Вишнева Ева: другие произведения.

Безбожники

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 6.30*14  Ваша оценка:


*

 Хутор Ранды пахнет травами и цветами. Наконец-то я сюда выбрался.
  Косы у Ранды золотые, а губы мягкие и влажные. Мы собираем букет из листьев, потом идем в ее комнату. Ищем нитки в ящике, случайно соприкасаемся пальцами.
  Я связываю черешки, а Ранда вдруг хватает за руку, наклоняется близко-близко и шепчет:
  - Хочешь, я покажу тебе Бога?
  - С ума сошла? Это грешно.
  - Ты все равно узнаешь, - пожимает плечами. - Ты ведь скоро будешь жить с нами.
  Папа учил: "Гостей люби, но опасайся. Нельзя показывать им, где Бог живет в твоем доме: если у человека плохое на уме, то жди несчастий...".
  - О чем задумался? - Ранда смотрит ласково.
  "...но если приводишь домой жену или сам приходишь к ней, то Бог должен быть первым, к чему вы подойдете. Коснитесь его руками и произнесите слова клятвы".
  - Ты покраснел.
  - Да ну, придумываешь. Я такой как обычно.
  Вечером мы пьем чай с ее родителями, задираем младшего. Он смотрит исподлобья, серые брови косматятся. Обзываю его "воробушком".
  Затем я прощаюсь. Они говорят: "Останься, завтра утром пойдешь!" Только Ранда молчит, в ее глазах надежда - куда громче слов. "Сестра ждет" - настаиваю на своем. Мне собирают еду в корзину; сверху кладу листья и выхожу в ароматную, душную ночь.
 
  Ночь тянется долго, стук колес убаюкивает, мерно вздымаются бока лошади. Я засыпаю.
  Просыпаюсь, а вокруг лишь черные скелеты деревьев, горький воздух. Лошадь встала, бьет копытом, отказывается идти. Я вылезаю, потягиваюсь: дальше мне одному. Заглядываю в корзину - сыр придавил букет из листьев, и он обтрепался. Ну и ладно.
  Дорога извивается в конвульсиях, худеет и умирает у крыльца моего дома. Его краска облупилась, трещины вьются от окон - морщины вокруг запавших глаз. Дверь противно скрипит, упирается всеми своими петлями. Я ставлю корзину на пол и утираю пот со лба.
  Увидев меня, сестра вскакивает, начинает прыгать по комнате, босыми стопами по клочьям пыли, налетает, валит на пол, смеется. В ее белых волосах много сора, и сама она вся грязная. Так что придется мне тащиться к башне, набирать воду, а потом ловить сестру и насильно усаживать в чан.
  Но это подождет. Я разбираю корзину, вытаскиваю листья и отдаю сестре. Она растирает их между ладонями, прижимает к носу, лучится счастьем. Чумазое лицо, руки в зелени. Я смотрю на нее немного, а затем выхожу наружу.
 За домом - просторная клетка. Она всегда была открытой, там стояли чистая вода и еда. Когда-то у нас жили щеглы, трясогузки, синицы. Дедушка однажды сказал папе: глаза покойников видят больше, чем глаза живых. Все потому, что после смерти мы превращаемся в птиц, поднимаемся в небо, сливаемся с ветрами.
  Когда дедушка умер, папа долго смотрел в его глаза. Ждал, когда в них отразится то, что увидела птица.
 
  Теперь клетка закрыта. Нахохлившись, на жердочке сидит старик. Всклокоченные сизые перья, злые глаза-бусинки. Мигает на меня, дергает крылом, отставляет скрюченную ногу. Красное струится между пальцев с короткими ногтями, спиралью обвивает жердь, провисает дугой над плошкой и сплетается в узел на горизонте решетки.
  - Даже не думай, - говорю я ему.
  Открываю дверцу, просовываю руку, чтобы поменять воду. Старик кидается на меня, колет и царапает. Верещит что-то на своем птичьем.
 
  Когда я, набрав в чан воды, возвращаюсь домой, сестра стоит, прижавшись щекой к гладкому боку Бога. Она слушает, как бьется его сердце.

*

  Сестра прижимается, сопит. Сердце Бога стучит очень громко. Я лежу в темноте и вспоминаю.
  Папа говорил, что Бог ходит по кругу. Сперва он жил в животных, затем - в вещах, в земле, на небе, в людях. Круг замкнулся. Снова в животных, потом в вещах. Теперь он готовился сделать своим домом землю.
  На юг уходили мертвые леса, оставленные хутора, высохшие озера, реки и поля. Бог шел с юга на север маленькими шажками, подолгу гостил в одном месте. Поэтому на севере еще зеленело, цвело, пестрело.
  - Почему для этого нужно убивать деревья?
  - Мы делаем то же, - пожал плечами отец. - Рубим их, чтобы построить хутор и чтобы обогреть его. Когда наш дом становится ветхим, меняем место и строим новый.
  Я молчал так долго, что отец спросил:
  - Считаешь, это не честно?
  Но все, действительно, было просто и честно. Словно прочитав мысли, отец ответил:
  - Бог огромен, он живет в каждом хуторе, в каждом домишке. Мой дед говорил, что когда-то домов было так много, что они касались горизонта. И некоторые были такими высокими - упирались в самое небо. Но теперь домов осталось мало, и вещей в них почти нет. Поэтому Богу тесно, и он строит себе новый дом.
 Отец подвел меня к нише между стеной и шкафом.
 - Вот он, наш Бог.
  Конечно, он всегда стоял здесь, в этой нише, только раньше я был слишком мал, чтобы узнать его. Массивный, блестит боками, грозит стрелками - то ли указывает время, то ли заблудился и впрямь бродит по кругу - по белому кольцу с черными знаками.
  И у него было сердце. Оно билось размеренно и четко, не сбиваясь.
 
  Когда я подрос, то стал вместе с папой ходить по лесу. Отец считал высохшие стволы и помечал их количество в записной книжке. Мне было скучно, я старался не вспоминать дерево, к ветке которого в детстве привязали качели.
  Я тогда очень любил дожди. Веревки натирали мозоли, зато ветка роняла капли на запрокинутое лицо. Те, что падали на лоб, были похожи на поцелуи мамы перед сном; те, что попадали на щеки, напоминали папины поцелуи, короткие и острые. После них ужасно хотелось почесать место, где он кольнул щетиной.
  Капли, что падали на губы, будили странное чувство. Когда я позже рассказал об этом Ранде, она поцеловала меня и спросила: "Это чувство?" Я ответил: "Да, это".
  И еще я помню, что на ветке того дерева было гнездо, из которого однажды выпал птенец. Мы ухаживали за ним, кормили мясными обрезками, поили через тростинку. Ворон долго жил с нами, а потом улетел. К тому времени мои качели уже пылились в шкафу, дерево мертво чернело, а у мамы был круглый живот. В клетке осталось мало птиц, но я не мог смотреть на них - только в небо, до рези в глазах вглядываясь в каждую точку. "Может быть, он вернется" - сказал папа. Но ворон не вернулся.
 
  А потом - короткий плач, дни - обрывки страшных снов. Мама очень любила цветы, но они припали к земле и больше не зацвели. Поэтому папа колдовал над бумагой, сгибал листы, надрывал, мял. Под столом валялись корешки и переплеты - обглоданные останки книг. Папа складывал цветы из бумаги, и свет из окна в потолке мазал черным его глаза и губы.
  В колыбели лежал уродливый ребенок с кривыми руками-ногами, с белой-белой кожей, со слезящимися глазами, ресницы-щетки царапали веки. Мама умерла.
  Девочка так и не научилась говорить, вечно слонялась грязной, ничего не понимала: почему-то любила целовать чашки с тарелками, терлась о скелет кровати, играла со свесившимся концом одеяла, ворковала со шкафом. Папа не прикасался к ней - не простил за смерть мамы, и я заботился о сестре как умел. Тянулись скучные дни.
 Перед смертью отец сказал:
  - Когда здесь совсем все высохнет, спустись в подвал. Там доски и гвозди, их должно хватить. Если не хватит, наруби еще. Закрой досками все окна и двери. Иди к Ранде, будь ей хорошим мужем.
  Отец Ранды был папиным другом.
  - А как же...
  - Твоя сестра - божий человек. Никто не осудит, если ты не возьмешь ее с собой. Оставь сестру здесь: так ты вернешь ее Богу. Тем более, - добавил он шепотом. - Ты же видишь, как она его любит.
  Сестра была где-то за спиной, и я обернулся.
  Она стояла, прижавшись к Богу щекой, и слушала, как бьется его сердце.

*

  Долго блуждаю среди стволов, трогаю их руками. Захожу в дом. Сестра тянется ко мне, вижу красную нитку в ее волосах. Отталкиваю голые белые руки и бегу к клетке.
  Так и есть, дверца открыта, комки из перьев и пуха прилеплены к горизонту решетки. Старик не сидит, не мигает на меня злыми глазами - бусинками.
  Рука касается моей спины, я оборачиваюсь и бью по лицу. Сестра падает, я опускаюсь и бью еще раз. Она плачет и пинается. Толкаю ее на клетку, щекой - на решетку. Как у Ранды макали нашкодившего щенка в им же самим сделанную лужу. Сестра замирает, съеживается.
  Я отпускаю ее и стираю слезы с собственного лица. И вдруг понимаю, что старик тут не при чем.
  Я никогда не верил отцу, что эта девочка как-то связана с Богом. Она не умела говорить, ела руками, валялась на грязном полу, ненавидела мыться, вела себя, как животное.
 Она все сделала правильно. Выпустила голубя, которому я не дал улететь вместе с другими птицами. Я завязал тугой узел на ноге, другой - на решетке, чтобы он не смог обмануть меня во время кормежки. Птица яростно бросалась на стенки клетки, ранила себя. А мне было страшно и больно оттого, что все меня так легко бросают: любимое дерево, ворон, родители, дорога скинула свою кожу и уползла от нашего дома.
  И даже она - эта глупая девчонка, о которой я заботился только потому, что больше некому было это делать. Даже она не моя - его! Сестра могла часами стоять, слушая мерное биение сердца Бога. Она любила наш дом так, как не любил никто; ходила по комнатам и гладила предметы своими ладонями. Плакала, случайно разбив чашку. И ко мне она относилась также - как к вещи, по-доброму, но не выделяя из всех остальных вещей.
  Сестра вросла в этот дом настолько, что мне захотелось выдернуть корни.
 
  Я бегу так, как никогда не бежал, сухие ветки царапают кожу. Наверное, течет кровь. Грудь горит. Уже не бегу - бреду. На развилке кто-то узнает, подвозит. Обрушиваюсь на пороге дома Ранды. Мне открывают, свет и шум, тревожные глаза.
  Отец Ранды, его кабинет. Я хриплю, сиплю, не узнаю собственного голоса.
  - Мою сестру... Можно я возьму ее с собой? Она хорошая, вам понравится.
  Он качает головой:
  - Разве отец тебе не говорил?.. Оставь ее. Тем более, она ничего не умеет. Ну куда мне ее, своих еле тащу. У нас тоже урожай меньше с каждым годом, сами у соседей все просим. Ты должен понять. Твоя сестра, как там говорится? - божий человек. А божье - Богу.
 
  Потом я гоню лошадь во весь опор и бегу обратно. Врываюсь в дом. Смотрю на сестру, вспоминаю - как глупо и нелепо! - что не нарвал листьев. А сестра бросается, обхватывает руками-ногами и замирает, прижавшись щекой к моей груди. И я вдруг понимаю: мое сердце раскололось на кучу осколков, бьется в висках, в жилах на шее, в подмышках, в запястьях и локтях, в груди, животе, под коленями - будто на каждом изгибе моего тела стоит по хутору.
  Я спускаюсь в подвал. Смотрю на доски, гвозди, инструменты. Беру топор и молоток.
  Топор оставляю себе, молоток отдаю сестре. Она вертит его в руках, морщится, лизнув металлический бок. Я смеюсь, обрушиваю топор на шкаф. Потом еще раз. Поверженный, он валится на пол, вздымает пыль. Сестра кричит.
  - Смотри, это весело! Давай же, ну!
  Я поднимаю ее руку с молотком и ударяю об стол. Он падает на колени, а со второго удара крошится трухой.
  - Вот, можешь прикончить подушки!
  Рву ткань, разбрасываю перья. Поддавшись моему порыву,сестра тоже смеется, потрошит одеяло, срывает и топчет шторы. Под моей ногой хрустит стекло папиных очков, рвется одежда, оставшаяся от мамы. Ваза с бумажными цветами вспарывает вертикальную гладь окна. Чугунная решетка сбивает со стены полку. Лишившись опоры, чашки и тарелки брызгают фарфором, а печка истекает золой.
  Я перехватываю топор поудобнее и направляюсь к нише.
  Прости, папа, я все сделал наоборот. Прости, Ранда. Если дорога в твой дом закрыта для моей сестры, то она закрыта и для меня.
  Молоток обрушивается на Бога, сминает его тело, по полу разлетаются внутренности. Сестра кричит. Я зажмуриваюсь, ожидая наказания, ярости и смерти.
  Но ничего не происходит.
  Я открываю глаза и смотрю по сторонам. Останки стола, шкафа, кровати, обрывки штор, покрывала, перья из подушки - все вперемешку, припорошенное золой и пылью. И ни за что на свете не разобраться, что из этого раньше было Богом.
  Молоток отброшен в сторону. Сестра растерянно топчется, ужас в глазах: что я наделала?
 Я беру ее за руку и вывожу из скончавшегося дома.

Оценка: 6.30*14  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com С.Волкова "Попаданка для принца демонов 2"(Любовное фэнтези) Н.Любимка "Пятый факультет"(Боевое фэнтези) Д.Лебэл "Имплант"(Научная фантастика) А.Лоев "Игра на Земле. Книга 3."(Научная фантастика) Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 1"(Боевая фантастика) Д.Винтер "Постфинем: Цитадель Дьявола"(Постапокалипсис) М.Боталова "Беглянка в империи демонов 2. Метка демона"(Любовное фэнтези) В.Пылаев "Видящий"(ЛитРПГ) L.Wonder "Ветер свободы"(Антиутопия) Рерол "Андердог"(ЛитРПГ)
Хиты на ProdaMan.ru P.S. Люблю не из жалости... натАша ШкотОфисные записки. КьязаОсвободительный поход. Александр МихайловскийСлепой Страж (книга 3). Нидейла НэльтеКоролева теней. Сезон первый: Двойная звезда. Арнаутова ДанаВолчий лог. Сезон 1. Две судьбы. Делия РоссиПодари мне чешуйку. Гаврилова АннаНевеста двух господ. Дарья Весна��ЛЮБОВЬ ПО ОШИБКЕ ()(завершено). Любовь ВакинаОтдам мужа, приданое гарантирую. K A A
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"