люди много чего сделали, - пояснил Лотбер. - Просто некоторым проще думать, что все, чем они пользуются - подарки Создателя. Они живут в своих границах мироощущения, и не выходят за пределы. Им это не нужно.
   Я внимательно следил, как 'манекен' вертел в оказавшихся довольно гибкими руках свою пиалу с холодным санкалом. Неужели будет пить?
   - Все верно, - кивнул я. - У них есть вполне комфортная среда обитания. Зачем еще о чем-то думать?
   'Манекен' поднес пиалу к приоткрывшемуся ротовому отверстию, и влил в себя солидную порцию жидкости. Я некоторое время смотрел на него, словно ожидая увидеть, как искусственное тело вспыхнет фейерверком искр. Но короткого замыкания не случилось, и пришлось последовать его примеру. Сделав маленький глоток, я ощутил на языке привкус имбиря. И кажется, немного чабреца добавлено. Значит, редкие травы?
   - Как тебе санкал? - спросил Лотбер, ставя пиалу на стол.
   - Замечательно, - я решил не расстраивать хозяина признанием, что его элитный напиток - не самый удачный травяной чай. - Восхитительный вкус и аромат. Но ты пригласил меня в гости не только разделить с тобой санкал. Да и я пришел по делу. Чувствую, долгий разговор будет.
   - Будет, - согласился торговец. - Этого не избежать.
   - С чего начнем?
   'Манекен' несколько секунд сидел неподвижно. Я уже подумал, что влага все-таки навредила его механизмам. Однако вскоре тот встрепенулся.
   - Расскажи про Терру, - попросил он. - Какая она на самом деле?
   Я тяжело вздохнул, прекрасно понимая, что наш разговор не останется приватным. И увидеть Землю жители Лапира смогут только моими глазами.
  
  
   Глава 16. Симуляция.
  
  
   За мной гнались. Двое. Топот тяжелых армейских сапог по мокрому асфальту гулким эхом отражался от стен двора-колодца. Мое сердце рвалось из груди вместе с хрипом, с болью, с отчаянием. Еще никогда я не был так близок к тому, чтобы сорваться, и наделать глупостей, о которых бы жалел весь остаток своей недолгой жизни. Пальцы, коснувшиеся было холодной рукояти торчащего из-за пояса 'ТТ', сами собой отдернулись, будто от раскаленного железа. Нет, оружие сейчас могло только навредить.
   - Стоять!
   Громкий окрик одного из преследователей подстегнул подобно плети. Ноги сами несли прочь от опасности, в темноту мрачных проходных дворов, большинство из которых я знал еще с детства. Помеченные надписями обшарпанные стены; наполненные доверху мятые мусорные бачки; притаившаяся по углам старая ломаная мебель, - все это неотъемлемая часть этой жизни, которая была, есть и будет.
   - Стоять! Стрелять буду!
   Выскочивший из ниоткуда большой серый кот кинулся мне под ноги. Бросив в адрес глупого животного несколько крепких ругательств, я тут же свернул за угол, и оказался в тупике.
   Стены. Высокие, уходящие прямо в хмурое небо. И ни единого окна.
   - Все, попался, гаденышь, - у говорившего было столько злорадства, что другой бы уже захлебнулся. - Может, пристрелить тебя на месте? За нападение на сотрудников при исполнении...
   Я поднял руки, и стал медленно оборачиваться.
   - И без глупостей, - предупредили меня. - Санек, надень на него браслеты.
   Но к тому моменту, когда моих запястий коснулся холодный металл, я уже разглядел своих преследователей. И облегченно выдохнул.
   Это были менты. Даже не опера, а судя по всему, простые УВОшники, которые и оружия-то порой не носили. В основном только резиновые дубинки.
   Я резко упал, почти мгновенно ударив стоявшего позади меня 'Санька' по ногам. И пока тот заваливался, успел рукояткой 'ТТ' оглушить второго. На все про все ушло не более десяти секунд. Не повезло парням нарваться на 'крота'. Что ж, сами виноваты.
   В завершение недолгого боя я подобрал с асфальта наручники, и пристегнул руку одного к лодыжке другого.
   - Да вы юморист, молодой человек, - раздался из глубины двора уверенный голос.
   Я мигом повернулся. Возле крайней парадной стоял высокий мужчина преклонного возраста в длинном сером плаще. Из-под шляпы выбивались пряди седых волос. Аккуратные усики. И глаза с таким хитрым прищуром, что становилось тошно. Самодовольный наглый взгляд. Нет, типы вроде него случайно не пути не попадаются. Значит, вся эта заваруха с ментами - всего лишь подстава. Но ради чего? Играть с 'кротом' не каждый осмелится.
   - Жизнь вообще смешная штука, - проговорил я, откидывая ногой валявшуюся резиновую дубинку. Похоже, из нее меня грозились застрелить. - Только вот никто над шутками ее не смеется. А вы, я полагаю, истинный ценитель юмора?
   - Меня зовут Семен Павлович, - зло сверкнул глазами тот. Раскрыл золотой портсигар, достал из него беломорину и, постучав мундштуком по крышке, сунул в рот. Прикурил. - А твое погоняло - Фёст? Я не ошибся?
   - Это мое имя, - как можно тверже произнес я.
   - Имя? - усмехнулся седой. - А у меня вот другие сведения. По официальным данным ты значишься как Сапегин Станислав Евгеньевич. 1987 года рождения. Так что не надо мне яй... голову морочить.
   - И что же вы от меня хотите, Семен Павлович?
   - Вот, это уже разговор, - седой поправил шляпу. - Видишь ли, Фёст. Я очень не люблю, когда начатые дела бросают, не завершив до конца. Это как плевок в лицо. Понимаешь? Мне в лицо.
   Седой начал себя заводить. Его жесты стали резкими, словно он разыгрывал трагедию перед зрителем. И, судя по его стараниям, я должен был почувствовать серьезное давление, а затем, как результат проделанной работы, жутчайший в своей жизни стыд. Вот только старания прошли даром.
   - А кто и что не завершил? - честно спросил я, совершенно не боясь показаться дураком. Ведь им иногда везет.
   - Твой напарник, Вадим Соболев, - спокойно проговорил Семен Павлович, прикуривая погасшую папиросу. - Он полгода назад, под заказ, доставил одному влиятельному человеку некий артефакт, который по утверждению специалиста, оказался искусной подделкой. Как думаешь, этот человек остался доволен?
   - Так, минуточку, - я судорожно пытался вспомнить все проведенные Вадиком сделки. Он обычно держал меня в курсе дел. Впрочем, как и я старался с ним делиться. - Моего напарника уже две недели нет в живых. А нет человека - нет проблем.
   - Ошибаешься, - зло ухмыльнулся седой. - Не повезло тебе, Фёст, что у него родственников не имеется. Значит, ты за него долг и вернешь. По-моему, вполне справедливо.
   Я так не считал. Вадик никогда не обманывал клиентов, и уж тем более, не занимался подделками. Нам намного выгоднее вести дела честно. Но тут было какое-то недоразумение. Иногда случается, что или товар становится бесполезен в иной для него среде, или клиент просто не знает, как с приобретением правильно обращаться. В первом случае вина полностью ложится на плечи 'крота', так как тот заведомо принес пустышку. А во втором случае уже возможны варианты. Все зависит от того, насколько сложный товар. И какую цену готовы за него отдать.
   - Могу узнать, что за артефакт? - спросил я.
   Седой поморщился, глядя, как начали шевелиться оглушенные мной менты.
   - Думаю, нам стоит продолжить разговор в другом месте, - проговорил он, запуская руку в карман плаща. Я напрягся, готовясь в случае чего нанести удар. С такого расстояния смог бы уложить одним ударом. Но тот достал серебристую прямоугольную плитку, похожую на завернутую в фольгу шоколадку и, проведя пальцем по ее плоскости, приложил к уху. Сказал:
   - Боря, забери нас.
   Потом посмотрел на меня. Затем снова на плитку.
   - Ты что, сотового телефона ни разу не видел?
   - Нет, - признался я. - Только слышал про них. Удобная вещь, но опасная.
   - Опасная? - удивленно приподнял бровь седой. - Боишься излучения, что ли? А, понимаю... По сигналу найти могут. Тоже верно.
   Тем временем послышался отраженный от стен домов тихий рокот мотора. Во двор неспешно въехал черный бронированный 'Пилигрим', остановился возле нас. Из машины вышли двое здоровенных парней в кожаных куртках. Один из них открыл заднюю дверь, жестом приглашая внутрь.
   - Только после тебя, - седой жестко ткнул меня в бок. - И не дури. Если хотел убежать: надо было раньше это делать, пока вдвоем были. Теперь уже живым не уйдешь. Ребята у меня нервные, отставные 'охотники'.
   - А такие бывают? - тихо спросил я, забираясь на мягкое заднее сиденье.
   - Бывают, - кивнул седой, садясь рядом с водителем. - Но от людей в них мало что остается.
   Я промолчал. Нечего мне было ответить, так как с двух сторон меня зажали два накаченных стероидами тела. Машина плавно тронулась. Вскоре за темными окнами мрачные стены домов быстро сменились замелькавшими фонарными столбами. Потом стали проноситься утопающие в зелени парков новостройки. Мы приближались к границе города.
   Страха у меня не было, только беспокойство. Я знал, что нужен этим людям. Поэтому, самое неприятное, что они смогут причинить - это несколько ударов в живот, по почкам, или в лицо. Бить будут не сильно, только для профилактики. Чтобы показать свои амбиции. А дальше состоится разговор по душам с 'влиятельным человеком', в результате которого я пообещаю все исправить, и меня отпустят на свободу, под влиянием угроз взяв обет непременно вернуться в назначенный срок. Все быстро и ясно, как прыжок с парашютом в погожий день. Вот только жаль потраченного времени.
   Вадик, Вадик. Что же ты оставил мне такой подарок? Ладно, не стоит об усопших думать плохо. Нужно думать, как живым подольше остаться.
   Спустя час после того, как выехали на Московское шоссе, мне бесцеремонно ткнули в нос стержнем парализатора. Яркая вспышка боли, а затем наступила спасительная темнота.
  
   Как правило, пробуждение после удара парализующим жезлом проходит крайне тяжело. Оно похоже на жуткое похмелье, но помимо головы болит еще и все тело. Мышцы сводит судорогами, в глазах разноцветные круги. К тому времени, как я смог что-либо разглядеть вокруг, меня пару раз перетаскивали. И делали это так, будто грузили мешок с картошкой.
   - Очнулся? - сквозь звон в ушах послышался голос седого. - Хорошо приложили, видать. Три часа в отрубе.
   - Сейчас укол сделаем - мигом очухается, - ответил незнакомый квакающий фальцет. Я мог поклясться, что говорил явно не человек.
   Затем последовал укол в плечо. На общем фоне я его почти не почувствовал. Но спустя несколько секунд в голове стало проясняться, и боль начала отступать.
   Передо мной стоял Семен Павлович, уже переодетый в удобный спортивный костюм с ярко-зелеными языками пламени на груди. Рядом с ним, пригнувшись, чтобы не упираться головой в потолок, возвышалась мохнатая туша самца замбези. Страшная помесь кабана с медведем, передвигающаяся на коротких задних лапах и облаченная в толстую иссиня-черную шкуру, не пробиваемую даже из крупнокалиберного оружия. Почти идеальная машина для убийств, не обремененная чувством жалости и не сдерживаемая рамками морали и этики. Их не пускали на Землю даже во времена 'открытых дверей', когда из Ледника толпами шли любопытные туристы. И причиной тому был инцидент, случившийся вначале пятидесятых. Тогда парочка замбези выжрала чуть ли не половину дивизии, охранявшей подступы к аномальной зоне. Их застрелили, но потери понесли значительные. Последовали разбирательства: как всегда искали виновных. Полетели с занимаемых постов чиновники, разжаловали нескольких офицеров. Возможно, даже кого-то расстреляли. И с тех пор на выходе из нейтральной зоны установлен специально созданный автоматический щит, который в случае распознания свирепых тварей должен блокировать проход. Но щит так ни разу не сработал. Была ли причиной тому техническая ошибка, или замбези действительно перестали рваться к нам в гости - история умалчивает.
   - Ну вот, совсем другое дело, - мохнатая лапа со спиленными под корень когтями, пару раз легонько коснулась моего лица. Но ощущения были такими, будто погладили кувалдой. А еще меня смущало безупречное произношение чужака. Русским он владел в совершенстве.
   - Стасик, ты как? - склонился надо мной Семен Павлович. Тонкий луч фонарика ударил по глазам.
   - Живой пока, - ответил я. Язык практически прилип к небу. Жутко хотелось пить.
   И словно прочитав мои мысли, в руку сунули стакан с водой. Я осушил его тремя большими глотками, попросил налить еще.
   - Итак, теперь мы можем поговорить и о 'амфоре Номуса', - начал замбези.
   Выпавший из моей руки пустой стакан звонко ударился о бетон, разлетаясь по полу сверкающими брызгами стекла. По спине пробежал холодок, окончательно прогоняя дурманное состояние.
   - Ее Вадик принес? - голос не слушался, срываясь на хрип.
   - Он, - кивнул седой.
   - Этого не может быть, - я схватился руками за голову, отказываясь верить в услышанное. - Такого просто не могло случиться. Только не Вадик. Он не способен. Нет. Вы мне врете!
   - Успокойся, Фёст, - седой положил мне руку на плечо. - Твоему напарнику... Вернее, твоему бывшему напарнику, заплатили огромную сумму за этот артефакт. Он говорил, что нуждается в деньгах...
   - Но не такой ценой! - я дернулся, сбрасывая с плеча руку седого. - Вадик прекрасно понимал, что 'амфора Номуса' может стать опаснее атомной бомбы, и никогда бы не принес ее на Землю. Внутри артефакта спрятана чудовищная сила, просто неимоверная. Это безумие! Это взрыв сверхновой в атмосфере планеты!
   - Мы знаем, - ощерился седой. - Но Соболев все-таки принес ее. А твоя задача - открыть. И не надо никаких лекций про гибель мира и прочую подобную чушь. 'Амфора' - это не просто накопитель энергии. К ней особый подход нужен. И господин Айриб знает как.
   Седой посмотрел на замбези, и тот довольно хрюкнул.
   - Значит, это и есть ваш 'влиятельный человек'? - я мотнул головой в сторону чужака. - Тогда пусть сам и открывает, если знает подход. Я здесь причем?
   - А у тебя выбора нет, - спокойно сказал седой, доставая из ящика стоявшего рядом письменного стола 'сазонов'. Ствол калибра 12,7 мм уставился мне в лицо. - Придется работать, Фёст. Придется работать.
   Я еще поспорил бы с человеком, но когда рядом стоял замбези, выбора действительно не оставалось. Он мог одним махом откусить мне голову или ударом кулака сломать позвоночник. От кровавой расправы его удерживало единственное обстоятельство: я был нужен для другой цели. Пока нужен. Поэтому, самым разумным решением было сыграть в их игру, но по своим правилам.
   'Амфора Номуса'... Что может быть загадочнее и опаснее этого небольшого, невзрачного с виду бронзового сосуда? Всегда теплого, словно живое существо. Некоторые безумцы считали сей артефакт сосредоточением изначальной энергии, при высвобождении которой должна образоваться новая Вселенная. Другие полагали, что внутри сосуда находится эликсир вечной молодости, панацея от всех бед, лекарство, способное излечить все известные недуги. Но для меня 'Амфора' была той головоломкой, что никогда не должна иметь решения. Выше разума человека, который смог бы найти правильный путь к разгадке. Ведь награда может оказаться сильнее победителя.
   Однажды я провел у ее алтаря целую ночь. Это была самая долгая ночь из всех. Жрецы народа Текаро требовали испытания для необычного пришельца, коим я являлся в их глазах. Без ритуала они наотрез отказывались вести какие-либо торги. Пришлось согласиться.
   Тогда я чертовски пожалел, что связался с этими дикарями, их зеленым божеством и 'Амфорой'.
   Сначала кажется, будто играешь с пушистым, не в меру любопытным котенком, трогающим руки мягкими подушечками лап. Она аккуратно подсовывает ненавязчивые образы, вытащенные из твоей же памяти. Смотрит реакцию. Постепенно образы становятся все менее привлекательными, а затем раз... Из подушечек появляются острые, как бритвы, когти, и в одно мгновение она выворачивает твою душу наизнанку. После такой психологической атаки трудно остаться прежним. До сих пор, когда вспоминаю, пробирает озноб. Но одно я понял: никогда, ни при каких обстоятельствах, не стану иметь дело с 'Амфорой Номуса'. Второй раз эту встречу вряд ли переживу.
   Но, как оказалось, она сама меня нашла. Судьба? Возможно. Хотя, что мы знаем о жизни, вероятностях и законах мироздания? Совершенно ничего! Вокруг нас вертится колоссальный, неимоверно сложный механизм, заставляя взаимодействовать мельчайшие, микроскопические детали. Они на короткий миг встречаются, чтобы в следующее мгновение разойтись на сотни световых лет. Какова вероятность, что они когда-нибудь снова будут вместе? Такой расчет не под силу никакому математику, каким бы гением он не являлся. Значит, все-таки судьба?
  
   Я с трепетом, затаив дыхание, смотрел на стоявший посредине стола небольшой вытянутый сосуд. Две тонкие ручки. Узкое, завитое спиралью горлышко. Тепло, идущее от него, чувствовалось даже на расстоянии нескольких метров.
   Мы снова наедине. Как пять лет назад.
   - Ну, здравствуй, - одними губами прошептал я, не смея приблизиться. Сделал глубокий вдох.
   Она уже знала, что я рядом. Теплые невидимые пальцы осторожно коснулись лица. Словно лучи солнца. Тревога сразу прошла, уступив место тягучему туману эйфории. Я закрыл глаза. Мне уже было все равно, что будет дальше. Просто хотелось нежиться в этом живительном тепле, наслаждаясь каждым мгновением. Меня ждала вечность...
   Смотри! Смотри внимательно! Я как открытая книга. Не утаю ни единой буквы, ни единого эпизода. Мне нечего скрывать от тебя!
   Тепло постепенно перерастало в жар. Словно огонь яркими языками облизывал кожу. Когда стало нестерпимо больно, я закричал.
  
   - Фёст! Очнись же ты, наконец! Вставай, сукин сын!
   Кто-то не жалея сил отвешивал мне пощечины. Темный расплывчатый силуэт на фоне ясного неба. Я не мог его разглядеть, как ни пытался. Зато четко видел, как позади незнакомца яростно полыхал двухэтажный дом.
  
   - Что это было? - я отлепил ото лба изрядно нагревшийся металлический диск, и положил на стол.
   - Это была симуляция, - ответил 'манекен', убирая диск в коробку. - Модель Терры, какой ты ее знал. Без красивостей и фальшивых иллюзий.
   - Значит, вы все видели?
   - Видели, - проговорила сидевшая рядом со мной Гэйли. Похоже, девушка к нам присоединилась в процессе 'разговора'. - Лотбер, ты сохранил запись?
   Манекен сделал жест головой, который, судя по всему, должен был означать кивок.
   - А что стало с 'Амфорой Номуса'? - продолжила Гэйли. Она встала, и принялась расхаживать у меня за спиной. - Я понимаю, что симуляция случайная. Но почему именно этот эпизод?
   - Не знаю, - пожал я плечами. - Если бы рассказывал традиционным способом, то выбрал бы самое интересное.
   - Что с 'Амфорой'? - вдруг резко спросил Лотбер.
   - Наверное, сгорела вместе с домом, - ответил я. - Ушел оттуда, не дожидаясь пожарных и милиции. После меня никто больше не беспокоил.
   - Она не могла сгореть, - уверенно произнес 'манекен'. - Если, конечно, не опустела. А вот кому досталось содержимое...
   - Капсула, - Гэйли резко остановилась, словно налетела на невидимый барьер. - Ну, конечно же. Очень похоже на капсулу. Только чью эндофоллу она хранила?
   - Не знаю, - тихо проговорил торговец. - Просто не знаю.
   - Если 'Амфора' на самом деле была капсулой, то почему позволяла дотрагиваться до себя? - я начал нервничать. - Почему не пыталась убивать? Она же должна защищать содержимое.
   - Не все так просто, - покачала головой Гэйли. - Древние капсулы, найденные на Глоксе, тоже не имели оружия. Видимо, применяли психологическое воздействие.
   - Пора заканчивать, - в помещение вошел второй 'манекен', неся в руках какую-то коробку. Он поставил ее на стол, и вытащил из клубка шуршащих пластиковых ленточек совершенно новый субмар. - Вы ведь за этим ко мне пришли?
   Та кукла, что сидела за столом, вяло поковыляла к выходу. Вдруг обернувшись, сказала:
   - Мы можем говорить бесконечно долго, но основную цель не надо забывать. Запись модели Терры сегодня же увидит все население Лапира, и уже тогда мы сможем продолжить беседу в зале Совета. А сейчас я вас оставлю. Можете наслаждаться моим домом сколько угодно.
   Как только куклы ушли, Гэйли взяла субмар и, бесцеремонно расстегнув мой комбинезон, прилепила его мне на грудь. Прибор сразу же выпустил усики, которые скользнули за спину. Я почувствовал, как их приплюснутые кончики замерли на шее.
   - Вот теперь за тебя можно не беспокоиться, - улыбнулась девушка. - В течение суток будешь чувствовать дискомфорт, а потом привыкнешь. Как и субмар привыкнет к тебе. И никогда не отключай его. Понятно?
   Я ничего не сказал. Провел пальцами по выпирающему на груди блестящему корпусу, изучая внезапно появившийся новый орган. Да, теперь у меня их стало на один больше.
  
  
   Глава 17. Во тьме.
  
  
   - Это будет конец легенды, - с грустью проговорила Гэйли, когда мы уже отошли от дома Лотбера. Сат снова умчался вперед, и догонять его не имело смысла: мальчишка бегал по утоптанному снегу не хуже зайца. - Красивая сказка, не более того. Мы считали, что Терра - это идеальный мир, где люди всегда счастливы и не страдают от страшных болезней. А получается все наоборот: смерти, инфекции, насилие... Многим из нас это не понравится.
   - Еще бы, - усмехнулся я, трогая приютившийся на груди субмар. Кожа под ним страшно зудела. - На Земле тоже есть мифы, в которых фигурируют всемогущие бессмертные Боги. Вот бы земляне удивились, узнав, что Боги страдают от частых приступов потери памяти, а большее их число вообще имеют тела из железа.
   - Мы Боги?! - от удивления Гэйли даже остановилась, повернулась ко мне. - С чего ты взял?
   - А почему бы и нет? - я заглянул ей в глаза. - Там, на Земле, люди представляли высших существ примерно такими. Вы не умираете, почти ни в чем не нуждаетесь, и в ваших руках могучие технологии. Чем не Боги с Олимпа?
   - Мы люди, Фёст, - Гэйли отвела взгляд в сторону. - Всего лишь люди. А люди не могут быть Богами. Мы созданы по образу и подобию, но то, что в каждом из нас есть частичка души Отца - это лож. Очередная сказка, которой тоже однажды придет конец. Правы Наследники: мы генетический мусор, который по какой-то нелепой ошибке вовремя не убрали. Вот они-то о нас позаботятся. Просто еще не пришло время.
   - Ну, а мы тогда кто? - не унимался я. - Как нас прикажешь называть? Живем в грязном вонючем муравейнике, где каждый пятый мечтает хоть раз вдоволь наесться. Голод, болезни, нищета, коррупция. Разделение на разные социальные слои. Убийства, ограбления, изнасилования несовершеннолетних. Кто мы-то тогда?
   - Это неотъемлемая часть общества, в котором люди имеют возможность рожать детей и умирать, - ответила Гэйли. - Когда исправно работает механизм воспроизведения себе подобных, нужны естественные способы регулирования прироста населения. Если цивилизация достигла высокого уровня, истребила большее количество опасных хищников вокруг себя, и оградилась от прочих опасностей своего мира, то кто должен регулировать процесс смерти? Вирусов и природных катаклизмов недостаточно. Поэтому происходят убийства, войны. Люди сами решают демографические проблемы.
   - Ты откуда все это знаешь? - ошарашено спросил я.
   - Во Внешней Сфере есть некоторые планеты, по условиям чем-то похожие на Терру. Одна из них Вирналл.
   - Там же дикари. Что похожего? Если только Земля в период Каменного века.
   - Они размножаются, Фёст. Это происходит редко, поэтому каждый ребенок воспринимается ими как бесценный подарок свыше. Сат был им чужой, но каждая женщина стремилась его накормить и приласкать, будто своего. Среди этих дикарей он был в большей безопасности, чем на борту челнока. Но взрослые особи довольно агрессивны к себе подобным, и не брезгуют каннибализмом. Поэтому вирналлы до сих пор бродят по поверхности своей пустынной жаркой планеты небольшими общинами. У них демографический кризис. Пройдет еще лет сто-двести, и Вирналл станет очередной могилой. У них единственный путь избежать этого, - перестать убивать друг друга. Процесс рождаемости на грани, а механизм регулирования прироста населения до сих пор работает. А на Терре пока еще сохраняется баланс. Все ваши беды - это неотъемлемые сателлиты естественного процесса. Не стоит их воспринимать как проклятия Богов. Так должно быть.
   - Может, ты и права, - сдался я. В словах Гэйли была своя правда, игнорировать которую смог бы только самый последний упрямец. На Земле все зависело только от людей, и они вполне могли создать прекрасное общество, богатое не только материально, но и духовно. Даже несмотря на то, что в основе человеческой морали лежит фактор неизбежной смерти. Но такое общество пока являлось утопией.
  
   Мы шли молча. Дорожка из утрамбованного снега серпантином вилась между холмов, изредка поднималась по склонам, или ныряла в засаженные молодыми деревцами низины. Пару раз проходили мимо домов-аквариумов, за стеклами которых текла своя жизнь. А затем снова холмы и деревья, покрытые рыжим одеялом. И так до бесконечности.
   - Далеко еще? - я остановился, чтобы перевести дух. - Не проще ли было взять челнок?
   - Ходьба полезнее, - голос девушки был ровный, без намека на отдышку. - Жилая территория не такая уж большая. Не имеет смысла тратить энергию для полетов на короткие расстояния. Потерпи, немного осталось.
   Я про себя усмехнулся. С их бессмертием, с их понятием о времени, действительно можно никуда не торопиться.
   Мы протопали еще километра три, прежде чем вышли к расположенному в низине зеркалу. Несколько таких остекленевших, идеально круглых озер я наблюдал через окно челнока. Тогда оно казалось залито водой.
   Сейчас я уже понял, что творение это явно не природного происхождения. Большой, метров пятьсот в диаметре, идеально ровный диск был окружен по периметру бордюром в человеческий рост. А вот что происходило на этой гигантской сковороде, меня просто шокировало.
   - Это и есть самбоно, - гордо произнесла Гэйли, показывая рукой на гениальное изобретение. - Правда захватывает?
   - А по-моему, это п***ц, - не сдержался я. Что поделать, если одно короткое слово вмещало в себя всю гамму испытываемых мною чувств. Хорошо, что никто вокруг не знал русский, и уж тем более, его темную сторону.
   Наблюдая с пригорка за местной зимней забавой, сразу вспомнил броуновское движение молекул. Только здесь были разноцветные веретенообразные коконы, которые с чудовищной скоростью носились по 'сковороде', сталкивались друг с другом, отлетали к бортам, и затем вновь вливались в общую хаотичную массу. Если внутри коконов сидели люди, то оставалось только гадать, как они выдерживают такие перегрузки.
   Неожиданно появился Сат. Он схватил меня за руку, и стал тянуть в сторону аттракциона.
   - Кан би самбоно, - твердил мальчишка. - Самбоно тан гроу.
   - Ему не терпится, - улыбнулась Гэйли. - Ну, пошли?
   Я остался на месте.
   - Чего ты уперся, Фёст? Тебе понравится.
   - Мама тоже так говорила, когда в детстве влила в меня целую ложку касторки, - заметил я. - После того случая я с опаской отношусь к подобным заявлениям.
   - Не будь занудой, - девушка нахмурила брови. А Сат начал тянуть с удвоенной силой. Сразу вспомнилось, как он меня волоком утаскивал от дикарей. Что ж, мальчишка мог и повторить свой подвиг.
   И я сдался. Мы спустились вниз, к стоящим вокруг 'сковороды' пестрым беседкам с плоскими крышами, внутри которых были накрыты столы, а вокруг столов расставлены удобные мягкие кресла. Вот только многие из беседок пустовали. И не потому, что народу гуляло мало. Просто настоящих людей я смог бы пересчитать по пальцам обоих рук. Людей, имеющих свои биологические тела. Остальные же являлись толпой металлических монстров всех форм и расцветок.
   - Это невероятно, - прошептал я, глядя, как резвились в снегу два яйца на тонких суставчатых ногах. - Что же осталось от людей, Гэйли? Или самбоно больше притягивает металлический народ?
   - Им нельзя туда, - покачала головой девушка. - Сохранивших тела действительно очень мало. И не только в Лапире. Все остальное ты видишь сам.
   Постепенно вокруг нашей немногочисленной компании начали собираться любопытные. Видимо, новость о человеке с Терры уже распространилась. И такое пристальное внимание к своей персоне я воспринимал как агрессию. Сжав кулаки, шел за Сатом. Постоянно оглядывался на возникающие в металлическом месиве вокруг одинокие человеческие лица. Неужели им приятно так издеваться надо мной? Я ведь не живой экспонат. А если учитывать мой образ жизни 'крота'...
   И тут весь мир погрузился во тьму. Мгновенно, без каких либо прелюдий. Словно кто-то нажал кнопку, выключив солнце. В уме я понимал, что такого быть просто не может по законам физики. Даже если какой-нибудь гигантский объект закроет планету своей тенью, происходить это явление будет все равно постепенно. А вот если я сам потерял зрение...
   Но глаза немного привыкли, и со стороны аттракциона стали видны вспышки электрических разрядов. Слабые, словно мечущиеся в панике полудохлые светлячки. При таком свете и рук собственных не разглядишь. Потом я услышал встревоженные крики. Они доносились словно сквозь толстый слой ваты, и от этого тьма вокруг казалась вязкой.
   Кто-то включил фонарь. Луч света узкой полоской разрезал черноту, выхватывая силуэты замерших в предчувствии беды людей. Затем вспыхнул еще один встроенный в железное тело фонарь, потом еще. И тьма постепенно отступила, отдав свету крохотный участок пространства.
   - Что происходит? - я нащупал руку стоявшей рядом Гэйли, сжал ее ладонь.
   - Мне тоже хотелось бы знать, - голос девушки слегка дрожал. - Ничего подобного раньше не случалось.
   С другой стороны к Гэйли прижался Сат. Он обхватил сестру за пояс, и его круглые от страха глаза блестели, как две большие стеклянные бусины. Он ошарашено осматривался, будто искал защиты. Но уже не для себя.
   Внезапно вверху вспыхнула яркая звезда. Она бесшумно двигалась, очерчивая по небу плавную дугу, и постепенно приближаясь к нам. Без сомнений, это был летательный аппарат. Спустя минут пять он уже спустился достаточно низко. Лучи мощных прожекторов шарили по макушкам деревьев, и шапки рыжего снега на ветках искрились янтарным огнем. Словно вспыхивали в потоках жаркого пламени.
   Челнок завис над аттракционом. К этому времени все коконы уже прекратили свое сумасшедшее движение. Вылезшие из них люди замерли и, задрав головы, смотрели на аппарат.
   Сверху раздался усиленный электроникой знакомый голос. Это был Лотбер. Он вел речь на местном глаплесе с уверенностью оратора. Смысл его слов я не понимал, но догадаться, что торговец призывал людей не паниковать, было не трудно.
   - Наследники, - с отвращением проговорила Гэйли. Ее лицо исказила гримаса. - Он говорит, что прибыла делегация Наследников, и через некоторое время выступит с официальным заявлением. Не удивлюсь, если это они устроили мрак. Да уж, не долго Лапир процветал.
   - Хочешь сказать, что начнется вторжение? - я напрягся, вдруг понимая, что продолжаю сжимать ладонь девушки. И сжимал отнюдь не слабо. Не от боли ли она на самом деле морщилась? Отдернув руку, смущенно убрал ее за спину.
   - Не исключено, - ответила Гэйли, не обращая на мои жесты внимания. - Если прибыли Наследники - жди беды. С хорошими вестями они никогда не приходят. Лотбер советует разойтись по домам, включить экраны и ждать обращения. Ну что, пошли?
  
   За нами прилетел Эргол. Его челнок был не единственный, забиравший людей с площадки аттракциона. Каждую минуту с неба спускались все новые и новые 'звезды', на короткий миг касались земли, и тут же снова взмывали ввысь, унося застрявших в объятьях тьмы бедолаг. Постепенно мир приходил в себя. Среди деревьев зажигались вереницы огней, расчерчивая поверхность планеты паутиной светящихся ожерелий. При взгляде сверху это выглядело завораживающе. Конечно, не сравнить с ночной иллюминацией больших земных городов с высоты десяти тысяч метров, но здесь была своя красота. Наверное, так могла выглядеть тайга в представлении футуристов, рисующих не столь отдаленное будущее Земли. Тайга, покорившаяся человеку.
   Челнок опустился на площадку рядом с домом. Теперь она была хорошо освещена, а вдоль расчищенной от снега дорожки тянулись гирлянды белых огоньков. И выглядело это так празднично, что я нисколько бы не удивился, обнаружив за домом сверкающую разноцветными лампочками новогоднюю елку. Даже не смотря на возможную опасность, грозящую этому миру, все вокруг замерло, будто в ожидании какого-то торжества.
   - Говорят, тьма поглотила не только Лапир, - Эргол открыл стеклянную дверь, впуская нас внутрь. - Похоже, в ее власти оказались как минимум шесть миров. Это по сведениям тех, кто оттуда вернулся. А на самом деле может быть гораздо больше.
   Гэйли скинула с себя комбинезон, по привычке обнажив свое красивое молодое тело. Но потом спохватилась, кинула на меня виноватый взгляд, и поспешила прикрыть наготу воздушным белым балахоном. Мы с Сатом пока остались в комбинезонах.
   - Дед, включи экран, - попросила девушка, прыгая на одной ноге. Она ходила босиком, и была явно недовольна, наступив на валявшийся на полу подтаявший комок снега. Я-то оставил свою обувь при входе, а вот Сат даже не думал разуваться. Об Эрголе вообще речи быть не могло.
   Но спустя секунду, словно подчинившись неслышной команде, напольное покрытие подернулось легкой дымкой, и вся грязь моментально исчезла. Как по волшебству. Вот она, несбыточная мечта любой домохозяйки.
   На стене вспыхнул большой плоский экран. На нем замелькали незнакомые символы, изредка сменяющиеся изображениями каких-то людей. А затем экран стал черным. И раздался голос. Монотонный, лишенный каких-либо эмоций. Он просто передавал информацию.
   - Что говорят? - я повернулся к Гэйли. Но та дала понять, что не хочет пропустить мимо ушей ни единого слова. Пришлось набраться терпения и молча ждать. Кожа под субмаром по-прежнему продолжала зудеть, и я, расстегнув молнию на груди, стал осторожно чесать вокруг прибора. Заметного облегчения эта процедура не приносила, но давала иллюзию оного.
   Продолжалось обращение не дольше получаса. Когда на экране вновь замелькали картинки, Гэйли уткнула лицо в ладони и произнесла:
   - Вот теперь точно будет бойня. Они не пощадят никого.
   - Что случилось-то? - я моментально забыл про субмар. - Расскажет кто-нибудь или нет?
   - Отец ушел, - замогильным голосом проговорил Эргол.
   - В каком смысле 'ушел'? - не понял я.
   - Совсем ушел, - Гэйли откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. - Как Им и положено уходить. Рано или поздно все всегда заканчивается. Конец неизбежен...
   - Бог-Создатель умер? - на всякий случай я решил еще раз переспросить.
   - Можно и так сказать, - отозвался Эргол. - Умирают ли Боги в том смысле, в котором понимаем мы? Вряд ли, конечно. Но ответить на этот вопрос могут лишь Они сами.
   - И что теперь? - я смотрел то на Гэйли, то на ее деда. Сат молча продолжал пялиться в экран, по которому уже снова побежали строчки каких-то символов.
   - Пять суток траурной тьмы, если верить Наследникам, - сказала Гэйли, не открывая глаз. - А потом начнется битва за наследство. Эти убийцы дали понять, что не остановятся ни перед чем. Так что, готовьтесь.
   Эргол выключил экран, чем вызвал недовольное ворчание мальчишки. Они перекинулись несколькими фразами, и Сат молча вышел.
   - Но Наследники также озвучили правила, - вернулся к разговору дед. - Завещание Отца распространяется на все человеческие миры. И я даже не удивлюсь, Фёст, что ты оказался во Внешней Сфере отнюдь не случайно. Представители Терры имеют полное право наравне с остальными. А может, и гораздо больше. Ты потомок Арама, Его любимого сына. И Наследники уже знают, что ты здесь.
   - А зачем они вообще правила озвучивали? - смутился я. - Раз считают себя Истинными Наследниками, то какой смысл всех этих обращений к тем, кого призирают?
   - Так положено, - ответил Эргол. - Неизменное желание Отца. Каждый из людей имеет право на Наследство, сильный он или слабый. Достойных определит лишь путь, ведущий к Эдему. Только вряд ли кто решиться пойти одной дорогой с Истинными.
   - Это точно, - Гэйли неожиданно вскочила. - Когда вернется свет, уже некому будет на что-либо решаться. Надо уходить сейчас. Ну, чего вы сидите?
   - Бесполезно, - отозвался Эргол. - Некуда уходить. Если начнется бойня, то она будет везде.
   - У Наследников не хватит сил уничтожить все миры одновременно, - возразила девушка. Она подошла к нише, и стала выгребать на пол содержимое. В стороны полетели какие-то коробки, одежда, обернутая в прозрачную пленку обувь. - Они не такие могущественные, как многие думают. У нас есть шанс спастись.
   - Гэйли права, - поддержал я девушку. - Я не бессмертный в отличие от некоторых, и не хочу умирать. Уходим.
   - Бессмертие тут не причем, - пессимистично махнул железной ручищей дед. - Планету стерилизуют. Не останется даже бактерий.
   - Тем более, - я начал помогать девушке собирать вещи. - Если есть шанс - им нужно пользоваться. Или совсем мозгов не осталось?!
   Последнюю фразу я даже прокричал, пытаясь донести до железного болвана такой простой смысл. Со своим отношением к жизни он совсем страх потерял. Или просто устал ждать...
   В следующий момент в помещение ворвался Сат. Он был бледен, что-то тараторил и беспрестанно размахивал руками, показывая куда-то вверх.
   Гэйли обреченно уселась на пол, прислонившись спиной к стене.
   - Опоздали, - едва слышно проговорила она. - Над домом висит боевой крейсер Наследников. Это конец.
  
  
   Глава 18. Беженцы.
  
  
   - Ты не права, Гэйли - уверенно сказал дед. - Решив нас уничтожить, они бы сделали это с безопасного для себя расстояния. Им нужен Фёст. Так что, скорее всего, высадят десант для захвата.
   - Если, так, то еще можем отбиться, - встрепенулась девушка. Достала теплый комбинезон, в три приема в него залезла. Затем вытащила из кучи вещей на полу предмет, похожий на покрытую хромом булаву. Вряд ли, конечно, это была булава по прямому назначению. Скорее всего, разновидность огнестрельного оружия. - Ты с нами, дед?
   - Без вас справлюсь, - грубо ответил Эргол. Сжал огромные железные кулаки, и в одно мгновение бронированные пластины на его плечах и груди приоткрылись, выпуская наружу вместе с клубами пара, не меньше полусотни разнокалиберных стволов.
   Увидев такое преображение, Гэйли едва не выронила свою 'булаву'. Глаза ее стали круглые, губы задрожали. Она что-то выкрикнула на глаплесе, явно выражая свое возмущение. Но Эргол не стал отвечать. Он отодвинул внучку в сторону, и направился к выходу.
   - Что он собрался делать? - спросил я, надевая сапоги.
   - Совсем из ума выжил, - буркнула та, поворачиваясь к копошащемуся в куче вещей брату. - Кан, Сат. Перри анд.
   Сат сунул под мышку какой-то небольшой сверток и встал рядом с сестрой. В глазах мальчишки читался отнюдь не испуг. Скорее, это была искра азарта.
   - Все, уходим, - Гэйли подошла вплотную к стене. Размахнувшись, ударила оружием по зеркальной поверхности. Во все стороны брызнули сверкающие осколки. В месте пролома стала видна мерцающая сотнями разноцветных лампочек приборная панель. Еще один удар, и освещение погасло. Мы остались в темноте. Спустя несколько секунд со стороны двери раздался сухой треск. По стенам заплясали яркие отсветы, будто кто-то включил сварочный аппарат. А затем дом пришел в движение. Стеклянные панели, из которых он состоял, стали складываться, наезжая одна на другую. И в пространстве между ними уже вспыхивали разряды начавшегося снаружи боя.
   Гэйли мощным толчком отправила брата в одно из отверстий, потом пихнула меня. Падая на снег, я успел сгруппироваться, едва не налетев на мальчишку. Девушка выпрыгнула следом, тут же залегла рядом со мной.
   - Дай мне какое-нибудь оружие, - попросил я, вжимаясь в холодные рыжие комья.
   - Оно тебе не понадобится, - буркнула Гэйли, переворачиваясь на спину. - Будет только мешать.
   Дом уже почти полностью сложился, и теперь я видел одинокий силуэт Эргола. Он поворачивался из стороны в сторону, извергая ливень огненных разрядов. Вспыхнуло и занялось стоявшее неподалеку дерево. И в свете пламени показались три тощие человекообразные тени. Такие могли принадлежать людям, страдающим тяжелой формой анорексии. Или поднявшимся из могил мертвецам.
   В следующий момент в сторону железного деда протянулось несколько ярко-белых нитей. Одна из них его задела, и на снег полетели брызги раскаленного металла. Эргол покачнулся, сделал шаг назад, но продолжал сдерживать противника непрерывным огнем.
   - Все, надо уходить, - Гэйли дернула меня за рукав.
   И мы начали по-пластунски двигаться к ближайшему холму. Я последний раз оглянулся на героически стоявшего Эргола, и сердце мое сжалось. Дед уже потерял половину туловища. Расплавленный металл ручьями стекал по его ногам, капал на снег, образуя облака пара.
   А сверху, где висело нечто огромное, чернее самой тьмы, сыпались все новые и новые тени. Они кружили вокруг своей пока единственной жертвы в дьявольском хороводе, то исчезая куда-то, то вновь появляясь. Дед уже не стрелял. Он был неподвижен, словно монумент. И спустя еще миг окончательно растворился в сомкнувшей свои объятья темноте.
   Наступила тишина. Я слышал, как рядом тяжело дышала Гэйли. К ее дыханию примешивалось громкое сопение Сата. Они только что потеряли родного человека, и по-своему переживали горе. Хотя, какая по счету у Эргола эта смерть? Двадцать четвертая?
   - Главное, чтобы капсула далеко не убежала, - прошептала девушка. - Иначе долго искать придется.
   В темноте сверкнула тонкая алая нить, затем еще одна, и еще. Лучи полосовали пространство, изредка натыкаясь на какую-либо преграду. Та вспыхивала, и в свете огня было видно, как разбегаются в разные стороны черные худые силуэты. А между ними носился крохотный цилиндр на паучьих лапках, подпрыгивал, извергая из своих миниатюрных излучателей смертельные нити. Капсула как могла, защищала свое драгоценное содержимое.
   И тут неподалеку от нас что-то взвизгнуло. Яркая молния расчертила небо по направлению к зависшему над нами крейсеру. Потом раздался оглушительный взрыв. Я мигом подхватил Гэйли и Сата, уводя их прочь от подбитой машины, которая в любой момент могла обрушиться нам на головы грудой пылающих обломков. Пока мы бежали, ударили еще несколько ракет. Взрывной волной сбило с ног, и пришлось ползти по рыхлому снегу, уходя из опасной зоны. В ушах стоял звон.
   Я почти не помнил, как мне помогли подняться. Зато видел отблески огня на броне десятков металлических тел, уверенно движущихся в атаку. А рядом с нами уже садился челнок. И где-то вдалеке, словно пробиваясь из другого мира, слышался голос Гэйли.
   Меня грубо впихнули в люк летающей машины, и почти сразу та выстрелила вверх. Чудовищные перегрузки размазали по полу, не давая сделать даже вдох. Вероятно, в режиме форсажа комфортом приходилось пренебрегать. И когда уже начало казаться, что тело вот-вот превратится в тонкий пласт мяса с примесью дробленых костей, неожиданно наступила невесомость. Я словно поднялся над полом, чувствуя необычайную легкость. Но это была только иллюзия.
   Где-то рядом ругалась Гэйли. Она была так взвинчена, что голос порой срывался на визг. Если бы я еще понимал их глаплес... Наверное, пора начинать учить.
   - Фёст, с тобой все в порядке? - прозвучал из скрытых динамиков приятный баритон Лотбера. И я не удивился этой встрече. Торговец уже второй раз нас спасал. Или только меня?
   - Живой, вроде, - я с трудом поднялся. Чувствовал себя так, будто побывал в мясорубке. - Спасибо, что вытащил.
   - Рано благодаришь, - ответил Лотбер. - Война только началась. И одна из главных наших задач - обеспечить сохранность твоего уникального тела. Эргол передал данные по генетическому анализу, и они действительно впечатляют. Это шанс раз и навсегда избавиться от синдрома Траума.
   - Этим будут заниматься Техники? - с иронией поинтересовалась Гэйли. - Вы уже пытались защитить Лапир. А что в итоге вышло? Ну, скажи, зачем? Зачем надо было взрывать их крейсер?
   - Не я решал, Гэйли, - попытался оправдаться торговец. - Не я один. Было принято решение, и поставлена боевая задача.
   - Может, хватит уже, - взмолился я. - Как дети, ей богу. Потерянного не вернешь. И что толку теперь спорить? Лучше скажите, что дальше делать будем?
   - Сейчас летим на базу Техников, - ответил Лотбер. - А там уже будем решать. Нас слишком мало, чтобы достойно противостоять Наследникам. Нужны новые силы. Нужны добровольцы.
   - Те-е-ехники, - задумчиво протянул я. - Это те, что строят самбоно и делают кукол?
   - Это сборище умалишенных, - фыркнула Гэйли. - Возомнили себя высшими созданиями, способными защищать наши слабые несовершенные организмы. А что толку, если вы даже не имеете понятия, как воевать?
   - Техники нашли свое предназначение, - продолжил Лотбер, игнорируя очередной выпад девушки. - Металлические тела имеют огромный боевой потенциал, и постоянно совершенствуются. Не знают усталости и боли. Мы всегда завидовали Наследникам, владеющим технологией воссоздания живых организмов. Но потом поняли, что из всего нужно извлекать выгоду. Каждый человек, обретший железное тело, должен становиться солдатом. Посмотрите вокруг. Все эти благоустроенные миры, они для хрупких и прихотливых созданий. Для таких, как вы.
   А ведь эти Техники, и Лотбер в том числе, хотя бы пытались найти себе применение. И они правы. Я вспомнил неуклюжего, испускающего струи пара, Эргола, который выглядел в жилом помещении, как бульдозер в залах Эрмитажа. Для чего ему уют и комфорт? Старая привычка? На поле боя или в неисследованных лесах какой-нибудь дикой планеты он смотрелся бы куда органичнее. Каждому зверю своя среда обитания, и этого не отнимешь. Техники шли правильным путем, что вызывало с моей стороны к ним глубокое уважение. Только железным солдатам не хватало опыта.
   - А ты не думал, что постоянные искусственные тела - это неправильно? - Гэйли все никак не могла успокоиться. Вероятно, продолжала переживать за гибель деда. - Ведь Отец создал нас из плоти и крови, а не в виде машин. Мало Его генетического мусора, так еще и своего металлолома добавляем.
   - Замолчи! - голос Лотбера ударил по ушам. - Как у тебя язык поворачивается так говорить?!
   Дальше торговец перешел на глаплес, и я перестал его понимать. Возможно, это было даже к лучшему. Не стоило так глубоко забираться в личные отношения двух людей.
  
   Я почувствовал, как челнок совершил еще один 'прокол'. На какой-то миг перед глазами все поплыло, ноги подогнулись, и стоило немалых усилий удержать равновесие. Окно в полу не открывали, поэтому, что творилось снаружи, я не видел. Наверное, очередной мир, населенный людьми. С однообразной флорой, и почти полным отсутствием фауны. Земля по сравнению с планетами Внешней Сферы действительно выглядела экзотическим заповедником. Наверное, мы все-таки где-то на уровне подсознания понимаем, что на прекрасной голубой планете находимся 'в гостях', и что природа ее неправильная. Красивая, восхитительная, но чужая. Это не Дом, и можно позволить себе гораздо больше. Я бы даже назвал такое поведение людей мародерством. Пожалуй, так. Ведь нет сдерживающих факторов, под влиянием которых дрогнет рука лесоруба, охотник выбросит ружье, или водитель не сядет за руль машины, перевозящей токсичные отходы. И простенькая фраза 'чувствуй себя как дома', которую часто говорят гостю, служит не для раскрепощения пришедшего, отнюдь. Мне кажется, она имеет гораздо более глубокий смысл.
   Мы ступили на лоснящийся влажным блеском в свете прожекторов бетон посадочной площадки. Темнота не позволяла видеть дальше освещенной зоны, и понять, где находимся, было пока невозможно. С одинаковым успехом челнок мог опуститься и на поверхность планеты, и уйти глубоко вниз, в подземный ангар.
   - Это и есть база? - спросил я, заворожено наблюдая, как мимо нас, неумело пытаясь идти нога в ногу, проковыляла группа металлических солдат. И лязг от них стоял такой, что звенело в ушах. Не иначе, как мы находились в замкнутом пространстве.
   - Я никогда здесь раньше не была, - проговорила Гэйли, обняв одной рукой брата за плечи. - Вон, смотри, - она указала на только что приземлившийся второй челнок. Из него вышло несколько человек, и теперь они тоже ошалело оглядывались по сторонам.
   - Беженцев привозят, - догадался я.
   К нам подошел один из местных, с головой в виде поставленной на вершину пирамиды. Он что-то сказал на глаплесе, Гэйли кивнула, и дернула меня за рукав.
   - Идем, - девушка двинулась вслед за солдатом. - Нас накормят. Потом выделят места для отдыха.
   - Это уже лучше, - я не отставал от нее ни на шаг.
   Мы вошли в какое-то строение, похожее на бункер. Когда тяжелые створки дверей закрылись, я ничуть не удивился, поняв, что оказались в кабине грузового лифта. Спустя мгновение кабина с мерным гулом тронулась вниз.
   Время словно остановилось. Прошло минут пять или час, а лифт все продолжал двигаться. В замкнутом пространстве время вообще воспринимается иначе, и мне начало казаться, будто температура воздуха заметно поднялась. Уж не к ядру ли планеты приблизились? Бред, конечно. Просто игра воображения. Или системы вентиляции не справляются.
   Едва двери открылись, нас поджидал сюрприз. Я, конечно, рассчитывал на любой прием, но только не в виде огромной очереди. От изумления даже замер, разглядывая пеструю толпу. Здесь были люди с багажом и без; с чахлыми растениями в контейнерах и странного вида животными на поводках; одетые в некое подобие скафандров и полностью обнаженные. В воздухе витала вся палитра запахов, а уши терзал многоголосый гомон, сливающийся в гул толпы.
   Кто-то сунул мне в руки черный пакет с нарисованным белой краской иероглифом, у Гэйли с Сатом были такие же.
   - Это комплект первой необходимости, - проговорила девушка, расстегивая замок. - Емкость с водой, пищевые концентраты, термобелье. Долго стоять будем, похоже.
   - Ты просто не знаешь, что такое очередь, - сказал я. - Недаром нам продуктов на несколько суток выдали. И еще надо найти крайнего. Спроси кого-нибудь.
   Гэйли ушла, оставив мне Сата и свой пакет. Отойдя в сторону, я сел на пол, прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Кожа под субмаром наконец-то перестала зудеть. Я вообще стал реже замечать прилепленный на груди прибор, и меньше поддавался искушению от него избавиться. Значит, уже почти привык.
   Я продолжал сидеть с закрытыми глазами, стараясь расслабиться и хоть на миг забыть о том кошмаре, что творился вокруг. А то ли еще будет.
   - Фёст, - Гэйли осторожно тронула меня за плечо. Я встрепенулся, не понимая, где нахожусь. Кажется, все-таки уснул. - Ты Сата не видел? Куда он делся?
   Мальчишки действительно нигде не было. За то время, пока я дремал, народа в помещении заметно прибавилось. Многие не только спали сидя, но и растянувшись на полу вдоль стен, положив под головы пакеты.
   - Странно, - я тряхнул головой, прогоняя остатки сна. - Он ведь рядом со мной сидел, твой комплект охранял. Может, кого знакомого встретил?
   - Все равно бы не ушел, - возразила Гэйли, продолжая всматриваться в толпу. - Сат меня не ослушается. Если велено ждать, то он будет ждать.
   - Тогда вдвойне странно, - я вытянул затекшую ногу, и стал ее осторожно массировать. В ступню сразу же вонзились тысячи острых иголок. - Надо людей поспрашивать. Или Техников. У них должны быть камеры видеонаблюдения.
   - Вставай, - Гэйли схватила меня за руку и рывком подняла. Хорошо, хоть одна нога держала. Иначе бы завалился прямо на нее. - Пойдем искать. Надеюсь, Техники быстро отследят его.
   - Ты очередь заняла? - опомнился я, неуклюже прыгая за девушкой. - Иначе снова с конца стоять придется.
   - Карточку дали, - пробормотала Гэйли, демонстрирую полупрозрачную пластину размером с кредитку. - Сказали, вызовут. Ты ведь на особом положении числишься, Фёст. Надежда расы.
   - Вот, вот, - я согласно закивал. - Могли бы и без очереди пропустить.
   Гэйли не ответила. Она уже увидела дежурившего в зале железного солдата, и стремительно двинулась в его сторону. О чем они говорили, я понятия не имел. Но по расстроенному лицу девушки можно было догадаться о неудачных результатах.
   - У них нет системы внутреннего наблюдения, - повернувшись в мою сторону, сообщила она. - Но есть сеть оповещения. Если Сат заблудился, они ему подскажут, как найти информационный пункт. А там его уже подберут.
   Едва Гэйли закончила говорить, как скрытые динамики разразились громким, но приятным женским голосом. Толпа замерла, вслушиваясь в каждое слово. Это и было обращение к Сату, так как пару раз упоминалось его имя. Оперативно сработано.
   - Теперь будем ждать, - выдохнула девушка, забирая из моих рук свой пакет с комплектом первой необходимости. Достала флягу с водой, сделала несколько больших глотков.
   Я последовал ее примеру. Вода на вкус оказалась немного соленой, и напоминала минералку. Вытерев ладонью губы, спросил:
   - Сат является твоим братом. Ты помнишь это? Или знаешь?
   Гэйли замерла, словно переваривая информацию. Похоже, мой вопрос застал ее врасплох.
   - Знаю, - неуверенно ответила она. - И то, что Эргол мой дед, тоже знаю. Просто знаю.
   - А про мать с отцом? - я решил все-таки немного надавить на тему, которая с большой вероятностью могла оказаться 'больной' для их семейства.
   Но девушку мой прямой вопрос нисколько не смутил.
   - Я спрашивала у деда про них, - Гэйли смотрела куда-то вдаль, сквозь мрачные бетонные стены. - Он не может ничего ответить. Не знает даже, кто на самом деле у него был: сын или дочь. Обычно такое запоминается на генетическом уровне. Но видно, не в нашем случае. Их словно стерли...
   - Стерли? - удивился я. - Кому это понадобилось?
   - Кому это по силам, - пожала плечами девушка. - Люди пока еще не до конца разобрались в коде ДНК. Так что вывод напрашивается только один.
   Один ли? Эх, Гэйли, Гэйли. Как это по-человечески: все необъяснимое повесить на плечи уже ушедшего Бога. Или на того, кто прячется в темных уголках нашего сознания. А может ли она быть уверена, что те же Техники не смогли освоить какие-либо из древних технологий? Где гарантии, что нет других организаций, подобных им?
   Я вот даже не совсем уверен в божественной сущности Отца. В спиллийском языке многие слова имеют двоякое значение, и патологическая религиозность спиллян может наложить свой отпечаток. И поскольку мы общаемся на их языке, то вполне возможно, что понимаем друг друга не совсем верно.
   Для меня Отец - это последний представитель очень древней, и технически высокоразвитой цивилизации. Таким я его вижу: седой старик с длинной, ухоженной бородой. С великой мудростью в серых глазах. И смертельно уставший от одиночества, от собственноручно созданной тюрьмы, от попыток населить Мир заново. Он может все, и в то же время, бессилен перед самим собой. Дорога, длинною в миллиарды лет, замкнулась в кольцо. А тяжесть знаний и опыта вот-вот готова раздавить, подобно базальтовой глыбе. Но освобождение уже близко. Наследники почти готовы сделать свой первый шаг к заветным садам Эдема. Тогда можно будет спокойно уйти.
   Умирают ли Боги на самом деле? Наверное, да. Они умирают внутри нас, когда надежды больше не остается. Ни надежды, ни любви, ни веры. И если Отец действительно перестал верить в себя, то какой он Бог? Он такой же, как и все мы - человек. Создание из плоти и крови.
   - Кажется, я знаю, куда мог уйти Отец, - сказал я, ошеломленный собственной догадкой.
   От моих слов Гэйли вздрогнула.
   - А тебе не все ли равно? - проговорила она, пытаясь казаться равнодушной. - Лучше бы ты знал, куда делся Сат. Это сейчас гораздо важнее.
   Тем временем к нам, пробиваясь сквозь толпу, подошел коренастый мужчина, одетый в ярко-синий костюм. Он что-то начал говорить Гэйли, показывая рукой в противоположную от лифта сторону. Судя по испуганному выражению лица девушки, я понял, что речь шла о ее брате. И новости были не самыми хорошими.
   - Сата... увели, - Гэйли от волнения тяжело дышала и проглатывала слова. - Двое увели. Сначала была женщина. Потом к ним присоединился человек с искусственным телом. И еще говорят...Сат шел добровольно, без принуждений. Кому же он так доверял? Кому?
   - Они туда пошли? - я продублировал жест мужчины в синем костюме.
   Девушка кивнула.
  - Надеюсь, еще не поздно, - схватил ее за руку и потянул за собой. - Посмотрим, какой из меня следопыт.
  
  
   Глава 19. Смерть во имя жизни.
  
  
   В конце зала оказалась запертая металлическая дверь, возле которой стояли двое сверкающих хромом солдат. Гэйли заговорила с одним из них. Хоть я и не понимал ни слова, но интуитивно угадывал смысл разговора. Сказывался многолетний опыт 'крота'. Даже если бы никто здесь не понимал спиллийский, то все равно смог бы с ними общаться. Да, тяжелая могла быть дорога к взаимопониманию. Тяжелая и долгая. Но вполне преодолимая. Спасибо 'головастику', что подготовил для меня почву...
   Я замер, боясь даже дышать. Элементы пазла в моей голове практически легли на свои места, вырисовывая общую картину. И я боялся упустить что-либо важное, дабы одним случайным движением не превратить все обратно в хаос разрозненных осколков.
   Только не верил я, что 'головастик' являлся инициатором моего Пути. Он такая же пешка, не более. Заинтриговал, помог сбежать, даже играл роль охранника. Вел меня по заранее проложенному маршруту, в конце которого ждали нужные люди. Только вряд ли это конец. Спиллянин должен был привести человека с Земли до того, как Отец покинет свою обитель. Чтобы потомок Арама имел свой шанс попытать счастье по дороге к Эдему. Но захочу ли я начать этот Путь? Что меня заставит?
   - Они не хотят нас пускать, - с негодованием произнесла Гэйли. В ее глазах тлели искры разгорающейся злобы. - Говорят, закрытый сектор. Только для тех, кто имеет допуск.
   Погруженный в свои мысли, я не сразу переключил внимание не девушку. Услышал лишь последнюю фразу.
   - Значит, у похитителей Сата допуск был?
   - Неизвестно, - ответила Гэйли, косясь на солдат. - Они не могут сказать, кто входил в двери. Тоже секретная информация.
   - Зови Лотбера, - посоветовал я. - Если Сата увели Техники, то все может оказаться еще хуже.
   - Что ты имеешь в виду? - насторожилась Гэйли.
   - Ты действительно хочешь услышать мою версию?
   - Ну, говори же, - девушка буквально вцепилась мне в плече. Да, в ее пальцах можно было крошить грецкие орехи.
   Я не хотел пугать, но если моя догадка окажется верна, то счет уже пойдет на секунды. А напуганная женщина, если не поддастся панике, способна действовать очень быстро.
   - Ты ведь упоминала, что Эргол завидовал юному телу Сата, - как можно корректнее начал я.
   - Нет, нет, - замотала головой Гэйли. - Это совсем другое. Они не способны причинить вред людям.
   - А технически возможен перенос эндофоллы в зрелое живое тело? - не сдавался я.
   - Только теоретически.
   - Значит, ищи быстрее Лотбера! - я уже не сдержался, и закричал. Это было как сигнал к началу забега.
   И Гэйли побежала. Спустя секунду она уже растворилась в толпе, вновь оставив меня одного с пакетами. Я постоял немного, а затем, включив 'дурака', нагло ринулся к двери. Надежда всей расы, значит? На особом положении? Поглядим...
   Но провести эксперимент мне так и не удалось. Дверь вдруг плавно отошла в сторону, и выскочивший из-за нее мальчишка едва не сбил меня с ног. Сат что-то кричал, размахивал руками, как одержимый, при этом бросал испуганные взгляды на неподвижных солдат.
   - Что? - я положил руки ему на плечи, пытаясь хоть как-то успокоить. - Если не будешь торопиться, то постараюсь тебя понять.
   Сат сделал глубокий вдох.
   - Шакран би кер, - отчетливо проговорил он, сжимая ладони в замок, а потом разводя их в стороны. Без сомнений, мальчишка показывал взрыв.
   - Там что-то взорвалось?
   - Шакран, - повторил Сат, и попытался произнести слово на спиллийском: - Ниаслединики.
   - Наследники?! Там?!
   Сат быстро закивал. Если он говорил правду, то ситуация становилась критической. Неужели пахнуло предательством? Я, конечно, понимаю, что по местным убеждениям, все люди - одна большая семья, и должны помогать друг другу. Но ведь не надо доходить до апогея кретинизма. Не стоит верить каждому, кто выглядит, как человек. История знала таких жутких монстров в человеческом обличии, по сравнению с которыми замбези кажутся морскими свинками.
   На сей раз дверь не успела полностью открыться. Ей помогли изнутри мощным энергетическим зарядом. Пронеслась волна жара, и во все стороны полетели рваные обломки металла. Солдаты-охранники едва успели отскочить. Еще миг, и они уже разворачивали к оплавленному проему тонкие стволы излучателей.
   Из пелены дыма проступил темный силуэт. Солдаты замерли в нерешительности, так как появившийся оказался одним из них. Человек с искусственным телом сделал несколько шагов вперед, а затем вдруг бесшумно вспыхнул. В толпе людей за моей спиной послышались вопли ужаса. Толпа зашевелилась, превращаясь в колышущуюся неконтролируемую массу. Началась паника.
   А на месте 'смертника' в воздухе осталась висеть переливающаяся бледно-зелеными сполохами сфера. Будто подсвеченный софитами огромный мыльный пузырь. Я отчетливо видел сквозь нее застывших с оружием в руках двоих железных солдат. Заменявшие им лица блестящие щитки со стеклами объективов отражали мерцающий свет, становясь похожими на призраков индустриального мира.
   Сфера потускнела, подернулась дымкой, и в следующий момент из нее выпрыгнул затянутый в черное человек. Высокий, до безобразия худой. Несколько мгновений мы смотрели друг на друга. Я вглядывался в два темных провала, на месте которых должны быть его глаза. И по спине пробежал холодок. Наверное, так могла выглядеть смерть. Та старуха с косой, что рисуют художники на Земле. Обтянутый пергаментной кожей череп, тонкие синеватые губы, вместо носа некий рудимент. Только голову закрывал не капюшон, а каплевидный матово-черный шлем.
   Существо вдруг оскалилось, показав два ряда ровных желтых зубов. Затем быстро отвернулось. Из его руки с треском вытянулся тонкий белый луч. Но вопреки всем законам физики луч в воздухе изогнулся наподобие хлыста, описал широкую дугу, и обрушился на одного из солдат. Брызнул раскаленный металл. Железное тело задергалось, распадаясь на куски. И уже в последний момент о стену звякнула отстреленная капсула.
   Второй солдат оказался более удачлив. Он увернулся от смертоносной мечущейся плети, кинувшись в обгоревший проем двери. Это спасло ему жизнь.
   Сфера снова моргнула, выплюнув на этот раз из своих недр уже трех агрессоров. Я начал медленно отступать, прекрасно понимая, что позади меня бетонная стена. Если Техники в ближайшие минуты не предпримут какие-либо защитные меры, и не ликвидируют портал, то начнется настоящая мясорубка. Людям-то деваться некуда.
   Пространство помещения расчертила еще одна энергетическая плеть. Она скользнула по стенам, и врезалась в толпу насмерть перепуганных беженцев. Раздались истошные крики. Запахло горелой плотью.
   Но длилась экзекуция всего пару мгновений. Как оказалось, это был лишь акт устрашения, чтобы никто не мешал исполнению основной цели. Наследники переключили свое внимание на меня так неожиданно, что я еще сильнее вжался в стену. Рядом заныл Сат. Четыре темные фигуры рассредоточились полукольцом, и медленно приближались. В руке одного из нападавших продолжала извиваться белая плеть, то сворачиваясь в спираль и облизывая пол, то резко исчезая, превращаясь в крохотного светлячка.
   Живым... Я нужен им живым. Иначе бы давно убили. Сердце задергалась в волнах адреналина, по спине побежали мурашки. Против четверых вооруженных профессионалов с голыми руками не попрешь. Не имело смысла даже сопротивляться. Только бы мальчишку не тронули.
   Краем глаза я заметил движение. Позади Наследников появился один из железных солдат. Всего один. Без какой-либо дополнительной защиты или мощного оружия. Не беглец ли это? Решил все-таки разделить участь напарника? Вот, сумасшедший...
   Однако солдат вытащил из-за спины 'булаву', что недавно таскала с собой Гэйли. Возможно, не именно ее, а такую же. Вскинул, прижав набалдашником к плечу. И в нерешительности замер.
   - Прости, Фёст, - раздался знакомый голос.
   Я понял ситуацию слишком поздно. За долю секунды до того, как Эргол выстрелил. Уже ничего нельзя было сделать. Абсолютно ничего.
   Я успел только заметить, как черные фигуры резко развернулись, скрещивая на одиноком противнике свои смертоносные плети. А затем с надрывным визгом заряд плазмы снес мне голову.
  
   Страшно ли умирать?
   Еще недавно я задавал себе этот коварный вопрос. Задавал его и Гэйли, пытаясь понять ее отношение к жизни. Но все оказалось куда прозаичнее. Тот краткий миг, когда обрывается последняя ниточка, связывающая тебя с миром, почти незаметен. Он как легкий обморок, после которого уже невозможно очнуться. Забытье, длинною в вечность. Страшна не сама смерть, а ее ожидание: боль, ужас, отчаяние...
   Я не успел ни испугаться, ни почувствовать боль. Все случилось слишком быстро. Стоило отдать должное Эрголу, - он хороший стрелок. С расстояния больше пятнадцати метров не каждый сумеет попасть в голову одним выстрелом.
   - Фёст, - где-то на грани прозвучал тихий голос Гэйли. - Ты меня слышишь?
   Может ли мертвый слышать? И сможет ли ответить? Особенно, если он часть пустоты. Никто и ничто. Последний импульс погасшего сознания.
   - Фёст. Отзовись.
   Я словно сидел в кинотеатре. Передо мной вспыхнул огромный экран, только изображение было мутное. Сквозь молочную пелену проступали едва различимые силуэты. А все остальное пространство вокруг экрана скрывала мгла.
   Постепенно резкость улучшилась, и в фокусе показалось лицо Гэйли. Только оно было жутко искажено широкоугольным объективом.
   - Все, он включился, - с облегчением проговорила девушка. Рядом с ней появилась блестящая стальная голова.
   - Питание в норме, - проскрежетал Эргол. - Двигательные функции тоже в порядке. Можно отключать кабель.
   - Зачем? - попытался произнести я, но где-то в стороне динамик выплюнул странные кашляющие звуки. Неужели это мой голос?
   - Попробуй еще, - посоветовал Эргол. - Я изменил частоту.
   - Зачем? - на этот раз получилось довольно внятно. Голос был чужой, с ярко выраженными металлическими нотками. Синтезатор речи выдавал жуткие искажения.
   - Что ты имеешь в виду, Фёст? - Гэйли отошла в сторону, и ее фигура, едва видимая в уголке экрана, вдруг стала приближаться. И спустя секунду лицо девушки снова заняло собой первый план.
   - Зачем не дали умереть? - проговорил я.
   - Ты умер, Фёст, - Гэйли отвела взгляд в сторону. - Дед тебя убил. Он был вынужден это сделать, чтобы Наследники не забрали. Выбора не оставалось.
   - Я его не виню, - перевел внимание на прозрачный колпак за ее спиной. Сработал зум, и изображение сразу увеличилось. Сквозь заляпанное багровой жижей стекло внутри виднелась какая-то темная масса. Зум еще больше приблизил картинку, и я вдруг разглядел торчащую из кровавого месива человеческую руку. А рядом с ней - фрагмент лица. Моего лица.
   Волна ледяного ветра обожгла спину. Внутри все похолодело, а волосы на голове зашевелились. Фантомные чувства были настолько реальными, что почти не отличались от настоящих. Нет больше тела, способного тактильно воспринимать окружающий мир. Нет нервных волокон и нейронов мозга. Все это свалено бесформенной кучей под грязным колпаком. Только сознанию не объяснить неожиданную метаморфозу.
   Мое железное тело встрепенулось. Я попытался встать, но тут же упал. Повторил попытку, и вновь оказался на полу. Было ощущение, словно сидишь в темной кабине автомобиля, яростно дергаешь руль, чтобы выровнять движение. Но дорога покрыта коркой льда, и тебя все время сносит в кювет. И так раз за разом. Неужели нужно учиться водить этот кусок железа?
   - Я не просил меня воскрешать, - отчаянно взвыл я. - Почему не дали мне просто исчезнуть? Как всем обычным людям...
   Мое сознание вспыхивало разноцветными фейерверками. Оно в панике металось, силясь осознать текущее положение. По всем признакам я должен был перестать существовать. Однако все еще функционировал вопреки заложенной природой или Создателем программе.
   Жизнь и смерть. Две противоположности, слившиеся в единую суть. Так не должно быть. Здесь какая-то ошибка.
   Господи, только бы не сойти с ума...
   - Тебя субмар принял, - Эргол помог мне подняться. - Как только тело окончательно погибло, он перехватил твою эндофоллу. Это его последнее предназначение. Теперь он восстановлению не подлежит.
   - Субмар, - я сделал усилие, и железная рука коснулась бронированной пластины на груди, пытаясь нащупать прибор. Раздался неприятный скрежет.
   - Он тебе уже не нужен, - пояснил Эргол. - Ты в капсуле. В самой надежной оболочке.
   Мое агонизирующее сознание забилось в истерике. Так не должно быть.
   Ошибка, ошибка...
   Оболочка, или тюрьма, из которой нет выхода? Теперь уже не важно.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com М.Атаманов "Искажающие Реальность-7"(ЛитРПГ) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) Н.Любимка "Черный феникс. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) В.Свободина "Эра андроидов"(Научная фантастика) Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia))
Связаться с программистом сайта.

НОВЫЕ КНИГИ АВТОРОВ СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Сирена иной реальности", И.Мартин "Твой последний шазам", С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"