В августе 1941 года немецкий бомбардировщик бросил стокилограммовую бомбу на безымянную высотку, на которой советский ДЗОТ уже четвертые сутки обстреливал дорогу, мешая передвижению фашистских соединений.
100 килограммом пробили крышу, и воткнулась посреди ДЗОТа. В эту секунду у сержанта Смирнова, и его товарищей, должна была промелькнуть перед глазами вся его жизнь, но не промелькнула, потому что уже четыре дня они спорили, что будет 50-100 лет, после окончания войны.
В это мгновение сержант Иван Смирнов, а потом и другие, были перемещены на одни сутки в далекое будущее, и именно оно, а не прошлое, промелькнуло им перед взрывом.
Москва. Арбат. 2019 год. Сержант Иван Смирнов сидел на мокром после дождя тротуаре, грязными руками сжимая трехлинейную винтовку, с двумя оставшимися патронами, и удивленными глазами таращился по сторонам. В первый раз в Москве.
А никто даже не заметил, откуда среди белого дня, на людном Арбате появился солдат, словно сегодня 9 мая, а не август месяц.
С непереводимым разговорным писком, Ивана с винтовкой обступили китайцы и стали слепить сержантами вспышками своих фотоаппаратов. Он растерянно прижимал винтовку е груди, с которой они тоже хотели сфотографироваться и тянули ее в разные стороны.
Сухо щелкнул выстрел. Иван выстрелил вверх, пытаясь образумить непонятливых иностранцев, пытающих у него отобрать табельное оружие.
- Я, я, Гитлер капут, - пошутили двое проходящих мимо немецких туристов.
- Ваши документы, - без шутки козырнул постовой полицейский, но Иван увидел у него на форме подлое слово полиция, повернул винтовку в сторону сотрудника и передернул затвор, последний патрон.
Офицер полиции пытался схватиться за табельный пистолет, но получил прикладом винтовки, сел на тротуар и выматерился.
Иван Семенов обернулся, уперся глазами в чудно одетую бабку и, заикаясь, спросил:
- Фашисты далеко, бабушка?
- Да повсюду, милок, все в центре окопались.
Иван снял ремень с полицейского, связал его, забрал пистолет, и под дулом винтовки повел полицая в штаб. В конце улицы, у ресторана Прага он наткнулся еще на двоих полицейских, которые уже без помощи приклада положили свои пистолеты на землю и с поднятыми руками вышли к метро Арбатская. С Нового Арбата выехала патрульная машина с тремя сотрудниками полиции, увидев этот цирк, они от смеха практически выпали из машины, но странно одетый солдат выстрелил в мотор машины из трофейного полицейского пистолета. Ну, после он повел дальше уже пять полицейских с поднятыми руками и одного со связанными руками. Два добытых в бою автомата на шее и четыре пистолета помогала ему нести странно одетая для военной поры бабушка.
Встречные прохожие незлобно ржали, делали селфи с конвоиром, совершенно его этим дезориентируя.
- Это что бабушка, это что товарищи, где штаб?
Улица Волхонка уперлась в Кремль.
- Это Москва бабушка, это Москва, почему я здесь, давно немцы взяли Москву?
- Да нет, внучок, больной ты что ли, от немца мы отбились, это нас наши взяли, за горло, но мы уже привыкли, ты сам-то, откуда будешь?
Иван Семенов расстегнул гимнастерку, достал красноармейскую книжку, показал старой бабке.
- Да помню такие документы, от моего отца такая осталась, видно, я старая из ума выжила, но хочется верить, что ты свой, сейчас ведь не 41, а 2019 год.
- Свой, свой, бабушка, контузило меня, бомба, 100 килограммов, вся жизнь перед глазами должна промелькнуть, а тут 2019 год, вот только полицаи откуда здесь?
- Да не объяснить это уже никому, да и некому, вот мы старые помрем, и некому.
В этот момент на площадь выехали два десятка полицейских машин, и сержанту с бабкой пришлось бросить пленных и отступить к входу в Ленинскую библиотеку.
Стрелять стали без предупреждения. Семен за пару секунд разобрался с новым для него автоматом и дал широкую очередь по всей площади, полицейские залегли. Божий одуванчик, то есть бабушка, вдруг перестала быть одуванчиком, схватила второй автомат и умело передернула затвор:
- Уж если так получилось, беги милок в библиотеку, там газеты почитай за пятьдесят лет, и сам все поймешь, а мне тереть нечего, пенсия не очень большая, да и подорожало все.
Божий одуванчик дала длинную очередь поверх полицейский голов, отчего они еще сильнее вжались в тротуар.
Иван, подхватив винтовку, забежал в библиотеку, увидел сонную библиотекаршу и, запинаясь, попросил газеты за 1941 год. Она попыталась обратить внимания на его грязные руки, но солдат потряс винтовкой, и она решила не обращать.
- Ну, так декабрь 1941 года Москву не отдали.
- Да ее вообще не отдавали, вам для кино надо, сериал, или полнометражный фильм.
- Давай 1942 год.
- Да берите сразу 45, вот майские выпуски.
- Елки палки, мы Берлин без меня взяли! Дальше тетка давай.
- Уж прямо так в роль вошли, что я для вас тетка, это ваши там артисты на улице стреляют.
- Сталин умер, 1953 год, - солдат снял пилотку и заплакал.
- В космос мы первые! Ура! Значит, бога нет.
- По новой версии, вроде бы вновь объявился, - пыталась возразить библиотекарша.
- Темная ты, тетка, а коммунизм в каком году построили?
- Да, вроде, не достроили, - библиотекарь стала понимать, что солдат не в себе, потянулась к телефону, но одна из пуль влетела через окна, и она присела.
- Вот, видишь, - солдат потряс газетой, - социализм построили в семидесятых годах, можем же, если захотим, давай газеты за последние десять лет, мне еще своим перед смертью рассказать все это будет нужно.
С разбитого окна было слышно, как стихла стрельба, и жандармский полковник приложился к рупору:
- Здание окружено, сдавайтесь, выходите с поднятыми руками.
Сержант подергал затвор полицейского автомата, заклинило, схватил винтовку и вогнал в ствол второй, последний патрон, поймал на мушке полковника, но винтовка дала осечку.
- Последний патрон нельзя, - сержант услышал за спиной захрипевший голос библиотекарши, обернулся и вместо тетки увидел стоящего перед ним комиссара, убитого две недели назад.
- Мы победили в 45 году, - опустил винтовку сержант.
- Я знаю, - согласился комиссар, и вновь превратился с испуганную библиотекаршу.
- Вам пора, - сказала она.
Сержант примкнул к винтовке штык и шагнул к выходу.
- А как мы сейчас, можно спросить, лучше, хуже, кто мы?