Вишнева Ева: другие произведения.

Безбожники

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa
Оценка: 6.30*14  Ваша оценка:


*

 Хутор Ранды пахнет травами и цветами. Наконец-то я сюда выбрался.
  Косы у Ранды золотые, а губы мягкие и влажные. Мы собираем букет из листьев, потом идем в ее комнату. Ищем нитки в ящике, случайно соприкасаемся пальцами.
  Я связываю черешки, а Ранда вдруг хватает за руку, наклоняется близко-близко и шепчет:
  - Хочешь, я покажу тебе Бога?
  - С ума сошла? Это грешно.
  - Ты все равно узнаешь, - пожимает плечами. - Ты ведь скоро будешь жить с нами.
  Папа учил: "Гостей люби, но опасайся. Нельзя показывать им, где Бог живет в твоем доме: если у человека плохое на уме, то жди несчастий...".
  - О чем задумался? - Ранда смотрит ласково.
  "...но если приводишь домой жену или сам приходишь к ней, то Бог должен быть первым, к чему вы подойдете. Коснитесь его руками и произнесите слова клятвы".
  - Ты покраснел.
  - Да ну, придумываешь. Я такой как обычно.
  Вечером мы пьем чай с ее родителями, задираем младшего. Он смотрит исподлобья, серые брови косматятся. Обзываю его "воробушком".
  Затем я прощаюсь. Они говорят: "Останься, завтра утром пойдешь!" Только Ранда молчит, в ее глазах надежда - куда громче слов. "Сестра ждет" - настаиваю на своем. Мне собирают еду в корзину; сверху кладу листья и выхожу в ароматную, душную ночь.
 
  Ночь тянется долго, стук колес убаюкивает, мерно вздымаются бока лошади. Я засыпаю.
  Просыпаюсь, а вокруг лишь черные скелеты деревьев, горький воздух. Лошадь встала, бьет копытом, отказывается идти. Я вылезаю, потягиваюсь: дальше мне одному. Заглядываю в корзину - сыр придавил букет из листьев, и он обтрепался. Ну и ладно.
  Дорога извивается в конвульсиях, худеет и умирает у крыльца моего дома. Его краска облупилась, трещины вьются от окон - морщины вокруг запавших глаз. Дверь противно скрипит, упирается всеми своими петлями. Я ставлю корзину на пол и утираю пот со лба.
  Увидев меня, сестра вскакивает, начинает прыгать по комнате, босыми стопами по клочьям пыли, налетает, валит на пол, смеется. В ее белых волосах много сора, и сама она вся грязная. Так что придется мне тащиться к башне, набирать воду, а потом ловить сестру и насильно усаживать в чан.
  Но это подождет. Я разбираю корзину, вытаскиваю листья и отдаю сестре. Она растирает их между ладонями, прижимает к носу, лучится счастьем. Чумазое лицо, руки в зелени. Я смотрю на нее немного, а затем выхожу наружу.
 За домом - просторная клетка. Она всегда была открытой, там стояли чистая вода и еда. Когда-то у нас жили щеглы, трясогузки, синицы. Дедушка однажды сказал папе: глаза покойников видят больше, чем глаза живых. Все потому, что после смерти мы превращаемся в птиц, поднимаемся в небо, сливаемся с ветрами.
  Когда дедушка умер, папа долго смотрел в его глаза. Ждал, когда в них отразится то, что увидела птица.
 
  Теперь клетка закрыта. Нахохлившись, на жердочке сидит старик. Всклокоченные сизые перья, злые глаза-бусинки. Мигает на меня, дергает крылом, отставляет скрюченную ногу. Красное струится между пальцев с короткими ногтями, спиралью обвивает жердь, провисает дугой над плошкой и сплетается в узел на горизонте решетки.
  - Даже не думай, - говорю я ему.
  Открываю дверцу, просовываю руку, чтобы поменять воду. Старик кидается на меня, колет и царапает. Верещит что-то на своем птичьем.
 
  Когда я, набрав в чан воды, возвращаюсь домой, сестра стоит, прижавшись щекой к гладкому боку Бога. Она слушает, как бьется его сердце.

*

  Сестра прижимается, сопит. Сердце Бога стучит очень громко. Я лежу в темноте и вспоминаю.
  Папа говорил, что Бог ходит по кругу. Сперва он жил в животных, затем - в вещах, в земле, на небе, в людях. Круг замкнулся. Снова в животных, потом в вещах. Теперь он готовился сделать своим домом землю.
  На юг уходили мертвые леса, оставленные хутора, высохшие озера, реки и поля. Бог шел с юга на север маленькими шажками, подолгу гостил в одном месте. Поэтому на севере еще зеленело, цвело, пестрело.
  - Почему для этого нужно убивать деревья?
  - Мы делаем то же, - пожал плечами отец. - Рубим их, чтобы построить хутор и чтобы обогреть его. Когда наш дом становится ветхим, меняем место и строим новый.
  Я молчал так долго, что отец спросил:
  - Считаешь, это не честно?
  Но все, действительно, было просто и честно. Словно прочитав мысли, отец ответил:
  - Бог огромен, он живет в каждом хуторе, в каждом домишке. Мой дед говорил, что когда-то домов было так много, что они касались горизонта. И некоторые были такими высокими - упирались в самое небо. Но теперь домов осталось мало, и вещей в них почти нет. Поэтому Богу тесно, и он строит себе новый дом.
 Отец подвел меня к нише между стеной и шкафом.
 - Вот он, наш Бог.
  Конечно, он всегда стоял здесь, в этой нише, только раньше я был слишком мал, чтобы узнать его. Массивный, блестит боками, грозит стрелками - то ли указывает время, то ли заблудился и впрямь бродит по кругу - по белому кольцу с черными знаками.
  И у него было сердце. Оно билось размеренно и четко, не сбиваясь.
 
  Когда я подрос, то стал вместе с папой ходить по лесу. Отец считал высохшие стволы и помечал их количество в записной книжке. Мне было скучно, я старался не вспоминать дерево, к ветке которого в детстве привязали качели.
  Я тогда очень любил дожди. Веревки натирали мозоли, зато ветка роняла капли на запрокинутое лицо. Те, что падали на лоб, были похожи на поцелуи мамы перед сном; те, что попадали на щеки, напоминали папины поцелуи, короткие и острые. После них ужасно хотелось почесать место, где он кольнул щетиной.
  Капли, что падали на губы, будили странное чувство. Когда я позже рассказал об этом Ранде, она поцеловала меня и спросила: "Это чувство?" Я ответил: "Да, это".
  И еще я помню, что на ветке того дерева было гнездо, из которого однажды выпал птенец. Мы ухаживали за ним, кормили мясными обрезками, поили через тростинку. Ворон долго жил с нами, а потом улетел. К тому времени мои качели уже пылились в шкафу, дерево мертво чернело, а у мамы был круглый живот. В клетке осталось мало птиц, но я не мог смотреть на них - только в небо, до рези в глазах вглядываясь в каждую точку. "Может быть, он вернется" - сказал папа. Но ворон не вернулся.
 
  А потом - короткий плач, дни - обрывки страшных снов. Мама очень любила цветы, но они припали к земле и больше не зацвели. Поэтому папа колдовал над бумагой, сгибал листы, надрывал, мял. Под столом валялись корешки и переплеты - обглоданные останки книг. Папа складывал цветы из бумаги, и свет из окна в потолке мазал черным его глаза и губы.
  В колыбели лежал уродливый ребенок с кривыми руками-ногами, с белой-белой кожей, со слезящимися глазами, ресницы-щетки царапали веки. Мама умерла.
  Девочка так и не научилась говорить, вечно слонялась грязной, ничего не понимала: почему-то любила целовать чашки с тарелками, терлась о скелет кровати, играла со свесившимся концом одеяла, ворковала со шкафом. Папа не прикасался к ней - не простил за смерть мамы, и я заботился о сестре как умел. Тянулись скучные дни.
 Перед смертью отец сказал:
  - Когда здесь совсем все высохнет, спустись в подвал. Там доски и гвозди, их должно хватить. Если не хватит, наруби еще. Закрой досками все окна и двери. Иди к Ранде, будь ей хорошим мужем.
  Отец Ранды был папиным другом.
  - А как же...
  - Твоя сестра - божий человек. Никто не осудит, если ты не возьмешь ее с собой. Оставь сестру здесь: так ты вернешь ее Богу. Тем более, - добавил он шепотом. - Ты же видишь, как она его любит.
  Сестра была где-то за спиной, и я обернулся.
  Она стояла, прижавшись к Богу щекой, и слушала, как бьется его сердце.

*

  Долго блуждаю среди стволов, трогаю их руками. Захожу в дом. Сестра тянется ко мне, вижу красную нитку в ее волосах. Отталкиваю голые белые руки и бегу к клетке.
  Так и есть, дверца открыта, комки из перьев и пуха прилеплены к горизонту решетки. Старик не сидит, не мигает на меня злыми глазами - бусинками.
  Рука касается моей спины, я оборачиваюсь и бью по лицу. Сестра падает, я опускаюсь и бью еще раз. Она плачет и пинается. Толкаю ее на клетку, щекой - на решетку. Как у Ранды макали нашкодившего щенка в им же самим сделанную лужу. Сестра замирает, съеживается.
  Я отпускаю ее и стираю слезы с собственного лица. И вдруг понимаю, что старик тут не при чем.
  Я никогда не верил отцу, что эта девочка как-то связана с Богом. Она не умела говорить, ела руками, валялась на грязном полу, ненавидела мыться, вела себя, как животное.
 Она все сделала правильно. Выпустила голубя, которому я не дал улететь вместе с другими птицами. Я завязал тугой узел на ноге, другой - на решетке, чтобы он не смог обмануть меня во время кормежки. Птица яростно бросалась на стенки клетки, ранила себя. А мне было страшно и больно оттого, что все меня так легко бросают: любимое дерево, ворон, родители, дорога скинула свою кожу и уползла от нашего дома.
  И даже она - эта глупая девчонка, о которой я заботился только потому, что больше некому было это делать. Даже она не моя - его! Сестра могла часами стоять, слушая мерное биение сердца Бога. Она любила наш дом так, как не любил никто; ходила по комнатам и гладила предметы своими ладонями. Плакала, случайно разбив чашку. И ко мне она относилась также - как к вещи, по-доброму, но не выделяя из всех остальных вещей.
  Сестра вросла в этот дом настолько, что мне захотелось выдернуть корни.
 
  Я бегу так, как никогда не бежал, сухие ветки царапают кожу. Наверное, течет кровь. Грудь горит. Уже не бегу - бреду. На развилке кто-то узнает, подвозит. Обрушиваюсь на пороге дома Ранды. Мне открывают, свет и шум, тревожные глаза.
  Отец Ранды, его кабинет. Я хриплю, сиплю, не узнаю собственного голоса.
  - Мою сестру... Можно я возьму ее с собой? Она хорошая, вам понравится.
  Он качает головой:
  - Разве отец тебе не говорил?.. Оставь ее. Тем более, она ничего не умеет. Ну куда мне ее, своих еле тащу. У нас тоже урожай меньше с каждым годом, сами у соседей все просим. Ты должен понять. Твоя сестра, как там говорится? - божий человек. А божье - Богу.
 
  Потом я гоню лошадь во весь опор и бегу обратно. Врываюсь в дом. Смотрю на сестру, вспоминаю - как глупо и нелепо! - что не нарвал листьев. А сестра бросается, обхватывает руками-ногами и замирает, прижавшись щекой к моей груди. И я вдруг понимаю: мое сердце раскололось на кучу осколков, бьется в висках, в жилах на шее, в подмышках, в запястьях и локтях, в груди, животе, под коленями - будто на каждом изгибе моего тела стоит по хутору.
  Я спускаюсь в подвал. Смотрю на доски, гвозди, инструменты. Беру топор и молоток.
  Топор оставляю себе, молоток отдаю сестре. Она вертит его в руках, морщится, лизнув металлический бок. Я смеюсь, обрушиваю топор на шкаф. Потом еще раз. Поверженный, он валится на пол, вздымает пыль. Сестра кричит.
  - Смотри, это весело! Давай же, ну!
  Я поднимаю ее руку с молотком и ударяю об стол. Он падает на колени, а со второго удара крошится трухой.
  - Вот, можешь прикончить подушки!
  Рву ткань, разбрасываю перья. Поддавшись моему порыву,сестра тоже смеется, потрошит одеяло, срывает и топчет шторы. Под моей ногой хрустит стекло папиных очков, рвется одежда, оставшаяся от мамы. Ваза с бумажными цветами вспарывает вертикальную гладь окна. Чугунная решетка сбивает со стены полку. Лишившись опоры, чашки и тарелки брызгают фарфором, а печка истекает золой.
  Я перехватываю топор поудобнее и направляюсь к нише.
  Прости, папа, я все сделал наоборот. Прости, Ранда. Если дорога в твой дом закрыта для моей сестры, то она закрыта и для меня.
  Молоток обрушивается на Бога, сминает его тело, по полу разлетаются внутренности. Сестра кричит. Я зажмуриваюсь, ожидая наказания, ярости и смерти.
  Но ничего не происходит.
  Я открываю глаза и смотрю по сторонам. Останки стола, шкафа, кровати, обрывки штор, покрывала, перья из подушки - все вперемешку, припорошенное золой и пылью. И ни за что на свете не разобраться, что из этого раньше было Богом.
  Молоток отброшен в сторону. Сестра растерянно топчется, ужас в глазах: что я наделала?
 Я беру ее за руку и вывожу из скончавшегося дома.

Оценка: 6.30*14  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Александр "Контакт"(Научная фантастика) Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия) М.Атаманов "Искажающие реальность-5"(ЛитРПГ) А.Респов "Небытие Бессмертные"(Боевая фантастика) Л.Мраги "Негабаритный груз"(Научная фантастика) В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик) А.Робский "Охотник 2: Проклятый"(Боевое фэнтези) И.Иванова "Большие ожидания"(Научная фантастика) В.Пылаев "Видящий-3. Ярл"(ЛитРПГ) А.Робский "Охотник: Новый мир"(Боевое фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"